Убийцы

Трубка опять затрещала, Киря пропал. Друг жил на седьмом этаже соседней девятиэтажки, его комната выходила как раз на спальню Семена. К тому же у Кирюхи есть бинокль. В другое время Сеня улыбнулся бы, вспоминая, как они смотрели в окна его дома, когда Барс оставался у Кирюхи на ночь. Искали голых девиц, естественно, но повезло им всего один раз с Надькой Красновой. Потом, кстати, Барс потерял ей девственность.

— Ало? — сказал Киря.

— Да?

— Не волновайся, ты еще мозги на мячик не проебал. Зашторил…

— Пасибо, Киря. А ты, чего такой сонный?

— Вчера в клубе до пяти утра был.

— Ясно все с тобой. Давай, может вечерком зайду, пивка попьем.

— Хорошо. Пока…

В трубке послышались короткие гудки, Барс поскучнел. Навряд ли он зайдет сегодня к Кире. Возможно он и говорил-то с ним в последний раз. Семен точно помнил, что не зашторивал сегодня занавески, и даже больше того — не закрыл окна. Ночью в квартире стояла страшная жара, спал Барс с распахнутыми окнами. Мама не могла закрыть или зашторить их. Она вообще не заходила в его комнату, с тех пор как пару лет назад обнаружила у него в постели голую Катьку. Тогда Сене пришлось пойти с утра на тренировку, а подруга еще не проснулась. Мама ничего не сказала, но заходить к нему в спальню перестала. Наверное, боялась найти что-то такое еще раз. Сеня ржал как ломовая лошадь, когда Катя рассказала, какое у матери было лицо. Что и говорить, Катя обладал хорошим чувством юмора. И длиннющими ногами…

Сеня достал из шорт второй телефон и выключил. Сименс полетел на переднее сидение, Барс свернул в узкую улицу. По ней тоже можно доехать до дома, и так даже ближе, но Сеня редко здесь ездил — дорога тут покрыта канавами, как луна кратерами. Девятка ехала по колдобинам содрогаясь, будто не имела амортизаторов, и даже пару раз цапанула днищем асфальт, но ее водитель злорадно улыбался, когда видел, как из-под Бэхи несколько раз вылетели искры. Здесь более мощная машина не имела преимуществ, потому как посадка у нее ниже, а кузов длиннее.

Как всегда случалось в минуты предстоящей опасности, Барс успокоился мгновенно. Мысли отошли на задний план, вместо них в голове замельтешили разрозненные образы. Как правило, там собирались фигуры голых женских тел — почему так, Сеня не знал. Но он явственно представил обнаженную Тоню, выходящую из душа, закутавшись в его футболку, или та же Катя, лежащая в ванне меж клубов пены, и еще много чего. Голени, груди, бедра, икры, шеи десятков дев сплелись в удивительно привлекательный и возбуждающий образ. В нем не находилось места лишь лицам — сексуальный Франкенштейн безлик. И в то же время, Барс оставался спокоен и сосредоточен. Дыхание выровнялось, тело, наконец, остыло, ладони перестали потеть. Сейчас должна пройти стадия любования, дабы уступить стадии омерзения и гнева. Тела продолжали сплетаться, пока в образ не проникла еще одна фигура. Широкоплечая, волосатая, даже спина напоминает сибирские леса. Могучий самец с толстой дубиной между ног приближался к прекрасной нимфе. К его нимфе! И широкоплечий волосатый мускулистый бородатый лысеющий мужчина вовсе не был Семеном. Этого оказалось достаточно.

Даже пульс не участился, когда руки отпустили руль — правая схватила пистолет и Семен по пояс вылез из форточки. Теперь он видел, или думал, что видел, как плотно одетые фигуры в Бэхе полезли в подмышки, чтобы тоже достать оружие. Но поздно, слишком поздно. Сеня нажал крючок, первая пуля срикошетила от лобового стекла. Это не стало для Барса неожиданностью, он предполагал, что стекла пуленепробиваемы. Поэтому рука опустилась на полдюйма ниже и мушка безошибочно направилась на колеса. Пять выстрелов заставили собак из окрестных помоек залаять, а десяток старушек побежали с лавочек в подъезды. Нога Барса уже вовсю давила гашетку, когда медленные стеклоподъемники Бэхи поползли вниз. Как Барс и предполагал, у них включен кондиционер. Парень влез в салон не менее быстро, чем вылез — казалось, гибкий торс сделан из резины. Он выровнял руль и переключился на третью. Сзади послышались крики, но Сеня даже не обернулся. Теперь надо заехать за гаражи и проехать метров девятьсот до арки в доме. На особенно глубокой канаве оторвался глушитель, и девятка взревела как раненый слон, но Сеня продолжал выжимать пятьдесят километров в час. Трясло немилосердно, пару раз он подскочил и ударился головой об потолок, но нога давила и давила на газ.

Вдоль гаражей, мимо кучки детей с округленными глазами, теперь по узкой дорожке во дворик, скрытый высокими тополями, и вот он — арочный проход меж домов. Барс даже не заглушил мотор, только схватил Сименс с сидения, засунул ствол под резинку шорт и вылетел из машины. Он понесся в арку, по пути прислушиваясь — нет ли погони? Наверное, есть, но пока не слышно. Сеня летел, будто за ним гнался черт и тыкал в ягодицы раскаленным трезубцем, сегодня на тренировке он не выкладывался и на треть того, что выдавал сейчас. Открывшийся за аркой двор великолепно известен ему еще со времен детства. Еще когда они играли здесь с мальчишками в казаков-разбойников, Сеня обнаружил, что дворник пятого подъезда прячет ключи от пожарного выхода в щели между кирпичами в старой кладке, рядом с мусоропроводом. В доме десять подъездов, Сеня влетел в нужный, молясь, чтобы дворник не спился за эти годы и его не уволили. Хотя вроде бы недавно он видел, как тот метет соседний двор. Мимо замызганных батарей, по десяти ступенькам, теперь не налево к лестнице, а направо, к тому месту, где кончается мусоропровод. Попутно отметил, на побелке написано несколько слов о доступности какой-то Светы, и вот она — щель между красными кирпичами, рядом с запасным выходом. Дверь ведет на улицы что проходит мимо дороги, а там неподалеку есть автобусная остановка, где стоят таксисты. Пальцы почти не дрожали, когда он достал поржавевший ключ и вставил в замочную скважину. Дверь запасного выхода старая, как и дом — такую не взломаешь ударом ноги или плеча, и если даже преследователи сообразят, в какой подъезд он забежал, то не смогут пройти дальше. Дверь отворилась с привычным скрипом, Сеня усмехнулся — прошло столько лет, а тональность скрипа не поменялась. Сколько раз он надувал так преследователей, и не упомнишь. Правда, тогда за ним гнались друзья и подружки, а теперь ребята посерьезнее.

Барс запер дверь со стороны улицы и выкинул ключ в кусты. До тротуара всего пяток метров, он продрался сквозь фиалковую клумбу и вышел на асфальт. Впервые по спине пробежала струя холодного пота — сверху послышался звук вертолетных лопастей. Вертолет? Они послали за ним вертолет? Нет, не может быть, у нас ведь не Америка. Но факт есть факт — рев приближался. Сеня представил, насколько хорошо с высоты птичьего полета видны его светлые волосы, белая футболка без рукавов и бежевые шорты. И как назло вокруг нет прохожих. Впрочем, даже если бы они сновали косяками, он все равно резко выделялся бы на их фоне. Высокий белобрысый парень спортивной наружности меж обывательского быдла! Сеня ускорил шаг, но не побежал. До автобусной остановки оставалось сто метров, но такси там нет. Сердце екнуло, в голове родился образ себя, сидящего в зарешеченной камере. Не в нашей, где монолитные двери с маленькими окошками, а в американской, где все у всех на виду, а по длинным коридорам прогуливается Том Хэнкс, постукивая пластиковой дубинкой о ладонь. Остановка приближалась, рев вертолета тоже.

И все-таки повезло! Когда шум стал давить на виски, а пот потек рекой, из-за поворота выехал старенький ПАЗик со спасительной цифрой восемь на лобовом стекле. Сеня машинально пощупал левый карман шортов, находя бумажник. В правом валяются два телефона, а под футболкой едва проглядывает рукоять пистолета. Сеня наклонил корпус немного вперед, чтобы футболка повисла, и подошел к остановке. Автобус подъехал синхронно с ним, будто по заказу. Лишь чудовищным усилием воли Барс заставил себя не впрыгивать в разъехавшиеся двери, а спокойно войти. Он достал бумажник, рука протянула водителю смятый червонец и, получив сдачу, Сеня присел на свободное место, рядом с какой-то миловидной девушкой. Она носила коротенькую юбочку, загорелые ноги тут же вплелись в образ сексуального Франкенштейна. Только присев и соприкоснувшись плечом с ее плечом, Барс понял, насколько он возбужден. Ему захотелось сорвать малиновый топик и ущипнуть ее за сосок. Она повернула голову и улыбнулась, Семен улыбнулся в ответ, но ничего не сказал. Случайные знакомства ему сейчас нужны меньше всего на свете. Он отвернулся и вперил взгляд в окно. Возбуждение медленно сходило на нет.

* * *

Гаврила ехал в сауну, но отнюдь не ради парной, или пива, или сопутствующих этому девушек. Он ехал на встречу с… м-м-м подопечным. Иначе и не скажешь — Гаврила выпестовал Барса и теперь пожинал плоды. И они оказались горькими на вкус и червивыми вдобавок. Теперь по всем каналам ТВ транслируют фото Сени, самого Гаврилу уже попытались протрясти — пришлось сказать, что его нет в городе, и он не сможет приехать в ментовку. И Гаврила понимал, из-за чего разгорелся весь это сыр-бор. Барс — возможно единственный, кто может настучать на Гаврилу достаточно, чтобы Гаврила сел. И сел надолго.

Все началось по счастливой случайности. Одна шестерка видела, как Барс кирпичом забил до смерти какого-то мужика. И сняла на телефон. И показала Гавриле. И не будь Гаврила ярым фанатом баскетбола, если бы он не ездил в Москву и даже в Штаты на самые значимые баскетбольные матчи, он никогда не узнал бы Семена Барсова, разыгрывающего их «Дорожника». Шестерка примерил на себя бетонные ботинки и сбросился в реку, а вот его телефончик с записью пригодился. Парочка подручных подкатила к Барсу после тренировки и привезла к Гавриле. А тот поставил спортсмена перед выбором: или тюряга или откуп. Приличный откуп, между прочим. В действительности Гаврила хотел не этого. Молодой сильный парень, не боящийся крови, да еще и с той записью, а значит работающий не за деньги, а за интерес — такой может стать в будущем неплохим подручным. Но Гаврила серьезно удивился, когда Барс не запаниковал, не бросился к нему в ноги, умоляя не сдавать его ментам — этого преступник как раз ожидал бы. Вместо этого Семен предложил отработать долг работой. Работой киллера.

Такого поворота Гаврила не ожидал и, признаться, поначалу опешил. Но поразмыслив, решил — у парня ведь есть отличные данные, чтобы стать киллером. А ко всему этому еще работа на выезде. И кто заподозрит убийцу, в подающем надежды красавчике-спортсмене, который не курит, не пьет и живет с родителями? Поэтому Гаврила покопался в списке врагов и выдал Барсу первую цель. Парень справился блестяще. Что удивительно, если честно. После второго убийства Барс получил телефонную запись, а за третье Гаврила выложил приличную сумму — примерно годовую зарплату Семена в клубе.

Преступный король Ставропольского края тогда думал, что Барс — великолепная находка. Пять убийств в разных уголках России, пять давнишних врагов авторитетов, охраняемые армией телохранителей умерли, а его вес только рос. В следующем сезоне он планировал стать смотрящим всего ЮФО, но получилось иначе; теперь мальчишка обратился бумерангом с остро наточенной кромкой. Если его поймают, проблем будет уйма.

Он достал сигарету и пустил в салон облако дыма. Водитель услужливо приоткрыл окна. Самое неприятное, Барса нельзя просто убрать. И дело даже не в том, что Барс наверняка припрятал где-нибудь компромат на самого Гаврилу. Под пытками он рассказал бы все что угодно. Нет, это может показаться странным, но Гаврила боялся иного. Именно боялся, впервые за долгое-долгое время. Боялся самого Барса. Пять криминальных авторитетов умерли от его руки, пять не менее влиятельных, чем сам Гаврила, и он думал, что будет, если парень каким-то образом сбежит. Ведь и такое возможно, сбежал же он от ментов, а обложили его плотно, даже вертушку подключили. И тогда Барс придет за Гаврилой. А это плохо. Пусть он всего лишь парень, пусть в этом деле знает далеко не все тонкости, но преступник знавал лишь одного киллера опасней Барса, и не хотел рисковать. Когда он увидел по телевизору фото красивого молодого блондина в черной рамке, когда поговорил с ним спустя полчаса, когда в голову закралась мысль о Скорпионе, тогда он принял решение.

Подъезжая к сауне, Гаврила думал о многом, но в основном о звериной природе человека. Насколько люди в действительности похожи на зверей, и Барс, пожалуй, самый яркий пример. Смотря в его голубые глаза, Гаврила видел на дне звериную ярость и вызов всему святому, всему человеческому. Преступник потратил немало времени, чтобы изучить своего киллера. Его люди даже пытались установить слежку, но Барс раскрыл их в момент. Тогда он, как бы ненавязчиво, но с угрозой, попросил, чтобы за ним больше не следили. Гаврила согласился, но вместо этого поставил телефон на прослушку, нанял следопытов профи и даже привлек знакомого психолога. И соглядатаи, и психолог, и сам Гаврила сошлись во мнении — Барс сумасшедший. Одержимый желанием убивать и продолжать род. По данным Гаврилы у него только за год было не меньше десяти подружек, причем он еще был завсегдатаем вот таких саун, или просто подбирал шлюх на дороге. И притом почти не пил и не курил. Человеческие слабости отскакивали от него, как мячик для пинг-понга от стола. Его интересовали лишь звериные удовольствия: убийство, пища и секс.

Войдя в вип-кабину, Гаврила нашел тому очередное подтверждение. Двери сауны распахнуты, в большом зале с бассейном жарко, как в доменном цеху. Дверь комнаты с кроватью тоже открыта, там, на белой простыне, Барс и красивая девушка занимаются сексом. Она стонет, он пыхтит. Наверное, это уже финальная стадия, бледная задница Барса двигается все быстрее и быстрее. Они не выключили свет, Гаврила видит все в подробностях. Сейчас парень — это Барс, именно Барс, а не Семен Барсов. Двигается лишь его таз, но все мышцы переливаются, словно тело специально предназначено исключительно для этого занятия. Они лежат к Гавриле боком, Барс уперся лицом в ее шею и натужно дышит. Его белые волосы рассыпались по женской груди, она схватила его за голову и гладит ее. Похоже, на этот раз не имитирует удовольствие.

И тут у Гаврилы родилась мысль. Пока он занят можно ведь… Рука полезла во внутренний карман пиджака — пистолет там лежит уже тридцать с лишним лет. Он нащупал рукоятку, сейчас одно движение руки и пара выстрелов. А потом трупы в машину и в бетон….

Барс резко оторвал голову от ее шеи. Он не прекращал двигать тазом, напротив, еще ускорился, оглашая сауну смачными шлепками, но синий глаз уперся в Гаврилу. Преступник мог поклясться, что ничем не выдал себя. Зашел совершенно тихо, и даже дверь прикрыл бесшумно. Но Барс почувствовал опасность. Рука преступника достала сотовый, Гаврила отвернулся, делая вид, что ищет кого-то в телефонной книге. Он слышал, как частота «шлеп-шлеп-шлеп» еще увеличилась, хотя куда быстрей?! Но вот она закричала, он застонал, а темп спал. Не сразу, но Барс остановился. Гаврила повернулся, Барс лежит на ней и водит руками по женскому телу. Он еще минуты три не выходил из нее, наслаждаясь теплотой и гладкостью ее кожи.

— Барс? — позвал Гаврила, когда ему это надоело.

— Иду, — бросил Сеня.

Он слез с нее, но медленно и все еще ладони гладили ее тело. Последними от нее оторвались его пальцы проведя по двум алым соскам, будто прощались с ними.

— Прости, — сказал Барс, выходя из комнатки. — Мне надо было расслабиться.

— Ничего, понимаю, — ответил Гаврила. — Иди-ка отсюда.

Последнее он адресовал девице. Та молча поклонилась, накинула простыню и выскользнула из помещения. Барс тоже обмотался простыней, подошел к столу и выпил стакан с янтарной жидкостью. Сначала Гаврила подумал, там пиво, но присмотревшись, не увидел пузырьков или пены, и понял — яблочный сок.

— Да, Барс, дела твои не очень, — Гаврила покачал головой, Сеня осмотрел дно стакана, будто там должен находиться приз за то, что он его выпил.

— Но мы ведь думали, что так будет, — ответил Сеня, ставя стакан на стол немного сильнее, чем надо. — Меня ведь должны были раскрыть рано или поздно.

— В таких вещах лучше поздно, чем рано. А еще лучше — никогда. Ну а у тебя получилось слишком рано, или даже — непозволительно рано.

Гаврила опустился на табурет настолько устало, словно только что окончил десятикилометровую прогулку, а не приехал на машине. Барс стоял к нему спиной, Гаврила увидел, как мышцы на плечах и ягодицы под простыней напряглись.

— И что это означает для меня? — спросил парень.

— Дно, — ответил Гаврила максимально твердо.

— В смысле?

— Ты заляжешь на дно.

— На какой срок?

— Надолго.

Барс повернулся и впился взглядом в Гаврилу. Высокий и худой преступник сидел, как первоклашка за партой — спина ровная, крупные кисти лежат на коленях, шея натянута в струну. В темных глазах читается решимость и твердость. И ни капли сочувствия.

— Это значит, ты меня увольняешь? — сказал Барс.

— Почему так сразу? — губы Гаврилы соорудили улыбку. — Просто я не могу допустить, чтобы тебя поймали, Барс. Слишком ты лакомый кусок для ментов, если тебя возьмут и расколют — мне пиздец.

— Я ничего не скажу… — начал Барс, но Гаврила перебил.

— Это ты сейчас так думаешь. Поверь, у них есть методы колоть человека. Просто ты не бывал за решеткой, и не знаешь, насколько мало их приемы отличаются от наших.

Барс обошел стол и присел на второй табурет. Он оказался напротив Гаврилы, продолжая сверлить того взглядом.

— На сколько мне придется уйти?

— Думаю, не меньше чем на год. За это время мы не будем с тобой никак контачить, ты забудешь номер моего телефона и уедешь из Ставрополя. У тебя хватит денег, чтобы прожить год?

— Только если не шиковать и жрать анаком.

— Вот и хорошо.

Барс понял — дополнительных денежных вливаний от Гаврилы не будет.

— И чем мне заниматься этот год? — спросил Сеня.

— Чем хочешь. Ты ведь уже взрослый мальчик.

— Все это очень похоже на кидалово Гаврила.

— Слушай, парень, а ты чего хотел? — брови преступника поползли к седеющим волосам на голове. — Пока ты не попадался ментам, я тебе платил и содержал. Но теперь тебя раскололи, и пользы от тебя стало не просто мало, ты стал вредным. Опасным. Радуйся, что я не сдаю тебя ментам или вообще…

Гаврила провел указательным пальцем по шее.

— Что-то мне не очень радостно, — ответил Семен.

— Правильно, радостного здесь не много, но его можно найти.

— В смысле?

Гаврила помедлил с ответом, решая, стоит ли начинать давно заготовленный разговор, или позлить щенка еще немного. Он полез в карман пиджака, вытащил сигарету и подкурил. Пропахшая потом комната наполнилась дымом.

— Давай я тебе объясню, что к чему, Барс, — сказал Гаврила. — Подобью бабки. Итак, до сегодняшнего утра ты был очень ценным сотрудником. Ты устранял моих конкурентов и держал тайну. Тебе удалось сделать то, что не удавалось многим. Мало кто мог заподозрить в таком красавчике, спортсмене и умнике как ты, опасного убийцу и поэтому тебе все давалось легко. Но теперь вся страна знает, кто ты и что ты сделал. А значит, киллер из тебя теперь хуевый.

— Но я… — попытался сказать что-то Барс, но поднятый вверх указательный палец Гаврилы обрезал фразу.

— Не перебивай, — продолжил преступник. — Я может, и сгущаю краски, но это только тебе на пользу. Я хочу, чтобы ты понял, ситуация у нас сейчас такая же, какой из тебя теперь киллер. Пока ты был никому не известен, ты был очень опасен. Туз в рукаве, или даже не туз, а заточка. Но теперь львиная доля твоей полезности пропала. Ушла. Пф, и нет ее…

Вместе со словом «Пф» Гаврила выпустил в лицо Барса клуб дыма, еще не побывавшего в легких.

— Вот ты мне скажи, что ты умеешь, как профессиональный киллер?

— Я умею стрелять из винтовки, неплохо орудую ножом… — ответил Барс, но его опять перебили.

— А ты сможешь с расстояния в пару километров снести голову единственным выстрелом? Или ты, встретившись с другим мужиком с ножом, можешь гарантировать, что прирежешь его, а не он тебя? Или ты можешь скрываться от ментов годами, когда у них есть твоя фотка?

— Ну…

— Ни хрена ты не можешь этого, — ответил за Барса Гаврила. — А все, что я сказал — атрибутика хорошего киллера. То, без чего ему нельзя. Твоя сила была в тайне и внезапности, теперь же ты превратился в парня, который может нажать на спуск или избить мужика в подворотне. Таких как ты много, а профи мало. Но и преимуществ у них больше. Профи получают большие бабки и ни от кого не зависят. Им звонят, назначают цель и перечисляют бабло заранее, потому что знают — они выполнят заказ.

— К чему ты клонишь? — Сеня сидел на самом краешке табурета, ощущая задницей острый край. Со стороны казалось, сейчас он бросится на преступника и порвет в клочья. Но Гаврила бывал в таких ситуациях не раз и хранил хладнокровие. Он знал, если сейчас дать слабину, волчонок действительно может кинуться. Впрочем, сейчас он как раз переходил к кульминации.

— Я к тому, что если ты хочешь снова работать на меня по профилю, тебе надо стать настоящим убийцей. Киллером-профи. У меня полно отморозков, которые могут убить за просто так, но тебя я держал и платил, потому что ты мог добраться до людей, до которых не могли добраться они. Теперь ты стал в один ряд с простыми ребятами с пистолетом. Скажу прямо Барс: если ты не станешь профи, тебя либо поймают, либо будешь ездить на разборки с братвой и тебя, в конце концов, пристрелят.

— Дай мне цель, и я убью любого! — Сеню, наконец, прорвало, он выкрикнул фразу, будто она жгла горло.

— У меня нет для тебя цели, — покачал головой Гаврила. — Есть люди, которых надо бы убить, но теперь ты к ним хрен подберешься.

— Дай попробовать!

— Нет, — отчеканил Гаврила. — Во-первых, тебя сейчас ищут, а мне не надо, чтобы тебя взяли. Во-вторых, это будет бессмысленно, даже если тебя не поймают, а ты выполнишь контракт. Отныне наши с тобой отношения будут строиться иначе. Ты заведешь себе новый адрес электронной почты, а я буду слать тебе туда имя. И все. Но не раньше чем через год и деньги ты получишь только перечислением, и на работу тебе будет отведен срок. Не справишься в срок — контракт аннулируется. Только так, Барс, и никак иначе. Пора тебе свыкнуться с мыслью, ты уже больше не спортсмен, живущий с родителями и трахающий подружек по вечерам. Теперь ты волк, а в лесу объявлена охота на волков. И первыми жертвами этой охоты станут волчата. Чем быстрее ты станешь матерым волком, тем дольше проживешь.

Сеня оперся локтями о стол, опустил голову. Шелковой лентой волосы упали в пустой стакан.

— Ты предлагаешь мне поискать универ для киллеров, — сказал Барс, не поднимая головы. Его волосы, казалось, глушили голос, делая слабым.

Пока парень не видел, Гаврила позволил себе усмехнуться. Но тут же продолжил серьезным и слегка сочувствующим голосом:

— Нет такого учебного заведения Барс. Но у меня есть для тебя предложение. Или даже не предложение, а скорее идейка.

— Какая? — спросил Барс все так же слабо.

— Я знаю одного мужика, его зовут Скорпион. Он киллер самого высокого профиля. Его гонорары настолько высоки, что даже я не могу позволить себе нанимать его…

— Сколько он просит за контракт? — сказал Сеня слегка громче.

— Лям баксов, все вперед за обычную цель, и в разы больше за сложную.

— А что значит сложная? — Сеня поднял голову, в голубых глазах появилась искорка любопытства.

— Министры, авторитеты, президент.

— Президент?

— Да. Цена его башки пятнадцать миллионов долларов.

— И что, его никто не заказал?

— Нет. О Скорпионе знают немногие, а тех кто знает, президент устраивает. Скорпион живет в маленьком поселке в Ростовской области…

— И чему он может меня научить? — перебил Сеня.

— Я не знаю. Вообще не факт что он не пошлет тебя. Но у тебя в ближайший год будет много свободного времени, так что можешь заехать к нему и узнать. Я напишу точный адрес.

Гаврила достал из кармана блокнот, ручку с золотым пером, вырвал листик и нацарапал «Поселок Елкин, где-то в окрестностях, ближе к берегу Дона». Пальцы преступника сложили листик пополам, но он не спешил отдавать его Барсу.

— Если ты не воспользуешься этой информацией, сожги это. Ясно?

— Да. — Семен протянул руку, Гаврила передал бумажку.

— А теперь, о насущном. Где хранятся твои деньги?

— В банке на двух счетах: один на меня, один на подставное имя.

— А документы?