Иван Костров

который «на некоторое время» заменивший рубль на пути перехода к национальной

украинской валюте — гривне, о которой тогда поговаривали с легкой усмешкой, не особо

веря в ее реальность. На первых порах купон держался к рублю 1:1 и вяленько

инфлировал, ничем не выдавая своего скорого суперобвала, после которого наши мечты

сбылись, и все мы стали миллионерами.

И вдруг как гром среди ясного неба пришла весть о странной смерти председателя союза

ветеранов-афганцев Н-ского района Белова. Погуляв с женой на дне рождения приятеля и

вернувшись домой изрядно «под шафе», он повесился на кухне. Жена, которой было так

плохо, что она сразу завалилась спать, обнаружила его утром, сидящим на стуле (!) с туго

затянутой на шее петлей. Этот факт, а также ряд других, заставил проводивших

расследование оперов усомниться в том, что это было самоубийство. За время следствия, насколько я знаю, были отработаны несколько версий, а одна из них тянулась в Москву к

чеченцам, с которыми у Белова, как выяснилось, были бизнес-знакомства. От нашей

«управы» туда даже ездил следователь, но все закончилось тем, что он получил по голове

монтировкой, и, не солоно хлебавши, вернулся домой. Насколько я знаю, дело было в

конце концов закрыто по версии «самоубийство».

Естественно, компетентные органы сразу же начали массированную проверку вверенного

Белову союза, с ходу обнаружив кучу всяких недочетов, недостач и тому подобного

«горячего» материала.

Складом афганцев в то время заведовал некто Борзенко, который был «принят»

доблестной следственной группой и раскручен на всю катушку. Ему тут же

инкриминировали ст. 86-прим УК Украины (хищение государственного или

общественного имущества в особо крупных размерах — от 10 лет лишения свободы) в

связи с огромной недостачей товара во вверенном ему складе. И он, как бывший ветеран

войны в Афганистане, мозги которого в свое время «промыли» доблестные ребята из

«первого отдела», просто «слил» всю информацию по явной и тайной хозяйственной

деятельности союза и его руководства. Мало того, желая отбиться от уголовной

ответственности любым путем, он стал «вспоминать» все, что ему было известно о ком бы

то ни было вообще, оказывая «добровольную помощь» следствию. И, между прочим, в

числе множества известных ему фактов незаконной деятельности тех или иных

организаций и личностей, упомянул, что когда-то с его склада бралась видеокамера «для

взятки в банк за предоставленный кредит». Опа! Вот это дело похлеще самоубийства

какого-то ветерана-афганца и хищения барахла со склада! И, просверливая на ходу новые

дырочки в погонах, милицейская братва бросилась к начальству — есть!

Многие помнят, что время тогда в плане финансов было неспокойное. Дебилы-

самостийщики на радостях, что могут теперь воровать без «отстежки» Москве, рубанули

топором по всем десятилетиями налаживаемым связям с Россией. Украина в одночасье

осталась без ничего. Трупы сборочных заводов-гигантов, дышащая на ладан

энергетическая система, минимум полезных ископаемых, самый низкокачественный в

Европе уголь, миллиарды рублей сбережений населения, честно украденных и

поделенных между российскими и украинскими финансовыми кланами — все это отнюдь

не способствовало укреплению веры украинцев в светлое будущее нового независимого

государства и его президента. Нужны были отрубленные на площади головы.

Государственные банки — это святое! Зато выросли, как грибы, разного рода страховые и

трастовые компании, коммерческие банки — чем не вариант отвести удар от ошибок

госадминистрации? Так вот же они, люди, те самые! Фас, ату, порвать!.. Громкие дела

сыпались, как из рога изобилия, трещали задницы финансистов-коммерсантов. Те, кто не

мог откупиться, садились за взятки, хищения и тому подобные на 90% подстроенные

«дела». Иван Знаменный, как выяснилось позже, тоже давно был в «разработке». Ждали

только удобного случая — слишком чисто у него в банке шли дела, и даже сведения от

подсадного кгбэшного информатора не могли дать положительного результата. И вдруг

такая компрометирующая информация!

В Областном управлении МВД срочно была создана следственная группа, в которую для

укрепления вошел даже полковник КГБ. И пошло-поехало…

4. Дело

В жаркий июльский день ко мне в видеопрокат пришли двое и, предъявив удостоверения,

попросили выйти поговорить на улицу. Там уже стояла машина, в которую мне

предложили сесть и проехаться на ул. Совнаркомовскую. Я, совершенно ничего не

понимая, и строя самые фантастические догадки, был доставлен в один из кабинетов

«управы», где мне сказали, что я должен дать показания по факту передачи взятки Ивану

Знаменному за предоставленный кредит.

Через полтора часа мои показания были выброшены в мусорную корзину. Следователь

сказал мне, что я, видимо, не понял, чего он от меня хочет. Его интересовало подробное

описание того самого дня «Х», когда состоялась передача видеокамеры, как, когда, за что и

почему. Я объяснил ему еще раз устно, что ничего такого не было и я вообще не понимаю

сути задаваемых вопросов. Да, кредит брали, но не я и не себе. Аппаратуру видел, на

склад со Стасовым заезжал, что-то там кому-то кто-то отгружал — я что, помню? Это

было больше полугода назад. О видеокамере как предмете взятки понятия не имею.

Сообразив, что так он ничего из меня не вытащит, следователь доверительно раскрыл мне

страшную тайну: Знаменный задержан, сидит у них в камере уже вторые сутки, дает

показания, что брал взятку за кредит. А в другой комнате товарищ Черноусов его

показания подтверждает. А за месяц до этого вызванный для дачи показаний по этому

«делу» товарищ Стасов написал явку с повинной, подробно рассказав, как мы с ним

ездили на склад за видеокамерой для взятки в банк… Честно говоря, у меня бешено

колотилось сердце, и я почувствовал, как меня начинает охватывать паника. Все, что я

смог из себя выдавить, было тихое «Не верю». В ответ счастливо улыбающийся

следователь достал из ящика собственноручно написанные Стасовым показания и сунул

их мне под нос для ознакомления. Так и есть: этого гада действительно вызывали месяц

назад, а он даже словом мне не обмолвился! Я почему-то успокоился и продолжал

настаивать на том, что это все чушь и ничего не знаю. Когда я окончательно надоел

следователю, он пригрозил, что это не последняя наша встреча, чтоб я никому о ней не

рассказывал и не уезжал из города.

Вырвавшись на улицу, я тут же бросился к телефону-автомату и позвонил одному из замов

Знаменного с просьбой о срочной встрече. Через десять минут я уже рассказывал все

подробности происшедшего обалдевшему заму. Оказывается, об аресте управляющего

никто не знал, и он, поблагодарив меня, бросился на работу «наводить порядок». Я с

чувством выполненного долга поплелся домой. Вечером, зайдя к Стасову, я получил на

мой вопрос вполне достойный его ответ: «Я пообещал следователю, что ничего никому не

скажу». Без комментариев.

5. Буря

Если бы я сказал, что ничуть не испугался происшедшего, я бы покривил душой. Конечно

же, воображение рисовало мне радужные перспективы: допросы, показания… Но ни в

коем случае я себя не видел на скамье подсудимых. Это было невозможно в принципе,

никогда, ни за что! У меня возникало ощущение, что я смотрю какой-то низкобюджетный

«совковый» фильм. А в связи с происходящей «охотой на ведьм» в стране это все

леденящей хваткой сжимало горло — страшно, все-таки семья, дети… И все равно не

верилось, что со мной может произойти что-то серьезное. Пожалуй, тогда мне казалось, что я принял правила какой-то рискованной игры с полной уверенностью, что в самой

безвыходной ситуации всегда смогу нажать кнопку «Стоп» и выйти сухим из воды.

Знаменного выпустили через трое суток, предварительно получив с него показания, что он

получил видеокамеру в подарок к Новому году. Его, как потом выяснилось, уговорил

«добрый» следователь: «Вас никто не сможет обвинить в получении взятки — ведь в силу