Или это шутка, или люди действительно от безысходности бросились писать письма в Евросоюз.
Не исключаю, что такого рода ситуации есть и в других регионах. Люди устали от бесправия, от преступности. Посмотрите, что творят жилищные управляющие компании – в несколько раз задирают тарифы! Уже даже не один репортаж был на эту тему. Да половина этих управляющих компаний – настоящее жулье! Вот и пишут люди от отчаяния в зарубежные инстанции, хватаясь за соломинку, в качестве выхода придумывают всякие экзотические варианты, в данном случае – с республикой. Раньше писали в профкомы, парткомы, ЦК, а сегодня некому. Местным властям? Но они, по словам жителей, коррумпированы, срослись с криминалом.
Проблема с лесом тоже не нова. «Звоночки» типа домодедовского стали раздаваться сразу после принятия Лесного кодекса, хотя во время его обсуждения многие предупреждали о последствиях, говорили, что лес, перейдя в частные руки, перестанет быть общедоступным. Похоже, все к этому идет.
С другой стороны, жалуясь на власть, люди забывают, что именно они ее избирали. Происходящее в Домодедовском районе – это урок всем, предупреждение быть в следующий раз умнее, прозорливее, не столь доверчивыми.
Мое отношение к ваучерной приватизации резко отрицательное. Произошло бессовестное ограбление государства и народа: то, что создавалось людьми не только в советское время, но и до революции, оказалось в руках воров. Убежден, почва для коррупции была «удобрена» именно в начале 90-х через приватизацию.
В общем, та власть провернула гениальную аферу – если в 17-ом году простые люди ограбили богатых, то в 90-х произошло наоборот.
Мыслимое ли дело выкупить у государства «Норильский никель» за 180 млн долларов, при этом взяв их в долг у того же государства, в то время как ежегодный оборот цветных металлов составлял 2 млрд долларов?! Я, кстати, никогда не поверю, что предприятию в частных руках может быть лучше.
Что касается возможной деприватизации – сегодня она нереальна.
Одни заводы уже разрушены, у других сменилось по 5 – 10 собственников, так что концов не найти, как бы это ни было грустно. Правда, Рогозин недавно пообещал вернуть оборонные заводы в лоно государства. Хорошо, конечно, чтобы получилось, но не знаю, получится ли.
Кстати, во время предвыборной кампании Путин пообещал вернуться к залоговым аукционам как к иной схеме получения собственности. Интересно, что из этого выйдет?
Хочу напомнить, что в прошлом году по заказу правительства именно ВШЭ разрабатывала «Стратегию 2020». Почему же они тогда молчали об этом? Неужели о том, что нам грозит спад экономики, стало известно только сейчас?!
Вообще, по моим наблюдениям, из ВШЭ в последнее время почему-то вдруг сделали икону. Но, на мой взгляд, эта организация не может быть истиной в последней инстанции. И в Минэкономразвития еще существуют достойные кадры, и несколько институтов экономики у нас есть, и Российская Академия наук, и отдельные ученые-экономисты – тот же Сергей Глазьев. К ним тоже надо обратиться на предмет краткосрочного прогноза, чтобы дров не наломать.
Со своей стороны могу сказать, что вторая волна экономического кризиса нас, безусловно, затронет. Следовательно, надо готовиться. Как известно, самое уязвимое место нашей экономики – это ее структура. Она у нас, как это ни печально, сырьевая. Даже страшно подумать, что может произойти, если цены на нефть и газ начнут падать. Поэтому нам срочно необходима структурная перестройка – об этом, кстати, и Путин в одной из своих предвыборных статей писал.
Эпоху Брежнева я бы разделил на две части, которые резко отличаются друг от друга: первые 10–11 лет его пребывания у власти и последние 7–8 лет.
Первая «десятилетка» была для страны, для людей очень хорошей. В стране была стабильность, порядок, в отличии, скажем, от времени Хрущева, который, будучи сам человеком неорганизованным (одно дело начинал, недоделывал, бросал и принимался за другое), эту неорганизованность внес и в руководство страной. Так вот, на первом брежневском этапе страна рванула вперед и в науке, и в космосе, и в оборонном комплексе, и на международном уровне мы завоевали авторитет снятием международной напряженности, и в экономике – тогда, в условиях плановой экономики, Косыгин предложил сильную экономическую реформу, и я, в то время работавший на «Уралмаше», сразу почувствовал, как повеяло свободой для системы производства.
Так что это были годы созидания, а отнюдь не застоя, как сегодня любят характеризовать тот период. Кстати, термин «застой» появился во времена Горбачева – ведь, как у нас водится, последующая власть обязательно должна давать отрицательную оценку своей предшественнице. Думаю, что то желание созидать, творить и нужно перенести в настоящее. Дай бог, чтобы сегодня наша страна испытывала что-то подобное!
Но вот пришли 75-76-й годы, когда Брежнев заболел. Лично я с ним знаком не был – лишь однажды мы перемолвились, но доподлинно знаю, что он, как заболел, начал просить Политбюро отпустить его на покой, освободить от должности генсека. Но члены Политбюро были категорически против, так как все имели солидный возраст и понимали, что с появлением нового генерального секретаря им вряд ли удастся сохранить свои посты. «Уломать» Брежнева им удалось, однако народ, видя на высшем посту столь неадекватного руководителя, – а это выражалось и в его несвязной речи, отдельных поступках, раздаче наград своему окружению, в награждении себя, – свое уважение к нему начал постепенно терять. Отсюда и все анекдоты про целующегося и причмокивающего Брежнева.
Уверен, если бы Брежнев ушел в 1975-76 году, как только заболел, в умах граждан, в истории страны он остался бы одним их крупнейших руководителей, нацеленных на созидание, при котором страна испытала настоящий подъем.
Ученые, как мне кажется, неправы. В то время как они занимаются материальной частью вопроса, духовные постулаты, которые являются основой человеческой нравственности, остаются в стороне. Но научные и духовные знания дополняют друг друга.
Да, существует конституционное понятие об отделении Церкви от государства. Но нельзя наивно думать, что Церковь живет в безвоздушном пространстве. Нет, она живет в обществе, причем бедами и радостями, которые в этом обществе есть, поэтому она не может не реагировать на происходящие в нем события. Хотя грань между просто реакцией и попыткой проникнуть в глубь общества провести очень трудно.
Я не против преподавания основ мировых религий в школах, не против открытия кафедр теологий в вузах, изучения основ духовно-нравственной культуры, но в светском государстве это направление не должно насаждаться, иначе люди начнут сопротивляться, решат, что идет возврат к временам обязательного изучения Закона Божьего.
Кроме того нельзя забывать, что у нас четыре официальные конфессии. Открывая что-то для одной, помогая ей в чем-то, никто не даст гарантии, что этого же не потребуют и остальные. И мы уже не будем иметь права им отказать. И вот тут-то и появится реальная угроза перехода из светского государства в клерикальное.
Вообще «религиозная синусоида» существовала всегда. Со времен появления на российской земле Церкви ее влияние то усиливалось, то ослабевало. К примеру, Петр I епископат убрал, а патриарх Тихон потом чуть ли не государем считался. Так что все идет своим чередом, но о грани забывать нельзя.
Считаю это предложение здравым. К школьникам и находящимся в больницах я бы еще добавил воспитанников детских садов, студентов, курсантов военных училищ, служащих в армии. Всех их надо кормить только отечественными продуктами питания, которые, в отличие от импортных, не генномодифицированы. Такой подход даст возможность лучше развиваться российскому товаропроизводителю.
Что касается малоимущих, социально незащищенных граждан, то здесь критерий «выращено, произведено в России» не должен быть главенствующим. Главное, помочь таким людям покупать продукты дешевле, чтобы они могли нормально, полноценно питаться. А уж откуда они попадут на прилавок – с наших ферм, хозяйств или с заграничных – неважно.
Конституция – это основной закон государства, потому я против частого вмешательства в такой документ. Конституцию нельзя трогать из-за каждой мелочи.
Лично мне тоже не все ее положения нравятся, но это не значит, что я буду требовать что-то в ней менять. Как сказал один из народных депутатов Верховного Совета: «С Конституцией нельзя обходиться как с уличной девкой». Тем более, мы уже имели печальный опыт «терзания» основного закона через год – два во имя Горбачева. Чем вся эта затея в результате закончилась, всем хорошо известно.
Считаю, что многие вопросы можно решить через принятие специальных законов.
К примеру, можно принять закон, обязывающий главу правительства ежеквартально отчитываться перед Госдумой. Зачем для этого вносить изменения в Конституцию? Что же касается прямых выборов сенаторов, то мы уже приняли соответствующий закон, по которому вместе с кандидатом в губернаторы выставляются три кандидатуры на пост члена Совета Федерации. Чем это не выборы?
Если же речь идет о выборах по одномандатным округам, то чем тогда наша палата будет отличаться от Госдумы? Как и в думе, у нас будет идти политическая борьба, то есть получится Госдума № 2. Но, во-первых, две Госдумы не нужны, а во-вторых, они «разнесут» страну на куски. Поэтому о какой дополнительной норме Конституции на эту тему может идти речь?!
Предложение в принципе неплохое, если система принятия законов остается старой: Госдума – Совет Федерации.
Считаю, оно будет способствовать более активному участию регионов в законодательном процессе и одновременно росту числа принятых инициатив субъектов. На сегодняшний день, к сожалению, количество принятых инициатив, поступающих из субъектов, очень невелико, что всех тревожит. Поэтому если на стадии первого, второго чтений будут участвовать сами авторы из регионов или их представители, думаю, это положительно повлияет на судьбу закона.
Если же Шаймиев имеет в виду допустить их до голосования, тогда нет, так как процедура уже определена.
Что касается Палаты национальностей, то сегодня у нас есть Совет Федерации, который отстаивает интересы регионов. Как я говорю, в нашей «деревне» 83 двора и 166 жителей – вот мы и должны биться за свои республики, области.
К примеру, сегодня вечером в Минфине пройдет совещание, где будет рассматриваться вопрос о бюджете областей. Как раз сейчас я туда еду как представитель Белгородской области. Еду, чтобы, если что, встать на ее защиту, чтобы область не оказалась обделена.
А политика России в отношении национальных республик должна выстраиваться на основании Конституции РФ, в которой все четко прописано.
В вопросе губернаторства правила должны быть едиными для всей страны. Нужно четко определиться, с какой формой – выборы или назначение глав регионов – субъектам будет лучше, какая форма правления боле эффективна.
Отдавать же этот вопрос на откуп регионам, на мой взгляд, неверно. Одна часть выберет выборы, другая – назначение, потом кто-то решит попробовать наоборот – «каша» какая-то получится. А с «кашей» и до злоупотреблений недалеко, до всяческих придумок. Например, глава региона, республики, который не уверен в своих силах, будет говорить, что из-за особенностей его субъекта его руководитель должен назначаться. И назначат либо опять его самого, либо другого, но нужного ему человека.
Думаю, Северный Кавказ должен сам разбираться со своими главами субъектов. Если какой-то губернатор не пользуется авторитетом – ищите другого. Сложности есть в любом регионе, не только на Северном Кавказе.
Я понимаю, что могу оказать в числе немногих противников «закона Димы Яковлева». Тем не менее, все-таки хочу выразить удивление нашими ответными мерами.
Безусловно, приняв «закон Магнитского», американцы наглым образом ограничили в правах отдельных наших граждан. Однако разговор с позиции силы – это, в общем-то, типично для Штатов, поэтому и удивляться здесь особо не нужно. Их решение – это «плевок» в нашу сторону, не отреагировать на который, конечно, нельзя. Но причем тут наши дети?! Тем более – дети больные?! Разве у нас их усыновляют?! Разве у нас их лечат?! Я – патриот своей страны, я за то, чтобы наши дети жили у нас. Но если мы еще не доросли ни морально, ни материально до помощи больным детишкам, почему мы лишаем их шанса на счастье жить в семье, получать требующееся медобслуживание?!
Сторонники «закона Димы Яковлева» говорят о жестоком обращении американцев с нашими усыновленными детьми, приводят статистику по погибшим. А разве у нас все дети счастливы? Никто их не бьет, не калечит, не убивает? Да у нас случаев убитых родными родителями в десятки раз больше! Кроме того, мы имеем примерно 2 млн асоциальных семей – детям там хорошо живется?
Но если ситуация с насилием против российских усыновленных детей, действительно, настолько серьезна, для ее исправления надо принимать специальный отдельный закон, причем не в такой спешке и не в привязке к вопросу, не имеющему ни малейшего отношения к такой проблеме.
Ответом же на «закон Магнитского» должны быть абсолютно симметричные меры – калька: они не пускают к себе наших людей – мы не пускаем к себе соответствующих, они вводят эмбарго на коммерческие сделки – мы то же самое и т. д.
Что касается предложения политолога, я не против него, тем более, в 1999 году, когда начались бомбежки Югославии, я, будучи депутатом Госдумы, возглавлял комиссию по Югославии и предлагал сделать это же – судить Клинтона и его приспешников за начало преступной операции. Но как ответная мера она мне кажется неверной – это из другой области. Хотя судить их надо – такие преступления за давностью лет не прощаются.
Мы же, по сути, прикрылись больными детьми, прицепив их «паровозом» к «закону Магнитского». Больные дети стали разменной монетой в споре взрослых дядей! На мой взгляд, это кощунство!
Мы из бутылки выпустили джинна, которого обратно загнать будет крайне трудно.
Я уже высказывал свое мнение по данному вопросу. Повторюсь. Считаю, что «закон Магнитского» – это чисто политически акт, в который втянули наших детей, сделав их заложниками спора двух держав. На мой взгляд, «список Магнитского» требовал абсолютно симметричных мер – дети же здесь совершенно ни при чем.
Я не могу сказать, как поступит Совет Федерации в отношении «закона Димы Яковлева». Хотя я слышал, что Торшин уже заявлял о поддержке его СФ на предстоящем пленарном заседании 26 декабря. На это я хотел бы заметить: не надо делать заявлений от лица всех сенаторов. Каждый из нас – со своей позицией. Будет день, и каждый проголосует так, как посчитает нужным. Если пропустим, значит, это будет на нашей совести. Да и президент окажется в тяжелом положении. А то, что ему было нелегко отвечать на опросы по этому делу, чувствовалось уже на пресс-конференции. С одной стороны, он должен защищать интересы государства, но с другой, он знает настроение людей, которые против этого закона, и которых далеко не мало. Как он поступит – не знаю. Он президент – ему и решать.
Хотя, конечно, и американцы тоже ведут себя безобразно, желая и депутатов, и даже президента внести в «список Магнитского». При всем моем отрицательном отношении к автору поправок, лишающих наших больных детей шанса на лечение, на обретение семьи (у нас же порядка 800 тыс. детей живут в детских домах и еще примерно 2 млн – в асоциальны семьях, т. е., по сути, беспризорники), США я ни в коем случае не оправдываю. Принимаемые нами решения – это все-таки наше внутренне дело. Дай им волю, они вообще в этот список всю страну впишут!
Хотелось бы вот еще на что обратить внимание. В июне этого года Госдума дружно ратифицировала соглашения об усыновлении детей американцам. Но, как известно, Дима Яковлев погиб не после этого, а за четыре года до – в 2008 году. Так почему, когда ратифицировали, речь о нем не шла, а тут вдруг его вспомнили?!
2011 год
Запад не допустит распада еврозоны.
Страны Евросоюза настолько интегрированы друг в друга, что понимают, что разрыв не пройдет для них бесследно.
20 лет назад Европа с восторгом восприняла крушение Советского Союза. Однако через несколько лет они буквально на себе прочувствовали, что разрушение нашей страны – это и для них головная боль. Россия ничего не выиграет от того, что еврозона вдруг распадется. Это и для нас будет плохо.
Не могу однозначно ответить на вопрос относительно необходимости реформирования Евросоюза. Я не специалист по Евросоюзу, но то, что в их финансовой деятельности имеются огрехи, что их экономика больна – это очевидно. Уверен, что и они это видят и всеми силами будут стараться лечить себя.
В тех же Штатах такое воспитание идет каждый день. Мне доводилось наблюдать, как американские школьники утром перед занятиями выстраивались перед зданием школы на торжественное поднятие флага США, которое к тому же сопровождалось гимном. Результаты этого ежедневного ритуала налицо – гордость американцев за свой флаг, которую они открыто демонстрируют, в том числе, и через ношение его изображения на своей одежде.
О равнодушие россиян к государственной символике может свидетельствовать и поведение российских спортсменов, которые, в момент награждения их наградами за спортивные достижения и звучания в это время государственного гимна России – гимн никогда не поют, в отличие, например, от иностранных спортсменов, которые при таких же обстоятельствах поют почти все.
Между тем я не считаю, что безразличие к национальным госсимволам лежит в основе характера россиян. Мы даже большие государственники, чем представители других стран. Существующее прохладное отношение можно объяснить отсутствием государственной программы, направленной на пропаганду патриотизма и любви к Родине. Когда о стране говорят, постоянно используя отрицательные эпитеты, произнося «эта страна», «в этой стране», когда СМИ смакует все негативные факты о государстве, – о каком уважении может идти речь?!
В советское время тоже не было должного отношения к госсимволике, что беспокоило тогдашнее руководство. В тот период один из секретарей ЦК даже поднимал об этом вопрос, говорил, что «народ индифферентно относится к госсимволам». Хотя все понимали, что появление уважительного отношения к родным госсимволам в первую очередь зависит от воспитания на государственном уровне, поскольку нельзя просто сказать «любите символы своей страны», и все их тут же полюбят.
Инициатива Владимира Путина имеет право на жизнь как предложение, но не как принуждение.