Без права на ошибку. Книга о военной разведке. 1943 год

По замыслам ОКБ, Кавказский фронт должен отойти на задний план.

Вопрос, имеет ли ОКБ такие силы в своем распоряжении для наступления, с тем чтобы этим наступлением добиться стратегического успеха, будет также освещен…»

На основании имевшихся в его распоряжении агентурных сведений Скляров доложил в Центр полные данные (по состоянию на март 1943 года) о количестве и качестве имевшихся в Германии резервов, а также сообщил о результатах совещания имперского комитета, ведающего вопросами производства всех видов вооружений, которое состоялось в конце марта 1943 года.

В работе совещания, которое проходило под председательством Геринга, приняли участие представители круп-нейших промышленных групп Германии, руководители основных министерств, связанных с производством оружия, боевой техники и боеприпасов.

«На совещании, — сообщал Скляров, — была принята следующая программа по производству основных вооружений на ближайшие 6 месяцев 1943 года:

1. Выдержать производство самолетов на среднем уровне прошлого года.

2. Увеличить производство орудий на 16 %.

3. Сохранить количество бронедивизий на достигнутом уровне и полностью оснастить их боевой техникой.

4. Увеличить производство транспортных средств, особенно паровозов, вагонов и платформ, для переброски личного состава и боевой техники…»

Отдельно рассматривался вопрос о производстве новых моделей танков.

Сведения от «Бриона» продолжали поступать в Центр бесперебойно. В 1943 году они имели особую ценность, так как своевременно раскрывали замыслы германского военного командования по ведению войны на советско-германском фронте.

Глава третья. Неожиданное решение союзников

В марте 1943 года британский премьер-министр У. Черчилль сообщил И. Сталину о том, что он назначил генерал-лейтенанта К. Мартеля главой Британской военной миссии в Советском Союзе. Мартель был кавалером ордена Бани 3-й степени, ордена «За боевые заслуги», креста «За военные заслуги», занимал высокие посты в британской армии, командовал дивизией до сражения у Дюнкерка, а перед назначением в Москву командовал Королевскими бронетанковыми силами. Черчилль писал Сталину: «Посылая в Советский Союз выдающегося офицера с замечательным послужным списком, я подчеркиваю большую важность, которую придаю тесному сотрудничеству между нашими странами, и предоставляю в ваше распоряжение одного из моих лучших офицеров, которому я прошу оказать полное доверие…»

Генерал К. Мартель действительно был «выдающимся офицером» и в Москве ему был оказан соответствующий прием.

После назначения Мартеля на должность главы Британской военной миссии в Москве британский премьер-министр сообщил Сталину 30 марта о том, что президент США Рузвельт и он, Черчилль, «…с величайшей неохотой пришли к выводу о невозможности обеспечить соответствующую защиту следующего конвоя в Россию и о том, что без такой защиты не имеется ни малейших шансов на то, что какие-либо из кораблей достигнут вашей страны ввиду известных германских приготовлений для их уничтожения. Поэтому были отданы распоряжения о том, чтобы отложить отправку мартовского конвоя».

Черчилль обещал активизировать поставки «снабжения южным путем». В заключение своего послания, направленного в Москву 30 марта, британский премьер сообщал Сталину: «Мы имеем основания надеяться, что увеличение будет прогрессировать и что цифры на август достигнут 240 тысяч тонн.

Если это будет достигнуто, то размеры ежемесячных поставок увеличатся за 12 месяцев в восемь раз. Далее, Соединенные Штаты существенно увеличат поставки через Владивосток. Это в некоторой степени смягчит как ваше, так и наше чувство досады по поводу перерыва в отправке северных конвоев».

Решение Черчилля и Рузвельта было неожиданным. Оно произвело на Сталина негативное впечатление. Красная Армия после значительных потерь боевой техники и расходования огромного количества боеприпасов в ходе разгрома немцев под Сталинградом нуждалась в дополнительных поставках союзников. В то же время послание из Лондона говорило Сталину о том, что стремление Гитлера перерезать путь северным конвоям союзников можно понимать как косвенное доказательство того, что Гитлер готовится к крупной наступательной операции на советском фронте. Где будет нанесен новый удар вермахта, предстояло установить советской военной разведке.

В тот же день И. В. Сталин направил У. Черчиллю ответное письмо:

«Получил ваше послание от 30 марта с сообщением о том, что нужда заставляет вас и г. Рузвельта отменить посылку конвоев в СССР до сентября. Я понимаю этот неожиданный акт как катастрофическое сокращение поставок военного сырья и вооружения Советскому Союзу со стороны Великобритании и США, так как путь через Великий океан[6] ограничен тоннажем и мало надежен, а южный путь имеет небольшую пропускную способность, ввиду чего оба эти пути не могут компенсировать прекращение подвоза по северному пути. Понятно, что это обстоятельство не может не отразиться на положении советских войск».

12 апреля Сталин сообщал Черчиллю: «Сегодня я принял генерал-лейтенанта Мартеля, который вручил мне ваше письмо. Конечно, генералу Мартелю будет оказано всяческое содействие для ознакомления с Красной Армией и ее боевым опытом».

В эти же дни Сталин получил от начальника ГРУ строго секретное специальное донесение. В нем говорилось о том, что британский премьер-министр У. Черчилль потребовал от своей военной разведки представить ему «оценку возможных намерений и планов Германии в русской летней кампании 1943 года».

Доклад, подготовленный для Черчилля, оказался в руках сотрудника советской военной разведки и по специальной радиосвязи был направлен в Центр. На его основе по указанию начальника ГРУ генерал-лейтенанта И. Ильичева срочно были подготовлены спецдонесения для Сталина и начальника Генерального штаба. Так Ста-лин впервые узнал о том, что же еще, кроме посланий из Москвы, читает британский премьер У. Черчилль.

Этот уникальный документ слишком велик по объему даже для изложения. Однако его пятый пункт, посвященный ситуации, складывавшейся на советско-германском фронте в районе Курской дуги, все-таки заслуживает внимания.

Британские военные аналитики докладывали своему премьер-министру, что в середине марта британской военной разведкой была зафиксирована большая концентрация немецких «бронедивизий к северо-востоку от Курска, возможно, для наступательных действий и, вероятно, немцы будут концентрировать силы для устранения Курского выступа. Это должно укоротить их линию и возвратить им оборону, которую они удерживали в этом районе прошлой весной…»

Это предположение заслуживало особого внимания. Оно подтверждало сообщения советской военной разведки из Анкары, Женевы, Стокгольма, Токио и других столиц.

Сведения, поступавшие от генерал-майора И. Склярова в феврале — апреле 1943 года, несомненно представляли большую ценность для Генерального штаба, занимавшегося планированием операции советских войск на лето 1943 года.

При расчетах в Генеральном штабе пришли к выводу, что Германия, по данным всех видов советской военной разведки, сосредоточивает значительные силы в районе Курской дуги. На Курском выступе, который имел протяженность 550 км, закрепились войска Центрального и Воронежского фронтов. Так с помощью данных военной разведки начала постепенно создаваться база для второй после Сталинградской битвы победы Красной Армии.

Своевременные, точные и полные данные, добытые военной разведкой в 1-м квартале 1943 года, были полностью учтены Ставкой ВГК. Советские войска заблаговременно перешли к обороне, создали многоэшелонированные боевые порядки, сосредоточили необходимые резервы, чтобы обеспечить переход советских войск в решительное наступление в критический для противника момент сражения.

Военная разведка также добыла сведения о том, что немецкие армии будут вооружены новыми образцами танков, самоходных установок, новыми типами самолетов, имевших более высокие боевые характеристики.

По данным источников резидентуры генерал-майора Ивана Склярова, немцы в случае неудачного исхода сражения под Курском готовились применить на Восточном фронте химическое оружие. Предостережение разведки базировалось на точных данных о производительности немецких химических заводов, на сведениях о переброске и складировании в отдельных районах, приближенных к Восточному фронту, химических авиационных и артиллерийских боеприпасов.

Благодаря усилиям военной разведки были установлены типы химических отравляющих веществ, которые Гитлер планировал использовать против русских (как оказалось позже, и британских) войск, добыты их точные химические формулы и описание установок по производству химических боеприпасов.

Генерал-майор Иван Скляров смог так организовать работу резидентуры, что в его руки стали поступать копии военных сводок, которые ежедневно направлялись британским военным ведомством У. Черчиллю. В этих обобщенных данных излагалась прежде всего оценка ситуации на Восточном фронте.

14 апреля Скляров сообщил в Москву, что британцы «перехватили приказ германским ВВС восточного командования (группировка ВВС, оперировавшая примерно от Смоленска до Курска), в котором указывается, что передовые подразделения для операции «Citadella» могут начать подготовку к операции.

На основе этих данных британские аналитики из воздушного министерства пришли к выводу, что германский 8-й воздушный корпус включен в эту операцию, и полагают, что указанные передовые части будут выдвинуты из Германии. Эта операция может быть ядром будущего наступления против Курского выступа».

В середине апреля из Швеции поступили сведения о расположении штабов командующих немецкими армиями, которые будут привлечены к Курскому сражению…

Гитлер продолжал подготовку сражения под Курском. Он был обеспокоен возможной высадкой союзников в Европе, но полагал, что до 1 июля ничего серьезного на Западном фронте не произойдет. Неизвестно, откуда такие сведения получил «Долли», но эти данные, поступившие в Москву 17 апреля 1943 года от Склярова, говорили о том, что возможное наступление немцев под Курском может начаться не раньше 1 июля. Для Гитлера это был приблизительный срок принятия окончательного решения о дате и часе начала сражения.

Как оказалось, Гитлер до 3 июля никому не сообщал о том, когда он примет окончательное решение о начале германского наступления на курском направлении…

К концу апреля 1943 года советская военная разведка точно установила, что генеральное наступление немцев летом 1943 года будет проведено на Курской дуге. Большая заслуга в этом генерал-майора И. Склярова, своевременно сообщившего в Центр о том, что Гитлер 15 апреля подписал приказ о подготовке наступления между Орлом и Белгородом.

Резидентура И. Склярова добыла сведения о том, что операция германских войск под Курском получила кодовое наименование «Цитадель». Благодаря усилиям военной разведки был установлен возможный срок, когда Гитлер утвердит дату и час начала сражения под Курском, которое должно было решить судьбу всего восточного похода фашистской Германии.

Глава четвертая. Русский «бастион» на Темзе

В годы Второй мировой войны столица Великобритании была превращена в форпост антифашистских сил, которые боролись против гитлеровской Германии. Об этом в годы «холодной войны» не принято было гово-рить, но это так. Это было вызвано рядом серьезных обстоятельств.

Великобритания, несмотря на тайные дипломатические интриги накануне Второй мировой войны, объявила войну Германии после того, как гитлеровская армия напала на Польшу, и стала активным союзником СССР в борьбе против Гитлера. Необходимость борьбы против сильного противника улучшила отношения между СССР и Великобританией. И Сталин, и Черчилль вынуждены были улыбаться друг другу в поисках взаимовыгодных действий, направленных на разгром фашистской Германии. Однако взаимодействие союзных государств в период войны ограничивалось определенными политическими, экономическими и военными целями, которые хотела бы достичь каждая из сторон.

Британское королевство было отделено от материковой части Европы непреодолимым для германских войск морским валом — английским проливом. В Великобритании были открыты военные миссии всех стран антигитлеровской коалиции. На Британские острова бежали от фашистских режимов, установившихся в Германии, Италии и Венгрии, видные ученые-атомщики Клаус Фукс, Нильс Бор, Ганс Бете, Пауль Дирак, Эдвард Теллер, Отто Фриш и другие. Некоторые из них активно подключились к секретному британскому атомному проекту. Они хорошо знали, что германские ученые проводят исследования, направленные на создание атомной бомбы.

А. Эйнштейн, Э. Теллер, Л. Сциллард, Ф. Жолио-Кюри перебрались в США, где составили основной научно-исследовательский коллектив, возглавивший работы по американскому атомному проекту.

И последнее. Начиная с 1938 года на территории Великобритании, в основном в Лондоне, стали размещаться правительства государств, оккупированных немецкими войсками. Первыми на Британских островах поселились высокопоставленные изгнанники из Чехословакии, затем из оккупированной Польши. К 1941 году в британской столице обосновались представители Югославии, Бельгии, Норвегии, Дании и даже Франции. Это были не простые беженцы из оккупированных фашистами государств. Это были политики, дипломаты и разведчики.

В Лондоне находились посольства всех оккупированных немцами государств, в которых имелись соответствующие отделы и службы.

При посольствах существовали аппараты военных атташе этих государств. Военные атташе Франции, Польши, Чехословакии, Югославии, Норвегии и других стран занимались сбором разведывательной информации о фашистской Германии, ее вооруженных силах, военной промышленности и экономическом потенциале.

В большинстве оккупированных немцами стран остались подпольные разведывательные центры, действовали национальные партизанские отряды, с которыми военные атташе этих государств поддерживали активную связь. Более того, представительства ряда стран, в частности Чехословакии, образовали на британской территории разведывательные отделы, о существовании которых были поставлены в известность соответствующие британские разведывательные и контрразведывательные службы и управления.

Британские военные разведчики установили с военными атташе оккупированных стран тесные контакты и пользовались их обширной информацией, которую передавали разведывательным службам США. Такого сотрудничества военных разведок различных стран история специальных служб до 1943 года не знала. Однако до середины 1942 года в этот «неофициальный антигитлеровский союз военных разведок» советская военная разведка доступа не имела.

В сентябре 1941 года генерал-майор И. Скляров сообщил начальнику Разведуправления Красной Армии о том, что представитель Польши предложил «организовать совместную разведывательную работу» против Германии.

«Для ускорения прохождения важных разведывательных сведений в ближайшем будущем поляки планируют организовать связь по радио между польской военной миссией в Москве и подпольным центром своей военной разведки в Польше.

…Для дальнейшего развертывания разведывательной сети польский штаб обещает создать свои разведывательные группы в тылах немецких войск на территориях, лежащих к востоку от польско-советской границы…»

Открывалась уникальная перспектива получения разведывательных данных от многочисленных разведывательных источников союзных правительств в Лондоне, что могло значительно расширить возможности советской военной разведки. Эта возможность была использована.

По согласованию с британским правительством сотрудник ГРУ майор Александр Сизов («Эдуард») был назначен на должность советского военного атташе при союзных правительствах в Лондоне. Это произошло в январе 1942 года. Начальник ГРУ сообщил генерал-майору И. Склярову о том, что «…получены агреманы от югославского и чехословацкого правительств на майора Сизова. Предложите Сизову приступить к исполнению обязанностей ВАТ СССР при полномочных представительствах этих стран».

В 1942 году майору Александру Федоровичу Сизову было 37 лет. Он родился в крестьянской семье в деревне Дорогуша Кирилловского района Вологодской области. В 1916 году окончил сельскую школу, через 6 лет завершил обучение в школе 2-й ступени и вскоре поступил в Ленинградскую военно-артиллерийскую школу.

В предвоенные годы А. Сизов получил высшее военное образование в Военной академии механизации и моторизации Красной Армии им. И. В. Сталина.

Особыми способностями к изучению иностранных языков Александр Сизов не обладал, но английский выучил сносно, мог и читать, и писать, и говорить. Это, видимо, сыграло важную роль в его жизни — он получил назначение на должность сначала помощника, а затем старшего помощника начальника внешних сношений Народного комиссариата обороны СССР.

После назначения на работу в Лондон и шести месяцев пребывания в британской столице майор А. Сизов мог без особого труда общаться с англичанами, читать британские газеты и журналы, научился понимать передачи английских радиостанций.

С июня по ноябрь 1941 года майор А. Сизов был сотрудником советской военной миссии в Великобритании. В начале 1942 года А. Сизов назначен военным атташе при союзных правительствах в Лондоне.

В служебной характеристике А. Сизова, написанной уже в послевоенные годы, отмечалось, что этот офицер «…за время нахождения в заграничной командировке в должности ВАТ СССР проявил себя энергичным и исполнительным работником. Длительное время работал при полном отсутствии аппарата. С работой военного атташе справлялся…»

В служебной характеристике майора А. Сизова правильно сказано, что он «длительное время работал при полном отсутствии аппарата». Это означало, что военный атташе А. Сизов не имел в Лондоне помощников. Впрочем, в ту пору он был единственным в Великобритании военным атташе в звании «майор».

Что же смог сделать военный разведчик Александр Сизов в 1943 году, накануне Курской битвы? Для того чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к некоторым статистическим данным.

Прежде всего следует сказать, что Сизов в течение 1942 года установил дружеские отношения с помощником военного атташе Чехословакии подполковником Л. Свободой и начальником военной разведки этой страны полковником Ф. Моравцем. За 1943 год от чехословацких коллег, которые имели на оккупированной территории своей страны и за ее пределами достаточно разветвленную агентурную сеть, А. Сизов получил 14 папок секретных материалов о положении в Германии, о производительности основных германских заводов, выпускавших танки, самолеты и артиллерийские орудия.

Полковнику Моравцу, прибывшему в Лондон в 1939 году, в ГРУ присвоили псевдоним «Барон». Моравец имел в своем подчинении 12 офицеров чехословацкой разведки. Заместителем Ф. Моравца был майор Штанк Мюллер, во Франции действовал чешский разведчик майор Батрик, на Балканах — полковник Пинкет.

«Барону» подчинялся разведотдел чешской бригады во главе с капитаном Розенблюмом. Разведсведения для Моравца добывали подчиненные майора Слама — начальника 2-го отделения министерства обороны Чехословакии в Лондоне. Материалы этого отдела были доступны только начальнику штаба Босри, чешскому генералу Ингру и руководителю чешского правительства в Лондоне Бенешу. Эти же материалы часто получал и военный разведчик майор А. Сизов.

Полковнику Ф. Моравцу подчинялось особое бюро в составе 35 чешских офицеров и другие добывающие структуры. Моравец охотно делился с майором А. Сизовым разведсведениями о Германии.

Еще до начала Второй мировой войны «Барон» был активным участником советско-чехословацкого сотрудничества в области разведки против фашистской Германии. В рамках этого взаимодействия Ф. Моравец посетил в 1938 году Москву. С его помощью в Праге был создан и некоторое время работал совместный советско-чехословацкий разведывательный центр — ВОНАПО-2. В 1936–1938 годах этот центр имел собственную агентуру (около 16 человек), которая действовала в Австрии и Германии.

Когда Ф. Моравец оказался в Лондоне, первым с ним установил рабочие контакты секретарь советского военного атташе в Великобритании полковник С. Д. Кремер.

По решению Центра в 1942 году с «Бароном» и его помощником майором Ш. Мюллером начал сотрудничать Александр Сизов. От руководителей чехословацкой разведки, находившихся в Лондоне, А. Сизов получил большое количество важных сведений.

Не менее продуктивным было сотрудничество А. Сизова в 1943 году и с начальником бельгийской разведки подполковником Марриссалом. Он хорошо знал немецкую армию и при помощи своих немногочисленных подчиненных и агентов, работавших в Бельгии, вел полный учет всех немецких дивизий, своевременно узнавал об их перебросках с Западного на Восточный фронт.

В 1943 году Марриссал передал А. Сизову 14 папок секретных материалов, которые были признаны в Москве важными и своевременными…

Сотрудничество А. Сизова с начальником бельгийской разведки осуществлялось с разрешения руководителей Марриссала, которые хотели всячески ускорить разгром фашистской Германии.

На такой же основе в 1943 году А. Сизов продолжал сотрудничество с начальником военной разведки Норвегии подполковником Рошером Ляндомом, который передал 12 папок закрытых материалов по Германии, добытых норвежской разведкой. Активно и плодотворно развивались деловые отношения Сизова с начальниками военных разведок Югославии, Голландии и Франции.

Представители американской военной разведки за 1943 год передали А. Сизову 3 папки своих материалов по германским вооруженным силам.

В целом за 1943 год майор Александр Сизов получил от представителей чехословацкой, польской, югославской, бельгийской, французской, нидерландской и американской военных разведок 64 папки секретных материалов о Германии и ее вооруженных силах. В этих папках находились различные полезные для советской военной разведки материалы.

Русский разведывательный «бастион» на Темзе, единственным солдатом которого практически до середины 1943 года был майор Александр Сизов, действовал успешно и внес значительный вклад в дело разгрома немецко-фашистских войск под Курском.

В ГРУ «бастион» на Темзе в 1942–1943 годах назывался резидентура «Эдуард».

Во второй половине 1943 года у майора Александра Сизова появились два помощника — лейтенанты Юрий Жемчужников и Павел Никонов. Оба молодых офицера хорошо знали иностранные языки, учились до направления в Великобританию в московских институтах.

…В апреле 1942 года начальник военной разведки поставил перед майором А. Сизовым следующие задачи: «Добиться от источников Гано, Барона и других получения регулярной и своевременной информации о германской армии, военной промышленности Германии и внутриполитическом положении».

Задачи, поставленные начальником ГРУ, майор Александр Сизов выполнил полностью. В 1945 году ему было присвоено воинское звание «полковник», через несколько лет А. Сизов стал генерал-майором и еще более десяти лет работал в военной разведке.

Глава пятая. Последний «аккорд» Шандора Радо

В первом квартале 1943 года после разгрома под Сталинградом немецкое командование принимало срочные меры, направленные на сдерживание наступления Красной Армии и одновременно разрабатывало план действий летней кампании. Сведения о замыслах германского командования советские военные разведчики добывали не только в Лондоне, но и в столицах некоторых других европейских государств.

Активно действовала в 1943 году в Швейцарии резидентура советской военной разведки «Дора», руководимая Шандором Радо. Из Женевы и Лозанны ежедневно поступали в Центр донесения Радо, в которых сообщалось о планах германского командования на Восточном фронте.

Справка

Радо Шандор (1899–1981). Венгр. Доктор географических и экономических наук. В годы Великой Отечественной войны был руководителем нелегальной резидентуры «Дора» в Швейцарии. В конце 1943 года резидентура прекратила работу. Ш. Радо скрывался в Швейцарии. В августе 1946 года был доставлен в Москву. Осужден Особым совещанием при МГБ СССР на 10 лет лишения свободы за шпионаж. Реабилитирован в 1956 году. Лауреат Государственной премии ВНР.

18 марта «Дора» сообщил в Центр о том, что в охотничьем замке Губертусшток состоялось очередное совещание под председательством Геринга, в котором приняли участие представители ОКВ и важнейших промышленных германских концернов.

Геринг сделал доклад об обстановке на Восточном фронте. «Дора» сообщил, что немецкое командование планирует создать сильную линию обороны — «Оствал» («Восточный вал»). Геринг выразил уверенность, что из-за отсутствия согласованности в действиях СССР и его союзников немецкому командованию удастся благополучно преодолеть критический период и стабилизировать обстановку до середины апреля. После 15 апреля, по оценке Геринга, задача германского командования будет состоять в том, чтобы снова укрепить фронт сильными танковыми, пехотными и авиационными соединениями и нанести удар по Красной Армии в районе Курска.

О деятельности резидентуры «Дора» уже известно многое. В 1941–1942 годах источники Шандора Радо передали значительное количество ценных сведений о планах германского командования, которые сыграли важную роль в срыве операции германских войск по захвату Москвы, в разгроме немецких войск под Сталинградом. В 1943 году резидент Шандор Радо направил в Центр важные сведения, которые были учтены советским командованием при планировании операции по разгрому немецких войск в битве на Курской дуге.

Понимая, что на Восточном фронте в 1943 году должны произойти решающие события, которые могли привести к поражению в войне Германии или СССР, Шандор Радо в марте принял меры, направленные на сокращение срока прохождения получаемой им информации от источников в Берлине к Центру в Москве.

В 1942 году, несмотря на просьбы Ш. Радо, главный источник резидентуры «Дора» по Германии и ее вооруженным силам Рудольф Ресслер («Люци») не раскрыл свои каналы получения сведений из Берлина.

Радо понимал, что Ресслер таким образом стремился обезопасить свои источники от любых случайностей. Шандор сам был опытным конспиратором и не осуждал «Люци».

В 1943 году «Дора» получал сведения из Берлина по двум каналам. Первый — работала хорошо отлаженная курьерская связь между Германией и Рудольфом Рессле-ром, находившимся в Швейцарии. По этому каналу поступали сведения от «Тедди», «Ольги» и «Анны»[7]. 19 марта, в частности, «Дора» сообщал в Центр:

«…Вертер несколько дней тому назад посетил Люци. В качестве источника получения обещанного плана «Восточного вала» и других таких документов он назвал генерала Томаса, который потребовал за этот план 3000 германских марок…»

Связник «Вертер» имел возможность приезжать в Швейцарию или пересекать ее по пути из Берлина в Рим. Эти поездки, видимо, происходили часто, что позволяло Ш. Радо доложить в Центр: информация, которую он получает из Берлина, находится в пути от двух до пяти дней и не больше.

Второй канал был радиофицирован. «Люци» получал сведения из Берлина по закрытому радиотелеграфу, пользуясь возможностями швейцарской разведки. Как эти сведения поступали к Шандору Радо?

Данные, которые были выявлены в начале 2003 года, позволяют представить этот канал связи следующим образом. «Люди», получая сведения из Берлина, передавал заполненные бланки радиограмм «Тейлору», который был его другом и одним из источников Шандора Радо. «Тейлор» передавал сведения Рашель Дюбендорфер («Сиси»), «Сиси» переписывала содержание радиограмм «Люди» и передавала их Шандору Радо, который проверял их и отправлял в Москву.

В 1943 году обстановка на советско-германском фронте накалилась до предела. Радо потребовал от «Сиси» рассказать ему, в каком виде она получает сообщения.

Рашель Дюбендорфер несколько раз удавалось уйти от прямых ответов на вопросы резидента. Но Шандор Радо был неумолим и в конце концов добился своего. «Сиси» сообщила, что она получает тексты радиограмм и дома переписывает их от руки, после чего радиограммы возвращает «Люди», а копии их приносит резиденту.

Эта «технология» не устраивала Радо. Он понял, что при переписывании текстов радиограмм Рашель могла отвлечься и допустить искажение — неправильно написать номер немецкой дивизии, перебрасываемой фашистами с Западного на Восточный фронт, исказить какие-нибудь географические названия.

Радо принял решение изменить сложившуюся систему получения и обработки сведений. Об этом «Дора» доложил в Центр 20 марта 1943 года: