Наследство бизнес-класса

– Но был достаточно убедителен, – подсказала я.

– Вот-вот. Убийца вошел и выстрелил, труп Волкова лежал в нескольких метрах от двери. В доме вроде ничего не пропало, домработница утверждает, вещи на своих местах, но домработница знает далеко не все. Сейфов и тайников в доме не обнаружили, менты склонны считать, что убийство не связано с ограблением.

– А с чем оно связано?

– Похоже, бизнес – это основная версия. Хотя Вовка говорит, ни явных конфликтов, ни лютой вражды не было. Но кто знает этих бизнесменов? Жена Волкова на выходные уехала, и ее до сих пор не могут найти. Про выходные уборщица рассказала, слышала в пятницу их разговор. Но куда Волкова отчалила, не знает.

– Ей звонили?

– Конечно. Вот со звонками и вышла непонятка. Когда полицейские дом осматривали, на мобильный убиенного поступил звонок. И звонили с мобильного Волковой, на дисплее высветилось «любимая», мент ответил, торопясь сообщить пренеприятное известие, мол, нет теперь у любимой любимого, а мужской голос спрашивает: «Деньги приготовил?» Мент малость растерялся, брякнул сдуру: «Какие деньги?» – а надо бы отвечать невнятно «да», послушать, что человек еще скажет. Звонивший, видно, смекнул: что-то не то, или голос вызвал подозрения, в общем, тут же отключился. Мент пробовал перезвонить, но мобильный выключили, и до сих пор он молчит как проклятый.

– Подожди, – нахмурилась я. – Еще раз, пожалуйста. Они приехали после звонка водителя и попытались связаться с Волковой? Так?

– Ну да, намеревались сообщить о кончине супруга. Однако она не ответила, телефон был выключен.

– А потом она сама позвонила, то есть позвонили с ее телефона, и какой-то мужчина спросил: «Деньги приготовил?»

– Именно. Теперь соображаешь, какая хрень вырисовывается? Учитывая тот факт, что Волкова до сих пор неизвестно где.

– Соображаю я сейчас не очень, – ответила я, хотелось послушать версию Элки, ну и Вовкину, конечно, тоже.

– Ты меня поражаешь. У Волкова требуют деньги. Логично предположить – это связано с внезапным исчезновением его жены.

– А где она предположительно исчезла, они знают?

– Нет. Думаю, скоро узнают. Способов достаточно. Прежде всего ее мобильный. Проверят, откуда поступали звонки. Опять же, камеры на выезде из города…

– Это если она из города уезжала.

– Ты дальше слушай: менты мобильный Волкова проверили, за последние двое суток ему трижды звонили с номера жены. Вот только она сама звонила или тот тип, которого мент слышал? В субботу был звонок часов в семь вечера, говорили две минуты. Следующий – в воскресенье, в семь часов утра. Разговор шел почти пять минут. Рановато для дамочки, которая где-то отдыхает на уик-энде. Затем уже в воскресенье вечером, тут тоже говорили недолго. Но это не все. В столовой висел пиджак Волкова, в кармане записка: «Готовь деньги или простишься с женой».

– Буквы из газеты вырезаны? – хмыкнула я.

– Почему из газеты? – не поняла Элка. – На принтере распечатано.

– Ментам не показалось это странным?

– Думаешь, так легко этот принтер найти? Сколько их в городе? Все не проверишь.

– Я не об этом, – нетерпеливо перебила я. – Допустим, Веронику похитили и требовали выкуп. Зачем нужна записка, если у злодея есть ее мобильный и он запросто свяжется с мужем? А записку надо ведь как-то доставить.

– Зато записка выглядит зловеще. Как она к нему попала, неизвестно. Конверт нигде не нашли. Могли просто в почтовый ящик бросить. А потом позвонили на подготовленную, так сказать, почву…

Я пожала плечами, а сама подумала: «А если все еще проще? Записка прямо указывает на похищение. В этом смысле звонка по телефону, пожалуй, маловато: гадай, какие деньги имел в виду звонивший. А тут уже готовая версия…»

– В полицию Волков не заявлял, – продолжала Элка. – Ни к кому из друзей за помощью не обращался. А главное, не обращался в банк, сегодня менты это выяснили, и крупной суммы со счетов не снимал.

– И какой отсюда вывод?

– Пока никакого. Хотя я Вовке идею подкинула: Волков не собирался платить. Может, перспектива стать вдовцом его вовсе не пугала… – Тут я досадливо выругалась, а подружка хмыкнула: – Думаешь, такого не бывает?

– Ничего я не думаю…

Вранье чистой воды, подобное умозаключение и у меня сразу возникло. Вдруг это и был план Волкова? Разыграть похищение жены, а потом заявить: о поступивших угрозах в полицию не сообщил, опасаясь за жизнь супруги. Деньги отдал, но жену не получил и уж тогда побежал в полицию. Но в этом случае он был обязан действовать так, чтобы впоследствии избежать подозрений. За деньгами бы точно обратился в банк, еще бы и волнение демонстрировал. Допустим невероятное: они с Ремизовым задумали супружницу порешить, а некто в это время ее действительно похитил. Потребовал выкуп, Волков в полицию не заявил, решив, что это отличный способ избавиться от жены, не марая рук. Но тут и сам скончался. Мог его убить похититель? Пришел за деньгами и решил в живых не оставлять? На первый взгляд – бред, но если они были в сговоре – вполне мог. Убил Веронику и явился к Волкову… Тот приготовил деньги заранее, поэтому о них ничего не известно. Похититель деньги взял, а потом решил свидетеля своего преступления не оставлять. И этот похититель – Ремизов? Если я промолчу, его ни в жизнь не найдут.

– Кто, по-твоему, Волкова убил? – спросила я Элку, которая все это время хмуро наблюдала за мной.

– Тот, кто надеялся бабло получить, но не получил. Осерчал очень.

– И как твоя версия Вовке?

– Сказал, поспешность нужна при ловле блох, а сыщики с выводами не спешат. Вот ведь выпендрежник!

– Вовка твой прав, с выводами спешить ни к чему.

Подруга немного подумала, но все же спросила:

– Ты Волкову номер своего мобильного давала?

– Не помню.

– Что значит «не помню»?

– То и значит. Мой номер на моей визитке. Я их раздаю по сто штук в год.

– Я к тому, что, если они мобильным Волкова заинтересовались, могут все номера проверить. Ты сама ему звонила?

– Нет.

– Слава богу… Не переживай, ничего страшного, – подобрела Элка при виде моей разнесчастной физиономии. – Расскажешь все как есть. Тебя-то никто подозревать не станет.

«Это как посмотреть, – думала я. – Подозревать меня в убийстве Волкова и правда глупо, а вот с его женой все не так просто…»

На миг появилось искушение все рассказать Элке. Я представила свой рассказ, а также ее реакцию… Нет, попробую справиться сама.

Утром я вскочила рано, собралась за десять минут, но вовсе не трудолюбие гнало меня из дома. Я решила навестить подругу Волковой. Если повезет, встречусь с ней еще до работы, возможно, ей известно, где сейчас Вероника. Конечно, сомнительно. И еще сомнительнее, что эта женщина станет со мной откровенничать.

В восемь утра я была возле дома, где жила подруга Вероники. Пока я собиралась с силами для встречи с ней, она вышла из подъезда, ведя за руку девчушку лет пяти.

Я завела машину, решив их проводить. В трех кварталах от дома находился детский сад, туда они и направлялись. Женщина ненадолго скрылась в здании вместе со своей дочкой, а когда вышла за ограду, я уже ждала ее, прогуливаясь возле машины.

– Доброе утро, – сказала громко и пошла ей навстречу.

– Привет, – ответила она в некотором замешательстве.

– Вы подруга Вероники? Она ведь к вам приезжала?

– Приезжала, и что? – нахмурилась женщина.

– Я тоже ее подруга. Меня зовут Валерия. Она обо мне рассказывала? – Надо было имя другое назвать, с запоздалым сожалением подумала я, хотя что это изменит? Я все больше увязаю во вранье: если женщина сообщит обо мне в полицию, свое поведение мне будет объяснить очень непросто. Впрочем, я уже столько глупостей наделала, что хуже точно не будет.

– Валерия? – переспросила женщина. – Вроде чего-то говорила… Куришь?

Такого вопроса я не ожидала и растерянно покачала головой.

– Вон там сквер, – продолжила женщина. – Посидим покурим. Меня, кстати, Любой зовут. Тачка твоя?

– Моя.

– Не особо дорогая. Странно.

– Что странно?

– Вероникина подруга, а тачка недорогая.

– А у вас самой «БМВ» или «Мерседес»? – не удержалась я.

– У меня только фига, а у мужа «Жигули» – ветеран автопрома.

Мы вошли в небольшой сквер, Люба, устроившись на ближайшей скамье, достала из сумки пачку сигарет, закурила, вытянула ноги и сказала:

– Мужу обещала бросить, дома не курю, а так хочется, что челюсти сводит. Значит, ты Веронику ищешь?

– Ищу. Вы знаете, что ее мужа убили?

– Знаю. В новостях слышала. Вот так вот, было счастье, и тю-тю. Теперь вдова.

– С Вероникой никак не могут связаться. Мобильный выключен. Я знаю, что она к вам собиралась на выходные, вот и подумала…

– Была она у меня в субботу. Накануне позвонила, сказала: приеду. Мне что, я только рада.

– Она вас часто навещала?

– Да не выкай ты. Нет, не часто. Мы в колледже вместе учились, там и подружились. В одной комнате жили. Я, знаешь ли, конфликтовать не люблю, с кем угодно подружусь, если надо. А она не худший вариант, грязь за собой не оставляла, парней не водила, в общем, подружились.

– Вероника училась в колледже? В каком?

– Строительном. Она, поди, тебе об этом не рассказывала?

– Нет.

– Само собой. В университет она уж потом поступила, когда ее мамаша нашла себе мужичка богатого. Вдовец при бабках, мечта, а не мужик. Он, кстати, недолго пожил. Года два-три. Тогда мы мало общались, перезванивались иногда. Потом Вероника от матери свинтила и опять у меня объявилась, а я уже замуж в Берестов вышла, муж у меня местный. Подруг у Вероники в то время, кроме меня, не было.

– Почему?

Люба пожала плечами:

– Не особо нуждалась. Она по натуре нелюдимая, вся в себе. Бывает, за целый день двух слов не скажет. Да и мамаша ее всегда твердила: подруги либо завидуют, либо подсидят, а к словам матери она прислушивалась. Вот и привыкла обходиться. Ну, а после того, как ее парень погиб, совсем замкнулась.

– Ее парень?

– Ага. Она замуж собиралась, и вдруг такое несчастье. Чуть в психушку не угодила. Я-то ничего об этом не знала, пока Вероника вдруг не позвонила: «Можно приехать?» Приезжай, говорю. Она приехала, выглядела так, что краше в гроб кладут. Вот тогда и рассказала. Дня три у меня жила. Лежала на диване, уставившись в стену, но, видно, от того, что я рядом, ей легче становилось. Ну а потом Волкова встретила. Вытащила счастливый билет. Ты с ним знакома… была?

– Конечно.

– Тогда все знаешь. И красавчик, и богач, да еще добряк, каких поискать. Для нее ничего не жалел.

– Она его любила? Мы с ней на эту тему как-то не очень… – спохватилась я.

– Еще бы не любила! Жизнь пошла совсем другая. И нате вам… – Люба вздохнула и закурила вторую сигарету. – Не знаю, как она все переживет.

– Значит, в последнее время вы виделись часто?

– Как замуж вышла, считай, вообще не виделись. И на свадьбу забыла пригласить. Я не в обиде. Нам там делать нечего, да и ей за нас неловко.

– Почему вы так думаете?

– Вот что ты мне все выкаешь? – вдруг разозлилась она, и тут же рукой махнула. – Дело-то не в том, какие на тебе шмотки, а… вот здесь все дело, – она постучала пальцем по своему лбу. – Богатые думают по-другому. Ведут себя по-другому. Все другое, понимаешь? Вот ты, к примеру, интеллигентка, оттого и говорить по-простому не можешь.

– Почему? – обиделась я. – Очень даже могу.

– Короче, на свадьбу нас не пригласили. Да я и не ждала. Порадовалась, что у нее все хорошо складывается. И сама не звонила, зачем? А где-то с год назад она объявилась. Сказала, что увидеться хочет. Я малость напряглась, думаю, вдруг случилось чего. Но, слава богу, приехала она довольной и счастливой. Подарки привезла, и мне, и дочке. Даже мужику моему флакон дорогих духов, я потом в Интернете посмотрела, 200 евро. Посидели, выпили. С тех пор и стала заезжать время от времени. Видно, с новыми друзьями так не посидишь…

– Она от вас когда уехала?

– В субботу. Ночевать не оставалась… да и негде у нас. В гостиницу поехала, в «Никольскую слободу», обычно там останавливалась. А утром домой хотела…

– Она сама вам… тебе об этом сказала?

– Ну… до двенадцати, говорит, по-любому высплюсь и поеду.

– А в воскресенье звонила?

– Нет. И я не звонила. Закрутилась с делами, да и не принято у нас без дела-то названивать.

– То есть куда она могла уехать, ты не знаешь?

– Не знаю. По идее, домой должна, а уж как там на самом деле…

– Но… она ведь наверняка знает, что произошло с мужем? Хотя дозвониться до нее не смогли.

– Может, и знает. Оттого и на звонки не отвечает. Запросто могла крыша поехать. Жила с мужем в любви и согласии, да, видишь, недолго. Как тут с катушек не съехать?

– Ты хочешь сказать, она…

– Да ничего я не хочу, – отшвырнув окурок подальше, сказала Люба. – Ты спросила, я ответила. Люди по-разному на горе реагируют. Одни на всех углах кричат, другие в нору забьются и ни слова не скажут.