Плачущий король

— Сейчас уже поздно плакать над разлитым молоком, — попытался утешить её Страж, но Ведьма разгорячилась ещё больше:

— Что ты ещё делал, пока меня не было?!

— Ну… В основном торчал в библиотеке… — он хитро посмотрел на неё. — Может, разведал путь в кладовую.

— Так это был ты?! — Тиантей вскочила, сделала несколько шагов, остановилась. Потом начала смеяться: — Диардейси думала, что это духи. Хотела жрецов для освящения пригласить. Представляешь, жрецы у меня в древе?

Страж улыбнулся в ответ. Как приятно было смотреть на её улыбку, вновь слышать её смех. Он протянул к Тиантей руки, и она послушно вернулась на кровать, юркнув ему под бок.

— Ну как, ты меня простила? — после ещё нескольких минут спросил он.

— Прощу, если покажешь мне, как выглядишь на самом деле, — Тиантей озорно улыбнулась, но осеклась, встретившись с его серьёзным взглядом.

— Хорошо, — ответил Четвёртый. И каждое слово его было тяжёлым, как глыба. — Но пообещай мне, что вы уедете. Сегодня же.

— Обещаю, — поклялась Тиантей, торжественно, насколько могла. Страж закрыл глаза, вызывая изменение. Одна из причин, почему он в своё время выбрал Четвёртого, — физически они были очень похожи: одного роста, одного сложения. Это было очень важно, если он собирался долго притворяться кем-то иным, тем более если бы нужно было сражаться. Иногда от длины твоих рук, от того, насколько привычно расположен центр тяжести, зависит жизнь. И твоя, и врага.

Он открыл глаза и посмотрел на Тиантей. Та неуверенно протянула руку и прикоснулась к его щеке. Такой же бледный, как когда-то была она, с каштановыми слегка вьющимися волосами, тонкими чёрными бровями.

— Твои глаза, — завороженно произнесла она. — Ты из верескового народа? — и, не дожидаясь ответа, добавила: — Я думала, вас больше не осталось.

Он лишь улыбнулся в ответ. Народ вереска было легко узнать по цвету глаз: всех оттенков лилового, но чаще всего лилово-розоватого, как сам вереск. Его глаза были именно такие.

— Но… — она ахнула. — Ты Хамн… — Он приложил палец к её губам, не давая закончить. Придвинулся и поцеловал.

— Но тебя же убили? — глупо спросила она, отдышавшись.

— Так и есть, — он невесело улыбнулся.

— Прости, — Тиантей опустила глаза.

— За что?

— Я… Ох, сколько всего я натворила, — она закрыла лицо руками и вдруг опять заплакала. Беззвучно, но огромные слёзы покатились вниз, просачиваясь меж пальцев. — Самая страшная Ведьма столицы, называется…

— Прекрати, — Страж опять крепко обнял её, привлекая к себе. — Ты подарила мне незабываемое время. Я опять почувствовал себя живым, пусть и благодаря твоим зельям, — он тихо засмеялся. — Я не забуду этих месяцев. Если ты меня опять не отравишь, конечно же. Кстати, когда должна вернуться Линтакли?

— Линтакли! — Тиантей вскочила, словно подброшенная пружиной, и лихорадочно начала одеваться. — Я думала, что ты — это она! Она ушла с утра на рынок за продуктами и до сих пор не вернулась. Что же делать?

— Подождём немного. У меня ещё есть время, но скоро нужно будет возвращаться.

Они привели друг друга в приличный вид и немного прибрались, чтобы ничего не напоминало о совсем недавно бурлящей в каверне страсти.

— Чаю?

Страж согласно кивнул. Он по-настоящему наслаждался, просто наблюдая за её движениями. Как она ходит от полок к столу, как достаёт кекс, как ставит греться чайник на кухонный камень. Ещё год назад она на кухне, наверное, не бывала ни разу.

— Постой, — Тиантей замерла с заварником в руках. — Я не знала, что Хамн… — Страж поднёс палец к губам и она послушно поправилась: — Что ты — изменяющийся. Как такое возможно?

— Мы никогда не афишировали своих способностей, ты ведь сама говорила, что раньше считала, что Орден — выдумка, — Страж смотрел, как она принялась разливать чай по чашкам. — К тому же Орден почему-то всегда был уверен в своей уникальности, не задумываясь, что где-то могут жить другие перевёртыши. И что когда-нибудь он может с ними столкнуться. Он и сейчас так думает.

Четвёртый взял свою чашку и вдохнул пар. Целый букет луговых трав и немного мёда для сладости. Как же давно он просто пил чай.

— Теперь я понимаю твою одержимость Императором, — в задумчивости кивнула Тиантей. — Подожди, я кое-что подготовила. Не знала, когда смогу тебе это отдать, и смогу ли вообще.

Она порылась в одном из шкафчиков, и достала из самой глубины маленький флакон тёмного стекла. Его пробка была запаяна воском.

— Можно капнуть на одежду, или подушку, или мебель; например, его стол или стул, — она протянула флакон Стражу. — Достаточно пары капель. Будь с ним осторожен, ты нужен мне живым.

Он бережно принял флакон и спрятал во внутренний карман жилета:

— Спасибо, я твой должник.

— Обещай, что вернёшься.

— Я сделаю всё, что от меня зависит, — кивнул Четвёртый.

— Что ж, это, наверное, наибольшее, на что я могу рассчитывать, — вздохнула Тиантей.

В дверь постучали. Жестом приказав ей оставаться на месте, Страж беззвучно встал и подошёл к входной двери. Пока шёл, он вновь изменил внешность, становясь собой-Четвёртым. Ведьма, вытянув шею, наблюдала за ним со своего места: с её стороны стола хорошо просматривались вся приёмная комната и гостиная. Он постоял несколько секунд, прислушиваясь, и только потом отворил дверь. На пороге замерла Линтакли, рассматривая незнакомца. Она была одета как уважаемая матрона, и Стражу это показалось очень забавным, будто старого вояку вырядили в женское платье. Огромная корзина со снедью стояла у её ног.

— Вы кто? — насторожено спросила Линтакли, не двигаясь с места.

— Рин, — едва сдерживая улыбку, ответил Страж и сделал приглашающий жест. — Проходи.

Тиантей помахала из кухни.

— Но куда? — резонно поинтересовалась Линтакли. — Мы сейчас в Приморье, какие остались варианты? За море?

— Хотя бы и за море, — кивнул Страж. — Лишь бы отсюда.

— Нет, — твёрдо ответила Ведьма. — Мы можем вернуться в столицу.

— Запрещено. Везде, где есть перевёртыши, вы в опасности.

— Перевёртыши, — эхом повторила Линтакли. Для неё было настоящим шоком, что некоторые детские сказки оказались правдой. И теперь ей стало понятно, почему её удивительный кулон не мог найти Рина — когда тот менял облик, то для артефакта он просто исчезал, становясь кем-то другим. — Может, тогда на северо-восток? Вряд ли нас будут искать в Холмах. Там почти никого не осталось.

— Нет, — Страж с сожалением покачал головой. — Тоже слишком опасно. Там до сих пор много агентов.

— На Равнинах запада сейчас тоже неспокойно. Остаётся север, — предложила Тиантей. — Поедем в обход столицы. Тем более что зимой мне будет проще притворяться юношей.

— Почему ты не хочешь за море? — вместо ответа спросил Страж.

— Тогда мы больше никогда не увидимся.

— Ты не из прорицателей, чтобы говорить такое. Езжайте. Я вас найду, когда закончу здесь со всем, — он на секунду замолчал. — В любом случае, на островах у Императора нет власти, и вряд ли в ближайшее время ему удастся подчинить их. Послушай Линтакли.

— Нет.

Они замолчали, сверля взглядами друг друга. Линтакли лишь удивлённо смотрела то на Стража, то на Ведьму. Наконец Тиантей отвела глаза:

— Хорошо. Но обещай мне…

— Всё что мог, я уже пообещал. Верь мне.

Она вздохнула:

— Линтакли, собираемся.

4

Четвёртый проводил взглядом очередного посетителя. Хоть Император и утверждал, что он здесь инкогнито, было понятно: раскрытие тайны насчёт того, кто же поселился в Приморской Роще, было лишь вопросом времени. По крайней мере, долго секретность не удастся соблюдать, если здесь будет появляться столько гостей.

На душе было неспокойно. Линтакли и Тиантей должны были отправиться в порт ещё вчера, но если верить кулону, они до сих пор не покинули древо. Может, что-то случилось? Но как это проверить? Оставалось только стоять на страже и держать уши востро: если Ведьму найдут, поймают или убьют, первым делом прибегут докладывать сюда. Но минуты складывались в часы, и всё оставалось по-прежнему. Наконец пришла новая смена, и он смог сдать пост. Если бы Страж писал дневник, то единственной записью сейчас было бы «ничего не произошло». С самого утра моросил дождь, то усиливаясь, то ослабевая: совершенно нормальная погода в Приморье для этого времени года.

Приходилось действовать неторопливо, скрупулёзно повторяя обычные каждодневные действия: пообедать, потрепаться со свободными стражами, посидеть в общей гостиной, занимаясь какими-то мелочами. Наконец он собрался и, бросив что-то вроде «пойду развеюсь», отправился в лес.

К его удивлению, в этот момент звезда в кулоне сдвинулась, направившись в сторону моря. Значит, всё же вышли. Но почему так долго? Страж немного изменил маршрут, чтобы их пути пересеклись где-то недалеко от порта. Всё же в глубине души он был рад, что так складывается и у него есть шанс посмотреть на неё ещё раз: мысль о том, что они с Тиантей, скорее всего, больше никогда не увидятся, причиняла боль.

Четвёртый подобрался: ещё один или два поворота, и он их увидит. Ноги сами несли Стража быстрее, как вдруг до его слуха донёсся звон мечей. Где-то впереди шла битва. О, нет, только не это. Он сорвался на бег. За следующим древом он увидел их: Тиантей стояла, прижавшись к стене склада, — здесь начинались портовые постройки, и лес заканчивался, словно отрезанный ножом. Перед ней с мечом в двух руках и юбкой, неловко заправленной за пояс, отбивалась от двух копьеносцев Линтакли. Копьеносцы Ордена на мечах были не очень сильны — не их оружие, — но всё равно представляли серьёзную угрозу, особенно вдвоём. В отличие от рыцарей, непревзойдённых одиночных воинов и стражей, специально тренированных для битв в закрытых и узких пространствах древ, основной силой копьеносцев было умение сражаться в группах. Они уверенно теснили Линтакли, и её поражение было лишь вопросом времени. Очень малого времени. Было видно, что они столкнулись только что — появись Четвёртый на минуту позже, и всё было бы уже кончено. Один из нападающих отвлёкся на новую угрозу, но, распознав в нём одного из членов Ордена, не подумал, что тот несёт опасность.

— Страж! — воскликнул он, явно рассчитывая на помощь, и в следующее мгновение из его шеи ударил фонтан крови, орошая и без того мокрую мостовую. Второй копьеносец отпрыгнул от Линтакли, пытаясь спланировать защиту против резко увеличившегося числа противников, но упал после второго же удара с распоротым боком.

— Предатель, — только и смог он прошептать, стекленея глазами в расползающейся луже крови. Страж отряхнул клинок и спрятал в ножны. Линтакли последовала его примеру.

— Рин! — Тиантей бросилась к Четвёртому. Он крепко прижал её к себе, но в следующее же мгновение отстранил, вгляделся в лицо, удостоверяясь, что всё в порядке.

— Почему вы так долго?

— Но корабль ведь отходит только вечером, у нас ещё куча времени!

— Я же велел уходить ещё вчера, — Рин вздохнул. Как можно быть такими беспечными?! — Ладно, — он взял себя в руки. Сейчас руганью делу не поможешь.

Совсем скоро тела обнаружат — им просто невероятно повезло, что в переулке никого не оказалось и никто не видел сражения. Четвёртый отрезал от поясов мертвецов кошельки, чтобы позже выбросить в море — пусть убийство выглядит как ограбление, хотя кого обманешь такой уловкой? Никто в здравом уме не стал бы цепляться к воинам Ордена: слишком хорошо было видно, что они знают, с какой стороны держаться за оружие.

— Уходим, быстрее. Я доведу вас до трапа.

Женщины, подхватив свои сумки — совсем небольшие, удивительно, как мало у них теперь было вещей, — заторопились следом за ним. Лишь через несколько поворотов Страж, всё время прислушиваясь, сбавил шаг. Первые прохожие встретились им, только когда они уже добрались до пристани: народу было на удивление мало, даже работники где-то прятались от непогоды. Корабли с потемневшими от влаги боками мерно качались на волнах. Когда обнаружат тела, будут ли обыскивать их тоже? Если бы это было обычное убийство, то вряд ли. Но в случае с орденцами… Пусть никто не знал, что они — изменяющиеся, но они ведь были из свиты Императора. Другой вопрос, что, пока разберутся, кого это зарезали в портовых складах, возможно, корабль уже отчалит.

Страж неприметно выбросил кошельки в воду, когда они подходили к трапу. Корабль глухо тёрся боком о банки, внизу под причалом вздыхало море. Откуда-то издалека донёсся рокот грома. Доски скрипели и прогибались под ногами, когда они поднимались на палубу. Их встретил высокий мужчина, насквозь провяленный морскими ветрами и солнцем. Он сидел на бочонке и неторопливо курил толстую самокрутку. Широкополая шляпа, надетая поверх пёстрого платка, защищала от дождя. Судя по нашивке на затёртом камзоле, он был помощником капитана.

— До Островов, старпом? — крикнул ему Четвёртый.

— Так точно, солдат, — сквозь дым откликнулся помощник капитана. Он говорил будто бы с ленцой, забавно растягивая гласные. — Мест полно. Сол и пять лун с души в каюте, девять лун в трюме. За еду платить отдельно. Втроём?

— Не, только сестрёнка и брат. Я провожаю, — отозвался Страж. Старпом кивнул и выпустил ещё одно облако сизого дыма.

Четвёртый по очереди обнял Линтакли и Тиантей, будто действительно прощаясь с родственниками.

— Береги малого, — сказал он Секретарю. Та кивнула, подыгрывая. — Я приеду, как только смогу.

Подошёл к старпому, отсчитал деньги. Тот пересчитал монеты и крикнул куда-то в сторону камбуза:

— Эй, Сани! Проводи пассажиров! Каюта для двоих!

Он не стал спрашивать, почему сестра, как и Четвёртый, тоже несёт с собой пару мечей, хоть и не одета как воин. Страж отдал Линтакли завёрнутую в платок стопку солов:

— Это вам на первое время. Постараюсь что-нибудь прислать с получки.

Тиантей не выдержала и разревелась. Будто бы действительно была мальчишкой, прощающейся со старшим братом, хотя на самом деле плакала она совсем по другой причине.

— Ну, ты же мужчина, — Рин широко улыбнулся и ещё раз взъерошил промокший насквозь ёжик её волос. — Держись. Если будешь раскисать, на кого сестра сможет положиться?

— Ыыыы… — только и ответила Тиантей, хлюпая носом.

Подошёл Сани — совсем ещё юный мальчишка, по-видимому, юнга. Они с Тиантей были похожи, как братья-двойняшки, одинаково тонкие, с одинаково распахнутыми огромными глазищами.

— Идите, не мокните, — Четвёртый подтолкнул её в плечо. — Пока.

Подождал, пока они скроются за дверью, ведущей в жилые помещения, и только тогда повернулся к трапу.

— Боевые у тебя родичи, — пыхнул новым облаком старпом. — Не жалеешь, что отправляешь?

— Жалею, — задержал шаг Четвёртый. — Но иногда обстоятельства сильнее нас.

— Это так, — кивнул старпом. — Удачи, солдат.

— Спасибо, она мне понадобится, — так же серьёзно кивнул в ответ Четвёртый.

Когда он уже прошёл первые деревья леса, до него донёсся треск трещоток жандармерии — кажется, тела нашли.

Вечером Первый собрал стражей возле опочивальни Императора, чтобы его могли послушать и те, кто на дежурстве.

— Сегодня в порту убили двоих копьеносцев, — он окинул тяжёлым взглядом своих воинов. — Сначала жандармы решили, что это ограбление — пропали кошельки. Но их срезали для отвода глаз. Вы все знаете, чего стоит убрать двоих копьеносцев. И убиты они каждый с первого удара. Действовал профессионал, чьей целью были их жизни, а не деньги, — он помолчал, позволяя всем присутствующим переварить новость. — Похоже, у нас появился новый враг. Либо Ведьма смогла проследить наш путь сюда и приехала следом.

— Не похоже на неё, — откликнулся Третий, и Четвёртый молча поблагодарил его. — Раньше она действовала исподтишка. Её оружие яд, а не меч.

— Я тоже так считаю, — кивнул Первый. — Хотя с ней и сбежала её секретарь, не думаю что это она. Она хороший мечник, но не настолько, чтобы выйти победителем после встречи с двумя нашими.

— Может, их было несколько? — спросил Четвёртый.

— Вряд ли. Оба убиты одним клинком, — Первый ещё раз обвёл всех тяжёлым взглядом. — В любом случае, будьте настороже. Пока что неизвестно, кто это и каковы его или их мотивы. Старайтесь не ходить в лес по одному, не заходить в пустынные места и прочее. Смешно говорить вам такое, но всё же. На сегодня всё, будут новости — дам знать. Свободны.

Все, кроме дежурных, разошлись. Четвёртый отправился к себе в комнату и растянулся на кровати. Кулон говорил, что Тиантей и Линтакли уже в безопасности, в море. На рассвете они с Первым должны были заступать на дежурство. Имело смысл немного поспать. Может, потому, что Ведьме удалось бежать из Приморья, а может, из-за бессонной прошлой ночи, но Четвёртый отключился, как только голова коснулась подушки, и никакие сны не тревожили его покой, пока не пришло время вставать.