Без права на ошибку. Книга о военной разведке. 1943 год

Лота Владимир 

Без права на ошибку. Книга о военной разведке. 1943 год

Военным разведчикам, с честью выполнившим свой долг накануне и в годы Великой Отечественной войны, посвящается

ПРЕДИСЛОВИЕ

Движение Времени остановить невозможно. Многие события уходят в прошлое, теряют четкие очертания и постепенно забываются. Время, и не только оно, пытается стереть в нашей памяти подвиги соотечественников, которые в годы Великой Отечественной войны самоотверженно защищали Родину от немецко-фашистских захватчиков. Многие из них погибли смертью храбрых. Вечная им память!

Время, как ни странно, не только неумолимо размывает четкое представление о прошлом, но и способствует открытию новых, ранее, по различным причинам, неизвестных героев. Медленно, словно из небытия, появляются имена тех, кто в годы войны работал в советской военной разведке. Они были офицерами и вольнонаемными Главного разведывательного управления. Они никогда не говорили о себе и о своей работе. Обязательства перед разведкой и личная скромность — вот основные, но далеко не все причины, из-за которых мы ничего не знали о существовании этих достойных уважения соотечественников, а также о том, чем они занимались в годы войны.

Время, постепенно отделившее нас от событий Великой Отечественной, от ее огненных лет, позволило в конце XX века приоткрыть некоторые секретные материалы военной разведки и впервые рассказать об отдельных операциях ее сотрудников в борьбе против фашистской Германии. Подвиги разведчиков привлекли внимание не только наших рядовых соотечественников, но и руководителей новой России. В результате — военным разведчикам Вере Волошиной, Яну Черняку и Артуру Адамсу за мужество и героизм, проявленные при выполнении специальных заданий, было присвоено высокое звание Героя России. Честь им и слава.

В книге «Секретный фронт Генерального штаба» впервые были названы имена и фамилии офицеров и генералов военной разведки, в 1939–1941 годах добывших сведения о подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз. В той же книге рассказывалось о том, как были получены сведения о планах германского военного командования по захвату Москвы, Сталинграда и Кавказа. Вспоминая, например, сентябрьские дни 1941 года, участник битвы за Москву офицер оперативной агентурной разведки Виталий Никольский, ставший после войны генерал-майором, писал: «…Грянула битва за Москву. Сравнительно небольшими группами мы переправляли своих разведчиков за линию фронта. У меня и по сей день ощущение, что на пузе прополз все леса да пригорки в районе Михайловки, Плавска, Богородицкой… Я сопровождал эти группы иногда сам, иногда с местными жителями. А потом, попрощавшись за линией фронта, возвращался назад, рискуя сгинуть от шальной пули, от вражеской засады, от предательства. Но всегда знал, что тем, кого повел в тыл, неизмеримо хуже. И трагедий пережил немало, иногда от группы в 30–40 человек уже через три дня оставались единицы…»

Книга «Без права на ошибку» написана на основе документальных материалов. Хорошо известно, что в мире спецслужб уважают лишь ту разведку, о которой меньше всего известно. Такова цена безопасности и эффективности работы нашей службы. Поэтому в книге рассказано лишь о некоторых операциях, проведенных ГРУ, и названы имена далеко не всех военных разведчиков, действовавших за пределами нашей страны в 1943 году.

Чем был знаменателен этот военный год для советской военной разведки? Какие сведения удалось добыть ее сотрудникам о фашистской Германии и как эти сведения способствовали трудным победам Красной Армии на советско-германском фронте? Ответы на эти вопросы можно найти в рассекреченных документах, приведенных в этой книге.

1943 год в исторической памяти нашего народа сохранился как год грандиозного Курского сражения. В случае поражения под Курском Москва могла вновь оказаться в тяжелом, если не безвыходном, положении. Этого не произошло. К разгрому немецких танковых армий на Курской дуге советская военная разведка имела непосредственное отношение. Офицеры-разведчики ГРУ нашли ключи к операции вермахта, которую Гитлер назвал «Цитадель», и эта «Цитадель» была разрушена.

В 1943 году советская военная разведка вынуждена была включиться в радиоигру против гестапо. Эту сложную операцию противник начал против Главного разведывательного управления, захватив советских военных разведчиков Леопольда Треппера, Анатолия Гуревича и некоторых других. Немцы стремились использовать каналы Главного разведывательного управления для внедрения стратегической дезинформации, направленной на раскол союза стран антигитлеровской коалиции. Это была тонкая, искусная и высокопрофессиональная борьба. Используя современную терминологию, эту радиоигру можно назвать виртуальной войной, однако ставки — судьбы народов и государств были вполне реальными.

Радиоигра гестапо против ГРУ началась в феврале 1943 года и завершилась полной победой советских разведчиков в июне 1945 года. В истории лучших специальных служб мира подобной успешной операции никто никогда не проводил. Благодаря ГРУ все попытки германского руководства поссорить Сталина, Рузвельта и Черчилля были своевременно разгаданы и блокированы. Ослабить взаимодействие СССР, США и Великобритании в борьбе против фашистской Германии гестаповцам до конца Второй мировой войны так и не удалось.

Офицеры — разведчики ГРУ в 1943 году провели еще одну уникальную операцию. Благодаря усилиям советской военной разведки союзники СССР по антигитлеровской коалиции — США и Великобритания во время Тегеранской конференции приняли на себя окончательное обязательство об открытии в 1944 году второго фронта.

В 1943 году военная удача оказалась в руках бойцов и командиров Красной Армии, накопившей боевой опыт, подавившей страх перед немцами и его танками, испытавшей вкус желанной победы, поверившей в свои силы. Впереди были наступательные операции. На советско-германском фронте, как в гигантском кратере огненного вулкана, плавилась сталь, закалялись души бойцов, формировались новые условия войны. Они выдвигали перед военной разведкой новые задачи, требовали исключительной оперативности в работе, четкости и высокой результативности. Разведка должна была своевременно выявлять особенности обороны противника, добывать сведения о том, откуда и в каком количестве он перебрасывает резервы, какую новую боевую технику немцы планируют бросить против Красной Армии? Цена каждого разведывательного донесения была чрезвычайно высока. Противник был силен и хорошо вооружен. Он мог снова захватить стратегическую инициативу. Разведка, как и в первые годы войны, не имела права на ошибку…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБРЕЧЕННАЯ «ЦИТАДЕЛЬ»

Благодаря блестящей работе военной разведки весной 1943 года мы располагали рядом важных сведений о группировке немецких войск перед летним наступлением. Хорошо работающая разведка была также одним из слагаемых в сумме причин, обеспечивших успех этого величайшего сражения.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков

Глава первая. Поиск оптимальной структуры

В конце 1942 года кто-то внушил Сталину, что в разведотделах штабов армий и фронтов не хватает опытных специалистов, нет в достаточном количестве экипировки, много провалов, увеличился поток дезинформационных сведений о противнике.

Верховный Главнокомандующий прислушался к советам окружавших его специалистов и в октябре 1942 года подписал приказ, где говорилось, что в «целях упорядочения и улучшения работы военной разведки» ГРУ выделяется из состава Генштаба и вновь, как это было в 1934–1940 годах, подчиняется наркому обороны, то есть И. В. Сталину. На ГРУ возлагалась ответственность за ведение «агентурной разведки иностранных армий, как за границей, так и на временно оккупированной противником территории СССР»[1].

Для упорядочения и улучшения работы войсковой разведки в Генеральном штабе было сформировано новое самостоятельное управление. На первый взгляд значимость войсковой разведки приподнималась, но это было не так. Дело в том, что этим же приказом Сталина разведывательным отделам штабов фронтов и армий было запрещено вести самостоятельную агентурную работу за линией фронта.

Силы и средства оперативной разведки были переданы органам НКВД. Офицеров разведки, вплоть до капитана, отправили в войска, остальных — в распоряжение Главного разведывательного управления Министерства обороны.

Ломать — не строить. Ветераны военной разведки, работавшие в ГРУ в те годы, утверждают, что это решение Сталина нанесло разведке серьезный урон. Командиры Красной Армии различных степеней лишились оперативной информации о противнике, вынуждены были вслепую планировать операции, наносить удары не в том направлении, в котором бы следовало. Без разведки армия ослепла. Такое положение сохранялось около полугола.

По настоятельным просьбам командующих ряда фронтов в апреле 1943 года И. В. Сталин подписал новое распоряжение по реорганизации военной разведки. Наряду с Главным разведывательным управлением было создано Разведуправление Генерального штаба Красной Армии. Основные цели нового управления — «руководство войсковой и агентурной разведкой фронтов, регулярная информация о действиях и намерениях врага и проведение дезинформации противника».

Начальником нового управления был назначен генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов. Главным разведывательным управлением с августа 1942 года управлял генерал-лейтенант И. И. Ильичев.

Генерал-лейтенанты Ильичев и Кузнецов руководили двумя структурами военной разведки до конца Великой Отечественной войны.

Согласно директиве Ставки Верховного Главнокомандования от 3 апреля 1943 года перед военной разведкой были, в частности, поставлены следующие задачи: постоянно следить за всеми изменениями в группировке войск противника; своевременно определять направления, на которых он проводит скрытное сосредоточение войск, и особенно танковых частей; добывать сведения о состоянии военной промышленности Германии и ее сателлитов; оценивать производительность танковых, авиационных, артиллерийских и других заводов; не допустить появления на советско-германском фронте новых видов оружия, над созданием которых работали немецкие ученые.

Глава вторая. Резидент «Брион» докладывает…

…23 февраля 1943 года в советском посольстве в Лондоне проходил дипломатический прием. Он был организован в связи с 25-й годовщиной Красной Армии.

Официально прием проводил советский посол И. Майский. В подготовке этого торжественного мероприятия принимали участие военный атташе в Великобритании генерал-майор Иван Скляров, а также руководители советских военной и военно-морской миссий.

На прием было приглашено 1250 человек. Не все смогли прибыть на торжества. Но большинство — 900 человек — руководители основных британских министерств, военные дипломаты и другие важные лица в назначенное время оказались в советском посольстве.

Майский лично встретил жену и дочь премьер-министра Великобритании Черчилля, который из-за болезни не смог прибыть на прием.

Вместе с Майским гостей встречал генерал-майор Скляров. Он был элегантен и своим присутствием подчеркивал значимость советского посла Ивана Михайловича Майского, которого в лондонских политических и дипломатических кругах хорошо знали и уважали. Ему предсказывали большую карьеру в дипломатической службе из-за умелой, как считали в британской столице, организации связи между У. Черчиллем и И. Сталиным. С началом войны Германии против Советского Союза эта линия связи работала бесперебойно. Впрочем, прогнозы лондонских аналитиков оказались правильными. Прием, который проводил Майский в советском посольстве, был последним официальным мероприятием, которое он возглавлял от имени советского правительства. Весной И. М. Майский был вызван в Москву и назначен на должность заместителя народного комиссара иностранных дел СССР.

Генерал-майор И. Скляров прибыл в Лондон в июне 1940 года. Будучи советским военным атташе, он установил дружеские отношения с иностранными военными дипломатами, регулярно посещал британское военное ведомство, где его хорошо знали и по мере возможности старались оказывать помощь в его представительской деятельности.

По складу характера Скляров был человеком неторопливым, рассудительным и осторожным в своих оценках. Консервативным британцам эти черты характера русского генерала, видимо, нравились, и они охотно поддерживали с московским военным атташе хорошие отношения. Многие понимали, что генерал Скляров выполняет не только представительские функции, но и занимается сбором сведений о вооруженных силах фашистской Германии. Поскольку СССР и Великобритания были союзниками в борьбе против Германии, некоторые британские офицеры передавали Склярову сведения разведывательного характера о немецкой армии.

Генерал знал цену тем сведениям, которые он и его подчиненные по крупицам собирали в Лондоне. До назначения на должность военного атташе Скляров прошел хорошую жизненную и военную школу. Родился он в 1901 году в слободке Погромец Ново-Оскольского района Курской области в крестьянской семье. В 1919 году добровольно вступил в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии. После Гражданской войны окончил Ленинградскую артиллерийскую школу, проходил службу на различных командных должностях. В 1935 году окончил

Военную академию моторизации и механизации имени И. В. Сталина, а через четыре года завершил обучение в Академии Генерального штаба.

В военную разведку Скляров был отобран в 1939 году, прошел специальную подготовку и был направлен в командировку в Лондон. За три года пребывания в британской столице Скляров в достаточной степени овладел английским языком и мог вполне сносно общаться с британцами и иностранными военными дипломатами, работавшими, как и Скляров, в Лондоне…

В советское посольство продолжали съезжаться именитые гости. Как всегда, точно в указанное время прибыли министр иностранных дел Англии лорд Антони Иден, генерал Далтон, представители Индии, Южной Африки и Австралии, командующий войсками метрополии генерал Педжет, заместители начальников штабов военного и воздушного министерств Великобритании, командующие бомбардировочной, истребительной, береговой авиацией армейского взаимодействия.

Из других высших лиц Великобритании на приеме присутствовали влиятельные лорды Крофт и Бивербрук, командующий канадскими войсками Макноут, заместитель командующего американскими войсками в Великобритании генерал Эндрюс, руководитель польского правительства Сикорский и его заместитель Комарницкий, а также все военные атташе иностранных государств, аккредитованные в Великобритании.

Отличился помощник военного атташе Швеции. Он впервые прибыл на прием в полной парадной военной форме, хотя за все время работы в Лондоне ни разу ее не надевал. Вероятно, это был особый знак уважения молодого шведа, выраженный Красной Армии, которая вела кровопролитные бои против германских войск в районе Воронежа, Орла, Белгорода и других русских городов…

Военные атташе подходили к генералу Склярову, поздравляли его с очередной годовщиной Красной Армии.

Подошел и представитель польского правительства Комарницкий. Он тоже поздравил Склярова с праздником. Все выглядело чинно, как предписывал дипломатический протокол. Но не больше. Скляров почувствовал, что отношение польских дипломатов к нему стали прохладными. На прием не прибыл начальник польской военной разведки, не было и подполковника Станислава Гано, с которым сотрудники Склярова в течение 1942 года поддерживали тесные контакты. Через Гано осуществлялся активный обмен разведывательной информацией о фашистской Германии и ее войсках на Восточном фронте.

Причину возникшего похолодания поляков к представителям СССР, работавшим в Лондоне, Скляров хорошо знал. Она состояла в том, что по мере наращивания успехов войск Красной Армии на советско-германском фронте укреплялись отношения СССР с представителями польских сил сопротивления, создававших на территории России свою армию. Поляки, обосновавшиеся в Лондоне и претендовавшие на ведущую роль в делах будущей Польши, стали ощущать, что теряют перспективу и могут оказаться после войны не у дел. Они ориентировались на США и Великобританию и поэтому, видимо, не без подсказок со стороны, стали сокращать свои контакты с советскими представителями. Гано, как не без основания полагал Скляров, получил строгие указания — прекратить сотрудничество с советской военной разведкой и приостановить передачу русским разведсведений по Германии.

Генерал И. Скляров, как и подобает в такой ситуации, поблагодарил Комарницкиго за поздравления. Поляк, скупо улыбнувшись, быстро отошел в сторону.

Скляров отвечал на многочисленные вопросы военных гостей, среди которых, в чем он не сомневался, было немало военных разведчиков иностранных государств. Все разговоры велись вокруг успехов Красной Армии в борьбе против немецких войск. Поражение немцев под Сталинградом всех восхищало. Это было вполне естественно. Но отдельные проблемы, которые многие гости пытались обсуждать с генералом Скляровым, не нравились советскому военному атташе. Ему приходилось отвечать на вопросы о том, как при таких темпах наступления Красная Армия справляется с переброской резервов, сколько у Красной Армии свежих дивизий, как устраивается быт солдат и офицеров в ходе наступления? Как подвозится питание для войск во время распутицы? Как доставляются боеприпасы в районы боевых действий?

Скляров понимал, что вопросы задаются гостями с целью получения сведений о конкретных планах советского командования на весну и лето 1943 года. Видимо, успехи Красной Армии на Восточном фронте были для многих неожиданными. Британских военных и представителей других стран, присутствовавших в посольстве, беспокоило целенаправленное продвижение Красной Армии на Запад, чего они тоже не ожидали и начинали опасаться.

Во время приема Скляров встретился с начальником чехословацкой военной разведки полковником Франтишеком Моравцем и попросил его выяснить, какие переброски войск с запада на восток немцы осуществили в феврале 1943 года. Моравец обещал через несколько дней передать полное расписание германской армии, составленное по данным чехословацкой и британской военных разведок. Скляров знал, что полковник Ф. Моравец поддерживает, как и польский разведчик подполковник Станислав Гано, постоянные контакты с британской военной разведкой. Сотрудничеству в области обмена информацией о противнике это не мешало. Наоборот, данные, собранные во Франции, Бельгии, Польши и Чехословакии, проходили в разведслужбах этих стран тщательную проверку и корректировку, что только повышало их достоверность.

Через несколько дней, прошедших после приема, полковник Ф. Моравец выполнил свое обещание и передал для Генерального штаба Красной Армии уточненное боевое расписание германской армии. Сведения чехословацкой военной разведки получили в Генштабе, как всегда, высокую оценку.

В любом сражении победы добивается тот полководец, который своевременно разгадал замыслы противника, выявил его силы, места их сосредоточения и перед решающим боем смог нанести сокрушительный превентивный удар.

Обрабатывая донесения разведки, ежедневно поступавшие из ГРУ в Генеральный штаб в марте 1943 года, аналитики обратили внимание на то, что германское командование перебрасывает на Восточный фронт свежие силы. Немецкие дивизии покидали места дислокации во франции, Бельгии и Нидерландах. Из западных районов Германии эшелоны тоже интенсивно направлялись на Восток. Об этом сообщали резиденты ГРУ И. Скляров («Брион»), А. Сизов («Эдуард»), Ш. Радо («Дора») и другие. Необходимо было установить, где немецкое командование сосредоточивает свежие дивизии на советско-германском фронте?

Все данные, поступавшие в ГРУ, тщательно анализировались и на их основе готовились специальные донесения для Генерального штаба. Постепенно вырисовывалась картина, позволявшая сделать вывод: противник накапливает свои силы в районах Орла и Белгорода.

Ставка Верховного Главнокомандования после успеха под Сталинградом намечала в летней кампании 1943 года разгромить немецкие группы армий «Центр» и «Юг», освободить Левобережную Украину, Донбасс и восточные районы Белоруссии. Но для того чтобы добиться такого решительного успеха, необходимо точно знать замыслы германского командования. Перед военной разведкой была поставлена конкретная задача — узнать планы противника на лето 1943 года и выявить замыслы ведения войны на советско-германском фронте.

28 марта 1943 года генерал-майор Скляров сообщил, что проверенный источник военной разведки «Долли» сообщил о результатах переговоров министра иностранных дел Германии Риббентропа и Муссолини, которые проходили в Риме. Переговоры проводились по указанию Гитлера. В ходе встречи с итальянским министром иностранных дел, сообщал Скляров, Риббентроп потребовал от Муссолини «тотальных военных усилий» в 1943 году. Муссолини согласился с требованиями Германии, «…обещал увеличить число итальянских рабочих, направляемых на германские военные заводы, до 750 тыс. человек».

Скляров сообщал, что, по данным источника, после поражения под Сталинградом германские дипломаты активизировали дезинформационные мероприятия, направленные на ослабление или раскол антигитлеровской коалиции. «В связи с этим, — сообщал «Долли», — Риббентроп сказал Муссолини, что еще не настало время начинать мирные переговоры с западными странами, но распространение таких слухов необходимо уже начинать».

Информация «Долли» имела большое значение. Во-первых, источник сообщал о том, что Германия в 1943 году планирует организовать тотальную мобилизацию всех своих сил для достижения победы на Востоке.

Во-вторых, «Долли» сообщал, что в Германии, судя по переговорам Риббентропа и Муссолини, ощущается нехватка рабочей силы, для пополнения которой Германия намерена использовать сотни тысяч итальянцев и рабочих из других стран.

И самое главное, что вытекало из сообщения «Долли», — Германия планирует летом 1943 года нанести Красной Армии «сильный удар», который заставит Советский Союз пойти на мирные переговоры.

В маленьком сообщении источника была еще одна важная информация политического характера, которую агент точно подметил в выступлении Риббентропа и сообщил о ней в Центр. Германия планировала незамедлительно активизировать дипломатические и пропагандистские акции, направленные на ослабление антигитлеровской коалиции. Все акции в этом направлении, к проведению которых должны были подключиться итальянцы и, видимо, другие союзники Гитлера, должны были проходить под лозунгом «тотальной войны против большевизма».

В 1943 году появление тезиса о «большевистской угрозе» было опасной пропагандистской акцией, точно нацеленной в ахиллесову пяту антигитлеровской коалиции.

29 марта в Центр поступило донесение резидента советской военной разведки Шандора Радо из Швейцарии. Он сообщал:

«…Начиная с середины апреля 1943 года на Восточный фронт начнут поступать первые новые танковые дивизии, которые Гудериан формирует в самой Германии и генерал-губернаторстве. Гудериан намерен, начиная с 15 апреля, передавать главному командованию вермахта каждые 15 дней по одной новой танковой дивизии.

…Немецкое главное командование считает, что в связи с оттепелью потребуется еще несколько недель для организации между Орлом и Ростовом тылов и для полного восстановления боевых сил».

Данные, поступавшие от резидентов ГРУ в марте и начале апреля 1943 года, позволяли предположить, что немецкое командование может воспользоваться создавшимся положением между Белгородом и Орлом, где для вермахта складывались благоприятные условия. С севера над выступом в районе Курска нависали войска немецкой группы армий «Центр». Они создавали в этом районе укрепленный орловский плацдарм. С юга у Белгорода этот выступ охватывали войска группы армий «Юг». Противник мог, накопив силы, внезапным ударом срезать Курский выступ под основание и разгромить оборонявшиеся там войска Центрального и Воронежского фронтов.

Курская дуга имела исключительно важное значение и для оборонявшихся советских войск, которые могли наносить удары по тылам и флангам как орловской, так и белгородско-харьковской группировкам противника.

3 апреля в Центр поступило еще одно донесение от Шандора Радо:

«Намерение генштаба отменить наступление на Курск было отменено Гитлером и Герингом в связи с тем, что немецкое правительство обязалось по дипломатической линии завоевать обратно все исходные позиции летнего наступления прошлого года…»

Неопределенность обстановки заставила Ставку Верховного Главнокомандования 3 апреля направить начальнику военной разведки дополнительные указания, в которых требовалось «…постоянно следить за всеми намерениями и группировками противника и своевременно определять направления, на которых он производит сосредоточение войск, и особенно танковых частей»[2].

В этих же указаниях перед военной разведкой была поставлена задача «…вскрыть резервы противника и их расположение, ход перегруппировки и сосредоточения немецких войск»[3].

Указание Ставки ВГК поступило в ГРУ, опережая на несколько дней важное распоряжение, которое Гитлер подписал в Берлине. Это произошло 15 апреля 1943 года. В тот день Гитлер утвердил приказ № 6 — план летнего наступления германских войск на Восточном фронте. «Я решил, — сказал Гитлер, обращаясь к своим генералам, — как только позволят условия погоды, провести наступление «Цитадель» — первое наступление в этом году. Этому наступлению придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решающим успехом. Наступление должно дать в наши руки инициативу на всю весну и лето текущего года.

В связи с этим все подготовительные мероприятия необходимо провести с величайшей тщательностью и энергией. На направлении главных ударов должны быть использованы лучшие соединения, наилучшее оружие, лучшие командиры и большое количество боеприпасов. Каждый командир, каждый рядовой солдат обязан проникнуться сознанием решающего значения этого наступления. Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира!»[4].

Директивы и приказы Гитлера печатались в нескольких экземплярах и доводились до сведения только представителей высшего военного командования. До остальных генералов только в части их касающейся.

В 1943 году Гитлер стал еще более осторожным и подозрительным. После разгрома резидентур советской военной разведки в Берлине, Брюсселе и Париже он приказал усилить действия против советской разведки в Германии и на территориях всех оккупированных стран, где находились германские войска. Особое внимание уделялось усилению борьбы с советскими разведчиками и партизанами на Украине и в Белоруссии.

Гитлер считал, что, разгромив резидентуры советской разведки во Франции, Бельгии и Германии, он не может считать свои секреты в полной безопасности. Поэтому приказал вести тотальную и жестокую борьбу против коммунистов, евреев, саботажников и разведчиков противника.

Силы германской военной разведки и контрразведки (абвера) были увеличены, подразделения пеленгации оснащены новыми, более мощными и точными установками, расширены полномочия специальных подразделений гестапо, занимавшихся проверкой благонадежности немцев и лиц других национальностей, проживавших на территории Германии. Гестапо, используя захваченного советского разведчика Анатолия Гуревича, начало радиоигру с ГРУ, стремясь дезинформировать советское военное командование относительно замыслов ведения войны на Восточном фронте.

В берлинской каторжной тюрьме Плётцензее в конце декабря 1942 — начале 1943 года были казнены Ильзе Штёбе, Рудольф фон Шелия, Клара Шабель и другие агенты советской разведки. Страх витал над германской столицей, порождая уныние у одних и подталкивая других, честных немцев, к сопротивлению фашистскому режиму. Борьба продолжала ожесточаться. Складывающиеся условия заставляли советских военных разведчиков действовать более профессионально и осторожно. Центр ставил перед своими резидентами новые задачи: выявить вероятность вступления Японии в войну против СССР на стороне Германии и установить, что же планируют США и Великобритания предпринять на Западе против Германии. Сталин с нетерпением ожидал, когда Рузвельт и Черчилль примут окончательное решение и откроют второй фронт.

В апреле 1943 года в Центр поступило сообщение: «Ценный британский источник из Швеции доложил о том, что германский генеральный штаб уверен в том, что союзники в этом году не будут делать попытку высадиться во Франции, Бельгии или Голландии…»

Перспективы с открытием второго фронта в Европе были безрадостными — в 1943 году Советский Союз не мог рассчитывать на высадку экспедиционных сил англо-американцев в Западной Европе.

В первом квартале 1943 года Ставка Верховного Главнокомандования требовала от военной разведки конкретных данных о позиции Японии и возможности вступления японских вооруженных сил в войну против СССР.

Резидентура Рихарда Зорге, которая добывала достоверные сведения о планах японского правительства, была разгромлена еще в конце 1941 года. В 1943 году ценные сведения об отношении Японии к войне против СССР стали поступать в ГРУ из Великобритании и США.

Разведчик «Морис» сообщал, что японское правительство в 1943 году «будет пытаться сохранить нейтралитет с СССР». По его данным, события на Восточном фронте убедили «японское верховное командование, что Германия уже не в состоянии продолжать эффективное сопротивление в течение продолжительного времени и что союзники не намерены закончить войну на каких-либо условиях, кроме капитуляции немецкого и японского правительств».

«Морис» прислал в Москву копию телеграммы японского посла, в которой генерал Осима 20 марта 1943 года убеждал свое правительство в необходимости продолжения мира с СССР любой ценой. «В случае нашего вступления в войну с Россией и поражения Германии, мы будем брошены в руки Англии и США, и особенно самой России…» — писал японский посол.

В марте германский министр иностранных дел провел несколько встреч с японским послом в Берлине. Результаты этих закрытых переговоров также стали известны советской военной разведке. Японский посол генерал Осима внимательно выслушивал Риббентропа, обещал подробно проинформировать японское правительство о планах Германии на лето 1943 года. Он это и делал по своим дипломатическим каналам. Один из советских военных разведчиков сообщал в Центр:

«Осима проинформировал свое правительство о встречах с Риббентропом. По его данным, Германия скоро начнет новое контрнаступление на Восточном фронте. По оценке японского посла, Германия не сможет захватить снова всей потерянной территории и никогда не победит Россию».

Сведения о политических установках Риббентропа, одобренных Гитлером и переданных Муссолини и генералу Осима, сообщения из Стокгольма, Анкары, Лондона и Вашингтона о планах союзников СССР по антигитлеровской коалиции и о сроках открытия второго фронта в Европе в начале 1943 года представляли исключительный интерес.

Политический кроссворд накануне летней кампании 1943 года был, как никогда, сложен и замысловат.

Германия и Советский Союз продолжали войну в условиях тайных международных интриг, в которых принимали участие США, Великобритания, Ватикан, Испания, Турция и Япония. Победить в этой войне должен был тот, кто имел больше сведений о замыслах как противников, так и союзников. Победить должен был сильнейший.

Отсутствие второго фронта развязывало руки Германии, увеличивало ее возможности по ведению активных боевых действий в Европе, позволяло немецкому Верховному командованию перебрасывать войска с запада на восток, оставляя минимально необходимое количество дивизий во Франции, Бельгии, Польше, Австрии и других оккупированных Германией западных государствах.

Предстоящие летом 1943 года битвы должны иметь решающее значение. По данным советской военной разведки, можно было сделать вывод о том, что Гитлер попытается максимально использовать оставшиеся у Герма-

НИИ и у ее союзников возможности для достижения победы на Востоке.

Данные военной разведки о сосредоточении крупных немецких сил в районе Орла и Белгорода были правильно оценены в Ставке. 8 апреля Г. К. Жуков по заданию Ставки вылетел в район Курской дуги. Изучив обстановку, он доложил И. В. Сталину свои соображения о возможных действиях Красной Армии: необходимо измотать «противника на нашей обороне», выбить «его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добить основную группировку противника»[5]. Таков был первоначальный общий замысел предстоящего Курского сражения.

Начальник Генерального штаба А. М. Василевский разделял точку зрения Г. К. Жукова. Сведения, которые А. М. Василевский ежедневно получал из Главного разведывательного управления, говорили о том, что немцы готовятся в районе Курской дуги к серьезному сражению, которое по своим масштабам может стать крупнее Сталинградской битвы.

12 апреля в Ставке состоялось совещание, на котором было принято предварительное решение о переходе советских войск в районе Курской дуги к преднамеренной обороне. В последующие дни вопрос об организации обороны на Курской дуге многократно обсуждался на совещаниях в Ставке. Сведения, которые поступали от источников военной разведки, позволяли уточнять и совершенствовать план предстоящих боевых действий.

Несмотря на принятые Гитлером меры предосторожности, сведения о предварительных замыслах германского военного командования на Восточном фронте все чаще стали поступать в Москву от зарубежных резидентов ГРУ.

Через день после подписания Гитлером приказа № 6, то есть 16 апреля 1943 года, генерал-майор И. Скляров сообщил из Лондона:

«По данным источника Дюбуа можно предполагать, что ОКБ пришел к решению, что при настоящей стратегии не только возможно, но также необходимо начать новое большое наступление на Востоке. Основанием для такого решения ОКБ, с одной стороны, является обоснованное предположение, */ш0 вторжение союзников на Западе в этом году вероятно против Сицилии и Южной Италии, Крита или Греции, однако эти действия не должны отвлечь главные силы Германии.

С другой стороны, у ОКБ есть мнение, что Красная Армия оперирует пока еще зимними силами и что ОКБ имеет шанс добиться решительного успеха в этом году. Поэтому летнее немецкое наступление на Востоке должно быть последней попыткой ОКБ после этого наступления получить свободу действий, которую он потерял тем, что большая часть сухопутных войск Германии все еще занята на Востоке.

Концентрация немецких войск в районе Белгорода и Орла доказывает, что немцы хотят использовать этот сектор для крупного наступления, общее направление которого должно привести примерно в район Воронежа. Это предполагаемое направление наступления привело бы немецкие армии в район Москвы, против ядра сил Красной Армии.