Шестой сон

Дельфины передавали друг другу рыбу, подбрасывая, словно мячик. Затем рыба-шар скрылась от них в морских глубинах. А дельфины продолжали втягивать в себя воду, насыщенную ядом.

Чуть позже, лежа в постели рядом с Шамбайей, Жак пришел к выводу, что решение его проблемы заключается в дельфинах, достигающих состояния нирваны посредством яда фугу.

– Спокойной ночи, Жак.

– Спокойной ночи, Шамби. Супруги поцеловались, и каждый повернулся на свой бок, как это бывает в большинстве супружеских пар, чей супружеский стаж превышает семь лет.

Засыпая, Жак решил не возвращаться на остров Розового песка, а направиться в ноосферу. Он очутился перед огромной белоснежной плитой, состоявшей из лиц. Глазные яблоки спящих двигались под сомкнутыми веками. Жак, а вернее его душа, вначале прошелся по зоне снов японцев, но ничего там не нашел. Тогда он направился в зону снов полинезийцев, но и там не оказалось ничего интересного. Оставалось бродить по ноосфере до тех пор, пока он не обнаружит что-нибудь.

В конце концов он разыскал намек на фугу в самом неожиданном месте. У колдуна вуду, который видел сон об обряде зомбификации и думал о рыбе-шаре.

Жак решил, что наконец-то напал на след. Он покинул ноосферу и опустился в нижние слои, чтобы попытаться завязать разговор со странствующим духом-гаитянином. Он пронесся над Порт-о-Пренсом, подивившись тому, как много здесь бродячих душ. Впрочем, ничего удивительного, на Гаити общение с духами, или душами, умерших считается обычной практикой, уходящей корнями в Западную Африку, а точнее, в Бенин.

Над городским кладбищем – местом, которое как нельзя лучше подходит для встречи с душами мертвецов, – Жак парил неприлично долго. Дух еще одного колдуна вуду с высокомерием взглянул на него и поспешил скрыться. Другой дал ему понять, что иностранцам здесь делать нечего.

Если даже в тонком мире существует расизм, то он поистине неизживаем.

За спиной Жака раздался смех: его мысли уловила одна из странствующих душ.

– А ты смельчак, раз решился появиться здесь, не будучи местным! Я Барон. Мое имя Барон Зупимба. Я пользуюсь у местных уважением. А ты, француз, что здесь делаешь?

– Меня зовут Жак Кляйн. Я хотел бы узнать, каким образом вы используете рыбу-шар в обрядах вуду. Кажется, только вам удалось стабилизировать действие ее быстродействующего яда.

– Откуда тебе это известно, француза? – с любопытством спросил Барон.

– Я перехватил одно сновидение, в котором говорилось об этом. Поэтому подумал, что мне стоит отправиться сюда, на Гаити, где проживают лучшие колдуны в мире, чтобы узнать информацию из первоисточника.

Душе Барона Зупимбы было приятно услышать комплимент.

– Безусловно, гаитянские колдуны – лучшие из лучших. Наблюдая за работой сибирских шаманов или кельтских друидов, мы находим у них множество недочетов. Наше мастерство, идущее из глубины веков, остается непревзойденным.

Вокруг них стали собираться другие странствующие души, чтобы послушать, о чем они говорят. Но гаитянина это не смущало.

– Кто бы мог предположить, что такой разговор однажды состоится? – с усмешкой проговорил он. – У вас там, на Западе, что только не напридумывали про зомби, а я говорю тебе, что они были бы крайне удивлены, если бы узнали об истинном положении дел.

Души вокруг одобрительно загудели.

– Чтоб вы знали, мы здесь не пропускаем ни одной серии американского телесериала The Walking Dead. Отчасти мы являемся его законными авторами, поскольку изобрели понятие «живой мертвец».

– Мне больше всего нравится третий сезон, – вмешался один из духов.

– А мне – второй. В третьем маловато жестокости, – возразил ему кто-то.

– Ну что, парни, просветим француза?

– Он чужеземец, поэтому мы не можем посвятить его в наши обряды, – возразил дух женщины. – Ему не под силу понять их.

– Французы – картезианцы, они упертые.

– Никакой я не картезианец. Я врач, это правда, но на меня большое влияние оказали сенои, благодаря которым я научился раздвигать границы разума далеко за пределы науки, – попытался восстановить справедливость Жак.

– Ты веришь в наше существование? – недоверчиво спросила женщина.

– Простите… я нахожусь здесь и разговариваю с вами. Разве это не доказательство?

– Некоторые появляются здесь, чтобы… навредить нам.

– Зачем тебе знать, как мы используем яд рыбы-шара? – спросил Барон Зупимба.

– Я работаю над проектом, результаты которого могут положительно сказаться и на вас тоже. Хочу преодолеть границы мира снов.

Духи, они же души, приблизились к французу, возбудившему в них любопытство.

– Ее зовут Большая Брижит, она пользуется здесь уважением, – шепнул Жаку Барон Зупимба, кивнув на женщину.

– Зовите меня Мама Брижит, – уточнила она.

– А вон те – Барон Гран-Шман и Барон Мазака-Ла-Круа. Барон, по-нашему, это божество.

– В одном из фильмов о Джеймсе Бонде упоминалось о Бароне Пятнице, – вспомнил Жак.

– Не о Бароне Пятнице, а о Бароне Субботе. Он – самый опасный из нас. Лучше тебе с ним никогда не встречаться, так как он может похитить твою душу в наказание за то, что ты слоняешься по нашей территории.

Лицо Барона Зупимбы сделалось суровым.

– Мы умеем ловить тех, кто попадает сюда… по ошибке, поскольку это является составной частью наших обрядов.

Жак осознал, как сильно рискует, но остался непоколебим. К счастью, ему уже доводилось прибегать к дипломатическим уловкам для превращения Мара в Гуник.

– Дорогой Барон Зупимба, между нами, как мне показалось, едва-едва начала зарождаться дружба, и мне вовсе не хотелось бы ее прерывать.

Вероятно, отвага Жака позабавила призрака.

– Я могу тебе помочь, но при одном условии: ты кое-где побываешь со мной. У меня имеется небольшая проблема личного характера.

Жак последовал за Бароном Зупимбой, взлетевшим очень высоко в небо. За большим облаком там пряталась еще одна группа духов.

– Проблема этих дуралеев состоит в том, что они не знают, где находятся, – сказал Барон.

– Не понимаю…

– Ну, это духи, которые не верят в существование реальности. Они считают, что они и есть реальность, а мир, откуда прибыл ты, является… миром их грез.

Эта мысль показалась Жаку настолько невероятной, что у него закружилась голова.

– Духи, не верящие в реальный мир?

– Скажем так, находясь по ту сторону зеркала, подчас с трудом удается посмотреть сквозь него… – Барон заговорщицки улыбнулся. – Не все так просто. В том числе и в нашем мире. И у нас, и у вас есть агностики.

Он представил Жака духам-агностикам.

– Вам нужны были доказательства, – начал он вместо вступления. – Вот одно из них. Это человек, и он прибыл к нам из реального мира. Из Парижа – может, слышали?

– Из Парижа? Кто он такой? Откуда взялся? Он какой-то странный, – зашептались духи.

Барон Зупимба остался доволен произведенным эффектом.

– В реальном мире он – мужчина, которому снится сон. И ему снится, что он находится здесь и видит вас.

Духи были потрясены. Они крутились вокруг Жака, словно он был двухголовым теленком…

– Значит, иной мир действительно существует?

– Вы все вышли из него, но забыли об этом, – сказала Жак и интуитивно решил рассказать им историю про Помпона, мир которого был ограничен из-за челки, закрывавшей ему глаза.

Духи слушали его внимательно.

– Вас должна убедить связность моего рассказа, – заключил Жак. – Как бы я мог выдумать настолько… не хитрую историю, как история про собаку, не подозревавшую о существовании мира за ее челкой?

Барон Зупимба добился своего. Благодаря Жаку духи осознали, кем они являются.

– Не могу толком уразуметь, это были… духи, которые не верят в материальный мир? Как такое возможно, Барон? – сказал Жак, когда они спустились к кладбищу.

– Переход через границу мира мертвых иногда вызывает потерю памяти. Я, например, помню, кем был при жизни, а они не могут вспомнить даже своего имени. Да что там, они не помнят, как выглядели! Тогда, чтобы не сойти с ума, они предпочли убедить себя в том, что существуют лишь один мир и одно измерение пространства и времени – то, в котором они пребывают сейчас, а те, у кого иные взгляды… просто болваны.

Жак понял, что ему еще многое предстоит узнать о тонком мире.

Потом они устроились на могиле одного из членов семьи бывшего диктатора Гаити, и Барон приступил к объяснению сути обряда зомбификации.

– Когда один человек плохо себя повел в отношении другого человека, последний может пожаловаться суду, состоящему из бокоров – жрецов вуду. Рассмотрев все детали, жрецы решают, надо ли виновного зомбировать для искупления вины. Если да, то тогда они вручают истцу напиток, приготовленный по секретному рецепту. А тому остается подлить его в пищу виновному. Мы это называем «получить удар порошком». Как только виновный выпивает это мощное средство, он впадает в каталептическое состояние, очень похожее на клиническую смерть. Сердце останавливается, тело сковывает паралич. Человека считают умершим и хоронят. После этого в распоряжении истца есть сутки на то, чтобы выкопать виновного из земли, иначе тот умрет от асфиксии. Обычно истец раскапывает землю и вытаскивает из нее тело на следующую ночь. После этого он должен дать обидчику другую микстуру, чтобы у того вновь заработали сердце и мышцы. Однако мозг полностью не восстанавливается. Как правило, виновный теряет память, и истец становится его хозяином. Зомби слепо повинуется ему. Так палач становится рабом своей жертвы. Вот как у нас вершится правосудие.

Барон Зупимба улыбнулся, увидев, что собеседник-иностранец от удивления проглотил язык.

– Выходит, зомби не выдумка…

– В каждой сказке есть доля правды, но то, что я тебе рассказал, практикуется у нас и по сей день. Мы смешиваем вытяжку из печени рыбы-шара с соком растений, чтобы усыпить, а будим с помощью противоядия.

– Именно этот рецепт я и хотел узнать.

– Ну ладно, скажу. В яд мы добавляем мандрагору и белладонну.

– А в противоядие?

– Дурман и белену.

– Ух, я мог бы и сам догадаться! Дурман применялся во время Первой мировой войны как средство от нейротоксических газов. Все растения, которые вы назвали, содержат атропин, парализующий парасимпатическую систему. Но как вы узнали об этом?

– Опытным путем. Желающих отравить или поработить своего ближнего было столько, что мы могли за долгие века опробовать разные варианты, пока не нашелся точный рецепт. Запоминай. – И он продиктовал пропорции. – Но будь осторожен, Жак, ты должен осознавать, что вводишь людей в состояние, в котором они способны слышать и думать, но не могут двигаться. Все-таки это крайне мучительно для них.

– Я знаю, каково это! Однажды я испытал это на себе.

Барон Зупимба пригладил бороду, а затем уведомил Жака, что отныне он стал Гуник – дружественным духом.

– Спасибо, что уделили мне время.

– Знаешь, мы тут все страдаем от праздности. Скучновато здесь, так что навещай нас, как только появится желание.

Жак еще раз поблагодарил Барона Зупимбу за оказанное доверие, попрощался с духами, обитавшими на кладбище Порт-о-Пренса, и вернулся в свое тело, чтобы подготовиться к пробуждению.

Лежа в своей постели, Жак открыл глаза.

В невидимом нам мире сокрыты ответы на многие вопросы мира реального, но эту область только-только начинают изучать. Возможно, придет день, когда в мире мертвых появятся посланники из мира живых, и наоборот… Предрассудки исчезнут. Духов перестанут воспринимать в качестве пугающих чужаков. Если только чужаками не окажемся мы сами.

У Жака был ощущение, что он открыл нечто важное.

Он подошел к окну и долго созерцал Париж с высоты Монмартра.

Без предрассудков… В конечном счете, «призраки», «духи», «неприкаянные души» – все это уничижительные слова. А экзорцисты, в задачу которых входит изгнание духов… чтобы «очистить», как они говорят? Кого они изгоняют и куда? Экзорцисты, возможно, похожи на конкистадоров, истреблявших коренных жителей во имя цивилизации. Или на людей Киамбанга, прогонявших сеноев, то есть тех, кто занимал территорию задолго до них.

Было три часа утра. Жак сел за компьютер, чтобы записать все, что ему рассказал Барон Зупимба.

К нему подошла Шамбайя.

– Я знаю, что ты побывал в мире духов, – сказала она.

– Я отыскал то, что нам недоставало для того, чтобы суметь безопасно приблизиться к смерти.

– Какого духа ты встретил?

– На самом деле их было множество. Я побывал у гаитян. Там придается большое значение общению с тонким миром.

– Это был Гуник?

– Я превратил Мара в Гуник и благодаря ему смог обзавестись несколькими друзьями.

Она погладила его по лицу.

– Думаю, это объясняет скачки в эволюции, – сказал Жак. – Если взглянуть на историю человечества, то создается впечатление, что оно медленно развивалось, а затем внезапно рвануло вверх. У кого-то родилась идея. Он рассказал о ней, описал ее. Другие прочитали, взялись за работу и развили эту идею. Жюль Верн написал о путешествии на Луну, а спустя сто лет там побывал человек.

– Не знаю, кто такой Жюль Верн, но у сеноев действительно наблюдались скачки в эволюции, сколь стремительные, столь и необъяснимые. Лично меня это всегда удивляло.

– Я знаю, ты думаешь, что счастье заключается в стабильности, что для достижения гармонии нужно отказаться от развития. Однако на сей раз у нас особая миссия: открыть шестую стадию сна. И обещаю, когда мы обнаружим способ перейти в нее… я перестану что-либо изобретать и буду довольствоваться простым сном и радоваться счастью быть с тобой.

– Обманщик, – сказала она. – Займись со мной любовью, это придаст тебе сил для завтрашних опытов.

69

Бурый фугу, вероятно, надеялся продолжить свое мирное существование в замкнутом пространстве аквариума. Однако, заметив людей, которые приблизились к стеклу и наблюдали за ним, заподозрил неладное.