Неистовый узник

Илья чувствовал, как его разбирает смех. Он оперся о Ромкино плечо, покрутил шеей, на которой еще ощущалась удавка диверсанта, – не выдержал, засмеялся…

– Ну ты и красавец, заходи, – сделал вальяжный приглашающий жест комбат Караба.

– В каком смысле красавец, товарищ майор? – переступая порог, улыбнулся Илья.

– А в зеркало давно смотрел? – рассмеялся майор. Он находился сегодня в приподнятом расположении духа, шутил, а главное, не метался из угла в угол, как загнанный шакал. – Ладно, не обращай внимания, «фонари» украшают мужчину. Ты реально красавец, Ткач, в одиночку вычислил диверсантов и даже доставил одного на блюдечке с голубой каемочкой. Остальные не нужны – обычные отморозки-исполнители. Помогли товарищи, не спорю, гм… кстати, вовремя они появились, да? Прокопайся твои подчиненные еще минуту, и все могло окончиться не так жизнерадостно, согласен?

– Я проведу с ними воспитательную работу, – пообещал Илья. – Надеюсь, в остальном все нормально?

– Да, твой протеже уже дает показания. Разрабатывал операцию и готовил группу к засылке некий майор СБУ Зейдлиц Виктор Акимович. В планах группы были подрывы двух ГРС, а затем переправка в Донецк, где планировалось несколько акций по устранению важных лиц в политическом руководстве республики. Ты вовремя позвонил вчера ночью, Илья. Подкрепления к ГРС подойти не успели, но «начкар» поднял в ружье отдыхающую и бодрствующую смены, и они вовремя пришли на усиление постов – диверсанты уже просачивались на территорию. Удивительно, как от такой пальбы там ничего не взорвалось. Их отогнали, ты уже в курсе. Эти твари успели бросить несколько гранат, но они взорвались, по счастью, на участке, который сутками ранее обесточили и перекрыли заслонками – ремонтировать собирались трубопровод. Теперь уж точно придется ремонтировать… Им удалось уйти, там кусты и заброшенные здания, но ты их, как выяснилось, уже ждал… В общем, все хорошо, что хорошо кончается. Молодец, Илья, так держать, наш спецназ – лучший спецназ в мире, – поощрительно похлопал подчиненного по плечу комбат.

– Кстати, Богдан Мстиславович, насчет лучшего спецназа… – Илья, не моргая, смотрел в глаза начальству. – В нашем батальоне принято сдерживать обещание? Я обезвредил диверсионную группу, взорвавшую Щучинскую ГРС. Вы обещали, что, если я это сделаю, позволите мне пойти с группой в тыл врага, ликвидировать концлагерь в Беленске и… завершить кое-какие личные дела.

– Во-первых, – нахмурился комбат, – я не давал тебе никаких конкретных обещаний, а только обещал подумать. Во-вторых, я подумал…

– И?

– Так, в каком военном училище тебя учили перебивать старших?

– Виноват, товарищ майор.

– То-то же… – Караба задумался, заложил руки за спину и принялся расхаживать по кабинету с глубокомысленным видом. – Не спорю, Илья, освободить из плена невиновных людей и уничтожить этот дьявольский объект – дело почетное и заслуживает уважения. Вырвать из когтей СБУ свою пассию – тоже неплохо. Но тебе не кажется, что это больше, чем авантюра? Ты не сможешь провести в тыл врага большую группу. А значит, штурмовать лагерь придется малыми силами – при условии, что ты вообще туда доберешься. Как ты себе это представляешь? Погубишь людей, погубишь себя, а я буду на это спокойно смотреть только потому, что дал тебе обещание? А несчастные узники, которых ты якобы собираешься освободить из фашистских застенков? Поведешь их через границу? Как крысолов со своей дудочкой? А хохлы на это будут восторженно смотреть? Тебе не кажется, что операция должна быть тщательно обдумана и взвешена?

– Позвольте поговорку, Богдан Мстиславович, – улыбнулся Илья. – Пока десять умников думают, как реку переплыть, дурак уже на том берегу. Утрирую, конечно. Я похож на человека, готового прыгнуть в омут с головой, погубить ребят, себя, свою девушку и всех ее близких родственников?

– Вот это меня немного и обескураживает, – вздохнул майор. – Ты не похож на такого человека, Ткач. Есть план?

– Выводить я узников не буду, пусть покинут лагерь, и я его уничтожу. Возможно, кому-то удастся сбежать, всех не отловят. Их в любом случае ждет мучительная смерть. Я предоставлю документальные подтверждения того, что реально происходит в «Олимпике». Это причина, по которой западные СМИ не будут поднимать шумиху, а украинское командование – расценивать инцидент как удобный повод перейти в наступление. Не будет всеобщего наступления, товарищ майор. Будут потуги, угрозы, бряцанье оружием и, в худшем случае, локальные бои. Третьего поражения в войне киевский режим допустить не может. И они это прекрасно понимают. Действовать будем хитростью и умением, превосходство в численности нам не нужно. Со своими людьми я уже поговорил – они готовы пойти. Нам нужны три «РПГ-7» с выстрелами, американские винтовки, огнемет, по паре «РПК» и «Винторезов», исправный джип с номерными знаками Днепропетровской области, форма украинского спецназа и четкий план, как перейти границу. Надеюсь, в последнем вопросе вы поможете. Да, забыл – требуются качественные украинские документы. Мы – группа спецназа СБУ, работающая над выполнением важного задания, и мы не собираемся подчиняться первым попавшимся офицерам и прапорщикам.

– Запрос нехилый. Наглеть, так по полной? – усмехнулся комбат.

– Согласен, товарищ майор. Но мы не собираемся там задерживаться. Хотим все сделать быстро и вернуться. А СБУ – это такая организация в современной Украине, сотрудникам которой не задают лишних вопросов.

– Ладно, поговорю с начштаба, попробуем сделать документы, – проворчал Караба, доставая из выдвижного ящика карту и расправляя ее на столе. – А теперь смотри сюда, Ткач. И не обвиняй меня, что я не помню своих обещаний. Попутно выполнишь еще одно задание командования, не возражаешь?

– Товарищ майор, ну, это уже не смешно! – возмутился Илья.

– Спокойно, – насупился комбат. – Можно подумать, я с тобой тут водку пью! Совсем распустился, старлей! Ладно, извини, – сбавил он тон. – Ты все равно пойдешь через Березню. Это вот здесь. – Он прочертил пальцем прямую линию на северо-запад от Краснодола. – Бурлак, контролируемый силовиками, и милое твоему сердцу Рудное остаются далеко на юге. Придется прокатиться, но это наиболее безопасный маршрут. Здесь болота, которые особо не охраняются ни с той, ни с этой стороны. Запоминай дорогу, мне ее подсказали бригадные разведчики. Это Марьинские болота, здесь небольшой кряж и несколько километров по полю, которые рекомендуется пролетать пулей. Дорога тянется вдоль опушки, мимо Лугового, Талечного. Настроишь навигатор, и он тебя нормально выведет. Березня – в сорока километрах от Краснодола, но по прямой до линии фронта от нее всего шесть. Это по поводу твоей уверенности, что войны не будет. Боюсь, не все украинское командование ее разделяет. В районе Березни, по данным разведки фронта, концентрируются пехота и техника противника. Четыре дня назад хохлы подтянули туда батарею самоходных гаубиц «Гвоздика». Место расположения батареи нам неизвестно. Информация, что «в окрестностях Березни», как-то не совсем удовлетворяет. Агент в тылу противника сообщил о батарее, но не успел передать координаты – отсутствует на связи уже несколько дней, и ничего о нем неизвестно. Есть подозрение, что агента «спалили». Вчера батарея открыла огонь по северо-восточному направлению и разнесла материальный склад бригады Чуровцева, которая дислоцирована севернее нас. При этом хохлы опять заорали на весь мир, что террористы их обстреливают! Склад практически полностью уничтожен, погибли восемь человек, из них семеро – гражданские. Танковой роте Капустина пришлось уходить на восток, чтобы не стать следующей мишенью. У Чуровцева имеется артиллерия, но нет нормальной разведки, способной доложить координаты батареи. Обстреливать весь район бессмысленно – он обширен. К тому же в Березне остались гражданские – не всех извела война. Вы все равно поедете через этот район, а потом – на юго-запад, к Беленску. Понимаешь мою мысль?

– Понимаю, – вздохнул Илья. – Надеюсь, завтра не выяснится, что я должен сделать что-то еще. Ведь в ополчении нет других людей, способных выполнять задачи. Мы фактически готовы, товарищ майор. Ждем документы.

Глава 6

Округа гудела, как раздавленный пчелиный улей. По дороге мимо поселкового магазина ползла колонна под украинскими флагами. Пыльные тягачи тащили орудия, полевые кухни, замыкающий в колонне тягач волок на жесткой сцепке вышедший из строя БТР – у него безнадежно заклинило колеса. «Зроблено в Китаї» – написал на борту какой-то остряк. Илья отвернулся, пыль забилась в нос. Мощный внедорожник «Тойота», окрашенный в невнятный серо-бурый цвет, стоял на обочине. Двери, выходящие к дороге, были открыты. В салоне ругался Беженцев: испортили экологию, дышать нечем! Позевывал Фещенко за рулем. Илья стоял рядом с машиной, курил. Колонна прошла и скрылась за леском. Снова стало хорошо и приятно. В лесу, обрастающем золотом и багрянцем, чирикали птицы, дул несильный порывистый ветер. Село Березня находилось слева от дороги – обычное небогатое село, дома, крытые шифером, желтеющие сады. Военных в селе практически не было, равно как и мирных жителей, военный лагерь разбит на опушке за лесополосой. Там стояли грузовики автомобильной роты, пехотинцы ставили палатки. Обычная воинская рутина. Илья выбросил окурок, тщательно его затоптал, хмуро уставился на подъехавший к магазину микроавтобус. Из салона вышли двое военных, поволоклись в магазин, подтягивая штаны. В это время из магазина выходил Рома Латышевич. Дверь он открыл ногой, поскольку руки были заняты – он сжимал охапку пластиковых бутылок с газировкой. Военный, прибывший на микроавтобусе, сделал попытку оттереть Рому и войти первым. Латышевич зашипел на него, нагло полез, оттолкнул. Военные зароптали. Ромка встал в воинственную позу, изобразил хищный оскал – дескать, вы, ребята, с какого района? Парень смотрелся убедительно, военные предпочли не связываться, пропустили его, злобно глянув ему в спину. Рома бодро засеменил к машине, сгрузил на заднее сиденье покупки, включая несколько хрустящих упаковок ржаных сухариков.

– Гопота, блин, – проворчал он недовольно. – Обнаглели уже вконец, прут, как танки.

– А ты бы «ксиву» показал, – усмехнулся Фещенко.

– И показал бы, – сплюнул Латышевич. – Я бы им не только «ксиву» показал, будь у меня руки свободны. Видели, чего у них на рукавах? Практически свастика. Батальон «Полтавщина», мать их за ногу…

Он продолжал ворчать под нос, а Илья украдкой осматривал свое войско. Вид у бойцов был не просто убедительный, а прямо-таки брутальный. Трехдневная щетина, суровые, прокопченные на солнце лица. Пыльный камуфляж, ладно облегающий фигуры, органично сочетался с надраенными до блеска короткими сапогами. Бронежилеты, множество нагрудных карманов, штурмовые винтовки «М-16», щегольские кепи с удлиненными козырьками. Каждый экипирован по самое не могу – на поясах подсумки, кобуры, кожаные ножны. Солнцезащитные очки завершали образ крутых рейнджеров. А транспортное средство с гигантским дорожным просветом и вовсе ставило их на недосягаемую для простых смертных высоту. Час назад они въехали в Березню. А еще двумя часами ранее пересекли линию разграничения недалеко от Марьинских болот и удачно прошли между постами. Восемь километров на запад – по открытому полю, по заросшим проселкам, и с каждым километром на душе становилось легче, крепла уверенность, что грядущий день будет не самым неудачным в жизни. На окраине Талечного они последний раз все проверили – документы, обмундирование, номерные знаки на машине. Каждый прекрасно помнил свою легенду и легенду всего отряда. Далее ехали, уже не страшась. Свысока посматривали из окон на отдыхающих вдоль опушки солдат, на заляпанную грязью технику. В Березню въезжали с севера. Их остановил дорожный пост. Пришлось притормозить, с ленивым видом высунуться из окна. Постовой откозырял, Илья тоже нехотя приложил два пальца к виску. «Документы, пожалуйста, – попросил постовой. – Цель визита в Березню?» – «Ах, дружок, тебе нужна цель нашего визита в Березню? – хищно улыбнулся Илья. – Ну что ж, изволь. Обезвреживание террористов и поиск неблагонадежных элементов среди военнослужащих украинской армии». И так уставился в глаза патрульному, что у того не хватило смелости дочитать документы, он торопливо их вернул и откозырял. Документы были, понятно, не шедевром, но производили впечатление настоящих. Сотрудники группы «А» – Центра специальных операций Службы Безопасности Украины – капитан Тарасевич, старший лейтенант Гулько и лейтенанты Ковач и Сермяжный. Лица на фотографиях вполне совпадали с «предъявителями». «Нормальный мастер рисовал эти «ксивы», – ухмылялся майор Караба, раздавая удостоверения сотрудников спецслужбы. – Пятнадцать лет отсидел в тюрьме за производство фальшивых денег и копирование произведений искусства. Между прочим, реальный мастер. Так нарисует Рубенса, что не отличишь. А как состарит картины в мясном бульоне – так никакая экспертиза не выведет на чистую воду. Теперь на нас работает – искупает, так сказать, вину перед обществом».

Они проехали через всю Березню – неспешно, все запоминая. Несколько раз останавливались, наблюдали за перемещениями живой силы и техники. Однажды к ним подъехал затянутый брезентом «УАЗ», вышел целый подполковник, предложил предъявить документы. За спецназовцами не заржавело, подполковник поморщился, спросил, меняя тембр, может ли он чем-нибудь помочь. «Думаю, нет, – с важностью ответил Илья. – Мы и так прекрасно видим, что с вопросами безопасности в вашей части большие проблемы. Мне очень жаль, подполковник, но придется доложить руководству, а оно доложит руководству АТО». «Что-то не так?» – немного побледнев, спросил подполковник. «Все не так, уважаемый, – отрезал Илья. – Солдаты занимаются своей работой, а часовые при этом практически не выставляются. Оружие держат в пирамидах, и на него почти не смотрят. Техника к бою не готова – а если террористы прорвут фронт? Мы уже были в расположении автомобильной роты – половина автопарка имеет серьезные неисправности. В чем проблема, подполковник? И мы еще не были на батарее гаубиц. Думаю, там такая же картина. Кстати, где она?» «Она вон там, – кивнул офицер. – На западе, за лесом». Илья сухо откозырял и отвернулся от подполковника. «Детский сад какой-то», – усмехнулся Фещенко. «Ну, да, – поддержал его Беженцев. – Причем на грани фола. Старение неизбежно, а вот взросление – не факт. Так и тянет поозорничать, да? Можно подумать, мы сами не нашли бы эту батарею». «А мне понравилось, – встал на сторону командира Ромка Латышевич. – Приятно наблюдать, как целый подполковник писает кипятком и жутко боится какого-то капитана».

Больше их не останавливали. Бойцы вооружились газировкой, которую на всех купил Рома (начальник штаба перед операцией выдал каждому по энной сумме гривен). Фещенко тронул машину – похоже, ему доставляло удовольствие управлять этим «танком», у которого помимо двух рядом сидений в салоне имелся и вместительный задний отсек с откидными лавками. Дорога вела на запад. Березня, с дислоцированной за околицей мотопехотной частью, осталась за спиной, дорога втягивалась в лес. Фещенко сбавил скорость, спецназовцы немного напряглись. Илью терзали сомнения. Он мог хамить сухопутному подполковнику, сочинять про проверку и тому подобное, но прибыть в расположение гаубичной батареи и продолжать вести себя с тем же апломбом было чересчур легкомысленно. Любому перебору есть предел.

Дорога уводила на запад, петляла по лесу. Метрах в трехстах от деревни находилось ТО САМОЕ место. Трава была примята, кусты раздавлены. Здесь явно въезжала в лес тяжелая техника. Илья многозначительно переглянулся с сидящим за рулем Фещенко, указывая на правую сторону. Тот понятливо кивнул, провел машину еще метров двести и встал на обочине. Илья выбрался наружу, закурил, посмотрел по сторонам. Вряд ли здесь имелись скрытые посты. Подобные объекты не считались секретными, их охраняли как обычные объекты, тем более расположенные далеко от передовой. Он подал знак водителю, Фещенко повернул машину в кусты, съехал в низину, и через несколько секунд «Тойота» пропала из вида. Через пару минут группа перебежала через дорогу и углубилась в заросли. Сомнений не возникало – неподалеку располагалась гаубичная батарея. Но прежде чем отправить координаты, нужно было увидеть ее собственными глазами. Бойцы особо не таились, режим тишины не соблюдали. Шли по лесу, словно грибы собирали, хотя сильно и не шумели. Лес становился реже, слева уже просматривалась просека, продавленная тяжелой техникой и грузовиками, подвозящими боеприпасы. Группа сместилась правее, выходить на просеку как-то не хотелось. Снова двигались между деревьями, растянувшись цепью. Было ясно, что объект окружен постами, и все же появление часового стало для них неожиданностью.

– Стоять! – раздался строгий голос. – Вы кто такие?

Мимолетное движение глаз, что-то выдвинулось из кустарника. Все могло закончиться полюбовно, но на Рому неожиданно нашло – он вдруг резко махнул прикладом, двинув часового по челюсти. Тот закатил глаза, повалился, подмяв кустарник. Спецназовцы растерянно переглянулись, удивленно воззрились на Латышевича. Часовой был один – это быстро установили, осмотрев округу. Его втащили за ноги в кусты, окружили. Щекастый парень с синеватой щетиной был жив, но пребывал в глубоком обмороке. Он носил новую, с иголочки, форму, шеврон на рукаве изображал четыре желтые косые полоски на фоне почему-то черного солнца.

– М-да уж, – как-то виновато пробормотал Латышевич, почесав затылок. – Перестарался, прошу прощения… Мужики, а что означают четыре полоски? Это не «Полтавщина», что-то другое. У «Полтавщины» голимая свастика и герб Мазепы – белая фигня на красном фоне.

Товарищи помалкивали, никто не знал. Добровольческие батальоны на Украине плодились, как опята, и у каждого была своя мудреная символика.

Часового придирчиво осмотрели, а когда он начал стонать и открывать глаза, еще раз съездили по челюсти, погрузив в дальнейшее небытие. Бесчувственное тело забросали ветками, засыпали листвой.

Теперь работали быстро и проворно. Близость объекта ощущалась мурашками на коже. Они выползали по-пластунски из-за косогора. Позиции для батареи были выбраны идеально – вокруг кусты, овраги, на востоке возвышенность, которая ничуть не мешала вести огонь по навесной траектории. Громоздкие «Гвоздики» были врыты в землю. Длинные, грязно-зеленые пушки 122-го калибра под углом торчали в небо. Шесть полковых самоходных гаубиц – сегодня они еще не применялись, были покрыты маскировочными сетями. Разгружался грузовик с боеприпасами – голые по пояс солдаты вытаскивали из кузова орудийные ящики, укладывали их штабелями. Все становилось ясно как день. Илья лихорадочно определял координаты батареи в полярной системе координат. Затем дал сигнал – откатываемся. Спецназовцы отползли, бросились обратно в лес. Прикрывали командира, который терзал рацию: «Алый, Алый, я Верба! Алый, ответьте Вербе, вы там что, спите?!» Наконец ответили. Он доложил координаты для стрельбы с закрытых позиций. Две цели: гаубичная батарея и лагерь на опушке леса, включающий автомобильную роту и шесть БТРов с расчетами. Остальные пусть живут – не гоняться же со снарядами за каждым пехотинцем. Дальность такая-то, дирекционный угол такой-то… Он уже представлял, как забегали, засуетились артиллеристы Чуровцева. Корректировка дальности, доворот до основного направления стрельбы, поправки на метеоусловия, температуру боеприпасов, износ стволов… Выходные данные сообщаются командирам орудия, те пересчитывают установки, подают команды наводчикам, заряжающим…

Рассчитывать приходилось лишь на первый залп. Если отклонятся (недолет, перелет), то будет весьма прискорбно. Корректировать огонь в таких условиях – равносильно самоубийству. Но артиллерия не подкачала. Орудийные снаряды накрыли обширную территорию, практически не затронув само село! Спецназовцы успели перебежать дорогу и снова загрузились в джип. Фещенко лихо вывел его задним ходом на проезжую часть, переключил передачу – и деревья понеслись мимо окон, как участники спринтерского забега…

Залп орудий накрыл батарею самоходных орудий, не менее десятка взрывов прозвучало в расположении «Гвоздик». Летели клочья земли, вырывало и разбрасывало целые кустарники. Горели искореженные самоходные установки, взрывались снаряды, разбегались выжившие члены расчетов. Второй залп пришелся по опушке в семистах метрах восточнее. Взрывами сносило палатки, корежило и ломало грузовые «Уралы». Уносились солдаты, которым посчастливилось не попасть под град осколков. Снаряды продолжали сыпаться. Опушка леса плавала в дыму. Несколько снарядов взорвались рядом с околицей деревни. Контрольный удар – снова по позициям гаубичной батареи, правда, там уже нечего было уничтожать.

Они проехали еще метров двести. То ли интуиция сработала, то ли что-то еще – Илья приказал Фещенко притормозить. Тот покосился не без удивления, но подчинился. Снова на обочину, за деревья, чтобы не маячить на проезжей части. Спецназовцы лежали в высокой траве недалеко от дороги. На востоке гремели взрывы, ошалело кричали люди. Похоже, артиллерия ополченцев решила поставить в деле «оккупации» села Березни жирную точку: она утюжила все, кроме непосредственно села. Уцелевшие силовики в панике отходили на запад. Снаряды падали уже не с той интенсивностью, но обстрел продолжался. За несколько минут, что спецназовцы с задумчивым видом лежали в траве, на запад промчался грузовик с искореженным бортом. В кузове сидели автоматчики – грязные, у многих лица были в крови, они матерились так, что было слышно за версту. За грузовиком – два бронетранспортера с мрачными пехотинцами на броне, военнослужащими добровольческого батальона «Полтавщина». Еще один грузовик, лязгающий и ревущий, как падающий бомбардировщик.

– Чешите, вояки, чешите… – с видом сытого кота урчал Фещенко. – Приятная картинка, глаз радует…

Промчалось еще несколько транспортных средств, потом стало тихо. Снова разорвалось несколько снарядов. Спецназовцы поежились – совсем близко. На дороге показался штабной джип, украшенный камуфляжными разводами. Лес был сравнительно разрежен, дорога петляла по лесу восьмерками, и этот джип они разглядели, когда до него было метров двести. «Начальство удирает? – мелькнула догадка, и тут же искрой пролетела мысль: – А почему бы нет? Дорога дальняя, повсюду враги. Группа перемещается в зону неопределенности. Почему не обзавестись попутчиком, с которым можно скоротать дорогу и им же прикрыться?» Илья в двух словах объяснил свою задумку.

– Думаешь, возьмем крупного гуся? – сморщился Фещенко. – Да это крысы штабные, какой там гусь…

Но приказ есть приказ, и его выполняют, даже если не хочется. Джип приближался в гордом одиночестве, петлял по лесному серпантину. Позади него взорвался еще один шальной снаряд (эти «канониры» явно перебарщивали). Машина подпрыгнула на выбоине, затряслась. Водитель справился с поворотом, вырулил на прямой участок и начал прерывисто утапливать газ. «Профессионал», – усмехнулся Илья и тут же выпустил короткую очередь по колесам. Машину затрясло, закричали пассажиры в салоне. Джип выбросило с дороги, он перелетел через канаву и врезался в дерево.

Удар был не очень сильный, люди в салоне продолжали кричать. Кто-то пытался отжать заклиненную дверь. Наконец выскочил водитель, с заднего сиденья еще двое – в годах, явно офицерского сословия. Вид у всех троих был такой, словно их облили кипятком. Спецназ пошел в атаку. Офицеры быстро выхватили пистолеты, а водитель вскинул автомат и пустил врассыпную короткую очередь. Роме пришлось повалиться на землю, чтобы не попасть под «струю», Илья отпрыгнул в сторону, покатился по проезжей части. Беспорядочно захлопали выстрелы, загремели автоматные очереди. В этот день удача была на стороне американских штурмовых винтовок. Водитель повалился с окровавленным лицом. У плотно сбитого офицера со шрамом на скуле явно «съехала крыша», он поднял табельный пистолет и начал выстреливать патрон за патроном. Очередь пропорола его туловище по диагонали, швырнула на капот. Он сполз под колеса и уставился в небо остекленевшими глазами. С уголка губ потекла красная струйка. Второй пустился наутек, как заяц. У него имелись все шансы уйти, если бы что-то не надоумило обернуться и выстрелить. Пуля прошла мимо цели, а он потерял драгоценные секунды, да еще и споткнулся. Упал на спину и, вместо того чтобы заорать что-нибудь типа: «Я сдаюсь, не стреляйте!» – принялся палить куда попало. По нему ответили из всех стволов. Офицер изогнулся в конвульсии, захрипел и застыл, разбросав конечности. Все нападающие остались целы – все обороняющиеся были мертвы. Взяли «языка», называется.

– Командир, мы не виноваты, – растерянно развел руками Фещенко. – Они первыми начали, мы, можно сказать, защищались.

– Конечно, – кивнул Илья, – мы в некотором роде потерпевшая сторона.

Делать здесь было больше нечего, оставалось только проверить салон машины на предмет других пассажиров. А ведь был еще один! Пользуясь заминкой, он приоткрыл переднюю дверцу, стек как-то ловко под колеса – и пустился наутек. Его заметили, когда он уже скрывался за деревьями. Невысокий, неприметный, в камуфляже без знаков различия, он держал в руке небольшой плоский чемоданчик типа «дипломата», отливающий металлом. Самый хитрый, гад!

– Не стрелять! – приказал Илья и погнался за беглецом. Тот обернулся, продемонстрировав искаженное страхом серое лицо, и снова рванул, как спринтер, не выпуская свою ношу. Он был жилистый, вертлявый, но ему не хватило прыти. Илья проделал несколько прыжков, которым позавидовали бы олимпийские прыгуны, подхватил с земли сучковатую корягу и запустил вслед беглецу. Это было какое-то странное троеборье – бег, метание, борьба! Коряга попала по ногам, субъект подбросил задние конечности и с воплем отчаяния грянулся на землю. Заключительный прыжок – Илья повалился на него. Тот начал брыкаться, как необъезженный мустанг, хрипел, изрыгал пену, «дипломат» выпал из руки. Когда Илья занес кулак, он округлил глаза и выдохнул:

– Все, не бейте, сдаюсь…

Ну что ж, благоразумная позиция. Бить этого типа не стоило, чтобы не повредить товарный вид (мало ли где предъявлять придется). Илья приказал субъекту лежать смирно, обхлопал его карманы, вытащил «ПМ» из кобуры, документы временно трогать не стал, успеется.

– Поднимайтесь, сударь, и шагом марш на дорогу. Бежать не рекомендую, вторая попытка станет последней.

Подбежал Латышевич, поднял «дипломат», мурлыча под нос «А ну-ка забери свой чемоданчик…», подмигнул Илье. Субъект поднялся, стреляя глазами по сторонам.

– Да вы сумасшедшие… – пробормотал он. – Вы же двинутые на всю голову, мать вашу…

Илья не стал комментировать спорное утверждение (а мог бы, еще классик был уверен, что безумству храбрых поем мы песню). Он расставил ноги, передернул затвор штурмовой винтовки. Субъект облизал сухие губы. Боже, как он хотел бежать! Такие планы, такая карьера, и все насмарку – он даже не понимал, что случилось! На вид ему было лет сорок, аккуратно пострижен, какое-то усредненное лицо без особых примет. Он еще не потерял надежду сбежать – глаза плутовато бегали. Но шансов у него практически не было – спецназовцы тесно обступили задержанного.

Обстрел украинской территории прекратился. На востоке что-то гудело, доносились крики. Работали оперативно – пленника за шиворот втолкнули в задний отсек машины, туда же загрузился злорадно скалящийся Беженцев. Остальные быстро расселись по местам. Взревел двигатель. Стремительно отдалялось место происшествия – военный джип, расквасивший перед о монументальное дерево, распростертые тела.

Фещенко сосредоточенно вертел баранку, на заднем сиденье подпрыгивал Латышевич, он с любопытством осматривал металлический чемоданчик, неодобрительно уставившись на кодовый замок. В заднем отсеке протекала напряженная борьба: до пленника запоздало дошло, что жизнь круто меняется, «и фарш невозможно прокрутить назад», и он взвился, пытался дотянуться до дверной ручки, дрался локтями и коленями. Беженцев методично обламывал потуги – это даже забавляло его. В конце концов стало нервировать, и он шлепнул задержанного по затылку, чтобы унять на время. Офицер громко выругался.

– Звук убавь! – Антон вторично применил кулак. – Ты в компании приличных людей, вот и веди себя прилично, а то живо рога обломаем, падла…

– Шибко там не усердствуй, – посоветовал Илья.

– Что, прослужит дольше? – рассмеялся Антон, ловко выдернул из штанов офицера кожаный ремень и принялся стягивать запястья. – Вот так-то лучше, а то глядь какой непоседливый выискался…

Лес кончался – впереди по курсу голубел просвет. Фещенко свернул на едва приметную колею, примыкающую к основной дороге. Она гуляла волнами, проезжая часть практически полностью заросла чертополохом. Спасал лишь внушительный дорожный просвет – и то приходилось тащиться на минимальной скорости, скребя брюхом о перегибы ухабов. Илья развернул на коленях карту – какую-то древнюю, полуистлевшую, с пятнами въевшейся грязи. Данной дороги на ней, разумеется, не было, но лесной массив западнее Березни присутствовал, и имелась дорога, с которой они свернули. Вернуться на нее мог только умалишенный либо любитель «прогулок к волкам в пасть». Понятно, что после обстрела позиций под Березней туда устремятся все, кому не лень, включая следователей СБУ и Главной военной прокуратуры. И было бы странно, если бы им в голову не пришла мысль о наводчиках артиллерийского огня. Нужно было уходить на северо-запад – там сложный рельеф, минимум населенных пунктов и, как следствие, почти полное игнорирование района вооруженными силами независимой Украины. Колея тянулась вдоль опушки, снова замаячил просвет. Если верить карте, неподалеку находился проселок, выводящий к автомобильной дороге Лужниково – Малиновка.

– Уходи с дороги влево, – приказал Илья. – Ищем приличную поляну для привала.

Поляна выглядела как идеальное место для пикника. Допрос проводили на свежем воздухе – под пение птиц и порывы освежающего ветра. В округе царил покой, сюда не долетали звуки войны. Пленника выволокли из машины и бросили в траву. Илья поколебался и приказал Латышевичу развязать ему руки. Рома обиженно насупился, но подчинился. Спецназовцы с любопытством разглядывали добычу. Неясное чувство всем подсказывало, что это не просто «штабная крыса». Пленный уже смирился со своим статусом, сидел в траве, растирал затекшие руки и исподлобья посматривал на окружающих. Попыток к бегству он больше не предпринимал – уморили его эти попытки.

– Документы! – потребовал Илья. – И вообще, мил человек, доставайте все, что есть в карманах, вам это больше не нужно.

Мужчина с натугой соорудил небрежную усмешку, начал опустошать карманы под стволами пистолетов и двух автоматических винтовок. Ничего интересного в карманах не было. Субъект не курил, видимо, заботился о здоровье. Имелся ручной эспандер причудливой формы, блокнот, носовой платок, плоский сотовый телефон, несколько банкнот крупного достоинства. Интерес вызвало только служебное удостоверение.

– Нормально, удачно мы зашли, – удивился Рома. – Служба Безопасности Украины, Управление специальных операций. Майор Зейдлиц Виктор Акимович. Скажите, мил человек, ваше удостоверение подлинное?

– А какое еще? – хмыкнул Фещенко. – Не суди обо всех по себе.

– Мы тоже из СБУ, – горделиво хихикнул Рома.

– Что? – вздрогнул Зейдлиц. – О чем вы говорите?

– Не обращайте внимания, Виктор Акимович, – улыбнулся Илья. – Вы, конечно же, поняли, что мы не имеем отношения ни к ВСУ, ни к СБУ. Наоборот, мы их убежденные антагонисты. Но располагаем документами сотрудников Центра «А», иначе говоря, группы «Альфа», и, смею вас уверить, выполнены они на совесть.

К чести господина Зейдлица, он не разразился проклятьями в адрес заклятых врагов, хотя чувства в этот момент прекрасно читались на его лице. Полезное качество сотрудников всех спецслужб, сохраняющее им здоровье и жизнь, – умение промолчать, когда хочется сказать многое.

– Что вы здесь делаете? – процедил он.

– Строим планы по захвату мира, Виктор Акимович, – вкрадчиво проговорил Илья. – И очень надеемся, что вы нам поможете.

– Вы всерьез считаете, что я буду вам помогать? – У майора СБУ побледнели скулы, но он держался – не очень чтобы мужественно, но многие на памяти Ильи и так не держались.

– Думаю, да, Виктор Акимович. Вы, кстати, заметили, что с вами обращаются вежливо и уважительно? Мы не кровожадны по природе. И ваших коллег мы бы убивать не стали, но они первыми открыли огонь. Представьте их, пожалуйста.

Ополченцы с любопытством наблюдали за реакцией Зейдлица. Будучи умным человеком, тот прекрасно понимал, что отвечать придется, и чем правдивее он ответит, тем больше шансов сохранить неповрежденной свою единственную шкуру. Но какие-то представления о долге и профессиональной порядочности у него еще сохранились, поэтому в последующие полторы минуты он несколько раз поменял цвет кожи – от мертвецкой бледности до спелого румянца – и в итоге проворчал:

– Подполковник Хазаренко и майор Рябой. Первый – представитель Министерства обороны, инспектировал позиции под Березней, второй – командир сводной группировки.

– Замечательно, майор! – восхитился Илья. – А говорите, что мы с вами не сработаемся. Поправьте меня, если я неправ – вы сопровождали в поездке инспектора Минобороны, и цели у вас были несколько иные, чем у подполковника Хазаренко, хотя и делали вы, в сущности, одно дело? Диверсии в тылу врага, засылка диверсантов, выявление неблагонадежных среди военнослужащих…

– Я не собираюсь на вас работать, – вздохнул Зейдлиц и снова начал бледнеть. – Это вы навели артиллерию на наши позиции?

– Грешны, – согласился Илья. – Но вы понимаете, что это ответный ход. Ваша батарея имела наглость обстрелять наши склады, но сделала это настолько топорно, что погибли семь местных жителей. Почему вы считали, что это безобразие сойдет вам с рук? Не говоря уж о том, что действует перемирие и мы не давали вам повода для подобных действий.

– Такое впечатление, что ты оправдываешься, командир, – подметил Фещенко. – Перед кем? Зачем? Пусть радуется, что не лежит в сырой земле вместе со своими дружками.

– И что за фамилия такая – Зейдлиц? – задумчиво пробормотал Беженцев. – Псевдоним взяли, господин майор?

– О господи… – уныло пробормотал тот.

– Фамилия как фамилия, – пожал плечами Илья. – Немцы проживали не только в Поволжье. На Украине их тоже было до фига. И в Великую Отечественную не всех сослали в Азию. Мой прадед по материнской линии носил фамилию Гримме. Откуда взялась – он сам не понимал. Люди спрашивали – почему у вас, Василий Прохорович, такая буржуйская фамилия? А он вообще не в курсах. Всю жизнь, говорит, на Харьковщине, и деды его тут жили, и прадеды, и не было никогда у них за душой ничего бусурманского, люди как люди, водку пили, пахали, сеяли… – Он покосился на Рому Латышевича, вертевшего в руках металлический чемоданчик, и вдруг нахмурился: – Минутку! – Будь проклято это позднее зажигание! Он точно знал, что где-то слышал фамилию Зейдлиц! Совсем недавно. Ну точно! – Мир тесен, Виктор Акимович. Майор СБУ Зейдлиц курировал группу диверсантов с фамилиями Калаченко, Моргун и Драчевский, засланных в наш тыл с целью подрыва двух ГРС. Они провели одну диверсию – воспрепятствовать им не успели. На втором объекте их поджидала засада, и в ту же ночь группу ликвидировали…

– Это сделал вот этот парень. – Лукашевич оторвался от чемодана и с торжествующим видом показал пальцем на Илью. – Сам догадался, сам ликвидировал, а остальные лишь помогли.

– Моргун и Драчевский убиты, Калаченко взяли живым, и на допросе он во всем признался. Мир ужасно тесен, Виктор Акимович. А Бог – он все видит и каждому воздает по заслугам. Вы еще не в курсе о провале вашей группы?

Похоже, майор СБУ был не в курсе. Видимо, курировать приходилось несколько проектов одновременно, и не всегда информация поступала своевременно. Это не было хуже того, что с ним уже случилось, но новость омрачила еще больше. Виктор Акимович позволил себе дрожащую усмешку, похожую на скорбную гримасу Пьеро.

– В ходе первой диверсии погибли десять ополченцев и полностью уничтожена ГРС, – грустно заметил Илья. – Расстрелять вас надо, по-хорошему, но мы сегодня добрые.

– А почему мы сегодня добрые? – не понял Беженцев. – По этому типу пуля плачет горькими слезами.

– Не спорю, – допустил Илья. – Но то, что мы делаем, важнее ничтожной жизни отдельно взятого сотрудника СБУ. Мы готовы сломать себя через колено и даровать Виктору Акимовичу жизнь, если он окажет нашему мероприятию посильное содействие. И при этом не будет пытаться нас сдать или бежать.

– Вы сволочи, я не буду вам помогать… – прошептал Зейдлиц.

– О, вы несгибаемы, как рельс? – засмеялся Илья. – Звучит похвально, но что-то мне подсказывает, это не так. Вы не готовы умереть за сомнительную идею. Вы неглупый человек и понимаете, что на самом деле происходит в государстве. За подобные идеи умирать довольно странно. Это могут делать упертые фанатики, ярые националисты, а еще те, кому качественно засорили мозги. Офицеры СБУ, говорящие по-русски, в этот перечень не входят. Они могут выполнять приказы начальства, манипулировать людьми, получать за это деньги, но умирать – нет. Я прав, Виктор Акимович? Перестаньте бледнеть, дальше некуда, вы и так ходячее привидение. Позвольте вопрос: вам знаком некто майор СБУ Мамут Геннадий Генрихович?

Он внимательно следил за реакцией пленника и мысленно возликовал – озвученная фамилия была майору знакома. Почему нет? Приграничный район не такой большой, высокопоставленных офицеров СБУ здесь не много, все друг друга знают, тем более упомянутый – начальник большого концентрационного лагеря, аналогичного которому в прифронтовых районах нет.

– Понятно, – удовлетворенно кивнул Илья, – можете не отвечать. Это в ваших же интересах – водить знакомство с упомянутым господином. В противном случае вы не представляли бы для нас интереса, и мы с вами расстались бы сию минуту.

– Это не означает, что вас бы отпустили, – уточнил Беженцев.

– Безусловно, – кивнул Илья.

– И что с того, что я знаю этого человека? – мрачно спросил Зейдлиц.

– Этого господина трудно назвать человеком, – заметил Илья. – В концлагере, которым он заведует, царят старые сороковые годы, что никак не соответствует критериям человечности. Но хорошо, будем условно называть его человеком. Вы уже поняли, кто мы такие. Дело в том, что в Березне наша группа проездом с попутными гастролями, а направляемся мы в небезызвестный вам лагерь «Олимпик». В качестве комиссии, так сказать.

– Какая еще комиссия? – не понял чекист.

– Ликвидационная, – хмыкнул Беженцев. – Другой комиссии это славное местечко не заслуживает.