С улыбкой хищника

Для укрепления связи Вольта со своим двойником ей следовало произнести древнее заклинание вуду, которое она выучила на память. Поместив куклу перед собой, девушка села на корточки и начала тихо произносить заученные слова:

– Иам, Латхат, Иушес, Гаили, Мумхан, Ваасс, Тут-ам, Рааис, Кулла, Абакаам, Абракалам, – Захра не знала смысла слов, она лишь догадывалась, что речь идет о богах Лоу, которые сейчас ее слышат и решают – помочь ей или нет, поэтому она старалась четко проговорить каждое слово, чтобы боги не обиделись. Кроме того, она думала о юноше, вспоминая каждые его черты лица и характера.

После заклинания, девушка спрятала куклу в коробочку, а затем зарыла ее под деревом, недалеко от жилища. Куклу никто не должен видеть и прикасаться к ней, так говорил отец.

Вечером вернулся отец, они поужинали, а затем Салех в комнате занялся выполнением заказа, а Захра, как это завелось, спокойно, с возрастающим интересом наблюдала за работой мастера.

Захра вспомнила о пачке сигарет, которую дали отцу за его работу.

– Папа, а на что тебе сигареты, ты же не куришь?

– Сигареты? – он переспросил, раздумывая, как бы ответить. Потом выпрямился, оторвался от работы и повернулся к дочке.

– Ты права, но их можно поменять.

– А на что ты их сменял? На этот кусок мяса? – она указала на комок красного мяса с величиной в спичечный коробок.

– Нет, – ответил отец. – Ты скоро узнаешь. – У тебя ведь через день …

– А! День рождения. Это подарок! – восторженно сказала Захра, она с любопытством начала заглядывать за спину отца.

– Не трудись, – спокойно ответил Салех и повернулся к столу, на котором были разложены предметы, необходимые ему для выполнения нового заказа. – Через день узнаешь, это сюрприз.

Но Захра и не думала выходить, ее заинтересовала работа отца, она села рядом на табуретку, обняла колени, прижала к ним подбородок и спросила:

– Пап, а что это за заказ, за который ты сможешь купить новый дом?

Отец возился с тряпичной куклой, сшитой дочерью по его просьбе.

– Узнаешь? – спросил он.

– Да, это та кукла, которую я сшила для тебя. Хорошо получилось?

Большинство заказов у Салеха были связаны с куклами под названием «Вольт». Их уже давно изготовляла для отца его дочь. В этом она достигла немалых успехов. Иногда куклу нужно было слепить из глины, земли или воска так, чтобы она внешне напоминала человека, для которого она изготовлялась по заказу, и у Захры это отлично получалось. Но в последнем заказе кукла была сделана без особых точностей, это была обычная трапьяная кукла. Отец с ней возился, словно заправский шеф-повар с рыбой, разделывая ее. Она внимательно наблюдала за работой отца. Салех раскрыл рот куклы и всунул в него кусочек мяса, отрезанного от общего куска, затем он взял цыганскую иглу, продел нить и попросил дочь зашить рот кукле. Захра довольная, что ей доверили это занятие, принялась искусно работать иглой.

– Пап, а зачем я зашиваю кусочек мяса внутри куклы? – с любопытством, ласкающим ее сознание, спросила Захра.

– Это нужно для заказа, – коротко пояснил отец, освобождая стол от ненужных предметов и подготавливая его для выполнения другого задания, который он получил сегодня утром.

– Ну, пап? – настаивала дочь.

– Ладно, все равно тебе рано или поздно, это надо будет знать. Эта кукла – свидетель.

– Что за свидетель? – недоумевая спросила Захра.

– Через неделю в одном городе будет суд, и там пригласят, для дачи показаний, свидетеля.

– Понятно, но зачем ему в рот, то есть кукле, ты положил кусочек мяса, а я зашиваю этот рот?

– Если это сделать, то свидетель не сможет дать в суде показания. Он будет нем, как рыба.

– Теперь понятно, а тот кусочек мяса – это язык этого свидетеля? – догодалась Захра.

– Ты права, это его язык, и он будет находиться за зубами, – пояснил Салех.

Салех положил на стол несколько глиняных баночек с горькой полынью, пачули и порошком красного сандалового дерева.

– А это, что ты делаешь? – Захра дошила рот кукле, проверила, чтобы оба края рта плотно прилегали друг к другу, положила куклу на стол, и с интересом стала наблюдать за отцом.

– Это горькая полынь – растение Марса, оно удачно подходит к растениям Венеры – для хорошего эффекта, – пояснил отец.

– А для чего этот порошок?

– От злых духов, кроме того, он может приносить удачу.

– Удачу?

– Пачули – это растение Венеры. Сегодня среда?

– Да, среда, – ответила дочь.

– Тогда вот тебе веточки, пойди на улицу и сожги их, пепел принеси вот в этом сосуде.

Он дал Захре небольшой глиняный сосуд и ветки пачули. Она трепетно приняла их, вышла на улицу, сожгла ветки, а пепел старательно сгребла в сосуд, затем вернулась обратно. Ей безумно нравилась вся эта процедура, она чувствовала себя частью магии, она была довольна, что может прикоснуться к таинству. Иногда ей казалось, что боги видят и знают ее.

– Пап, а почему надо сжечь именно в среду?

Отец принял сосуд из рук дочери.

– Такова традиция обряда, – не вдаваясь в подробности, ответил Салех. Он, молча, стал тереть порошок, смешивая его с другими ингредиентами.

– И что получится? Это защитит людей?

– Наш порошок поможет привлечь новые деловые предложения.

– А как его использовать?

– Надо лишь развеять, разбросать его в помещении, например, в магазине, в офисе.

Девушка заглянула в баночку с красным сандаловым деревом.

– А это для чего помогает?

– Сандаловое дерево, оно дает финансовую гармонию, – ответил Салех.

Вечером, когда солнце спряталось за горизонт, освещая лишь тучи, окрашивая их в оранжевый цвет, отец и дочь сидели во дворе, перед соломенным домиком и вкушали ароматный чай, приготовленный из веток фруктового дерева. Отец рассказывал дочери историю и некоторые тонкости ритуалов магии вуду, а дочь подобно лучшему ученику, вникала в азы древней магии. Раз в два года отец покидал обжитое место, и отправлялся с дочерью на запад Африки, где совершенствовал свое мастерство на съездах магов. Он лично знал многих известных мастеров вуду, и каждый год старался у них перенять сложную науку. Захра была единственной дочерью и родным существом Салеха, мать ее умерла от болезни много лет назад, когда Захра была маленькой. Он невольно обучал ее, хотя в глубине души хотел бы ее уберечь от этих знаний.

Ранним утром, когда жители селения спали, кто-то постучался в стену дома. Захра вскочила на ноги, еще сонная, она сидела и молча смотрела на дверь. Отец поднялся раньше дочери, вышел и с кем-то говорил на улице, потом он вошел в дом. Захра зажгла свечу и желтое пламя осветило отягощенное лицо отца.

– Там двое молодых людей, с автоматами, – сказал встревоженным голосом Салех.

– Что им нужно? – спросила Захра, не чувствуя волнения, она только не могла понять, почему так поздно их потревожили.

– Они просят нас приехать в город, – пояснил отец.

– Но почему ночью?

– Уже утро … – он замялся, но потом продолжил, – не знаю, они не объясняют. Говорят, что долго добирались, в дороге сломалась их машина.

– Хорошо, я готова, – вскочив на ноги и проворно застелив постель одним взмахом, ответила Захра.

Салех узнал, что людей с автоматами лучше ни о чем не спрашивать, они сами все скажут, когда придет время. Двое молодых мужчин наперевес с автоматами ждали их на улице, автомобиля не было видно. Салех о чем-то вспомнил, он сказал, что кое-что возьмет с собой. Вскоре он вышел из дома с сумкой на плече.

– Это необходимые предметы, – пояснил он.

Мужчины с автоматами были вежливы, но казались угрюмыми. Почти молча они дошли до окраины селения. Косые лучи восходящего солнца отбрасывали тени деревьев, делая их длинными и узкими. Когда тени сократились, а желтый диск выплыл из-за горизонта наполовину, Салех и Захра уже стояли перед двумя автомобилями, в которых находились восемь мужчин: все молодые, с автоматами, одетые в военную форму. Это не были солдаты армии Судана, так как на них не было никаких нашивок или опознавательных знаков отличия. Машины были вместительными, на подобии старых джипов с открытым верхом, их можно было приписать к военным машинам – для перевозок, если бы не их простой вид, номера машин отсутствовали.

Один из молодых мужчин, в белых широких брюках до колен и футболке без рукавов, спрыгнул с джипа и подошел к Салеху и Захре, скромно стоящих перед вооруженными людьми.

– Вы поедете с нами, – в приказном тоне заявил он.

– Но зачем мы вам? – спросил Салех, в сердце которго уже закралось опасение.

– Вас ведь зовут Салех? – спросил мужчина.

– Да, все верно, – согласился Салех. – Так меня зовут. Но вы кто, и что вам надо?

– Меня зовут Вазар, – с гордостью произнес свое имя молодой человек. – Я тут главный. У меня есть задание: доставить вас к моему командиру. Его зовут Курбан.

– Я не знаю никого по имени Курбан, – возразил Салех.

– Это не важно, главное, что он знает вас.

У Салеха на душе было неспокойно, он и раньше видел вооруженных людей из народной армии освобождения, которая вела яростную войну против арабского правительства, и даже имел однажды с ними дело, но какое-то неведомое чувство говорило ему о таящейся угрозе. Он вспомнил о дочери.

– Ладно, – решил Салех, перед автоматами трудно отказываться, тем более, что его пока «вежливо» просили. – Я пойду с вами к вашему командиру, пусть моя дочь возвращается, у нее много дел. – И он обратился к Захре, стоящей рядом, опустившей голову и бросая косые взгляды на вооруженных людей. – Ты можешь возвращаться.

– Хорошо, отец, – кротко сказала Захра.

– Постой. Она твоя дочь? – резко прервал Вазар. Он обошел девушку и продолжил. – Она отправиться с тобой.

– Но она не нужна … – попытался возразить Салех, но, видя суровый и настойчивый вид молодого человека, замолчал.

– Она отправиться с тобой, и не заставляй меня повторять дважды.

– Хорошо, – сдался Салех.

Теперь он знал, что это не простое предложение, это не был заказ. Этим людям нужно было что-то другое. Автомобиль Салеху говорил, что дорога не близкая, а число вооруженных людей в джипах, подсказывало о важности выполнения ими задания. Видимо, какому-то могущественному человеку, властному, срочно понадобился Салех. Он уже знал, что ему понадобиться все его мастерство в магии, чтобы задобрить этого Курбана. И потому он безропотно сел, вместе со своей дочерью, в один из джипов. Вооруженные мужчины, облепив две машины, двинулись в путь.

Они проехали деревню, оставив ее далеко позади, машины свернули на восток, потом на юго-восток. Салех и Захра ехали в машине вместе с Вазаром – командиром отряда, и еще тремя его людьми. Опасаться было нечего, ведь это был, по словам Вазара, отряд народной армии освобождения, которая состояла из народа – преимущественно, деревенские парни, и призвана была вести борьбу с арабским правительством, оккупировавшим страну. Салех знал, что правительственных войск в этих местах не видели уже давно. Молодые люди в машине были неразговорчивы, на вопрос: «Далеко ли мы едем?» ответа не последовало, лишь угрюмый, уставший взгляд. Вероятно, солдаты из народной армии утомились, долгий путь и бессонные ночи охватили их истомой.

День был жарким, Захре захотелось пить и она робко, боясь, что ее услышат солдаты, тихо сказала о своем желании отцу. Салех подумал, что он имеет право попросить глоток воды для дочери, и обратился к рядом сидящему молодому человеку лет двадцати-пяти.

– Простите, моя дочь хочет пить, есть ли у вас вода?

Молодой человек пристально посмотрел на девушку, а потом с отвращением отвернулся, словно его ни о чем не просили. Просьбу Салеха услышал Вазар, он скомандовал:

– Эй, Дахил, – обратился Вазар к широкоплечему мускулистому мужчине. Тот томно уставился на него, разинув рот, словно рыба. – У тебя была кепка с козырьком, дай ей. – Потом он обратился к Салеху. – Скоро будет деревня, там вода есть.

Дахил передал Захре кепку, она надела и попыталась приветливо улыбнуться отцу. В этой натянутой улыбке проскальзывала тревога и беспокойство.

– Ты голодна? – спросил Салех.

– Так, немного. А что?

Салех положил на колени сумку, порылся в ней и вынул коробочку с печеньем. В коробке, разукрашенной цветами, находилось десять квадратиков печенья, украшенных кондитером замысловатым орнаментом. Захра с любопытством смотрела на коробочку.

– Это тебе, – сказал нежным и заботливым голосом Салех. – У тебя сегодня день рождение. Это твой подарок. Я прниобрел его вчера.

– Спасибо, пап, – сказала Захра, прижимая подарок. – Но откуда это у тебя? А! Я поняла, ты его выменял. Я угадала? На ту пачку сигарет вчера, да, она испытывающе и лукаво посмотрела на отца.

– Это неважно, – Салех поглядел кругом, никакого намека на селение не было, одни песчаные холмы, да несколько пар деревьев. – Я не знаю, когда мы перекусим. По-видимому, эти люди не знают усталости и голода.

Но Вазар оказался прав, спустя несколько часов тряски по неровной и волнистой дороге, появились соломенные остроконечные домики. По дороге, навстречу машинам шли четверо симпатичных молодых женщин, завернуты они были в разноцветные, пестрые ткани, служившие им одеждой; на головах женщины несли котомки тех же оттенков ткани, что и платья. Стройные женщины, грациозно, ровным строем шли мимо проезжающих машин. Солдаты, упоенные желанием овладеть женским упругим, молодым телом, шумно, с выкриком, приветствовали черных молодых красавиц.

Дахил оказался небольшого роста, учитывая его широкую спину и толстые мускулистые ноги, он был похож на круглый шар. Дахил, от переполняющих его чувств к молодым особам женского пола, встал в полный рост и звал девушек в машину, но те лишь робко улыбались, их глаза светились счастьем, которое порой наполняет молодые сердца неописуемой силой, желанием сделать глупость.

– Гасик, ты вывалишься из машины и будешь бежать за нами, – с шуткой заметил Вазар, когда увидел, что один из его людей, худой и сутулый, перевесившись через борт машины, тянулся, пытаясь достать до котомки на голове последней в строю девушки.

– Не хватало, чтобы вы еще повываливались из джипа, – уже сердито сказал Вазар.

Но долговязый Гасик и не думал опускаться на сидение, он молча сопровождал удаляющихся позади женщин, глотая слюну и облизывая губы. Когда девушки исчезли, он сел с недовольным видом, затем вынул из-за пояса флягу с водой и сделал несколько глотков, заменивших ему неусытное и вечное желание любви.

Салех увидел флягу с водой и тут же попросил ее для дочери.

– Это вода для меня, – грубо оборвал его Гасик, закручивая крышку фляги. – Эй, Имад, хочешь пить! – крикнул Гасик, обращаясь к худому, но жилистому мужчине лет тридцати, сидящему у борта.

Имад был среднего роста, худой, но крепкий, самый старший в отряде. Он с самого появления в машине женщины, не сводил с нее глаз. Он сидел рядом, его тело немного соприкасалось с юным телом Захры. Девушка была не худенькой, с пухлыми бедрами, и опытный в женской ласке Имад, уже давно глазел на девушку, впиваясь в ее юное тело. Единственное, что его удерживало от соблазана обладать женским телом, был его строгий командир, который не терпел пьянства и разврата на службе. Поэтому Имаду доставалось лишь утоление желания внешним видом девушки. С упоенным взглядом развратного самца, он изучал юное тело, сидящее рядом, теплое, свежее, пушущее юностью. Потянувшись за предложенной товарищем флягой, он специально притулился к Захре. Девушка, почувствовав стальные мускулы, сдавившие ее грудь, невольно вскрикнула. Имад, как заправский любовник, которого застукали, тут же отодвинулся от девушки к дверце машины. Утолив жажду, он с тонкой улыбкой предложил девушке выпить из фляги, но Захра, почувствовавшая на себе страстные взгляды, испепеляющие ее всю дорогу, прижалась к отцу и робко отказалась от фляги.

Вазар остановил машину на краю селения. Он соскочил с машины, подошел к одинокой старой женщине, сидевшей у хижины, и что-то спросил у нее. Женщина кивнула головой, затем исчезла за домиком. Вскоре старушка передала Вазару кружку с водой. Вазар подошел к машине и протянул кружку Салеху.

– Это вам на двоих.

После утоления жажды машины двинулись в путь. Кавалькада из двух машин еще часа четыре петляла по ухабам, то поднималась на холмы, то спускалась с них. Вдали показались небольшие горы, укрытые кое-где деревьями. Когда машины подъехали в ущелье, то все увидели петляющую среди склонов небольшую шумящую речку. Вода падала вниз, струилась по обросшим камням, и образовывала небольшой, укрытый склонами и отвисшими скалами, уютный естественный неглубокий бассейн. Дальше вода уходила по долине, где-то в глубине сливаясь с Нилом.

Вазар приказал остановиться на короткий отдых. Люди Вазара расположились у воды, несколько человек даже опустились в природный бассейн, чтобы охладить свои тела.

Захра и Салех сидели у машины. Салех попросил одного из солдат дать ему пустую флягу, чтобы наполнить ее водой из родника. Он присел к роднику и опустил в прохладную чистую воду флягу, из которой тут же появились пузырьки.