Игроки с Титана (сборник)

Усевшись на стул возле стойки и опустив на пол сумки, она придвинула к себе кипу журналов.

В свежем «Лайфе» Джулиана наткнулась на статью «Телевидение в Европе: взгляд в будущее».

Заинтересовавшись, она посмотрела на фотографию: немецкая семья в гостиной у телевизора.

«Берлинские передачи идут уже по четыре часа в день, – говорилось в статье. – Когда-нибудь телестанции появятся во всех крупных городах Европы, а нью-йоркская башня будет возведена к семидесятому году».

Другая фотография посвящалась инженерам-электронщикам рейха, которые помогали американским строителям нью-йоркской телестанции. Отличить немцев было проще простого: ухоженные, уверенные в себе, энергичные. Американцы были ничем не примечательны – люди как люди.

Один из немцев стоял с вытянутой рукой, а американцы, напряженно всматриваясь, пытались понять, на что он указывает.

«Да и зрение у них лучше, чем у нас, – подумала Джулиана. – Еще бы, двадцать лет отменного питания! Говорят, они видят то, чего никто из нас не разглядит. Это из-за витамина А, наверное.

Интересно, каково это – сидеть у себя в гостиной и видеть в сером стеклышке целый мир? Если немцы так богаты, что летают на Марс, почему они не возьмутся всерьез за телевидение? Я бы предпочла прогулкам по Марсу юмористические шоу. Ужасно хочется увидеть Боба Хоупа и Дюранта.[65]

А впрочем, зачем нацистам телевидение, если у них нет чувства юмора? К тому же они погубили почти всех выдающихся комиков. Потому что почти все комики были евреями. В сущности, они угробили индустрию развлечений. Странно, как это Хоупу сходят с рук его шутки? Впрочем, он выступает по канадскому радио, а в Канаде немного посвободнее. Но все-таки он смельчак. Взять хотя бы его шутку о Геринге – ту, где Геринг покупает Рим, перевозит его к своему логову в горах, отстраивает заново и возрождает раннее христианство, чтобы его любимым львам было чем заняться».

– Мисс, хотите купить журнал? – подозрительно спросил маленький сморщенный старикашка, хозяин аптеки.

Она с виноватым видом отложила «Ридерз дайджест», который начала было просматривать.

И снова, погруженная в раздумья, Джулиана шагала по улице.

«Вероятно, после смерти Бормана новым фюрером будет Геринг. Кажется, он малость отличается от других. Он бы давно возглавил рейх, если бы не сидел у себя в горах, когда Гитлер спохватился, что быстро сдает. В тот день под рукой у Гитлера оказался проныра Борман. Геринг должен стать фюрером хотя бы потому, что его Люфтваффе разбомбили радарные станции англичан, а потом разделались с королевскими ВВС. Не сумей он настоять на своем, Гитлер, скорее всего, приказал бы бомбить Лондон, как Роттердам.

Но не исключено, что фюрером станет Геббельс – так все говорят. Лишь бы не страшилище Гейдрих. Он всех нас угробит. Сущий психопат. Кто мне нравится, так это Бальдур фон Ширах. Из них он один не выглядит сумасшедшим. Но у него никаких шансов».

Она поднялась на крыльцо своего старого деревянного дома. Джо Чиннаделла по-прежнему лежал на животе, свесив руки с кровати. Он спал.

«Почему он еще здесь? Его грузовик ушел. Неужели он опоздал? Похоже».

Джулиана прошла на кухню и поставила сумки на стол, где с утра оставалась грязная посуда.

«А случайно ли он опоздал? Хотелось бы мне знать… Какой необыкновенный мужчина!»

Он был неутомим, почти всю ночь не давал ей покоя. Но при этом будто не сознавал, что лежит в постели с женщиной. Сжимал ее в объятиях, а мыслями был где-то далеко.

«А может, он просто часто этим занимается? – предположила Джулиана, перекладывая продукты в старенький, с цилиндром компрессора наверху, холодильник фирмы «Дженерал электрик». – Сила привычки: тело работает само, как мои руки, складывающие тарелки в мойку. Извлеки из его черепа три четверти мозга – все равно будет двигаться, точно лягушачья лапка на уроке биологии…»

– Эй! – крикнула она. – Пора вставать!

Джо пошевелился и захрапел.

– Слушал вчера Боба Хоупа? – громко спросила Джулиана, убирая со стола. – Я чуть со смеху не померла, когда он рассказывал о немецком майоре, устроившем марсианам допрос. Дело в том, что у марсиан не оказалось документов об арийском происхождении. Поэтому майор рапортует в Берлин, что Марс населен евреями… – она вошла в спальню, – двухголовыми, ростом один фут… ну, ты знаешь, как это умеет подать Боб Хоуп.

Джо открыл глаза и уставился на нее, не мигая. Черный от щетины подбородок, темные, полные муки глаза…

Джулиана умолкла.

– Что с тобой? – спросила она, помолчав. – Чего ты боишься?

И тут же подумала: «Нет, я знаю, что значит бояться, видела, как боится Фрэнк. Здесь что-то другое».

– Уехал старый плут, – буркнул Джо, усаживаясь.

– И что ты собираешься делать? – Вытирая руки кухонным полотенцем, она опустилась на край кровати.

– Перехвачу на обратном пути. Он никому не расскажет. Я тоже кое-что знаю о его проделках.

– У тебя уже бывали такие вот задержки?

Джо не ответил.

«Предпочитаешь об этом молчать, – подумала Джулиана. – Но я-то сразу все поняла».

– Думаешь, обратно он поедет этой же дорогой?

– Он всегда возвращается по Пятидесятой и никогда – по Сороковой. На Сороковой он однажды угодил в аварию – врезался в табун лошадей, переходивших шоссе. Это было в Скалистых горах. – Джо сгреб в охапку одежду со стула и начал одеваться.

– Сколько тебе лет, Джо? – спросила Джулиана, разглядывая его смуглое тело.

– Тридцать четыре.

«Значит, ты был на войне».

Но Джулиана не замечала у него физических дефектов – мускулистое стройное туловище, длинные ноги.

Под ее внимательным взглядом Джо нахмурился и отвернулся.

– Что, нельзя посмотреть? – обиженно спросила она. Странно, вместе провели ночь, и вдруг – такая стеснительность. – Мы что, клопы? При свете дня пугаемся друг друга и прячемся по щелям?

Он что-то пробурчал и двинулся в трусах и носках к ванной, потирая небритые щеки.

«Это мой дом, – подумала Джулиана. – Я позволила тебе остаться, а ты не разрешаешь даже смотреть на тебя. В таком случае зачем понадобилось оставаться?»

Она прошла вслед за ним в ванную. Джо наполнял раковину горячей водой.

На его плече Джулиана увидела татуировку – синюю букву «К».

– Что это? – спросила она. – Имя твоей жены? Конни? Коринн?

Джо, плеснув воды на лицо, буркнул:

– Каир.

«Какое экзотическое имя, – подумала она с завистью и вдруг почувствовала, что краснеет. – Я просто дура!»

Итальянец, тридцати четырех лет, из нацистской части континента… Ну конечно, он был на войне, но сражался на стороне Оси. Воевал в Каире, а татуировка – символ кампании, знак совместной победы над британо-австралийской армией генерала Готта.[66] Выходит, Джо служил в Африканском корпусе Роммеля.

Выйдя из ванной, Джулиана прошла в спальню – застелить кровать. Руки не слушались.

На стуле аккуратной стопкой лежали пожитки Джо: одежда, маленький саквояж, кое-какие мелочи. Ей бросилась в глаза коробочка наподобие футляра для очков.

«Ты и в самом деле сражался под Каиром, – подумала Джулиана, открыв коробочку и увидев Железный крест второй степени с выгравированной надписью: «Каир» и датой: «10 июня 1945». – Такую награду получили не все, а только самые доблестные. Интересно, что ты там натворил?.. Тебе ведь было тогда лет семнадцать…»

Когда Джулиана извлекла орден из бархатного футляра, в дверях показался Джо. Она даже подскочила, заметив его. Но он не рассердился.

– Я только посмотрела, – виновато произнесла Джулиана. – Никогда не видела такой награды. Тебе ее сам Роммель вручил?

– Генерал Байерляйн.[67] Роммеля к тому времени послали в Англию добивать британцев. – Он говорил спокойно, но машинально водил скрюченными пальцами по темени, будто расчесывал волосы. Это было похоже на хронический нервный тик.

– А ты мне расскажешь? – спросила Джулиана, когда Джо вернулся в ванную.

За бритьем и после, долго моясь под горячим душем, Джо Чиннаделла скупо рассказал ей о войне. Но его история была не из тех, которые любила слушать Джулиана.

Когда двое его старших братьев отправились в Эфиопию, он, тринадцатилетний мальчишка, вступил в Милане в молодежную фашистскую организацию. Позже братьев зачислили в знаменитую артиллерийскую батарею майора Рикардо Парди, а вскоре после начала Второй мировой к ним присоединился и Джо. Они дрались под командованием маршала Грациани.[68] Техника, особенно танки, у них была хуже не придумаешь. Британцы расстреливали их как кроликов, даже старших офицеров. В бой танки ходили с мешками песка на башне – иначе люки распахивались от тряски. Солдатам майора Парди приходилось собирать неразорвавшиеся снаряды, чистить их и снова пускать в дело. Однако в сорок третьем батарея остановила отчаянное танковое наступление генерала Уовелла.[69]

– А твои братья живы? – спросила Джулиана.

Его братьев в сорок четвертом задушили проволокой британские коммандос из «Пустынной группы дальнего действия», которые устраивали диверсии в тылах войск Оси. В конце войны, когда стало ясно, что союзники проиграют, они дошли до последней степени фанатизма.

– А как ты сейчас относишься к британцам? – перебила его Джулиана.

– Хотел бы я увидеть, как англичанам воздают сполна за Африку, – холодно ответил Джо.

– Но ведь… прошло восемнадцать лет, – сказала Джулиана. – Я знаю, британцы много всяких ужасов натворили, но…

– Все говорят о том, что нацисты делали с евреями, – проворчал Джо, – но англичане были еще хуже. Взять хотя бы битву за Лондон. – Помолчав, он добавил: – Видела бы ты их огнеметы… видела бы, как горят фосфор и нефть, как вспыхивают лодка за лодкой… Мне попадались обугленные тела немцев-десантников… А трубы под водой, зажигающие, казалось, само море! А массированные налеты бомбардировщиков на беззащитные города, благодаря которым Черчилль надеялся добиться перелома в конце войны… А то, что осталось от Гамбурга, Эссена…

– Давай не будем об этом, – перебила его Джулиана из кухни, где жарила ветчину, и включила маленький пластмассовый «Эмерсон», подаренный ей на день рождения Фрэнком. – Сейчас приготовлю что-нибудь поесть. – Она покрутила ручку, пытаясь найти легкую музыку.

– Взгляни-ка, – сказал Джо из спальни. Он сидел на кровати, рядом стоял раскрытый саквояж. Ухмыляясь, он достал старую потрепанную книгу, видимо побывавшую во многих руках. – Иди сюда. Знаешь, что пишет один человек? Вот тут. – Он ткнул пальцем в книгу. – Очень смешно. – Он схватил ее за руку и заставил сесть рядом. – Предположим, они бы победили. Как бы это выглядело? Незачем ломать голову, парень обо всем за нас подумал. – Джо раскрыл книгу и стал медленно переворачивать страницы. – Вся Европа под контролем Британской империи. И все Средиземноморье. Италии нет и в помине, Германии тоже. До самой Волги – только полисмены-бобби, смешные солдатики в высоких меховых шапках и власть короля.

– По-твоему, это было бы плохо? – тихо спросила Джулиана.

– А ты читала эту книгу?

– Нет. – Джулиана наклонилась, чтобы рассмотреть обложку. Она не читала, но слышала. От многих. – Мы с Фрэнком… с моим бывшим мужем часто размышляли о том, что было бы, если бы союзники победили в войне.

Джо как будто не слышал ее. Он смотрел на страницу книги «И наестся саранча».

– А знаешь, почему побеждает Англия? Как ей это удается?

Джулиана отрицательно покачала головой, чувствуя, как в душе сидящего рядом человека закипает злость. У него задрожал подбородок. Джо часто облизывал губы, запускал пятерню в волосы… и вдруг хрипло произнес:

– У него Италия предает Ось.

– Ого! – воскликнула Джулиана.

– Италия переходит на сторону союзников. В результате перед англосаксами открыто, как он пишет, «мягкое подбрюшье Европы». Впрочем, неудивительно, что он так считает. Всем известна трусость итальянских солдат: едва завидев британцев, они давали деру. Весельчаки-пьяницы, рожденные не для драк. Этого парня… – Джо закрыл книгу, взглянул на обложку, – Эбендсена, я не виню. Он записывал свои фантазии, выдумывал мир, в котором Ось – проигравшая сторона. А как бы еще она могла проиграть, не предай ее Италия? – В его голосе прорезалась злость. – Всем же известно, каким клоуном был дуче.

– Пойду переверну ветчину. – Джулиана поспешила на кухню.

Джо встал и с книгой в руках последовал за ней.

– После того как наголову разбили япошек, в войну вступают США. Победившие Штаты и Британия делят мир между собой. Точь-в-точь как поделили его Германия и Япония.

– Германия, Япония и Италия, – поправила Джулиана.

Джо непонимающе уставился на нее.

– Ты пропустил Италию, – сказала Джулиана, спокойно встретив его взгляд.

«Выходит, ты тоже забыл? – мысленно произнесла она. – Как и все остальные? Забыл маленькую империю на Ближнем Востоке… Опереточный Новый Рим».

Она поставила перед ним поднос с ветчиной, яйцами, гренками, мармеладом и кофе. Он жевал, не отрываясь от чтения. Джулиана села рядом.

– Чем тебя кормили в Северной Африке? – спросила она.

– Тухлой ослятиной, – кратко ответил Джо.

– Ужас!

Его губы растянулись в улыбке.

– «Азино Морте». Говяжья тушенка с этикеткой «АМ» на банке. Немцы называли ее Alter Maim – «старикашка». – Он вернулся к еде.

«Надо бы почитать. – Джулиана протянула руку к книге. – Долго ли он у меня проживет, успею ли?»

Книга была в сальных пятнах, со следами грязных пальцев, с рваными страницами.

«Ее брали в дальние рейсы шоферы грузовиков, – подумала она. – Могу поспорить, Джо читает очень медленно. А этот роман мусолит уже несколько недель, если не месяцев».

Она раскрыла книгу наугад и прочла:

«…И теперь, в старости, он взирал на царство покоя, о котором издавна мечтали люди, но которое так долго не могли создать. На корабли, ходящие от Крыма к Мадриду, на великую Империю, во всех уголках которой – одна и та же монета, одна и та же речь, один и тот же флаг – знаменитый Юнион Джек, реющий от восхода до заката. Наконец-то обрели реальный смысл слова об империи, над которой никогда не заходит солнце…»

– У меня тоже есть книга, правда только одна, – сказала Джулиана. – Собственно, это даже не книга, а оракул, «И-цзин». Меня к нему Фрэнк пристрастил. По любому поводу обращаюсь к оракулу, даже не расстаюсь с ним. – Она закрыла «Саранчу». – Хочешь, покажу? И погадать можно.

– Нет, – сказал Джо.

Она опустила подбородок на кулачки и произнесла, косясь на него:

– Ты решил поселиться у меня насовсем? И чем намерен заниматься?

«Дуться и переживать, вспоминая обиды и унижения, – подумала она. – Поразительно, сколько в тебе ненависти к жизни. Но есть что-то еще. Ты похож на зверька, маленького, но смышленого. – Она изучающе посмотрела на его смуглое умное лицо. – С чего это я взяла, будто ты моложе меня? Впрочем, есть с чего. Из тебя еще не выветрилось детство. Ты – малыш, боготворящий своих старших братьев, майора Парди и генерала Роммеля. Спишь и видишь, как бы удрать из дому на войну с томми. Интересно, правда ли, что твоих братьев задушили проволочными удавками? После войны об этих зверствах много писали и снимки печатали… – Она вздрогнула. – Но британские коммандос давным-давно осуждены и наказаны…»

Звучавшая по радио музыка умолкла. Судя по обилию помех, на коротких волнах передавали новости из Европы. Голоса то и дело пропадали или становились неразборчивыми. Затем вдруг все разом смолкло. Затянувшейся паузе положил конец четкий близкий голос денверского диктора. Джулиана потянулась было к ручке настройки, но Джо ее остановил.