Забытый город

* * *

— Опять пришел пить за мой счет? — спросил Стэтт, ухмыльнувшись.

— Теперь я угощаю, — ответил Рик и положил несколько купюр на стойку бара.

— Работенка оказалась прибыльной? Ты не свети задатком, а то те местные уж очень внимательно за тобой наблюдают.

— Кто, недовампиры? Пусть наблюдают. Я же тебя первым на выход пущу. Они зубы-то и сломают. Смотри, один череп деревянный чего стоит, — Рик потянулся к голове Стэтта и постучал костяшками по макушке.

— Ты ошалел? Или тебя покусали? — спросил Стэтт и отодвинулся от Рика.

— Извини. Я тут только что понял, что минут десять стоял с красной точкой между лодыжками. Связной притащил с собой снайпера на контроль. Представляешь, если бы я резко в карман полез?

— Да уж, вот и причина веселья. Давно я тебя таким не видел.

— Я сам не помню, когда таким был, — сказал Рик и поежился. — А главное, напиться нельзя. Сроки-то поджимают. Сейчас еще по стаканчику и все. Надо заниматься делами.

— Какие мы занятые. Юсуф, двойной!

Голос Стэтта прозвучал неожиданно громко. Рик оглянулся и увидел причину непривычной тишины — в бар зашла молодая девушка, не удержав парадную дверь, что с громким треском захлопнулась. Рик засомневался — что отвлекло завсегдатаев пивной, хлопок или то, как странно смотрелась новая гостья в «Фортунате». Рик и осмотрел публику бара. Половина смотрела с восхищением, другая половина — с жадностью. Несколько потертых жизнью женщин старались не поднимать взгляд и сидели в углах, сжавшись и пытаясь занимать как можно меньше. Положение женщины в Забытом городе было шатким, на грани рабства и физического подавления воли.

Девушка с копной рыжих волос подошла к барной стойке. Нет, не просто с рыжими волосами, а с ярко-рыжими. Цвет их насыщал все пространство вокруг — густой ворох она изредка поправляла, пытаясь выпрямить волосы еще больше, разгладить появившиеся на кончиках завитушки.

— Джин с тоником и порцию виски! — сказала девушка.

— Тебе не рано? Я не наливаю детям, — ответил бармен.

— А еще что тебе показать? — сказала девушка и вытащила из сумочки небольшую стопку купюр мелкого достоинства.

Рик посмотрел на Стэтта, легким кивком указал на салфетку, лежащую на столе. «Обманывает, волнуется, врет», — написал наемник. Стэтт секунду наблюдал за девочкой, подметил дрожащий голос, неискренность, скованность в движениях, заметные опытному взгляду. Потом поставил галочки напротив «Обманывает», «Волнуется». Это означало, что девочка лишь готовится ко вранью — сейчас она пускает пыль в глаза, а значит, не нужно все воспринимать всерьез. Анализировать действия незнакомых людей было старой психологической игрой, которой любили развлекать себя старые знакомые еще со службы в спецназе.

— Ты бы не нарывалась на ограбление. Пару тысяч у тебя уже попытались свинтить, а ты и не заметила. Хорошо хоть, пьяны слишком для ловких рук, — сказал Рик.

— Так они все равно фальшивые, так, картинки. Пусть воруют. Мне-то что, я еще сделаю, — усмехнулась девушка.

Бармен, наливающий в стакан виски, поперхнулся. Рука дрогнула, несколько капель напитка оказались на стойке. Юсуф потянулся к карабину.

— Расслабься, Юсуф. Я возьму девочке пиво. Она молодец, отличная актриса. Заслужила, — сказал Рик и рассмеялся.

— Спасибо, но у меня есть немного денег. И выпивку я в состоянии купить, — сказала девушка и покраснела.

— Да, поэтому ты сначала показывала бармену картинки. Лучше допивай свой тоник и проваливай. Здесь не место для таких как ты. Возвращайся в свой Верхний Ярус и не забредай в Затопленный район без дела.

— Я пришла с делом. Мне решать, куда и зачем забредать. Ясно? — повысив голос, ответила девочка.

Рик улыбнулся. «Вот хамка! Но не пропадет ведь», — подумал наемник. Стэтт с нескрываемым удовольствием слушал перепалку и решал, заказать что-нибудь из еды или потерпеть до утра. «Попытка не пытка. Девочка однозначно хороша», — подумал Стэтт.

— Вы так и будете трепаться? Может, ретируемся отсюда к тебе или ко мне? Хочется ужина, — спросил наемник, улыбаясь и внимательно разглядывая девчонку.

Девочка повернулась к бару и поинтересовалась:

— Эти несносные типы здесь завсегдатаи? Теперь я понимаю, почему у бара такая репутация.

— А что не так с репутацией? — встрепенулся Юсуф.

— Все хорошо с репутацией. Мне сказали, что я могу поискать у тебя работу.

Наемники переглянулись между с собой, посмотрели на бармена и засмеялись, Юсуф усмехнулся.

— Девочка. Тебе же сказали — иди домой. Здесь не найдется для тебя работы, не найдется дел, не найдется клиентом. Я не знаю, чем ты хочешь заработать, но проститутки мне в заведении не нужны. Такие ошиваются перед входом, — ответил Юсуф.

— Я не проститутка! — девочка вспыхнула, цвет лица сравнялся с цветом волос. — Здесь не найдется «вскрышных работ»?

Рик с уважением посмотрел на девочку — узнать термин профессиональных медвежатников и воров было делом сложным. Значит, и впрямь ее учил профи. Или же она просто наслушалась разговоров и случайно запомнила термин из пьяного разговора. В барах Верхнего яруса часто отмечали удачные дела, поэтому появление там взломщика было делом неудивительным. Хотя разговорить таких людей было сложно. Неоднозначно.

— Слово ты правильное сказало. Только зачем он тебе? От меня работы ты не дождешься, — ответил Юсуф и развернулся к ряду бутылок, давая понять, что разговор закончен.

Девушка умоляюще посмотрела на Рика:

— Вы можете с ним поговорить? Мне нужна работа, обязательно нужно, — сказала девочка.

— Плюс за наглость, — ответил Рик.

— Алиса, меня зовут Алиса.

— Рикард. Для друзей просто Рик. Алиса, все, что ты найдешь здесь — это неприятности.

Алиса резко спрыгнула с высокого стула. Седло стукнулось о стойку. Недопитый виски вылился из опрокинутого стакана и медленно стекал на пол.

— Не спеши девочка. Пойдем, поговорим. Расскажешь, что умеешь, мы покажем, что нам надо, — раздался голос из-за спины Рика. Вкрадчивый, немного слащавый. Наемник знал этого вампира — несколько раз сталкивался на заказах. Он был кем-то вроде Юсуфа — собирал задания, раздавал наемникам, удерживая процент за услуги. Правда, в отличии от Юсуфа он не гнушался изнасилованиями и убийствами женщин, чем снискал себе определенную славу.

Девочка улыбнулась вампиру, мимоходом злорадно посмотрела на Рика и направилась к дальнему столику.

* * *

Несколько часов назад. Верхний Ярус. Дом Алисы.

Алиса откинулась на спинку стула, вытянула перед собой ладони и потянула затекшие пальцы. Раздался хруст, фаланги пальцев покраснели. Сощурившись от удовольствия, помассировала виски. Единственным источником света в комнате был большой монитор. По стенам бродили причудливые тени — отражения редких деревьев в окне. Забытый город не славился любовью к экологии, но пару раскидистых тополей рядом с домом няня смогла вырастить.

«Чертовка Раиса, она ведь все знала, но специально молчала. Няня и подруга, называется», — подумала Алиса и вновь склонилась над клавиатурой. Счета, графики, цифры, диаграммы отражались в зрачках девушки. Глаза слезились от напряжения — но терять время не хотелось. Пароль к данным Алиса подбирала почти полгода. Сначала пошла по неправильному пути — думала, что компьютер закодировала няня, поэтому и вбивала варианты паролей вручную. Через пару недель она заметила странное поведение Раисы, поняла, что система сообщает ей о попытках взлома — но разве наивная латинос могла подумать, что неизвестный хакер, пытающийся вскрыть счета — ее рыжеволосая подопечная? Алиса улыбнулась, вспоминая темноволосого преподавателя актерского мастерства. Жаль, конечно, что пришлось объяснять ему правила поведения с молодыми девушками через физическое воздействие на детородный орган. Пришлось бросить курсы, но ведь именно они помогли Алисе сохранить лицо.

Девочка смогла убедить няню, что к компьютеру она не подходила, а обходилась своим ноутбуком. Но догадалась — систему защиты ставил кто-то с большим опытом в криптографии. Подобные схемы слежения внедрялись только в крупных корпорациях — а в Забытом городе можно было обвинять в таком бизнесе только Синдикат.

Последние месяцы Алиса хваталась за любую попытку вскрыть замки на компьютере — через месяц стало понятно, что там находится не просто домашняя бухгалтерия, а целая финансовая база.

Сейчас, добравшись до дальних директорий, Алиса убедилась — данных в базе было многим больше, чем она ожидала. Настолько, что девушка прилипла к монитору и не услышала, как няня вернулась домой. Дрожащей рукой она переписывала передвижения средств — суммы завораживали. Деньги перечислялись на счет няни, а уже после отправлялись на различные вклады. Половина денег была потрачена на учителей — вот домашний репетитор по физике, вот спортивные траты — покупка тренажеров, оплата тренерам. Покупка музыкальных инструментов — няня профессионально владела искусством игры на гитаре и арфе. Девушка улыбнулась — молодец Раиса, приучала подопечную к музыке с самого детства. Без ежедневных упражнений со струнами вряд ли пальцы Алисы были такими ловкими.

Сейчас Алиса пыталась найти конец движения другой половины средств. Выходило, что перечислялись они сначала в пограничный банк, позволяющий бизнесменам из Забытого города делать вклады. А после — пропадали. Кто мог их снимать? Няня не имела права заниматься бизнесом, здесь с этим строго — разрешение дается после безумно долгих проверок. Если попытаешься обойти закон — можешь лишиться головы. Полицейские не церемонились с теми, кто отказывался платить шокирующие налоги. Так что происходило с деньгами, кто их принимал в банке и кто снимал? Судя по счету, получателем мог быть только управляющий счетом, то есть тетя. Деньги не тратились, а через несколько транзакций оседали на вкладе Раисы.

Смартфон, подсоединенный к компьютеру, завибрировал. Средства слежения за звонками из дома были установлены в телефонную систему несколько лет назад — Алиса мысленно поблагодарила себя за предусмотрительность. Написанная самолично программа сообщала, когда няня снимала трубку. Смартфон дважды пискнул — Раису соединили с абонентом, разговор начался.

Алиса стерла с компьютера следы своего пребывания и отправила машину в глубокую перезагрузку — времени на грамотную чистку не было. Няне можно будет сказать — отключался генератор света, вот станция и обновилась на исходную позицию старта работы.

Прижав резиновую пробку с проводом к уху, Алиса затаилась рядом с дверью.

— Опять застала ее перед компьютером. Нужно что-то делать с этим. Ты уверен, что она сможет открыть досье?

— Уверен. Главное, чтобы ты не проболталась. Незачем девочке знать, чем занимается ее отец.

Алиса узнала второй голос — дядя Мехраб. Старик иногда заходил проведать внучку и рассказывал много историй из старой жизни Забытого города. Иногда девочке казалось, что седой мужчина застал период возведения стены. Конечно, этого быть не могло — слишком много лет прошло с создания резервации. Но байки про последнюю войну полиции и банд он рассказывал знатные.

Девушка подбежала к тете и выхватила трубку. «Что же я делаю?», — подумала она, но все равно выпалила в трубку:

— Что значит «занимается отец»? Вы говорили, что он давно погиб? Дядя?

* * *

Счета и финансовая база были забыты. Алиса скрылась в своей комнате, вскоре оттуда донеслись бессвязные всхлипы. Раиса подобрала брошенную девочкой трубку.

— У девочки истерика, Мехраб. Зачем ты ей рассказал?

— Я рассказал не все. Алиса имеет право знать, что решил ее отец в свое время. Она должна строить свою жизнь не как сирота, а как дочь лучшего бизнесмена города. Пора ей узнать. Она хорошая и разумная девочка, со временем все поймет. Посмотри, чтобы она не натворила глупостей, только незаметно. Я уверен, что все будет в порядке, но лучше перестраховаться.

— Мехраб, ты знаешь, что он не бизнесмен. Он бандит. Теперь мне нужно следить за ней?

— Да. Я найму несколько человек, не беспокойся. Сообщи, когда она уйдет из дома.

— А она уйдет? Сейчас она просто плачет. Думает, что я не понимаю ее, малышка, и прячется в комнате.

— Уйдет. Она получила хорошее воспитание. А теперь иди и накорми ее ужином. Пусть успокоится. Я приеду завтра.

Алиса лежала, свернувшись в клубок, на широкой, двуспальной кровати. В руках — золотая ручка и черная тетрадка с жесткой кожаной обложкой. Вести дневник она начала после занятий с психологом — тот рассказывал ей про пользу самоанализа, про необходимость записывать переживания. Психологом Алиса не стала, понять себя так и не смогла, но рассуждать с помощью бумаги ей понравилось.

Изложенные на бумаге мысли было проще структурировать, тасовать местами и составлять план или список. Сейчас на верхней строчке чистого листа были написаны только два слова: «Отец» и «Синдикат». Алиса взяла смартфон и вновь включила запись разговора с дядей.

— Отец не погиб, Алиса. В этом городе есть правила, из-за которых вы должны были расстаться навсегда. Думаю, ты можешь считать его умершим или пропавшим, потому что все равно никогда не увидишь его.

— Почему? Зачем ты так говоришь?

— Девочка, не стоит так волноваться. Твой отец занимает одну из самых высоких должностей в Синдикате. Надеюсь, твои учителя рассказывали, что такое Синдикат?

— Я слышала… Да, я знаю, что это.

Рассказы учителей Алисы о Синдикате начинались и заканчивались предупреждением держаться подальше от тех, кто носит метку организации. Всем людям, работающим на Синдикат, делали сложную татуировку — курсив буквы «С», со своеобразным вензелем. Такой рисунок на внутренней стороне ладони означал — не связывайся, за него придут мстить. Некоторые полицейские, с симпатией относящиеся к организации, умудрялись специально закрывать глаза на некоторые поступки людей Синдиката.

К чести организации, которая полностью контролировала весь поток контрабанды и синтетических наркотиков Забытого города, подобными привилегиями никто не злоупотреблял. Члены Синдиката предпочитали делать грязную работу, в которой можно «засветиться», руками наемников. А подобные ловцы удачи и «свободные художники» могли получить метку только через несколько лет постоянной работы без ошибок. Что практически нереально — жизнь активно действующего наемника заканчивалась максимум через пять лет после начала работы.

Все это Мехраб скороговоркой рассказал Алисе. «Чтобы тебе было лучше понятно, кто твой отец», — пояснил он.

— Но я не понимаю, почему он оставил меня?

— Все просто. Получив метку, боец Синдиката должен выбирать — оставаться наемником с привилегиями или расти дальше. Во втором случае он должен пройти специальную церемонию, где мужчина официально отрекается от своей семьи — родителей, детей, остальных родственников. Он может тайно заботиться о них, вряд ли кто-то помешает ему, снабжать деньгами — но он не должен видеться с ними, общаться, жить вместе. Это традиция Синдиката, с ней никто не спорит.

— И отец выбрал второе? Решил бросить меня?

— Отец не бросил тебя. Кто, как ты думаешь, оплачивал твое обучение? И все остальные счета? Синдикат, девочка, Синдикат. Организация строга к нарушившим обещание, но снисходительна к преданным делу людям.

— Я могу увидеть отца?

— Хочешь разрушить его жизнь? Я думал, ты благоразумнее. Записывай имя — Джесус. Координатор Забытого города.

Алиса подчеркнула волнистой линией слово «Синдикат». Изложив диалог на бумаге, девочка перестала всхлипывать, плечи больше не вздрагивали. Дыхание восстановилось. Улыбнувшись, девочка написала еще одно слово «Взлом». Подумала, добавила связующую точку «Бар «Фортуната». От редких знакомых в городе она слышала, что владелец этого местечка в Затопленном районе связан с Синдикатом и может переадресовать поручение от них.

— Добиться доверия бармена, получить задание, стать наемником Синдиката. Найти отца — произнесла девушка, всхлипнув на последнем слове.

Равновесие. Вот что ей сейчас поможет. Любой из тех, кого она уважала, умел контролировать эмоции. Книги, что она читала, пестрели такими подробностями. Любая проблема, любая беда — решается. «Волнуешься, беспокоишься — скрывай это. Дашь волю эмоциям — проиграешь. Сохранишь равновесие в душе — сохранишь и себя», — сказала девочка, закрыв дневник.

Скрывая слезы, Алиса схватила небольшой рюкзак, в который могла поместиться разве что смена легкой одежды. Спустившись по лестнице, она посмотрела на няню, которая вышла из кухни посмотреть, что делает ее подопечная. Алиса вспомнила половину денег, которая исчезала со счетов. «Воровка!», — подумала Алиса. Лицо девушки скривилось в злой гримасе, она прошипела «Не жди меня больше», и выбежала из дома, хлопнув дверью. Раиса провела дрожащей рукой по лицу, ощутила влагу на пальцах и взглянула на фотографию, лежащую на столе. Еще три года назад няня и подумать не могла, что из веселой, озорной девчонки может вырасти неуправляемый подросток, все больше похожий на отца. Ее упрямство порой поражало женщину, но разве она могла подумать, что все так обернется.

С фотографии на женщину смотрело лицо с правильными, «греческими» чертами — небольшой нос, огромные голубые глаза, слегка впалые скулы. Ярко-рыжие волосы в сочетании с глубоко посаженными глазами делали Алису взрывоопасной для мужчин любого возраста.

Тоскливо вздохнув, Раиса поднялась к себе в комнату и начала собирать вещи. Отложенных денег вполне хватит, чтобы дожить остаток дней. С горечью она подумала, что так и не успела завести детей. Все ухажеры, обращающие внимание на когда-то привлекательную даму, моментально пропадали, едва познакомившись с ней поближе. Раиса не подозревала, что в странном поведении партнеров виновата была скорее не она, а Мехраб, дядя Алисы.

Последней услугой, которую старик согласился оказать Синдикату, стала забота о благополучии девочки. А с этим плохо сочетались любовные интрижки ее няни.

И сейчас, не подозревая, что этим она в корне изменила свою жизнь, Раиса подняла трубку и набрала знакомый номер.

«Алиса отправилась искать отца». Мехраб монотонно оставлял вокруг записи, сделанный ровным, каллиграфическим почерком на салфетке, причудливые узоры. Старик думал, что если Джесус, а точнее, его поверенный Раймонд, узнает о пропаже девочки, в организации начнутся волнения. Те, которые могут стоить жизни и Джесусу, в руки конкурентов и завистников которого попадет отличный козырь в виде взбалмошной девчонки. Мехраб не сомневался в родственнике, был уверен, что Джесус до сих пор помнит дочь.

Покрутив в руках глушитель, старик провел рукой по книжной полке, нажал на едва заметное углубление и открыл потайной сейф. В коробке, тщательно замаскированной деревом, лежал пистолет и пачка денег.

Лишаться дотации со стороны Синдиката, который был не в курсе, что больше половины суммы, направляемой для девочки, Мехраб забирал себе, старик не собирался. Родственников у няни не было, поэтому старик не сомневался насчет успешного завершения дела. «Алиса уже взрослая, не пропадет. А от потери одной латино в городе хуже не станет. Зря, Алиса, зря ты подумала, что няня воровка. Святая женщина, а ты ее обидела», — успокоил себя Мехраб, усмехнулся и дрожащими пальцами начал закручивать глушитель.

* * *

Высотное здание, расположившееся в сердце Верхнего, самого богатого района Забытого города, полностью принадлежит Синдикату. Случайный взгляд насчитает два десятка этажей, но это только то, что построено над землей. И только глава группировки с самой долгой историей в Забытом городе, да несколько его советников знают, на сколько метров под землю тянется штаб-квартира. Изначально ее создали несколько опаснейших преступников из Японии. Первые из тех, кого отконвоировали в Забытый город — крупнейшую тюрьму на всей Земле. Война, расцвет терроризма — на создание выделенной зоны с крупнейшим пограничным контролем потратились большинство государств, входивших в Союз наций. По версии глав нескольких стран, Забытый город — а тогда он и назывался по-другому — мог стать отличным примером ведения дел с заключенными. Расходы на осужденных в мире превышали все разумные границы — ежемесячно из бюджета страны на содержание одного убийцы тратилось столько же, сколько в среднем зарабатывал в месяц добропорядочный гражданин. Акции протеста против подобного ведения дел прокатились по всему миру. И наряду с другими опасностями напряженного мира могли привести к гражданским войнам.

Союзники приняли проект реорганизации системы исполнения уголовных наказаний. Большинство опаснейших бандитов и прочее отребье общества отправлялись исполнять трудовую повинность в специальную зону. Полуостров, с двух сторон окруженный горами и большим каньоном, в третьей — морской гладью и рифами. К берегу в этом месте мог рискнуть привести судно только совсем отчаянный капитан. Была создана береговая охрана, которая контролировала единственную возможность попасть на землю с воды — бухту Старха. Проход по земле был заблокирован железной стеной высотой в четыре человеческих роста. Одни ворота с тремя линиями контроля. Огромное количество систем защиты от воздушного нападения. Зона была отрезана от мира, превратилась в идеальную тюрьму. Большая гора, насыщенная полезными минералами и дорогими рудами, отдавалась в разработку заключенным. По идеи создателей города-тюрьмы, заключенные будут вынуждены разрабатывать шахту, ведь купить продукты питания и нужные вещи можно было только по совершенно грабительским ценам у специальных людей, откомандированных снаружи. Идеальный способ экономии, думали чиновники в те годы.

Конечно же, все пошло не так, как планировалось. Первые годы — сплошные драки и убийства, а дальше — а дальше в город прибыли представители организованной преступности. Которые спровоцировали войну между полицией и бандами — несколько лет жестокостей и убийств. Несколько японцев, о которых я рассказывал раньше — были первооткрывателями. И приложили руку к строительству небоскреба — самой крупной базы преступности в мире.

Выдержки из книги «Записки путешественника по Забытому городу»

* * *

Высотка Синдиката. Кабинет Джесуса.

— Джесус, я получил последние данные из полицейских отчетов. Наши аналитики утверждают, что власти готовят серьезную операцию.