Реванш русской истории

И в этом перераспределении весовых долей океанов совершенно иное значение приобретает Средиземное море. Из заболотившейся периферии, где сосредоточены европейские страны-неудачники, в то время как атлантический Север сделал прыжок в индустриальную эпоху, Средиземноморье вновь становится коммуникативным звеном между Европой и поднимающимся Индийским океаном. А главное – вспоминает о своей роли колыбели цивилизации, самого исторически насыщенного и культурно интенсивного пространства за всю историю человечества. Египет, Кипр, Греция, Рим, Карфаген, Византия, крестовые походы, «Сицилийская вечерня», подъем Испании – всё это вехи большого средиземноморского мира, который некогда и был истинной Европой поверх условных частей света, в то время как позднейшая атлантическая Европа была варварской периферией.

Сегодняшняя Европа представляет собой во многом искусственную спайку двух цивилизаций – средиземноморской и атлантической. Эта спайка была обеспечена грандиозным технологическим прорывом атлантического мира в эпоху промышленной революции, обеспечившей Голландии, Англии, а затем Америке безусловное доминирование. Однако сегодня эта спайка явно дает трещину.

«Атлантисты» считают средиземноморцев ленивыми нахлебниками. Те, в свою очередь, глядят на северных соседей как на манипуляторов и кровососов, которые больше имитируют технологические прорывы, чем их осуществляют. Так или иначе, каждая сторона ощущает, что этот цивилизационный союз обходится слишком дорого. Европа распаивается на средиземноморскую и атлантическую. Именно в этом секрет той странной и во многом парадоксальной цепи событий, которая без ясного замысла и выраженной воли России кажется скорее «судьбой», чем «планом», и втягивает нас в Средиземноморье.

За прошедший после возвращения Крыма – наших средиземноморских ворот – год Россия радикально изменила отношения с Турцией, превратившейся из цербера на наших воротах в дружелюбного привратника. Затем последовала впечатляющая демократическая революция в Греции, сместившая в нашу пользу все балансы в Евросоюзе. Довольно экстравагантно прозвучало предложение Кипра разместить у себя российские воздушные и морские базы. Давний стратегический союз с Сирией приобретает тем самым новый смысл – мы уже не два изолированных партнера, а части единой восточно-средиземноморской цепи, южный конец которой находится в Египте, столь дружественно принимавшем недавно Владимира Путина.

Египет и Сирия – страны, которым удалось оказать сопротивление навязанной Америкой «демократизации» с привкусом пещерного фанатизма – становятся своеобразным ключом ко всей судьбе Средиземноморья. Если они устоят под натиском выращенного США монстра ИГИЛ из Ирака и Ливии, то от Севастополя до Каира пройдет устойчивая ось возрожденного Восточного Средиземноморья.

Общая история и общая культура этого пространства тысячелетие создавались Византией. Вот почему появление византийских мотивов в этом содружестве практически неизбежно. Этот византизм может оказаться сильнее религиозных разделений христиан и мусульман. В конечном счете исламские страны Восточного Средиземноморья оказались под чудовищным ударом фанатического экстремистского безумия.

Массовые казни христиан, сожжения людей, работорговля во имя мнимого «чистого ислама» – всё это вынуждает носителей здравого смысла забыть о старых разногласиях и как-то группироваться. Для тех же Египта и Сирии защита своих христиан становится делом чести. Курды уже сейчас сражаются с игиловцами с отвагой и упорством не меньшими, чем у фанатиков: женщины берут оружие и воюют не то что вместе, порой – вместо мужчин. Я бы не исключал того, что борьба с «Исламским государством» вскоре станет точкой не менее драматической концентрации энергии, чем та, который в последние десятилетия был исламский фундаментализм. Причем на этой волне возможно ожидать даже ослабления позиций ислама в средиземноморских странах.

Следует ли ждать столь же драматической перестройки Западного Средиземноморья? Ведь в этом случае неовизантийское пространство имело бы шанс сомкнуться с неоримским. Индикатором станут предстоящие выборы в Испании. Если партия «Подемос» оправдает связанные с нею сейчас высокие ожидания, то можно быть уверенным в том, что антиатлантизм не останется уделом лишь Востока. Впрочем, здесь откроются перспективы и для иного атлантизма. Ни для кого не секрет теснейшие связи «Подемос» с Венесуэлой. Внезапная «левая» пересборка древнего испанского имперского мира по обе стороны Атлантики обернется пересборкой всей мировой политики.

Россия – несомненно, один из участников этого процесса глобальной геополитической трансформации.

Можно даже утверждать, что именно наши действия его и инициировали: решительная поддержка Сирии против интервентов, энергичная поддержка египетской контрреволюции и обозначение своего собственного геополитического движения через Крым.

Но что это нам дает?

До сего момента одним из ключевых догматов нашего западничества была уверенность в необходимости теснейшей смычки с северным Евроатлантическим миром ради доступа к высоким технологиям. «Протестантская» доминанта стала ведущей в политике России еще задолго до Петра I, при Михаиле Федоровиче и патриархе Филарете, поддержавших именно протестантский блок в Тридцатилетней войне.

Однако последний год показал как тщетность упований на устойчивость оси Москва – Берлин, так и проблематичность нашей интеграции в этот высокотехнологичный мир через западные линии передач. Когда Россию ежедневно шантажируют отключением от системы банковских платежей, чья штаб-квартира расположена в Бельгии, а Крым уже отключили от всего – начиная с визы и служб «Эппл» и заканчивая игрой в «Воркрафт», мы начинаем понимать, что вся наша технологическая интеграция – это интеграция в отложенный каменный век.

В этих условиях для России логично не пытаться уцепиться за технологического лидера – тем более что лидерство Запада уже отнюдь не столь безусловно, – а начать искать устойчивую и комфортную среду для совместного политического сосуществования, свободного от гегемонизма и шантажа. А такую сферу мы найдем, скорее возрождая великое Средиземноморье, чем пытаясь успеть на атлантический «Титаник».

19 февраля 2015

Вопросы археологии

Археологи относятся к своим находкам со смешанным чувством восторга и сожаления. Восторга перед новым открытием и сожалением по поводу того, что открытие зачастую грозит памятнику безвозвратной гибелью. Сколько золота было похищено из кургана Куль-Оба в октябре 1830 года, когда археологи оставили уже вскрытый курган на ночь без охраны! Найденную в Египте мумию знаменитого завоевателя фараона Тутмоса III буквально разрезали на части современные грабители, чтобы добыть зашитые внутри амулеты.

Раскапывая, археолог зачастую уничтожает – такова грустная дилемма этой профессии. В последнее время к обычным археологическим рискам прибавляются еще и политические. На наших глазах извлеченный европейскими исследователями из полного забвения удивительный мир Древнего Востока опять погружается в небытие. Причем уже безвозвратно. Музеи разграбляются – так было и во время американского вторжения в Ирак, и во время египетской «цветной революции». Целые древние города, как прекрасная Пальмира, оказываются в зоне боевых действий в Сирии, и их судьба неизвестна.

По всей Ассирии саргонопад. Боевики ИГИЛ с молотками и дрелями крушат статуи древних ассирийских царей. В воздухе слышится что-то вроде: «Ашшурбанапал лалалалала!», «Синнахерим иди на хурритов!» – и что-то столь же легко узнаваемое. Коллекция музея города Мосула – центра иракского Курдистана, находящегося аккурат посреди древней исторической Ассирии, была разбита на глазах у миллионов пользователей интернета.

Кое-кто выражает робкую надежду, что видео постановочное и разбиты копии, а подлинники проданы, потому что «не могли же они…». Но нет, как и в сценах игиловских казней в итоге всё оказывается подлинным, так и на сей раз фанатики разбили сами ассирийские статуи, хотя продать часть добычи из-под полы они тоже, разумеется, не прочь.

Но шоу должно продолжаться.

Вскрытие и перевоз европейскими археологами древних памятников часто объявлялись колониализмом и грабежом. И это было в общем справедливо – с одной оговоркой: зачастую это был единственный способ спасти памятники от уничтожения. Древности Ливии, Сирии и Ассирии находятся под прямой угрозой и уже уничтожаются.

Вавилония, Египет, Иордания с Петрой, Тунис с Карфагеном – в зоне серьезного риска.

Под варварство вполне подводится даже определенная философия. В конце 1970-х арабский культуролог Эдуард Саид, живший и работавший в США, выработал целую концепцию «ориентализма». Мол, Запад произвольно конструирует образ и культуру Востока такими, как он хотел бы их видеть, а не такими, каким хочет быть настоящий Восток. Запад выискивает редкости и интересности и не обращает внимания на жизнь как она есть.

И вот «жизнь как она есть» восторжествовала. Сперва светские амбициозные диктаторы вроде Саддама рвались восстанавливать Вавилон и строили зиккураты. Но и они оказались для Востока слишком «западниками». И вот уже «аутентичное» постмодернистское шоу ИГИЛ (наверняка придуманное людьми, читавшими Саида) демонстрирует стремление к «новой простоте», отбивая ассирийским царям голову кувалдой.

«Деколонизация» археологии в зоне политической турбулентности чревата разрушениями, разграблением и потерями. Мы, впрочем, знаем это и на собственном горьком опыте скифских сокровищ Крыма, которые приходится теперь буквально выцарапывать у Голландии с неясной надеждой на успех.

Если бы весь советский период все значительные находки уходили в Эрмитаж – общенациональный центр науки о скифских древностях, то коллизия бы попросту не возникла. Но логика «ленинской национальной политики» вела к тому, что значительная часть находок распределялась между крымскими музеями, в чем своя логика была, и… Киевом, в чем никакой логики не было вообще, кроме той, что Киев был столицей УССР.

Глядя попеременно на происходящее то в Донбассе, то в Ираке, отпадают всякие сомнения, что, доберись вооруженные отряды карателей до крымских сокровищ, они бы беспощадно разрушали всё, что относится к России, – да и не только к ней. Взгляд украинских нацистов на древнюю историю тоже весьма специфичен. Мне вспоминается ответ прежнего украинского директора одного из крымских санаториев, на территории которого расположена римская крепость Харакс.

На предложение археологов возобновить раскопки крепости он меланхолично заметил: «Римляне? Це ж Романови. Це ж оккупанти». Как поступают на Украине с «памятниками оккупантов», мы неоднократно видели в прямом эфире.

А вот нашего видения завтрашнего дня одной из мировых археологических жемчужин пока нет. Что делать со всеми бесчисленными памятниками Древней Греции, Рима, скифов, готов, Византии, открытыми и еще не открытыми в Крыму? Глава республики Сергей Аксенов предлагает «тотальные раскопки» – археологи должны перекопать весь Крым, найти всё, что можно, обрести новые сокровища, создать новые памятники и туристические объекты.

К тому же это раз и навсегда оставило бы без работы «черных археологов», терзающих Крым с самого распада Союза.

Цель амбициозная – и на нее, с моей точки зрения, стоило бы потратиться ну никак не в меньшей степени, чем на дорогостоящие спортивные проекты. Культурный и символический капитал, созданный в результате, был бы гораздо более весомым, чем тот, что оставляет спорт. Это был бы задел на века. Но если бы проблема была только в деньгах…

Есть ли у нас во всей стране столько археологов, которые даже при полной мобилизации готовы провести такие раскопки? Есть ли у нас достаточно специалистов, чтобы разобрать собранный материал, не дать ему повторить судьбу тысяч уже найденных памятников, которые попросту гниют в подсобках музеев? Современная археология – это не извлечение редкостей, это тщательнейший анализ всех найденных вещей, копание в мусорных кучах античных кухонь, анализ полусгнивших зерен на дне амфор.

Только такой сложный анализ делает археологию наукой о прошлом, а не охотой за сокровищами в стиле Индианы Джонса. А у нас на страну всего два археозоолога, за нищенскую зарплату работающих на пределе износа.

Между мечтами и реальностью – пропасть. По одному из прекраснейших пещерных городов Крыма – Эски-Кермену – я бродил в полном одиночестве, в сопровождении лишь двух диких собак. Приехал я туда по совершенно разбитой дороге, так что в какой-то момент водитель попросту высадил меня и бежал. Не было решительно ничего, что могло бы помешать вандалу нанести вред памятникам, и никого, кто бы спас меня от собак, если бы они решили меня съесть.

В Севастополе одержана важная победа в борьбе городских властей с Музеем-заповедником «Херсонес Таврический». Его торжественно слили с единым историческим музеем города, куда собраны и Малахов курган, и музей подполья времен Великой Отечественной. Но в этом ряду памятник античной и византийской древности, входящий в список ЮНЕСКО, выглядит странновато. Горожанам теперь наверняка откроют свободный доступ на пляжи заповедника, а вот заработает ли закрытый уже 10 лет древнегреческий отдел?

Если не мечтать о многом для спасения крымских древностей, как минимум необходимо следующее. Вопервых, нормальный надзор и финансирование уже существующих музеев и памятников и учет их особенностей. Во главе угла должны стоять наука и сохранность. Во-вторых – жесточайшее соблюдение правил охранных раскопок. Археолог в Крыму должен превратиться по сути в полицейского, без которого нельзя выкопать ни одну яму, заложить ни один фундамент. Причем эту практику надо устанавливать срочно – уже стоит вопрос об охранных раскопках при строительстве Керченского моста, который пройдет аккурат по территории одного из славнейших государств Древней Греции – Боспорского царства. Мост нужно строить быстро – это стратегический вопрос. А значит, копать надо еще быстрее, не жалея средств. Тот же вопрос вскоре встанет и со строительством новых шоссе, которые обязательно нужны в Крыму.

Наконец, в-третьих, Крыму категорически не помешало бы создание Министерства древностей – по образцу Израиля и Египта, причем общего на оба субъекта федерации и обладающего широкими полномочиями. Только административно грамотный и научно компетентный контроль за всеми древностями региона, только сосредоточение планирования в одном месте убережет памятники от небрежения и растаскивания под местные нужды и затейки. Исключит вероятность того, что средства на обустройство древнего городища администрация какого-нибудь поселка потратит на строительство гольф-клуба, который «экономически рентабельнее».

Закончу тем, с чего начал: археология не только открывает, но и разрушает. Раскопать памятник – значит подвергнуть его огромному риску. Там, где просвещение и культура ставятся обществом во главу угла, этот риск, как правило, оправдан. Там, где торжествуют фанатизм, варварство, хищничество, коррупция, памятникам лучше бы пребывать и дальше в земле, пока, может быть, наши потомки не поумнеют. Сегодня от нас зависит, обернется ли археологическое изучение Крыма разрушением или созиданием.

27 февраля 2015

Леди Макбет вашингтонского обкома

Сериал «Карточный домик» превратился в самую, пожалуй, ожидаемую киносагу сезона. История восхождения целеустремленных негодяев Фрэнка и Клэр Андервудов от работы в конгрессе, через вице-президентства к положению хозяев Белого дома захватывает. Головокружительные политические интриги, потоки компромата и лжи, стремительные смены тактических союзников, готовность переступать через людей, уничтожать их, убивать.

Убивает Андервуд и через посредников, и даже собственными руками. Перед нами законченный кровавый негодяй, одержимый жаждой власти. Тиран, который использует любые дыры в американской конституционной системе, чтобы увеличивать свою власть. Однако сериальный взгляд на мир его глазами невольно вынуждает ему сочувствовать и желать ему снова выпутаться, хотя бы для того, чтобы эта история продолжилась.

В «Карточном домике» много шекспировских страстей. Андервуд напоминает Ричарда III, в его жене Клэр определенно есть черты Леди Макбет. Но постепенно вторгается американский политический миф, созданный Робертом Пенном Уорреном во «Всей королевской рати». Андервуд на посту президента (осторожно, дальше начинаются спойлеры, которые, вероятно, могут уменьшить вашу радость от просмотра сериала) всё больше напоминает напористого социального демагога Вилли Старка, который с трудом может разобрать, делает ли он те или иные вещи для народа или ради собственной власти.

Там, где появляются начальные мотивы «Всей королевскойрати», тамсветит ипринципиально иной конец– непубличное политическое уничтожение и развенчание, которое ждет шекспировских героев, а коварно подстроенное убийство, финал без катарсиса. Поэтому не исключено, что Фрэнк Андервуд так и умрет с маской удивления на лице – надо же, очередная комбинация сорвалась, а его жертвы так и не получат публичного отмщения. Не похоже, что Андервуд получит воздаяние, хотя с каждой серией он совершает всё больше фатальных ошибок.

В мире «Карточного домика» оказывается, что главные дела в мире по-прежнему решаются между США и Россией. Андервуд встречает противника по меньшей мере равного – президента России Петрова: внешность и характер нордические, безжалостный, не пренебрегающий никакими средствами, лишь бы упрочить величие и престиж России. Он готов на любой реальный торг, но не потерпит ни малейшего символического унижения своей страны. Он бросает хлесткие фразы: «Я русский, а русские своих не бросают» и умеет добиваться своего. По сравнению с ним манипулятор и лицемер Андервуд порой кажется дешевым клоуном и туповатым фермером.

Эти два прагматика в общем-то друг другу нравятся и быстро бы договорились, если бы не выяснилось, что сегодняшние США – это не демократия, строящаяся на принципах локковского рационализма и джемсовского прагматизма, а фундаменталистское государство, которое по идеологизированности своей политики даст соочковвперед даже фанатикам из ИГИЛ. Причем основа этого фанатизма – уже не протестантский мессианизм, даже не абстрактные права человека, а феминизм и гей-фундаментализм.

Важные соглашения, откоторых зависит международный мир, могут быть свернуты американским гей-активистом Кэрриганом, который решил нарушить наш закон о гейпропаганде прямо в центре Москвы и был демонстративно заключен на долгий срок (деталь, конечно, нереалистичная). Опасаясь потерять лицо, Кэрриган предпочитает покончить с собой, лишь бы не высказать при освобождении хотя бы формального уважения к русским гомофобам и их законам. Сложнейшая сбалансированная сделка оказывается сорвана истерикой одного гей-активиста – расклад, от которого схватится за голову Генри Киссинджер и любой сторонник внешнеполитического реализма.

Этот идеологизированный ЛГТБ-фанатизм был бы полбеды, если б не суммировался с истерическими выходками переживающей климакс первой леди. Клэр стремится определять внешнюю политику, она объявляет персональную вендетту Петрову, выступает архитектором антироссийской дипломатической коалиции, публичными оскорблениями в лицо сводит на нет все дипломатические усилия Фрэнка. Она поддается на элементарную провокацию, которая стоит жизни американскому военнослужащему и дает все козыри в руки Петрова. В конце сезона российский президент полностью одерживает победу над американским, да и к тому же добивается ухода Клэр из ООН.

И здесь мы, пожалуй, добираемся до главного политического нерва этой части сериала. В нем дается весьма саркастическая критика феминизированной политики. Вдруг принимать решения устремляется слишком много женщин – с постоянными истериками требует себе фактически роли сопрезидента Клэр, против Андервуда в рядах демократической партии выступают опять же женщины – прокурор Данбар и конгрессмен Шарп.

Эти женщины оживленно дебатируют о сексизме, гендерном равенстве, так что понимаешь: феминистская революция в США происходит не только в социальном, но и в политическом поле. Женщины перестают играть в политику по мужским правилам и переносят в нее атмосферу девичника.

«Карточный домик» безжалостно показывает ничтожество этой феминизированной модели политики. По итогам сезона проигрывают все женщины, вовлеченные в сюжет. Но, главное, поражение терпит Клэр. Ее великолепные способности и амбиции, двигавшие Фрэнка наверх, в Белый дом, разом становятся источником безудержных разрушений, когда она сосредотачивается на себе и своем равенстве, стремится быть не рядом с президентом, а второй половиной президента.

Здесь невозможно не увидеть актуального политического послания, который считает любой заинтересованный зритель этого сериала, включая и главного – Барака Обаму. Властная и популярная женщина, супруга президента-демократа, стремящаяся определять внешнюю политику, ненавидящая президента России. Сомнений быть не может – это же Хиллари Клинтон. Кандидат № 1 в Демократической партии, невероятно популярная и амбициозная, еще недавно казавшаяся обреченной въехать в Белый дом на выборах-2016. С президентом Клинтон Америка рискует окончательно превратиться в феминистский халифат, причем стремящийся распространить свое влияние в том числе и на Россию (демонстративная встреча четы Клинтонов с «Пусси Райот» и заявления, что «России нужен не Крым, а такие как вы», обозначает это вполне ясно). Не менее характерно то, что Феминистская Империя отстраивает себе для контраста брутального антипода. Забавная постмодернистская деталь, вряд ли возникшая случайно: «Исламское государство» стало известно западной аудитории как ISIS, то есть Изида, женское языческое божество древнего Египта. Странное название для борцов с идолопоклонством, не так ли.

«Карточный домик» всеми доступными ему художественными средствами дает понять: приход Клинтон в Белый дом станет катастрофой. Это будет амбициозная, конфликтная, зависящая от капризов, завязанная на феминистский и ЛГТБ-фундаментализм политика, подчиненная доктринерству и преувеличенному мнению о собственных возможностях.

Похоже, что к такому же мнению приходят и сами американцы. Над Хиллари сгустились тучи «почтового скандала» – она вела деловую переписку в качестве госсекретаря с личного незащищенного е-мейла. Казалось бы мелочь, но за этой мелочью – безответственный стиль поведения, который может обойтись стране очень дорого. Не исключено, что «мэйлгейт» утянет президентские шансы госпожи Клинтон на дно.

Но «Карточный домик» оставляет возможность двойного прочтения. То, что представляется верхом неадекватности и истерики людям, не выросшим в атмосфере криков о «сексизме» и не верующих, как в скрижаль завета, в гей-брак, может быть воспринято вполне естественным и правильным людям, находящимся внутри этой смысловой системы. Истеричное гендерное самоутверждение Клэр Андервуд может показаться такому зрителю честностью, порядочностью и смелостью на фоне ее лживого и тиранического мужа, чей деспотизм по мере возрастания нагрузок тоже возрастает.

Там, где мы видим предостережение, феминизированный американец вполне может увидеть поддержку. А потому исход кинематографической и реальной борьбы за Белый дом остается непредсказуемым. Следить за этим увлекательно. Главное, чтобы предвыборная осень в Америке не закончилась ядерной зимой.

8 марта 2015

Уроки русского

С уходом из жизни Валентина Григорьевича Распутина стало историей одно из самых ярких направлений в истории русской литературы – деревенская проза. Распутин был в каком-то смысле капитаном той моторной лодки деревенщиков, которые с конца 1950-х отправилась в путь по северным и сибирским русским рекам. С его уходом Россия потеряла не только великого писателя, но и яркого и авторитетного общественного и политического деятеля: он был одним из столпов русского национального консерватизма.

Распутин был настоящим политическим бойцом, с которым по степени политической вовлеченности могут поспорить разве что Пушкин, Некрасов, Достоевский и Солженицын. Достаточно вспомнить, что именно Валентин Распутин бросил летом 1989 года на Первом съезде народных депутатов СССР осатаневшим от похоти суверенитета и раскрасневшимся от предъявляемых «империи» счетов знаменитый вопрос: а что они будут делать, если Россия выйдет из состава СССР и перестанет тащить на своем горбу всех «угнетенных» и «обиженных».

С тех пор представители ностальгирующего советизма не уставали распространять клевету, что якобы «русские националисты в лице Распутина призвали к развалу СССР». Это, конечно, ложь. Призывы к развалу к тому моменту озвучивали уже все кому не лень – представители Литвы и Грузии, Украины и Молдавии. Но никто не хотел платить цену. Предполагалась, что банкет, как обычно, оплатят русские. И когда Валентин Распутин, человек в самом деле защищавший русский народ от перевода нашего небогатого жира на шпик за чужим столом, осмелился напомнить о цене распада, то этнополитические альфонсы буквально хватали ртом воздух от возмущения.

Я отлично помню этот момент: за съездом следила вся страна, и многие люди, выходя из дома, брали с собой радиоприемник, чтобы слушать прямую трансляцию. Я шел по улице, стараясь держаться ближе к одетому в модную варенку кудрявому молодому человеку с рижским радиоприемником в руках. И вдруг увидел, как он буквально затрясся, едва не выронив драгоценный в те времена гаджет. Всё дело было в прозвучавших в этот момент словах:

«А может быть, России выйти из состава Союза, если во всех своих бедах вы обвиняете ее, и если ее слаборазвитость и неуклюжесть отягощают ваши прогрессивные устремления? Кое-какие ресурсы, природные и человеческие, у нас еще остались, руки не отсохли. Без боязни оказаться в националистах мы могли бы тогда произносить слово «русский», говорить о национальном самосознании… Не Россия виновата в ваших бедах, а тот общий гнет машины, который оказался для всех для нас пострашней монгольского ига и который и Россию тоже унизил и разграбил так, что она едва дышит». Именно смыслы той речи Валентина Распутина в конечном счете легли в основу той идеологии, которая сегодня стала, простите за варваризм, «политическим мейнстримом».

Впрочем, такова судьба всего «деревенского» направления русской прозы. В форме литературного процесса началась в 1960-1970-е и продолжается до сего дня национально-освободительная борьба русского народа против всевозможных метастазов «ленинской национальной политики», превратившей русский народ, его территорию, его хозяйство, его культуру в резервуар для питания враждебных русским государств.

Те десятилетия для всего мира стали «весной этносов», с увлечением открывали себя кельты, в моду входил «фолк», внезапно стало хорошим быть не гражданином мира, а держаться корней. Не была исключением и Россия: здесь переоткрывали русскую идентичность, историю, поставлен был вопрос о сохранении исторических памятников. В гениальном «Ладе» Василия Белова русский человек обнаружил, что у него есть целостная традиционная культура, еще не вполне убитая «новой исторической общностью – советским народом».

Но писателям-деревенщикам выпала куда большая честь, чем просто переоткрыть русскую культуру. Они своим словом остановили фактический геноцид русского этноса.

Основой русского мира была весьма специфичная ячеистая модель расселения небольшими деревнями. Именно эта модель позволила при крайне низкой плотности населения занять то огромное пространство, которым мы заслуженно гордимся. И вот эта русская модель расселения начала систематически уничтожаться в ходе кампании по «ликвидации неперспективных деревень». Уничтожалась, забрасывалась, сносилась бульдозерами, заливалась водохранилищами матрица русской жизни. Люди сгонялись в безличные плохо построенные поселки городского типа, обреченные спиваться и деградировать. Если бы не усилия деревенщиков, если бы не критика разрушения русского пространства, а с ним и русской души, ткань русского мира была бы растерзана невозвратно. Благодаря им с какого-то момента «партия и правительство» начали обращать внимание на Нечерноземье. Хотя от вложений особого проку не было, по крайней мере, притормозилось разрушение русской среды.

«Прощание с Матёрой» Распутина было самым громким и ярким из протестных выступлений. Матёра – остров на великой реке Ангаре. «Остров Россия», как сказал бы Вадим Цымбурский. Здесь есть и красота природы, и всё, что нужно от её щедрот для хозяйства и выживания. Есть и церковь, и кладбище, где покоятся отеческие гробы.

Вмещающая в себя всю русскую сибирскую историю от первых казаков Матёра слышит приговор, обрекающий на уничтожение и обжитые дома, включая памятники деревянного зодчества, и церковь, и даже старое кладбище, кресты на котором должны быть уничтожены, чтобы не смущать проплывающих по реке иностранных туристов. «В чем дело, граждане затопляемые? Мы санитарная бригада, ведем очистку территории. По распоряжению санэпидстанции».

Написанная с удивительным сочетанием лиризма и тонкого злого сарказма повесть Распутина была голосом русского человека, который не желал быть затопляемым. Художественная сила «Прощания» (усиленное фильмом Ларисы Шепитько и Элема Климова) была такова, что бездумные затопления, помешательство энергетиков на новых плотинах, уничтожающие историю, этническую культуру и природную среду эксперименты стали под большой вопрос. Возбужденные сторонники «СССР-2» до сих пор утверждают, что Распутин якобы «убил» советскую гидроэнергетику. На фоне катастрофического обмеления Байкала в истоке Ангары все эти упреки звучат особенно неуместно – величайшее озеро оказалось на грани той самой катастрофы, которую Распутин пытался предотвратить.

Великий талант Валентина Распутина был осознанно поставлен на службу прежде всего русскому народу. Причем не громкой патетикой, а конкретной художественной и мыслительной, в чем-то даже социологической, работой над восстановлением нормальной жизнеспособности подвергшегося разгрому утопическими экспериментами этноса.

Вспомним один из первых его рассказов – «Деньги для Марии», посвященный дефициту солидарности в нашем обществе и необходимости возвращения инстинкта взаимопомощи людей. Или страшное оскорбление, которое нанесла толерантной общественности последняя крупная повесть Распутина «Дочь Ивана, мать Ивана»: по сюжету русская женщина не дрогнувшей рукой убивает изнасиловавшего ее дочь чужеземца и идет за это в тюрьму. Повесть, напомню, была написана в 2003 году – до Кондопоги, до Бирюлева, до многочисленных громких дел по самообороне. Снова художник оказался в каком-то смысле в авангарде «сопротивления материала» обреченного на «затопление». Сопротивления, которое в конечном счете позволило нормализовать этнополитическую ситуацию в стране, создать предпосылки подлинного равноправия народов и строгой законности.

Не так много можно найти в мировой истории явлений, когда бы группа писателей сыграла столь важную роль в истории своего народа, в его возрождении и выборе им направлений развития. Деревенщикам и Валентину Распутину впала именно такая удивительная судьба. Поэтому всегда, пока текут еще по северному полушарию великие русские реки, будет нестись по ним моторная лодка деревенской прозы – будут сидеть в ней братья и сестры, и встречать по берегам дома и церкви, стоящие в соответствии с Ладом, а в воде будет плескаться Царь-Рыба (всяко покрупнее грузинских пескарей). И нестись эта лодка будет к Матёре, ставшей еще одним воплощением вечного русского архетипа – погрузившимся под воду Градом Китежем.

16 марта 2015

Цена большого страха

– А от радиации быстро умирают?

Этот вопрос одной моей знакомой даже не слишком поставил меня в тупик и совсем не удивил.

Обычно мы встречаемся раз в полгода, чтобы обсудить детей, работу, доходы, расходы, личную жизнь. Иногда я даю комментарии на редкие политические сплетни, которые проникают в ее стерильно аполитичный мир.

На днях мы проговорили примерно час о ядерной войне. Наташа не изучала в школе НВП, и я пересказал всё, что помнил из советских методичек типа: «Поражающие факторы ядерного взрыва и действия в случае ядерного удара». Такие у нас теперь темы светских бесед.

Впрочем, дома мы говорим о том же. Я считаю, что, проживая практически на ядерном объекте, мы автоматически находимся в списке первоочередных целей и потому шансов у нас никаких. Жена (дочь ядерного физика) настаивает, что всё наоборот: именно потому, что мы в списке, город обеспечен лучшими советскими ядерными убежищами и потому наши шансы неплохи. Расспросив знакомых, я убедился, что почти все эту тему так или иначе проговорили.

Кто-то, быть может, скажет, что «авторитарный режим довел россиян до ядерного сумасшествия»? Спешу заверить, в США и Канаде происходит сейчас то же самое. Американские газеты публикуют карты опасных и безопасных участков территории в случае массированного ядерного удара. Канадские блогеры обсуждают историю (может и вымышленную) про американскую женщину – морского офицера, которая была уволена за то, что отказалась исполнить учебный приказ об атаке. Мир впервые оказался к ядерному порогу настолько близко. Повторюсь – впервые. Ситуация Карибского кризиса даже близко несравнима с нынешней. И США, и СССР тогда обладали весьма ограниченными возможностями по доставке ядерного оружия, чем и был обусловлен кризис с завозом ракет на Кубу. При этом серьезной причины воевать у стран тогда не было. Выгода от ядерной победы для обеих сторон отсутствовала.

Гораздо выше было напряжение в 1983 году. Эпизод с корейским Boeing, доктрина Андропова о возможности превентивного ядерного удара, идеологизированная рейгановская истерия в США, ощущение загнанности в угол СССР после объявления программы «звездных войн».

Моя бабушка в тот год принимала за начало войны каждую грозу без ливня. Но по-прежнему отсутствовал принципиальный политический смысл эскалации. Все понимали, что война может стать только результатом трагической ошибки, провокации, сдавших нервов наверху или внизу.

Сегодня всё изменилось. Вполне могу представить психически здоровых политических лидеров, которые при полном согласии своего окружения и подавляющей поддержке народов своих стран могут отдать приказ о ядерной атаке.

Вот к чему мы пришли за 25 лет после холодной войны.

Россия стала слишком слаба и полтора десятилетия по сути буксовала на месте в своем военном строительстве, в то время как США совершенствовали свой взгляд на войну и додумались до концепции обезоруживающего удара ядерными и неядерными средствами, который в представлении американцев может минимизировать угрозу им и НАТО с нашей стороны. Удар, который отключит российскую систему управления, погрузит страну в хаос, а подавляющее большинство ракет просто не поднимется из шахт – оставшиеся будут сбиты выстраиваемой в Европе ПРО.

Возможностей США явно недостаточно, чтобы обеспечить реальное гладкое проведение такого удара. Но вполне хватит, чтобы при определенном уровне отравления собственной пропагандой обмануть самих себя и решиться на самоубийственный приказ.

Есть и более общий, глобальный смысл конфликта. Очевидно, что американский гегемонизм приобрел невыносимые и унизительные формы для всего мира.

Порой американцы сами это осознают. Популярный сериал «Homeland», довольно нелепо копируемый у нас под названием «Родина», показывает будни Глобальной Империи глазами ее рядовых функционеров – сотрудников ЦРУ. Мир «Homeland» делится на две полусферы. Полусфера демократии и свободы, где летают американские дроны и могут убить кого угодно, кого захочет убить ЦРУ, и полусфера тоталитаризма и диктатуры, где американцы пока еще не могут убивать по своему произволу. Иногда на американских сценаристов накатывает даже нечто вроде рефлексии: «Имеем ли мы право убивать случайных детей ради интересов своей нацбезопасности?». И они отвечают: «Да, имеем, там очень плохие парни».

Для того чтобы избавиться от такого гегемона, хороши, в общем-то, все средства, и в мире из разрозненных частей постепенно конструируется глобальный субъект, заинтересованный в том, чтобы США были уничтожены. Этот субъект, во многом вопреки нашей воле, выталкивает на передний край Россию, которая единственная из всех имеет адекватные возможности для такого уничтожения и веские причины. Четверть века назад наша страна была уничтожена, США не согласились предоставить нам даже самого минимально уважительного места в новом миропорядке.

Для всех противников американской гегемонии разумно было бы просто подождать того, что США истощат сами себя в явно непосильной задаче. Но, не имея возможности стать сильнее, Штаты заинтересованы в том, чтобы сделать потенциальных конкурентов гораздо слабее и тем укрепить свое господство.

Отсюда в высшей степени странные построения западной прессы об угрозе для стран Прибалтики, исходящей от России. Очевидно, что Россия не может даже рассматривать операции в Балтии – будь то общевойсковые или гибридные. Нам бы разобраться с тем, что происходит с Украиной.

Обсуждение западными экспертами «российской угрозы странам Балтии» имеет только один смысл – создать предпосылки для ситуации, когда Россия будет обвинена в агрессии против этих стран, для того чтобы задействовать 5-ю статью Североатлантического договора для превентивной войны. Не исключено, что, проснувшись однажды утром, мы узнаем, что наши МиГи уже сели в Риге. Только МиГи, разумеется, будут не наши.

Сложилась чрезвычайно опасная ситуация, когда потенциальные участники конфликта могут видеть смысл в его переходе в ядерную фазу. Американская – для того чтобы на десятилетия закрепить свою гегемонию. Антиамериканская – для того чтобы раз и навсегда с этой геополитической непристойностью закончить. Покончить можно было бы и по-другому, но всё упирается в категорическое нежелание Глобальной Империи хотя бы знать меру.

Самой страшной угрозой миру является сегодня американское самовнушение. Прочитывая каждый день с десяток статей западной прессы о том, как я чудовищно страдаю от санкций и как мы со дня на день вылетим в трубу, начинаешь подозревать, что их сведения о военной мощи России являются таким же самообманом.