Реванш русской истории

Американцы недооценивают общий военный потенциал и боеготовность России. Они же переоценивают степень организованности наших Вооруженных сил, явно не готовы к тому, что мы будем всерьез сражаться даже в условиях хаоса. Одного обезглавливающего удара наверняка не хватит: ответ последует в любом случае.

В этой ситуации ядерная эскалация до известного, конечно, предела скорее уменьшает риск войны, чем его увеличивает. Поэтому учения РВСН, армии и флота, выход из невыгодных для нас договоров по сокращению вооружений, жесткая позиция в отношении участия европейских стран в системе ПРО и готовность уничтожить эту систему, возобновление ядерных испытаний – всё это рассеяло бы иллюзии США о возможности выбить у нас оружие из рук.

Американцам – прежде всего как народу, а не только истеблишменту Америки – надо осознать, что есть границы, которые не перелетишь на боевом дроне. Поэтому насколько плохо психологическое сползание к готовности рассматривать ядерную войну в качестве приемлемого варианта, настолько хорошо возрождение обывательского страха перед ядерной бомбой.

В нашем и их страхе, быть может, единственная надежда этого мира.

26 марта 2015

Стойкий оловянный враг

На одной из моих книжных полок стоят рядом русские полководцы Суворов, Кутузов и Жуков. Суворов держит в руках какой-то хитрый план. Одноглазый Кутузов неожиданно энергичным жестом дает распоряжение о выстреле стоящему тут же перед пушкой образца 1812 года артиллеристу, маршал Жуков взирает на это, с удовлетворением разглядывая служащую задним фоном композиции картину – сожженный и разрушенный Рейхстаг 1945 года.

Руины, пожары, разбитая зенитка. Нашего Знамени Победы над Рейхстагом, впрочем, нет. Эту апокалиптическую картинку я приобрел, кстати, на Унтер-ден-Линден – немцы испытывают к сюжету гибели Берлина загадочное пристрастие.

Обзавестись фигуркой гитлеровского диверсанта Отто Скорцени мне никогда в голову не приходило, но если бы пришло – ему бы в этой инсталляции тоже нашлось свое место, по нему бы наши и вели огонь – «забил заряд я в пушку туго…».

Если у мальчишек есть солдатики, то закономерно, что среди них есть наши и враги. И если наши выглядят так, как в истории выглядели наши, то враги должны выглядеть так, как в истории выглядели враги.

В моем детстве эта истина не оспаривалась, и едва ли не каждый мальчишка моего поколения имел набор «Ледовое побоище», где десяти красным русским ратникам противостояли десять серо-стальных «псоврыцарей» – по три всадника и по семь пеших. При этом мы не сомневались, что крестоносцы – плохие, да и трудно было считать иначе, если вспомнить, что главным источником наших познаний был великий фильм Сергея Эйзенштейна «Александр Невский».

Памятуя обо всем этом, на внезапно превратившийся в крупный общественный скандал инцидент с обнаружением в только что открывшемся «Детском мире» солдатиков в форме Третьего рейха я не могу реагировать без изумления. Правоохранители, депутаты, общественники доказывают нам, что такие солдатики – это оскорбление Победы, и клянутся их не допустить. Отвечающие им ехидные остроумцы спрашивают – скоро ли дойдет дело до закрашивания свастик в фильме «Семнадцать мгновений весны»?

Десятки раз за прошедшие годы мне попадались солдатики, изображающие гитлеровцев, и мне, признаться, ни разу не приходило в голову понимать их иначе, чем врагов, с которыми будут сражаться наши солдатики. И большинству обычных граждан, не обладающих пылким воображением общественников, вряд ли пришло в голову иное.

Настоящих фанатов Третьего рейха облавами в магазинах не победить – они делают асов люфтваффе и эсэсовцев, «Тигры» и «Фердинанды» своими руками. Впрочем, и среди любителей склеивания немецкой техники вы обнаружите тех, кто пошел сражаться в Новороссию против пошедших в батальон «Азов», в соотношении 10:1.

Недооценивать опасности героизации нацизма, конечно, нельзя. И, спору нет, иногда это любование начинается с красивой формы и звучных немецких маршей. И вот уже начинается смердяковщина о том, что такие голубоглазые красавчики в войне с комиссарами просто не могли быть неправы.

Но героизация есть обратная форма исторического вранья и исторического утаивания. Если вы видели патетический «Триумф воли» Лени Рифеншталь, то вы видели и мешковатых, одутловатых «арийцев» на съезде НСДАП, и бюргерскую обывательщину нацистских ритуалов. Право же, в фильмах, где гитлеровцев старательно демонизируют, они выглядят и подтянутее и грознее, чем на деле.

Какое количество молодых людей, головы которых забиты враньем про то, что «Гитлер шел освобождать русских от коммунистов», изрядно бы прочистило себе мозги, если бы прочло пассажи из «Майн кампф», где вопросы необходимости уничтожения России как государства и русских как нации обсуждаются вполне откровенно.

А сколько бы наших либеральных попугаев, то призывающих сдавать Ленинград, то клеящих ярлык «Гитлер» по своему вкусу, прикусили бы клювы, если хотя бы немного почитали реальные внутренние документы Третьего рейха.

Наше невежество – лучший соратник неонацизма.

«Война с солдатиками», когда активисты-общественники обещают выпотрошить едва ли не все магазины игрушек и военных моделей, и вовсе чревата серьезными для общественного сознания рисками.

Сегодняшние активисты – в желании ли выслужиться перед непонятно кем или ввиду известных молитвенных практик альтернативно одаренных людей – совершают очень опасную подмену. Благодаря их усилиям память о Победе из фактора нашей силы превращается в фактор слабости, в какое-то хрупкое деревце, которое следует защищать от ветров, холодов и коварных поползновений со всех сторон. Иначе, мол, не выживет.

Мало кто так трудится над скорейшим забвением реального нацизма, превращением его в политкорректное абстрактное зло, как истеблишмент бывших странагрессоров.

Уже целые поколения западных юных игроманов уверены, что вермахт воевал под красными флагами с черными крестами, и скоро уже вообще забудут, причем тут свастика. Именно для того, чтобы этого не забыть, я, когда устанавливал себе на компьютер стратегическую игру «Hearts of Iron», раз за разом заменял немецкую «политкорректную» раскраску на исторически точную.

Понятно, в чем интерес немцев. Но в чем интерес наших активистов? Они хотят такими запретами добиться, чтобы наши дети и не знали, как выглядел враг в той войне и причем тут похожий более на черного паука, а не на солнце знак? Они хотят, чтобы прадеды наших детей сражались с абстрактными «врагами» вместо конкретных гитлеровцев?

И тут есть еще один риск для нашей русской истории – риск более общего характера. Мы слишком быстро забываем своих врагов, совсем как в анекдоте: «Я не злопамятен – отомщу и забуду».

России на своем пути приходилось встречаться со страшнейшими и опаснейшими врагами. Монголо-татары и Крымское ханство были великими кочевыми державами. Сам польский король, лишь бы откупиться от крымцев, принес им вассальную присягу за Киев. Речь Посполитая, с которой мы сражались в Ливонскую войну, во времена Смуты и битвы за Украину, тоже была великой и грозной державой. Швеция к тому моменту, как с нею начал войну Петр Великий, обладала лучшей армией в Европе. Россия нанесла сокрушительные поражения Фридриху Великому и Наполеону – двум военным гениям Европы. Вермахт на 22 июня 1941 года был лучшей армией мира.

Удары, которые мы наносили своим врагам, были настолько сильны, что большинство из них они отправили в полное историческое небытие. Настолько полное, что и мы, и наши друзья, и недруги за границей порой забываем о том, как этот враг был силен при жизни. И вот уже балаболы от псевдоистории говорят о «незначительной стычке на Чудском озере», кажется, что «никакого монгольского ига не было», и вот уже нам рассказывают, что Польша и Швеция, не говоря уж об Османской империи, были «второстепенные державы», и вот уже даже Наполеон получается какой-то ненастоящий.

И, прислушиваясь к подобным речам, мы сами волей-неволей начинаем терять уверенность в собственных силах и начинаем думать, что «настоящие полководцы» – это Мальбрук, собравшийся в поход, да Того, победивший нас под Цусимой, да Людендорф, восторжествовавший под Танненбергом. А все, кого победили мы, – дурилки картонные. Помнится, еще маршал Жуков в своих «Воспоминаниях» предостерегал против представления Гитлера полоумным истериком, генералов вермахта – дураками, а фрицев – трусливыми негодяями.

Негодяями? Да. Но жестокими, изобретательными, упорными, которых 4 года пришлось выпроваживать с нашей земли.

Надо не забывать не только про нашу Победу, но и про нашего врага. А для этого образ врага должен быть четким.

7 апреля 2015

Тверк дном

Последнее время российское общество, явно скучая по темпу истории, который был взят год назад, развлекает себя решением моральных проблем по скандальным, хотя и внешне малосущественным поводам. И вот он, новый скандал.

Сеть взорвало видео оренбургских школьниц, исполняющих в оранжево-черных костюмчиках танец за гранью всяких приличий. Довольно быстро разобрались, что утверждение про «глумление над георгиевской лентой» – откровенный вброс. Перед нами танец пчелок, атакующих Винни-Пуха. Ничего не поделать – пчелы тоже имеют желто-черную раскраску, а не только «колорады», как того хотелось бы некоторым нашим соседям. Выяснилось, что перед нами новомодный танец тверкинг, характеризующийся динамичными движениями в тазобедренной области.

Аморально это или не аморально, разврат это или не разврат, вовлечение это несовершеннолетних или же обычное «детское танцевальное творчество» на радость родителям? Если учесть, что перед нами не спонтанная пляска, а постановка, то это какая-то «хореопорнография». Это вовлечение детей в непристойность, оценить которую может только взрослый взгляд. Хотя при этом не надо забывать зазора между чисто местной историей, не претендующей на эстетику, и восприятием, которое видео получило после появления в Сети. В любом случае больше всего вопросов вызывают как раз родители, которые сидят, на всё это спокойно смотрят да еще и аплодируют.

Родители нас удивляют уже не в первый раз. Лет десять, наверное, каждый июнь весь интернет потешается над платьями российских и особенно украинских выпускниц. «Платья» состоят из прозрачного черного кружева. Разумеется, такие наряды без согласования с родителями невозможны. Отсюда возникает вопрос: почему родители всё это терпят? Даже не только терпят, но еще и оплачивают из своего кармана?

Никакого отношения к сексуальной распущенности родительские нравы не имеют. Зачастую папа полуголой «деточки» поколотит каждого, кто вздумает до нее дотронуться. Но товар надо показать лицом – так древнее правило брачных обменов в сельской округе причудливо сочетается с современным экстремальным «шиком» с вырезами и блестками.

Терпимость родителей к малопристойным девичьим пляскам под дудку хореографа имеет разгадку скорее в области этнографии, чем в области морали. Вот уже сто лет европейская танцевальная культура деградирует, замещаясь американскими трансформациями архаичных танцев африканских племен.

Отмерли сначала сложный фигурный танец, затем индивидуальный, казавшийся еще недавно слишком интимным и непристойным вальс. Фундаментальная культурная роль танца как нетабуированного средства физического сближения полов никуда не исчезла. Но современный танец всё больше является копией плясок примитивных африканских, полинезийских и т. д. племен. Суть этого танца в том, чтобы женщина могла показать свою пригодность к деторождению, здоровье, неутомимость, фертильность, а мужчина в своем боевом танце мог бы проявить себя как охотника, воина, наездника. Отсюда резкие движения, энергичные покачивания тазом, напряжение именно тех мышц, которые в наибольшей степени заставляют нас думать о чем-то неприличном.

В мои подростковые годы молодые люди сходили с ума от латиноамериканской ламбады, пожалуй, еще более непристойной, чем тверкинг. Сейчас скандал вызвал танец, родившийся на улицах Нового Орлеана. То есть перед нами продукт определенной культуры, психологии, мифоритуальных представлений, транслирующихся в совсем другую культурную среду. Одно из проявлений архаизации, «экваторизации» современных обществ, всё больше копирующих манеру одеваться – точнее, не одеваться, – покрывать свое тело татуировками, зачастую не утруждать себя работой и размышлением. Американский антрополог Маршалл Саллинз много писал об этой примитивной «цивилизации досуга», формирующейся в обществах, где для пропитания достаточно 2–3 часов работы в день.

Общества цивилизованные, в том числе русское, сформировались в другой – трудовой – культуре. Непристойные пляски в них тоже имелись, однако они, как правило, были связаны с сельскохозяйственными обрядами плодородия. Довольно быстро на первое место у европейских христианских народов выходят танцы, которые демонстрируют незаурядные умственные качества и хорошую физическую форму, связанную не с плодовитостью, а со способностью к труду. Хоровод привязывает к сплоченному сельскому коллективу, парный танец позволяет показать свои незаурядные личные достоинства. Срамные пляски остаются лишь на долю скоморошества.

Русская «Барыня» с ее утонченным перебиранием ножками под длинным подолом, ритмичными движениями рук, нередко вооруженных платком, под частушки, – это идеальная демонстрация способностей русской крестьянки в ее занятиях от жатвы до прядения льна. Современные псевдофольклорные ансамбли совершенно не понимают, кстати, что «Барыня» не может исполняться с голыми ногами наподобие канкана.

Суть русского женского танца – это быстрое движение, скованное длинным подолом, а суть русского мужского танца – это умение прыгать из положения вприсядку. Пожалуй, эта совокупность положений «уметь двигаться со спутанными ногами и прыгать из положения сидя» может претендовать на выражение русской национальной идеи и уж точно на философию русской истории.

Когда верхние этажи национальной культуры разрушены, вымыты из массы (не хочу сказать, что это чисто русское явление, Европа им захвачена в не меньшей степени), то архаика, транслятором которой по всему миру уже столетие является культура США, вступает в свои права. Примитивные ритмы, примитивные жесты, примитивные реакции.

Эта архаизация физиологии и психологии не остается, разумеется, без более серьезных культурных последствий. Психический строй «глобального племени» в высшей степени противоположен той рациональности, которая требуется для поддержания западного – а в этом контексте значит и «русского» – образа жизни, научно-технического строя, сложных социальных систем. Американскую науку и технику двигают отнюдь не выходцы из Нового Орлеана, а иммигранты из сохранивших еще известную умственную утонченность регионов мира, включая, кстати, и Россию. Но с тверкингом нам скоро самим мозгов не будет хватать. Внутренний дикарь не долго сможет удерживать равновесие с внутренним мыслителем.

Другая опасность заключена в том, что на примитивизацию и архаизацию массовой культуры следует и примитивный, племенной ответ со стороны морального ригоризма. Ведь морализм и пуританство – такая же константа человеческой психики, как и непристойность. И вот мы уже сталкиваемся с самыми примитивными формами постисламского фанатизма, так удобно заточенного именно под управление моралью примитивных племен. И вот уже сменяют друг друга «Талибан», «Боко Харам», ИГИЛ, загоняя женщин под паранджу, запретив любые формы свободного обращения. На «африканские» танцы постислам отвечает «африканскими» же версиями шариата.

Именно поэтому я в целом одобрительно отношусь к крепнущему у нас христианскому морализму, несмотря даже на те абсурдные формы, в которые он отливается, – более на словах, чем на деле. На деле же все принимаемые в этом русле законы пока весьма сдержанны. Pussy Riot и режиссер Кулябин с их осознанными кощунствами, «пчелки» с их тверкингом, волей-неволей делают нас ближе к парандже. В то время как депутат Елена Мизулина со своими запретами держит для варварства дверь закрытой, сохраняя пространство, где возможна еще персоналистическая, рациональная, сложно организованная христианская культура. Кто не хочет кормить своих пуритан, будет кормить чужой «Талибан».

16 апреля 2015

Великий отказ

Президентская кампания в США с неизбежностью обречена превратиться в дискуссию о признании или непризнании однополых браков конституционной нормой. Первый выстрел сделала Хиллари Клинтон, которая призвала Верховный суд признать эти браки конституционной нормой для всех штатов. Такое решение вполне вероятно, поскольку судебная система США систематически аннулирует запреты на однополые браки, вводимые в результате народных референдумов. 33 штата в период с 1998 по 2012 год провели голосования по данному вопросу: в 31 штате народ высказался за запрет, причем, как правило, значительным большинством голосов – от 60 до 80 %. В большинстве случаев запрет был аннулирован судами.

Налицо разрыв между «мнением народным» и позицией юридического истеблишмента вкупе с политиками-демократами, ведь среди республиканцев гей-браки очень непопулярны. Общественное мнение расколото пополам, либеральные Северо-Восток и Запад противостоят консервативным Среднему Западу и Югу. По крайней мере, в 2011 году 48 % американцев против 44 % поддерживали поправку к Конституции, утверждающую понятие брака как союза мужчины и женщины. Ту самую норму, которую в 2013 году Верховный суд признал антиконституционной.

Страна серьезно расколота по фундаментальному моральному вопросу о сохранении или упразднении традиционной семьи. Та политика, к которой призывает Клинтон, – это, по сути, принуждение к признанию однополых союзов ценой попрания автономии и воли граждан отдельных штатов. Опасная конфигурация.

Напомню, что гражданская война в США началась с избрания в 1860 году президента меньшинства – республиканца Авраама Линкольна, который обещал использовать все ресурсы федерального правительства для ограничения и постепенного упразднения рабства. Южане в гражданской войне выступали не за рабство как таковое (многие – особенно в высшем командовании конфедератов – полагали, что оно непременно будет вскоре упразднено), а за права штатов, за свободу самим, без федерального правительства, определять свое законодательство.

В последующей гражданской войне южане продержались в меньшинстве и экономической блокаде четыре года: их армии покрыли себя славой, а генералы южан приобрели в определенном смысле культовый статус в американской истории. Это при том, что сражались за дело, которое трудно признать в последнем счете справедливым.

Напротив, справедливость дела Севера, сражавшегося с песней «как Христос умер, чтобы сделать человека святым, так и мы умрем, чтобы сделать человека свободным», не отменяет того факта, что Линкольну пришлось установить в стране диктатуру. Переизбрался же он лишь с большим трудом при помощи откровенных избирательных манипуляций. Ударную силу северян составляли полки, набранные из иммигрантов, зачастую не имевших права голоса. Так что войну можно было назвать «гражданской» лишь с долей условности.

Параллелизм очевиден: и тогда, и теперь страна расколота по серьезному вопросу; и там, и тут Север так или иначе оказывается против Юга; и там, и тут возникает угроза принудительной эмансипации под нажимом федерального правительства, проводимой либеральным политиком авторитарного склада, опирающимся на мигрантов. Но есть, конечно, и различия. Дело Юга было объективно несправедливым: человек не должен держать в рабстве другого человека. И напротив – дело защитников традиционной семьи объективно справедливо, так как они защищают тот социальный институт, на котором в принципе покоится человеческий род.

Всем понятно, что гей-брак – это не просто установление равноправия геев, а уничтожение института семьи как таковой, потому что в основе брака лежит фундаментальный закон жизни, а не сексуальные предпочтения. Нет и не может быть натурал-брака, гей-брака, БДСМбрака, зоофил-брака и т. д. Семья – это естественно возникающий общественный союз на основе брака мужчины и женщины, предназначенный для воспроизводства человеческой жизни, рождения и воспитания детей, сохранения родовой памяти и наследования собственности и подлежащих наследованию социальных достижений.

Сексуальные практики могут быть какими угодно, но семьи они не порождают. И введение сексуальной практики как критерия для заключения брака и создания семьи, превращение однополой пары в единицу социального структурирования (а в США тут возникает вопрос, связанный с социальными пособиями) – это введение принципа «брак – это союз кого угодно с кем угодно зачем угодно». По сути, это мало отличается по степени социальной деструктивности от идеи общности жен, популярной у коммунистов-утопистов, но быстро исчезнувшей в практике реального социализма. Отсюда вопрос, как отнесется к насильственному диктату правительства та половина американцев, которая защищает традиционную семью и которая придерживается христианских убеждений. Полтора столетия назад недовольные американцы взялись за оружие из-за гораздо более сомнительных прав. Впрочем, тогда на их стороне был политический и военный истеблишмент, институты бывших еще реально независимыми штатов, собственный экономический интерес.

С намерением Хиллари Клинтон стать «президентом гей-браков» и радикального феминизма Америка входит в зону серьезной политической турбулентности, которая коснется и России. Разделяющие нас вопросы практической геополитики вполне могут отойти на второй план по сравнению с конфликтом о сущности человека, семьи и общества.

Выступая в Калининграде на ярком интеллектуальном форуме «Бердяевские чтения», состоявшемся 16–18 апреля и объединившем русских и зарубежных мыслителей, политологов, социологов, философов, я рискнул напомнить участникам формулу Фернана Броделя: цивилизация определяет себя через отказ от заимствования определенных черт других цивилизаций. Нет цивилизации, достойной этого имени, которая не отвергала бы некоторые «дары» от соседних данайцев. Самым консервативным институтом цивилизации, по мысли Броделя, является именно модель семьи.

Византийская цивилизация, отмечает Бродель, навсегда определила себя, отказавшись от унии с папством, заплатила за этот выбор физической гибелью, но духовно продолжилась в отвергшей унию России. Средиземноморская Европа отвергла Реформацию, ответив на нее контрреформацией. В 1917 году Россия поспешила принять казавшийся неизбежным выбор Европой социализма, и была жестоко обманута: Европа социализм отвергла и повесила «вину за коммунизм» на Россию.

Сегодня для нас таким «Великим Отказом» является вопрос о биоэтике, вопрос о традиционной семье и традиционной антропологии. Запад спешит реформировать «традиционного человека», мы готовы его защищать. Не надо говорить об «упадке» традиционной семьи – речь идет не об упадке, а о сознательном революционном упразднении семьи, ее социальной делегитимизации, при которой гей-брак размывает ее границы, а радикальный феминизм подводит разговор к тому, чтобы вообще объявить семью «преступным авторитарным институтом». Перед нами самая серьезная попытка перестроить фундамент человека со времен Нового Завета и с обратным этому Завету знаком.

США Хиллари Клинтон и Россия Владимира Путина обещают стать своеобразными Женевой и Римом эпохи новых «религиозных войн» в которых схлестнутся не протестантизм и католичество, а феминизм и фамилизм.

Мы не знаем, выступит ли традиционная половина американцев в защиту семьи или примет выбор, навязанный Голливудом и Белым домом. В какой пропорции сохранятся защитники традиционной семьи в Европе и смогут ли они где-то политически закрепить свою позицию вопреки либеральному политическому истеблишменту. В конечном счете, весь «фамилистский» Запад начнет искать свой «Рим» не где-нибудь, а в Москве. Не притворяясь прорицателем и провидцем, я не исключаю того, что мы сейчас являемся свидетелями фундаментального разделения мира по линии, которая останется основной для будущей эпохи.

20 апреля 2015

Гудбай, капитан Америка!

Фильм «Мстители. Эра Альтрона» был самой ожидаемой киноновинкой этого года, отодвинув даже «Терминатора» и «Звездные войны», не говоря уж о прочем, он теперь уверенно рвется в самую вершину таблицы кассовых сборов. Без преувеличения можно сказать, что «Мстителей» посмотрят почти все, кто регулярно ходит в кино и не брезгует голливудскими блокбастерами.

Для остальных поясним: речь идет об экранизации американского национального эпоса. У греков была «Илиада», у французов «Песнь о Роланде», у нас былины, у американцев – комиксы фирмы Marvel про команду супергероев по главе с «Капитаном «Америка», воплощающим в себе идеальные американские ценности. Несмотря на кажущуюся европейцу несерьезность жанра, перед нами квинтэссенция американского национального самосознания.

Строго говоря, тамошний мальчишка растет с убеждением, что Америка первенствует в мире не потому, то у нее есть ядерные ракеты, авианосцы, доллары и демократия, а потому, что в ней живут Супермен, Бэтмен и герои рисованной вселенной фирмы Marvel – Человек-паук, Капитан Америка, Железный Человек, Тор, Халк, Люди Х. Причем если герои кампании DCComics Супермен и Бэтмен сравнительно аполитичны, то фирменный конек Marvel – политизированные истории, отражавшие реалии Второй мировой, затем холодной войны, внутриполитические конфликты в США.

Политанализ, основанный на комиксах, право же, сработает надежнее, чем попытки анализировать речи Обамы или даже самой Джен Псаки. Поэтому если вы хотите узнать, что загружено в мозги простых американцев, то читайте комиксы Marvel и следите за фильмами по ним. Тем более что сагу о команде «Мстителей», берегущих мир от всевозможного зла, начиная от фашистской организации «Гидра» и заканчивая инопланетянами, экранизирует сам Джосс Уидон – самый одаренный режиссер и сценарист в жанре кинофантастики. Не случайно первые «Мстители» уступили по сборам только «Титанику» и «Аватару».

Я ожидал новых «Мстителей» с тем большим интересом, что в вышедшем всего год назад фильме той же саги «Первый мститель. Другая война» содержалась чрезвычайно острая критика идеи американского гегемонизма. Организация «Щит», пытавшаяся контролировать планету и не допускать никаких отклонений от единственно правильного пути, оказалась сверху донизу нашпигована криптофашистами из «Гидры». Построенные «Щитом» орбитальные станции, которые должны были уничтожать несогласных, удалось лишь в последний момент уничтожить силами отважного Капитана Америки, но ценой этого был крах всей системы глобального контроля. Появилась вероятность, что мир останется впервые предоставлен самому себе, и даже прозвучало робкое предположение, что это будет правильно.

Мысль, что глобальный контроль США несет миру одно зло, была свежа и из уст Капитана Америки особенно уместна. Признаться, я надеялся, что «Мстители. Эра Альтрона», продолжат эту линию. Но, увы, вместо серьезной переоценки самих основ глобальной гегемонии голливудские сценаристы пошли по линии «исправления отдельных отступлений от вашингтоновсколинкольновских норм демократического руководства». Прошу прощения за «спойлер», но основные линии столь же известны по комиксам, как и, к примеру, сюжет «Анны Карениной». В саге появляются новые герои близнецы Пьетро и Ванда Максимофф – жители страны Соковия, визуально очень похожей на Сербию, но по сути это, конечно, нечто среднее между Россией («совком») и Украиной. Близнецы пережили американские бомбардировки, когда их родителей убили снаряды фирмы оружейного магната Тони Старка (более известного как Железный Человек). Ненависть жителей Соковии к орудиям американской гегемонии показана очень ярко, а глубоко порядочный Капитан Америка признает, что у близнецов есть все основания ненавидеть американцев и Старка.

Близнецы вступают в союз с чудовищным искусственным интеллектом Альтроном, созданием всё того же Старка – олицетворения американского военно-промышленного комплекса, который упорно хочет соорудить «мир без войн» с тотальным контролем. Однако вскоре они понимают, что Альтрон стремится не просто отомстить Старку, а уничтожить весь мир, и тогда они переходят на сторону «Мстителей», причем Пьетро гибнет в бою – единственный из героев. В финальной битве Капитан Америка строго-настрого велит эвакуировать всех жителей Соковии и заявляет, что впредь никаких жертв среди гражданских, однако в ходе эвакуации начинается мясорубка с созданными Альтроном роботами. Жители выживают только потому, что бывший директор «Щита» Ник Фьюри подогнал летающий авианосец.

Добро, как всегда, победило созданное им же самим Зло. Старку не то что не отрубили голову (никто не дал ему даже в физиономию, и он еще проявит себя) – жертвой его коррумпированности и стремления к глобальному порядку вскоре станет сам Капитан Америка. Люди с русскими фамилиями осознали, что, бунтуя против американского порядка, они становятся на сторону Еще Большего Зла, созданного самими же американцами в лице ненавистного им Старка. А потому лицам с русскими фамилиями следует присоединиться к американцам, принести себя в жертву, а затем следовать по пути «черной вдовы» Наташи Романофф («я – бывшая русская»): платить, каяться и оплакивать своё ужасное прошлое агента КГБ.

За всё это гражданских Соковии обещано в следующий раз вовремя эвакуировать на авианосцах – слово Капитана Америки. Его слово, кстати, недорого стоит, так как он в следующем фильме не подчинится приказам правительства США и его убьют. Ну красавец ведь авианосец!? Красавец же! Ну и добро пожаловать в штат Нью-Йорк на новую базу «Щита» занятую восстановлением системы контроля.

В последние 2 года американцы столкнулись с действительно серьезным кризисом своей глобальной гегемонии – после того как удалось непонятно зачем сковырнуть Каддафи, их преследовали одни неудачи: пришлось отказаться от интервенции в Сирию, глобальный кризис вызвала выходка на Украине, вышел из-под контроля «Альтрон» ИГИЛ, даже саудовская интервенция в Йемен провалилась. Впору задуматься.

Но огонек сомнений в уместности Глобального Порядка, синхронно вспыхнувший во многих голливудских проектах прошлого года (4-й сезон «Родины», 3-й сезон «Карточного домика», «Робокоп», «Первый мститель»), вспыхнул и погас. Коллективное американское бессознательное пришло к выводу, что миру без навязчивой опеки и гуманитарных бомбардировок точно не обойтись. Снято это всё отлично, но как-то устало, примерно так звучит речь человека, который устал врать всем, включая самого себя. Не случайно, пожалуй, что самым живым, искренним и даже, пожалуй, симпатичным персонажем во всей истории оказывается мизантропический искусственный интеллект Альтрон, додумавшийся сделать из Соковии метеорит, который «обновит жизнь на земле», – нет ли тут намека на Украину, которая толкает мир к глобальному кризису.

Так или иначе, следует ожидать, что высокоточные ракеты «Старк Индастриз» еще воткнутся в донецкие дома, а Капитан Америка будет грустно сопереживать жертвам.

Американцы создали действительно сильный национальный миф, в котором глобальное господство США обосновывается тем, что американские супергерои защищают мир от чудовищных глобальных угроз. Уязвимое место у этой конструкции только одно: в реальном мире для человечества нет ни одной более значимой глобальной угрозы, чем США. Нет ни одного аватара зла, которое, как Альтрон или ИГИЛ, не было бы делом рук самих же США.

Американские супергерои не могут спасти человечество от Мирового Зла. Потому что единственное действительно Мировое Зло в нашей реальности – это Америка. Не будет же Америка спасать мир от самой себя?

27 апреля 2015

Связанные одной лентой

Как и всякого малопьющего человека, меня раздражает георгиевская ленточка, повязанная на бутылку водки. Как и всякого сторонника партии кошек, меня коробит георгиевская ленточка на ошейнике собаки. Как и всякого стареющего ханжу, меня смущает георгиевская ленточка на джинсах в опасном соседстве с выглядывающими стрингами.

Но есть кое-что, что раздражает меня бесконечно больше: это визгливые и лицемерные борцы с ленточкой на бутылке, собаке и джинсах, рассказывающие о том, как ненадлежащее использование ленточки оскорбляет их патриотические чувства, их дедов и всех ветеранов Ташкентского фронта. Мол, ленточку должны повязывать только достойные, только правильно и, желательно, незаметно. Собственно, последнее обстоятельство – заметность и абсолютная узнаваемость символа – их и раздражает.

«Борцы с профанацией» появились практически одновременно с началом 10 лет назад популяризации нового (как и положено новому – хорошо забытого старого) символа. Я помню, как по комментариям в соцсетях толпами ходили суетливые люди и рассказывали – то, что порядок цветов неправильный, то – что «гвардейский символ нужно заслужить кровью», то – что это вирусная реклама «Билайна». Такие лукавые разговоры были и остаются неоспоримым свидетельством успеха – у России появился новый, вызывающий интенсивные чувства национальный символ.

Нация – это воображаемое сообщество. Миллионы людей, которые один другого лично не знают и никогда не узнают, испытывают тем не менее безотчетную симпатию к своим и готовы переносить любые жертвы друг за друга. Личное знакомство заменяется здесь чувством близости через посредство общих символов, которые сплачивают своих и, если надо, отделяют от чужих.

Национальный символ, когда он есть, не стесняются буквально впихивать куда угодно и как угодно. Переходящая все мыслимые и немыслимые границы звезднополосатость Америки вошла в притчу. Причем с ним не обязательно обращаются деликатно – его рвут, сжигают, срывают, ставят в довольно абсурдные контексты. Но главное – четкость звезднополосатой идентичности въедается в подкорку. Большинство «борцов с профанацией георгиевской ленточки» всю молодость были «штатниками, стилягами и хиппи» и таскали американский флаг на самых деликатных местах своих джинсов, явно всосав из него изрядную долю лояльности.

Уютные барышни, сморщив наманикюренный носик от «профанации», при этом мечтают о «Мини-Купере» с британским «Юнинон Джеком» на крыше или хотя бы на зеркалах и умиляются милым бульдожкам в костюмчиках с тем же британским флагом. Когда вы укажете им на это, они, сморщившись еще сильнее, скажут вам: «То они, а то мы. Понимать надо! У них – культура, а у нас быдло и вата». По существу, это всё, что они хотят сказать своими разговорами о «профанации»: русским как нации побежденной и, как полагал известный политолог Смердяков, «весьма глупой-с», национальных символов иметь не положено.

В последние десятилетия у русских с символами действительно не задалось. Большая часть советской символики – красные знамена, звезды, серпы и молоты – скорее разделяли, чем соединяли. С их ностальгического фундамента слишком быстро перескакивали на острые идеологические споры. Триколор до прошлого года ассоциировался скорее с национальной неудачей, распадом страны и бессильным официозом. Лишь события «русской весны» в Севастополе и Крыму придали трем цветам новый импульс борьбы и победы. Набиравший силу русский национализм использовал черно-золотисто-белую «имперку», но это был нишевый символ, хотя популярность его постепенно росла.

Георгиевская лента оказалась удивительной находкой. Она связывала воедино орден Святого Георгия и Георгиевский крест – самые почетные боевые награды императорской России, символ подвига великих полководцев и их чудо-богатырей – и гвардейскую ленту Великой Отечественной войны – ленту гвардейского знака, Ордена Славы и медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Взята была историческая связь подвигов предков и протянута к сегодняшнему дню. Символ победы, достигнутой в трудной героической борьбе, предлагалось взять и сделать знаком собственной национальной гордости и причастности.

Психологическое воздействие георгиевской ленточки было огромно, потому что это был символ силы и он безошибочно очерчивал поле единой нации, единого исторического опыта, единого пространства русского мира поверх беловежских и каких угодно еще границ. В этом символе не было никакой обязательности и принудительности (и когда они, порой, появляются сейчас, это очень плохо) – ты выбирал его сам и во всяком другом человеке с ленточкой ты видел такого же сделавшего свободный выбор.

Эффект верно выбранного символа превзошел все ожидания. Связав нас с прошлым, она открыла дорогу эпическим событиям в настоящем, став символом актуальной борьбы нашей нации за свое достоинство, свои права и свое единство. С нею шли на сопротивление майданному перевороту в Крыму, а затем на референдум о присоединении к России. С нею сражались, погибали и побеждали ополченцы. За нее убивали в одесском Доме профсоюзов, и за нее велено было полиции открывать огонь без предупреждения в той же Одессе год спустя.

«Дело прочно, когда под ним струится кровь». Два незнакомых человека, которых связывала только одинаковая оранжево-черная ленточка на одежде, готовы были отдать друг за друга жизнь и, зачастую, отдавали. Это значит, что нация нашла свой символ – и этот символ работает. Рядом с ним обретены или воскресли другие.

Российский триколор стал знаменем победы. Красный Андреевский флаг Новороссии – флагом борьбы. Но именно георгиевская ленточка стала тем решающим звеном, которое скрепило нацию. Именно она стала важнейшим политическим и государственным институтом.

Что нас объединяет сегодня, к примеру, с Крымом? Может быть, Сбербанк и ВТБ, забоявшиеся американских односторонних мер и фактически сами осуществляющие режим санкций против граждан одного из регионов России? Или же сотовые операторы, которые куда больше переживают о своем украинском бизнесе и по тем же причинам отсутствующие на полуострове? Нет, сегодня нас объединяют с Крымом Наталья Поклонская, пообещавшая эту ленточку носить не снимая, и отвращение к Навальному или Макаревичу, пытающимся на этот счет поглумиться (очень смешно выглядит Навальный, упрекающий Поклонскую в «измене Украине» и не знающий того факта, что прокурор Крыма родилась на территории Луганской Народной Республики).