Закон маятника

Мои размышления прервал громкий дребезжащий звук, доносившийся из соседнего кабинета. Стационарный телефон! Неужели в эпоху мобильников кто-то еще пользуется таким анахронизмом?

Звонок так же внезапно оборвался, как будто кто-то раздумал говорить или взял трубку спаренного телефона. Так было на кафедре, где я подрабатывала в студенческие годы. Но кто и кому здесь звонит? Неужели бомжи из подвала? Это уже интересно…

Я подошла к бывшему секретарскому столу и подняла трубку. По телефону разговаривали:

– Васильич, ты там уснул, что ли? – говоривший был не на шутку разозлен. – Периметр нарушен, ты в курсе? Кто-то по объекту шатается.

– Не, у меня все под контролем, муха не пролетит. С двери глаз не спускаю, да и кто сейчас туда попрется в такую слякоть? Все по домам сидят. А черным ходом тыщу лет никто не пользуется. Может, кошка в окно сиганула, а сигнализация и разоралась…

– Так сходи и проверь, кто там – кошка или покрупнее! Хочешь, чтобы нам Псих головы пооткручивал? Короче, отрывай задницу от кресла и живо на обход территории.

В трубке послышался сигнал отбоя, а затем щелчки, означавшие, что таинственный абонент набирает следующий номер. Я замерла, стараясь даже не дышать.

– Андрюха, кто-то по объекту шастает, сигнализация только что сработала. К двери никто не подходил, Васильич пошел проверять, что там. Короче, живо собирай весь товар и валим отсюда!

– Какое валим! Половина цикла не прошла – всю партию загубим. Только загрузили, процесс пошел. По запаху чую: товар первый сорт! Я только рядом прошелся и то едва не заторчал…

– Жадность фраера погубит, сколько раз тебе говорить надо? Готовое пускай упаковывают, и рвем когти. Быстро, а то сейчас спущусь к вам в подвал и еще раз объясню для самых тупых. Забыл, под какой статьей ходим?

– Статья 228, – зачастил собеседник, будто школьник, назубок выучивший заданный параграф из учебника. – Незаконное приобретение, хранение, изготовление и переработка наркотических средств… Да понял я, понял, уже сворачиваемся!

Вот это я понимаю: журналистская удача! В заброшенном лабораторном корпусе мастырят наркотики! В лаборатории, на уникальном высоконаучном оборудовании! Вдруг именно это каким-то образом связано с настойчивыми попытками госпожи Горелян завладеть этим зданием? Журналистское чутье не обмануло: у меня в руках эксклюзивный материал! Какая жалость, что диктофон остался в гостинице, в дорожной сумке. Ничего, запишу по памяти, при первой возможности. Пожалуй, имеет смысл потом спуститься в подвал и заснять оборудование, прямо на глазах изумленной публики производящее наркотик. Хотя бы на телефон, качество съемки здесь уже не так важно…

Неожиданно за спиной скрипнул рассохшийся паркет, кто-то легонько притронулся к моему плечу. От неожиданности я вскрикнула и едва не бросила трубку. На другом конце провода моментально наступила тишина.

– Андрюха, слыхал?

– Подслушивают, однозначно. Алло, алло! Это кто? Вам кого?

– Ты не аллокай, делай что сказано, – отрезал главный. – Сейчас ребят вызову, разберемся. В случае чего прикопаем, как тех, в прошлом месяце.

Телефонная трубка выпала из моей задрожавшей руки и со стуком упала на стол.

– Надо выбираться отсюда, это уже не шутки.

Вдруг снизу послышался шум: кто-то отпирал парадную дверь. Не успели мы броситься к черной лестнице, как оттуда тоже раздался топот. Я принялась судорожно оглядываться в поисках убежища, где можно спрятаться. В шкафу сразу найдут, в тумбочку не помещусь, может быть, сейф? Нет, туда как раз и полезут в первую очередь. Не прыгать же из окна: слишком высоко, и даже если учесть, что я не принадлежу к числу хилых дамочек, для которых утренняя пробежка в парке – верх спортивных достижений, далеко не факт, что сумею благополучно приземлиться в жидкую грязь, перемешанную со снегом.

Будто отвечая на мои невысказанные сомнения, Виталий Максимович взял меня за руку и решительно потянул за собой.

– За мной, быстро. Там пожарная лестница. Хотя я бы на их месте и там поставил засаду.

Не теряя времени, мы выбежали в главный коридор, свернули направо, пересекли холл с креслами и остатками фикуса в бочонке и оказались в более просторном помещении. Судя по остаткам мебели, это был зал заседаний. Не давая остановиться, мой спутник подбежал к окну, рывком распахнул одну из створок. Рядом и в самом деле находилась пожарная лестница – тонкая, хлипкая, она уходила далеко в темноту, в клубившийся внизу сырой туман. И чтобы до нее добраться, надо вылезти на подоконник и протянуть руку. А снаружи такой холод и ветер! Вдруг я поскользнусь и упаду?

Шаги наших преследователей раздавались уже в главном коридоре. Еще немного, и они будут здесь!

Не теряя времени, Виталий Максимович влез на подоконник, одной рукой ухватился за пожарную лестницу, а другую протянул мне:

– Быстрее!

Стараясь не смотреть на зияющую пустоту под ногами, я ухватилась за руку своего спутника и, совершив отчаянный прыжок, вцепилась в тонкие скользкие ступеньки. Виталий Максимович уже почти преодолел спуск, я постаралась не отставать.

Пожарная лестница не доходила до земли метра на полтора, которые показались мне невероятно длинными. Я повисла на последней ступеньке, судорожно вцепившись в нее, будто кошка в тонкую ветку на вершине дерева.

– Прыгайте, я ловлю. Раз, два, три, пошел!

Сделав над собой титаническое усилие, я разжала руки. Виталий Максимович поймал меня и, поставив на покрытый грязью и мокрым снегом асфальт, снова потащил за собой. Мы на бешеной скорости обогнули здание и добежали до уже знакомого пролома в заборе. Теперь территория не выглядела тихой и безлюдной, как накануне. Судя по шуму, со стороны парадного входа стоял грузовик с заведенным мотором и несколько человек поспешно таскали туда какие-то грузы.

Мы запрыгнули в машину, и она тут же сорвалась с места. Только когда мы проехали несколько кварталов и оказались далеко от НИИ сыпучих материалов, я почувствовала, что сердце уже не так бешено колотится.

– Вы там ничего ценного не оставили? – как ни в чем не бывало поинтересовался мой спутник, тормозя возле круглосуточного кафе.

– Кажется, ничего. Визитка! Я, должно быть, выронила ее, когда открывала шкаф. В конце концов, кто станет там шарить по полу?

– Будем надеяться, что это так. И я бы вам посоветовал соблюдать предельную осторожность.

– Вот еще! – возмущенно фыркнула я. – Стану я бояться каких-то крыс! Они сами со страху улепетывали.

– Не стоит недооценивать противника, Виктория Евгеньевна, – в голосе моего собеседника снова прорезались металлические нотки. – А крыса, загнанная в угол, может быть очень и очень опасна. И на вашем месте я бы позаботился об охране квартиры. Могут пожаловать гости – незваные и очень неприятные.

Да что они, в самом деле, сговорились, что ли! Один готов приставить ко мне телохранителей, чтобы пасли меня круглые сутки, второй хочет, чтобы я заперлась дома и никого не пускала. Да я задохнусь в такой обстановке, у меня клаустрофобия начнется! Чтобы я из-за какого-то криминала меняла свои привычки?! Не дождетесь! Пусть эти наркодельцы мою визитку хоть в рамочку вставят, хоть под подушкой держат. А сейчас мне просто необходимо восполнить запас жизненных сил. Вот, кстати, и круглосуточное кафе. Что здесь подают? Пиццу? Прекрасно! Пара кусочков «Маргариты» мне не помешает, и «Сицилианы» с рыбой тоже. Нет, никакой колы! Зеленого чаю и без сахара!

Виталий Максимович не стал возражать, но настоял, чтобы мы заняли столик в самом укромном углу, и все время, пока я не разделалась со своим поздним ужином – или ранним завтраком? – следил за окружающей обстановкой. Еще один телохранитель на мою голову! Ведь не успокоится, пока не доставит до дверей гостиницы и не убедится, что я в безопасности.

Выспавшись и наскоро проглотив гостиничный завтрак, я вызвала такси до вокзала. Конечно, Виталий Максимович с радостью подвез бы меня, но иногда мне доставляет удовольствие знать, как было бы правильно… и поступать наоборот.

Глава седьмая

Сцену, которая произошла в лабораторном корпусе после того, как мне пришлось его поспешно покинуть, я не могла наблюдать. Но никто не мешал мне представлять ее во всех красочных подробностях. А как иначе? Журналист должен помимо прочих талантов обладать даром воображения, даже если он принципиально пишет правду и ничего кроме правды. Впоследствии я имела возможность убедиться, что все именно так и происходило.

Пока я в сопровождении Виталия Максимовича спускалась по хлипкой пожарной лестнице, заброшенный лабораторный корпус наполнялся топавшими и отчаянно ругавшимися молодыми мужчинами самой отталкивающей внешности. Пройдя по коридорам, они принялись заходить по очереди в каждую комнату и методично заглядывать всюду, где мог бы спрятаться человек. Впоследствии сотрудник полиции подтвердил мои худшие предположения: эти граждане были настроены более чем серьезно и кто знает, чем бы могла закончиться встреча с ними.

– Тут они! – радостно заорал один из них. – Во, гляди, Андрюха, у телефона трубка брошена.

– Там вроде как бабьим голосом кто-то вякнул, – подхватил второй, заглядывая под стол и даже в сейф. – Не, никого. Если баба, то по-любому где-то прятаться должна. И мужик тоже, иначе чего бы ее сюда понесло?

– Кто о чем, а вшивый о бане. Ищите, так вашу перетак! – заорал на них главный. – Чего стоите, как эти самые? Кому сказано – носом землю рыть!

Один из подчиненных, явно с отставанием в развитии, постарался выполнить приказ в буквальном смысле. Опустившись на четвереньки, он принялся по-собачьи бегать по бывшему офису, все разглядывая и обнюхивая.

– Ну вот, заставь дурака молиться, он и лоб расшибет, – проворчал охранник, недовольный, что вся эта ерунда случилась именно в его дежурство. – Он не это хотел сказать, чудак-человек.

– Нашел! – радостно воскликнул «шестерка». – Тут старые бумажки лежат, а эта свежая и духами пахнет, вкусные.

Еще бы не вкусный запах! Мой любимый дневной аромат, между прочим, «Нина Ричи», из новой коллекции для бизнес-леди.

– А ну дай сюда! Молодец, Толик! Ну, ни фига себе! Хмелевич Виктория Евгеньевна, журналист, отдел расследований. Все, финита ля комедия, братцы-кролики. Уж лучше бы налоговая или «Альфа» с «Вымпелом».

– И это мы из-за какой-то писаки с такого козырного места когти рванули?! – возмутился громила, половину лица которого покрывали следы от давнего ожога. – Мало того что помещение, считай, дармовое, так еще и аппаратура: центрифуга, автоклав, молекулярный, блин, разделитель! Да на нем искусственный кокс получался лучше настоящего.

– Ты, Алхимик, не врубаешься, так сиди, как мышь под метлой, и варежку не разевай, когда умные люди тему перетирают, – прервал его главный – бледный тощий субъект, голос которого тут же сорвался на визг. – Это вам не просто бабенка, у которой шило в одном месте, это Штирлиц и зондеркоманда в одном флаконе! Про мандариновую империю по телеку видели?

– Про директора овощебазы, который на десять лет загремел за хищение в особо крупных размерах?

– А кто налоговую на него навел, ты в курсе? Кто всю его конспирацию помножил на ноль? А про коттеджный поселок, который хотели замутить посреди лесопарка, слыхали? И кто, по-вашему, этому помешал? Люди громадные бабки потратили, взяток раздали немерено за разрешение на строительство, и в результате что? Не только фигу с маслом, а еще и статью схлопотали!

– И что же, Псих, ты хочешь сказать, – нерешительно произнес еще один, комкая в руках шапочку-чеченку, – что эта Хмелевич сюда заявилась по наши души?

– Доперло, наконец, до идиотов! – возопил главарь, бегая кругами по тесному помещению. – Эта если во что вцепится – все, пиши пропало, никто ей не указ, хоть министр, хоть сам президент. Затеяла журналистское расследование – доведет до конца. Одно хорошо: она всегда справляется сама, ментов, то есть полицию, привлекать не любит. А тут не просто заявилась, еще и с понтом. Визитку оставила, чтоб тут мы заранее со страху перетряслись.

– Короче, сколько ей отстегнуть, чтобы о нас забыла? – деловито поинтересовался еще один из присутствовавших.

– Пытались уже такие умные, с этим к ней лучше и не соваться.

– А может, припугнуть?

– Да она безбашенная, будто у нее девять жизней, как у кошки.

– Это вы про нее, что ли? – вступил в разговор блондин с внешностью пай-мальчика, казавшийся чужеродным явлением в этой компании. – Смотрите, вот, в Википедии целая статья. Где живет, чем занимается, семейное положение. Вот из этого и надо исходить, а не взятки совать и кулаками размахивать. На дворе двадцать первый век, господа, а вы все еще действуете пещерными методами. Если включить мозги, к каждому человеку можно подобрать ключик.

Но тогда я не знала об этом разговоре и о коварных планах, напрямую касавшихся моей скромной персоны. Наконец-то я снова в Москве! Ленинградский вокзал, мелодия Газманова, лившаяся из всех динамиков, и, главное, легкий морозный воздух – как приятно вдыхать его после питерской сырости и жарко натопленного вагона.

Теперь на стоянку, где столько времени скучал мой «глазастик». В редакцию ехать поздновато, заявлюсь туда завтра с утра. Моя профессиональная репутация не нуждается в подтверждении, но перспектива с блеском начать на новом месте работы ощутимо поднимала настроение. Скорее домой: погладить Мыша, привести себя в порядок и передохнуть после питерских приключений.

Я уже предвкушала, что проведу этот вечер спокойно, наслаждаясь тишиной и домашним уютом. Не спеша, в махровом халате и тапочках, я покинула ванну. Ванна с морской солью и ароматической пенкой – то, что надо, чтобы восстановить силы. Я включила кофе-машину и забросила в тостер несколько кусочков булки, купленной по дороге. Теперь намазать на них брынзу, положить сверху ломтик помидора, немного зелени – и можно наслаждаться жизнью!

Первый бутерброд, конечно, достался Мышу: он так умильно смотрел на меня, что рука сама потянулась к угощению. Да, любой кинолог прочел бы мне мораль о том, что нельзя приучать собаку попрошайничать у стола, но Мыш для меня гораздо больше, чем домашний любимец. Я привыкла считать его таким же любимым сыночком, как и Глеба, который сейчас совершенствуется в английском путем погружения в языковую среду.

А теперь можно забраться в любимое уютное кресло, завернуться в тонкий шерстяной плед, когда-то привезенный из Ирландии, и посмотреть что-нибудь легонькое, не загружающее голову. Куда я положила диск с новой комедией?

Но тут из коридора донеслись странные звуки. Мыш тоскливо взвыл, царапая дверь. На лестничной площадке послышались голоса: там не то плакали, не то ругались. Да что же, в самом деле, происходит?!

С трудом отпихнув Мыша, я вышла на лестницу. Перед моей дверью творилось нечто страшное. Соседи из квартиры напротив – Валера, шофер-дальнобойщик, и его жена Вера, нянечка в детском саду, – неловко суетились вокруг чего-то маленького, лежавшего посреди площадки в луже крови. Присмотревшись, я увидела, что это их кошка Марфа – изуродованная, переломанная, она еле дергалась, беспомощно открывая рот и жалобно глядя на хозяев. Те же, вместо того, чтобы оперативно реагировать на ситуацию, предавались эмоциям.

– Марфушенька, душечка, да кто же тебя так?! – голосила Вера. – И каким извергам, паразитам проклятущим, божья тварь помешала? Да чтоб им, аспидам таким…

– Все уже кругом обежал, – отвечал Валера, со всей силы ударяя пудовым кулачищем в стену. – Найду – головы поотрываю, своими руками. Будут знать!

– Участкового надо вызвать, – послышался чей-то голос с площадки этажом выше. – Подростки хулиганят, больше некому. Господи, ужасы какие. Колька, живо домой, нечего тебе тут смотреть!

Худший враг – это паника, как говорил один мой друг юности, профессиональный спасатель. Метнувшись в квартиру, я схватила визитницу. Ветеринарная клиника, куда я несколько месяцев назад возила Мыша, повздорившего на улице с каким-то метисом бультерьера, – вот что сейчас нужнее всего!

– Несчастный случай, срочно, кошка, кажется, еще жива… Да, все будет оплачено. Да, это я, и если не поторопитесь, следующее расследование будет уже о вашей клинике.

Наскоро продиктовав адрес, я сделала такое, чего сама от себя не ожидала. Снова выйдя на лестницу, чтобы сообщить соседям, что ситуация не безнадежна и за Марфой сейчас приедут, я, как потом рассказывали очевидцы, закатила глаза и по стеночке сползла на пол. Последнее, что мелькнуло перед моим гаснувшим взором, это несчастная кошка, рядом с которой было коряво выведено желтым мелком: «Не уймешься – и тебя так же». Или мне это уже показалось?

Очнулась я от резкого отвратительного запаха. Открыв глаза, увидела, что лежу на своем диване, а соседка Вера сует мне под нос флакончик нашатырного спирта. За моим кофейным столиком сидела незнакомая женщина в белом халате и заполняла какие-то бумаги.

– Ушиб задней части головы, возможно, сотрясение мозга, – бесстрастно констатировала она. – Больничный нужен? На госпитализацию согласны?

– Какой больничный, какая еще к черту госпитализация! – возмутилась я, садясь на диване и отталкивая Верину руку. – У меня работа! Давайте, подпишу все, что надо, и ни в какую больницу я не поеду! У меня два расследования одновременно, какая еще больница?!

При первом же движении голова как будто взорвалась, разлетевшись множеством крохотных осколков. Кажется, я все-таки сильно грохнулась. Хотя чему удивляться? Следователь, с которым я беседовала по поводу одного из давнишних расследований, говорил, что самые сильные травмы получают, как раз упав с высоты собственного роста.

– Нет так нет, – так же равнодушно произнесла врач. – Подпишите вот здесь. Два-три дня строгий постельный режим; если будут ухудшения или жалобы, звонить по этому номеру.

– А что… – начала я, когда за врачом захлопнулась дверь.

– Увезли Марфушеньку! – зачастила Вера. – В клинику, на операцию. Докторша такая хорошая, заботливая, не то что эта задрыга. Говорит, еще бы немного… Спрашиваю, сколько заплатить, говорит – ничего: у них в неделю запланирована одна бесплатная операция, вроде как социальная помощь, мы как раз и попали. Спасибо вам…

– Вы не заметили, – прервала я ее излияния, – там на полу что-то было написано?

– Да вроде ничего, – ответил за нее муж. – То есть сперва не до того было, а потом все ногами растаскали, что написано, что не написано. Найду – урою козлов!

– Даже не думай! – вскинулась Вера. – Знаю я тебя, а мне потом в тюрьму передачи таскай. Ладно, пошли домой, нечего тут мешаться. Может, позвонить кому, чтоб приехали? И если понадобится чего, так звоните, хоть днем, хоть ночью…

Оставшись, наконец, в одиночестве, я снова попыталась встать, но теперь этому препятствовал Мыш. Выбравшись из-за комода, он запрыгнул на диван и принялся старательно вылизывать мне лицо. От этого голова почти перестала болеть.

Отпихнуть лохматого любимца я была не в состоянии. Даже пошевелиться – и то казалось мне непосильным трудом. Единственное, на что я была способна, – это размышлять. Если исходить из того, что ужасное происшествие с соседской кошкой не случайность и не дело рук каких-нибудь юных гопников и надпись на полу мне не померещилась, то остается одно: я напала на верный след. И вдруг эти производители наркотиков имеют какое-то отношение к делу Николая? Пожалуй, есть смысл заняться им самым серьезным образом. Разумеется, когда почувствую себя немного лучше. А публикацию я должна подготовить, невзирая на состояние здоровья. Как любит повторять мой бывший супруг, есть вещи главные, а есть первоочередные.

Глава восьмая

Два дня, даже почти три я добросовестно соблюдала предписания врача. Пришлось позвонить Алле, которая разохалась, раскричалась и все время порывалась позвонить кому-то из знакомых – представителю, так сказать, негосударственной силовой структуры. С трудом мне удалось успокоить подружку и, главное, взять с нее честное юридическое слово, что она не поставит в известность о случившемся моего бывшего супруга, продолжавшего не без оснований считать себя моим ангелом-хранителем.

Алла появлялась в моей квартире, исчезала и снова появлялась, неся то ингредиенты для диетического супчика, то десяток купленных в ближайшем кафе маффинов с разнообразными начинками, то чего-то не менее полезного для выздоравливающей женщины. Мыш послушно отправлялся с ней на прогулку, не возражал, когда Алла вычесывала ему шерстку специальной расческой-пуходеркой, которую в обычной ситуации на дух не переносил, и всем своим видом намекал, что не прочь съесть что-нибудь вкусненькое.

Разумеется, я тут же узнала последние новости из жизни ее подзащитного, точнее опекаемого. Николай был поселен на ее даче, где, если регулярно топить печку, можно устроиться со всеми удобствами. Единственное, что вызывало бурное недовольство Аллы, это его душевное состояние.

– Сидит, как в воду опущенный! Я, типа, сам во всем виноват, никто меня не подставлял, а Полина правильно поступила: нечего ей делать с таким неудачником. Толстовец выискался! Может, психолога ему, чтоб мозги на место поставил? Или не трогать – сам оклемается?

Но на третий день мой внеплановый отдых был прерван. Как всегда, телефонный звонок раздался более чем не вовремя. Если бы сериал, который занимал мое внимание, был на диске или онлайн, я бы просто нажала на паузу и ответила на звонок. Но фильм, который идет по телевизору, невозможно ни остановить, ни перемотать назад. Иногда мне это кажется ужасным анахронизмом. Поэтому прежде, чем я узнала, кто там главный подозреваемый, прозвучало не меньше пяти звонков. Не угадала, но вовсе не потому, что моя интуиция ошиблась, а потому, что в кино многое не так, как в жизни.

– Привет! Я не вовремя? – раздался голос Геночки. – Мне кое-что удалось выяснить насчет того дела. Есть кое-какая информация. Хочу встретиться, сообщить, так сказать, в личном порядке. Когда у тебя найдется время?

Ну разумеется! Верный Рыцарь не упустит возможности повидать Даму сердца. К счастью, кругленький, вечно улыбающийся Гена ни капли не похож на печального воздыхателя, у которого под маской смирения, как правило, скрываются немалые амбиции. К тому же слово «информация» всегда действует на меня сильнее, чем запах дичи на оголодавшего волка.

– Сегодняшний вечер у меня не очень загружен. Давай в семь в том самом кафетерии.

Перспектива узнать нечто секретное и продвинуть расследование благотворно подействовала и на состояние моего здоровья. Я вскочила с кресла, ощущая себя обновленной и полной сил. Хватит лениться, меня ждут великие дела! Мыш тут же выбрался из-под стола, с надеждой заглядывая в глаза. Нет, погуляем мы чуть позже, а сейчас за дело!

Я появилась в кафетерии на целых десять минут раньше назначенного времени, но Геночка уже ждал за столиком, тесно уставленным разнообразными лакомствами. Ну и ну! Моя любимая клубника в сливках, тирамису, мороженое, свежевыжатый апельсиновый сок – такой я пила здесь в прошлый раз.

– Привет! Ты что, решил попасть в Книгу рекордов Гиннесса? Как самый упитанный человек планеты?

– Это тебе, – как всегда ни капли не обидевшись, ответил мой почетный воздыхатель. – Звонила Алла, рассказала, что с тобой произошло и что тебе нужно питаться как следует. А твои любимые лакомства у меня занесены в особый список.

Я изумленно плюхнулась на яркое пластиковое креслице, не зная, сердиться на своих чересчур заботливых друзей или смеяться. Ну, настоящие заговорщики!

Когда от тирамису и мороженого остались одни воспоминания, а в вазочке с клубникой – одна ягодка, Гена вытащил прозрачную папку.