Сокровище Безумной луны. Похождения капитана Гагарина

– Думаешь, я слепой, не вижу, что метеорит просто мимо пролетал и с нами никак не пересекался… Видать, на этой хваленой яхте все локаторы разрегулированы, коли камушек неопасный засекли. А еще – Вестингауз…

– Ты яхту не тронь, – вступился князь за «Феллиган». – Яхта отличная. А это… это был лишь небольшой эксперимент по воздействию на женскую психику.

– Я и говорю – ловок!

– Да я-то здесь при чем? Это все лорд! Его идея. Неделю, если не больше, женат, а все воображение супруги тщится поразить…

– И что странно – образом бравого космического капитана, – поддержал его тон двигателист.

Они подмигнули друг другу. Когда долго летаешь на одном корабле, многое понимаешь с полуслова.

Вечер на Марсе

На Марсе был вечер…

Так обычно пишут в романах, упуская из виду, что на целой планете не может быть единого времени суток. В одном месте вечер, в другом уже ночь, в третьем – занимается рассвет, но здесь, на космодроме Большого Сырта, маленькое, слабо греющее марсианское солнце клонилось к закату. Длинные тени гигантских межпланетных кораблей пролегли через просторное бетонное поле, с севера ограниченное километровым обрывом, а на юге примыкающее к развалинам древнего города Кахор. Хотя до современного поселения с тем же названием оставалось не менее двух часов пути, если ехать на обычном автомобиле, и целая ночь, если передвигаться верхом на верблюдоподобных животных, как это делали одичавшие марсиане.

Сухой холодный ветер коснулся лица Гагарина, едва тот показался на верхних ступеньках трапа. Ветер нес запахи пряностей и увядших цветов, но им нельзя было напиться, как целительным отваром, – слишком низкое содержание кислорода. Капитан оглядел окрестности. Красноватые скалы, окаймляющие плато, словно застывшие языки пламени, поднимались на фоне темно-синего неба – марсианские закаты, в отличие от земных, не баловали теплыми красками. На юге пламенели в последних лучах солнца ажурные, почти нереальные в своей хрупкости Башни Истины. С космодрома можно было разглядеть лишь шпили этих диковинных сооружений, бросающих вызов планетарному тяготению. Там, у подножия Башен, струились воды Большого Канала – еще более удивительного творения древних марсиан.

Капитан вдохнул воздух, которым нельзя было надышаться, и посмотрел вниз. У трапа стояли пассажиры и команда, одетые в утепленные комбинезоны. Дамы красовались в изящных кислородных масках. Пассажиры-мужчины крепились, а межпланетникам было не привыкать. Сын капитана Сандерса еще в шлюзе воспротивился было надеванию этого, как он выразился, «намордника», но отступил перед угрозой оказаться запертым в кубрике. Гагарин закрыл за собой люк и замкнул магнитным ключом. Теперь никто не откроет корабль, кроме капитана. Прогремев каблуками по ступенькам, князь присоединился к остальным. И пассажиры, и команда посмотрели на него с ожиданием.

– Какие будут распоряжения, капитан? – на правах старшего офицера осведомился Левшин.

– Для начала следует прибыть в город, переночевать, а утром представиться колониальным властям, – ответил Гагарин.

Даяна не удержалась, фыркнула в маску. Мужественный голос русского аристократа в разреженном воздухе звучал пискляво.

– Нам хотелось бы попасть в гостиницу, – тоже пропищал лорд Рокстон. – Женщины устали…

– Я ничуть не устала, – немедленно возразила мисс Зайчик. – Мы немедленно займемся поисками. Не так ли, капитан?

– Не так, – отрезал тот. – Ночью в Кахоре вы найдете разве что неприятности. Да и днем поиски придется начать с взяток местным колониальным чиновникам…

– Рокстоны никогда еще не давали взяток! – вспылил британец.

– Придется привыкать, ваша светлость, – парировал князь. – В противном случае вы не сможете получить на Марсе элементарной справки. Учтите, милорд, здесь не действуют законы вашей империи… Да и нашей – тоже.

– Не будем спорить, – вмешалась леди Рокстон. – Я хотела бы как можно скорее оказаться в гостинице. Мне холодно.

– Транспорт сейчас будет, дорогая, – отозвался супруг. – Мы послали радиограмму еще на подлете.

– Уже едет, – буркнул Левшин, которому нетерпелось ввалиться в кабак.

И в самом деле, со стороны пакгаузов, поднимая пыль, мчалась машина, похожая на ракету без стабилизаторов и дюз.

– Боже, что это?! – ахнула леди Рокстон.

– Знаменитое марсианское магнито-такси к вашим услугам, миледи! – Князь дурашливо поклонился. – Выглядит непривычно, зато прекрасно приспособлено к здешним дорогам… А главное – загерметизировано… Уверяю вас, миссис Рокстон, эта прелестная масочка вам быстро надоест.

В иных обстоятельствах лорд счел бы тон князя издевательским, но на другой планете он чувствовал себя не настолько уверенным, чтобы затевать новую дуэль.

Подкатило магнито-такси. Хотя слово «подкатило» оказалось неприменимо к этому виду транспорта. Сигарообразный корпус парил над узкой черной лентой, пересекающей взлетно-посадочное поле, не соприкасаясь с ее стеклянистой поверхностью.

– Вот чудеса! – восторженно выдохнул рыжий искатель приключений, присаживаясь на корточки и заглядывая под днище. – Оно без колес… Парит, как дирижабль!

– Все верно, Миша, – отозвался Левшин. – Чудеса марсианской техники. Черная полоса проводник, она создает электромагнитное поле, наподобие обмотки в электродвигателе, а корпус такси служит ротором.

– Да, но как ротор удерживается над проводником?

– В этом и заключается элемент чуда, – вместо механика ответил капитан. – Ну, пора ехать.

Водитель отворил боковую дверцу, круглую, как корабельный люк, и откинул короткий трап. Мужчины помогли дамам подняться по его ступенькам и только потом вскарабкались сами. Внутри оказались сиденья, как в лондонском омнибусе, впрочем, гораздо более удобные. Такси тронулось в путь, плавно кренясь на поворотах. В салоне зажглись лампы, и за окнами стало темно. Капитан, воспользовавшись своими привилегиями, уселся рядом с водителем. Он предпочитал видеть дорогу, лежащую впе- реди.

«Феллиган» прибыл вне расписания. Кроме него, на космодроме не оказалось кораблей, совершивших недавнюю посадку. Оттого и поле выглядело пустынным. Солнце скрылось за кромкой Большого Сырта – тени слились в единое полотно сумерек. Водитель включил фары. Промчался через ворота, откуда начиналась дорога в Кахор. Вернее, к той жалкой кучке строений на берегу Большого Канала, что осталась от древней столицы Марса – города, занимавшего когда-то тысячи квадратных километров. Дорога лежала среди полузасыпанных песками развалин, да и сама она была свидетельством великого прошлого Красной планеты.

Древние марсиане не любили камень. И редко использовали его в качестве строительного материала. Они предпочитали стекло, которое научились делать гибче стали и прочнее гранита. Неумолимое время сокрушает любые крепости, но стеклянные стены, хрустальные башни, обсидиановые арки Кахора простояли бы многие тысячелетия, если бы не деградация потомков гениальных строителей. Воинственные кланы современного Марса избегали руин, считая их прибежищем злых духов, но эти суеверия и подвигали марсиан на варварское разрушение наследия собственных предков.

Лишь дороги, похожие на застывшие реки из черного стекла, дикари не трогали. Только благодаря им они могли быстро пересекать бесконечные пустыни планеты, торговать и устраивать порой ритуальные войны. Правда, передвигались марсиане не на магнито-такси, а пешком или верхом.

Земным колонистам, полвека назад хлынувшим на просторы Марса, от электромагнитных дорог тоже была сплошная польза. Стеклянные плоскости, заключающие в себе неиссякаемый источник энергии, опутывали блестящей сетью багряный шар планеты, выгибались громадными мостами над горными ущельями и каналами и даже выстилали их ложе, подогревая столь драгоценную на этой сухой холодной планете воду. Хитроумные земные инженеры быстро приспособили их к нуждам колонии, и теперь во многие страны Марса можно было добраться сравнительно быстро. Знать бы только – куда добираться.

Вот и сейчас магнито-такси скользило над одной из этих дорог – небольшому ответвлению широкой магистрали, пересекающей Марс с запада на восток. Лучи электрических фар отражались в стеклянном полотне мерцающими туманностями, так живо напомнившими Гагарину кометные хвосты, рассеянные в миллионах кубических километров простран- ства.

Голубой марсианский закат потускнел. Над близким горизонтом взошел Фобос, или, как его называли марсиане, – Улла. Ее серебряный свет оживил руины великого города, возродил из стеклянного крошева обрушенные стены, завершил силуэты башен, соединил арки, половинки которых уже многие века тщетно тянутся друг к другу. Водитель погасил в салоне освещение, чтобы пассажиры могли полюбоваться феерией лунного света. Восхищенные возгласы раздались почти тотчас же. Мертвый стеклянный город поднимался из небытия, словно затонувший корабль, извлеченный со дна моря, – вьюга серебристого планктона овева- ла его.

– Как прелестно, дорогой, что мы прилетели сюда! – воскликнула леди Рокстон. – Незабываемое зрелище!

– М-да, пожалуй, это впечатляет сильнее Парфенона, – согласился лорд.

– Я уверена, что отец непременно найдется, – гнула свою линию Даяна. – На такой красивой планете не может произойти ничего плохого.

Федор Степаныч, заслышав это, только крякнул. Капитан лишь молча улыбнулся в усы. «Палубные матросы» коротко хохотнули.

– Если краснокожие нападут на моего папу, он их одной левой! – безапелляционно заявил Сандерс-младший.

– Марсиане вовсе не краснокожие, молодой человек, – назидательно произнес Рокстон.

– Все равно – он их одной левой…

– А ты сам-то сумеешь? – вдруг спросил Юджин.

– Я не какой-то там слабак, – проговорил рыжий сорванец.

По мгновенно покрасневшим ушам стало ясно – не сумеет.

– Ладно, я тебя научу, – великодушно пообещал блондин.

Сорванец подскочил на месте.

– Правда?..

– И я тебя кое-чему научу, Миша, – отозвался со своего места князь. – Покажу пару приемов из форсблейдера…

– Ух ты! – восхитился Сандерс-младший. – А вы каким стилем владеете, сэр?

– Меня обучал форс-мастер Рю из Ущелья Холодных Снов, – веско произнес Гагарин, всей спиной ощущая восторженные взгляды пасса- жирок.

– Ой… Научите меня, обязательно!

– Научу, если будешь хорошо себя вести.

Сорванец сердито засопел. Он терпеть не мог нравоучений.

Улла скатилась к горизонту, и феерия закончилась. Руины лишь смутно озарял свет первых звезд. Магнито-такси двигалось удивительно плавно, без толчков. Поневоле приходилось признать, что ничего подобного земная цивилизация создать не удосужилась. Оставалось лишь сожалеть, что чудо-дороги – это то малое, что уцелело от грандиозной марсианской культуры. Столь многому могло бы научиться беспокойное племя людей у своих старших братьев, сохрани они хотя бы толику знаний своих предшественников.

Впереди забрезжили два зарева. Одно оставалось неподвижным, а другое быстро поднималось. Вторая луна Марса, Лихта, восходила над гласситовым куполом современного Кахора. Купол воздвигли тридцать лет назад, чтобы укрыть человеческое поселение от частых пылевых бурь. Иначе они давно бы погребли его под многометровым слоем песка, как это случилось с древними городами марсиан. Лихта будто исподтишка поглядывала на этот купол, как на чужеродную, лоснящуюся опухоль, возникшую вдруг на пыльных холмах. Так не слишком чистоплотный человек снисходительно взирает на вскочивший прыщ, который авось пройдет сам собой.

Маленькая Лихта все быстрее карабкалась на небосвод. Марсианский вечер уступал место ночи.

Принцесса Марса

– До завтрашнего вечера команда свободна, – распорядился Гагарин, когда магнито-такси остановилось у входа в гостиницу с непривычным для человеческого слуха названием «Шанга». – Сбор завтра в шесть, по времени Кахора, у кабака старого Вилема.

– Слушаюсь, сэр! – в унисон ответили «палубные матросы», первыми выскочившие из салона. Глаза их возбужденно блестели, губы непроизвольно причмокивали в предвкушении кутежа. К ним не без удовольствия присоединился и Левшин, взглядом испросив у капитана разрешения. Князь лишь коротко кивнул, с тоской глядя на неоновые буквы, что извивались над карнизами, рекламируя мыло, напитки и развлечения.

– Мы в гостиницу, – сказал лорд, когда и остальные ступили на мостовую Кахора. – Женщинам и детям следует отдохнуть.

Некоторые из женщин и детей запротестовали было, но лорд нетерпеливым жестом пресек бунт.

– Отдыхайте, милорд, – проговорил капитан. – Увидимся утром.

– А вы, капитан? – осведомилась Даяна.

Гагарин окинул ее взором, размышляя, не пригласить ли профессорскую дочку на ужин? Идея была соблазнительной, но, пожалуй, недозрелой. После космического перелета непринужденная болтовня с милой барышней в кафе не самый подходящий способ подлечить взвинченные нервы. Кахор предлагал способы и позанятнее.

– Я, пожалуй, пройдусь, – ответил он.

Мисс Зайчик надула губки и отвернулась. Князь не стал сокрушаться по поводу того, что разочаровал симпатичную девушку, он лишь откозырял пассажирам и двинулся прочь, в один миг затерявшись в праздной толпе – в основном состоящей из туристов. Над толпою то здесь, то там возвышались аборигены, похожие на муравьев-солдат. Они словно охраняли тропы, по которым рабочие особи тащили добычу, взятую в сверкающих закромах магазинов. Но это была лишь иллюзия. Особи могли оказаться кем угодно, только не рабочими.

Гагарин недолюбливал города-муравейники, а Кахор, пожалуй, даже презирал. Он привык к простой честности космоса – здесь же все казалось искусственным, ненастоящим, фальшивым… Кахор на Марсе, Сент-Сан в Сумеречном поясе Меркурия, Венусбург на Венере, Нью-Йорк на Земле, гласситовые убежища Внешних миров – все они были одинаковы, словно слеплены из общего теста. Каждый был маленьким раем для тех, кто жаждал легкой наживы, где с легким сердцем выигрывались, проигрывались, прожигались миллионные состояния, где мужчины и женщины со всех уголков Солнечной системы могли тратить деньги и лихорадочную энергию впустую, ничего по-настоящему не желая и ни о чем не заботясь.

Нет, потомственный русский князь ни за что бы не стал останавливаться в Кахоре, ограничившись маленькой гостиницей и баром при космодроме, но теперь он не принадлежал самому себе. В первый раз с той памятной ночи в Ираклионе, когда затеялась эта дурацкая дуэль с напыщенным британским аристократом, Гагарин пожалел, что принял предложение участвовать в поисковой экспедиции. Нет, его вовсе не пугали возможные опасности, стычки с бандитами и кровожадными дикарями; как ни странно – отважного капитана пугала встреча с самим Кахором – с городом, которого он избегал на протяжении последних пятнадцати лет.

Капитан быстро одолел два квартала, полных кипучей ночной жизни, и вышел на берег Большого Канала. Гласситовый купол не достигал набережной – здесь вновь вступали в свои права призраки великого прошлого Марса. Мелкие волны плескали о потускневший от времени хрусталь облицовки, толстые обсидиановые плиты глушили шаги. Визгливые звуки человеческой музыки, которые лились из многочисленных баров и дансингов, вязли в задумчивой тишине марсианской ночи. Величественные в своей хрупкости Башни Истины отражались в воде, будто пара лунных дорожек. Не напрасно аборигены ту башню, что повыше, называют – Уллой, а ту, что пониже, – Лихтой.

Гагарин понимал, что пришел сюда не ради сентиментальной тяги к реликтам далекой эпохи. Вернее, сентиментальность его к реликтам никакого отношения не имела…

Как давно это было! В пору, когда капитан еще не был капитаном и лишь начинал карьеру межпланетника обычным вахтенным пилотом на знаменитом крейсере «Джигит». Но стоит ли отдаваться во власть воспоминаний? С одной стороны, было блаженство, с другой – хорошо, что никто не узнал о некоторых делишках, в которые поневоле влип молодой, совсем зеленый искатель амурных приключений.

Но тянет в прошлое, еще как тянет. Пусть он давал себе зарок и сделал все, чтобы не появляться больше в Кахоре. Как чувствовал, что едва попадет под купол, в душе всколыхнется былое и ничего нельзя будет поделать с собой. Ноги словно обрели самостоятельность и упорно влекли Гагарина в старый город.

Все изменилось, хотя во многом осталось прежним. Этакий парадокс. Но ведь какие были славные времена! Схватки с пиратами, поиски их тайной базы… База оказалась едва не под самым носом – на Амальтее, ближайшем к Юпитеру спутнике. В бою «Джигит» получил повреждения двигателей и стал неотвратимо падать на поверхность гигантской планеты. Им повезло – Быков был одним из опытнейших капитанов, и ему удалось притормозить падение. «Джигит» не превратился в огненный метеор, а завис в плотной атмосфере гиганта. Спустя сутки в условиях страшной перегрузки команде удалось отремонтировать двигатели. Межпланетные разбойники, угнездившиеся на маленькой каменистой Амальтее, могли ожидать чего угодно, но только не того, что случилось. Прямо из клубящейся атмосферы Юпитера вдруг вынырнул казавшийся безвозвратно исчезнувшим крейсер и с ходу устремился в атаку…

После этой славной победы, когда «Джигит» оказался в ремонтном доке на Марсе, Гагарин и оказался впервые в Кахоре.

Эх, Леонора!.. Норочка, как называл ее князь. В кого превратила ты юного пилота! Вспомнишь – и до сих пор стыдно. До чего может довести сумасшедшая любовь! Повезло, что ограничилось мелочами – еще немного, и ради Норочки потомственный князь Гагарин натворил бы такое, отчего на древний его род лег бы несмываемый позор. Выручила судьба в лице начальства. Родной крейсер, где князь уже стал старшим помощником, отправился в первую экспедицию к далекому Плутону. Полтора года в пространстве, опасности и лишения, заставили будущего капитана задуматься, во что его ввергла любовь…

Пятнадцать лет прошло. Говорят, время лечит, только почему так тянет отыскать былую возлюбленную?

В разреженной атмосфере Марса звезды выглядели более яркими, но и ночь казалась намного темнее – свет далеких миров почти не рассеивался. Глаз едва угадывал хаотично разбросанные бараки, приспособленные под жилье отсеки списанных кораблей, развалины, помнившие величие местной цивилизации… Заблудиться в здешних трущобах было легче, чем плюнуть. А вот плюнуть как раз трудно. Воздух сухой, значит, и во рту сухо…

Любителей ночной поживы, коих в таких районах всегда множество, князь не боялся. На самый крайний случай во внутреннем кармане куртки лежал револьвер Маузера. Но если и попадались среди прохожих разбойники, то явно чувствовали исходящую от капитана силу и предпочитали искать добычу полегче.

Где же все это было?.. Гагарин понимал, что поиски наверняка окажутся напрасными. Пятнадцать лет не шутка. Многих уже нет, другие перебрались в иные места. Мало ли что с кем могло случиться? И все-таки князь впервые за долгие годы ничего не мог поделать с собой.

Здесь?.. Нет, вроде и похоже, но вот того длинного забора точно не было… Ага! Небольшой спуск с грудой развалин по левую руку, а в конце его – тусклый ионознак заведения с нелепым названием «Подзорная труба». Не сохранилось даже легенды, кто и когда назвал кабак именно таким образом. Не иначе в числе поселенцев оказался какой-нибудь старый моряк. Хотя какая разница? Про первого владельца никто не вспоминал, зато название прижилось, да и само заведение пользовалось славой в определенных, далеко не высших, кругах.

Неподалеку от входа ошивалось четверо парней, к которым очень подходило словечко «громила». В темноте можно было разглядеть лишь их широкие плечи, крепкие руки, а как выглядело прочее – князю нисколько не было интересно.

Самый нетерпеливый попытался заступить дорогу.

– Куды прешь? – прорычал он.

Гагарин коротко махнул рукой, и громила послушно улетел во тьму. Такая же судьба через мгновение ожидала его товарищей. В некоторых случаях пытаться остановить человека попросту глупо.

В «Подзорной трубе» было накурено, и дым висел слоями, не позволяя рассмотреть, что творилось по углам.

– Двойной марсианский. – Князь небрежно бросил бармену монету и уселся на высокий табурет у стойки.

Бармен был новый, раньше Гагарин здесь его не видел. Мужчина средних лет, крепкий, с шевелюрой непокорных волос. Он лишь мельком взглянул на посетителя и немедленно поставил высокий стакан с заказанным напитком.

– У меня просьба, любезный. – Князь деловито извлек из кармана ассигнацию. – Я хотел бы видеть Леонору.

Бармен сделал вид, что не хочет подзаработать, пробормотал, ненатурально округлив глаза:

– Какую еще Леонору?

– Бывала здесь такая лет пятнадцать назад, – ответствовал Гагарин. – Стройная блондинка с голубыми глазами.

Князь, конечно, сознавал, что былой стройности, скорее всего, давно нет, красота увяла, да и волосы могли быть уже сто раз перекрашены, но Нору он представлял именно такой.

– Кто тут спрашивает Леонору?.. – пробурчали сзади, и на плечо капитана легла тяжелая рука.

Гагарин медленно обернулся.

Перед ним был натуральный бугай. Нос свернут набок, на левой щеке ветвистый шрам. На плечи можно было усадить по человеку, причем – в скафандрах. Каждая рука толще ноги нормального человека. Капитан понял, что перед ним бывший старатель с Урана. Высокая гравитация этой жаркой планеты делает с мускулами чудеса почище стартовых перегрузок.

– Прежде на вопросы ответишь ты, – заявил бугай. – Мы не любим здесь легавых…