Убийцы

— Один комплект остался на квартире…

— О нем можешь забыть. Дальше.

— Второй в камере хранения на автовокзале, третий с собой.

— Хорошо. Сейчас кто-нибудь из моих ребят съездит на автовокзал и заберет паспорт, а ты пока перекрасишь волосы и пострижешься. В этой сауне есть блядь, которая раньше работала парикмахером. Потом приклеишь усы, и к вечеру ребята вывезут тебя из города. Там ты сядешь в машину, и на этом моя помощь тебе окончится. Все, Барс, я ухожу. Если тебя не поймают, вышлешь мне номер твоего мейла. Если тебя возьмут менты, я приложу все усилия, чтобы тебя удавили сокамерники. Так что не попадайся.

Гаврила поднялся и протянул Сене руку. Барс тоже встал и пожал огромную ладонь бывшего работодателя.

— Не скисай, парень, все еще может обойтись, — сказал Гаврила.

— У меня вопрос, — сказал Барс, отпуская ладонь.

— Да?

— Девочки этой сауны в моем распоряжении?

— Да. Развлекайся.

И преступник покинул сауну. На выходе он слышал, как Сеня просил привести ему девушек на выбор.

Глава 5

Порой смерть — это не только выход, но и вход.

Хим Кесю — самурай, философ 15 века.

Скорпион сидел на кухне и курил. Лучи снова играли в сигаретном дыму, а губы изгибались в улыбке. Барс спал на втором этаже в гостевой спальне, будить его раньше обеда Скорпион не собирался. И все-таки парень молодец. Смог выжить на самой грани, прошелся по ней, лишь едва поцарапавшись. Но для него все еще только начинается. А может даже еще не началось. Теперь, когда они привлекли внимание, нельзя дать ему отвлечься. Сколько раз Скорпион видел, что бывает, когда теряешь его внимание; да что там, он знал это на личном опыте. Такой судьбы не пожелаешь никому.

Скорпион встал, подошел к газовой плите. Там почти закипела турка, но рука без мизинца успела снять ароматный напиток, пока тот не выплескался. Впрочем, судя по разводам на плите, такое случалось не раз и не два. Убийца не мыл чашку, просто добавил горячего кофе в остывший. Губы попробовали горьковатую жидкость, еще раз улыбнулись и срочно потребовали сигарету. Подойдя к окну и прикуривая на ходу, Скорпион уставился на рождающееся солнце. Легкие выпустили дым в комнату, он перемешался с ароматом кофе и полетел с кухни долой. Дыму не нравились солнечные лучи, он предпочитал обитать во тьме. Струйка серых клубов поплыла через коридор, взобралась по винтовой лестнице на второй этаж, попутно облизывая обои с рисунком виноградной лозы, уперлась в закрытую дверь гостевой спальни. Дым уже почти потерял концентрацию, именно это помогло ему проникнуть в узкие щели между белой дверью и косяком. Уже не клубы, но отголоски клубов, добрались до кровати. Там лежал Барс, или Семен Барсов. Бывший спортсмен и киллер на службе у авторитета Гаврилы. Нити дыма скользнули по голому исцарапанному телу, тщательно отмытому Скорпионом, добрались до неровно дышащего рта и на вдохе нашли самое темное место в доме — мозг Сени.

Что же ему снилось? Сны Сени вообще никогда не отличались обычностью или спокойствием. Яркие красочные, они снились каждую ночь и даже днем, когда Барс дремал между тренировками, заходили в гости. Если простой человек, порой может по пальцам пересчитать самые запоминающиеся сны, Семен видел такие каждую ночь, а по пальцам мог сосчитать ночи, когда ничего не видел. Хотя, несмотря на яркость и красочность, сны редко несли смысл или логику. Начиная с пятнадцати лет, он видел в основном два типа сновидений. Первый — это безудержное совокупление. Если по вечерам он не онанировал, ночью обязательно случалась поллюция, и так продолжалось до двадцати, когда он, в некотором роде, пресытился. Но даже сейчас, если Сеня не занимался сексом перед сном, его преследовали грезы, где переливались голые женские тела, где он находился в середине женского моря, а прекрасные красотки дрались за право добраться до него и подлечь. Неудержимость Сениной любвеобильности воистину не знала пресыщения.

Как уже сказано выше, это только первый вид снов, по сути, не столь уж примечательный. Многим снятся эротические сны, а то, что Сеня видел их чаще других, ничего не означает. Напротив, этому можно даже позавидовать. Но мало кто позавидует второму типу сновидений. Эти сны берут начало в более позднем возрасте — с девятнадцати лет. Тогда, вернувшись в номер поздно ночью, стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить Вовку, он уснул и увидел то, что проделал всего несколькими часами ранее. Сон обратился воспоминанием самого яркого впечатления в жизни. В ужасных подробностях он видел как ржавая металлическая труба, неизвестно откуда подвернувшаяся под ноги, выбивает зубы тому недоноску. Как вырывает клочья кожи, выбивает глаз, как трескается череп, а на Сеню брызгает какая-то жидкость. И как он перестает дышать. Этот момент во сне протекал медленно. Избитый израненный сукин сын лежит на низенькой траве, луч далекого фонаря едва-едва освещает его, но видно, как его грудь неровно вздымается и опадает. А потом, словно что-то сжалось внутри него, и он перестал дышать. Содрогнулся, выплевывая очередной фонтанчик крови, и умер. С той ночи Сеня видел этот сон каждый раз, когда засыпал, обхватив рукой теплый гибкий стан очередной подружки. Удовлетворившись похотью, его организм требовал убийств. И вскоре он их получил. Сейчас в копилке Семена уже девять таких снов, и десяток более тусклых, где он только избивал людей, но оставлял в живых.

Но вот сейчас, в эту самую секунду, извилины мозга, впустившие нити темного дыма, порождали новый вид сновидений. Сеня еще не знал, вскоре они безжалостно изорвут прошлые и воцарятся в голове полноправно. Четырехугольник его могилы, темное небо, покрытое точками звезд, и рогатая фигура широкоплечего мужчины. Лица в прорези шлема нет, но есть два глаза, горящих красным, нестерпимо красным светом. Казалось, этот свет выжигает саму душу, убивает прошлое и настоящее, заползает в будущее. Во сне Семена нет, не было и не будет ничего восхитительнее и ужаснее этого света. Теперь, заглянув в его глаза, он познал страшную, до крика пугающую истину — все конечно, и вот он конец.

Откуда-то во сне появился дым, свет из глаз заиграл в нем. Позади фигуры черное небо на время уступило позицию старым картинам. Там Сеня занимался любовью или просто удовлетворял похоть, иногда убивал и убивал девять человек раз за разом. Но ночное небо, дым и красный свет постепенно стирали прошлое из памяти, и Семену открылась вторая истина — не важно то, что сейчас или то, что было, главное то, что будет.

Сны мучили его еще долго, борясь друг с другом, но в конце осталась лишь могила и рогатый.

* * *

Сеня открыл глаза и увидел, что лежит на большой двуспальной кровати полностью нагой. Вещи куда-то подевались, а в комнате не нашлось ничего подходящего, чтобы скрыть тело, даже одеяла нет. Здесь стоит лишь пустой шкаф с распахнутыми дверцами и, собственно, кровать. Сеня осмотрел себя. Тело покрывают десятки царапин и синяков, в ногах чувствуется легкая слабость. Сначала сил хватило только чтобы дойти до шкафа, но, посидев немного на кровати, показалось, что он может встать и спуститься на первый этаж. Обмотав таз простыней, то и дело припадая к стене, Барс двинулся вниз. У него не возникло никаких сомнений, где он находится. И вообще, он ясно помнил все, что произошло с ним в мельчайших подробностях, словно несколько дней проведенных в могиле выжглись в голове каленым железом.

Немного пошатываясь, Барс шел по коридору дома Скорпиона. Глаза искали что-нибудь из чего можно сделать оружие. Ослабленный и голый он не совладает с убийцей, а что собирался с ним делать Скорпион полностью не ясно. Но прошлой его выходки хватило, чтобы убедиться — он самый настоящий сумасшедший. Псих, почище ублюдка Гаврилы, что посоветовал просить об ученичестве у Скорпиона. Но на глаза не попадалось ничего, что могло бы послужить орудием, хотя бы самообороны, не говоря уж о нападении.

Самым сложным стал спуск по винтовой лестнице. Окна на втором этаже хозяин дома завесил плотными шторами, поэтому только теперь Барс обнаружил — на улице день. Где-то между обедом и вечером, если судить по положению солнца — оно уже начинало клониться к закату. Рядом с лестницей примостилось кресло и столик с пепельницами. Одну массивную металлическую он взял в правую руку. Даже такая маленькая прогулка далась трудно. Сердце забило в тамтамы, дыхание сбилось, горло пересохло, а в висках стучала кровь. Возможно поэтому, Сеня не услышал, как из подвала, куда уходила лестница, вышел хозяин дома.

— Ты собираешься огреть меня этим по голове? — спросил холодный голос позади.

Сеня резко развернулся, голова закружилась и он упал. Пепельница покатилась по полу, перед глазами поплыло.

— Сукин ты сын, — прошептал Семен.

— Не спорю, — ответил Скорпион, поднимая пепельницу и возвращая на законное место. — Тебе надо бы поесть. Вставай, я приготовил куриный бульон.

После этих слов в животе Барса заурчало и даже головокружение прошло.

— Я поставил тебе капельницу, но, полагаю, этого мало. Вставай.

Очевидно, помогать Семену подняться в его планы не входило. Опираясь о стену, Барс кое-как встал и пошел вдоль нее на кухню. Едва доковыляв до стула, он упал в него, тяжело опершись о кухонный стол. По комнате летал запах курицы, вскоре нос угадал, откуда он исходит — из маленькой кастрюльки на газовой плите. Убийца открыл шкаф, достал ложку и тарелку, наполнил дымящимся бульоном и поставил перед Семеном. Суп пах настолько восхитительно, что Семен едва не набросился на него, но ложка замерла в нескольких сантиметрах ото рта, когда в голову пришла подозрительная мысль.

— Не отравлен? — спросил Барс, пристально вглядываясь в фигуру убийцы. Тот подпирал спиной стену и прикуривал сигарету.

— А что, если отравлен, ты не станешь есть? — спросил Скорпион.

Ложка манила почти пьянящим запахом, еще раз зыркнув на убийцу, Сеня отправил ее в рот. Тепло от первой порции быстро распространилось по телу, желудок согрелся первым, приветствуя пищу радостным бурлением. Ложка за ложкой, со скоростью молнии, бульон перекочевал в брюхо.

— Еще, — потребовал Семен.

— Нельзя, — ответил Скорпион. — Ты еще слишком слаб, чтобы есть много. Тебе надо еще поспать и восстановить силы.

— Я выспался.

— Я знаю. Поэтому снотворное в бульоне поможет тебе…

Сеня подскочил, опрокидывая стул со столом, но по голове ударило обухом усталости и он не смог добраться до убийцы. На этот раз последним он запомнил, как Скорпион бережно подхватил его, а потом снова пришлось смотреть на рогатого мужика в прямоугольнике могилы.

* * *

Очнувшись во второй раз, Семен так и не понял, действительно ли Скорпион напоил его снотворным, или это просто приснилось. На этот раз он проснулся от совершенно банальной вещи — мочевой пузырь страшно болел, угрожая лопнуть. Сеня присел, ощущая, как живот сводит спазмами. Ноги уперлись во что-то холодное; посмотрев вниз, Барс увидел медицинскую утку. Он поднял ее и чуть не застонал от удовольствия, чувствуя, как мочевой пузырь пустеет. Только стряхнув последние капли, он понял, что снова раздетый, но на этот раз тело покрывали странные желтые черточки. Присмотревшись и принюхавшись к некоторым, он обнаружил, его синяки и ссадины кто-то намазал йодом. Осмотревшись, увидел еще несколько изменений в интерьере его комнаты. Его комнаты? Странно, почему-то в мыслях всплыло это странное местоимение. Рядом с кроватью примостился штатив для капельницы, на тумбочке стояла бутылка нарзана. Сеня протянул руку, взял бутылку и понюхал содержимое. Вроде ничем не пахнет, но ведь и проклятый бульон ничем не пах. Или все же это ему приснилось? Он поднялся, обнаруживая, что мышцы наполнились силой, а из неприятных ощущений осталось лишь легкое головокружение, но вскоре и оно прошло.

Сеня вышел из комнаты, спустился на первый этаж. Из кухни доносился дым сигарет и звуки музыки. Старая мелодия из прошлого века, то ли «Бони Эм», то ли «Модерн Токинг». Рука снова взяла со столика тяжелую пепельницу, и он вошел в кухню.

Скорпион сидел рядом с окном и курил, изредка запивая дым кофе. Его профиль очерчивался в первых солнечных лучах, седые волосы еще хранили хаос прошедшей ночи. Глаза Барса оббежали кухню, сразу ухватившись за две детали: первая — подставка для ножей на столе, вторая — пистолет на подлокотнике кресла Скорпиона.

— Доброе утро, спящая красавица, — сказал убийца. — Сегодня ты не утрудил себя простыней?

Сеня только сейчас понял, да, действительно, он не обмотался как вчера, и стоит на кухне совершенно голый, если не считать пепельницы в руках и йода на коже.

— Чего молчишь? — усмехнулся Скорпион.

— А что мне надо тебе ответить? Поздороваться?

— Для начала не мешало бы хотя бы это. Ну и пепельницу мою поставить на место. Или она тебе приглянулась?

— Я предпочел бы иметь хоть что-то для защиты, — сказал Сеня, даже не думая двигаться с места.

— Для защиты от меня? — улыбка стала еще шире. — Поверь мне, парень, если я нападу, тебе не поможет и атомная бомба.

Как в тот раз, когда убил голубя, или стрелял в ноги ядовитыми дротиками, Скорпион двигался стремительно. Его рука схватила пистолет на подлокотнике, но Сене показалось, тот поднялся сам собой. А в следующую секунду яркая вспышка и оглушительный гром выстрела. Сеня дернулся, но не ощутил боли. Зато ощутил пустоту в руке. Он посмотрел под ноги, там, на полу, валяется пепельница. Вернее то, что от нее осталось — десяток маленьких кусочков искореженного металла. Но как такое возможно? Ведь пепельница бронзовая, об этом говорит вес, и как она могла расколоться, да еще и от пули?

— Впечатляет? — спросил Скорпион.

— Да, — ответил Семен, в мгновение ока сраженный догадкой. — Ведь ты убил ее, да?

— Да, убил. Теперь даже пожелай кто-нибудь сделать из этих кусков пепельницу, он не сможет этого сделать. Получится уродство, как бы он не старался.

— Значит, ты будешь меня учить?

В комнате повисло молчание. Скорпион отвернулся, рассматривая солнце, а Сеня вглядывался в руку с пистолетом. С такой скоростью можно не сомневаться — если Скорпион выстрелит, увернуться будет невозможно.

— Ну? — не выдержал Семен.

— Баранки гну, — буркнул Скорпион. — Я думаю.

— Брать меня в ученики или нет?

— Отнюдь, — Скорпион повернулся, на секунду Сене показалось, его глаза горят красным светом. — Я думаю, ты тупой или просто еще не поправился. Я же тебе уже, кажется, говорил, что не могу тебя научить быть убийцей. Я могу только помочь отточить навыки, могу дать пинок в нужном направлении, и все.

— И ты дал мне пинок, оставив на дне могилы?

— Скажем так: оставив тебя на дне могилы, я поставил тебя лицом к нужной дороге и наклонил. А теперь думаю, дать тебе все-таки пинок или поиметь.

Сеня покраснел, но пистолет в руке Скорпиона по-прежнему охлаждал пыл и гасил желание наброситься на убийцу.

— И что же может повлиять на твое решение? — спросил Барс.

— Ты. Теперь вообще все зависит исключительно от тебя. Вот скажи, ты веришь в жизнь после смерти?

— Не знаю. Я не особенно верующий…

— Тогда скажи, веришь ли ты, что каждый человек, каждое существо, и даже каждый предмет, заслуживает смерти? Что мы все умрем, и абсолютно не важно, когда?

— Никогда не задумывался о таких вещах, — покачал головой Семен. — А это важно?

— Чрезвычайно. Очень важно, чтобы у тебя пока не сформировалось мнения об этих вещах. А теперь поешь что-нибудь и оденься. Можешь в обратном порядке. После завтрака мы пойдем на прогулку.

Скорпион встал, затушил окурок в пепельнице и пошел к выходу.

— Стой! — крикнул Семен вдогонку. — И что, это все?

Скорпион повернулся и вопрошающе посмотрел на него.

— Ты оставил меня хрен знает на сколько в могиле, потом неизвестно почему вытащил почти с того света, и ничего об этом не скажешь?

— Нет, — ответил Скорпион и вышел из кухни, оставляя Барса в одиночестве.

Семену ничего не оставалось делать, кроме как последовать указаниям убийцы. Он сделал несколько бутербродов с колбасой, найденной в холодильнике, запил все это кофеем из турки, что стояла на плите. Потом выглянул из дома, чтобы спросить, где взять одежду, но обнаружил, Скорпиона во дворе нет. Тогда он поднялся и нашел его спальню. Обстановка там поразила скудностью. Тоненький матрац на полу без ковра и шкаф с одеждой. Джинсы Скорпиона оказались ему велики, но выбор невелик. На втором этаже есть еще одна комната, но она закрыта на ключ, поэтому обшарить ее невозможно. Он надел джинсы, потуже затянул ремень, чтобы не спадали. Верхнюю половину туловища облачил в рубашку, а ноги в туфли, что стояли на нижней полке шкафа. Туфли тоже великоваты, но это ничего, главное, что не жмут. Снарядившись таким образом, он собирался пойти во двор на поиски хозяина дома, но тут кое-что привлекло его внимание — легкий душок, исходящий со стороны закрытого окна спальни. Барс подошел к нему, вначале думая, что вонь идет снаружи, но, проверив окно, не обнаружил щелей. Да и нет во дворе ничего, что могло бы так вонять. Все та же пожухлая трава, да собачья будка рядом с колодой для колки дров. Он решил посмотреть, а может что-то сдохло под батареей, и только теперь обратил внимание на подоконник. Обычный деревянный подоконник, покрашенный белой краской, если бы не одна деталь. А вернее даже не одна, а с десяток — по выкрашенной доске пробегали странные следы, будто кто-то царапал ее когтями. Если судить по размеру, этот кто-то должен обладать приличным размером — как минимум рысь, или, быть может, крупный орел. Сеня присел, чтобы получше рассмотреть находку, и сразу поморщился — следы воняли чем-то особенно противным. Даже глаза заслезились, и сквозь пелену, а может просто под другим углом, ему показалось — царапины сложились в короткое слово, всего из четырех букв. Барс. Он резко отпрянул, ощущая, как затряслись коленки, и вышел из комнаты, подавляя желание побежать. Только выйдя во двор, он почувствовал себя лучше и прошел в беседку, где Скорпион варил раков. Немного отдышавшись, Сеня присел и стал ждать.

Ждать пришлось долго. Сеня успел проголодаться, пару раз сбегать на кухню и подчистить холодильник, прежде чем калитка скрипнула, сообщая, кто-то вошел во двор. Успевшая привыкнуть к суетящемуся Барсу псина на секунду подняла голову, но тут же положила на землю и полуприкрыла глаза. Семен вышел из беседки навстречу Скорпиону под яркое обеденное солнце. Убийца шел медленно, вальяжно, и выглядел очень довольным.

— Где ты был? — спросил Сеня.

— Занимался погодой.

Сеня нахмурился. Сейчас на небе ни облачка, хотя действительно, часов в восемь все заволокло тяжелыми осенними тучами.

— Ты хочешь сказать, что разогнал тучи? — спросил Сеня.

— Я тебе что, Мюнхгаузен? — усмехнулся Скорпион. — Нет, я их просто убил.

— Ты шутишь?

— Ты готов? — сказал Скорпион вместо ответа.

— Да, но…

— Позже. Сейчас я возьму кое-что в дорогу, и мы пойдем.

— Куда?

Но и этот вопрос Скорпион проигнорировал. Сене осталось лишь пожать плечами и ждать, когда убийца выйдет из дома. Он вышел минут через пять, попутно бросая Сене его рюкзак. Сеня неуклюже поймал, взглянул в темные глаза Скорпиона и полез внутрь. Все вещи на месте, включая пистолет. Кроме прочего там обнаружилась литровая бутылка водки, пара рюмок и две пачки сигарет.

— А что с моей машиной? — спросил Барс.

— Я отогнал ее в поселок. Пошли, нам предстоит идти не меньше часа.

— Куда мы идем?

— Увидишь.

Скорпион пошел к воротам, Сеня двинул следом.

Когда они опять оказались на бескрайних полях придонья и направились к реке, Сеня ощутил что-то странное. Непонятное ощущение, доселе незнакомое, рвало какую-то часть его сущности. Они шли на запад, а чувство звало Барса к востоку. Он словно слышал зов и сопротивлялся ему, потому что знал — в конце восточной дороги не будет ничего хорошего.

Минут через двадцать Скорпион заметил, что парень то и дело поворачивается в противоположную сторону и сказал:

— Что, ты тоже это слышишь?