Западня

— Ну почему ты такая упрямая?

— Думаю… — с легким сомнением проговорила Таэль, вздохнула с показным огорчением и решительно закончила фразу: — Думаю, так проявляется твоя кровь. Раньше я ничего подобного за собой не замечала.

— Слишком рано… — с неожиданным сомнением глянул на тень Зрадр и, словно спохватившись, резко смолк.

Однако Таэльмина ни на гран не поверила ни случайности его оговорки, ни этому красноречивому молчанию. Дракон слишком явно подталкивал ее к какой-то догадке… или снова проверял? И нужно ли пытаться изо всех сил напрягать мозг, пытаясь самостоятельно найти ответ на этот вопрос, либо ее «кровник» готов поделиться своими знаниями? Ну так это же очень просто проверить.

— Рассказывай, — приказала тень, глядя на дракона строго, как суровый наставник на нерадивого ученика, — какими неприятностями обернется для меня ваша идея со смешиванием крови? И не смотри так изумленно, если бы вместе с твоей кровью я получила одни только выгоды, ты сейчас сиял бы от гордости.

— У тебя о нас совершенно неверные представления!

— Какие сами посеяли, такие и пожинаете, — не пожелала молчать тень. — Неужели никто из вас не знает, чем может обернуться добро, если его заталкивать в человека насильно, как горох в индейку?

— Но ведь тебе уже объяснили — другого способа не было! — почти рычал дракон.

— И я поняла и даже поверила! Но потом усомнилась, ведь вы же отлично знали, когда ставили на меня ловушку, что я — подтвердившая мастерство тень. И просто не могли не знать про тайный язык жестов и способы теплописания. Да мне Ганти даже экзамен по нему устраивал…

— И отчего же ты смолкла? — ехидно усмехнулся дракон. — Неужели догадалась? Наконец-то! Да, Шенлия тоже была его ученицей и тоже знала все тайные знаки гильдии теней! Они нас едва не переиграли, главный магистр гольдов и его мастера. Успели на всякий случай проверить и взять под неусыпное наблюдение всё и всех, кто смог бы помешать им окончательно уничтожить фей.

— Но чем им так уж мешали феи? Неужели только желанием открыть клетку гоблинов?

— Они им мешали захватить власть в этом мире, — веско заявил Зрадр, сурово глянув на тень. — Как ты думаешь, стоит ли добывать в горе самоцветы и золото, если феи с нашей помощью могут вырастить любые камни? А сами мы способны извлекать золото из всего окружающего, даже из воды и еды. Как и любые другие металлы, это привилегия тех рас, которым подчиняется огненная стихия.

— До сих пор я считала вашей стихией воздух, — пробормотала тень, лихорадочно думая совершенно о другом, но не имея пока никакого желания говорить об этом вслух.

Уж слишком неожиданные и грандиозные картины вставали перед ее мысленным взором, чтобы тень могла так сразу в них поверить, а тем более начать обсуждать с драконом.

— Воздух наша вторая, более слабая стихия, а есть и другие способности. Чем дольше живет и развивается раса, тем больше умеет и больше истин постигает, — значительно произнес дракон и показался в этот момент тени намного старше, чем девушка привыкла его считать. — Но ведь ты хотела сказать не об этом?

— О другом я пока лучше помолчу… или послушаю. Ведь ты же пришел сообщить мне какие-то важные новости?

— Нет, зато принес тебе кристалл, на котором магией сохранена память о сегодняшнем обеде в замке Крисдано. Мы решили, что тебе лучше посмотреть это своими глазами. А пока ты смотришь, хотел немного отдохнуть… И не смотри так на вино. Мы совершенно не пьянеем, такая врожденная особенность, зато очень быстро восстанавливаем с его помощью силы.

— Как он используется? — поинтересовалась тень, нетерпеливо вертя в пальцах небольшую бусину.

— Положи вон в ту выемку возле шара и поверни свой венец, он прикажет шару открыть для тебя память камня. И не волнуйся, силы в венце как раз должно хватить, здесь он понемногу собирает магию.

Пока Таэльмина внимательно молча следила за происшедшими далеко отсюда событиями, дракон допил вино и как фокусник достал из ниоткуда продолговатое блюдо, наполненное едой. Ел он с таким же завидным аппетитом, с каким и пил, и тень невольно сравнивала его усердие с тем откровенным небрежением к еде, которое Зрадр проявил в замке Крисдано.

— Тебе не понравилась еда с герцогского стола? — спросила она первым делом, когда померкло иллюзорное изображение.

— Она недостаточно питательна… не стоит тратить время и внимание, — отстраненно буркнул дракон и вдруг возмутился: — А ты все время задаешь всякие несущественные вопросы!

— А зачем мне задавать другие, — искренне удивилась тень, — если ты и сам все расскажешь? Потому я и спрашиваю то, о чем ты можешь и не упомянуть.

— Я могу, конечно, рассказать все сразу, но после этого ты окончательно на меня рассердишься.

— Но тебя ведь это не расстроит? А ко мне придет Грард и расскажет все то же самое, но более подробно и немного с другой, более выгодной для него точки зрения.

— А вот сейчас ты не права, — очень строго заявил дракон, щелкнул пальцами, и блюдо с едой исчезло, — теперь мне не может быть безразлична твоя судьба. Ты очень верно сказала недавно про добро, и мы это правило чтим и считаем одним из главнейших в отношениях с созданными расами. И всеми силами стараемся не влезать в ваши судьбы, кроме тех случаев, если речь идет о спасении жизни. Вот в этот раз никак нельзя было обойтись без того, чтобы не вмешаться. Феи не могли уйти из чужого мира, не оставив там надежной хранительницы, а мы не умеем находить незнакомый мир без маяка. Поэтому выбирали мы долго и уже почти выбрали, но тут произошло сразу два события. Первое — гольды тоже решили вовлечь в интригу одну из избранниц, а второе — стражи перетащили через границу вас с герцогом. Ганти сразу объявил, что это огромная удача, но мы еще несколько дней наблюдали за вами. И если бы выяснилось, что ты уже горячо влюблена в своего напарника, избранной стала бы Мейсана. Хотя у нее намного больше недостатков, чем у тебя, и главный — она мечтает выйти замуж за эльфа. А еще очень неравнодушна к драгоценностям.

— Она не виновата. Трудно думать иначе, если об этом щебечут все подруги и знакомые. Не всем повезло получить такого наставника, как Ганти!

— Согласен, — неожиданно мягко улыбнулся Зрадр, и тень мгновенно насторожилась, слишком уж резко он поменял настроение.

Однако снова смолчала, лишь уставилась на кровника с преувеличенным вниманием.

— Приятно знать, что ты относишься к ней с таким пониманием. Но об этом позже, сейчас мы говорим о драконьей крови. Она значительно сильнее твоей и несет в себе знания о моем теле, которое намного совершеннее твоего.

— Так почему же вы не сделали нас такими же идеальными? — не выдержала тень, хотя и старалась.

Но как тут утерпеть, ведь такой счастливый случай выведать старинные тайны драконов может выпасть только раз в жизни!

— Когда мы нашли дорогу в этот мир, тут были только феи. И мы создали сначала нагардов, потом гоблинов, нам нужны были помощники и поселенцы, это наша главная забота — заселять миры разумными существами. Ну а какими их создавать — это целая наука. Чтобы новая раса успешно развивалась и не зашла в тупик, нужно оставить ей пространство и возможность для самосовершенствования. Впрочем, объяснять это подробно очень долго. А мне, прежде чем я отправлюсь в долину, нужно сказать тебе главное. Уже через пять — десять дней сила драконьей крови начнет действовать, но не пугайся, драконой ты не станешь. Хотя непременно получишь какие-то из наших способностей, пока никто не знает достоверно какие. Но одно могу сказать точно: ты будешь неуязвимее и проживешь намного дольше остальных людей.

— А отказаться никак нельзя? — подумав, серьезно уставилась на дракона Таэльмина, и он внезапно с облегчением заухмылялся.

— Интересно, как ты себе это представляешь? Даже нам не под силу слить из твоего тела всю кровь и процедить. В нашей крови много магии, и она меняет все вокруг очень незаметно, но неуклонно. Да и зачем тебе отказываться, подумай о своих будущих детях! Ведь они унаследуют многие из твоих качеств, особенно долголетие.

— Именно о них я сейчас и думаю, — мрачно произнесла тень, — ведь, став особенной, я обрекла на это и их. И теперь не могу не представить, какие трудности возникнут у них в жизни с того момента, как они найдут своих возлюбленных и решат завести семью. Вот у меня они уже появились.

— Это ты просто пока не привыкла к этой мысли и не попыталась взглянуть шире. В нашем мире живут не только люди, а у тебя теперь совместимость со всеми остальными расами.

— То есть ты сейчас предлагаешь мне очаровать эльфа или русала? Ведь о гольдах, вампирах и ограх даже разговора нет. А может, мне выбрать нагарда или сразу замахнуться на дракона? Так не поэтому ли пришел ты, а не Грард? И кстати, ответь на один важный вопрос — а кем могут быть дети, если я случайно выберу в мужья дракона?

— Их не будет, — мрачно сообщил Зрадр, — это просто невозможно. У драконов дети появляются совершенно по-другому, и этого я тебе рассказывать не стану. Мы и в союзы со своими избранницами не вступаем, наши женщины слишком свободолюбивы и самостоятельны. А женщин других рас мы берем в свой дом только в самом крайнем случае, если они влюбляются в нас истинной любовью и нет никакого способа перевести ее на кого-то из людей.

— А те женщины, которых я видела в Сверкающей долине?

— Вот это они и есть. Самые преданные няни и помощницы, самые добрые и сострадательные сиделки… И мы искренне скорбим, когда расстаемся с кем-то из них. Это очень горько и больно, поэтому их всего несколько.

— Понятно, — глядя на его хмурое лицо, искренне посочувствовала тень, — но сейчас я хотела бы выяснить другое — ты и в самом деле не шутишь, предлагая мне искать суженого среди нагардов? Я пока не успела обдумать эту проблему, слишком внезапно она на меня свалилась, но ведь мне всего двадцать два года, и я не боюсь остаться в старых девах. Вот помогу феям, вернусь в герцогства и спокойно все обмозгую. Разумеется, обижаться на тебя за неожиданный дар я не стану, это великая ценность, я уже успела понять. Но теперь мне нужно очень хорошо просчитать все возможные ловушки и беды, которые неизбежны при неверном решении, и постараться строже относиться к выбору спутника жизни. Скорее даже полностью сменить вкусы и требования.

— Но ты ведь можешь внезапно влюбиться? — с неожиданным огорчением смотрел на тень дракон. — И тогда тебе будет не до требований и не до правильных решений. Любовь — это одно из самых непредсказуемых и нелогичных чувств, которым подвержены люди. Могу тебе признаться: мы ничего такого не замышляли, задумывая ваше создание, просто, как выяснилось, заложили одновременно несколько противоречивых требований. И только много позже поняли, какой редкий цветок вырастили. Именно из-за него вашу расу принимали как равную остальные старшие, у низших созданий не может быть истинной любви. Может быть повышенный интерес к необычному или привлекательному субъекту, восхищение, влечение, страсть, родительское чувство или привычка, долг или житейский расчет. Эти чувства могут приходить к существам любых рас вместе или поврозь, быстро или медленно, в разнообразном порядке и всевозможной насыщенности. Но только одна-единственная чудесная комбинация, как секрет от замка потайной двери, открывает невероятное по силе и красоте чувство. Чувство, вкусив которого, становишься много выше, чище и прекрасней самого себя прежнего.

— Ты очень хорошо объясняешь, — хмуро процедила Таэльмина, — но действительность видится мне намного более мрачной. Сначала с вашей помощью меня подвергли ритуалу холодного сердца, а потом сделали самой придирчивой невестой нашего мира. Я ведь теперь буду шарахаться от простых людей и избегать знакомства с мужчинами старше меня, начну придираться к тем, кто на первый взгляд покажется подходящим, так как отлично понимаю, насколько непросто сохранить любовь и доверие в течение многих десятков лет. И это только те проблемы, которые я вижу сейчас, но уверена, их станет намного больше после того, как я внимательно изучу западню, в которую попала. А сейчас я хочу отдохнуть, почему-то от этих разговоров разболелась голова.

Разумеется, Таэльмина солгала, ее вдруг просто захлестнула горькая обида и захотелось, как в далеком детстве, спрятаться ото всех и вдосталь поплакать в уголке. Хотя в последний раз это было очень давно. А после того, как в замке графа дэй Азбенд появился Ганти, юную тень отучали от этой привычки старательно и упорно.

Но, взбегая по лестнице в зал, ведущий к ее комнатам, Таэль начала осознавать, как бесполезна ее попытка скрыть свои чувства от дракона. Ведь он сам рассказал о способности ощущать эмоции всех живых существ. Значит, и ее боль Зрадр тоже испытал, но смолчал. И вот за это безмолвное сочувствие тень была ему безмерно благодарна.

Феи вернулись, когда за окнами отгорели последние блеклые всполохи заката и туман под стенами дворца стал темен, как стоялая вода.

Хозяйки мира влетели в распахнувшиеся окна разноцветным вихрем, осели диковинными цветами на столах, креслах, ветках растений и в струях фонтана. И тотчас примчались с кухни три ловкие домовушки, принесли подносы со всевозможными деликатесами, преимущественно фруктами и сладостями, — как выяснилось, мясных блюд феи не ели.

Таэльмина смотрела на ужинавших хозяек дома с сочувствием и молчала, ожидая, пока они сами захотят ей что-нибудь рассказать. За последние несколько часов девушка успела тщательно перебрать в памяти все сведения, которые буквально но грану собирала в этой части мира, и разложить их по воображаемым полочкам своего сознания.

А затем обдумала все возможные пути, по которым отныне может повести ее судьба, и теперь ждала удобного момента, чтобы задать хозяйкам возникшие у нее вопросы. И очень надеялась получить на все достаточно подробные и правдивые ответы.

— Как ты провела день? — спросила Айола, подлетев к соседнему креслу, и опустилась в него изящной невысокой девушкой в золотом платье.

— Приходил Зрадр, принес кристалл из прибрежных герцогств. Хатгерн начинает понемногу судить предателей, — вежливо сообщила тень.

— О чем еще разговаривал с тобою молодой дракон?

— Объяснил мне, каких чудес ждать от его крови. В тот момент мне все было понятно, но позже появились вопросы.

— А почему ты не задала их дракону?

— Сразу не смогла, его сообщение оказалось слишком неожиданным и даже… пугающим. Мне нужно было немного успокоиться и подумать, и я ушла в свои комнаты, — как можно правдивее отвечала тень, не сомневаясь, что феи не только чувствуют ложь, но и могут посмотреть ее беседу со Зрадром.

Не зря же в их зале находится шар видения. А кроме того, есть домовушки, которых тень обнаружила, когда к вечеру захотела есть и отправилась искать кухню.

— Вы разговаривали в зеленом зале? — Еле заметное беспокойство скользнуло по прелестному личику феи.

— Нет, здесь. Входить в тот зал мне не захотелось, — кротко ответила Таэль, начиная догадываться, что вовсе неспроста дракон вел ее именно туда.

Неужели она напрасно его не послушала?!

— Почему? — Золотые глаза феи смотрели на тень с необычайной добротой и сочувствием.

— Сама не знаю, но в тот момент это решение показалось мне правильным. Он ведь в первый день, когда мы познакомились, обращался со мной довольно нахально, почти грубо, и хотя теперь я понимаю, что это было нужно для дела, но все равно не могу доверять ему всецело. Просто меня так учили — каждый, кто смог поднять на тебя руку один раз, непременно поднимет и второй, и это правило незыблемо. Разумеется, умом я понимаю, насколько отличаются драконы от людей, но внешне он слишком похож на обычного человека, и это невольно заставляет забывать о его истинной сути.

— Спасибо за честный ответ, мне приятно с тобой беседовать. И поэтому я поясню тебе некоторые непонятные людям тонкости. Драконы не злы, и все, что ты о нем думаешь, это следствие сказок, которые рассказывали тебе в детстве няньки. Но мало кто знает, что эти сказки придумали сами ваши создатели, таково было условие высших магистров гольдской расы. Очень немногие в нашем мире знают, что раса подземных жителей во многом не похожа на остальных существ этого мира и состоит из двух каст — высших магистров и простых гольдов. Подробнее можешь прочесть в книгах, домовые говорят, ты спрашивала про библиотеку. Она расположена на одном из нижних этажей, и завтра они тебя туда проводят. Но хочу предупредить сразу — все книги ты прочесть не сможешь, многие написаны на неизвестных тебе языках. А сейчас хочу сказать про Зрадра, его выбрали тебе в кровники за многие качества. Он молод, имеет спокойный, терпеливый характер и врожденное обаяние. Драконы обладают разными способностями, но обаяние свойственно очень немногим. Сама понимаешь, такой сильной расе оно ни к чему.

— На меня его обаяние не действует. Но я не поняла, при чем тут зеленый зал?

— Все камни, расположенные там, собирают для нас магию, и она вполне подходит и для драконов. А запасы Зрадра были почти пусты, когда он уходил из герцогств, браслеты полного подчинения берут много силы, а пополнить там ее неоткуда. Вот он и надеялся совместить беседу с тобой с пополнением запаса.

— А объяснить мне это попросту, по-человечески, ему помешала гордыня? — мгновенно возмутилась тень, сообразив, какой жестокой она теперь выглядит в глазах фей, и не сдержалась от едкой подколки. — Или, едва пополнив, сразу попытался бы меня зачаровать? Так вот, значит, зачем он рассказывал мне про долголетних женихов, нагардов и эльфов!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Несколько секунд старшая фея внимательно изучала лицо Таэльмины, затем неожиданно попросила:

— Можно я перелечу к тебе на плечо?

— Конечно, тотчас ответила тень, всеми силами стараясь успокоиться и скрыть внезапно вспыхнувшее подозрение.

Вчера никакого разрешения не спрашивали, сидели на ней всей стаей и щебетали, а сегодня вдруг начинают деликатничать! Возможно, кто-то другой и поверил бы во внезапно проснувшуюся обходительность, но только не осторожная тень, успевшая понять за время скитаний по владениям высших рас, насколько непросты их жители. Да она теперь неосознанно в каждом сказанном слове первым делом ищет ловушку! И, как ни прискорбно, почти всегда находит.

— Вот теперь я чувствую твою обиду, — тихо сообщила в ухо снова ставшая крошечной Айола, — и могу все объяснить. Если ты сама еще не догадалась.

— Пока не догадалась, — подавив тяжелый вздох, честно призналась Таэльмина, — это очень трудно. Все старшие расы очень отличаются от людей и все время устраивают какие-то проверки и ловушки. Мне еще повезло, меня шестнадцать лет учат бдительности и заставляют отыскивать скрытый смысл в обыденных словах, но могу представить, как трудно пришлось тем, кто проходил этот путь до нас!

— Да, драконы нарочно усложнили людям путь к получению особого задания, стремясь выбрать среди случайных перебежчиков самых честных и благородных людей. А все остальные испытания были придуманы только ради того, чтобы запутать гольдов и русалов. Гольдские магистры сумели обвести морской народ вокруг пальца, но правитель русалов еще очень долго не захочет этого признавать. Старшие расы еще более, чем люди, не любят просить прощения за совершенные ошибки и промахи. А объяснение очень простое — еще вчера мы ощущали твои чувства и могли незаметно на них влиять. Мы расплели заклинание одиночества, забрали часть тревог и добавили немножко безмятежности, тебе нужно было отдохнуть от всего пережитого за последние дни и месяцы. А сегодня ты почти скрыта драконьим щитом, его кровь начинает понемногу тебя защищать. Наверняка ты теперь и сама сможешь догадаться почему. Хотя все драконы чувствуют эмоции и предугадывают намерения всех своих созданий и даже некоторых рас, но не сородичей. Иначе им просто невозможно было бы жить вместе. Да и не нужно им это, раса драконов гордится своей неподкупной честностью и чистотой помыслов. А если и приходится им действовать так, как Зрадр поступил с тобой, это наносит самоуважению и чувству собственного достоинства глубокую рану. Потому и выбирают для подобных заданий самых молодых, после им легче восстановиться и снова поверить в себя.

— Темные силы… — охнула тень, сразу и беспрекословно поверив феям. — Но он держится очень нахально и спокойно, даже вино все время пьет.

— Это вино из особых ягод, в них в несколько раз больше, чем в обычном винограде, целебных и питательных свойств. И сахара, поэтому больше никто не отваживается пить его неразведенным. Но и это не все… Зрадр, как хозяин своей крови, пока имеет над ней власть, вот и пытается разбудить в тебе способности предков. Раньше их имели все гоблины, но по настоянию гольдов драконам пришлось их закрыть. И тут они немного схитрили, оставили возможность для частичного восстановления. И тем беглецам, кто вызывает их доверие и уважение, открывают одну или две. Например, Ительсу Грард открыл целительские способности, да и все маги Сиандолла получили возможность управлять силой не случайно.

— Все это хорошо, Айола, и правильно. Но я и так умею делать намного больше, чем остальные девушки, а счастья мне это не принесло.

— Я тебя понимаю, но ты слишком спешишь. Каждому делу нужно учиться, а ты до сих пор училась совершенно иному, и времени на то, чем занимаются обычные девушки, у тебя попросту не было. Ты не мечтала о любви и не пыталась представить своего будущего возлюбленного, не писала писем и стихов, не наряжалась в надежде на счастливую встречу. Ведь женщины придумывают яркие и необычные наряды и надевают на себя сверкающие украшения только с одной целью — сразу привлечь его взгляд. Того единственного, кто станет для нее всем на свете, любовью и болью, надеждой и защитой, спутником и целителем, судьей и палачом.

— Как это печально, — помрачнев, пробормотала Таэльмина, — однако мне теперь будет еще труднее.

— Возможно, но ты же сама недавно сказала, что сильнее других девушек? А мы еще можем добавить: и умнее, и честнее, и преданнее многих. И поэтому совершенно права, тебе будет непросто выбрать человека или нечеловека, достойного твоей любви. А дракон рассказал тебе об особых возможностях своей крови? И о дарованном тебе долголетии? Так зачем же спешить? Как только мы сможем тебя отпустить, у тебя появится куча поклонников, и ты сможешь устраивать им испытания или давать задания и изучать столько, сколько потребуется, пока не сделаешь окончательный выбор.

— Не нужна мне куча поклонников, — еще возмущалась Таэль, а сама уже понимала, что едва не попалась в невинную ловушку и говорит совершенно не о том, — но зато я хотела бы узнать, куда именно вы меня отпустите?

— Куда захочешь, — с незыблемой твердостью прозвучал звонкий голосок Айолы, — ты более других заслужила право выбирать любое место и любое положение, мы сделаем всё. А чтобы ты не скучала в нашем доме в последние дни, попробуй разобраться в одной задаче, но предупреждаю, она очень сложна. И не только для тебя, но и для нас. Из всех людей мы полностью доверяем только тебе и отчасти еще троим, поэтому нас так интересует, какое ты найдешь решение. И каким бы ни был твой вывод, именно он станет основой наших последующих действий.

— Твоя загадка меня уже напугала, хотя я пока ее не слышала. Хочу спросить: а можно будет отказаться от ее решения после того, как я узнаю, в чем она состоит?

— Можно, — беззаботно разрешила фея и неожиданно печально вздохнула, — но ты не захочешь отказываться. А задача такова — когда и как нам открыть границу с прибрежными герцогствами?

Таэльмина была готова услышать что угодно, но только не эти слова. Разумеется, о желании фей снять купол с ее родины она знала уже не первый день и ничуть не сомневалась в твердости намерений маленьких полубогинь. Или все же… богинь? Но была уверена, что за много лет плена они и сами досконально продумали каждый шаг этого действа. Ведь у них в помощниках была память предков! Каких же новых предложений хозяйки дворца ждут от простого человека, хотя и выученного необычному ремеслу?

Или это снова проверка? Тогда на какие качества — на скромность, сообразительность или на самоуверенность? А может, на все сразу?

— Я пока не размышляла, как это сделать, — решила проверить свои предположения тень, — была уверена, что не смогу изобрести ничего более правильного, чем те планы, какие уже хранятся в вашей памяти рода.

— Мы и в самом деле много об этом думали, — спокойно согласилась фея, — и планы тоже разрабатывали. Но рассчитаны они были на долгие переговоры с гольдами и русалами и на постепенное ослабление запретов. Однако мы многого не знали и потому сделали неверные выводы. Гольды не желали никаких договоров, у них была одна цель — постепенно стать единовластными хозяевами мира. Без нас тут исподволь развеивается самая легкая из магических энергий, а без нее постепенно чахнут самые светлые и возвышенные эмоции. Все расы уже почувствовали недостаток любви и добра, жажды созидания и тяги к состраданию, а потеря этих качеств неизбежно ведет разумные создания к вымиранию. Потому-то высшие расы так старательно взращивают в своих детях правдивость и доброту, а еще способность к созиданию и межмировым переходам. И едва состарится и обеднеет магией один мир, ищут для себя новый. Но ты можешь не волноваться за этот мир, найдя его, мы первым делом создали особый ветер, собирающий рассеивающуюся магию, и направили этот поток в глубочайшую пропасть. Она заканчивается длинным тоннелем, выходящим в наполненные самоцветами залы, и вход туда мы защитили заклинанием непробудного сна. Знали по опыту, что пройдет несколько веков или тысячелетий и найдутся желающие разграбить необычайную сокровищницу. И никого не остановит ни написанное на камнях предостережение, ни проклятия жрецов, ни неимоверная опасность. Только немногие существа высших рас могут безнаказанно взять в руки камень, напоенный силой. Но я тебя заговорила, иди отдыхать. А мне пора в зеленый зал, утраченные способности не возродятся и за несколько лет, если заниматься этим только днем.

Айола вспорхнула с плеча хранительницы и стремительно улетела к выходу, а тень огляделась и с огорчением поняла, что, увлекшись рассказом старшей феи, умудрилась пропустить момент, когда исчезли из зала все остальные чаровницы. И значит, сегодня никто ничего ей больше не расскажет, хотя услышанного хватит на сутки размышлений.

Девушка поднялась с кресла и неторопливо направилась в сторону своих комнат, по пути пытаясь представить, как изменится жизнь в герцогствах, если их жителям внезапно станет известна вся правда.

И еще не успев дойти до спальни, отчетливо осознала, насколько прав Хатгерн, заклиная старшие расы не снимать закрывающий побережье купол. Уже через несколько часов, после того как новость о внезапной свободе прокатится по герцогствам, все их жители бросят свои дела и позабудут прежние планы. В каждом дворце, харчевне и доме вспыхнут жаркие обсуждения и споры, в умах и сердцах людей мгновенно родятся новые грезы и надежды, вытесняя былые мечты и заставляя отказываться от прежних намерений.

А в одночасье пропавшая граница приведет к гибели десятков, если не сотен людей. Большинство романтиков, мечтателей, авантюристов и исследователей немедленно ринутся штурмовать перевалы, чтобы собственными глазами увидеть прекрасных дриад и эльфиек, чужие города и дворцы и своими руками прикоснуться к сказочным чудесам. А попадут в приграничные поселки, жители которых пожелают отнять женщин и оставить у себя крепких мужчин. И без стычек не обойдется ни там, ни дальше, у мостов, которые неусыпно охраняют нагарды. А потом и того хуже — поток перебежчиков будет все увеличиваться, а терпение местных жителей стремительно таять.

И очень скоро на границах дриадских земель встанут типары и полуденницы, а светлый лес ощетинится стрелами сородичей Селайвена.

Оказавшись в своей спальне и мимолетно взглянув в зеркало, Таэльмина замерла, рассматривая нахмуренный лоб, лихорадочно блестящие глаза и решительно сжатые губы своего отражения и невесело усмехнулась, почувствовав правоту феи. Тени и в самом деле не под силу отказаться от попытки придумать собственное решение ловко подсунутой задачки, и теперь ей можно не искать, чем бы заняться, чтобы не затосковать от безделья.

В свои покои Хатгерн добрался далеко за полночь. Кивнул сидящим у двери стражникам, плотно прикрыл за собой двери и устало прошагал в спальню.

Попутно герцог отметил властвующую в комнатах небывалую чистоту и еле заметно вздохнул. Он ждал от появившегося вечером Грарда ответов на волнующие его вопросы и тайно горячо надеялся на письмо Таэльмины, но получил только туесок с домовым.

Разумеется, маленькому другу Хатгерн был очень рад, но сердце его тосковало совсем не по Туку. Однако дракон на вопрос Харна о напарнице заявил, что не встречался с нею, и тут же перешел к обсуждению самых важных для герцогства проблем.