Где родилась Русь – в Древнем Киеве или в Древнем Великом Новгороде?

Оставшиеся без наследства юноши объединялись в «банды» и отправлялись за Балтийское море к славянам добывать у них жен и строить там города для семейного счастья. Мужья – скандинавы постоянно были в походах, собирая дань. Матери – славянки растили детей. Дети получали национальность по отцу, то есть становились русскими. Отцы же общались в семьях на языке матерей и детей. Вот так варяги и словенки стали русскими. И Русью стали все славянские княжества. И в Киеве тоже.

Как написал Олесь Бузина в своей книге «Докиевская Русь», «Русь как государство насчитывало почти столетие своей истории до знаменитого захвата новгородским князем Олегом Киева в 882 году. Эта дата, впрочем, достаточно условна, по мнению большинства исследователей. И началась Русь на севере – в тех краях, которые при царском режиме именовались Петербургской губернией, а ныне – Ленинградской областью Российской Федерации (именно так, хотя областной город ее с 1991 года снова носит имя Петербург!). Но таковы уж парадоксы нашей истории. И если уж Петербург находится в Ленинградской области, что вносит путаницу в мозги обывателей, то что говорить о временах Рюрика и варягов?»

Олесь Бузина и украинский историк академик Петр Толочко, будучи в 2009 году в Санкт-Петербурге по приглашению Петербургского университета профсоюзов на одной и той же научной конференции, не могли прийти к согласию. Заспорили они о вечном варяжском вопросе – принимали ли участие варяги в создании Руси или она сама создалась из славян, потягивавших медовуху? Олесь был за варягов (как, кстати, и Нестор Летописец!). А Петр Петрович, как истинный украинец, – против. И тогда Олесь спросил его:

«Ладно, пусть будет по-вашему, Нестор Летописец врет, и никакого призвания варягов из Скандинавии не было, но скажите, почему тогда финны до сих пор называют Швецию – Русью (Руотси), а Россию – Венедией (Веняия)? Скажите хоть тут, в тех местах, где эта история когда-то завязывалась!

Увы, украинский академик Толочко не нашелся, что ответить и весьма на Олеся обиделся».

Прочитав об этом споре, мне ничего не оставалось сделать, как заглянуть в Русско-Финский словарь. Действительно, в словаре было написано «Швеция – Ruotsi», а «Россия – Venäjä». И это в Русско-Финском словаре, купленном в Хельсинки!

От наших предков никуда не деться, никуда не скрыться. Все они варились в одном историческом котле. И в Великом Новгороде, и в Киеве.

«Мы живем в обществе, где женщин значительно больше, чем мужчин, а старики численно преобладают над молодежью, – правильно заметил Олесь Алексеевич, – в Средние века все было наоборот. Молодая энергия эроса двигала историю. Жили недолго, но ярко. Средний возраст не превышал 35–40 лет. Красивая женщина детородного возраста была высшей ценностью. Замуж брали (точнее, «умыкали» – воровали у родителей), как только у девочек появлялись первые менструации – даже тринадцатилетних, если они успевали созреть для продолжения рода. Несмотря на войны, регулярно сокращавшие поголовье самцов вида «гомо сапиенс», женщины жили еще меньше. Их убивали, прежде всего, роды. И такая статистика в Европе будет прослеживаться до начала XX столетия. Почти до наших времен!».

Отряды «морских кочевников» из Скандинавии отправлялись в Аустрленд (на земли будущей Руси) не так за мехами, как за женщинами. По сути это были мальчишеские банды, хотя ученые придумали им стыдливо-нейтральное определение «мужские сообщества». Оседая среди славян и обзаводясь потомством от местных женщин, взятых НАСИЛЬНО, пришельцы сбрасывали задачу воспитания детей на новых жен. Славянские матери не рассказывали своим детям, при каких обстоятельствах их отцы-норманны овладели своими женами. Но пели им песни на славянском языке. Все постыдное и страшное было забыто. Сработал механизм вытеснения из коллективной памяти травмирующих фактов истории. Самый момент «зачатия» нового народа.

Дети от браков варягов-русов и славянок стали на сторону матерей, а не отцов. Пока отцы грабили и воевали, матери пели сыновьям славянские песни и учили их славянскому языку, который теперь называли русским. Так при княгине Ольге произошла наша первая бархатная революция. В результате этого переворота дети викингов почувствовали себя славянами. А рядом с варяжскими именами Рюриков и Олегов засияли славянские имена Святославов и Владимиров.

Озвучил эту простую истину впервые Олесь Бузина в своих книгах «Докиевская Русь» и «Тайная история Украины – Руси». С ней согласен и я. Так что мы единомышленники.

12. Рюрик – потомок римского императора Августа в четырнадцатом колене?

В Приильменье обосновался Рюрик и повел себя как император. А может быть, он, действительно, был императорских кровей?

На Руси в 1687 году была составлена «Бархатная книга» – родословный список наиболее знатных боярских и дворянских фамилий России. В «Бархатную книгу» были включены «Государев родословец» 1555–1556 годов, состоявший преимущественно из родословных записей Рюриковичей и Гедиминовичей (царский, княжеские, боярские роды), а также материалы за вторую половину XVI–XVII веков из родословных росписей, поданных представителями этих фамилий в 1682–1687 годах.

Через сто лет, в 1787 году «Бархатная книга» была издана Н. И. Новиковым под названием «Родословная книга князей и дворян российских и выезжих». Она до сих пор является ценным документом для генеалогических исследований.

Родословная «Бархатная книга» русского дворянства, для которой и собирал родословные росписи Разрядный приказ, считала Рюрика потомком в 14-м колене брата римского императора Августа, легендарного основателя Прусской земли Пруса.

Так кто лучше мог править Приильменьем, чем потомок брата римского императора Августа в 14 – м колене? Сообразительными были приильменцы, сразу почувствовали императорскую кровь! Ни чета им были поляне в Киеве. Не догадались опередить приильменьцев и посадить на Киевские горы императорского Рюрика!

Ведь в те времена из чужих земель часто призывали князей с дружинами – для управления и защиты. Но из славян этой возможностью воспользовались жители на реке Волхов, вытекающей из озера Ильмень и призвали на княжение потомка императора варяга Рюрика.

Но есть еще и такая версия. Некоторые исследователи считают, что слова обращения к варягам «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет», что прямо говорит о междоусобице, были попросту неправильно истолкованы нашими современниками. Например, в летописи по Ипатьевскому списку эта же фраза звучит несколько иначе: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет».

А в Новгородской летописи говорится: «…А нарядника в ней нет». Скорее всего, имелось в виду должность правителя земель – нарядник. Кстати, и впоследствии для управления новгородскими землями избирались на вече люди, называемые посадниками.

Так что никакой междоусобной резни могло и не быть.

И все же все легенды сходятся в одном – были приглашены варяги! И сразу же возникает вопрос – а почему пригласили именно варягов? Может быть, волхвы подсказали ильменьцам, в ком течет императорская кровь! А ведь могли пригласить вождя из племени полян, из Киева! Скорее всего, не ценились тогда поляне, потому что в то время поляне не смогли создать в Среднеднепровье свое государство, чтобы из его среды можно было бы выделить для приильменцев достойного правителя.

Вероятнее всего, в то время поляне еще не доросли до создания своего могущественного «каганата» и правителя в нем. Поэтому и не смогли поучаствовать в тендере по поставке в приильменьский регион своей кандидатуры на замещение вакантной должности правителя Приильменья.

О личной жизни князя Рюрика древние тексты мало что рассказывают. Известно лишь, что у него была любимая жена Ефанда – дочь князя урманского, которая родила Рюрику наследника – сына Игоря. Есть также версия, что у князя имелись другие жены и дети, но о них сведений практически не сохранилось. Разве что в русско-византийском договоре 944 года значатся племянники Игоря Рюриковича – Игорь и Акун.

Не сказано в древних текстах ничего и о том, как окончилась жизнь великого варяга Рюрика. В «Повести временных лет» названа лишь дата его смерти – 879 год. А также упоминается, что Рюрик передал престол своему родичу Олегу, так как Игорь был еще слишком мал.

В Иоакимовской летописи говорится, что перед смертью «великий Рюрик был очень болен и начал изнемогать». Неизвестно нам и место захоронения князя. В устных преданиях сохранилась легенда о том, что по обычаю варягов Рюрика в обложенном золотыми пластинами саркофаге опустили на дно озера Ладога, предположительно возле Тайничной башни Ладожского форта.

Но исследования дна озера результатов не дали. Есть также версия, что князь покоится в крепости Корела, которая находится на территории Приозерска. Еще по одной легенде, Рюрик сложил голову в бою у реки Луга в местечке, известном как Передольский погост (Новгородская область).

Это похоже на правду, так как именно там возвышается самый большой курган Древней Европы – Шум-гора. Такой могли создать лишь над останками очень знатного человека.

Ученые, занимающиеся поиском Рюрика, в начале 1960-х гг. обнаружили в Ладоге захоронение мужчины старше шестидесяти лет в погребальной ладье, похороненного около 880 года, и объявили это захоронение могилой первого русского князя. Но так ли это на самом деле? Что подтверждало истинность находки? Опознать останки так и не смогли. Сам скелет превратился в труху. Хорошо сохранился лишь зуб. Конечно, можно было бы провести анализ на ДНК, но произошло то, что часто происходило с уникальными находками – останки конунга, претендовавшего на Рюрика, потерялись. Но был ли то Рюрик? Сомнительно, если учесть, что сам князь уже в 862 г. перебрался из Ладоги в Новгород.

Но археологам все-таки повезло. В поисках мифического золотого гроба они наткнулись на истинное погребение Рюрика, но не в Ладоге, и даже не в Новгороде, а на берегу известной нам речушки Луга, к западу от Новгорода, в и уже известном нам кургане, прозванном местными жителями Шум-горой. После тщательного осмотра Шум-горы оказалось, что курган сложный – двухслойный, что подтверждало версию, что внутри может быть погребальная ладья. Сохранилась легенда, согласно которой новгородский князь погиб здесь осенью 879 г. во время битвы. В ту пору речушка Луга была большой судоходной рекой, по ней то и дело плавали ладьи, стояли опорные города и, видимо, часто объявлялись пираты. Былую важность Луги доказала одна любопытная находка: на дне реки нашли остов корабля. После экспертизы ученые назвали примерную дату постройки судна – 1000 лет назад. Может, это погребальная ладья самого Рюрика? Но как он оказался так далеко от Новгорода или Ладоги? Вероятно, князь защищал от пиратов (людей Аскольда?) свои земли. Как рассказывают местные предания, тело убитого князя дружинники завалили камнями и ушли, оставив лишь охрану. Весной товарищи Рюрика вернулись и похоронили своего господина со всеми подобающими князю почестями, сделав большой курган над его могилой.

Как поведали старожилы, на кургане стояли камни с дырками, издававшие при ветре страшный вой, за что курган и прозвали Шум-горой. Говорили, что свое название курган приобрел еще и потому, что долгое время оставался жертвенным местом для русов, и что если приложить ухо к яме, где раньше перед курганом приносили жертвы, то можно услышать шумы внугри кургана.

Археологи, летом 2003 года обнаружившие курган, нашли и заросшую травой жертвенную яму. Никаких шумов, правда, не услышали. Зато версия с камнями полностью подтвердилась. Когда стали расчищать верхушку кургана, в самом деле нашли один такой камень. То, что это могила Рюрика, подтвердила надпись на камне-валуне, найденном в северо-западном секторе верхней площадки сопки, в месте, где стоял крест. Расчистка камня показала, что это гранитная стела, напоминающая обелиск, имеет высоту 60 см и ширину в средней части 20 см. На южной части стелы, на шлифованной стороне, имеется четкая и ясно читаемая надпись, состоящая из 3 знаков. Знаки расположены в одну строку и имеют высоту 10 см.

Надпись представляет собой светскую монограмму, по характеру написания и составу знаков характерную для монограмм эпохи Каролингов и весьма схожую по конструкции с монограммами королей Лотаря I, Людовика Немецкого и императора Людовика Благочестивого, то есть исторических лиц, действовавших на арене истории вместе с Рюриком. В целом монограммы имели разностороннее применение. Их использовали как оттиск на матрице печати, монетах, как знак собственности, для скрепления государственных документов, как факсимильную печать.

Все это интересно, но почему археологи до сих пор не раскопали этот курган? Если бы нашли захоронение Рюрика с подтверждением его императорства, то сенсация была бы на весь мир!

Глава IV

Представители Великого Новгорода на киевском троне

1. Новгородец Аскольд был первым новгородцем, севшим на княжеский престол в Киеве и потерпевшим поражение от византийского императора Михаила-Пьяницы, любившего восхищаться, как его подопечные тушили свечи, испуская газы из своего кишечника из-за обильно потребленной ими пищи

Со своими подопечными Рюрик поступил по-императорски.

Вот что далее записал монах Нестор:

«И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах – находники, а коренное население в Новгороде – словене, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Белоозере – весь, в Муроме – мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик.

И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом».

Рюрик разрешил им отплыть в Царьграл, то есть в Константинополь. Но с какой целью? Установить контакты «императора» Рюрика с византийским императором и уладить спорные вопросы, возникшие при торговых отношениях по трассе «из варяг в греки», подписав соответствующий договор? Так ли было или нет, Нестор умалчивает. Но Аскольд и Дир со своим варяжским отрядом отправились в путь.

Когда пыли по Днепру, то «увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?». Те же ответили: «Были три брата Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам».

Возможно, Аскольд же и Дир тут же скумекали – зачем дальше плыть, если поляне такие безмозглые, не могут дать отпор хазарам! И хазаров заставим петь под нашу дудку, и полян скрутим!

Не потому-то Аскольд и Дир и остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик попрежнему наводил порядки в Приильменье.

И Аскольд с Диром остались довольными, и «император» Рюрик был доволен княжением в Великом Новгороде. А как же не быть довольным княжением, если Рюрик «оседлал» торговые пути в Византию, Персию, Арабские халифаты и в Китай! Прямо таки по-императорски!

Легенды о том, что произошло в Константинополе (по-русски Царьград) противоречивы, но сходятся в одном.

«Повесть временных лет»:

«В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда (бухта Золотой Рог – С.А.), множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море ее полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой».

Берега у Царьграда – каменистые и опасные. Они состоят сплошь из каменных обломков. Недаром море между Босфором и Дарданеллами называется Мраморным. На славянских реках варяги были вынуждены отказаться от тяжелых дракаров. Чтобы легче перетягивать свои корабли по волокам и проходить днепровские пороги, они перешли на славянские легкие однодеревки. Но такие суда плохо подходили для плавания в Черном и Мраморном морях. Любой каприз погоды отправлял на дно целые эскадры.

По этой причине и была разгромлена стихией Аскольдова эскадра.

В 1894 году бельгийский учёный Франц Кюмон опубликовал обнаруженную им хронику царствования византийских императоров, так называемую Брюссельскую хронику. В ней было упомянуто о набеге руссов. И даже называлась точная дата – 18 июня 860 года.

В 860 году Византия вела ожесточённую войну с арабами в Малой Азии. В марте византийский гарнизон крепости Лулон, имевшей важное стратегическое значение, сдался арабам. В апреле-мае стороны произвели обмен пленными, однако уже в начале июня византийский император Михаил III во главе армии покинул Константинополь для вторжения на территорию халифата Аббасидов. Для охраны города был оставлен эпарх Ориха. В хронике Симеона Логофета говорится, что весть о нападении руси застигла императора у Мавропотама (Чёрной реки) в Малой Азии в 500 километрах от Константинополя.

Нападение руссов оказалось полной неожиданностью для жителей Константинополя. Не ждали они его с Черного моря. Столица Византии ограждалась двойной высокой стеной со стороны суши. Со стороны пролива Босфор и бухты Золотой рог стена была невысокая. За пределами крепостных стен и на берегах Босфора проживало немало людей, не успевших убежать в город.

На закате 18 июня 860 года около 200 русских судов причалили к берегам Босфора.

Иоанн Диакон, посол венецианского дожа Пьетро II Орсеоло и автор «Венецианской хроники», сообщил о 360 кораблях:

«В это время народ норманнов на трехстах шестидесяти кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу…».

Предположительно эти корабли были довольно большие, способные вместить 30–40 человек, как типичные корабли варягов. Таким образом, общее число русов, участвовавших в набеге, было до 8000.

Высадившиеся воины начали грабить с вечера и всю ночь пригороды Константинополя, захватывать разбегающихся в панике людей. Положение осложнялось тем, что Михаил III увел на войну с арабами даже часть гарнизона. Византийский флот, также не оказавший заметного сопротивления русам, сражался с арабами и норманнами в Эгейском и Средиземном морях.

Византийцы смутно представляли, кто напал на них. Фотий уже в дни осады называл русов «народом с севера», «народом от краев земли». В своей проповеди патриарх Фотий красочно описал ритуальные жертвоприношения русов, которые посчитал карой господа за грехи жителей (ВИКИПЕДИЯ):

«Можно было видеть младенцев, отторгаемых ими от сосцов и молока, а заодно и от жизни, и их бесхитростный гроб – о горе! – скалы, о которые они разбивались; матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными, судорожно испускающими последний вздох… не только человеческую природу настигло их зверство, но и всех бессловесных животных, быков, лошадей, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их; бык лежал рядом с человеком, и дитя и лошадь имели могилу под одной крышей, и женщины и птицы обагрялись кровью друг друга».

Император Михаил III быстро без войска вернулся в столицу. «Едва пробравшись» в нее, вместе с константинопольским патриархом Фотием вознес молитвы к Богу. Вместе они погружали ризу иконы Богоматери в море. Внезапно поднялась сильная буря и разметала суда русов, после чего те бежали».

Легенду о внезапной буре, спасшей Константинополь, повторили более поздние «Брюссельская хроника» и «Повесть временных лет».

Бандиты есть бандиты! Такое вот бурное время было тогда! Но и сейчас оно мало чем отличается от древнего. Только способы грабежа стали более интеллектуальными и изощренными. Например, ломбард под названием «Международный Валютный Фонд» дает доллары в кредит под проценты, взамен требуя повиновения страны – заемщика. Разве это лучше, чем прямое убийство?

Чтобы читателям не было грустно, рассказ о времени Аскольда и Дира закончу цитатой из книги Олеся Бузины «Докиевская Русь»:

«Византийцы приписывали случившееся Божьему чуду – вмешательству самой Богородицы. Патриарх Фотий опустил ее плащаницу в море с помощью специального ритуала. На другую защиту потомкам древних римлян рассчитывать не приходилось. Империей ромеев правил Михаил III – тот самый, при котором, по словам автора «Повести временных лет», «нача ся прозывати Руская земля… при сем цари приходиша Русь на Царьгород».

Но в школе нам не рассказывают, что император Михаил носил прозвище… Пьяница. Под ним он и вошел в историю. Царь греков больше всего любил проводить время на ипподроме и в тавернах с друзьями – по-нашему, в забегаловках. Довольно странное пристрастие для владыки такой великой державы, как Византия. Однако у Михаила Пьяницы было свое представление о счастье. Самое большое удовольствие императору доставляло наблюдать, как кто-то в его пьяной компании залезал на стол, снимал штаны и пердежом тушил свечи. Это что же нужно было съесть, чтобы получился такой цирковой номер! Тем не менее, эти неприличные подробности – исторический факт, сохраненный для потомков византийским писателем Сименоном Метафрастом:

«За столом в пьяной компании товарищи его пиршеств состязались в бесчинствах, а царь любовался этим и выдавал награду до ста золотых монет самому грязному развратнику, который умел испускать ветры с такой силой, что мог потушить свечу на столе».

Никто бы не подумал, что император Михаил больше всего любил смотреть, как тушат свечи, «пуская газы».

И вот этому грязному развратнику помог сам Господь Бог и, как выразился Олесь Бузина, «испустил ветры» такой силы на русский флот, что отправил его на дно»! Результатом Божьей благодати стало то, что Олег, придя из Новгорода, отобрал Киев у оставшегося без флота Аскольда. Но Михаилу Пьянице легче от этого не стало.

На штормовом испускании ветров фарт его и кончился – в 867 году заговорщики ворвались в спальню императора и зарезали его прямо в постели.

Главой заговора оказался друг царя – простой армянский борец родом из крестьян по кличке Василий Македонянин. На Михаиле Пьянице прервалась Аморейская династия, а на борце Василии началась новая – Македонская.

Веселые шутки была у императора – развратника, не правда ли? Да и русские князья, вероятно, не далеко ушли от него, если князь Владимир имел восемьсот жен!

2. Регенту варягу Олегу надо было бы поставить памятник во всех городах Руси из-за того, что создал многонациональное государство «Русь»!

После смерти Рюрика княжеский «трон» перешел по наследству к князю Игорю. О князе Игоре – сыне Рюрика читатели узнают в следующих главах этой книги. Теперь им предстоит познакомиться с воспитателем Игоря – регентом Олегом, ведь когда умер Рюрик, его сыну Игорю было всего четыре годика.

Что знает большинство читателей об Олеге? Скорое всего то, что прочитало в детстве в романтической Пушкинской «Песни о Вещем Олеге», сочиненной Александром Сергеевичем, когда ему было 23 года.

В детстве русские былины ему напевала няня Арина Родионовна. Она была родом из земли Ижорской, настоящей северянкой. Ее былины сформировали у Пушкина настоящий русский поэтический дух. В 1816 году лицеистом Сашей было написано стихотворение «Сон»:

Я сам не рад болтливости своей,Но детских лет люблю воспоминанье.Ах! умолчу ль о мамушке моей,О прелести таинственных ночей,Когда в чепце, в старинном одеянье,Она, духов молитвой уклоня,С усердием перекрестит меняИ шопотом рассказывать мне станетО мертвецах, о подвигах Бовы…От ужаса не шелохнусь бывало,Едва дыша, прижмусь под одеяло,Не чувствуя ни ног, ни головы.Под образом простой ночник из глиныЧуть освещал глубокие морщины.Драгой антик, прабабушкин чепецИ длинный рот, где зуба два стучало, —Всё в душу страх невольный поселяло.Я трепетал – и тихо наконецТомленье сна на очи упадало…

Через шесть лет в 1822 голу родилась пушкинская былина -

«Песнь о вещем Олеге»

«Как ныне сбирается вещий ОлегОтмстить неразумным хозарам,Их селы и нивы за буйный набегОбрек он мечам и пожарам;С дружиной своей, в цареградской броне,Князь по полю едет на верном коне.Из темного леса навстречу емуИдет вдохновенный кудесник,Покорный Перуну старик одному,Заветов грядущего вестник,В мольбах и гаданьях проведший весь век.И к мудрому старцу подъехал Олег.«Скажи мне, кудесник, любимец богов,Что сбудется в жизни со мною?И скоро ль, на радость соседей-врагов,Могильной засыплюсь землею?Открой мне всю правду, не бойся меня:В награду любого возьмешь ты коня».«Волхвы не боятся могучих владык,А княжеский дар им не нужен;Правдив и свободен их вещий языкИ с волей небесною дружен.Грядущие годы таятся во мгле;Но вижу твой жребий на светлом челе.Запомни же ныне ты слово мое:Воителю слава – отрада;Победой прославлено имя твое;Твой щит на вратах Цареграда;И волны и суша покорны тебе;Завидует недруг столь дивной судьбе.И синего моря обманчивый валВ часы роковой непогоды,И пращ, и стрела, и лукавый кинжалЩадят победителя годы…Под грозной броней ты не ведаешь ран;Незримый хранитель могущему дан.Твой конь не боится опасных трудов;Он, чуя господскую волю,То смирный стоит под стрелами врагов,То мчится по бранному полю.И холод и сеча ему ничего…Но примешь ты смерть от коня своего».Олег усмехнулся – однако челоИ взор омрачилися думой.В молчаньи, рукой опершись на седло,С коня он слезает, угрюмый;И верного друга прощальной рукойИ гладит и треплет по шее крутой.«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,Расстаться настало нам время;Теперь отдыхай! уж не ступит ногаВ твое позлащенное стремя.Прощай, утешайся – да помни меня.Вы, отроки-други, возьмите коня,Покройте попоной, мохнатым ковром;В мой луг под уздцы отведите;Купайте; кормите отборным зерном;Водой ключевою поите».И отроки тотчас с конем отошли,А князю другого коня подвели.Пирует с дружиною вещий ОлегПри звоне веселом стакана.И кудри их белы, как утренний снегНад славной главою кургана…Они поминают минувшие дниИ битвы, где вместе рубились они…«А где мой товарищ? – промолвил Олег, —Скажите, где конь мой ретивый?Здоров ли? все так же ль лего́к его бег?Все тот же ль он бурный, игривый?»И внемлет ответу: на холме крутомДавно уж почил непробудным он сном.Могучий Олег головою поникИ думает: «Что же гаданье?Кудесник, ты лживый, безумный старик!Презреть бы твое предсказанье!Мой конь и доныне носил бы меня».И хочет увидеть он кости коня.Вот едет могучий Олег со двора,С ним Игорь и старые гости,И видят – на холме, у брега Днепра,Лежат благородные кости;Их моют дожди, засыпает их пыль,И ветер волнует над ними ковыль.Князь тихо на череп коня наступилИ молвил: «Спи, друг одинокой!Твой старый хозяин тебя пережил:На тризне, уже недалекой,Не ты под секирой ковыль обагришьИ жаркою кровью мой прах напоишь!Так вот где таилась погибель моя!Мне смертию кость угрожала!»Из мертвой главы гробовая змия,Шипя, между тем выползала;Как черная лента, вкруг ног обвилась,И вскрикнул внезапно ужаленный князь.Ковши круговые, запенясь, шипятНа тризне плачевной Олега;Князь Игорь и Ольга на холме сидят;Дружина пирует у брега;Бойцы поминают минувшие дниИ битвы, где вместе рубились они».

Не правда ли, сколько исторической романтики вложил Пушкин в свою былину, написанную им по правилам народных сказителей из Русского Севера!

Но уже в наше время поэт и актер московского театра «На Таганке» Владимир Высоцкий тоже обратил свой взор на народную притчу. Но она получилась у Высоцкого далеко не романтической, а сугубо приземленной:

«Как ныне сбирается вещий ОлегЩита прибивать на ворота,Как вдруг подбегает к нему человек —И ну шепелявить чего-то.«Эй, князь, – говорит ни с того ни с сего, —Ведь примешь ты смерть от коня своего!»Но только собрался идти он на вы —Отмщать неразумным хазарам,Как вдруг прибежали седые волхвы,К тому же разя перегаром, —И говорят ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего.«Да кто ж вы такие, откуда взялись?! —Дружина взялась за нагайки, —Напился, старик, – так иди похмелись,И неча рассказывать байкиИ говорить ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!»Ну, в общем, они не сносили голов, —Шутить не могите с князьями! —И долго дружина топтала волхвовСвоими гнедыми конями:Ишь, говорят ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!А вещий Олег свою линию гнул,Да так, что никто и не пикнул, —Он только однажды волхвов вспомянул,И то – саркастически хмыкнул:Ну надо ж – болтать ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!«А вот он, мой конь – на века опочил, —Один только череп остался!..»Олег преспокойно стопу возложил —И тут же на месте скончался:Злая гадюка кусила его —И принял он смерть от коня своего.…Каждый волхвов покарать норовит, —А нет бы – послушаться, правда?Олег бы послушал – еще один щитПрибил бы к вратам Цареграда.Волхвы-то сказали с того и с сего,Что примет он смерть от коня своего!

В молодые годы Пушкин был романтиком. Высоцкий уже познал прозу жизни, поэтому и былина у него получилась жизненной. А жизнь такова, что и в древние века, и ныне заставляет задуматься над тем, в чем ее смысл? Неужели в стремлении человека однобоко завладеть властью и богатством?

В летописи «Повесть временных лет» приводится прозвище Олега – Вещий, то есть знающий будущее, провидящий будущее. Разве мог подумать регент Олег, что более чем через тысячу сто лет о нем сочинят поэму и песенную балладу? А если и предполагал, то честь ему и хвала!

Вспомним жизненные вехи этого незаурядного человека. Начинал Вещий Олег свою «трудовую деятельность» под руководством «императора» Рюрика.

Но перед этим надо было Олегу родиться в Западной Норвегии, очевидно, в богатой семье бондов. Был назван Оддом, затем получив прозвище "Стрела" – Орвар. Его сестра Ефанда впоследствии вышла замуж за правителя варягов Рюрика (или же Олег сам был женат на дочери Рюрика). Благодаря этой родственной связи Олег стал главным полководцем Рюрика. Вместе с ним прибыл в Ладогу и в Приильменье между 858 и 862 годами. В 879 году Рюрик перед смертью передал Олегу регентство над своим малолетним сыном Игорем. Вот так Олег стал единоличным князем Новгородской Руси. И сразу же показал свой незаурядный богатырский почти императорский ум!

Через три года в 882 году выступил в свой первый княжеский полководческий поход, взяв с собою не только много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, но и малолетнего Игоря. Приплыл к Смоленску с кривичами, приступом взял его, захватил власть и посадил в Смоленске своего управителя.

Из Смоленска отправился к Любечу, захватил его и посадил в нем своего управляющего. А далее путь по Днепру привел Олега с войском к горам Киевским. Разведка донесла Олегу, что в Киеве по прежнему княжат Аскольд и Дир и в данный момент они находятся в этом граде.

По успешной привычке, возникшей в Смоленске и Любече, решил Олег свергнуть и их. А для этого спрятал одних своих воинов в ладьях, а других оставил в предместье Киева. Сам вместе с младенцем Игорем подплыл к Угорской горе вместе с запрятанными в ладьях воинами. Послал своих представителей под видом торговцев к Аскольду и Диру. Мнимые торговцы сказали им, что-де «мы купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим за товаром, купите, что приглянется».

Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили из ладей все Олеговы воины. Аскольд и Дир оторопели. Вот тогда-то и сказал Олег Аскольду и Диру:

«Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода».

И показал Игоря:

«А это сын Рюрика».

И убили варяги по приказу Олега Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь святого Николы. А Дирова могила – за церковью святой Ирины.