Закон маятника

Внезапно нахлынула паника. До сих пор я считала, что не подвержена приступам клаустрофобии, но все когда-то бывает в первый раз. Совершенно некстати в голове сами собой замелькали эпизоды из фильма «Заживо погребенные». Но одно дело – смотреть на такие ужасы, сочувствуя героине и зная, что уж со мной-то такого не произойдет, удобно устроившись в кресле и потягивая что-нибудь слабоалкогольное, и совсем другое – вот так, изнутри ситуации, в обстановке, приближенной к экстремальной. Хотя почему приближенной? Самая экстремальная и есть!

Кое-как повернувшись на спину, я согнула в коленях ноги, тоже, как выяснилось, связанные, и попыталась изо всех сил ударить сперва крышку, а затем дальнюю стенку. Не хочу, не могу здесь находиться! Дайте мне хотя бы глоток свежего воздуха! Я умру прямо здесь и прямо сейчас, сию секундочку!

Но тут я поняла, что мои испытания этим не ограничиваются. Машина начала подпрыгивать на ухабах. Не удержавшись, я взлетела и всем телом приложилась о крышку багажника. Судя по всему, это грунтовка: в Москве таких дорог я не знаю. А раз так, меня везут куда-то за город. Нет, нельзя поддаваться панике! Надо срочно найти в этой ситуации хоть что-то позитивное.

Пожалуй, самое утешительное из происходящего: я жива и убивать меня пока не собираются, иначе прикончили бы на месте, а не стали бы возиться с похищением прямо посреди города на глазах у множества свидетелей. Значит, кому-то что-то нужно – нечто такое, что от меня мертвой не получить. И это, скорее всего, документ, с помощью которого можно устроить в соответствующих кругах небольшой Армагеддон. Сумочка! Где она? В следующее мгновение я не удержалась от совершенно неуместного в такой плачевной ситуации хихиканья. Ридикюльчик оказался намертво примотан к руке, и потерять его я не смогла бы даже при всем желании. Отметить: позитивный момент номер два. С оговоркой: проверить, на месте ли драгоценный акт экспертного заключения, пока невозможно.

И третий: машина наконец-то остановилась. Только бы это был пост ГИБДД, тогда я спасена. Главное – привлечь внимание, а это у меня всегда неплохо получалось…

Но не успела я набрать в легкие побольше воздуха, как крышка багажника распахнулась, подобно громадному беззубому рту. Да еще и с душераздирающим скрипом: это же надо так запустить машину! Впрочем, неважно: главное, я могу наконец дышать полной грудью. И любоваться звездным небом: никогда не думала, что оно может быть таким прекрасным. Хотя когда мне любоваться – все время куда-то спешу, несусь с высунутым языком, будто гончая по следу, а в результате все время прохожу мимо самого главного…

Надо мной с фонарем в руке склонился жилистый худощавый мужчина неопределенного возраста. Я сразу назвала его про себя Коршуном – настолько он был похож на эту хищную птицу, и даже не из-за глаз навыкате, а из-за носа, как нельзя больше смахивавшего на слегка изогнутый клюв. Наверно, именно так выглядел бы коршун, случайно оказавшийся в городе и вынужденный питаться на помойках, – отощавший, встрепанный и потерявший всякое птичье достоинство.

– Ну что, дамочка, оклемалась? – поинтересовался он неожиданно высоким скрипучим голосом. – Приехали, добро пожаловать! Вылазь!

Ну вот, только начинаешь вникать во что-то глобальное, как опять отвлекли. Судьба тоже любит пошутить.

– Ты это чего? – немного озадаченно поинтересовался Коршун, светя фонарем прямо в лицо.

– Да она, похоже, с катушек съехала, – удивленно проговорил второй похититель – громила, с лицом, не обезображенным интеллектом. Пожалуй, он прекрасно смотрелся бы на месте вожака обезьяньей стаи – орангутангов или скорее бабуинов.

Я продолжала хихикать, не в силах остановиться.

– Чего смешного-то? – даже обиделся громила. – Тебе сейчас от страха трястись надо, а не ржать, как буденовская лошадь. Вот приедет хозяин, тогда сразу заплачешь горькими слезами. И ведь сама во всем виновата, лезла куда не просят…

– Хорош трындеть, – перебил его напарник. – Тащи ее в дом, а я позвоню – доложу, что объект доставлен в условленное место. Ну, чего встал? Таращишься, будто бабы лет десять не видел.

– Видеть-то, конечно, видел, правда, все больше издали, – ничуть не обидевшись, произнес Бабуин, легко, будто котенка, извлекая меня из багажника и перекидывая через плечо. – А вот чтобы насчет чего другого… Ну все, молчу, молчу – чего заводиться-то сразу?

Напрягая все силы, я подняла голову и обернулась. Дом, куда направился похититель, топая громадными ботинками прямо по снежной кашице, казался совершенно необитаемым. Когда-то добротное двухэтажное деревянное строение сейчас пребывало в том же печальном состоянии, что и машина. Крыльцо вот-вот развалится, крыша опасно накренилась. Рядом пара сараев, готовых рухнуть от малейшего порыва ветра. За полуразвалившимся забором темнеет еловый лес. Веселенькое местечко, нечего сказать! Напрашивается вывод: тот, кто заказал мое похищение, не особенно богат, иначе меня не привезли бы в дом, когда-то принадлежавший чьей-то бабушке. Интересно, насколько верны мои предположения?!

Тем временем громила поднялся по жалобно скрипнувшим под его весом ступеням, с трудом открыл перекосившуюся дверь и, придерживая меня одной рукой, принялся шарить другой в поисках выключателя. Если бы ему случалось бывать здесь раньше, хотя бы много лет назад, движение было бы автоматическим. А может быть, это наследственное домовладение принадлежит не ему, а Коршуну? В таких домах на стенах можно увидеть портреты всех близких и дальних родственников, вдруг там найдется и его фото – в школьной форме и пионерском галстуке? Мальчика, который верит, что будущее светло и прекрасно.

Господи, о чем я только думаю! Мне надо выстраивать план спасения, а я мысленно реконструирую биографии похитителей. Еще немного, и у меня в голове родится подробный план интервью «Как я дошел до такой жизни»… Хотя в этом как раз нет ничего необычного: как объяснял все тот же знакомый эмчеэсовец, таким способом человеческая психика защищается от перенапряжения…

В нос ударил запах гниющего дерева, сырых тряпок и заплесневелой бумаги. Вспыхнула тусклая лампочка: я, все так же свисая с мощного плеча, оказалась в тесных сенях, а затем в комнате, пол которой был застелен когда-то разноцветными половичками. Здесь, к моему удивлению, оказалось совсем не холодно. Вот оно что: трамвайная печка! Еще один положительный момент.

Наконец-то Бабуин соизволил поставить меня на ноги и размотать скотч, которым я была обмотана наподобие вареной колбасы в обертке. Я принялась переминаться на месте, в ногах будто забегало множество крохотных мурашек.

Старая мебель – такую я даже у бабушки не видела: резной буфет темного дерева, полки, явно самодельные, массивный комод. Под потолком пыльный шелковый абажур, по стенам, как я и ожидала, фотографии – жаль, освещение не позволяет как следует их разглядеть.

На круглом столе, прямо на ажурной вязаной скатерти натюрморт, красноречиво свидетельствовавший о «суровых мужских посиделках»: бутылки из-под пива, вскрытые упаковки хлеба и копченой колбасы в нарезке. При виде этих «остатков пиршества» я с удивлением отметила, что съеденный накануне ужин бесследно испарился, уступив место сосущей пустоте в желудке. И почему я не заказала ту рыбу в кляре? И суп с мидиями тоже сейчас бы не помешал.

Не дав мне толком прийти в себя, Бабуин открыл дверь и подтолкнул меня в соседнее помещение – крохотную, узкую комнатушку за печкой. Должно быть, когда в доме жили хозяева, здесь было тепло и уютно, но сейчас царили холод и промозглая сырость. Темные «ковровые» обои на стенах покрывали пятна плесени, топчанчик, на который меня сгрузили, будто неодушевленный предмет, буквально хлюпал от накопившейся в нем влаги. Остальное было не разглядеть: света, падавшего из-под двери, оказалось маловато.

– Вы кто? – попыталась я разговорить Бабуина, нарочно задержавшись на пороге. – Кто хочет так оригинально со мной встретиться? Попросил бы по-хорошему – не пришлось бы вам тащиться в такую несусветную глушь.

– Скоро сама узнаешь, – буркнул тот, подталкивая меня внутрь. – Сидела бы тихонько, не лезла бы куда не надо – глядишь, и внуков бы понянчила. А так… Эх, и почему все красивые бабы такие дурищи!

Я хотела продолжить разговор, но едва не получила по носу захлопнувшейся дверью.

Послышался звук открывающейся входной двери, шаги, а затем уже знакомый голос Коршуна:

– Сказал: завтра подъедет. Так что готовься тут всю ночь караулить. Приказано с пленной глаз не спускать, не дрыхнуть, не надираться.

– Не дрыхнуть – это я завсегда! – с готовностью воскликнул бабуин. – С такой-то соседкой.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – неприятно рассмеялся Коршун. – Впрочем, ночь длинная, а про моральный облик в приказе ничего не говорилось…

Вне себя от страха и отвращения, я отчаянно ворочалась на узком топчанчике, набитом гнилым сеном. В углу копошился и попискивал целый выводок мышей. Никогда не могла понять, почему считается, что женщины должны испытывать панический страх перед этими очаровательными созданиями. Как здесь жестко! Неужели я даже опытно-экспериментальным путем не смогу найти хоть ложбинку, пригодную для моего измученного долгой дорогой тела? И как здесь холодно! Чем бы укрыться? Какое-нибудь одеяло в этом доме есть?

Привстав и пошарив вокруг себя, я и правда нашла подушку, набитую конским волосом, и лоскутное одеяло – настолько ветхое, что расползалось при малейшем прикосновении. Стараясь не думать, сколько микробов и плесени на этих «постельных принадлежностях», я сняла шарфик, завернула в него подушку и, приняв позу эмбриона, постаралась хотя бы согреться. Драгоценную сумочку я тщательно запрятала под подушку так, чтобы при необходимости можно было бы ее без труда нащупать.

Усталость и волнения этого дня взяли свое, и вскоре перед глазами замелькали обезьяны и коршуны, участвующие в телепередаче «Всех поженим». Затем прямо передо мной распахнулась гигантская пасть, готовая поглотить весь мир…

Проснувшись, я как встрепанная подскочила на своем ложе. Приснится же такое! И где это я? Всего пара секунд мне понадобилась, чтобы понять, что похищение и все, что за этим последовало, – не сон, а самая что ни на есть жестокая действительность. Судя по тому, что в комнате теперь было почти светло, наступило раннее утро. Или не раннее, просто пасмурная погода. Так или иначе, до появления неведомого заказчика похищения остается не так много времени. Пора действовать.

Стараясь не шуметь, я огляделась. Узкая маленькая комнатка, единственное окно закрыто снаружи массивным ставнем. На стенах, как и в соседней комнате, полно фотографий: целая семейная эпопея в поблекших от времени и сырости черно-белых снимках. Молодая семейная пара, мужчина в военной форме, групповой снимок – жаль, не разглядеть. А вот и цветная фотография толстого мальчишки в парадной пионерской форме. Нет, ни на кого из моих похитителей не похож даже отдаленно. На чем это я провела ночь? Ничего себе: дореволюционная турецкая оттоманка! На таких кайфовали помещики, описанные в произведениях из школьного курса литературы. Интересно, как эта музейная редкость здесь оказалась? Жаль, что не побеседовать с хозяевами дома, сколько интересного они могли бы мне рассказать. И не исключено, что некоторые истории послужили бы темой для журналистского расследования.

А теперь вернемся к насущным проблемам! Низенькая дверь выходит в так называемую гостиную, где, судя по доносившимся голосам, бодрствовали мои стражи. Следовательно, хочешь не хочешь, а придется с ними каким-то образом взаимодействовать. На их стороне грубая сила, а на моей…. Что? Образование, начитанность и немалый опыт журналиста, не говоря уже о внешности, которая, сама не понимаю каким образом, всегда безотказно действует на представителей воинственной половины человечества. Главное, не забывать, что я маленькая хрупкая женщина, которая больше всего на свете боится мышей. Вот с этого и начну. Дверь не заперта – еще одна крохотная удача. Мой выход! Главное, состроить жалобное выражение лица и пошире вытаращить глаза. Своего рода невербальное послание: я слабое безобидное существо, а вы двое большие и сильные, неужели вам не хочется позаботиться обо мне? Знал бы мой бывший супруг, где мне пригодятся его прошлогодние записи с психотренинга! Нет, он ничего не должен узнать об этой истории. Но до этого еще нужно дожить.

При моем появлении оба похитителя синхронно обернулись. Судя по всему, обоим было немилосердно скучно.

– Чего вылезла? – без особой злобы проворчал Коршун, откладывая в сторону основательно потрепанный сборник кроссвордов. – Кто разрешил?

– Ну чего ты сразу порядки наводишь? – возразил его помощник, выкладывая на столе замысловатую фигуру из спичек. – Побудет с нами, жалко тебе, что ли?

– А можно я здесь с вами посижу? – произнесла я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно жалобнее, и таращась на них, будто кот из мультфильма про Шрека. – Там темно и мыши! Они бегают и хотят забраться ко мне под одеяло!

– О, под одеяло! Это ты в самую точку сказанула, – расплылся в плотоядной улыбке Бабуин и повернулся к напарнику. – За ней все равно раньше обеда не приедут. Пошли, покажешь, что там за мыши.

– Ты чего это, салага, вперед старших по званию? – нехорошо оскалился Коршун, приподнимаясь. – Не положено!

– А ты не пугай, я не из пугливых! – неожиданно огрызнулся напарник, угрожающе засовывая руку в карман. – Раскомандовался тут. Это еще неизвестно, где ходить тяжелее: в сапогах по горам или в ботинках по зоне вечной мерзлоты.

Ну вот, еще одна удача! Сейчас они начнут выяснять отношения, а я тем временем покину этот негостеприимный дом. Шажок к двери, еще один…

– Куда? – моментально отреагировал Коршун. – Занять исходную позицию, живо!

– Это совсем не то, что вы подумали, – смущенно защебетала я, стреляя глазами по классической схеме «в угол – на нос – на предмет». – Там, в углу, зеркало, не могу же я при вас в таком виде…

Мутная поверхность, покрытая темными пятнами сырости, послушно отразила мою бледную перемученную физиономию в разводах грязи и размазавшейся косметики. И что они оба во мне нашли? Еще немного, и в горло друг другу вцепятся…

Под недоверчивыми взглядами стражей я неторопливо вытерла лицо платком, привела в порядок волосы, а затем медленно продефилировала через всю комнату и уселась на третий стул возле стоявшего прямо под люстрой круглого стола.

– Ой, а пива у вас больше нет? Совсем-совсем? – протянула я капризным голоском. – Ужас как пить хочется! Оно у вас было темное или светлое?

– Это я мигом! – воскликнул Бабуин, с готовностью вскакивая на ноги, отчего посуда в стареньком буфете жалобно задребезжала. – Только сейчас вспомнил: в машине двухлитровый баллон оставался. Кажись, светлое… Так я пошел, командир?

– Выполняй! – снисходительно бросил Коршун и, едва за громилой захлопнулась дверь, бросил на меня более чем красноречивый взгляд. – Ну что, красавица, пока он на задании, мы тут не будем терять время. Докладывай, что у тебя за проблема под одеялом.

– Обожаю решительных мужчин, – произнесла я, стараясь не выходить из роли. – С вами бы у меня никаких проблем не было. Но нельзя же заниматься этим при всех. Это неприлично, я не так воспитана…

– Не понял, ты о ком? – удивился Коршун. – На этого тормознутого вообще внимания не обращай, он придурок, конченый, со справкой. А больше тут никого. На десяток километров вокруг ни одного человека, кричи не кричи, – добавил он с хищной усмешкой.

– Нет, я совсем не о том. Скоро здесь будет много народа и ужасно шумно.

– Чего лепечешь, рехнулась, что ли, со страху? Хозяин еще нескоро появится. А за это время можно много чего натворить, ежели умеючи. А ведь ты в этом деле не промах, по глазам вижу. Пошли, что ли, чего порожняк гонять? Сама напросилась! Со мной динамо крутить даже не думай.

– Когда ваш друг внес меня в комнату, я попросила его позвонить моему бойфренду. Он не пожалеет никаких денег, лишь бы заполучить меня обратно. И, насколько я его знаю, он будет здесь гораздо раньше вашего хозяина. Хотя сейчас я уже об этом немного жалею. Понимаете, руководство крупным банком связано с постоянными волнениями, это же такая ответственность. А все это плохо отражается на мужском здоровье, тем более когда уже далеко за сорок. Ваш друг мне вовсе не показался придурком. Во всяком случае, на мои слова о вознаграждении отреагировал достаточно расторопно. Кстати, он даже по-своему симпатичный, хотя не такой мужественный, как вы…

– Тамбовский волк ему друг! – рявкнул Коршун, бросив в сторону входной двери такой злобный взгляд, что я невольно ощутила, как холодная волна пробежала с ног до головы и обратно. – Так вот, значит, за каким пивом он побежал, козел! Подставить решил. Чтоб меня повязали, а ему и на елку влезть, и задницу не ободрать. Ладно, баран безрогий, сейчас тебе мало не покажется.

Будто в ответ на его слова, хлопнула входная дверь, и на пороге появился Бабуин. Вид у него был запыхавшийся, как будто он ходил не во двор достать пиво из машины, а пробежал как минимум пару километров. Ничего не понимаю!

– Во, принес, правда, по дороге отпил малеха, – проговорил он, водружая на стол начатый баллон «Мартовского». – Ничего, да?

– Ничего, – ледяным тоном ответил Коршун, одной рукой легко разворачивая напарника, а сложенными «клювом» тремя пальцами другой ткнув его в жирный бок. Глаза Бабуина изумленно вытаращились, и он с оглушительным грохотом свалился на пол.

– Полежи пока, отдохни, – продолжил Коршун тем же мертвенно-спокойным голосом, от которого бросало в дрожь. – А потом я с тебя, гнида, шкуру буду снимать, медленно и вдумчиво, как с того мужика, помнишь? Продать меня вздумал! А это пиво, про которое ты мне тут втирал, я сейчас и выпью за упокой твоей поганой души.

Без труда подняв двухлитровый баллон, Коршун сделал несколько торопливых, жадных глотков. Но внезапно, вздрогнув всем телом, сполз на пол и, схватившись за живот, принялся отчаянно извиваться, будто гадюка, попавшаяся чересчур расторопному грибнику. Изо рта его вылетала отборная нецензурная брань, перемежавшаяся тоскливым звериным воем.

Коричневая жидкость, лившаяся из опрокинутого баллона на старый, выцветший половичок, в самом деле пахла не только пивом. От лужицы по комнате распространился резкий неприятный запах. Такими ядохимикатами садоводы опрыскивают деревья от вредителей.

Вот он, мой уникальный шанс на спасение! А впрочем, почему уникальный? Счастливая случайность тоже должна быть хорошо рассчитана. Судя по всему, эта достойная парочка не отличалась особой начитанностью, и уж тем более ни один из них даже не открывал «Сказки народов мира». Попасться на простенькую уловку, известную с древних времен! Единственное, что вызывало у меня небольшое сожаление: эти двое не успели сообщить мне ничего ценного. Но я решила не быть слишком привередливой: лучшее – враг хорошего.

Не теряя времени, я побежала за сумочкой, сдернула шарфик с подушки, а затем опрометью бросилась наружу. В два прыжка я достигла входной двери, буквально скатилась с крыльца и по неглубокому снегу устремилась за ворота. Посреди двора, печально уткнувшись в сугроб, стояла ржавая «копейка» – из тех, на которых ездят по доверенности лица известной категории и которые, как правило, числятся в угоне.

Глава одиннадцатая

Скорее в лес – бежать из этого отвратительного места! Туда, где меня не найдут ни похитители – если в ближайшее время сумеют прийти в себя и выяснить отношения, – ни их хозяин, по заказу которого меня запихнули в багажник этого дряхлого тарантаса и завезли непонятно куда для не совсем добровольной беседы. Доберусь до первого же шоссе, поймаю машину и домой! Представляю, как все беспокоятся. Мыш, наверно, переполошил всех соседей, Алла поставила на ноги пол-Москвы, а бывший супруг… Ох, об этом лучше даже не думать! Хорошо еще, что Глеб осваивает классический английский в языковой среде. Впрочем, мой почти взрослый мальчик и не сомневается, что «мумсик» сможет выпутаться из любой ситуации. Мне бы сейчас его уверенность!

Некоторое время я неслась, как молодая лань, не разбирая дороги, увязая в сугробах, перелезая через упавшие стволы и продираясь сквозь густой кустарник. Пару раз не удержалась на ногах и скатилась по неровному склону, чудом не угодив в какую-то яму. Надеюсь, медведей здесь не водится: интервью с рассерженным хозяином берлоги совершенно не вписалось бы в мои планы.

Наконец, окончательно выбившись из сил, я устроилась передохнуть на пеньке, удивительно напоминавшем кресло какого-нибудь сказочного персонажа. Обломанная часть ствола представляла собой вполне удобную спинку, а торчавшие во все стороны сучки могли сойти за подлокотники. Полянка, со всех сторон закрытая густой порослью молодых елок, казалась мне настоящим зеленым кабинетом. Как здесь, наверно, хорошо летом, в ясную погоду и когда за тобой никто не гонится.

Прислушиваясь к каждому шороху, я быстренько проанализировала ситуацию. Мне удалось спастись – это бесспорно положительный момент. Правда, я совершенно не представляю, где нахожусь и как добраться до города. А впрочем, все не так плохо: где-то вдалеке слышен шум мотора, значит, там шоссе, я выйду на него, поймаю первую же машину до Москвы…

Из минусов разве что мой вид: перепачканная, растрепанная, основательно вывалянная в снегу и еловых иголках. Куртка, в которой так удобно сидеть за рулем «глазастика» или за столиком уличного кафе, превратилась в настоящие лохмотья; тонкие кожаные сапожки вымокли и потеряли всякий вид, брюки насквозь продраны на коленях. Вот только еще простудиться не хватало! Именно сейчас, в разгар двух важных расследований.

Сумочка! Где она? Ну конечно, я же надела ее через голову и плечо, как почтальон из детской книги. Поэтому и не потеряла, проламываясь сквозь бурелом и кувырком скатываясь по неровному, заснеженному склону. Отметим как еще один плюс. В сумочке ужасающий беспорядок, что равносильно крупной надписи: «Здесь были Коршун и Бабуин». Подкладка мало того что разрезана, так еще и наполовину выдернута – какие варвары, это же сумочка от «Гуччи»! Мобильник, как ни странно, на месте, хотя толку от него сейчас никакого. Ну, разумеется, выходя из дома, я предполагала, что вернусь под родной кров после спокойного ужина в кафе и перед сном поставлю телефон на зарядку. Три авторучки, календарик, портмоне с фотографиями Глеба и Мыша, очечник и куча разнообразных мелочей оказались на месте. Как и прозрачный файл с драгоценнейшим актом экспертного заключения. Ничего не понимаю! Так меня похитили не из-за него? Что же их, в таком случае, интересует? И кто такие, наконец, эти «они» – таинственный хозяин и те, кто за ним, бесспорно, стоит?! Вопросов становилось все больше. Дело за малым: найти на них ответы.

С этими мыслями я поднялась и потащилась дальше, чувствуя, что ноги буквально наливаются свинцом от усталости. И вдобавок теперь мне просто зверски хотелось есть! Сейчас я, пожалуй, не отказалась бы даже от бутерброда с сомнительной полукопченой колбасой, оставшейся на столе в лесной избушке. И кофе – полцарства за чашку крепкого черного кофе! Я согласна даже на растворимый. Судьба, ну пожалуйста, пусть у того, кто любезно согласится подбросить меня до города, в машине окажется термос с кофе.

А вот и шоссе. Ни одной машины, что совершенно неудивительно. Кому здесь ездить? Это из ближайших подмосковных пригородов тянутся вереницы машин чуть ли не с шести утра: труженики офиса дружно едут на работу. Да и среди местных жителей далеко не у всех есть личный транспорт. К тому же сегодня будний день, у большинства взрослого населения рабочее время. Неплохо бы хоть как-нибудь сориентироваться, куда меня занесло. Но в пределах видимости, как назло, не было ни указателя, ни даже километрового столба.

Интересно, какое расстояние я прошла? Несколько километров, не иначе. Это что, в самом деле мои следы? Неужели я, хрупкая миниатюрная женщина, пропахала такую борозду не хуже трактора? Такое разве что слепой не разглядит. И первое, что сделает тот, кого Коршун с Бабуином называли хозяином, – это бросится за мной по этим самым следам.

Что же делать? На шоссе по-прежнему ни одной машины, а мое положение с каждой секундой становится все более опасным. Вдруг за мной уже приехали? И бросились в погоню, а с ними и мои похитители, которые пришли в себя и не на шутку разозлились. На шоссе по-прежнему пусто. Ну, пожалуйста, пусть на горизонте появится хоть самый паршивый грузовик, да хоть старый мотоцикл с коляской!

А все-таки интересно, кто приказал похитить меня и привезти сюда? Посмотреть бы, кто это такой. Недоброжелателей у меня предостаточно, и большинство из них я знаю в лицо – одних «благодаря» личному знакомству, других из Всемирной сети. Да, я не принадлежу к тем чистоплюям из старой школы, которые считают электронное пространство чем-то недостойным. Информация – сила! И сколько ее лежит у всех на виду, в свободном доступе. Главное – знать, где вести поиск, а также сопоставлять и анализировать…

– А может, все-таки плюнуть и спасаться, пока возможно?

– Нет, бежать, не получив информации, – такое совершенно не для меня!

– К черту, главное – поскорее оказаться в Москве!

– И тайна останется неразгаданной?!

Некоторое время я разрывалась между, казалось бы, несовместимыми желаниями. Наконец журналистское любопытство взяло верх. Здравый смысл вопреки обыкновению не возражал. Пройдя немного по шоссе, я заметила просеку, вдоль которой поблескивал замерзший ручей. Вот и замечательно: по льду я незаметно проберусь обратно, а там буду действовать по обстановке.

Это оказалось совсем не легкой задачей: сапожки, не приспособленные для прогулки по зимнему лесу, скользили, не давая сделать шаг шире и набрать скорость. Пришлось продвигаться гусиным шагом, поминутно останавливаясь и прислушиваясь, нет ли за мной погони. Точнее, той погони, которая сейчас должна идти мне навстречу. Хорошо, что одежда на мне темная и не особо бросается в глаза: помнится, в одном нашумевшем детективе похищенных людей первым делом переодевали в спортивные костюмы откровенно «кислотной» расцветки.

Внезапно просека оборвалась. Впереди четко просматривалась разбитая грунтовка, вся в колдобинах и ледяных горбах не хуже трассы «Формула-1». Следы колес, совсем свежие. А вон вдали и домик, который я покинула меньше часа назад. Интересно, как там эти двое? Надеюсь, они друг друга не окончательно прикончили?

– Ты им еще «скорую» вызови! – одернула я сама себя. Эти двое запихнули тебя в багажник, собирались воспользоваться твоим беспомощным состоянием… Нашла время великодушие проявлять!

Приближающийся шум мотора едва не застал меня врасплох. Бросившись назад, я за считанные секунды устроилась за сугробом, из которого торчала пушистая молодая елочка, вызывавшая неуместные мысли о новогодних праздниках. А ведь только что я брела, едва поднимая ноги и сомневаясь, хватит ли у меня сил сделать следующий шаг.

Ждать пришлось недолго. Буквально сразу на дороге показалась черная «тойота». Хорошо, что здесь такие колдобины: не разогнаться – успею разглядеть, кто там за рулем. Ну и ну, знакомые все лица! Тот самый журналист, которого я встретила в кабинете Полины. Рядом на пассажирском месте никого. Увидеть, есть ли кто-нибудь на заднем сидении, не позволили затемненные стекла. Ну, у некоторых и методы! Нельзя же так строить отношения между коллегами. Мы же не рэкетиры из 90-х, не поделившие кооперативный ларек. Или я отстала от жизни и журналисты нынче готовы убить за материал для статьи? Но это же полнейший абсурд…

Подождав, пока машина скроется за полуразрушенным сараем, я с ловкостью дикой кошки перескочила через дорогу и устремилась в обратном направлении. Вскоре до моего слуха донеслись вопли самого нецензурного содержания. Не в меру агрессивный коллега яростно ругал моих похитителей и торопил их в погоню.

– Туда, живо! Туда, к шоссе побежала, быстрее, пока она на попутке не уехала! Бараны безмозглые, кому я только деньги плачу! Разгоню всех к такой-то матери, будете снова вышибалами по базарным шалманам работать! А вы чего расселись, особое приглашение нужно?!

Послышались топот, пыхтение и треск веток. Погоня и в самом деле удалялась в сторону шоссе. «Тойота» застыла посреди двора рядом с ржавой «копейкой». Будь на моем месте какая-нибудь суперменша из приключенческого телесериала, она сумела бы с помощью заколки и женского очарования открыть запертую машину, завести мотор, отбиться от преследователей и вызвать кого-нибудь на помощь. Нет, не буду поддаваться соблазну: знания по угону транспортного средства у меня чисто теоретические. И к тому же «тойота» не мой стиль.

Оставалось одно: повернуться спиной к шоссе и устремиться дальше, утешая себя мыслью, что любая дорога просто обязана куда-нибудь да привести. Иначе какая же она дорога?

Бежать по грунтовке было значительно легче, чем по бездорожью, к тому же я не оставляла за собой следов, по крайней мере таких, как в лесу. Некоторое время спустя я с удивлением заметила, что дыхание выровнялось, колоть в боку перестало. Бег даже доставлял мне удовольствие, будто я вышла в парк на утреннюю разминку. Должно быть, именно это и имеют в виду, говоря: «Открылось второе дыхание».

Постепенно дорога превратилась в лесную тропинку – утоптанную, но недостаточно широкую, чтобы на ней разминулись два человека, не говоря уже об автомобиле. Возле столба с указателями, надписи на которых было уже не разглядеть, дорожка раздваивалась. Немного поколебавшись, я свернула направо, подальше от погони. Интересно, куда меня приведет эта тропинка? В закрытый пансионат, заброшенный пионерский лагерь? Сколько информации вот так скрывается от общественности…

Между тем короткий зимний день уже клонился к вечеру. О ночевке в лесу нечего было и думать: в сырой одежде, насквозь промокшей обуви, голодная и смертельно уставшая… Даже если бы у меня была возможность развести костер, дым привлек бы моих преследователей, к тому же мало ли кто еще бродит по лесу и необязательно с хорошими намерениями. И потом, здесь могут оказаться дикие звери – волки, рыси или еще кто-нибудь. Нет, о таком лучше даже не думать! Пускай и не надеются заполучить меня на ужин.

В лесу стремительно темнело. Сумерки сгущались, что совершенно не добавляло оптимизма. Я продолжала упрямо тащиться вперед, не сворачивая с тропинки, буквально вцепившись в нее, как утопающий в последнюю спасительную соломинку. Любая дорога обязана хоть куда-то привести, по-другому просто быть не может – уже в который раз повторяла я себе. Пусть в конце пути окажется хоть что-нибудь: охотничья сторожка, остатки хутора или барской усадьбы с полным комплектом привидений, да хоть строительный вагончик! Только не останавливаться, идти, не давая себе поблажек.

Наконец впереди мелькнул слабый огонек. Или это мне только показалось? Нет, горит, в самом деле, вон там, за деревьями. Я спасена, точнее, буду спасена, когда сделаю последний десяток шагов и постучусь в дверь, за которой мне непременно помогут. Коряга – на самой тропинке, будто нарочно для того, чтобы я споткнулась и упала, растянувшись во весь рост. Не расслабляться! Сейчас я поднимусь на четвереньки, затем встану на ноги и двинусь дальше. Вот только немного передохну, всего пару минут.

Последнее, что промелькнуло перед моим гаснувшим взором, были две собаки, чуть меньше Мыша, но очень грозные. Ничего страшного, с собаками я всегда прекрасно находила общий язык…

Уже в который раз за последнее время я проснулась в совершенно незнакомом месте. Но в отличие от прошлого раза здесь мне сразу понравилось.

Тепло и уютно, перед глазами деревянный потолок, когда-то покрашенный белым, а теперь порядком запыленный, настоящая русская печка – тщательно побеленная и разрисованная причудливыми узорами. Над самым потолком веники, пучки сухой травы и связки лука. Пахнет сухими цветами, свежей кашей и еще чем-то неуловимо напоминающем о летних каникулах у бабушки. А может быть, я случайно попала в прошлое? Мне снова пять лет, я еще не встретила Вадима, Глеб не родился, Алла вместе с родителями пока не приехала из подмосковного поселка…

– С добрым утром! Рады вас видеть в своем доме. Не волнуйтесь, здесь вы в безопасности.