Закон маятника

– Удалось кое-что выяснить. Вот копия из налоговой – результаты проверки перед кражей документов из сейфа. Все в пределах допустимого, никаких серьезных нарушений. Но стоило пропасть документам из сейфа, как одна внеплановая проверка за другой…

– Это я уже знаю от самого Николая, – нетерпеливо перебила я, заглатывая последнюю ложку сливок. – Что за всем этим стоит, удалось узнать?

– Еще со времен Древнего Рима в таких случаях задавались вопросом: кому выгодно? Так вот в самом большом выигрыше оказывается супруга твоего знакомого, в данный момент уже бывшая. Ей досталось не так уж и много: однокомнатная квартира в Веселом Поселке и руководящая должность в ИЧП «Астра». Впрочем, квартиру, из которой Николай был поспешно выписан, она продает и так же скоропалительно заключает брак с Андреем Ивановичем Стариковым – третьим учредителем. Молодожены переезжают в Москву, покупают квартиру, стоимость которой раз в пять превышает стоимость питерской однушки. И еще один любопытный момент: ИЧП «Астра» входит в состав некого ОАО «Весперум». А Полина Викторовна и Алексей Иванович получают там неплохие должности: она завканцелярией в филиале, он начальник охраны.

– «Весперум»! – от неожиданности я даже подпрыгнула на месте. Столик пошатнулся, апельсиновый сок едва не выплеснулся из стакана. – Это не тот «Весперум», который хотел купить здание в Питере?

– Откуда ты знаешь? – поразился Геночка. – Да, пытались приобрести аварийное здание, но сделка не состоялась. Там вроде бы планировалось построить торгово-развлекательный центр, но по какой-то причине не срослось. Получив деньги назад, ОАО «Весперум» приобрело здание аварийного общественного туалета в городском сквере, вот адрес, – продолжил Гена, заглядывая в бумаги. – Потом добилось разрешения на реконструкцию и построило на этом месте бизнес-центр.

– Это все, конечно, интересно, – перебила я его. – А Полина? Где филиал, в котором она работает?

Вместо ответа Геночка положил передо мной распечатанную на компьютере страничку: адрес, местоположение на карте и внешний вид здания. И что он так старается, не пойму!

– Ну как, помог я тебе? – поинтересовался он, сияя, как школьник, ответивший материал на отлично.

…Бывший купеческий особняк на Чистых Прудах я нашла без особого труда. Некоторые ужасаются при виде того, какими становятся после реставрационного ремонта исторические здания, но, думаю, даже они признали бы, что этому сооружению реконструкция пошла только на пользу.

Двухэтажное здание с колоннами смотрится вполне в духе времени: стеклопакеты, спутниковая антенна рядом с ажурным металлическим флюгером. Над дверью и по углам видеокамеры – сразу видно, серьезная организация.

Не успела я подняться на крыльцо, как передо мной за стеклянной дверью материализовался охранник. Неопределенной внешности, неопределенного возраста, на черной форме логотип охранного предприятия.

– Вы к кому? – бдительно поинтересовался он, изо всех сил буравя меня глазами, как будто ожидая, что за моей спиной прячется целый взвод международных террористов и шпионов по совместительству.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, с каким персонажем я имею дело. Вчерашний неудачник благодаря счастливому случаю или чьей-то протекции попал на хорошее место и теперь из кожи вон лезет, доказывая, что его не зря сюда взяли. Мне сразу вспомнилась собака моей приятельницы: будучи взятой щенком с улицы, она до сих пор старательно облаивает каждого, кто войдет в квартиру. Как и в случае с собакой, таким следует сразу дать понять, кто здесь главный.

– К Полине Викторовне, – высокомерно бросила я, вплывая в вестибюль и махнув перед носом охранника малиновыми корочками с надписью «Пресса». Причем не просто, а так, как научил один следователь: движением сверху вниз, чтобы собеседник невольно наклонился. – Я и так уже задержалась.

– Третий этаж, налево, на двери увидите табличку, – с готовностью доложил охранник.

Не удостоив его взгляда, я прошествовала к лестнице, покрытой помпезным малиновым ковром. Ну и безвкусица! Мимо картин, явно написанных каким-то старательным, но неумелым студентом младшего курса, хочется вообще пройти, зажмурив глаза. Люди могут лгать, а вот дома – никогда. Мнение о фирме «Весперум» я успела составить еще до того, как поднялась на нужный этаж.

Вот и обитая светлой кожей дверь, табличка, как и следовало ожидать, медная, блестит, как непременно сказала бы Аллочка: будто тщательно вылизанное подхвостье у кота.

В приемной, обставленной, подобно многим помещениям такого же порядка, в стиле «евростандарт», за столом сидело миловидное создание старшего школьного или младшего студенческого возраста. Занятие, за которым я застала эту юную деву, подтверждало мои догадки: положив на колени толстый глянцевый журнал и для верности придерживая его одной рукой, она увлеченно читала статью из бесчисленной серии «Как завлечь олигарха». Будто на уроке или лекции. А потом удивляемся, откуда берется куча ничего не знающих «молодых специалистов»!

– Вы к кому? – спросила девушка тем же тоном, что и охранник несколько минут назад. Интересно, у них что, хамство обслуживающего персонала является частью корпоративной политики?

– Девушка, вы первый день на работе? – ледяным тоном поинтересовалась я. – Разве здесь имеется несколько кабинетов? Если вы отвлечетесь от своего увлекательного занятия и займетесь непосредственными обязанностями, – продолжила я, брезгливо указав пальцем в сторону журнала, испуганно сползавшего с кожаной мини-юбки, – то увидите, что дверь здесь только одна – с надписью «Старикова Полина Викторовна». И за этой дверью должна произойти ее встреча с представителем одной из ведущих московских газет.

– Да, пожалуйста, – пискнула девица. – Полина Викторовна, к вам журналист, из газеты.

Не дожидаясь ответа, я толкнула тяжелую дубовую дверь и оказалась в кабинете, обставленном с претензией то ли на эксклюзив, то ли на богемный стиль. И то и другое смотрелось здесь одинаково неуместно.

Хозяйка кабинета – дама слегка за тридцать в куцем брючном костюмчике и с молодежной стрижкой цвета красного дерева – восседала не за письменным столом, как следовало бы ожидать, а за хлипким столиком на гнутых позолоченных ножках. Почти всю стену за ней занимала картина – чей-то портрет в стиле «наив». Ковер, в котором мои сапожки сразу утонули, будто в трясине, наоборот, пестрел вызывающе-восточными узорами.

– Вы ко мне? – удивленно приподняв бровь и вертя сигарету в холеных пальцах со свежим маникюром, проговорила Полина Викторовна. – Из «Светской хроники»? Я думала, вы придете после обеда, как договаривались…

– Не совсем так, – ответила я, усаживаясь на предложенное кресло, явно приобретенное на какой-нибудь авангардной выставке «для избранных». – Я действительно журналист, – продолжила я, продемонстрировав свое удостоверение, на этот раз в раскрытом виде. – Но я к вам немного по другому поводу. Это касается вашего бывшего супруга Николая. Как вам, наверно, уже известно, он недавно вышел на свободу…

Не успела я закончить фразу, как с моей собеседницей начали происходить разительные перемены. Ее лицо с безупречно наложенным дорогим макияжем перекосилось в злобной гримасе и пошло красными пятнами.

– Вон отсюда! Сейчас же! – заверещала она голосом базарной торговки, уличенной в мелком жульничестве. – Кто пустил?! Поувольняю всех к чертовой матери! Какой еще Николай?! Я не знаю никакого Николая и знать не желаю, слышите?!

С этими словами она запустила в меня редакционным удостоверением и попыталась вскочить с места. Хлипкая мебель пошатнулась, чашка из тонкого костяного фарфора слетела на пол, коричневая жидкость расплескалась по ковру.

– Ну, зачем же так бурно реагировать, Полина Викторовна, – попыталась я урезонить разъяренную фурию. – Разве сейчас сталинские времена, когда одно упоминание о таких вещах…

– Вас сюда никто не приглашал! – снова заорала в ответ хозяйка кабинета. – Сейчас вас отсюда выведут! Охрана, так твою перетак! Выбросите отсюда эту дрянь! Чтоб духу ее здесь не было!

– Не верю ни единому вашему слову, – подчеркнуто спокойно произнесла я. – Визжите, будто актриса из погорелого театра. И кстати говоря, есть мнение, – последние слова я проговорила со всей возможной внушительностью, – что дело вашего супруга сфабриковано, и у меня имеются документы, подтверждающие вину некоторых лиц из его ближайшего окружения. Так что, возможно, эта встреча у нас с вами не последняя. Счастливо оставаться, и советую впредь держать себя в руках. Истерика вам не идет.

Не дожидаясь, пока не в меру старательный охранник исполнит распоряжение в буквальном смысле, я подобрала удостоверение, чудом не попавшее в лужу кофе, и не спеша направилась к выходу. За моей спиной полился целый поток нецензурной ругани, которой хозяйка кабинета награждала юную любительницу гламурного чтива. Вот уж к кому я не испытала ни малейшей жалости. Вздумала бы я в ее возрасте так вести себя на рабочем месте…

Уже открывая дверь, я буквально нос к носу столкнулась с мужчиной, который показался мне смутно знакомым. Где-то я его видела. Скорее всего, коллега – пересекались на каком-нибудь мероприятии. А сейчас, наверно, пришел взять у нее интервью. А что он так перепугался при виде меня? Или думает, что эксклюзивный материал утащен у него из-под носа? Я же не настолько непорядочна, чтобы идти по головам. Здоровая конкуренция – это хорошо, но профессиональной этики никто не отменял.

Машинально поздоровавшись, я поспешила к выходу. Получившая разнос секретарша рыдала, размазывая по лицу тушь и розовую крем-пудру, охранник при виде меня едва не вытянулся в струнку.

Глава девятая

Я спустилась с крыльца, размышляя, где же все-таки я могла видеть этого человека и почему Полина так странно отреагировала на мои слова о Николае. Насколько я знаю, тот не возражал ни против развода, ни против того, что за этим последовало. И даже сейчас не позволяет себе сказать о ней ничего плохого.

До моего «глазастика» оставалось всего несколько шагов, как внезапно в меня врезалось что-то огромное, отшвырнув к самой машине. Тонкий слой снега, покрывавший асфальт, не сделал падение более мягким. Перед глазами вспыхнул целый рой светящихся точек. Но что это было?

Подняв голову, я заметила удаляющуюся спину какого-то амбала, затянутую в черную спортивную куртку. Монументальное сооружение было увенчано несоразмерно маленькой головой в черной же вязаной шапочке, получившей в народе меткое, но непристойное прозвание. Сумка, так «удачно» выбитая у меня из рук, оставалась не застегнутой. Сколько раз я ругала себя за непростительную беспечность, сколько раз уже бывший супруг со страданием в голосе напоминал мне, что неосторожность и моя профессия – вещи несовместные, но почему-то именно этот момент упорно выпадает у меня из поля зрения.

Документы разбросаны по всему тротуару: файл с распечатками отлетел на несколько шагов, какие-то бумаги торчат из-под припаркованного неподалеку «лексуса». Косметичка – хорошо хоть она оказалась застегнута – жалко валяется под уличным фонарем, мобильник докатился до урны и остановился, прокрутившись вокруг оси. Вроде все собрала. Ах да, авторучка валяется прямо посреди тротуара, я на нее едва не наступила. Хорошо, что окна кабинета, который я только что покинула, выходят на другую сторону, а то бы госпожа Старикова получила большое удовольствие от этого зрелища.

Усевшись, наконец, за руль «глазастика», я еще раз перебрала содержимое сумки. Вроде все на месте. Хотя, как совершенно верно заметил один из нашумевших современных писателей, дамская сумочка является аналогом черной дыры. Некоторые предметы, еще недавно положенные в нее, бесследно исчезают, а другие таким же необъяснимым образом появляются. Совсем недавно, разыскивая записную книжку, я обнаружила в сумочке отвертку и новый ошейник Мыша.

Нет, вести машину в таком состоянии невозможно. Необходимо срочно отвлечься и получить какую-то позитивную информацию. Геночка! Вот кто мне сейчас нужен! То есть мне в первую очередь нужна информация, а потом уже он сам. Тем более что какой-то джип припарковался прямо передо мной, перегородив удобный проезд. А лавировать между стоящими машинами, одновременно следя, чтобы в меня не врезался кто-то, летящий на полной скорости – нет, такого мне не надо. Значит, у меня есть время, чтобы успокоиться и решить, как действовать дальше.

Еще дрожащей рукой я взяла мобильник и набрала знакомый номер.

– Привет! Ну как, удалось что-нибудь выяснить?

– Не поверишь, я только что собирался тебе звонить. Есть один документ, думаю, это тебя заинтересует. Но мне через два часа надо быть в генералке, ты можешь подъехать прямо сейчас?

В голосе моего собеседника было нечто такое, что я сразу поняла: нужно срываться с места и лететь на максимальной скорости. Что я и сделала, тут же позабыв про все сегодняшние неприятности! Меня ждала важная информация!

– Да, я здесь неподалеку, минут через пятнадцать буду у тебя.

– А что с голосом? – подозрительно поинтересовались в трубке. – Говори сразу, из какой… ситуации тебя надо вытаскивать?

– Да так, ничего особенного, неудачное интервью.

– Неудачное? У Виктории Хмелевич?! Да ни за что не поверю.

– Вот представь себе. Полина Викторовна, едва услышав имя бывшего супруга, только что в драку не полезла. Ничего не понимаю! Я всего лишь хотела кое-что выяснить…

– Что?! Тебя какая нелегкая понесла в «Весперум»?! Не устаю поражаться тебе, Виктория. Интересно, у тебя хоть какой-то инстинкт самосохранения присутствует? Хотя бы в зачаточном рудиментарном виде? Куда ты в следующий раз за информацией полезешь, в клетку к тиграм?

– Ты же знаешь: если это нужно для расследования, хоть к аллигаторам в бассейн.

– Зря смеешься, между прочим. Любезнейшая Полина Викторовна известна связями с мелким криминалом еще по Питеру. А ее новый супруг Андрей Иванович – не забыла, кем работает? Начальником охраны, а это значит, что под его руководством несколько десятков здоровых лбов.

– Один такой сейчас как раз на меня налетел, – пожаловалась я. – Ни тебе извиниться, ни помочь встать, ну и воспитание! Едва по асфальту не размазал и попер себе дальше, будто так и надо.

– Короче, так, – в голосе моего собеседника послышалась непривычная твердость. То есть непривычная лично мне: с другими Геннадий Петрович может поговорить так, что коленки со страха подгибаются. – Жду у себя, пропуск для тебя уже заказан. И пожалуйста, по дороге не влипни в очередную историю, очень прошу.

– Сейчас еду, – вздохнула я.

Будто услышав меня, джип с тонированными стеклами, коротко взревев, тронулся с места и освободил мне проезд.

После показной кричащей роскоши, царившей в филиале «Весперума», вестибюль и коридоры прокуратуры порадовали простотой и элегантной скромностью. Дежурный вежливо кивнул, пропуская меня, секретарша в строгом деловом костюме поднялась навстречу:

– Пожалуйста, проходите, вас ждут.

Но на этом удовольствия закончились. За массивной деревянной дверью на мою скромную персону снова обрушились громы и молнии. Передо мной за резным письменным столом позапрошлого века сидел Геннадий Петрович, умеющий держать в руках подчиненных, а не милый плюшевый Геночка, о которого при желании можно вытереть ноги.

Мне еще раз во всех подробностях объяснили, в какой гадючник я влезла и что будет совсем не удивительно, если ко мне в моей собственной парадной подойдут несколько таких же амбалов, как тот, которого я встретила на улице, и…

– Ну что ты, в самом деле, так взъелся? – робко произнесла я, вжавшись в массивное кожаное кресло. – Набросился тут на меня, хрупкую и маленькую. Можно подумать, я у этой дамочки выспрашивала постельные тайны или финансовую отчетность за последние десять лет. Просто побеседовать с ней хотела, а заодно и до совести достучаться. Николай, можно сказать, прикрыл ее, а сам теперь в таком состоянии по чужим углам мается… Могла бы хоть из благодарности выделить ему немного средств на лечение.

– Ну и как, достучалась? – ехидно поинтересовался Геннадий Петрович, уставившись на меня проницательным прокурорским взглядом. – Журналисту с таким солидным стажем пора бы знать, что у некоторых совесть отсутствует по определению. А таким, как милейшая Полина Викторовна, она и вовсе ни к чему. Николай для нее давно отработанный материал. Будь побольше времени, я бы рассказал, как эта гражданочка в свое время отправилась покорять Питер и с чего начинала. Кстати, она имеет свойство сразу переходить от слов к делу. Ничего необычного с тобой не успело произойти? Слежку, например, не заметила?

– Нет, слежка была в Питере, но от нее удалось избавиться, – я едва не рассмеялась, вспомнив преследователей, вынужденных разбираться с гаишниками. – А сейчас ничего такого не было. Разве что на меня тот амбал налетел. Перся куда-то, как слепой, я потом полчаса документы собирала. Но у него, скорее всего, у самого были неприятности: с работы уволили или с девушкой поругался.

– Будем надеяться, что это и в самом деле совпадение. Но сейчас речь не об этом. Мне удалось раскопать кое-какой любопытный материал: надеюсь, это поможет тебе в расследовании. Что касается первого дела, по которому твоего знакомого отправили за решетку, то здесь все твои предположения блистательно подтверждаются. Дело сфабриковано, к тому же очень заинтересованными лицами. До неприличия заинтересованными, что в один голос подтверждают все, кто рассказывал об этом деле. И все-таки причина оказалась не такой серьезной, хороший адвокат от этого обвинения за пару минут не оставил бы камня на камне. Но! – Гена поднял указательный палец и сделал театральную паузу. – Есть некая деталь, делающая ситуацию настоящей трагикомедией. Перед тем как отдаться в руки правосудия, Николай оформил жене генеральную доверенность на распоряжение всеми финансами фирмы. Сумма не запредельная, но достаточно солидная. Что сделала после этого милая женушка, тебе уже известно: никакого адвоката и не подумала нанимать, быстренько выкинула мужа из руководства фирмы, выписала из квартиры, кстати, принадлежавшей ему на правах наследования, и вступила в законный брак с Андреем Стариковым – третьим учредителем и лучшим другом Николая. Санта-Барбара и криминальная мелодрама в одном флаконе.

– Еще она избавилась от ребенка Николая! – не выдержала я. – Все, что происходило до сих пор, еще укладывается в какие-то рамки, но убийство ребенка, пусть даже не рожденного…

– Кстати, об убийстве, – оживился собеседник. – Согласно, так сказать, поступившей информации, в тюрьме Николай был на хорошем счету, как у товарищей по заключению, так и у начальства. Никаких дисциплинарных взысканий, спокоен, выдержан, немного замкнут, вежлив и аккуратен. Права не качал, бесчисленных апелляций не рассылал. Когда произошел инцидент, в корне изменивший ситуацию, до освобождения твоему знакомому оставалось всего два месяца. Ситуация была подстроена, срежиссирована кем-то, кому очень не хотелось, чтобы Николай вышел на свободу. По мысли тех, кто это организовал, погибнуть должен был именно Николай. Уголовник по кличке Боров, кстати, рецидивист, осужденный на двадцать лет за убийство с особой жестокостью и цинизмом, не в первый раз проворачивал такие дела. За усиленное питание и некоторые послабления в режиме.

– И что должны были сделать с Николаем? – нетерпеливо перебила я. – Сломать морально? Чтобы отказался от фирмы и остального?

– Слушать надо внимательно! Все гораздо проще: его должны были убить, якобы случайно. Те, кто должен был подыгрывать Борову, ожидали, что Николай начнет отчаянно, но неумело сопротивляться, завяжется всеобщая драка… Никто ничего не видел, не знает, конкретного виновника не найти. Кто же мог подумать, что хилый интеллигент когда-то увлекался восточными единоборствами? И еще один факт, сосем уж из разряда мелодрамы. Выйдя на свободу, Николай попытался встретиться с бывшим лучшим другом и нынешним мужем Полины Викторовны. Наверно, хотел, как и ты час тому назад, достучаться до совести. Господин Стариков его вышвырнул, будто попрошайку, стреляющего сигареты у метро. Надавал по шее, но несильно: не из гуманности, а потому, что сам не хотел оказаться в тюрьме за убийство по неосторожности.

– Николай не сказал о них ни одного плохого слова, ни в чем не упрекнул! И Полину он, по-моему, до сих пор любит и желает ей счастья.

– Еще одна жертва слишком хорошего воспитания, – произнес Гена, сердито отталкивая в сторону перекидной календарь. – Когда у нас начнут уважать свои права вместо того, чтобы на уроках литературы проникаться идеями самопожертвования?! Впрочем, я позвал тебя не для того, чтобы рассказывать все эти истории. Вот документ, имеющий прямое отношение к этому делу. Нет, подожди! – одернул он меня. – Прежде чем тянуть слишком проворные ручки, ответь на небольшой вопрос. В свете вышеизложенного, теперь ты понимаешь, что сегодня натворила? Явилась в самое осиное гнездо рассказать, какая ты большая и сильная и какие страшные неприятности готова им устроить. Ни дать ни взять полицейский инспектор из индийского фильма: в одиночку на целую мафию. Давай договоримся таким образом: я даю тебе акт экспертизы финансовых документов. Можешь взять с собой, это копия. Поразмышляешь над ним на досуге, и самое главное: пока мы тихонько, со всей возможной осторожностью раскапываем это дело, ты на некоторое время исчезаешь с горизонта наших злодеев. В конце концов, у тебя есть и другие служебные обязанности, вот и займись ими. Съезди в какую-нибудь командировку, родителей навести, наконец. Обещаешь?

– Это шантаж и насилие над личностью, – заявила я с шутливым возмущением. – Но ради возможности получить сверхценную информацию…

– Вот и умничка, – облегченно вздохнул Гена, на глазах смягчаясь и теряя облик грозного Геннадия Петровича. – А теперь извини, мне нужно ехать на важную встречу. Но помни: с самодеятельностью в этом деле мы покончили. Иначе мне придется злоупотребить служебным положением и посадить тебя под замок. Еще и охрану к двери приставлю, оформлю домашний арест по всем правилам.

– Интересно, как у тебя это получится, – насмешливо фыркнула я, выходя из кабинета.

Но Геночка этого уже не слышал. Во всяком случае, я на это очень надеялась.

Глава десятая

С другими служебными обязанностями и прочими делами я управилась до обидного быстро. Довела до ума материал, начатый не особенно расторопными предшественниками, а статью, обнаруженную в состоянии полуфабриката, сделала настоящим бестселлером. Всего-то пришлось подытожить изложенные факты, сделать простенький логический вывод и несколько запросов в интернете для уточнения сведений. Удивительно, почему никто, кроме меня, до этого не додумался, это же так просто!

Может быть, действительно навестить родителей? Папой и мамой я не устаю восхищаться: выйдя на пенсию, они почти все время проводят на даче, в поселке с экологическим уклоном. А чтобы не отстать от жизни, активно используют электронное пространство. Поэтому я частенько общаюсь с ними по скайпу. Такое впечатление, что мы сидим за одним столом, а не разделены несколькими сотнями километров. Разве что мамин пирог остается для меня до обидного недоступным. Но ехать в гости без Глеба не хотелось, к тому же именно сейчас Алла не могла помочь с Мышом. А везти «четвероногого сыночка» столько времени на машине, да еще неизвестно, как он поладит с поселковыми аборигенами… Значит, поездка откладывается. Вот когда сыночек вернется из Лондона, Мыша поручим заботам Аллы или моего бывшего супруга, тогда и устроим семейные посиделки за чаем.

Будто прочитав мои мысли, Мыш, дремавший возле холодильника, встал, старательно потянулся, прошел на другой конец комнаты и демонстративно занял своей породистой персоной весь диван. Не оставив мне даже крохотного уголка. А я уже предвкушала уютный домашний вечер…

– Раз так, – заявила я любимцу, – знай: ты сам меня до этого довел! Я поужинаю в другом месте, а ты скучай один до самой вечерней прогулки. И никаких тебе кусочков со стола.

Мысль сама собой заработала в заданном направлении. И правда, почему бы свободной женщине не посидеть в кафе? Между прочим, в не занятое работой время. Сейчас еще не слишком поздно и можно не опасаться, что кто-то решит, что я пришла сюда в поисках легких отношений. Я всего лишь хочу поужинать в праздничной не домашней обстановке.

Ресторанчик «Пелопоннес», недавно открывшийся в четверти часа езды от моего дома, оправдал ожидания. Небольшой уютный зал в средиземноморском стиле; официант, подскочивший, стоило мне появиться в дверях, щеголяет в этническом одеянии, которое так дисгармонирует с классической славянской физиономией. Но, что похвально, он не стал фальшиво деликатным тоном интересоваться, сколько человек еще ожидается. Вместо этого меня проводили к уютному столику в стороне, подсвеченному только настольной лампой, имитировавшей старинный корабельный фонарь. Все продумано: свет падает на то, что стоит на столике, оставляя меня в тени. Значит, и в нашей ресторанной системе, наконец, хоть чему-то научились.

Передо мной будто из воздуха появилось меню, больше напоминавшее доперестроечный гроссбух. Нет, скорее это энциклопедия вкусной и очень привлекательной пищи. Глаза разбегаются! Пожалуй, остановлюсь на уже знакомых блюдах. Для начала возьму что-нибудь легкое: я же пришла полакомиться, а не набить желудок. Салат-коктейль из морепродуктов, фруктовое ассорти со сливками и свежевыжатый апельсиновый сок – для меня это настоящий эликсир жизни.

Сделав заказ, я откинулась на спинку достаточно уютного кресла и принялась разглядывать интерьер кафе и немногочисленных посетителей. Пожилая интеллигентная пара: судя по всему, празднуют какое-то событие. На столе бутылка шампанского и блюдо с фруктами. За столом на четырех человек трое мужчин в костюмах что-то обсуждают, время от времени попивая из крохотных стопочек армянский коньяк. Две пожилые дамы о чем-то оживленно беседуют за кофе и шоколадным десертом. Кажется, с местом для ужина мне сегодня повезло.

– Хочу заявить с максимальной прямотой и честностью, – послышался глуховатый мужской голос. – Он не стоит вашего внимания.

Прямо передо мной, чуть заметно покачиваясь, стоял мужчина лет сорока в светлом, не по сезону, костюме. Чуть длинноватая стрижка кудрявых волос, густые темные усы и мелькнувший во рту золотой зуб ясно дали понять, что передо мной «временно свободный мужчина в командировке», прибывший, скорее всего, откуда-то с юга России. Некоторые считают их раскованную и немного бесцеремонную манеру поведения очаровательной, но все хорошо на своем месте и в свое время. Хотя зачем сразу отшивать: вдруг судьба преподнесла мне очередной источник информации? Не удивлюсь, если через пару минут выяснится, что передо мной бывший школьный друг Николая или фирма, куда привели его служебные обязанности, называется «Весперум». Посмотрим, какая из догадок подтвердится.

– Кто не стоит моего внимания? И почему вы так считаете?

– Мужчина, которого вы ждете уже… – незваный собеседник неловко оттянул рукав пиджака, продемонстрировав массивные часы, которые в полумраке кафе было почти не отличить от золотых. – Десять минут. И этот… нехороший человек не достоин вас. Такая женщина и скучает! Непорядок!

Какое разочарование! Меня, будто скучающую дурочку, пытался «склеить» провинциальный кавалер третьей свежести. Как показывает печальный опыт – к счастью, не мой, – самое глупое и безнадежное дело в такой ситуации – это доказывать, «что ты не верблюд». Один-единственный раз я, тогда еще наивная первокурсница, попыталась с возмущением доказать такому же нетрезвому казанове, что я «не такая». Но в ответ на мои пламенные речи тот рассудительно произнес: «Такая, только еще об этом не знаешь». С тех пор я стараюсь не тратить время и силы на бесполезные дискуссии. Жестом подозвав официанта, я указала на мужчину и сделала недовольное лицо. Все поняв, расторопный молодой человек взял того под руку и вежливо, но непреклонно проводил за дальний столик. Успокоился провинциальный донжуан не сразу. Он попытался передать мне через официанта бутылку шампанского, а потом заказал популярный когда-то шлягер «Яблоки на снегу». По иронии судьбы, именно он звучал в том кафе, где у нас с Вадимом было первое свидание.

Затем принесли ужин, и я сосредоточила все внимание на изысканных блюдах. А они того стоили! Пожалуй, стоит наведаться сюда еще раз, а может быть, и не одной. Тем более что в меню было столько всего привлекательного, а этот нетрезвый ухажер, скорее всего, случайность. Может же что-то в жизни произойти совершенно случайно, без всяких подтекстов и знаков судьбы?

С этими мыслями я, покончив с ужином, вышла на улицу. Там уже царили сумерки и сырая, какая-то совсем не зимняя морось. Можно подумать, я случайно захватила с собой питерскую погоду. Но даже ей сейчас было не под силу испортить мне настроение. Как все-таки полезно устраивать себе вот такие небольшие праздники на серых буднях. Всего-то пара часов в уютной красивой обстановке, вкусный не домашний ужин, и я чувствую себя бодрой и полной сил. Хочется что есть мочи нестись вперед, к желанной цели. Наверно, это сродни ощущениям охотничьей собаки, взявшей след…

Алла! Я же собиралась ей позвонить, рассказать, какой драгоценнейший документ оказался у меня в руках, и передать, чтобы Николай завтра прямо с утра связался со мной. Вот только сяду в машину, на улице такая сырость!

Нажав на кнопку вызова, я одной рукой приложила телефон к уху, а другой нашарила в кармане связку ключей. Еще пара шагов – я открою дверцу и окажусь в салоне «глазастика», где тепло и пахнет кофе с молоком.

Алла отозвалась после первого же гудка.

– Привет, дорогая, у меня для тебя такие новости…

Но закончить эту фразу мне было не суждено. Неожиданно меня схватили чьи-то сильные руки, в нос ударил резкий химический запах. Все вокруг погрузилось в непроглядную темноту, как будто окружающий мир внезапно исчез или кто-то выдернул шнур от телевизора. «Весь мир – телевизор…» – успела подумать я, уплывая в неведомые потусторонние миры.

Приходить в себя не хотелось. Я почему-то находилась в неудобном, совершенно неправильном месте. Меня здесь просто не должно быть! Как я вообще сюда попала? Последнее, что сохранилось в памяти, – зимняя улица, я выхожу из кафе и направляюсь к машине. Достаю телефон, чтобы позвонить Алле. Точно! Я собиралась рассказать ей, какой документ попал ко мне в руки. А что было дальше? Не помню и все тут.

Тесно, темно, немилосердно трясет, и вдобавок все тело болит, будто на нем ночь напролет прыгали озорные чертики, которыми когда-то пугала меня бабушка. К тому же тело затекло. Я лежала в позе эмбриона на чем-то жестком, и в нос мне бил запах бензина – дешевого, плохой очистки. Это как надо не уважать себя и свое транспортное средство, чтобы покупать такую дрянь?!

Окончательно убедившись, что все это не сон, а самая что ни на есть печальная действительность, я попыталась выяснить, где я и главное – как отсюда выбраться. Когда глаза немного привыкли к темноте, я, по мере возможности повертев головой из стороны в сторону, поняла, что неведомым образом оказалась в багажнике машины. Чужой: в этом не оставалось никаких сомнений. Подо мной что-то вроде покрывала, голова покоится на запаске – хоть об этом позаботились. Интересно, кто? Кому понадобилось запихивать меня сюда и везти, будто мешок картошки с дачи? Ладно, шутники, мало вам не покажется, обещаю! С Викторией Хмелевич так обращаться вредно для здоровья. Уточню: для вашего.

Приподнявшись, я изо всех сил уперлась головой в дребезжавшую крышку. Заперто. Попытавшись опереться на локоть, я обнаружила, что руки примотаны к телу скотчем – явно второпях, но от этого не менее прочно, в чем я убедилась, немного поизвивавшись в тесном пространстве. Пожалуй, если каким-то образом выскользнуть из куртки, можно освободиться. Голова закружилась, меня замутило, как будто я выпила не стакан апельсинового сока, а как минимум пол-литра коньяка. Мне чем-то брызнули в лицо, вот почему этот мерзкий запах от одежды. И как мне теперь от него избавиться? Или проще будет сразу все выбросить, чтобы не напоминало об этом, так сказать, приключении. Но сперва нужно как минимум выбраться из проклятого багажника. И как можно скорее!