Забытый город

Кузьмин Дмитрий

Забытый город

Пролог

Выдержки из исповедальной тетради Рикарда Донавана. Архив отдела психологической поддержки полиции Забытого города.

Разве кто-то имеет право управлять судьбами людей, не задумываясь о последствиях? Закрывать от всего мира целый город, отрезать все коммуникации, брать огромные отступные за выход из него? Ставить вечное клеймо преступника на тех, кто просто родился не в том месте и не в то время — в городе, которые даже его обитатели называют Забытым?

Что это? Проявление страха правительством или огромный социальный эксперимент? Любопытно стороннему наблюдателю, но нам, жителям города, нет до этого дела. Будь у нас немного спокойствия, кто-нибудь наверняка попытался бы разобраться с этим вопросом — но все слишком заняты выживанием. Я был полицейским, служил в спецназе. Я воевал. Я не смог искупить свои грехи, хотя забрал много плохих жизней. Убивая одних, я спасал не в пример больше. Я полицейский в Забытом городе — но я преступник для всего мира. У меня столько же прав, сколько у пропащего наркомана в поисках дозы — его никогда не пропустят через приграничный контроль, меня — тоже.

Единственный шанс выйти отсюда — найти золото для взятки. Но столько золота, сколько требуют пограничные службы, честным путем заработать нельзя. Выйти в мир могут только самые изворотливые, те, кто обманул и убил очень многих. Среди них не будет меня, не будет моей жены и моих детей.

Я служил закону и не понимал, что отдаю жизнь за призрака. За умерший закон, которому никто не принесет цветы на заросшую бурьяном могилу. Слишком много страха, еще больше ужаса и уныния. В этом городе свой список грехов, и к библии он не имеет отношения.

Те, кто создавал наш город, оказались недостаточно мудрыми. Не отважными. Они вообразили себя богами, вообразили, что имеют право — а были всего-то людьми. Мои дети приобрели клеймо преступника через пару недель после рождения. Укол специальной машинкой — и вот ты уже в стаде навсегда. Татуировка наносится безболезненно для тела — на всех, кто родился в городе или просто вошел в него. Маленький рисунок, с ноготь величиной, клеймо преступника и отброса. Знак отличия, вечный символ того, что ты никогда не войдешь в открытый мир, а сгниешь Забытой зоне.

Этот город закрыт от мира. Заблокирован с одной стороны морем с острыми скалами, с другой — Стеной, на которой постоянно дежурят люди в форме. Раньше этот город был промышленной зоной, после — огромной нефтяной базой, сейчас — тюрьмой. Если рискнешь подойти к Стене поближе — увидишь пограничников. Людей вооруженных, имеющих право стрелять в голову, в сердце, любому, кто слишком близко подойдет к Стене, которая громадой бетона и камней разделяет жизнь и существование. Неважно, будет это взрослый мужчина, привлекательная женщина или дряхлый старик. Даже если годовалый ребенок будет ползти к стене, пуская слюни, и на щеке его будет видна татуировка-клеймо, что светится и сигнализирует при приближении к силовому полю — солдат обязан выстрелить. Он будет виноват только перед совестью, но никак не перед законом. Но мне уже давно кажется, что никакой совести нет.

Наверное, в этом есть и наша вина. Каждый платит огромную и страшную цену за жизнь в Забытом городе. Как и в любой тюрьме — мы разучились жить нормально. Что мы будем делать там, снаружи?

Жизнь в Забытом городе дает свое права. Например, право на удобное самоубийство. Что может быть легче? Надоело? Подойди к границе, тебя любезно пристрелят. Самому делать ничего не нужно.

В Забытом городе есть даже буферная зона, под стать стилю жизни большинства из нас. Кучи трупов, которые скапливались около Стены десятилетиями, никто не будет убирать. Санитарных служб нет, военным не интересно заниматься чисткой города. Когда новичка запускают в Забытый город, первое, что он видит — истлевшие, гнилые тела. Большинство не решается начать путь — впадая в истерику, они разворачиваются и бегут к стене. Сразу же пополняя число самоубийц.

В Забытом городе нужно уметь выживать. Здесь нет места тем, кто проигрывает страху и омерзению. Нужно стать страхом, омерзением, ужасом — чтобы выжить.

Глава 1

Третий день небо возмущалось и проливало на жителей Забытого города массы воды. Дождь, ежедневно, без перерыва. Сергий осмотрел сплошную синеву наверху, сощурился, поежился, чувствуя, как холодные капли ударяются о воротник и проникают за шиворот, не выдержал напора воды и закрыл глаза. Отставной священник в городе отбросов, где даже Церковь — это всего лишь название группировки. Мужчина провел рукой по лицу, стирая с обветренной кожи темные, грязные капли. В голове немного прояснилось, стало легче дышать.

Священник вернулся в дом, зажег стоящие около стен свечи. Свернул половик посередине самой большой комнаты, обнажив выжженную пентаграмму. Достал из ящика урну с пеплом, щедро осыпал рисунок, сел в середину круга и начал ждать. Сергий был единственным, кто еще верил в Высшие силы в городе, канализация которого порой вместо дождя заполнялась бурлящей кровью.

Дождь был нередким гостем в Забытом городе, но пророчества к Сергию являлись только после долгой непогоды. Как сейчас — осенний вечер, плавно переходящий в ночь. Время можно узнать, только взглянув на часы — яркого света не было уже долго. Проснувшись, священник видел хмурый город, который не умел жить, но не хотел просто так погибать.

— Господи, прекрати агонию этого места, дай шанс попасть ему в рай, или отдай всех нас в ад. Мы слепы, мы дети твои, наставь нас на путь, или брось нас в этом чистилище, — принялся бормотать Сергий.

К горлу подступила тошнота, в комнате разлился резкий запах восточных благовоний. Верный знак — такому аромату у Сергия дома взяться неоткуда, значит, скоро наступит момент просветления — результат старого проклятия. Сергий тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и продолжил бормотать молитву.

Священник скорчился на полу, засучил ногами, пытаясь свернуться в клубок, прижать как можно сильнее колени к груди. Живот пронзила вспышка боли. Острая игла проникала все глубже, с каждой молнией в небе обжигая внутренние органы. Сергий почувствовал, как лед проникает в почки, заставляя онеметь низ спины. Ударил гром — и он ясно представил, как разворачивается, разлагается его кишечник. Порыв ветра — кажется, начался град — громкий стук о крышу известил, что настала пора легких. Резкой болью отзывался каждый вздох.

Сергий в исступлении повторял: «Господи, наставь на путь, Господи, вразуми», пытаясь облегчить боль. Вокруг пентаграммы вспыхнула стена пламени. Внутри огненного круга катался в агонии человек. Закатились глаза, белки заволокло черно-красной пеленой. Удар молнии пронзил сердце, превращая организм в сгусток боли. Если бы священник еще мог думать — он бы не сомневался, что его просьба услышана. Был выбран путь в ад.

Перед глазами мужчины, отдавшего свою душу за несколько слов, возник текст, написанный кровью в воздухе — очередное пророчество, о котором узнает лишь несколько человек. Люди, который на самом деле управляют Забытым городом.

* * *

Мальчик появился в середине зала неожиданно для Епископа. Толстый, с огромным пивным животом, который тянул к земле, мужчина в рясе прижался к стене и с удивлением смотрел на гостя.

— Я был уверен, что запирал дверь. Эй, парень, ты как сюда попал? — спросил Епископ.

Пришелец не ответил. Мальчик сидел на полу, не открывая глаз, и гладил по кожаной обложке тяжелую книгу. Пальцы пробежали по корешку истрепанного, старого фолианта, задержались на потертом уголке, будто раздумывая, стоит ли вскрывать тайны, которые прячет обложка. «Очередной псих сбежал из лечебницы. Как же надоели сумасшедшие. И почему не работает охрана!», — подумал Епископ, тяжело вздыхая, и нажал на тревожную кнопку. Через несколько секунд в зал ворвался первый помощник и два огромных охранника.

— Выяснить, откуда взялся. Наказать, кто не уследил. Усилить охрану! — сказал Епископ, указывая пальцем на нежданного гостя.

Мужчина не очень удивился пришельцу, скорее, испугался больше от неожиданности — во дворе аббатства был приют, где содержались подростки и юноши для нужд Церкви. Зачастую те, кто не подошел по каким-то причинам на продажу за Стену. И все они, в основном, были спокойными, тихими, обколотыми транквилизаторами.

Первый помощник, спустившись к подростку, попытался поднять того за шкирку. Мальчик не сопротивлялся — облокотился на подставленный локоть, встал и склонил голову.

— Эй, ты под чем, парень? Ты как сюда попал? Смотри на меня! — помощник взял подростка за подбородок и встряхнул голову. От раздавшегося крика Епископ вздрогнул — обычно хладнокровный помощник оттолкнул подростка и вытер руки о рясу.

— Господин! У него нет глаз, Епископ! Он весь в слизи и у него совсем не глаз! — дрогнувшим голосом сказал помощник, в недоумении рассматривая руки, с которых медленно стекала слизь.

Епископ подошел к подростку и открыл тому веки. Помощник преувеличивал — у парня не было только зрачков. Глазницы были заполнены чистым, насыщенным белком, пронизанным яркими капиллярами.

* * *

— Рик, ты же не убийца! А в этом городе такие как ты хорошо заработать могут только заказами.

— Я уже со счета сбился. Пытался ставить засечки на пистолете, в честь каждого убитого. Да вот беда, слишком быстро стволы теряются. Это я и не убийца? Рад бы был так сказать, но я слишком многих людей лишил жизни.

— Знаешь, в чем разница между самозащитой и убийством?

— Никакой разницы нет.

— Есть, Рик, ты знаешь. Ты можешь сколько угодно воевать, но посмотришь в глаза бедному, например, бармену, и не сможешь спустить курок.

— Стэтт, расслабься, мне нравится моя жизнь.

— Конечно, рассказывай. Эй, бармен! Спорим, Рик не сможет убить тебя?

— Ты что завелся? Не киллер я, нет. И не собираюсь им быть.

— Тогда убирайся отсюда! Ты что, не можешь найти денег на пропуск из города?

— Стэтт…

— Что? Не хочу пить на твоих похоронах. Но скоро мне надоест угощать тебя.

— Бармен! Два виски! За его счет!

— Черт с тобой. Ты неисправим. Бармен! Двойные!

Стэтт схватил стакан и медленно, урча от удовольствия, выцедил новую порцию виски. Выдохнув, он аккуратно поставил емкость на барную стойку и осмотрелся. Бар «Фортуната» — прибежище тех, кто ощутил нехватку монет. Может, и не самое спокойное место, зато прибыльное. Для наемника, разумеется. Здесь можно было получить заказ на устранение лишнего человека, договориться о совместном деле или просто узнать, кто набирает помощников и какие позиции занимают небольшие банды. Уникальный бар, будто списан из старых фантастических книг, что Стэтт любил почитывать на старой работе, во время длинных и скучных дежурств. Таких баров не то что в Затопленном районе, во всем Забытом городе не найти.

Хозяин заведения, Юсуф, казалось, жил за барной стойкой. Разливать алкоголь страждущим наемникам он доверял только себе. Две официантки, они же посудомойщицы и уборщицы, уходили из бара в двенадцать ночи, больше персонала не было. Когда стрелки часов смыкались, Юсуф демонстративно доставал карабин и вешал у себя за спиной, будто напоминая, кто здесь хозяин.

Стареющий, но еще крепкий мужчина, с развитой мускулатурой, прямой спиной. Лет 50, не больше. Темнокожий, будто выходец из Африки. Никакого пуза, в отличий от остальных барменов города, что были будто на одно лицо. На его фоне расставленные по полкам бутылки и огромный карабин, из которого можно подстрелить мамонта, выглядели очень органично. Колоритная личность, утверждали постоянные посетители.

Рик со словами «Твое здоровье» опрокинул огненную жидкость в рот и с силой стукнул бокалом по стойке. Юсуф неодобрительно посмотрел на него, протер блестящую поверхность сухой тряпкой и покачал головой.

— Ты по делу?

— И не обманешь тебя, Юсуф. По делу, да только не к тебе.

— Обижаешь старого Юсуфа? Есть для тебя работенка, чистая, но на внимательность.

— Извини, Юсуф. Правила есть правила. Я жду человека — поговорю с ним, тогда и отвечу тебе. Дело не потерпит? Я уже обещал.

— Смотря сколько делать будешь. Может, и подождет.

— Мне пора.

Рик спрыгнул с высокого стула и направился к двери черного входа. Из практически не освещенного угла бара доносились стоны — кто-то не смог сдержаться и решил удовлетворить потребности прямо в заведении, на жестком диване, спрятанном в полумраке. Юсуф толерантно относился к таким проявлениям страсти. Главных правил в баре было немного — всегда платить по счетам и не драться. Последнее правило было с маленькой поправкой — драться можно, но не в баре. Выйдя с черного входа, попадаешь в предназначенный для выяснения отношений переулок. Один фонарь вдалеке, один выход на улицу и один мусорный бак, куда можно спрятать проигравшего в споре. Мусорщики обычно не церемонились и просто опрокидывали бак в жерло перерабатывающей машины. Даже если и видели, что большой черный пакет выдавал очертания человека. Не шевелится — и ладно. А вызывать копов, давать показания — и в результате ты можешь оказаться еще и виновным в убийстве. Полицейские в Забытом городе не церемонились с рабочими — плохое настроение у патрульного могло оказаться серьезной головной болью для добропорядочного гражданина, который неожиданно становился козлом отпущения по несколькими нераскрытым делам. Мало кто хотел просто так отправляться на рудники.

Стэтт проследил за походкой товарища. Идет медленно, но уверенно. Спина держится ровно, рука к пистолету не тянется — значит, и правда, заказ нормальный. Поймал взгляд одного из «вампиров», сидевших около черного хода. Покачал головой и слегка отодвинул полу кожаной куртки — классический «Магнум» тускло блеснул в свете ламп. «Вампир» кивнул и вернулся к громкому обсуждению «какой-то телки».

Низкорослый, сильно накачанный бывший военный производил впечатления бандита. Мало кто из завсегдатаев «Фортунаты» рисковал с ним связываться.

— Жаль, сегодня не постреляем, — сказал Стэтт и поставил перед барменом пустой стакан.

— Стрелять — только на улице. Но если надо. А вообще — лучше не стреляй, — ответил Юсуф и наполнил стакан.

— За что ты их так любишь, Юсуф? Ну отребье ведь, а не люди. И называют-то их как — «вампиры». Фу!

— Люди они, — сказал бармен и пошел к другому краю стойки принять заказ.

Стэтт сплюнул в пепельницу и закурил. Рик попросил подождать 10 минут. Если не успеет вернуться, придется пострелять.

* * *

— Видишь его?

— Да, все отлично. Объект вышел, подошел к связному. Думаешь, может быть заварушка?

— Вряд ли. Раймонд опять перестраховывается.

— Пиво еще есть?

— Есть. Подожди, встреча закончится, тогда и выпьем.

— Зануда ты.

Мужчина в кожаной куртке рассмеялся и вновь прильнул к оптическому прицелу. Винтовка повернулась чуть вправо, в перекрестье попала вывеска «Фортуната». Снайпер вернул взгляд на двух беседующих мужчин около черного входа. Обзора практически не было, видеть, что происходит вокруг, он не мог. Такая ситуация по инструкции означала — сосредоточься на защите объекта от того, с кем он говорит. Подступы к локации контролируют другие. Синдикат всегда продумывал мелочи и детали.

В прицеле снова появился собеседник связного Синдиката. Мужчина чуть старше тридцати. Носит бороду, не для красоты, а из-за невнимательности к внешнему виду.

Высокий, ладно сложен. Фигура и походка выдает бывшего военного, выправка подтверждает — офицерский состав. Опасный противник. Этот мог и засечь снайпера. За годы военной службы вырабатывается особое чутье — иногда шкурой чувствуешь красную точку прицела на голове. Мужчина поспешно зуммировал прицел и продолжил изучать цель. Привычная одежда объекта — стильные лакированные ботинки с цепочкой, удобные серые штаны с несколькими карманами, легкая рубашка и легкая ветровка. Вряд ли переодевается чаще раза в неделю — слишком хорошо себя чувствует в этих тряпках. На шее несколько шрамов, один особо безобразный, тянется от затылка к правому уху. Похоже, у кого-то дрогнула рука, и нож соскочил. Или это пуля? Нет, точно, нож. Хороший нож, большой, с широким лезвием и отлично наточенный.

Снайпер потянул затекшие от долгого сидения ноги.

— Кажется, заканчивают. На сегодня все?

— Раймонд сказал после отдыхать.

— Может, в «Фортунату»?

— Хочешь пообщаться с объектом?

— Хочу что-то крепче пива. Или опять разобью тебе нос.

— Зануда.

Снайпер увидел, как объект зашел обратно в бар. Связной не в зоне видимости, значит, перешел под наблюдение к другим людям. Отлично. Можно и отдохнуть. Мужчина начал аккуратными, привычными движениями разбирать СВД. Кажется, где-то он уже видел этого наемника. Даже имя запомнилось — Рик. Или Рикард. Но вот где?

Снайпер Синдиката видел много людей, но чаще через перекрестье прицела. И зачастую он был последним, кто их видел живыми.

* * *

— Дело нужно выполнить за пять дней. Условия оплаты — стандартная ставка за похищение, умноженная на три. Внимание полиции и группировок, а также прочие беспокойства входят в эти деньги. Компенсации любых расходов не будет. Устраивает? — худощавый мужчина кутался в стильную, но холодную кожаную куртку и переминался с ноги на ногу.

— Смущает оплата. Нужно выступить против Церкви или Картеля? Синдикат прикроет в случае опасности? — спросил Рик связного бандитов.

— Нужно забрать у Церкви то, что ей не принадлежит. Синдикат даст конспиративную квартиру в Промышленном жилом районе или Форте.

— Согласен. Подробности?

— На это задание Синдикат требует традиционной клятвы.

— Я гарантирую выполнение задания, если я не смогу, моя жизнь будет принадлежать Синдикату.

Связной открыл кожаную папку и достал несколько распечаток. Рик вгляделся в бумаги и в очередной раз проклял про себя местные порядки и свою поспешность в обещаниях. Слова ведь, казалось бы, ерунда. Стандартная клятва наемника, которая, казалось бы, ничего не значит. Но в Забытом городе у Рика было много знакомых, потерявших жизнь и свободу из-за сорванного задания. Зачем Синдикату жизнь и тело стареющего наемника? По условиям обещания, заставить, например, наемника бесплатно работать, не удастся. Проваленное задание не предусматривало появление нового раба. Но окупить утроенный гонорар и потери от неудачной сделки можно было с помощью пересадки органов. Церковь, одна из трех сильнейших группировок Забытого города, могла за небольшую плату купить живого человека и вырезать из него сердце, почки, печень, легкие. Потом они продавались раненым бандитам, пересаживались старикам, которые смогли скопить на лишние пару лет жизни. Покупалось все, вплоть до пальцев и волос под парик. Практически безотходное производство.

— Цель находится в Церковном приюте. Информация неточная, необходимо проверить местонахождение. Документов на него нет — нужно избегать контактов к полицией. При идеальном стечении обстоятельств будем ждать его завтра вечером в больнице Синдиката, в Верхнем ярусе.

— Громкое проникновение возможно? Подготовиться к работе тихо в такой срок невозможно.

— Можете нанять команду, не больше пяти человек. По 100 монет на человека, Синдикат доплатит. Повреждать груз нельзя, в задачу входит и обязанность оберегать его от физические и моральных вмешательств.

«А вот это уже интересно. Оберегать от моральных потрясений — давно не слышал я такой формулировки», подумал Рик и посмотрел на фотографию паренька, которого меньше чем через сутки придется вытащить из одного страшного места и доставить в другое, не менее ужасное. Вид паренька смутил наемника — так, что Рик даже подумал, может, это жертва очередных экспериментов Церкви или Синдиката? Болезненная худоба, ввалившиеся щеки, выделяющиеся острые скулы и высокий лоб. Таких сотни в городке бегают по улицам и собирают кошельки в карманах зазевавшихся граждан. Рик всмотрелся в фотографию и понял, что его смутилось — вряд ли это обычный парень, с такими глазами. Отсутствие зрачков, белки наполнены голубым тусклым оттенком, будто в них отражалось небо в редкий безоблачный день.

— Кто он? — спросил Рик.

— Тебе не нужна эта информация. Парень будет послушным, оглушать его не нужно. Вошел, забрал груз, положил в машину, привез нам. Те, кого ты будешь привлекать, должны либо полностью подчиняться тебе, либо остаться в приюте навсегда. В любом случае, если информация о причастности Синдиката к этой операции станет известная широкому кругу лиц, то отвечать будешь ты, — сказал связной Синдиката, развернулся и быстрым шагом вышел из переулка.

Рик заметил на стене напротив красную точку лазера, которая быстро соскользнула обратно, ему за спину.

Подавив желание отпрыгнуть в сторону, продемонстрировав снайперу внимательность, Рик открыл тяжелую, стальную дверь черного хода бара. «Параноик этот связной. Снайперы для слежки — это сильно», — подумал Рик. — «Ведь наверняка еще в переулке был человек, и на улице ждала машина с водителем, который обязательно умеет хорошо стрелять. Ничего себе, ради одного похищения на встречу с наемником приходит пять человек. Парень, кто же ты такой, зачем ты так понадобился Синдикату».