Наследство бизнес-класса

– Вам не пора на обед? – спросил весело, а я решила не церемониться:

– Ваша жена вернулась?

Он засмеялся:

– Вы за мои деньги переживаете? Зря я вам рассказал о брачном контракте.

– Вернулась или нет?

– Нет. Вчера она выпила лишнего и сегодня намерена весь день валяться в постели, вернется вечером. Мои деньги в абсолютной безопасности, – вновь засмеялся он. – Где встречаемся?

– Я сегодня остаюсь без обеда, – вздохнула я. – Придется довольствоваться пиццей.

– Жаль, – судя по голосу, он и впрямь огорчился. – А что вечером?

– Вечером ваша жена вернется, – и я повесила трубку.

Черт знает, кто из них врет. Либо Волков мне, либо Вероника ему. Пожалуй, все-таки она. Где-то встречается с любовником, а мужу сказала, что все еще в Берестове. Зря я вчера разволновалась. Скорее всего, было так: Вероника в субботу заехала к подруге, утром ее забрал из гостиницы любовник на своей машине, а «БМВ» остался на парковке. Но потом машина ей понадобилась, и она послала за ней приятеля. Утром ненадолго заглянула в номер забрать вещи и отдать ключ и сейчас мурлычет на плече своего здоровяка. Или его дублера. А я веду себя как идиотка и трачу свои кровные на номера в гостиницах, вместо того чтобы бродить с Борькой по вечерней Москве, держа его под руку.

Борька, легок на помине, заглянул в кабинет.

– Как зуб? – спросил заботливо.

– Уцелел. А ты как? Вовку проводил?

– Куда ж мне было деться? Ладно, пока. Рад, что у тебя все в порядке, – обида в нем чувствовалась, хоть он и старался ее скрыть.

– Умные-то девушки начальству не отказывают, – прошипела я, пользуясь тем, что в кабинете была одна. – Особенно холостому и симпатичному, по которому давно сохнут. Господи, я дура!

Поставив самой себе диагноз, я малость успокоилась, а ближе к шести вспомнила про Волкова. Позвонить ему, что ли? Если звонить, то с предложением встретиться. Не могу я ни с того ни с сего о жене спросить, получится совсем уж глупо. Чета Волковых к тому моменту вызывала у меня зубовный скрежет, и видеть Волкова совершенно не хотелось. Я подумала: может, сам позвонит? Но он не позвонил.

Вечером я отправилась прогуляться. По крайней мере, я так думала, пока не увидела телефон-автомат. Набрала номер домашнего телефона Волкова. Никто трубку не снял. Супруги могли куда-то отправиться вместе, сейчас всего-то половина десятого. Прогулка вдруг перестала меня интересовать, зато неудержимо потянуло к дому Волкова. Это здорово смахивало на паранойю и всерьез пугало. Я вернулась домой, выпила коньяка и постаралась поскорее уснуть.

За завтраком я твердо решила звонить Веронике. Предупрежу, что муж знает об ее измене, обо всем остальном сообщать не обязательно. На звонки Виталия не отвечать и уж тем более с ним не встречаться. Хватит этих дурацких игр в сыщика. Однако звонок Веронике я трусливо отложила на вечер.

Принятое решение повлияло на меня самым благотворным образом, по дороге в офис я думала исключительно о работе, и первый час трудового дня тоже.

Потом позвонила Элка.

– Как дела? – спросила подруга. Голос звучал немного странно, напряженно, что ли.

– Нормально. Ты немного не вовремя. Давай я тебе перезвоню. – Я собиралась дать отбой, когда Элка спросила:

– Лерка, надеюсь, ты не успела влюбиться в своего Виталия по самые уши?

– Что за глупость, конечно, нет.

– Слава богу. У меня скверная новость: Волков убит.

В первое мгновение я даже не поняла, что она сказала, и переспросила:

– Убит?

– Вот именно.

А перед глазами – недавняя беготня, кровь в номере Вероники, в общем, новость в голове не укладывалась, и я уточнила:

– Почему убит? Убита?

Тут уж Элка начала тормозить:

– Кто убита?

– Волкова. Ты ее имеешь в виду?

– Да с какой стати?! – возмутилась подруга. – Виталия Волкова застрелили. В его доме. Вчера вечером или ночью. Его жены в доме не было. Она куда-то уехала.

– Черт… – только и смогла произнести я и отключилась.

Минут пять я в полном обалдении пялилась в стену, тут мобильный вновь зазвонил.

– Ты там в обморок не хлопнулась? – с беспокойством спросила Элка.

– Пытаюсь переварить новость.

– Да уж, новость будь здоров. Волкова сегодня его водитель обнаружил. Они в Москву по делам собирались. Хозяин лежал в холле с двумя пулями. В голове и в груди. Похоже на работу киллера. Хотя по бизнесу вроде все нормально. Впрочем, этих бизнесменов не поймешь.

– Откуда ты все это знаешь?

– Детка, у меня свои источники в ментовке. Через пять минут после того, как им позвонили и сообщили о трупе, я уже все знала. – Хвастовство я подруге охотно простила, а она продолжила: – И даже кое с кем успела поговорить. Потом про тебя подумала.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что иногда обо мне думаешь. Элка, у меня работы полно, встретимся вечером и все обсудим.

– Ты действительно в порядке? – с сомнением спросила она.

– Мне совсем не нравится, что людей убивают. А в остальном – порядок.

– Слава богу…

Мы наконец простились, и я вновь уставилась в стену: ничего себе новость! Я беспокоилась за Веронику, а убит Волков. Как же так? Вот уж идиотский вопрос. Людей иногда убивают. Особенно богатых. Особенно с серьезным бизнесом. На ее счастье, Вероники в доме не оказалось… Стоп. Полиция в первую очередь должна связаться с женой, если убит муж.

Я набрала номер Элки:

– Леди Всезнайка, а менты Волкову уже нашли?

– В каком смысле?

– Ее же не было дома, так? Они должны сообщить ей о трагедии, или им по фиг?

– Конечно, должны. Что-то я об этом не подумала. Сейчас позвоню.

– Давай. И не забудь мне сообщить.

– А тебе что за интерес? – спросила она недоуменно.

– А ты не догадываешься? Есть такое слово: «любопытство». С Волковым я была знакома, как тебе известно.

– Ладно, не заводись. Меня просто беспокоит твое душевное состояние.

Перезвонила она часа через полтора.

– С Волковой связаться пока не удалось. Домой она не вернулась, на звонки не отвечает. И, кстати, зря: непременно попадет под подозрение. Если мадам залегла на дно, значит, рыльце в пушку.

«Или ее тоже нет в живых», – испуганно подумала я.

Денек выдается нервный. Подозреваю, работником в то утро я была никудышным, все мысли – лишь о недавнем убийстве. К обеду сообщения о нем появились в лентах новостей. Скудные фразы: «убит в своем доме», «обнаружил водитель», «жена в отъезде, связаться с ней пока не удалось». С каждым часом я все больше сомневалась, что Веронику следует искать среди живых.

Волков и Ремизов встречались в Берестове и обсуждали ее убийство – лично у меня сомнений в этом не было. В выходной в Берестов отправляется Вероника и вскоре исчезает. Ремизов ее убил? И вывез тело? Возможно, это его шаги я слышала и его силуэт видела в коридоре. Он же и машину угнал. Парень в ветровке на него совсем не похож… Мог кого-то попросить. Да и убивать самому тоже не обязательно. Идем дальше. Волкова застрелили в собственном доме. Исчезновение Вероники тут же свяжут с этим убийством, и она окажется в числе подозреваемых. А на самом деле Волкова, скорее всего, скончалась еще раньше мужа, и виноват в этом не кто иной, как сам Виталий. Кто же знал, что ревнивцу-мужу жить осталось недолго? Вот она – ирония судьбы! Тут у меня мороз прошел по коже. А если Ремизов как раз и намеревался избавиться от обоих? И в поезде он оказался не случайно? Экий хитрец: подбил Волкова убить жену, в чем охотно ему помог, а потом разделался с самим Виталием и остался в стороне.

– Вилами по воде, – вздохнула я. – С чего он взял, что попутчик начнет изливать ему душу? Ремизов, без сомнения, парень со сдвигом, но сейчас должен чувствовать себя скверно. Он намеревался помочь Волкову из каких-то своих соображений (потому что просто псих, – тут же решила я) и, разумеется, остаться в стороне. Кто же его заподозрит? Но Волкова застрелили. Началось следствие, его переписку, звонки, передвижения тщательно проверят и, чего доброго, выйдут на Ремизова. А могут и не выйти, если я о нем не сообщу. Сообщить я просто обязана.

И вот тут я со всей ясностью поняла, в какую ловушку угодила: я встречалась с Волковым, я следила за его женой, я была в «Никольской слободе» в момент ее убийства, если ее действительно там убили. И мотив убийства налицо: мы с Волковым любовники, а супруга об этом узнала и по брачному договору должна была получить большую часть имущества. Заодно я и от соперницы избавилась, Волков ведь мог с женой не развестись, боясь за свои миллионы. Мне, чего доброго, и его убийство припаяют: поссорились, и я сгоряча… Чушь, откуда у меня оружие? Зато мотив железный, а алиби нет. Что я делала вчера вечером, а также ночью? Была дома, одна? А подтвердить это кто-нибудь может? Кстати, оружие дал мне сам Волков, чтоб я с его супругой разделалась…

Волосы у меня, должно быть, встали дыбом. Я уединилась в переговорной, заперев дверь, нервно бегала и пыталась себя успокоить. Если бы я собиралась ее убить, не стала бы светиться в гостинице. Конечно, ответят мне на это, оттого и воспользовалась чужим паспортом. Камеры на дороге проверят, и станет ясно: я следовала за Вероникой. Черт, черт, черт… Надо же быть такой дурой! Так, спокойно… Кто знает о моих встречах с Волковым? Никто. Вряд ли он о них рассказывал. Хотя Ремизову мог рассказать. Зачем? Если они рассчитывали меня как-то использовать… Предположим, я следила за Вероникой, а Ремизов за мной. Им нужен был человек, на которого они могли свалить убийство, и если уж нашлась такая дура, отчего не воспользоваться? Слишком опасно, хоть и заманчиво. Любой намек на неверность делает Волкова подозреваемым номер один. Ремизову сейчас самое время лечь на дно, это он, надеюсь, и сделает. Веронику пока не нашли ни живой, ни мертвой. Значит, надежда есть.

О разговоре в поезде лучше молчать, но тогда как объяснить, зачем я поперлась за Вероникой в Берестов? Я ее узнала, заподозрила в измене мужу, и во мне взыграло любопытство. Допустим. Если следователи решат, что она попросту сбежала, я, возможно, вообще останусь в стороне. При условии, что администратор гостиницы не расскажет о моем странном поведении, которое следователей, безусловно, заинтересует. А дальше совсем просто: узнав о девице из 313-го номера, то есть обо мне, полицейские обратятся к Элке, а та скажет, где находится ее паспорт. Предупредить Элку?

Стоп, стоп, стоп! Полицейские будут разыскивать Веронику, живую Веронику, которую подозревают в причастности к убийству мужа, с какой стати в этом случае интересоваться мной? Если никуда не лезть, есть шанс выбраться из этой истории без особых потерь. Но я-то знаю: Вероника не сбежала, ее, скорее всего, нет в живых. И, спасая свою шкуру, я готова смириться с тем, что убийца будет разгуливать на свободе?

Найти убийцу Волкова я точно не помогу, раз о его делах ничего не знаю, и с Вероникой все далеко не ясно… В общем, осталось лишь ждать, что будет дальше: явятся ко мне следователи или мне вдруг фантастически повезет, и я в поле их зрения не попаду, хотя надежда на это ничтожна.

Я отправилась домой, вошла в подъезд и машинально взглянула на свой почтовый ящик. В нем что-то лежало. Точно не бесплатные газеты, которые иногда бросали, и на платежки не похоже. Бог знает, почему я вдруг заволновалась. Впрочем, в свете последних событий много и не надо, чтобы разволноваться. Я поспешила открыть дверцу и увидела конверт из плотной коричневой бумаги. На конверте только мое имя и больше ничего, то есть его не доставляли по почте, а бросили прямо в ящик.

С сильно бьющимся сердцем я вскрыла конверт, в нем оказались две фотографии: я и Волков на веранде ресторана, в котором мы обедали в субботу. Он перегнулся ко мне, его рука на моей ладони, я счастливо улыбаюсь.

Я вдруг очень ясно вспомнила тот момент, как будто фантастическим образом перенеслась в прошлое, чувствовала его руку и слышала голос, и сердце сжалось от боли, потому что только сейчас я поняла: Волкова больше нет, он – прошлое, от которого остались фотографии да воспоминания. Эта мысль была так мучительна, что я едва не заревела, а потом меня точно хлестнули по лицу: кто мог мне это прислать? А главное – зачем?

Я бегом поднялась в квартиру, заперла дверь, бросила сумку в прихожей и с конвертом в руке прошла в гостиную, где обессиленно повалилась на диван. На второй фотографии Волков помогал мне сесть в машину. Его взгляд вряд ли можно было назвать дружеским, так смотрят на любимую женщину. Как бы то ни было, фотографии свидетельствуют о нашей связи, любовной или нет – это уж второй вопрос. Откуда фотографии вообще взялись? Ответ прост: кто-то следил за Волковым, и в поле зрения этого человека оказалась я. Кто мог следить за ним? И здесь ответ очевиден: убийца. Он наблюдал за жертвой, ожидая подходящего момента. И сделал фотографии? Зачем?

– Затем, чтобы теперь тебя ими шантажировать, дура! – рявкнула я в досаде.

Спокойно… В конверте – никакой записки, вообще ничего, кроме фотографий. И как понимать подобное послание? Да очень просто: никуда не лезь, иначе неприятности тебе обеспечены! Значит, с точки зрения убийцы (а я была уверена: фотографии прислал именно он), я все-таки представляю опасность, то есть знаю нечто такое, что способно осложнить ему жизнь.

Я вскочила с дивана и нервно забегала. Волкова убил киллер из-за каких-то неведомых мне дел. Допустим, он видел меня с Виталием и предположил, что тот рассказал мне о своих проблемах, например о поступивших угрозах. И даже назвал имя человека, которого подозревал в намерении лишить его жизни. Если вдуматься, полная чушь. Волков мог поделиться с женой, друзьями, с кем-то из своих сотрудников, наконец. Им-то о предполагаемых проблемах в бизнесе известно куда больше, чем мне. А шантажируют почему-то меня… А если фотографии прислал Ремизов? Волков рассказал ему о встречах со мной, и этот тип решил подстраховаться. Понимать послание нужно так: молчи, и я промолчу о тебе. Тогда получается, оба знали, что я подслушала их разговор в поезде. Или Ремизов заметил слежку? Это куда вероятнее. Волков о встрече в поезде ни разу не упомянул. А вот его внезапные чувства ко мне выглядят очень подозрительно. Но не он же эти фотки сделал! Точнее, сделал кто-то по его приказу. Зачем? Это ведь компромат: попади фотографии к жене, лишился бы денег. А если Вероника за ним следила? Заподозрила в измене, обратив внимание на странности в поведении, и отправила понаблюдать за ним все того же Аркадия. Ты поймал меня, я – тебя, расходимся по-доброму, и я получаю солидную компенсацию. Но мне-то зачем в этом случае фотки присылать? Все-таки Ремизов – кандидатура более подходящая: они с Волковым планировали убить Веронику, а где она сейчас – неясно.

Я повалилась на диван в полном отчаянии. В основном из-за того, что разгадать этот ребус никак не удавалось. Одно было ясно: неприятностей мне не избежать. Я ругала себя на чем свет стоит до тех пор, пока в дверь не позвонили.

Испуганно замерла, потом поспешно спрятала фотографии в секретер и пошла открывать, гадая, кто это может быть. Один из вариантов – полиция с ордером на арест, что мне особенно не нравилось. Но за дверью стояла Элка, хмуро переминаясь с ноги на ногу.

– Заходи, – буркнула я.

Она вошла, сбросила туфли и сказала:

– Давай кофе, а еще лучше – пожрать что-нибудь… У меня такие новости, зашибись!

Со всеми этими треволнениями, слежками и прочим о еде я попросту забыла. По счастью, хлеб нашелся и яйца в холодильнике тоже.

Пока я готовила яичницу и кофе, Элка, устроившись за столом, произнесла:

– История, я тебе скажу, темная. И даже более того.

– Какая история? – нахмурилась я.

– Издеваешься? Убийство Волкова, естественно. Ты Вовку Герасимова помнишь?

– Нет. А должна?

– Ну ты даешь… Я же тебе рассказывала.

– Бог с ним, с твоим Вовкой… – начала я злиться.

– Как это бог с ним? Я ведь замуж за него собиралась, но потом передумала. Теперь выходит, что дурака сваляла. Он меня любит. А желающих вести меня под венец особо не видно.

– Сочувствую, но мы вроде бы про Волкова говорили?

– А я про кого? Ты в самом деле ничего не помнишь? Ну, подруга! Вовка – следак в следственном комитете. Я сегодня к нему сунулась…

– Он ведет дело Волкова? – начала соображать я.

– Пока неясно, кому поручат, но он, само собой, в курсе.

– И тебе все выложил? – засомневалась я.

– Поклялась, что не напишу ни строчки без его разрешения и молчать буду в тряпочку. Я конкретно вопрос поставила: если у него на меня виды, то где тогда доверие? Сопротивлялся слабо и недолго. Надеюсь, все самое существенное рассказать не забыл.

– Что рассказал-то?! – рявкнула я, теряя терпение.

– Во-первых, дверь не взламывали, Волков сам убийце открыл. Следовательно, его знал.

– Или убийца убедил его это сделать, представившись… тем же полицейским.

– Точно, – ткнула в меня пальцем Элка. – Башка-то у тебя варит. Вовка то же самое сказал. Полицейским, космонавтом или родным братом Брэда Питта. – Я закатила глаза, а Элка хмыкнула: – Это я образно, в смысле, что представиться он мог кем угодно.