Вещий

— Да это я сам на коленке собрал, — сообщил Аллен. — Слабенький, не тянет, днём и вечером приходится от сети подключаться.

— М-м? — забрак посмотрел на стену дома. — Ты чего, парень? У вас регулятор от штурмовика! В нём с той стороны второй вход есть! Какая ж дура его так повесила, разъёмом к стене??

— Не знаю, — пожал плечам Аллен. — Может, он горелый?

— А ты проверь, — резонно посоветовал забрак. — Хуже не будет.

Вход, действительно, оказался горелым, но только снаружи. Видимо, от нагрузки в полёте сломался разъём, агрегат коротнуло, потому его и списали. Аллен зачистил шины, прикрутил к ним свои провода, проложил их по стыку стеновой панели и замазал штукатуркой, чтобы не заметил кабатчик. Теперь кантина одновременно питалась от двух источников тока.

Кларэк Бдадли, который на задний двор выходил редко, обнаружил ветряк лишь к исходу второй недели.

— Чо за ботва? — спросил он, сложив руки на животе. Ответ ему был готов заранее.

— Мальчик сделал нам бесплатное освещение во флигель, — смиренно сказал Белес.

— Зачем вам свет? Богам вашим молиться темно? — блеснул остроумием Бдадли.

— Бывает нужно почистить или заклеить одежду, — ответила Фэй-си, — а включать свет на кухне – вы ругаетесь.

— Ну, о'кей, — махнул рукой хозяин. — Раз бесплатно, освещайтесь. Можешь и датапад свой тут же заряжать, если пожечь не боишься. Глядишь, сэкономишь пару кредиток на конфеты.

— Премного благодарна, — девочка сделала книксен. А когда Бдадли ушёл, сказала: — Вот, нам напрямую разрешили экономить.

Через месяц стало ясно, что "на конфеты" остаётся больше четверти былого счёта за электричество. Аллен пока не очень ориентировался в ценах, но Фэй-си разъяснила: за эти деньги он уже мог бы добраться до любой планеты сектора. Или в соседний сектор, если не на пассажирском, а договориться с владельцем попутного грузовика.

— Ну да, на грузовом всегда дешевле, — согласился Аллен. — То есть, на три билета до столицы мы за сколько можем набрать?

— За полгода могли бы. Но зачем нам Кору… то есть, Империал Центр? Кому мы там нужны?

— Но там, наверно, проще всего устроиться? — пожал плечами Аллен.

— Именно так все и думают, — сказал, подходя, Белес. — Поэтому на Корусанте столько безработных и бродяг. Лучше выбирать профильную планету.

— Где выпускают то, чем хочешь заниматься?

— Да. И где трудятся твои соплеменники. Например, Фэй-си нравится экономическая наука. Ей годится индустриальная планета любой специализации. Тебе – корабли, для тебя лучше планета-верфь. Таких довольно много. Но, скажем, на Бахальяне и Лианне живут одни базлы, не-людям там места нет.

— Понятно. Будем выбирать из таких, где есть работники разных национальностей.

— Может, ты знаешь, какие компании скоро будут расширяться? — спросила Фэй-си.

— Нет, — развёл руками Аллен. — Таких тонкостей не знаю. А планеты, куда точно перебираться не стоит, могу назвать.

— Потом, — остудил его пыл Белес. — Сегодня у нас много работы. Обсудим переезд тогда, когда будет достаточно денег.

Увы, поговорить на эту тему им больше не довелось. Беда случилась, как всегда, внезапно, поздним утром, когда в кантине почти не было посетителей. Те, кто приходил сюда позавтракать или похмелиться, разошлись, а до обеда было ещё далеко. "Время Винни-Пуха", называл про себя эти часы Аллен. Только что уехал лэндспидер поставщика, оставив у ворот несколько бочек с бухлом, и Аллен затаскивал первую пару на репульсорную платформу. Фэй-си протирала столики уличной веранды. Неожиданно со стороны перекрёстка послышался какой-то шум. Из-за угла на улицу выскочил коренастый салластанин, одетый в мешковатый, явно не по размеру, комбинезон и растоптанные до состояния "всмятку" башмаки. Увидев, кто за ним гонится, Аллен застыл, где стоял. Имперские штурмовики редко посещали их район, они патрулировали только порт и шахты, а в городе за порядком следили важные полицейские, именуемые на британский манер констеблями. "Должно быть, политический", — пронеслось в голове у Аллена.

— Стой, буду стрелять!! — проревел над улицей усиленный вокодером голос одного из штурмовиков. Вслед за этим уши резанул свисток-сирена, применяемый в Галактике вместо предупредительного в воздух: выстрел из бластера создаёт слишком мало шума для психологического эффекта. Салластанин метнулся вправо, влево, его большие чёрные глаза без зрачков не могли поворачиваться, поэтому он активно вертел головой в поисках укрытия. Внезапно беглец прыгнул к Фэй-си, схватил её толстой рукой, прижимая к себе, в другой руке блеснуло лезвие тесака.

— Не подходи! — заорал он. — Назад! Я её прирежу!

Штурмовики замерли.

Аллен находился сбоку от беглеца, поэтому, рассчитывая, что внимание его приковано к пятёрке белых фигур, хотел броситься на бандита, да не тут-то было. У того оказалось слишком хорошее боковое зрение.

— Стой! — прошипел салластанин, немного повернув голову в его сторону. — Ещё шаг, человеческий щенок, и я убью эту самку. Труп защищает от плазмы не хуже.

— Мальчик, не приближайся! — громогласно скомандовал через свой вокодер всё тот же штурмовик. — Позволь ему пройти.

— Вот так лучше! — волоча за собой девочку, салластанин пятился мимо кантины, ворот, стены. Двигался он на полусогнутых, поскольку заложница была меньше ростом и плохо прикрывала от возможных выстрелов голову. Поравнявшись с проулком на другой стороне улицы, он дёрнул головой, оценивая перспективность пути отхода, снова посмотрел на штурмовиков, которые осторожно, небольшими шагами двигались за ним, сохраняя дистанцию.

— А теперь я уйду… — произнёс он с ухмылкой. — Ты – не нужна…

Молниеносно полоснул ножом и скрылся в проходе. Брызнула кровь. Словно в замедленной съёмке, Аллен видел, как Фэй-си тянет руки к горлу и падает на мостовую. Как бросаются вперёд штурмовики, стреляют в проход, один пытается протиснуться вслед за беглецом… Всё это было уже не важно. С ужасающей отчётливостью Аллен понимал: с такой раной не живут. Ещё до того, как он оказался рядом, девочка была мертва. И ничто уже не могло помочь.

Выглянувший из ворот на шум старый Белес увидел страшную картину, испустил горестный стон и, спотыкаясь, кинулся к внучке.

— Детка… Как же это… — побелевшими губами прошептал он.

Салластанин, между тем, далеко не ушёл. Один из бластерных выстрелов прожёг ему ногу, штурмовики догнали его и выволокли обратно на улицу. Бандит, похоже, был в шоке, он постоянно оступался – пробитая нога не держала – но яростно вырывался из рук двух держащих его солдат. Третий штурмовик, шедший сзади, лениво подталкивал его стволом, но, увидев мёртвую девочку, размахнулся и ударил бандита затыльником бластерного карабина по черепу. Тот затих. Теперь солдаты тащили его, как безвольное чучело. К кантине, между тем, подлетел спидер. В нём сидело начальство – офицер в точно такой же каске и кирасе, как были у генерала Вирса в Пятом эпизоде. Старший из штурмовиков подскочил к нему с докладом. Докладывал он по связи, поэтому из-под глухого шлема не доносилось ни звука.

— Приведите в чувство эту ребельскую мразь, — распорядился начальник.

Салластанина полили водой. Хлопая толстыми кожистыми веками, он уставился на офицера.

— Всё-таки, вы, нелюди, просто звери, — брезгливо кривясь, сказал тот. — Злобные и жестокие. Девчонка тебе что сделала?

— На ногу наступила! Когда вы, ублюдки, сжигаете целые районы, такие мелочи вас не волнуют! Стреляй, гегемон!

— Кулум Трис, — официальным тоном произнёс офицер. — Вы являетесь членом террористической организации…

— Я борец с тиранией! — завопил бандит. — Слушайте! Свобода при…

Державший салластанина штурмовик пластиковой перчаткой хлопнул его по губам, прерывая словесный понос. Офицер, как не слыша, продолжал:

— Поскольку вы совершили убийство гражданского лица и не представляете оперативного интереса, вы будете казнены.

Он небрежно махнул рукой. Два штурмовика вскинули карабины и поочерёдно принялись выпускать в бандита голубоватые молнии парализующих зарядов. Тот вначале обмяк, но по мере того, как новые и новые заряды входили в его тело, вдруг задёргался, захрипел, изо рта его пошла пена, и, наконец, тело салластанина обмякло. Собравшиеся на некотором расстоянии местные жители нескольких разумных видов угрюмо наблюдали за происходящим. Словно сквозь вату Аллен услышал, как какая-то женщина сказала:

— Сразу убить не могли, обязательно помучить.

— Они это считают правосудием, — откликнулся мужской голос.

— Лейтенант! — обратился офицер к старшему группы штурмовиков. — Мусорщиков для падали и похоронное бюро для ребёнка. Затем возвращайтесь в район патрулирования.

Только когда и спидер с начальством, и пятёрка белых фигур скрылись из виду, на улицу из кантины вышел Кларэк Бдадли.

— Что тут происходит? — спросил он. Увидел лежащее в пыли тело Фэй-си, крякнул: — Неприятно. Придётся сегодня одному отдуваться.

И удалился.

— Вот мразь! — воскликнул мужчина, который говорил о правосудии. — Ни капли сострадания! Подпустить бы ему красную ящерку…

— Папа! — одёрнула его девушка лет двадцати пяти. — Твой длинный язык… Сгорит кантина, полиция решит, что это ты! — она подошла ближе, предложила: — Мистер Белес, мы поможем вам с похоронами?

— Нет-нет, девочка, я сам, — покачал головой старик. — Я обязан сделать это сам.

По обычаю сефи, погребение состоялось перед самым рассветом, на пустыре за крайними домами. Двое сотрудников похоронной компании сложили из деревянного горбыля поленницу-костёр, полили пахучей жидкостью явно нефтяного происхождения, уложили сверху Фэй-си. Пламя жадно охватило предложенную пищу. Немногочисленные соседи, кто пришёл проститься, стояли по одну сторону костра, по другую на корточках сидел Белес, а рядом с ним Аллен. Что за мысли роились тогда у него в голове, он и сам потом затруднился бы сказать. Вертелась фраза из старого советского фильма: "А они по этой ниточке – ножом". И ещё он думал о мести. О её целесообразности. Вспоминал, как ему хотелось разорвать того подонка собственными руками. Допустим, разорвал бы. Допустим, нашёл бы его семью, друзей и вырезал бы всех до седьмого колена – такое желание его тоже посещало. И что бы изменилось? Всё равно оно было бы, это утро, этот костёр и душа, уносящаяся в небеса. Мёртвым месть не нужна, ею пытаются унять свою боль живые.

Костёр прогорал, пламя, ещё недавно почти лизавшее небосвод, становилось слабее, меркло в лучах разгорающегося дня. Разошлись соседи, лишь двое из похоронного бюро, устроившись на краю платформы своего грузового спидера, неслышно о чём-то беседовали. Рядом стальным изваянием замер медицинский дройд. Белес продолжал сидеть неподвижно и всё так же глядел в огонь, слёзы давно высохли на его щеках. Надо его увести отсюда, подумал Аллен.

— Дедушка… — обратился он к старику. Тот не пошевелился. Аллен тихонько тронул его за плечо. От этого слабого прикосновения старик качнулся и завалился на бок.

— Доктор! — закричал Аллен. Медицинский дройд сверкнул огоньками фоторецепторов и сразу перешёл на бег. Приблизился, со скрипом сложил ноги, опускаясь, протянул манипуляторы. Для диагностики ему потребовалось всего несколько секунд.

— Констатирую смерть, — прогудел он. — Согласно температурной кривой – тридцать стандартных минут назад.

— Вот так. Не пережил, значит, — сказал один из похоронщиков. На его привычно-скорбном лице мелькнуло что-то похожее на искренние человеческие чувства.

— Пожалуй, надо сообщить мистеру Бдадли, — заметил второй и включил комлинк.

Толстый кабатчик на похоронах не присутствовал, должно быть, перетрудился вчера за стойкой. Но после звонка сотрудника бюро, всё же, соизволил явиться собственной персоной.

— Смерть официально зафиксирована? — спросил он, простирая глаза.

— Да, сэр, — кивнул похоронщик. — Распечатку можно получить у нас в офисе.

— Отправьте сразу в земельный отдел для оформления пустующего участка, — Бдадли зевнул. — Сегодня съезжу, подам заявку.

— А родственников нет? — уточнил второй сотрудник.

— Нет у него никого. Сестру его, джедайское отродье, прирезала бешеная фурия графа Дуку. Ещё во время войны. Сын сгинул в пространстве. А жена сына от них отказалась. Вы вот что, бросьте его тоже на огонь. Не хватало мне второй раз платить за кремацию.

"Можно подумать, это ты платил!" – зло подумал Аллен. Вслух же не сказал ничего, понимая, что теперь всецело зависит от кабатчика. А Бдадли, проследив, как похоронщики закидывают тело старика в груду пылающих дров, соизволил обратить внимание на него:

— Ага, ты тоже здесь! Это хорошо. Ты зайди, вещи свои забери, я днём вызову рабочих, пора снести эти халупы и построить на их месте нормальный гараж.

— А я? — вырвалось у Аллена.

— Разве я с тобой о чём-то договаривался? — насупился Бдадли. — Белеса теперь нет…

— Я об этом и говорю. Я мог бы работать у вас вместо них… — Аллен взял себя в руки и выдавил: — … на тех же условиях.

— Парень, сомневаюсь, что ты своим видом привлечёшь мне клиентов. Даже если тебя одеть в платье и намазать, — Бдадли захохотал, один из похоронщиков угодливо хихикнул в унисон. Отсмеявшись, кабатчик продолжал: — К тому же, я вчера заказал у торговца молодую здоровую рабыню. Она прекрасно справится с работой официантки, а заодно будет полезна ночью, совершенно бесплатно.

Аллен понял, что разговоры тут бесполезны. Он молча повернулся и направился к кантине. Достал с голубятни рюкзачок и меч, собрал в сарае инструменты, которые могли пригодиться: резак, гидроключ, пассатижи. В последний раз зашёл во флигель, где жили старик и девочка. Где спрятаны их общие накопления, Аллен знал. Кроме них, взял всего две вещи: переносную лампу и датапад девочки, он лежал поверх застеленной лежанки, подключённый к самодельной розетке, так, как она оставила, уходя последний раз на работу. На выходе опять увидел хозяина, тот стоял в задних дверях дома.

— Эй, ты, подойди! — окликнул он. Аллен подошёл. Бдадли вынул из кошелька несколько кредитных десяток, протянул парню: — Это тебе за генератор.

Видя, что Аллен не собирается протягивать руку, кабатчик бросил деньги ему под ноги.

— Генератор, — раздельно сказал Аллен, — я делал не за деньги. И мне безразлично, кому он теперь достанется. А креды подбери, а то на гараж не хватит, и так на погребение поистратился.

— Гордый, да? — скривил губы Бдадли.

— Вот вообрази. Не всем же быть такой сволочью, как ты, — Аллен сплюнул перед собой, прямо на валяющиеся деньги, и, не оглядываясь, пошёл к воротам. Лопасти ветряка провожали его мерным шелестом, сливающимся со слабым жужжанием генератора.

* * *

Для Аллена настали трудные дни. За неполные четыре месяца, что он прожил на этой планете, ему не довелось в полной мере ощутить, что это такое – не иметь крыши над головой. Что ж, всё когда-то случается впервые. Конечно, у него теперь была некоторая сумма денег, скорее всего, с запасом, но тратить что-то на проживание было нельзя: кто знает, как сложится ситуация на планете, куда он прилетит? Пришлось строить жилище на опушке леса за окраиной города. Эх, ёшкин кот, зря они когда-то в школе стебались над пионерами, пионерлагерями и игрой "Зарница"! Там и шалаши учили строить, и костры разводить, и ещё много чему. Сейчас Аллену до всего приходилось доходить своим умом. Первое сооружённое им укрытие расползлось под первым же дождём. Дождь был хороший, поэтому вымок Аллен до нитки. Второй шалаш проявил себя лучше, хоть и подтекал местами. Каждое утро, свернув импровизированный матрас, подушку и покрывало, молодой человек прятал их в стороне от шалаша, чтобы кто-нибудь, набредя на него случайно, не разорил из озорства. Брал остальные пожитки с собой и отправлялся в город, километров десять в одну сторону. Первую половину дня пропадал на свалке, сортируя лом и относя найденные, так сказать, "ценности" скупщикам. Платили сущие гроши, не хватало даже на еду. Хочешь не хочешь, пришлось, всё-таки, подворовывать. Между корабельными стоянками космодрома и озером располагались здания пассажирского порта, дальше лежали районы Восточного Города, более новые и более фешенебельные. Здесь имелся свой большой рынок, куда заходили и пассажиры, и экипажи кораблей, и местные жители. Незаметно утащить с лотков несколько фруктов особого труда не составляло. Часть позыченного Аллен съедал вместе с купленным дешёвым фастфудом, часть оставлял на ужин. Чтобы не таскаться по рынку с рюкзаком и мечом – вдруг придётся делать ноги, ещё зацепишься за что-нибудь – он нашёл укромное место, где оставлял вещи. Эта будка на небольшом пустыре, скорее всего, являлась элементом местной канализации, от неё заметно пованивало, К тому же, местные бродяги устроили возле неё общественный туалет. Задерживаться здесь сверх необходимого, а тем более – заглянуть на крышу будки, вряд ли пришло бы кому-нибудь в голову.

Во второй половине дня, устроившись в каком-нибудь тихом сквере, Аллен принимался за чтение. Единственное, на что он позволил себе потратиться, был небольшой туристический генератор, примерно такой же конструкции, как у Люка в Пятом эпизоде, только вдвое меньше, с керосиновую лампу размером. Генератор заправлялся небольшим количеством корабельного топлива и мог давать энергию несколько месяцев. Без этой покупки датапад Фэй-си в первый же день стал бы бесполезным набором обесточенных микросхем, а Аллену он сейчас требовался, как никогда. Подключившись пару раз к Голонету через сеть вокзала – тоже не бесплатно – он нашёл электронные учебники по основным предметам и теперь читал и перечитывал их, запоминая. К счастью, галактическая наука не во всех областях так уж далеко шагнула вперёд по сравнению с земной. То, что было непонятно, Аллен просто заучивал. К вечеру из сквера молодой человек перебирался к одной из портовых кантин. Здесь работал его новый знакомый. Этого зеленокожего мальчишку звали Канс, а обязанности его можно было охарактеризовать ёмким словом "половой": и официант, и уборщик зала, и носильщик в "нумерах". Канс утверждал, что именно в их кантине собираются пилоты грузовиков, ищущие фрахт. Аллен взял это на заметку и, немного потрепавшись обо всякой ерунде, спросил, нельзя ли выяснить, кто из них направляется в район Льянского пути или Колоний и готов взять пассажира.

— Нет ничего легче! — заулыбался Канс во все тридцать два зуба. — Деньжат подкинешь?

— Сколько? — спросил Аллен.

— Эноо… Два кредита в неделю. И полторы сотни, когда я договорюсь с пилотом.

— Полсотни.

— Сто двадцать и гарантия, что возьмут. У меня среди пилотов знакомых – у-у-у! Либо сам замолвлю слово, либо через кого-то.

— Ладно, сотню.

— Что с тобой делать… Забито, сотню. И то потому, что ты мне нравишься.

— Но-но, я не из этих, — нахмурился Аллен.

— Дёрганый ты какой-то. Я же в хорошем смысле.

С того момента, как ударили по рукам, прошло довольно много времени. Аллен отдал Кансу уже четырнадцать монет, а нужного корабля так и не находилось. Могло, конечно, быть и так, что зелёный хочет вытянуть из "приятеля" побольше денег, но как это проверишь?

На рынке, тем временем, Алленом заинтересовались конкуренты. Этих мальчишек, шныряющих между рядами, он мельком примечал не раз и не два, а однажды видел, как бушевал и ругался обоими ртами сразу толстый иторианин, у которого свистнули кошелёк. Его это не удивило, карманники промышляли на базарах со времён Древнего Египта, но с собой Аллен их как-то не ассоциировал. Напрасно. В один из дней у выхода с рынка его встретил маленький, с виду лет десяти, деваронец и тоном, не терпящим возражений произнёс:

— Э, чушок, а ну, стопэ!

— Отвали, — Аллен попытался обойти нахала, да не тут-то было. Деваронец шагнул вперёд, угрожающе качнув головой с не отросшими ещё рожками.

— Да пошёл… — начал Аллен. Его грубо перебили:

— Чо маленьких обижаешь, да, безрогий?

Это был икточи, тоже подросток, должно быть, возраста Аллена, чуть ниже него ростом, зато значительно шире в плечах и всех остальных местах.

— Какие проблемы, пацаны? — беззлобно спросил Аллен, уже понимая, впрочем, что на него наехали.