Спасение Души. Возвращение

Да, я помню этого человека. В обществе он имел репутацию филантропа, но на самом деле его семья и весь клан Ланкастеров были одними из самых сильных домов Связующих.

Это место было оторвано от цивилизации и сюда вела лишь парочка дорог, каждая из которых была в данный момент запружена колоннами автомобилей. Дорогие иномарки, лимузины, более практичные микроавтобусы и простые легковушки – все направлялись в одно и тоже место: к Ланкастерам.

«А как же секретность? – по моему лицу пробежала саркастическая улыбка. – Я думал, встреча будет в каком-нибудь ночном клубе, заброшенном здании или заводе под покровом ночи, в лучших традициях фильмов ужасов». Икар не ответил мне взаимной улыбкой, что заставило меня покраснеть. Почему никто не смеётся над моими шутками?

«Собираются все: Ночные, Дневные, а также Сумрачные охотники, Заклинатели и Алхимики, Хранители Душ, Маги, Недремлющие Воины, Крестоносцы, Архинквизиторы, Летуны и ещё более дюжины представителей разных анклавов со своими свитами, сопровождением и охраной. Как видишь, Льюис, такое сборище невозможно провести «под покровом ночи». Более того, о нём скорее всего знает уже весь мир», – разъяснил мне Икар.

Я был поражён. Это было просто невероятно! Собрать столько Связующих в одном месте просто нереально, не говоря уже о том, чтобы заставить их прийти к какому-то единому соглашению. Половина из них была готова перегрызть глотку другим только при встрече. Такого масштабного Скопления человечество и вправду не видело уже более нескольких веков. Сегодняшний день обещал обернуться той ещё головной болью.

На подъезде к владениям Ланкастеров нас остановили и попросили предъявить документы. Просканировав их, охранники пропустили нас вперёд. Но мы не проехали и мили, как нас остановили снова, а потом ещё раз, но уже у ворот особняка, который больше походил на замок.

Это были огромные частные владения, простирающиеся на много миль во все стороны. С одной стороны, были заповедники, с другой зелёные поля и лужайки для гольфа, с третьей огромный санаторий, построенный специально для семьи Ланкастеров. Хотя кто знает, что действительно находится там внутри? Или под ним?

Самое сильное впечатление на меня произвёл огромный лабиринт, украшенный жуткого вида статуями, увитыми лозами и экзотическими цветами. Такую живность можно часто встретить в Аяксе или даже в Центаури, но однозначно не в таком северном метрополисе, как Нью Урутта.

Владения охранялись не хуже военной базы. Сюда нельзя было проникнуть и просто физически невозможно было узнать, что на самом деле находится внутри. При попытке же съёмки с орбиты владения Ланкастеров отображались лишь сплошным белым пятном.

Мы остановилась и один из целой армии дворецких открыл нам дверь машины. Не успел я выйти, как меня захлестнула настоящая волна эмоций и ощущений. Представьте себе все блюда мира, затем смешайте их в кашу и попробуйте на вкус. Я в жизни не видел столько Связующих, столько самых разных и неповторимых аур! Здесь были самые разнообразные люди, которые в обычных обстоятельствах ни за что не собрались бы в одном и том же месте.

Пока я пытался собраться с чувствами меня сзади кто-то толкнул: двое молодых юношей и девушка в кожаной куртке и с ирокезом протопали мимо меня так, будто меня и вовсе тут не было. Их тела были покрыты неописуемо дикими, но одновременно элегантными татуировками, а пирсинги на их лицах граничили на грани безумия. «Прочь с дороги, аристократ хренов!» – рявкнула мне девушка. «Да что они себе позволяют?» подумал я, и уже хотел ответить взаимностью, но на плечо мне опустилась рука Икара: «Тише воды, ниже травы, Льюис». Было неописуемо иронично слышать побуждение к сохранению спокойствия от одного из самых неконтролируемых и пылких моих друзей.

Над нами пролетел вертолёт и сел позади замка. Но моё внимание тут же привлекла группа огромных бородатых мужланов с длинными волосами. На них были очень простые дешёвые сорочки, не застёгнутые на груди. Не знай я, что это Ночные охотники, то подумал бы, что это банда байкеров.

Неподалёку остановились два пикапа и из них выпрыгнуло несколько молодых девушек в обтягивающих джинсах – тоже охотники, но Сумрачные. С ремня каждой из них свисало по нескольку ножей и клинков необычного вида. Из щелей на их ковбойских сапогах торчали рукоятки метательных ножей.

Улыбаясь от уха до уха, они подошли к Ночным охотникам и пожали им руки, после чего низкая, но фигуристая блондинка обратилась к самому огромному и мускулистому из них: «Дядя Донни, ё! У нас двадцать за этот месяц!» – и игриво стукнула мужика по плечу. Тот с такой же игривостью ответил: «Растёшь на глазах… но у нас тридцать три! Ха!»

Они вместе зашли через огромный главный вход здания, где прямо около дверей официанты подавали напитки. Мы вот уже собирались последовать за ними в огромный приёмный зал, как позади нас вдруг раздалось грозное: «Только дай мне повод, архинквизитор!»

Обернувшись, мы увидели молодого и небогато одетого подростка и двух его друзей, злобно глядевших на троицу высоких мужчин в изысканных красных пальто и с седыми волосами, заплетёнными в длинные косы. На их фоне эти мальчишки-беспризорники выглядели немного смешно, но намерения их были явно нешуточными.

«Летуны. Уличная мелочь, как считают Архинквизиторы, – разъяснил Икар. – Хоть мальчик ещё молод и зелен, но почти всё западное побережье, включая метрополис Аякс, считает его своим защитником».

Летуны хоть и не пользовались высоким социальным статусом в обычном мире, в нашем их способности пользовались определённым уважением. Они были Связующими, которые не утруждали себя высокими познаниями и тонкостями разнообразных эссенций. Маскируясь под нищих, бездомных и наркоманов, они прятались средь белого дня во всех уголках мира. Их глаза и уши были повсюду, что делало их незаменимыми источниками информации. Но из-за своей индивидуальности и свободолюбия они часто конфликтовали с более авторитетными анклавами вроде Легиона или Архинквизиторов.

Хоть Легион и сменил свою политику в отношении непокорных Связующих, Архинквизиторы этого не сделали. Это были очень опасные и непредсказуемые люди. Когда-то они были частью Смертного Легиона – самыми жестокими охотниками, убийцами и дознавателями. Но войны-мистики в красном не смирились с изменениями, которые происходили внутри самого Легиона, а также с переменами, которые происходили в мире. В итоге они стали пережитками прошлого. Архинквизиторы отказывались вести мирный диалог с кем-либо из непокорных Связующих, вместо этого полагаясь на свои навыки в обращении с оружием, грубую силу, а также примитивные, но опасные манипуляции со своей эссенцией. Архинквизиторы были олицетворением того, что многие ненавидели и хотели забыть.

Откуда ни возьмись, выбежали охранники Ланкастеров и встали между двумя группами. Они были одеты в тонкую как кожа броню с треугольными шлемами, скрывавшими лица. Из-под визоров шлемов исходило свечение. Охранники были легко вооружены, и непонятно было, как они собираются разнимать дерущихся. Но у Ланкастеров были свои методы. Искрящийся свет в пальцах мальчишки-Летуна внезапно погас: парень стал покорным гостем.

Благодаря своим способностям на протяжении многих веков Ланкастеры были медиаторами и дипломатами, сохраняющими нейтралитет. Дар Связующего может переходить по крови, но способности – нет. Если ваши предки были магами, то это не значит, что и вы сможете взывать к силам природы. Если деды и бабки были заклинателями, то это не значит, что их внуки получат в наследство дар зачаровывать предметы и создавать артефакты. По крайней мере, так считалось. В целом это правило универсально для всех, даже спустя тысячи лет, но иногда попадаются интересные случаи, такие как род Ланкастеров. Они владели очень специфичной, уникальной и передающейся по наследству способностью, благодаря которой они и достигли своего высокого социального статуса.

«Нейрокинез» – пошутил кто-то когда-то, но шутка прижилась, а потом и официально утвердилась. И хотя термин был новым, но сама способность насчитывает тысячи лет. Даже в древних хрониках мелькают упоминания о индивидуумах, которые одним своим присутствием могли блокировать любые манипуляции с эссенцией. Но такие случаи были настолько редки, что высшие сословия Связующих и знати просто не верили в существование такой способности. Признание факта существования нейрокинеза было признанием беззащитности даже самых сильных Связующих перед лицом такой угрозы.

Нейроманты долго скрывали свою истинную сущность под страхом истребления. Они знали, что их выживание зависит от того, как они себя преподнесут. Нужно было выбить из всех голов мысль о том, что такая способность может использоваться лишь во зло. Это была очень рискованная ставка, рассчитанная на долгосрочную перспективу. Тем не менее, у нейромантов получилось разыграть представление, завоевавшее им всеобщее признание.

Поначалу они долго жили в самоизоляции, не подпуская к себе никого и оттачивая свои способности и контроль над ними. Они знали, что в мире, где правит сила, можно выжить лишь показав всем, насколько ты силён. Только после этого тебя начнут слушать независимо от того, что ты говоришь, а до этого ты либо мелкая сошка, либо враг, либо угроза, которую нужно устранить.

Мало-помалу нейроманты стали появляться на свет, в общество Связующих. Сначала они были просто легендами и мифами, затем слухами и только после того, как все привыкли к идее о возможности существования такого рода Связующих, они проявили себя. Когда все нейроманты вошли в полис, контролируемый знатными домами Связующих, то им не удивился уже никто. Их уже давно ждали… и боялись.

На них послали более сотни бойцов, каждый из которых не раз проявлял себя в бою не только с другими Связующими, а с самими исчадиями Ада. Все они были величайшими воинами и лучшими представителями своего дома. Все они объединились против общего врага, и все они пали вместе.

Случилось именно то, чего все и опасались: нейроманты без особых усилий обезоружили посланное на них маленькое войско. Один за другим могучие войны падали на колени перед могущественными Связующими, лишенные своей силы и совершенно беспомощные.

Нейроманты долго и терпеливо ждали того времени, когда они сумели бы заявить всему миру о себе. Но несмотря на их мощь, они не были настроены враждебно. За демонстрацией силы последовал хорошо спланированный спектакль – нейроманты встали на колени перед лидерами домов и пообещали, что никого не будут трогать, если их оставят в покое. Так горстка могущественных Связующих получила заслуженный подарок в виде нейтралитета.

Многие до сих пор интересуются, почему они так поступили. Почему не закончили конфликт в свою пользу? Почему не задавили змея, которого держали под каблуком? Ведь победа была у них уже в руках, а они от неё отказались. У всех своё мнение на этот счёт. К слову, Алекс считает, что они были намного умнее всех Связующих того времени и понимали, что, выиграв конфликт силой, они ослабят всё земное царство. Таким же путём они гарантировали защиту не только себе, но и всем людям – как Связующим, так и обыкновенным смертным.

На протяжении всей последующей истории нейроманты были центральным звеном в цепи, которая сдерживает всех от войны и хаоса. Земное царство было защищено как никогда ранее. Разногласия и старые обиды стали решаться словами и компромиссами, а не огнём и кулаками. Но случилось то, что погрузило наш мир в очень тёмные, смутные и жестокие времена: нейромантов истребили. Никто не знает, как именно это случилось. Нам известно, что было до того и что было после, но сами события, как, впрочем, и сами те времена, окутаны туманом неопределённости.

Выжившие нейроманты замаскировали свою эссенцию и залегли на дно. Мир продолжил существовать без них, а анклавы и ордены Связующих вернулись к своему обычному методу решений проблем. Не было больше дипломатов. Не было больше тех, кто бы стал сажать организации за стол переговоров. Без медиаторов порой и одной обиды было достаточно, чтобы ссора разгорелась в войну. Мир вернулся в своё обыкновенное русло.

Но линия нейромантов не угасла – бесценная способность оказалась наследственной. С каждым поколением всё больше нейромантов стало снова появляться в нашем мире. Некоторые из них считали возвращение былой славы своим долгом, другим надоело прятаться, но больше всего отличилась семья Ланкастеров, во многом благодаря редкому дипломатическому таланту. Хоть они и гордились своим происхождением и наследием, но ни на секунду не забывали об уроках прошлого. Они учились на ошибках предыдущих поколений нейромантов и делали всё, дабы избежать той же судьбы.

«Брайан! Сэр Тимоти! Немедленно остановитесь! – раздался повелительный возглас: из замка к толпе быстрыми шагами приближалась пожилая женщина с седыми волосами. – Что вы себе позволяете? Немедленно умерьте пыл!» В её осуждающем взгляде была непоколебимая решительность, что никак не соотносилось со скромностью её наряда. Молодой юноша и седой мужчина моментально выпрямились, одарили друг друга злобными взглядами и разошлись в разные стороны.

Кем бы ни была эта особа, она явно пользовалась огромным уважением. Конфликт был улажен за считанные минуты, и все вернулись к своим обычным занятиями. Охранники незаметно удалились, слуги и дворецкие вернулись к своим приготовлениям, а консьержи продолжили приветствовать гостей.

Особого удивления интерьер особняка у меня не вызвал; он был именно таким, как я себе и представлял. Наверняка за стоимость замка и участка можно было лет пять кормить какую-нибудь страну третьего мира. Несмотря на то что особняк был огромен, а залы и приёмные величественны, свободного места всё же было довольно мало. Замок и все прилегающие территории кипели жизнью.

Слуга провёл нас в огромный зал с выходом на веранду, откуда тропинка вела прямо в роскошный сад. Повсюду были накрыты столы, которые ломились от напитков и еды.

«Здесь вы можете перекусить, – сказал наш провожатый, элегантно указывая на столы, а затем плавным движением направил руку в сторону сада, – а в нашем прекрасном саде, выращенном усилиями самой Софии Ланкастер, вы сможете отдохнуть и насладиться природой. На территории особняка вы найдете уйму самых различных развлечений. Господин Альберт также предоставил вам фамильные поля для гольфа – специально для наших дорогих гостей.

Дальнейшие несколько минут прошли в разъяснении условий нашего тут пребывания. Слуга перечислил все правила, которые мы должны были соблюдать, пока находимся в гостях у Ланкастеров. Это было очень нудно, но под конец он неохотно добавил: «…и прошу вас, милейшие: не заходите в лабиринт. Уж больно часто в нём самоуверенные гости теряются». Икар всё это время учтиво кивал головой в знак понимания и согласия, но когда речь зашла о лабиринтах, он не выдержал: «Ну, на то они и лабиринты, что бы в них можно было затеряться». Слуга не повёл и бровью. У меня сложилось такое ощущение, что это не первый каприз и жалоба, которую он сегодня слышит… Прости, дружище, такова твоя работа, надо терпеть. Икар спросил слугу, когда начнётся Скопление, но получил очень неопределённый ответ: «Когда приедут все гости».

Я остался наедине со своим другом. Мы стояли на огромной веранде. Отсюда виднелись масштабные просторы всей задней части участка. На секунду мне даже показалось что мы находимся в восемнадцатом веке… какое странное чувство déjà vu.

Многообразие окружавших нас аур не давало мне расслабиться. Я был одновременно как заинтересован каждым присутствующим, так и раздражен их присутствием. Но все мои чувства мгновенно замерли, когда я почувствовал ту самую старую, импульсивную и юношескую ауру своего старого друга: «Ли?..» Одна его интонация сказала мне больше чем тысяча слов. Не знаю где был мой друг, не знаю, что с ним было такое, но сейчас он проснулся. Его улыбка была простой, но чистосердечной.

Он медленно перевёл взор на людей в саду.

– Знаешь, я так рад, что ты теперь с нами. Ты даже не представляешь, как нам тебя не хватало. Я повторял себе, что твоя судьба меня не волнует. Я заставил себя поверить, что мы больше не друзья друг другу. Но я помню тот день, когда Сэму позвонили и он ответил…

Он опёрся на перила балкона и начал смотреть вдаль.

– Икар, не знаю, что всё это значит, но мы оба находимся здесь, и это всё, что меня волнует. Я хочу попросить тебя простить меня за всё, что я когда-либо тебе наговорил. Если честно, я даже толком и не помню, из-за чего мы поссорились.

– Ли, мне нужно было выговориться тебе, когда ещё мы оба были живы, и поскольку я этого не сделал тогда, я хочу сделать это сейчас. Мне это нужно, а у тебя есть право знать правду, старый друг, – я кивнул в знак согласия и Икар продолжил: – Я был зол на тебя не из-за чего-то конкретного, а из-за всего понемногу. В тебе я изначально видел брата, а после – конкурента и любимого сына отца. Мы ведь оба знаем, каким я тогда был. Я был не тем, кем хотел видеть меня отчим. Ты же, напротив, был ему сыном, в котором он видел самого себя.

– Сэм любит нас обоих, но ты его настоящий сын.

– Злоба понемногу копилась во мне. Каждое твоё несогласие со мной я расценивал как вызов. Под конец… Ну, ты помнишь, как мы расстались. Джон и его крестовые походы были лишь предлогом.

– Икар, что было, то было. Меня не интересует прошлое. Мне позволили вернуться на Землю, и меня интересует лишь настоящее, – я вздохнул, прощаясь с этой темой. – Так что же с тобой случилось? Что с твоей аурой?

Икар снова посмотрел куда-то вдаль, в сторону огромного лабиринта, а затем рассмеялся, вспоминая что-то.

– Хе, а ведь ты был прав: не надо было мне подписываться на ту суицидальную затею. Я ведь недостоин был жить и уж тем более выжить после такой глупости… Но он всё равно спас меня. Не знаю почему. Думаю, ему это тоже было нужно.

– Кто спас?

– Я не знаю его имени. Я почти ничего не помню. Я был в странном туманном месте. Оно было похожим на наш мир, но почти всё было как-то не так…

По-моему, Икар говорит про Тартарус. Говорят, падшие ангелы сначала попадают именно туда. Если они забудут или отвергнут свою сущность, то падают дальше и глубже, пока не оказываются в кругах Преисподней. Тонкости измерений и их тайны изучают заклинатели из Гильдии. Им много чего известно, но ещё больше известно Призывателям.

– Подожди, значит ты…

– Да – я был мёртв. Мы с Вайзером были на охоте. В большинстве случаев наша тактика была эффективна и смертельна, но в тот раз всё пошло не так как обычно. Это была ловушка. Из охотников мы стали добычей. Спасаясь от погони, я потерял Джона из виду. Ну а затем… – Икар сделал небольшую паузу, как бы намекая на явное.

– Что ты там видел?

– Сложно сказать… Сложно даже вспомнить! Всё как в тумане – в прямом смысле слова: сначала я что-то в нём искал, а потом просто бесцельно бродил. В конце концов появился он и рассеял туман. Но я не знаю, кто или что он такое.

– Падший ангел?

– Вполне возможно, но я не уверен. К тому же, это неважно! Мы заключили союз и у нас посмертный договор.

– Погоди-погоди. Выходит, ты одержимый? – осенило меня.

– Одержимый? Льюис, перестань быть таким старомодным фундаменталистом, – Икар сменил тон на презрительный и стал ещё больше похож на старого себя.

– Ну а как ещё это назвать?

– Вот что я тебе скажу, мой дорогой «братец»: я был мёртв! Меня больше не было, и мне было совершенно некого винить в этом, кроме как себя. Мне был дан второй шанс, и я им воспользовался! Ты бы сделал тоже самое!.. Ах да, о чём я! Ты так и поступил, но у тебя почему-то хватает наглости критиковать меня.

Я задумался. А ведь он был в чём-то прав. Мне было легко осуждать его со своего высокого пьедестала, но правда заключалась в том, что на его месте я сделал бы тоже самое. Тем не менее, беседовать по душам с одержимым было довольно-таки странно, особенно если учесть, что этот одержимый также являлся моим другом.

– И что, как это работает? Ты теперь что-то типа бомбы замедленного действия? Сейчас ты – Икар, которого я знал, а через минуту твоим телом овладевает какая-то непонятная сущность?

Икар вздохнул. По его лицу можно было сказать, что он был раздражен и это, как ни странно, побудило меня поверить ему ещё больше. Икар, которого я знал, всегда был нетерпеливым и раздражительным, но также был и человеком слова.

– Нет, Ли. Это работает не так. Он и я теперь одно целое. Мы одновременно постоянно находимся в сознании… Просто иногда его очередь стоять у штурвала, а иногда моя. И к слову, постарайся меня больше так не оскорблять.

Икар быстро огляделся вокруг, а затем закрыл глаза, будто уснув на ходу. Он зажмурился, а затем резко их открыл. Его глаза переливались целой гаммой цветов: внутри них словно вспыхивали молнии, но через несколько секунд вспышки прекратились и глаза превратились в бездонные чёрные провалы.

– Я заверяю тебя, друг Икара, твой товарищ в безопасности и ему ничего не угрожает, – заговорил Икар странным голосом. Словно два человека говорили одновременно, произнося слова по очереди. – Наш симбиоз обоюден. Я поделился с Икаром своими чертами, качествами, силой и мудростью, а он позволил нам соединиться и стать одним целым, – он сделал небольшую паузу, после чего его глаза стали прежними. – Если ты веришь мне и веришь своему другу, то ты можешь оказать нам большую услугу.

Тут-то я и припомнил слова Самаэля: «Льюис, доверься другу, который побывал там, где ему не следовало бывать».

– Да… – я заколебался, но лишь мимолётно, – Я доверяю тебе. В конце концов выходит, что именно ты спас моего друга. Что за услуга?

– Что бы ни случилось, ни один ангел не должен узнать о нас. Ты должен сохранить нашу тайну в секрете.

Я был не удивлён. Это было вполне логично. Прознай ангелы о Икаре и его «попутчике», их изгонят с Земли в ту же секунду. «Я обещаю тебе, Икар, ни один ангел не узнает о тебе из моих уст» – торжественно сказал я.

После этого разговора мы с Икаром разошлись, решив разведать обстановку. Заиграла музыка. Классическая, ничего особенного, но угрюмая и грустная. Музыка должна была отвлечь гостей Ланкастеров от негативных эмоций, в которых они утопали, но эффект был прямо противоположным. Куда бы я не посмотрел, всюду меня встречали злобные, испуганные и агрессивные взгляды. Никто мне здесь был не рад. Впрочем, здесь никто никому не был рад. Всё это было искусственным, неестественным. Такого не может быть, не может происходить в природе. Лев не может пить из одного ручья с газелью, а рыба не может проплыть мимо червя. Такова наша сущность: земной мир боится нас, а мы боимся подземного мира, а заодно и самих себя и друг друга.

Наш страх породил нечто гораздо более человеческое, чем мы могли представить: ненависть. Ненависть ко всему – к людям, к ангелам, к демонам, к другим Связующим – ко всем существам всех измерений. Принцип «не такой как я» был актуален для нас, как ни для кого другого. Мы боялись всего, что нас окружает с первой же минуты нашего «пробуждения».

Мне стало тошно. В такие моменты единственными, кто помогал мне видеть свет во всём этом, были мои дорогие друзья, которых я так любил, но теперь все изменилось. Мир изменился. Мои друзья уже не те, кем были раньше, да я и сам уже не тот. Все эти высокопарные слова про то, как много мы для друг друга значим, а я всё равно оставил своего друга гнить в месте, где никогда не бывает дневного света.

– Шампанского? – молодая девушка в деловом костюме и тёмных очках протянула мне бокал с малозаметной, но дерзкой улыбкой.

– Нет, спасибо, – автоматически ответил я ей, продолжая медленно вышагивать, но она потянула меня за рукав и приостановила.

– Ну же, уважаемый, хоть в кои-то-веки глотните алкоголя, – её улыбка становилась все шире и шире.

Я уже был готов ясно дать ей понять, что не нуждаюсь ни в выпивке, ни в её компании, однако прежде чем я успел открыть рот, она приподняла свои очки и на меня взглянуло знакомое лицо.

– Ах ты ж… что ты тут делаешь, Нина?

– Неужто ты, болван, думаешь, что Легион… – она вдруг остановилась и поправилась, – Что мы пропустили бы такое важное событие? – она подмигнула мне. – А ну-ка хорошенько осмотрись, разиня.

Сначала я не понял, что она имеет в виду, но я внимательно пробежался по лицам и мне тут же бросился в глаза стройный смуглый мужчина в костюме и таких же солнечных очках, как у Нины – Мэт! Вар Луаф еле заметно кивнул мне, а затем отвернулся.

Однако моё удивление на этом не закончилось. На балконе второго этажа стоял, безмятежно попивая шампанское, светловолосый мужчина огромного роста. По торчащим из-под очков квадратным скулам я сразу понял, что это Николас. Рядом с ним стоял и копался в чемоданчике низкорослый и мускулистый мужчина – Рико. Внезапно кто-то окликнул меня сзади: «Сэр, не желаете ли попробовать круассаны?» Я оглянулся и увидел вечно ухмыляющуюся рожу Джекса.

– Нина, что всё это значит?

– Тссс, я мадемуазель Жозефина из Марайса.

– И что же мадемуазель здесь потеряла?

– Здесь с десяток наших людей, – она подошла ко мне вплотную и тихо продолжила, кокетливо шепча в моё ухо, – наша миссия состоит в том, чтобы предотвратить любую провокацию. Мы не допустим очередной гражданской войны Связующих.

– Насколько я знаю и исходя из того, что Сэм мне рассказал, скрытая война идёт уже давно.

– Слушай, одуванчик, ты же знаешь, насколько я люблю и уважаю дядю Сэма, но дело теперь не только во мне. Я лишь беспокоюсь о благополучии всех нас: людей и Связующих, – Нина сделала паузу и глубоко вдохнула. – Когда мы были сами по себе, мы думали, что Легион – это олицетворение зла. Что они искажают всю правду ради своих интересов и…

– И сейчас ты мне расскажешь, что это не так и что на тебя нашло озарение? – грубо прервал я её.

– Нет! Вовсе нет. Что было, то было и того не изменить. У всех и каждого есть чёрные страницы в дневниках. Но теперь это уже не та организация, которую нужно бояться. Наоборот, мы – это те, на кого можно положиться. Ты не представляешь, от каких угроз такие обычные Связующие, как Рико и Джекс, оберегают нас всех. Оберегают каждый чёртов день, пока мы наслаждаемся спокойствием, – каждое слово выходило из уст Нины всё с большим энтузиазмом, чем предыдущее.

– Спокойствием?!

– По сравнению с тем что бы было без Легиона – да, поверь мне, это можно назвать относительным спокойствием.

– Чего ты от меня хочешь, Нина? – прямо спросил я её.

– После нападения наши силы были урезаны почти что вдвое, полевые операции втрое, слежка за одержимыми вчетверо, поиски артефактов впятеро! Ли, мы фактически существуем только на бумаге. Если хотя бы три анклава объединятся против нас – нам крышка! А ты, Ли… Одно твоё слово заставляет всех к тебе прислушаться: людей, и Связующих, и даже ангелов. Люди готовы слушать всё, что ты им скажешь и последовать за тобой! Ты нужен нам. Ты нужен нам на нашей стороне. Ты нужен всем Связующим, а они даже не подозревают насколько ты им нужен. Возможно, ты единственный, кто может помешать развернуться очередной войне.

– Чёрт, Нина! Я вообще не понимаю, что ты мне сейчас твердишь! Я лишь обыкновенный парень. Один из множества миллионов Связующих…

– Уже нет. После твоего возвращения….

Музыка притихла. Нина осеклась. В зал вошел дворецкий и пригласил всех присутствующих проследовать в главный зал. Хоть народу и было много, но места хватило всем: зал был колоссальных размеров. Связующие не толпились, разбившись на группы по анклавам и кланам.

На балконе второго этажа появилось несколько фигур, одетых в классическую, но дорогую одежду. Моё внимание тут же привлёк стоявший в центре мужчина-альбинос. «Альберт Ланкастер, – прошептал мне на ухо возникший из ниоткуда Икар, – его супруга София Ланкастер и их близнецы Кевин и Алекса». Патриарх семьи тем временем начал говорить. Его звучный голос был слышен в каждом углу зала без всякого микрофона: