Королевская кровь-4

      - И это великолепно, Доулсон, - с воодушевлением произнес Люк. – Уверен, вы проследите, чтобы суп и отбивные никуда не скрылись.

      Он расстегнул кожаную куртку (дворецкий взирал на нее с неодобрением) и взбежал вверх по лестнице. Ему всегда было легко, когда появлялся четкий план действий.

      Не переодеваясь, Дармоншир заглянул в кабинет, еще раз просмотрел справки о погибших, особое внимание обратил на родных, выписал знакомые имена. Ровно через десять минут в кабинет вошел дворецкий.

      - Вы очень пунктуальны, Доулсон, - Люк дописал последнее имя, встал, протянул слуге лист с записями. – Вот. Проследите, чтобы на бал в числе прочих были приглашены эти лица. Да, и посмотрите в светской карте, нет ли там уже приглашений от них же. И сообщите мне.

      - Конечно, милорд, - сдержанно ответил дворецкий. Взглянул на лист и пошел звонить сыну.

      Обед был превосходен, и Люк расслабленно курил после, полный сытого удовлетворения. Оставалось только дождаться результатов слежки за главредактором газеты, в которой вышла статья про Серебряный бал. На выходных ребята Леймина должны были установить прослушку на рабочие и домашние телефоны редакторов и журналистов, получить распечатку входящих и исходящих звонков на мобильные телефоны главреда и его заместителей.

      Он бы, может, и забыл про эту статейку – при здравом размышлении Люк признал, что была вероятность, что материал не заказной, что просто кто-то из гостей разнес сплетню, а журналисты подхватили. Небольшая вероятность, конечно, да и инстинкты вопили, что все не так просто. И самое главное - они затронули Марину.

      Мысли мигом перескочили на третью Рудлог, и он докурил задумчиво, прикрыв глаза и периодически дергая уголком губ. Если бы его видел Тандаджи, он бы точно понял, что бывший подчиненный замыслил какое-то безобразие.

      Безобразие требовало вдохновения, и лорд Лукас Дармоншир плеснул-таки себе коньяка, пригубил его, и сделал еще несколько звонков в Иоаннесбург. В цветочный салон, где его уже узнавали по голосу - заказал цветы и поинтересовался, нет ли у них нужных ему контактов. Через полчаса список телефонов был у него. И только в третьем агентстве после некоторых колебаний ему сказали, что могут все организовать так срочно, как ему надо – если он готов платить за работу магов и материалы.

      - На полночь, - подтвердил Люк, после того, как описал заказ. - Секунду в секунду, сверим часы. И держите меня в курсе о готовности. Время и место должны быть те, что я указал. Штрафы я беру на себя.

      Он поговорил еще немного – большая часть времени ушла на убеждение директора компании, что в случае проблем с законом он оплатит все издержки и что оплату переведут прямо сейчас, немедленно – и положил трубку, с удовольствием ощущая внутри разгорающиеся предвкушение и азарт. Вновь закурил и усмехнулся сам себе – даже с некоторым сарказмом по поводу своего поведения.

      Да, так, оказывается, бывает. Женщины тобой изучены вдоль и поперек, и думалось, что нет и не может быть в них ничего нового. Скажи тебе кто-нибудь еще три месяца назад, что ты будешь так носиться с одной-единственной - и ладно бы для того, чтобы затащить в постель – ты бы расхохотался. По сути, ведь все это не нужно. Марина уже готова, достаточно протянуть руку и взять. Но мысли все о ней, и изнутри что-то подталкивает делать глупости и безумства. Почему?

      «Хочется», - ответил он себе, останавливая опасные размышления, и недовольно покрутил головой.

      Тебе скоро тридцать шесть, вокруг тайны, враги и расследования, герцогские обязанности и обещания, данные отцу, Богам и его величеству Луциусу. А тебя волнует не завтрашний разговор с невестой, не то, что Тандаджи, когда узнает – а он, безо всякого сомнения, узнает – оторвет тебе голову, не то, что ты эпатируешь и провоцируешь нездоровый интерес у целого города, а то, улыбнется ли твоей внезапной выдумке девушка со светлыми глазами и огненным цветком на спине.

      Ее Высочество Ангелина Рудлог, Иоаннесбург

      Так тоже бывает. Чуть меньше двух месяцев назад ты готовилась принять корону и встать во главе государства, чтобы править достойно и справедливо – как учили тебя с самого детства. Но корона досталась младшей сестре, тебя похитил дракон – а по возвращении ты понимаешь, что без тебя прекрасно справляются. И пусть своего личного дракона ты победила, хоть и далась эта победа с кровью и горечью, и пусть дела тебе нашлись сразу после возвращения. Но те люди, которые трепетали перед тобой и смотрели с надеждой и почтением, теперь кидают совсем другие взгляды, когда думают, что ты не видишь. С боязливым нездоровым любопытством, с жадным интересом, с жалостью или злорадством. Сплетничают, строят домыслы – а дворец такое место, что шепотки проникают даже сквозь самые толстые стены.

      Чем прогневила старшая Рудлог Красного Воина, что он предпочел ей ничем особо не блиставшую, да еще и вышедшую замуж за захудалого барона Василину? Может, она уже не дева – семь лет-то хранить чистоту в самом женском возрасте никому бы не удалось. Или где-то есть тайный муж из простолюдинов, и развод оформили быстро – но обмануть можно людей, не Богов? Высказывались и вовсе смелые идеи, что-де Ее Высочество рождена покойной королевой не от первого мужа, а от кого-то со стороны, вот и настиг принцессу матушкин грех. Но этим болтунам обоснованно возражали, что принцесса на отца похожа, если присмотреться, да и по основной линии она все равно чистая и первородная Рудлог, так что дело точно не в этом.

      Много неприятных и некрасивых слухов ходило по дворцу, но Ани привычно не обращала на них внимания – во владениях Нории ей ежедневно приходилось игнорировать ненависть, а это было куда труднее. Но взгляды она отмечала, как и шепотки, и говоривших запоминала.

      Так, на всякий случай.

      К ее удивлению, через несколько дней своего пребывания во дворце она перестала встречать часть особо усердствующих дам, а смотреть в ее сторону и вовсе перестали – почтительно приседали в книксенах, либо кланялись, и спешили по своим делам. Она не сразу сообразила, что произошло. А когда догадалась, зашла к Мариану в кабинет и попросила его не усердствовать с репрессиями в отношении сплетников.

      - На их места придут новые, и все начнется заново, - сказала она мрачному Байдеку. – Пусть наговорятся. Слухи, как плохой запах, выветриваются со временем.

      Он покачал головой – очень уверенно.

      - Нет, Ангелина. Дисциплина либо есть, либо ее нет. Каждый в этом гадюшнике, каждый, от министров до поломоек, должен знать, что если он откроет рот в твою сторону – или, не дай Боги, в адрес Василины или других твоих сестер – потеряет место. Только так. Иначе мы утратим контроль над ситуацией и начнутся интриги, подковерные игры. Они и сейчас есть, - Ангелина понимающе кивнула, - но пока они играют друг против друга, нам они не опасны. Это дело семьи. Для меня дело чести. Крыс в своем доме я не потерплю.

      Она с удивлением поняла, что он уже принял дворец Рудлог своим домом. А если так – и правда не потерпит.

      Всего пять дней прошло с ее возвращения в страну, а она уже вся была в делах. Иначе было нельзя – или снова можно было обнаружить себя возле окна, бездумно глядящей на заснеженный, мерцающий огнями парк. Василина рассказывала ей о том, что успела сделать, просила ее присутствовать на совещаниях – и Ани, поколебавшись, согласилась, но на них молчала и слушала, и только после отвечала на Васины вопросы, осторожно давала советы, растолковывала суть того или иного предлагаемого закона. Сестричка быстро училась. По сути, ей не нужен был костыль в виде Ани, довольно было и существующих советников, но то ли участие старшей придавало ей уверенности, то ли она так пыталась втянуть ее в государственные дела…кто знает?

      В любом случае сестра была счастлива – и все, кто видел идущих по коридорам вместе старших Рудлог, невысоких, светленьких, прямых – отчетливо понимали, что никакого напряжения между наследницей и королевой нет. Еще Ангелине очень нравилось, что Василина не принимала ее советы сразу и безоговорочно, раздумывала, даже спорила. Васюша вообще сильно повзрослела и стала как-то строже, сдержанней и внимательней, и пусть в кругу семьи она была так же мягка и спокойна – нередко теперь в деловых разговорах даже с родными у нее проскальзывали уверенные и властные нотки, да и держалась она свободно. Кто бы другой возмутился, а Ани это успокаивало. Значит, справится без нее. Как справлялась все прошедшее время.

      А вот что Ангелине не нравилось – так это задумчивые взгляды, которые на нее стали бросать участники совещаний. Дураков в правительстве Минкена не было, и не нужно было быть провидицей, чтобы предсказать, что вскоре потянутся к ней посетители с просьбами поддержать тот или иной проект, повлиять на молодую королеву. А то и чтобы попытаться прощупать ее отношение к выбору короны – вдруг затаила оставшаяся без трона наследница злость и обиду и не против будет создать в королевстве еще один центр силы. Когда номинально будет править Ее Величество, а реально – ее доверенная советница, первая принцесса дома Рудлог.

      Иногда ей, наоборот, казалось, что Василина бы с радостью отдала ей и власть, и право принятия решений. И тогда внутри кто-то искушающе спрашивал: «А почему бы и нет?»

      «Нет», - говорила она себе. И отвечала равнодушием на почтительные и вопросительные улыбки царедворцев, словно выжидающих, когда она сама себе скажет «да».

      В пятницу утром королева пригласила ее после совещания в свой кабинет. Бывший мамин – все было на своих местах, но и все уже было другим. И там, дождавшись, пока уйдет секретарь, принесший им чаю, предложила:

      - Ани, я до Полининой свадьбы уезжаю на Север, по военным частям. Конечно, надо бы дождаться лета, но эти люди оставались нам верны в смутные времена, и надо выразить им признательность и уважение. И так времени много прошло, пора уже. Останешься здесь пока наместницей? Вряд ли у меня там будет время решать срочные дела, а я с ужасом думаю, что когда вернусь, меня будет ждать куча работы.

      Она серьезно и спокойно ждала ответа. И очень не хотелось сбивать ее настрой – и надо было. Потому что наместничество де-факто означало бы ее отстранение от дел.

      - У тебя есть Минкен, Вась, - сказала Ангелина. – Он же справляется?

      - Справляется, - подтвердила королева. – У меня нареканий нет, мне кажется, он вообще куда больше меня работает. Но ты - часть семьи.

      - По сути я никто, - Василина нахмурилась, собралась что-то возразить, - подожди, Василина. Не обижайся, послушай меня. Ты прекрасно справляешься, вокруг тебя достойные помощники – я в этом убедилась. Не нужно обижать Минкена, его преданность стоит не меньше, чем верность северян. Да и знаний, и опыта у него, признай, куда больше, чем у меня. Практического опыта, не теоретического. Ты думаешь, я не могу наломать дров? Вся разница между мной и тобой - в образовании, а этот пробел закрывается быстро. На практике. Практику не заменит ничто.

      Сестра слушала ее, хмурясь. Затем неохотно кивнула, вздохнула.

      - Я совсем ведь не поинтересовалась, чего хочешь ты, Ани, - произнесла она покаянно. И взглянула с неожиданным сочувствием – хотя откуда ей бы знать о том, что съедает старшую принцессу изнутри? – Прости меня. Я так обрадовалась, что ты со мной, что решила свалить на тебя все подряд. Но ты права. Ты ведь…ведь не будешь со мной всегда, Ани? Выйдешь замуж…

      - Я пока не собираюсь замуж, - резче, чем нужно, ответила Ангелина и снова увидела этот сочувственный и проницательный взгляд. – Нет, Васюш, - на незаданный вопрос нужно было ответить, - кроме тебя еще есть младшие. Каролина.

      Сестра снова кивнула. Каролинка практически не отлипала от Ангелины после ее возвращения.

      - Но она вырастет, сестричка. До окончания школы четыре неполных года. Что тебе останется потом?

      - Я что-нибудь придумаю, - убежденно сказала старшая сестра и захрустела сладкой булочкой. Вася беспокойно посмотрела на нее, но ничего не сказала – тоже потянулась за выпечкой. Некоторое время в королевском кабинете стоял весьма невеличественный хруст. Сестры молчали, раздумывая каждая о своем.

      - Дай мне должность в министерстве иностранных дел, - решилась Ани, когда чай был допит. - Там я не буду мешать тебе, да и пригожусь куда больше, как человек, знающий о Песках больше, чем кто-либо в Рудлоге. Нам необходимо наладить с драконами постоянный контакт. Поверь, на этой позиции я принесу куда больше пользы, чем в качестве твоего советника. Вопрос нужно решать, а мы медлим. Пойдешь мне навстречу?

      - Конечно, - тепло ответила Василина и улыбнулась понимающе. Так, что захотелось сжать зубы и долбануть чашкой об пол. Драконий амулет на груди привычно похолодел, принося с собой успокоение.

      - И еще… Васюш. Помнишь, я просила узнать по поводу возможного нашего проклятия? Ты не приглашала специалистов?

      - Наш придворный маг посмотрел, сказал, что никакого плетения не видит, - беззаботно ответила королева. – А ему уже под восемьдесят, его рекомендовал Алмаз Григорьевич. Думаю, если б что-то было, он должен был бы увидеть.

      Ани с сомнением покачала головой. Кляйншвитцер казался ей немного чудаковатым, и она сомневалась, что он в состоянии увидеть проклятие, даже если сунуть его ему под нос. Тем более что она пару раз ощутила от него запах алкоголя, так что занесла его в список не заслуживающих доверия придворных.

      - Я все-таки найду кого-нибудь перепроверить, - настойчиво произнесла она. – Если ты не против.

      - Все это так странно, Ани, - вдруг пожаловалась королева. - То, что ты спрашиваешь моего разрешения, то, что я решаю, как тебе быть. Странно. И неправильно.

      Она хотела еще что-то сказать, но запнулась – и осторожно глянула на старшую сестру. Словно спрашивая - ты ведь не обижена на меня? Ты ведь все равно со мной, Ани? Я ведь не хотела этого, прости меня, пожалуйста. Я очень переживаю, что ты затаила обиду.