Маска куклы

— А причем здесь я? — вампиресса резко отодвинулась от него: нахождение потенциального противника, точнее, конкурента (двум хищникам непросто находиться столь близко) в личном пространстве порядком напрягало.

Неожиданно вампир отвернулся от нее и метнул гневный взгляд в бармена, который изо всех сил делал вид, что просто протирает стаканы. Судя по отрешенному виду и осколкам того самого стакана, рассыпавшимся по полу — Тамерлан применил внушение. И, хотя вампиры и старались беседовать так тихо, чтобы простым смертным было не расслышать, но после этого Тимур предпочел продолжить разговор за стенами бара. Долл ничего не оставалось, кроме как согласиться с ним.

— И все же, причем здесь я? — повторила она, когда Дети Ночи уже оказались на улице, — Правил не нарушала, убила за последний год — всего один раз… И следы все уничтожила. В чем проблема?

Вампир низко рассмеялся.

— Долл, да само твое существование нарушает законы нашего сообщества! Передо мной можешь не притворяться…

Девушка нахмурилась и бросила: — Не стоит беспокойства, меня есть, кому защитить.

В ответ получила еще одну ехидную усмешку и замечание, оброненное будто ненароком: — Не об Алексе ли случайно речь?

— Вы знакомы? — удивилась Долл, не спеша при этом прямо отвечать на поставленный вопрос.

— Скажу более — мы и с тобой знакомы… Я имею в виду: были знакомы еще до того, как ты присоединилась к бессмертным.

— Видимо, ты меня с кем-то путаешь, — холодно произнесла вампиресса, — Я бы запомнила, если б это было так.

— Знаешь, у нас как-то не принято представлять еду, — ядовито бросил Тимур: столько презрения в голосе Долл от него еще не доводилось слышать, — А твой Алекс вовсе не был исключением из правил…

— К чему ты ведешь — я не понимаю, — девушка лихорадочно отталкивала от себя то, что до жути напоминало правду, если и вовсе не являлось ей.

Тимур кивнул с довольным видом: похоже, сложившаяся ситуация его по-настоящему радовала.

— Хочешь объяснений — пожалуйста. Думаю, ты в курсе того, что сейчас настал век безумного увлечения вампирами?

— И большинство из нас это жутко раздражает?

— Не угадала. Большинству из нас очень нравится пользоваться последствиями этой мании. Скажу тебе одну вещь, хотя сейчас уже и поздно ее говорить: вампир никогда не может полюбить человека, — медленно и четко произнес Тамерлан, — Думаю, ты и сама теперь способна понять это… Скажи, воспринимала ли ты — после того, как стала вампиром, разумеется — людей иначе, кроме как еду или игрушку?

Долл поджала губы, всем своим видом давая понять, каким был ответ на этот вопрос. А бессмертный тем временем продолжил:

— Поговаривают, что первым, единственным и последним вампиром, который влюбился в смертную девушку — и сделал ее себе подобной — был Каин… Но история эта закончилась плохо, и бессмертный проклял весь свой род. И, хотя вампиры и способны испытывать большинство чувств — но к людям мы не чувствуем любви или страсти. И кое-что еще, — Тамерлан серьезно посмотрел на вампирессу, самообладание которой таяла стремительней, чем первый снег на раскаленном асфальте, — Иногда, очень редко, вампир может захотеть обладать каким-нибудь смертным — обладать как вещью. Тогда того могут обратить — в последнее время, лишь с разрешения камариллы. Я все сказал: теперь делай соответствующие выводы.

Долл чувствовала, как в груди разрастается что-то огромное, ледяное, как будто ком снега, который вот-вот обратится в лавину… и погребет ее под собой. Но ей все же удалось взять себя в руки: разум все же был сильнее чувств… А, может, и нет.

— Скажи на милость, почему я должна тебе верить? — с преувеличенным спокойствием спросила она.

— Наверное, потому, что я сказал правду, — ответил ей Тамерлан.

Вампиресса отвернулась от него, стремясь скрыть смятение, которое зарождалось в глубине ее глаз цвета стали.

— Хорошо… Допустим, ты действительно сейчас не навешал мне лапши на уши. Но тогда, почему ты решил вдруг просветить глупую девчонку? Только не надо говорить о взаимопомощи и сострадании — все равно не поверю, — предупредила блондинка.

Тимур покачал головой.

— Я и не собирался нести подобный бред… Хочешь еще одну порцию правды? Пожалуйста — у нас с Алексом старые счеты, а у тебя есть реальный повод ему отомстить. Улавливаешь мою мысль? — улыбнулся он.

Долл улыбнулась в ответ — так, что свернули кончики заострившихся клыков.

— Катись к дьяволу, — произнесла она, не переставая улыбаться, — Хочешь сделать грязную работу чужими руками — поищи другую дуру!

Она резко развернулась на каблуках и направилась прочь, мечтая забыть об этом разговоре. Но ей вслед донеслись слова: — А ты попробуй выяснить, считает ли Алекс тебя равной себе! И сколько свободы он способен тебе дать…

Девушка почти заставила себя не оборачиваться, а, напротив, ускорить шаг, отбивая шпильками нервную дробь по асфальту. Ведь все, что ей только что наговорил Тимур было ложью… Это просто не могло быть правдой! Но разум продолжал упрямо называть ее куклой, которая возомнила себя любимой.

Глава 3. А под маской — маска…

— Я не понимаю, чего ты хочешь? — интонации Алекса оставались по-вампирски индифферентными, однако на дне глаз уже плескалось раздражение.

Долл крепче вцепилась руками в подлокотники кресла, в котором сидела. Она внезапно стала выглядеть очень усталой, и совсем не такой прекрасной и юной, как обычно.

— Только правды… Хоть раз, — вампиресса почти с мольбой посмотрела в холодное лицо своего… А кем он, собственно, ей приходился? Любовником, возлюбленным? Или просто призраком идеализированного прошлого, который Долл надеялась сделать реальным?

— Каин подери! С чего бы это так тебя заинтересовало!? — напускное спокойствие Алекса уже дало очевидную трещину и вот-вот грозило разлететься на куски.

— А с чего это ты так не хочешь об этом говорить? — парировала Долл, в мгновение ока вновь превратившись в холодную снежную принцессу; жаль, что до самообладания королевы ей было еще далеко. — Хорошо, тогда скажу я. Точнее, пока спрошу, так как все еще надеюсь на твою честность, — судя по удивлению, промелькнувшему в голубых глазах вампира, это качество в его характере вряд ли наличествовало. — Итак, Алекс, что же было между нами в те “далекие-далекие” времена, когда я была человеком? — вампиресса не дала ему ответить, добавив, — Только не говори пошлого слова “любовь”. Любимых не используют, их не считают игрушками и уж тем более, не стирают память… Вот я и хочу понять: что тогда это было?

Молчание затягивалось просто до неприличия. Никто из двоих не решался нарушить его первым… А, может, им и вовсе нечего было уже говорить?

Сама Долл в глубине своей промороженной бессмертием души лелеяла слабую и глупую надежду… Догадываясь о правде, она все-таки не желала ее принимать. Хотелось лжи, но лжи красивой, что вновь позволила бы поверить в нелепую сказку: вампир, влюбленный в человека. Одного поцелуя хватило бы, чтобы наша героиня забыла о своих претензиях и догадках. Тогда бы она не стала требовать слов и доказательств, приняла бы недомолвку, успокоив свои совесть и сердце.

Но Алекс в кои-то веки решил исполнить ее желание: сказать правду.

— Прежде, чем судить меня, вспомни, Долл, о том, кто ты теперь. И о том, кем для тебя являются люди, — начал он свою речь, — Что же я к тебе испытывал тогда? Порой мне и самому сложно отыскать ответ на этот вопрос. Сначала ты совершенно не привлекла мое внимание — красивеньких девочек вокруг бессмертных всегда хватает, и ты не казалась каким-то исключением. Да и когда ты начала бегать за мной, — на этих словах вампир позволил себе легкую усмешку, а Долл, казалось, побледнела еще сильнее, — Поверь, к вниманию со стороны противоположного — а иногда и не только — пола я давно привык. Но все же… Все же со временем я понял, что милая златовласая куколка не так проста, как кажется. Казавшись хрупкой, ты умело обманывала этим окружающих. А под милым личиком скрывалась настоящая хищница, будто бы, прирожденная вампиресса.

Алекс ненадолго умолк, а блондинка погрузилась в собственное прошлое, которое все меньше и меньше выглядело похожим на сказку. Больше всего ей не хотелось вспоминать о собственном “позоре”: та, что всегда не страдала в недостатке мужского внимания, захотела заполучить того, кому была безразлично. Из недоступного приза, который все пытаются безуспешно добиться, она стала глупой девчонкой, готовой на все ради внимания красавца с не по-человечески холодным взглядом. Снежная королева, которая похитила Кая — а он воткнул ей осколок слова “вечность” прямо в холодное сердце.

— Значит, ты считал меня сильной? — девушка почти что не узнавала свой голос: слишком глухим и отстраненным он прозвучал для нее.

— Да. В какой-то момент я даже стал задумываться о том, чтобы просить Камариллу о твоем обращении… Но, куда большее удовольствие… — в голосе каинита появились какие-то дьявольские нотки, — куда большее удовольствие мне доставляла одна игра…

В этот момент Долл твердо знала: она не хочет слышать знать продолжения этой фразы. Черт возьми, она не хочет знать ничего! Если бы можно было стереть слова Тамерлана из памяти! Как жестоки они — этот темноглазый вампир и Бог, что придумал горькое слово “правда”. И, не смотря на все это, с ее губ сорвался вопрос: — И что же это за игра?..

Черты Алекса исказились под влиянием какого-то странного чувства: то ли то было удовольствие, то ли нечто сродни гневу…

— Знаешь, мне было безумно интересно, сколько эта красивая игрушка продержится… пока не сломается. Память ведь нельзя стереть, можно лишь оградить тонкой стеной — но все, что было, оно никуда не исчезает. Ты держалась дольше, чем обычная девчонка, но меньше, чем я рассчитывал. С каждым днем, становясь все более слабой и покорной, ты переставала быть интересной. Кукол много, но ты была игрушкой, которой хотелось по-настоящему обладать, пока…

Долл чувствовала, что она — вампиресса, не нуждающаяся в воздухе — начинает задыхаться. Происходящее постепенно утрачивало свою реальность, становясь похожим на обрывки дурного сна. Из дурмана ужаса, который медленно и болезненно охватывал все ее тело, девушку вывели слова:

— Но сейчас все иначе, Долл. Теперь мы равные — вампиры. А когда ты была человеком… Ну не влюбиться я же в тебя должен был, в самом деле, — он улыбнулся, как будто произнес невесть какую смешную шутку.

Никогда еще, как в эти короткие доли секунды после этих слов, блондинка не казалась так похожей на настоящую куклу: пустое выражение лица, пустые глаза, в стальной бездне которых не осталось места даже для боли… Но мгновение минуло — и мир вновь мог видеть холодную и сильную вампирессу.

— Прости, что завела этот глупый разговор, — во взгляде — смешинки, на губах — беспечная улыбка, — Ведь я действительно была всего лишь человеком, после превращения я многое поняла…

“Многое поняла, но далеко не все усвоила”, - в мыслях стояла тоска, отдающая пульсирующей болью, — “Сколько раз судьба должна бить тебя по одному и тому же месту, чтобы ты запомнила — нельзя верить вампирам, девочка, нельзя”. Но маска надежно скрывала истинные чувства и эмоции.

— Я рад, что мы поняла друг друга, — улыбка показалась девушке дежурной и фальшивой донельзя, — Пожалуй, я покину тебя — уже светает, нужно отдохнуть…

— Подожди, — оклик Долл остановил Алекса у самых дверей гостиной, — Последний вопрос… Кто я для тебя?

— Кто? — вампир удивленно нахмурился, — Ты моя пара, спутница…

— Спасибо, — прикрыв глаза, прошептала девушка, — Я тоже пойду. Это была тяжелая ночь…

Но после того как массивные створки захлопнулись за Алексом, она осталась на месте, не спеша отправиться в комнату, что хозяин дома выделил ей для дневного отдыха. Теперь Долл все стало кристально ясно: ее положение игрушки не изменилось после обретения бессмертия. В глазах Алекса она осталась все той же куклой, лишь немного изменившейся внешне. Только кровь ее он больше не пил — разве что фигурально… “Равные” — но не наравне. А во фразе “Моя пара, спутница” — “моя” очевидно главное слово.

Можно простить, можно смириться… Более того — это хочется сделать. Но нельзя забыть — и даже века не сотрут из памяти этих насмешливых слов, этой горькой правды об истинных чувствах “ее” вампира.

Еще остается вариант отомстить, как раз по совету Тамерлана. Но это будет значить, снова стать игрушкой в чьих-то руках.

Уже решив все для себя, Долл однако не могла решение это исполнить. Прежде чем подняться в свою комнату, она обошла весь дом (кроме спальни Алекса). Старинный роскошный особняк — странно подумать, когда-то она мечтала перебраться в подобное жилище… Сейчас, оглядывая дорогую обстановку из темного и красного дереве, с обилием тяжелых портьер и драпировок из бархата — Долл видела лишь золотую клетку… Или домик для пустоголовой фарфоровой куклы. Огромный гардероб в ее комнате, набитый нарядами от лучших дизайнеров, только подтвердил эту мысль. Хозяин желал, чтобы его любимая игрушка всегда выглядела прекрасной — и не жалел для этого никаких средств. Все эти тряпки сейчас мало интересовали Долл. Она выбрала самый практичный наряд: джинсы, темную майку и куртку-косуху. Солнцезащитные очки завершили комплект и стали последним, что она взяла из этого дома. Больше у нее не было ничего — все принадлежало Алексу. Что же сделал несчастный отец с вещами “погибшей” дочери, она не знала. Да и поздно было уже возвращаться в квартиру, которую когда-то девушка считала домом…

Грязно-розовый рассвет окрасил небо, когда Долл перешагнула через порог вампирского особняка. Почти поклявшись себе не оглядываться, она все же не смогла удержаться и сделала это. И встретилась с холодным взглядом голубых глаз: Алекс наблюдал за ней, стоя у одного из окон. Его губы шевельнулись, и обычный человек, разумеется, не расслышал бы слов, которые с них сорвались. Но Долл давно не была человеком.

— Ты не выживешь.

И это была не пустая угроза. Лишь констатация факта.

Глава 4. Это опасное dejavu…

Страшная боль сотрясала все тело, заставляя мелкую острую дрожь снова и снова проходить волной по позвоночнику. Снаружи ее будто заковали в ледяную броню, изнутри — терзал беспощадный огонь.

— Что, девочка, не сбываются сказки? — он презрительно толкнул ногой сжавшееся в комочек существо, мало походящее на человека. В ответ девушка (все же, это была она) оскалилась на своего обидчика, из горла раздалось глухое рычание.

— Хм, а может, я и ошибся, и из тебя выйдет толк, — негромко пробормотал вампир. Он наклонился и обхватил девушку ладонями за бледное лицо, заглядывая в пустые глаза. Она казалась слабой, новорожденный котенок и тот сейчас представлял бы для нее опасность… Но это впечатление было обманчиво. На самом же деле готовность бороться уже пылала в сердце… Сердце, которое навеки остановило свое биение.

Разжав пальцы, бессмертный вновь заставил девушку в бессилье свалиться на землю. Оставаться со своим творением дольше, в его планы не входило. На последок он посоветовал только: — Постарайся выжить, малышка. И не забывай, люди — это прежде всего еда, — рассмеявшись, вампир поспешил исчезнуть: небо становилось пугающе серым, приближалось опасное рассветное время.

Дженни попыталась дрожащими руками прикрыть лицо, а в особенности, глаза. Даже сумрак, еще не озаренный солнцем, казался болезненно ярким. Теперь она знала, каково это — за порогом смерти, да и жизни заодно. Больно, страшно… но не только. Девушка чувствовала, что внутри нее что-то переменилось. Дело было не в банальной физиологии, нет. Теперь Дженни начала понимать одну простую истину: она не человек больше. То, что раньше казалось таким важным, теперь стремительно теряло свое значение — ах, эти глупые ценности смертных! Сейчас на передний план выходили ЕЕ чувства, желания, устремления.

Боль медленно отступала, оставляя за собой опустошенность и слабость, как волна цунами оставляет за собой обломки. Вот только в данном случае, под этими обломками скрывалось настоящее могущество. Еще немного времени — и Дженни станет полноправной вампирессой.

Но для начала, ей нужна кровь.

А раньше девушка и не подозревала, как соблазнителен и прян запах утра, когда тысячи еще не до конца проснувшихся людей начинают лениво выползать на улицы… Такая легкая добыча!

Нетвердо встав на ноги, она медленно двинулась туда, куда вело ее простое чувство. Голод, понятный лишь тем, кому людская пища неинтересна. Тем, кто выбрал путь крови и вечности.

***

Кажется, принято считать, что вампиры не плачут… Может, так оно и есть. Ах да, говорят еще: у вампиров не бьется сердце… Но Долл легко могла опровергнуть оба эти стереотипа.

Ветер бил в лицо: может, как раз от него глаза были “на мокром месте”? От неизлечимой жалости к себе? Или от осознания собственной глупости?.. Ко всему прочему, девушке никак не получалось отделаться от внутреннего голоса, что насмешливо кричал: “Ты это заслужила!!!”. И старательно подсовывал картинку-воспоминание: изумрудные глаза, полные боли и… понимания. Охотник с самого начала знал, что не сможет удержать своенравную вампирессу, однако все равно надеялся на что-то. А самовлюбленная блондинка всегда подозревала, что “любовь” вампира не принесет ей ничего хорошего… Но при первой возможности вернулась к нему. Теперь она снова выбрала и снова задавалась вопросом: а верно ли?

А еще Долл ощущала, как быстро меняются ее эмоции. Если ей и было больно раньше, то это чувство сменила кровавая пелена гнева в глазах. Привычные осторожность и самосохранение ушли куда-то на задний план. Горло обожгло жаждой крови и вовсе не потому, что вампиресса действительно в этом нуждалась. Сейчас ей хотелось сломать что-нибудь, а чем это окажется — пластиковым стулом в уличной забегаловке или человеческой жизнью — Долл не особенно беспокоило. Но поколения вампиров не выжили бы в тысячелетиях эволюции, если бы так легко поддавались своим инстинктам. Дети Ночи могли быть беспечны… лишь тогда, когда это им ничем не грозило. Сейчас же разгорался день — не самое благоприятное время для охоты, тем более, для убийства. Кажется, где-то на окраине сознания мелькнуло что-то полусмутное, зовущееся у людей “моралью”… Мелькнуло и исчезло, не слишком обеспокоив своим появлением вампирессу.

В душе девушки сейчас плескались бурные и самые разнообразные чувства, но лицо ее оставалось холодным и беспристрастным — настоящая маска. Не смотря на это, Долл было тревожно. Благодаря своей молодости (а, может, и еще чему-то), блондинка могла практически не опасаться солнечного света. Однако терпеть мигрень весь день — тоже хорошего мало. Инстинкт на пару с интуицией уже и не знали, что подсказать. С одной стороны, вампирессе хотелось оказаться как можно дальше от Алекса в кратчайшие сроки. С другой — неплохо бы переждать светлое время суток в каком-нибудь тихом местечке… Да уж, вот дилемма, так дилемма.

Автоматически свернув не на людную улицу, а в какой-то тихий проулок (табличка с названием почему-то отсутствовала), Долл сначала почувствовала резкий и приятный аромат… Потом — в голове вихрем пронеслась всего одна мысль “Дежа вю”. Странные забавы у судьбы, ничего не скажешь. Или не у этой загадочной леди, а у кого-то еще — более реального, но не менее опасного. Ситуация знакома, не до боли, но до ужаса точно. Как говорится, сменились актеры и декорации, но сюжет и главный герой остались прежними.

Распластанное на земле тело. То там, то тут взгляд (у вампирессы скорее обоняние) выхватывает темно-багровые пятна. Кровь, разумеется. Долл не понадобилось подходить ближе, чтобы понять: шея жертвы разодрана грубо и безжалостно, с животной… вернее, вампирской яростью. И вновь то же странное чувство, будто не случайно именно она наткнулась на мертвую добычу кого-то из своих сородичей. Сколько времени прошло с тех пор, как она обнаружила в пустой квартире ту девочку — рядом с ней еще был сломанный крест — блондинка не могла вспомнить. Но сейчас знаний об устройстве вампирского сообщества у нее было немного больше — достаточно, чтобы понять: отсюда нужно как можно быстрее уносить ноги.

К сожалению, сегодня фортуна, если и показывала нашей героине зубы — то лишь в злобно-насмешливом оскале. Не успела Долл попятиться назад и на пару шагов, как чьи-то крепкие руки уже ухватили ее за шиворот и тут же резко бросили на землю. Уже упав, девушке удалось откатиться где-то на метр, избежав удара — на этот раз ногой.

Мигом вскочив, она увидела нападающих. Равнодушно-холодные лица, светлые глаза, нечеловеческая красота — вампиры, кто же еще. Блондинка издала досадливое рычание. Оно, впрочем, никак не взволновало остальных бессмертных. К слову, их было четверо — достаточно, чтобы Долл хватило ума не сопротивляться.

— Что вам нужно? — не задать этот вопрос она не могла, хотя и не особенно рассчитывала на адекватный ответ. Его девушка и не получила — вместо этого ей резко бросили: — Твое имя и имя твоего демиурга!

Толком не зная, что происходит, вампиресса однако уяснила, что, похоже, вляпалась в крупные неприятности… В сложившихся обстоятельствах показалось неожиданно соблазнительной перспективой подставить Алекса. Как бы при этом еще и самой не подставиться!..

Долл вовремя вспомнила, что кроме имени ничего о своем создателе и не знает… Ну адрес дома, к примеру, сможет назвать — но вряд ли этого будет достаточно. Раскрывать же свою личность вампиресса не желала, поэтому просто полчала, сверля соплеменников не самым дружелюбным взглядом.

— Молчишь… — с нехорошим видом заключил один из вампиров, — Уберите здесь, — он указал рукой на труп, обращаясь к остальным “охотникам за головами”, - А ты — идешь за мной! — а это уже адресовал самой Долл и, как будто простых слов было недостаточно, схватил ее за плечо.

Вампиресса рефлекторно попыталась вырваться, за что сразу же и получила.

— Сволочь, руки не распускай! — рявкнула она, потирая щеку, по которой “конвойный” отвесил тяжелую мужскую пощечину.

— Говорить, значит, умеешь, — произнес тот, не переставая тащить блондинку за собой, — Но, если не собираешься отвечать на мои вопросы — лучше, помалкивай.

— Вот только не надо мне угрожать! — насмешливо фыркнула она, не переставая вырываться из “железной” хватки, — Ты вообще кто такой, чтобы мне приказывать!?

Вампир в одну секунду прижал девушку к стенке, сжав пальцы на ее шее. Надо сказать, это оказалась не слишком приятно, даже для бессмертной.

— Слушай и запоминай, блондинка, — он не кричал, даже не повысил голоса. Но от этих ровных интонаций веяло жутким, пробирающим до костей морозом, — Я тот, кто может тебя убить прямо здесь и сейчас. И мне за это ровным счетом ничего не будет, уяснила? Если будешь вести себя хорошо, то просто доставлю к Камарилье. Пусть они уже решают твою судьбу…

Он разжал руки, и Долл сползла на землю, не забыв наградить своего мучителя еще одним “убийственным” взглядом. “Выглядит, как настоящий головорез!”, - с досадой подумала она, что, впрочем, было несовсем справедливо… Во-первых, как и все представители детей ночи, “головорез” оказался красив, даже очень. Но короткий ежик светлых волос, тяжелая линия подбородка и взгляд исподлобья придавали ему какую-то мрачную харизму, а, по мнению Долл, и вовсе бандитский вид. К тому же, от внимания блондинки не ускользнула еще одна — довольная странная для вампира — примета. Тонкий, чуть приметный шрам, который тянулся по шее от самой скулы и исчезал под воротом куртки. “Странно, ведь у таких, как я раны обычно не оставляют следов…”, - тут ее тонкие пальцы коснулись собственного горла: три “росчерка” багрового цвета так и не исчезли оттуда…

Задумавшись, Долл даже практически прекратила сопротивление. Поэтому вампир быстро толкнул ее на переднее сидение, и сам опустился рядом, на водительское место, разумеется.

— Надеюсь, не будешь предпринимать глупостей по пути? — спросил он, не глядя в ее сторону, — А еще лучше, все-таки ответь на вопросы.

Долл повела плечом, что могло с равной вероятность означать и “да”, и “нет”, и “а не пойти ли тебе к черту”.

— Подожди-ка… — вампиресса все же удостоилась пристального взгляда своего конвоира, — А не твою ли смерть мусолили в прессе около месяца назад? Валерия Дарова! — торжествующе произнес он имя нашей героини.

— Допустим, — блондинка разозлилась, даже забыв свое обычное напоминание о том, как к ней предпочтительней обращаться, — Может, тогда и сам представишься? — она чуть улыбнулась, придавая своему личику самое милое выражение. Неожиданно вспомнился старый добрый метод выпутывание из проблем, который она использовало до того, как овладела внушением. Флирт! Правда, с вампиром он, похоже, оказался не самым состоятельным.