Вещий

— Проблемы? Это у нас проблемы??? Это ща у тя проблемы будут!! — продолжал наглеть деваронский мальчишка.

— Ты, вааще, в теме, что берёшь наше? — осведомился третий гопник, человеческой породы, ему, скорее всего, было лет двенадцать. Плюнул, стараясь попасть Аллену на ботинки, добавил: — Ничо, ща Крупол тебе мозги вправит.

Кто это такой, пояснять не требовалось. Длинный, под метр восемьдесят, парень, худой, как жердь, приближался к ним, не вынимая рук из карманов штанов. Его сопровождала свита: родианин, дурос – или неймодианин, не поймёшь – и странное лупоглазое существо с единственной ноздрёй на безносом лице, причёской похожее на панка.

— Как вас много, — Аллен добавил в голос немного почтительности. — Настоящая банда. А эти тоже с вами?

М-да, попались на простейший трюк! Да у Аллена в школе второклассники на такое не покупались, а эти обернулись все, включая долговязого Крупола. Аллену оставалось отпихнуть грузного икточи и бежать, бежать со всех ног. Без дрына отбиться от семерых было из области ненаучной фантастики.

— Хватай его! Держи! — неслось сзади. Вначале Аллен надеялся, что гопники отстанут. Они не отставали. Петлять смысла не было, эту часть города он практически не знал, так недолго и самого себя в тупик загнать. Оставалось драться. Аллен надеялся, что у него хватит дыхалки добраться до канализационной будки раньше, чем его настигнут. Гопники были местными и, когда он свернул в проезд к пустырю, разразились восторженными воплями. Да, второго выхода отсюда не было, сплошные заборы, вот только Аллен больше не собирался бежать. Смахнул с крыши рюкзак и меч, выдернул деревянное оружие из чехла, другой рукой нашарил в боковом кармашке резак и сунул за пазуху, как оружие последнего шанса.

Преследователи гурьбой ввалились вслед за ним на пустырь и остановились.

— Фу! — громко произнёс двенадцатилетний "герольд", назвавший Аллену имя предводителя. — Тут кто-то обделался! Не ты ли, залётный?

— Осторожно! — голосом, насквозь пропитанным фальшивым испугом, воскликнул Крупол. — Парень, кажется, вооружён! Боги, да у него… палка!!

— Не уйти ли нам подобру-поздорову? — поддержал "шутку юмора" дурос и гнусаво захихикал.

— И потерять лицо? — сделал строгое лицо главарь. — Нет! Благородные рыцари улиц не бегут ни от какой опасности, даже столь серьёзной.

Остальная шпана, слушая этот пафосный спич, буквально покатывалась со смеху, поэтому Крупол продолжал издеваться:

— Оруженосец! Подай мне мой малый меч!

— Вот он, Учитель, — "герольд" с поклоном протянул долговязому обрезок уголка из светлого материала вроде алюминия, очевидно, подобранный по дороге. Предводитель взял импровизированное оружие двумя руками, тем же манером, что и Аллен, сделал несколько взмахов, ртом изображая гудящий звук, что вызвало новый взрыв "хи-хи" у ватаги, особенно старались деваронец и икточи. Аллен не шевельнул ни одним мускулом лица, хотя усмешка так и просилась изнутри. Ну-ну, посмотрим, клоун.

— Умри, джедай! — проревел Крупол басом, совсем не подходящим к его комплекции. И пошёл в наступление, замахиваясь уголком, как банальной дубиной. Аллен на миг усомнился: может, он свинцовый или из какого-то другого тяжёлого металла? И принял "оружие" долговязого жёстко. Нет. Удар получился совсем слабым, как Аллен и ожидал, уголок был лёгким и отскочил от деревянного лезвия. Кто ж так бьёт, когда твоё орудие не имеет веса?? Что же, никто тебя не заставлял, ты первый начал. Аллен нанёс несильный, детский удар, позволяя противнику его отбить, и быстрым круговым движением вывернул уголок у того из рук. А затем наотмашь чиркнул своим мечом перед лицом долговязого, цепляя кончиком ноздри. Крупол взвизгнул, сбиваясь на фальцет, хлынула кровь, заливая полотняную куртку со щегольским шитьём. Да, это больно, мальчик, а боль ты терпеть явно не умеешь.

— Он мне рожу порезал, мочи его, гайз!!! — таким же истошным фальцетом выкрикнул Крупол. И кодла бросилась в атаку. Дело это для них было явно привычное: навалиться скопом, собранной воедино массой сбить с ног, а затем топтать и рвать в дюжину ног и дюжину рук. Против такой атаки и крупный мужик не устоит. Но у Аллена был меч. Первого, кто приблизился – дуроса, он буквально насадил на деревянное лезвие. Инерции тщедушного тела не хватило, чтобы пробить деревяшкой одежду и кожу, зато попадание было точным, в нервный узел солнечного сплетения. Каркающий вопль, Аллен отдёргивает меч на себя и снизу вверх наискосок бьёт икточи, стараясь рассечь бровь и лоб. Получилось! Кровь залила рогатому один глаз, он замахал неуклюжими ручищами и тоже выбыл из схватки. С третьим вышел небольшой облом. Удар деревянным мечом в то место, где шея переходит в плечо, может вырубить любого… человека, а родианин только дёрнулся слегка. Видно, он сильнее отличался от людей, чем дуросы. Пришлось применить более действенный приём – ногой в живот. После того, как чешуйчатый затылок повстречался с каменным забором, антенны-рупоры враз обмякли, и родианин отрубился. Трое оставшихся остановились в нерешительности.

— А вас я сейчас буду убивать, — сообщил им Аллен. — Одного за другим.

Конечно, он блефовал, пугал, рассчитывая, что они отступятся после того, как четверо их дружков, включая главаря, получили на орехи. А вышло всё совсем по-другому.

— Шрайв ту, бичи! — выдохнул лупоглазый, дёргая плечом. Просторная, не по размеру, жилетка соскользнула с левой руки, подросток взмахнул правой, ловко обматывая одежду вокруг предплечья. В освободившейся руке что-то щёлкнуло и мерно, на одной ноте зажужжало. Прикрывая импровизированным "дрессировочным рукавом" низ лица и шею, гопник оскалил мелкие зубы и атаковал. Аллен перебросил меч в одну, тоже левую, руку, приблизил лезвие к себе. Было понятно, что любой удар в голову и корпус противник отобьёт правой, замотанной рукой, не получив никаких повреждений, а, отведя меч, ткнёт Аллена тем, что зажато в кулаке. Быстрые хаотичные движения кисти противника подсказали: это что-то вроде ножа. И Аллен подставил под него прочную буковую древесину своего меча. Жужжание на миг сменилось скрежетом, и меч распался на две половинки. Доли секунды отделяли Аллена от серьёзных ранений, а, может, и смерти. Однако, правая рука, словно по собственной инициативе, подхватила падающий обломок. И, блокировав очередной взмах лупоглазого в сантиметре от живота уже не деревом, но металлической гардой рукоятки, Аллен этим обломком ударил его в глаз.

Он не хотел убивать, но здесь ситуация была "или – или". Когда владелец странного ножа запрокинулся навзничь и бездыханным кулём рухнул в пыль, Аллен повернул голову к оставшимся и хриплым, не своим голосом произнёс:

— Ван даун… Один готов.

"Герольд" и деваронец секунду, может быть, две смотрели на окровавленную деревяшку в его руке, а затем задали стрекача. За ними – Крупол, зажимающий нос, икточи и дурос.

— Мы тебя всё равно прикончим! — гнусаво пообещал главарь на бегу. Бросок – обломок меча ударил его плашмя точно в ухо, заставив ускориться. Стукнутый о стену родианин, который сидел на земле, держась за голову, перевернулся на четвереньки и выдал классический низкий старт, будто с детства занимался бегом на стадионе "Зенит".

— Интересный у тебя ножичек, — как в тумане, обратился Аллен к убитому им "уличному рыцарю". — Левел девяностый, не меньше. Возьму я его, не возражаешь? А то меч мне ты порепал в хлам.

Он наклонился за ножом, и тут его вывернуло. Аллену раньше не доводилось никого убивать. Дрался – было, и кровь была, и сломанные пальцы, однажды даже рёбра, а тут… Мерзкий, грязный, но, всё же, почти человек. Может, будь это дурос или родианин, Аллену и не было бы так худо. Он, всё же, подобрал трофейный нож – единственное своё оружие на данный момент – и, кое-как вытерев рот, побрёл прочь с пустыря.

— Тебя убьют, — сказали сверху. Аллен поднял голову. На крыше то ли дома, то ли сарая, возвышающейся над забором всего на каких-то полметра, стояло приземистое существо, закутанное в балахон из мешковины.

— Что?

— Ты слышал. Напрасно отпустил вожака. Он угрожал тебе смертью.

— И получил по тыкве за длинный язык.

— Не так надо. Смертельных угроз прощать нельзя.

— Что ж мне его, убивать? За слова?

— Точно. Убить. Иначе подумают, ты слабый. И убьют тебя.

— А ты, вообще, что за джавва такой, чтобы мне советовать? — огрызнулся Аллен. Дурнота проходила, зато появилось раздражение.

— Так. Просто, — существо пошевелилось, и Аллен понял, что оно не стоит, а сидит на корточках, обхватив колени передними конечностями, а кисти спрятав в рукава.

— И какое тебе до меня дело?

— Ты сильный и неглупый. Но не знаешь обычаев улицы. Кто ещё тебе объяснит?

— Я не собираюсь задерживаться на улице.

— Так и так не задержишься. Но зачем умирать по незнанию? Лучше выбраться в господа. Тебе это под силу.

— Слушай, — подозрительно прищурился Аллен, — а ты, случайно, не гуру?

— Не знаю такого ругательства. А что я сказал – запомни. Здесь признают силу. Прощаешь – значит, слабый.

— Значит, на зло отвечать злом?

— И немедленно. Откладывать нельзя, месть сжигает.

— А на добро?

— Зависит от тебя. Уходи, они могут вернуться, — с этими словами существо ловко перекатилось назад и исчезло за краем крыши. Аллен подскочил к забору, подтянулся, заглянул… но на крыше уже никого не было.

— Тьфу, тоже мне, местечковый мастер Йода нашёлся, — пробормотал он. Однако, тип в балахоне был прав, гопники могли возвратиться с подкреплением. Поэтому, засунув за пазуху рукоятку геройски погибшего меча, а нож спрятав в рукав, чтобы можно было воспользоваться мгновенно, Аллен покинул место драки.

Трофейный нож при ближайшем рассмотрении оказался весьма интересным устройством. По форме рукояти и лезвия его следовало бы, скорее, считать кинжалом, то есть, чисто боевым, не хозяйственным орудием. На плоских частях рукоятки возле небольшой гарды с каждой стороны имелось по кнопке. Если их сжать одновременно, встроенный в рукоять механизм заставлял лезвие вибрировать. Вот что издавало тот звук! Самое интересное, вибрация на рукоять практически не передавалась, а что её гасило, непонятно. В выключенном состоянии нож не отличался остротой, во включённом – легко протыкал и стругал дерево. Судя по зацепам на гарде, изначально оружие комплектовалось ножнами, но Аллен предпочёл забыть о них сразу. В любом случае, у него не хватило бы хладнокровия обыскивать убитого, даже если бы знал. Лучше было подумать, как его носить без ножен. Идея пришла довольно быстро. С помощью толстой иглы и суровой нити из хранящегося в рюкзаке запаса Аллен сделал на боковом кармане куртки вертикальный шов. Верхняя часть – по ширине рукояти с гардой, затем "ступенька" и вниз до конца. Так лезвие не утыкалось в дно кармана, а оказывалось вывешенным. Достать его можно было за навершие, выступающее за край, а клапан сверху прикрывал рукоять так, что со стороны не было заметно.

Зная, что уличную поножовщину в городе никто особо не расследует, особенно гибель чужака, Аллен, тем не менее, решил пропустить денёк и лишь на второе утро вернулся в город. Первым делом нашёл Канса. Тот снова развёл руками, ничем, мол, порадовать не могу, зато сам, без вопросов со стороны Аллена, рассказал о драке. Как выяснилось, Янмар Крупол был из "весьма почтенной семьи", но общаться предпочитал в кругу "простых парней". Он свято верил в свою безнаказанность, приятелей его не раз арестовывали за кражи, одного за вооружённый грабёж, а сам Крупол ни разу не попадался.

— Представляешь, ему пятнадцать стандартных, как нам с тобой, а он уже Нижний Рынок данью обложил! — то ли возмущался, то ли восторгался Канс. — Ограбили торговца, он сразу тут, помощь предлагает. Могу, говорит, потолковать с парнями, больше вас не тронут, но, сами понимаете, надо задобрить… Ну, теперь-то всё. После того, как закололи этого анси, как его, Угб… Угсбипп, вот хатт, язык сломаешь, отец за Янека взялся всерьёз.

— Боюсь представить, неужели выпорол?? — покачал головой Аллен.

— Напрасно смеёшься. Крупол-младший сидит под замком, а папаша готовит ему документы в пажеский корпус на Эриаду. Ну тот, что под патронажем семьи Таркин, знаешь, наверное. Порядки там просто ситские, наставники – настоящие стриллы.

— Тогда там ему самое место, — сказал Аллен. — Знаешь такое изречение: "В армии из тебя сделают мужчину. Или дебила. Как повезёт".

— Ага, ага, точно! — захохотал Канс.

Узнав, что мстительный вожак банды обезврежен, Аллен несколько успокоился. И никак не ожидал того, что произошло через несколько дней. Как всегда, пообедав фастфудом с позаимствованными у торгашей фруктами, он направлялся в тихое местечко почитать, как вдруг буквально нос к носу столкнулся с тем самым дуросом, что первый получил остриём его меча. Взглянув на него красными глазами без зрачков, тот вполне миролюбиво сказал:

— Привет. Слышал, Круполу нос в клинике восстанавливали? А теперь его на Эриаду отправляют, строем ходить будет.

— Слышал.

— А ты своей деревяшкой нехило бьёшь.

— Не надо было бросаться всем сразу. Не сильно я тебя?

— Нормально. Будет, что вспомнить… после твоей смерти, — дурос оскалился. Аллен почувствовал несильный тычок в область живота, и сразу что-то тёплое потекло по правому боку. Чёрт, неужели спица? Рассказы о том, как профессиональные мокрушники убивают свои жертвы точным тычком прямо в печень узкой и хрупкой заточкой, ломающейся в теле, или вообще вязальной спицей, кочевали из одного детектива в другой. Жертва может и не сразу заметить, что убита, а потом падает, как подкошенная. В каком-то польском кино это показывали… Ну, уж хрен! Аллен левой рукой схватил безносого убийцу за грудки, правой вытолкнул из кармашка нож.

— Только с тобой, — выдохнул он, нажимая кнопку вибромотора, и ударил противника снизу вверх, вспарывая живот, пока лезвие не ткнулось во что-то твёрдое, должно быть, ребро. Выпустил покачнувшегося дуроса и, повинуясь безотчётному порыву, побежал, лавируя в толпе покупателей. Зачем, ведь ноги, всё равно, сейчас подкосятся, и… Он не знал. Однако, к своему собственному вялому удивлению, Аллен не упал. Добежал до выхода из рынка, метнулся в просвет между заборами. И только тут потрогал живот. Потом бок. Коротко, зло рассмеялся, тут же скривившись от боли. Спица ушла вбок! Проткнула материал куртки, ударилась о нашитую между ней и подкладкой металлическую пластину – прекрасное средство от синяков, когда рубишься на тренировочных мечах с такими же "повёрнутыми", как ты сам – и лишь распорола кожу, выйдя в районе бокового шва. Ну, извини, красноглазый, придётся тебе на том свете как-нибудь без меня, подумал он.

Выдернув спицу – кровь от этого стала сочиться сильнее – Аллен стащил куртку, снял рубаху. Наверно, придётся разорвать майку и ей перетянуть. Двое случайных прохожих, увидев, что он делает, быстро отвернулись и прибавили шагу. Да, хрен здесь кто поможет. Аллен забился глубже в проход, почти вплотную к ароматным мусорным бакам местных жителей, и снова занялся раной.

— Э-э, парень! Разве так перевязывают? — услышал он. Резкий голос принадлежал женщине. Аллен поднял взгляд и увидел её, сначала как высокую чёрную тень на фоне просвета улицы. Двухметровая каланча, одетая в плащ средней длины, типа пушкинской крылатки, и мягкие ботфорты.

— Дай, посмотрю, что тут у тебя, — продолжала она. — Да не дёргайся, дурак, не укушу! Да, повезло. Колол специалист. Ну, ты его в ответ шикарно выпотрошил.

Женщина опустилась на одно колено, открыла сумку, что висела у неё на плече, извлекла прямоугольный пакет. Аллен наблюдал, как она разрывает плёночную оболочку, расправляет содержимое. Сумел не вздрогнуть, когда влажный бинт повязки коснулся места, куда воткнулась спица.

— Худой какой, — заметила женщина.

— Какой есть!

— Не хами. Можно подумать, я тебя варить собираюсь и есть. Ну вот. Заживёт, как на джедае. Давно бродяжничаешь?

— С детства, — ответил Аллен.

— Зачем врать? — покачала головой женщина. — Кожа чистая, волосы стриженые, тут пахнет не улицей, а родительским домом. Жрать хочешь?

— Н-нет.

— В самом деле? Ну а я хочу. Составь компанию.

По дороге до кантины Аллен украдкой разглядывал женщину, проявившую к нему столь неожиданное участие. И удивлялся. Слово "доброта" с её внешностью вязалось, скажем, так, не очень. Женщина была похожа на какую-то готессу. Бледная, как смерть, с прозрачными светлыми глазами, разве что, волосы не чёрные, и накрашена по-готски: жирная угольная обводка глаз, свинцовые тени, тёмно-бордовая помада… Ей бы подошло чёрное платье со шнуровками, оборками и рюшами, длинные перчатки без пальцев, траурный веер и соответствующая обувь. Правда, здесь как бы не аниме, в таком прикиде мотаться по планетам будет неудобно. Драться – тем более. Лёгкие, но прочные пластоидные накладки на перчатках красноречиво свидетельствовали о том, что, случись пустить в ход кулаки, "готесса" не станет колебаться ни секунды. Войдя в кантину, женщина щёлкнула пальцами. Звук прошёлся по залу с какой-то стереофонической громкостью, заставив обернуться официанта. По виду гостьи тот мгновенно оценил и платёжеспособность, и размер возможных неприятностей, если не проявить должного уважения, поэтому буквально телепортировался к дверям, не хуже сказочного Сивки-Бурки:

— Чего изволите?

— Обед на двоих. Из традиционного меню, всё самое лучшее. Парню – побольше мяса. И в чистых тарелках!

— Как можно-с, конечно! Сию минуту будет готово. Прошу сюда, эстимд госпожа, наш лучший столик, секунду, протру… Выпить что-нибудь не прикажете ли?

— Нет. За рулём. А ему рано. Подай нам чай тарайн.

Официант метнулся к кухонному окошку. Женщина уселась напротив Аллена, улыбнулась уголками губ:

— Сейчас поедим. Как тебя звать-то?

Аллен колебался одно мгновение, потом вспомнил старый американский фильм "Назад в будущее III" и выдал:

— Хайден Кристиансен.

— Вот врёшь же. Ну, ладно, — женщина снисходительно махнула изящной рукой. — Рассказывай, Хайден, давно ли на самом деле ты бродяжничаешь.

— Примерно стандартный месяц, мэм, — не стал на этот раз лукавить Аллен.

— Что же с тобой приключилось?

— Разное, мэм. Сначала умер отец, потом я жил у знакомых, а месяц назад погибли и они. Безумный бандит зарезал, просто так, ни за что. Сразу после похорон новый хозяин купил себе рабыню, а меня выгнал.

— Не повезло. Хотя как посмотреть. Скажи честно, третьего дня ансионианина деревяшкой в глаз – ты?

— Я, мэм. Надеюсь, вы не из полиции?

— А похожа? — хохотнула женщина. — Нет. Они у меня за день до того кошелёк пытались увести. У меня, представляешь?

— С трудом, мэм. Это надо совсем мозгов не иметь.

— Оставь ты это "мэм". Я, что называется, из простых собак, не из породистых.

Вернулся официант с большим подносом, раза в два больше, чем носила, бывало, Фэй-си, быстро расставил тарелки, спросил:

— Что-нибудь ещё, госпожа?

— Позову.

Официант испарился, а женщина и Аллен принялись за еду.

— Чем промышляешь теперь? — спросила она через некоторое время, когда процесс насыщения пошёл, и можно было вновь отвлекаться на беседу.

— На свалке лом сортирую.

— Платят, конечно, мало.

— Очень. На еду хватает не всегда.

— Помаленьку воруешь?

— Угу. Не умирать же с голоду.

— А живёшь где?

— В лесу, там места много и всё бесплатно. Даже помыться можно.