Всадник без головы - английский и русский параллельные тексты

I must have been aslape, an dhramin?	Я спал, и мне все привиделось.
Or, was it the whisky that did it?	А может, виски виновато?
"Shure, I wasn't dhrunk enough for that.	Но я не был настолько пьян, чтобы такое почудилось.
Two goes out av the little cup, an two more from the dimmyjan-not over a kupple av naggins in all!	Два раза глотнул из кубка, два раза из бутыли -- вот и все.
That wudn't make me dhrunk.	От этого я не стал бы пьян.
I've taken twice that, widout as much as thrippin in my spache.	Я выпивал вдвое больше -- и то ничего, даже язык не заплетался.
Trath have I.	Ей-богу!
Besoides, if I had been the worse for the liquor, why am I not so still?	А если я был пьян, то как же я теперь трезвый?
"Thare's not half an hour passed since I saw it; an I'm as sober as a judge upon the binch av magistrates.	Ведь не прошло и получаса, как я видел все это, а я трезв, как судья.
"Sowl! a dhrap 'ud do me a power av good just now.	Кстати, вот и сейчас-то не худо бы выпить капельку.
If I don't take wan, I'll not get a wink av slape. I'll be shure to kape awake all the night long thinkin' about it.	А то ведь я глаз не сомкну всю ночь и все буду думать.
Ochone! ochone! what cyan it be anyhow?	Что это за наваждение?
An' where cyan the masther be, if it wasn't him?	И где хозяин, если это не он?
Howly Sant Pathrick! look down an watch over a miserable sinner, that's lift all alone be himself, wid nothin' but ghosts an goblins around him!"	Святой Патрик! Охрани бедного, одинокого грешника -- ведь кругом него только духи и привидения...
After this appeal to the Catholic saint, the Connemara man addressed himself with still more zealous devotion to the worship of a very different divinity, known among the ancients as Bacchus.	После этого обращения к католическому святому ирландец с еще большим благоговением обратился за помощью к другому богу, издревле известному под именем Вакха42.
His suit in this quarter proved perfectly successful; for in less than an hour after he had entered upon his genuflexions at the shrine of the pagan god-represented by the demijohn of Monongahela whisky-he was shrived of all his sufferings-if not of his sins-and lay stretched along the floor of the jacal?, not only oblivious of the spectacle that had so late terrified him to the very centre of his soul, but utterly unconscious of his soul's existence.	Последний услышал его мольбы. Уже через час после того, как Фелим преклонил колени перед алтарем языческого божества, представленного в образе бутыли с мононгахильским виски, он освободился от всех страданий и лежал на полу хакале, позабыв не только о зрелище, которое насмерть перепугало его, но даже о собственном существовании.
There is no sound within the hut of Maurice the mustanger-not even a clock, to tell, by its continuous ticking, that the hours are passing into eternity, and that another midnight is mantling over the earth.	В хижине Мориса-мустангера не слышно ни звука -- даже часы не напоминают своим тиканьем о том, что время уходит в вечность и что еще одна ночь спустилась на землю.
There are sounds outside; but only as usual.	Звуки слышны лишь снаружи.

The rippling of the stream close by, the whispering of the leaves stirred by the night wind, the chirrup of cicadas, the occasional cry of some wild creature, are but the natural voices of the nocturnal forest.	Но это привычные звуки -- ночные голоса леса: журчит ручей, шепчутся встревоженные ветерком листья, стрекочут цикады.
Midnight has arrived, with a moon that assimilates it to morning.	Изредка раздаются крики какого-нибудь зверя...
Her light illumines the earth; here and there penetrating through the shadowy trees, and flinging broad silvery lists between them. Passing through these alternations of light and shadow-apparently avoiding the former, as much as possible-goes a group of mounted men.	Наступила полночь, но от только что взошедшей яркой луны светло, как утром. Серебристые лучи, освещая землю, проникают в самую чащу леса и бросают полосы света среди черных теней деревьев. Отдавая предпочтение тени перед светом, продвигаются несколько всадников.
Though few in number-as there are only four of them-they are formidable to look upon.	Их немного -- всего лишь четверо, но вид их внушает страх.
The vermilion glaring redly over their naked skins, the striped and spotted tatooing upon their cheeks, the scarlet feathers standing stiffly upright above their heads, and the gleaming of weapons held in their hands, all bespeak strength of a savage and dangerous kind.	Обнаженные красные тела, татуировка на щеках, огненные перья, торчащие на голове, сверкающее оружие в руках -- все это свидетельствует о дикой и опасной силе.
Whence come they?	Откуда они?
They are in the war costume of the Comanche.	Они в военном наряде команчей.
Their paint proclaims it. There is the skin fillet around the temples, with the eagle plumes stuck behind it. The bare breasts and arms; the buckskin breech-clouts-everything in the shape of sign by which these Ishmaelites of Texas may be recognised, when out upon the maraud.	Взгляните на их раскраску, головной убор с орлиными перьями, обнаженные руки и грудь, штаны из оленьей кожи -- и вы сразу узнаете в них индейцев, которые вышли на разбой.
They must be Comanches: and, therefore, have come from the west.	Это, должно быть, команчи; а если так, то они приехали с запада.
Whither go they?	Куда они едут?
This is a question more easily answered.	На этот вопрос ответить еще легче.
They are closing in upon the hut, where lies the unconscious inebriate.	Всадники направляются к хижине, где лежит мертвецки пьяный Фелим.
The jacal? of Maurice Gerald is evidently the butt of their expedition.	По-видимому, цель их набега -- хакале Мориса Джеральда.
That their intentions are hostile, is to be inferred from the fact of their wearing the war costume.	Можно ли сомневаться, что их намерения враждебны!
It is also apparent from their manner of making approach.	Недаром они в военном наряде и подкрадываются с такой осторожностью.
Still further, by their dismounting at some distance from the hut, securing their horses in the underwood, and continuing their advance on foot.	Недалеко от хакале они соскакивают со своих лошадей, привязывают их к деревьям и дальше идут пешком.

Their stealthy tread-taking care to plant the foot lightly upon the fallen leaves-the precaution to keep inside the shadow-the frequent pauses, spent in looking ahead and listening-the silent gestures with which these movements are directed by him who appears to be the leader-all proclaim design, to reach the jacal? unperceived by whoever may chance to be inside it.	Они продвигаются крадучись, стараются не шуршать опавшей листвой и держатся в тени; часто останавливаются, зорко всматриваясь в темноту, прислушиваясь; главарь подает команду жестами. По всему видно, что они хотят пробраться к хижине незаметно для тех, кто находится внутри.
In this they are successful-so far as may be judged by appearances. They stand by the stockade walls, without any sign being given to show that they have been seen.	И, кажется, это им вполне удается. Они стоят у стены, и, судя по всему, их никто не увидел.
The silence inside is complete, as that they are themselves observing.	В хижине такая же полная тишина, какую соблюдают они сами.
There is nothing heard-not so much as the screech of a hearth-cricket.	Оттуда не доносится ни одного звука, даже пения сверчка.
And yet the hut is inhabited.	А ведь один из обитателей хижины дома.
But a man may get drunk beyond the power of speech, snoring, or even audibly breathing; and in this condition is the tenant of the jacal?.	Однако человек может напиться до того, что потеряет способность не только говорить и храпеть, но даже громко дышать; именно до такого состояния и дошел Фелим.
The four Comanches steal up to the door; and in skulking attitudes scrutinise it.	Четверо команчей подкрадываются к двери и осторожно осматривают ее.
It is shut; but there are chinks at the sides.	Она заперта, но по бокам ее есть щели.
To these the savages set their ears-all at the same time-and stand silently listening.	К этим щелям они прикладывают уши и, притаившись, слушают.
No snoring, no breathing, no noise of any kind!	Не слышно ни храпа, ни дыхания.
"It is possible," says their chief to the follower nearest him-speaking in a whisper, but in good grammatical Castilian, "just possible he has not yet got home; though by the time of his starting he should have reached here long before this.	-- Возможно...--шепчет главарь одному из товарищей на чистейшем испанском языке,--возможно, что он еще не вернулся домой. Хотя, казалось бы, ему уже давно пора быть тут.
He may have ridden out again?	Может быть, он снова куда-нибудь уехал?
Now I remember: there's a horse-shed at the back.	Помнится, за домом должен быть навес для лошадей.
If the man be inside the house, the beast should be found in the shed.	Если мустангер в хижине, то мы найдем там его гнедого.
Stay here, camarados, till I go round and see."	Подождите здесь, друзья, пока я схожу и посмотрю.
Six seconds suffice to examine the substitute for a stable.	Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы обследовать примитивную конюшню.
No horse in it.	Она была пуста.
As many more are spent in scrutinising the path that leads to it.	Столько же времени потребовалось на то, чтобы осмотреть тропинку, которая вела к конюшне.

No horse has been there-at least not lately.	На ней не было лошадиных следов -- во всяком случае, свежих.
These points determined, the chief returns to his followers-still standing by the doorway in front.	Убедившись в этом, главарь вернулся к своим товарищам, которые все еще стояли у двери.
"Maldito!" he exclaims, giving freer scope to his voice, "he's not here, nor has he been this day."	-- Проклятие! -- воскликнул он, уже не понижая голоса.-- Его здесь нет и сегодня не было.
"We had better go inside, and make sure?" suggests one of the common warriors, in Spanish fairly pronounced. "There can be no harm in our seeing how the Irlandes has housed himself out here?"	-- Надо бы войти в хижину и удостовериться,--предложил один из воинов на хорошем испанском языке.-- Что дурного, если мы посмотрим, как ирландец устроил свое жилье в прерии?
"Certainly not!" answers a third, equally well versed in the language of Cervantes. "Let's have a look at his larder too.	-- Само собой,-- ответил третий тоже на языке Сервантеса.-- Давайте-ка заглянем и в его кладовую.
I'm hungry enough to eat raw tasajo."	Я так голоден, что способен есть сырое мясо.
"Por Dios!" adds the fourth and last of the quartette, in the same sonorous tongue. "I've heard that he keeps a cellar.	-- Клянусь Богом! -- прибавил четвертый, и последний, на том же благозвучном языке.-- Я слыхал, что у него есть и свой погребок.
If so-"	Если это так...
The chief does not wait for his follower to finish the hypothetical speech.	Главарь не дал ему закончить фразу.
The thought of a cellar appears to produce a powerful effect upon him-stimulating to immediate action.	Напоминание о погребке произвело на него магическое действие, и он тут же приступил к делу.
He sets his heel upon the skin door, with the intention of pushing it open.	Он толкнул дверь ногой.
It resists the effort.	Но она не открылась.
"Carrambo! it's barred inside!	-- Карамба! Она заперта изнутри.
Done to keep out intruders in his absence! Lions, tigers, bears, buffaloes-perhaps Indians. Ha! ha! ha!"	Чтобы в его отсутствие никто не мог войти -- ни львы, ни тигры, ни медведи, ни бизоны, ни--ха-ха-ха!--индейцы!
Another kick is given with greater force.	Еще один сильный удар ногой по двери.
The door still keeps its place.	Но она не поддается.
"Barricaded with something-something heavy too. It won't yield to kicking. No matter.	-- Забаррикадирована, и чем-то довольно тяжелым -- толчком не откроешь.
I'll soon see what's inside."	Ладно, посмотрим, в чем там дело.
The machet? is drawn from its sheath; and a large hole cut through the stretched skin, that covers the light framework of wood.	Он вынимает мачете из ножен. В шкуре мустанга, натянутой на легкую раму, появляется большая дыра.
Into this the Indian thrusts his arm; and groping about, discovers the nature of the obstruction.	В нее индеец просовывает руку и ощупью исследует препятствие.
The packages are soon displaced, and the door thrown open.	Тюки и свертки быстро сдвинуты с места, и дверь распахивается.

The savages enter, preceded by a broad moonbeam, that lights them on their way, and enables them to observe the condition of the interior.	Дикари входят. Через раскрытую дверь в хижину врывается лунный свет.
A man lying in the middle of the floor!	Там, растянувшись на полу, лежит человек.
"Carajo!"	-- Черт побери!
"Is he asleep?"	-- Он спит?
"He must be dead not to have heard us?"	-- Умер, наверно, а не то он нас услышал бы.
"Neither," says the chief, after stooping to examine him, "only dead drunk-boracho-embriaguado!	-- Нет,-- сказал главарь, нагибаясь над лежащим, -- всего только мертвецки пьян.
He's the servitor of the Irlandes.	Это слуга мустангера.
I've seen this fellow before.	Я его знаю.
From his manner one may safely conclude, that his master is not at home, nor has been lately.	Судя по нему, видно, что хозяина дома нет и давно не было.
I hope the brute hasn't used up the cellar in getting himself into this comfortable condition.	Надеюсь, эта скотина не опустошил весь погреб, чтобы довести себя до такого блаженного состояния...
Ah! a jar.	Ага, бутыль!
And smelling like a rose!	Благоухает, как роза.
There's a rattle among these rods. There's stuff inside. Thank the Lady Guadaloupe for this!"	Слава мадонне Г ваделупской, осталось и на нашу долю.
A few seconds suffice for distributing what remains of the contents of the demijohn.	В несколько секунд остатки виски были выпиты.
There is enough to give each of the four a drink, with two to their chief; who, notwithstanding his high rank, has not the superior politeness to protest against this unequal distribution. In a trice the jar is empty.	Каждому хватило приложиться по одному разу, а на долю главаря пришлось и больше, -несмотря на его высокое положение, у него не хватило такта, чтобы протестовать против неравного дележа.
What next?	Что же дальше?
The master of the house must come home, some time or other.	Рано или поздно хозяин дома должен вернуться.
An interview with him is desired by the men, who have made a call upon him-particularly desired, as may be told by the unseasonable hour of their visit.	Г ости, безусловно, хотят с ним повидаться, -иначе зачем бы они пришли сюда в такой поздний час?
The chief is especially anxious to see him.	Особенно ждет встречи с ним главарь.
What can four Comanche Indians want with Maurice the mustanger?	Что нужно четырем индейцам от Мориса-мустангера?
Their talk discloses their intentions: for among themselves they make no secret of their object in being there.	Это можно узнать из их разговора -- им нечего скрывать друг от друга.
They have come to murder him!	Они хотят убить его!
Their chief is the instigator; the others are only his instruments and assistants.	Это нужно главарю; остальные -- только соучастники и помощники.

The business is too important to permit of his trifling.	Дело слишком серьезное, тут не до шуток.
He will gain a thousand dollars by the deed-besides a certain gratification independent of the money motive.	Он получит за это тысячу долларов, а кроме того, удовлетворит свою жажду мести.
His three braves will earn a hundred each-a sum sufficient to tempt the cupidity of a Comanche, and purchase him for any purpose.	Три его сообщника получат по сотне долларов.
The travesty need not be carried any further. By this time the mask must have fallen off.	Для читателя, наверно, уже ясно, кто скрывается под маской индейцев.
Our Comanches are mere Mexicans; their chief, Miguel Diaz, the mustanger.	Эти команчи -- всего лишь мексиканцы, их главарь -- Мигуэль Диас, мустангер.
"We must lie in wait for him." This is the counsel of El Coyote. "He cannot be much longer now, whatever may have detained him.	-- Надо устроить засаду, -- говорит Эль-Койот. -Теперь он уже, наверно, скоро вернется.
You, Barajo, go up to the bluff, and keep a look-out over the plain.	Вы, Барахо, поднимитесь на обрыв и следите, когда он появится на равнине.
The rest remain here with me.	Остальные пусть остаются со мной.
He must come that way from the Leona.	Он приедет со стороны Леоны.
We can meet him at the bottom of the gorge under the big cypress tree. 'Tis the best place for our purpose."	Мы можем встретить его под откосом у большого кипариса. Это самое подходящее место.
"Had we not better silence him?" hints the bloodthirsty Barajo, pointing to the Galwegian-fortunately unconscious of what is transpiring around him.	-- Не лучше ли нам прикончить этого? -предлагает кровожадный Барахо, указывая на Фелима -- к счастью, не сознающего, что происходит вокруг.
"Dead men tell no tales!" adds another of the conspirators, repeating the proverb in its original language.	-- Мертвый не выдаст! -- присоединяется другой заговорщик.
"It would tell a worse tale were we to kill him," rejoins Diaz. "Besides, it's of no use.	-- Наоборот, мертвый-то и выдаст, -- возразил Диас. -- И зачем?
He's silent enough as it is, the droll devil.	Он и так не лучше мертвого, пьяница несчастный.
Let the dog have his day.	Пусть себе живет.
I've only bargained for the life of his master.	Я подрядился убить только его хозяина.
Come, Barajo!	Идите-ка, Барахо.
Vayate! vayate!	Быстрей, быстрей!
Up to the cliff.	Отправляйтесь на обрыв.
We can't tell the moment Don Mauricio may drop in upon us.	Дон Морисио может появиться с минуты на минуту.
A miscarriage must not be made.	Надо действовать без промаха.
We may never have such a chance again.	Может быть, нам никогда больше не представится такой случай.
Take your stand at the top of the gorge.	Лезьте на обрыв.

From that point you have a view of the whole plain. He cannot come near without your seeing him, in such a moonlight as this.	При таком освещении вы увидите его издалека.
As soon as you've set eyes on him, hasten down and let us know.	Как только заметите его, бегите к нам.
Be sure you give us time to get under the cypress."	Не мешкайте, чтобы мы успели устроить засаду у кипариса.
Barajo is proceeding to yield obedience to this chapter of instructions, but with evident reluctance.	Барахо подчиняется, но с видимой неохотой.
He has, the night before, been in ill luck, having lost to El Coyote a large sum at the game of mont?.	Ему не повезло в прошлую ночь -- он много проиграл в монте Эль Койоту, и ему хочется отыграться.
He is desirous of having his revanche: for he well knows how his confr?res will spend the time in his absence.	Он хорошо знает, чем займутся его товарищи.
"Quick. Se?or Vicente!" commands Diaz, observing his dislike to the duty imposed upon him; "if we fail in this business, you will lose more than you can gain at an albur of mont?.	-- Быстрей же, сеньор Висенте! -- командует Диас, заметив его колебания. -- Если мы потерпим неудачу, вы потеряете больше, чем могли бы выиграть в монте.
Go, man!" continues El Coyote, in an encouraging way. "If he come not within the hour, some one will relieve you.	Идите же! -- продолжает Эль-Койот подбадривающим тоном.-- Если он не появится в течение часа, кто-нибудь сменит вас.
Go!"	Идите!
Barajo obeys, and, stepping out of the jacal?, proceeds to his post upon the top of the cliff.	Барахо подчиняется; выйдя из хижины, он направляется на свой пост -- на обрыв.
The others seat themselves inside the hut-having already established a light. Men of their class and calling generally go provided with the means of killing time, or, at all events, hindering it from hanging on their hands.	Остальные располагаются в хижине, где они уже зажгли свечу.
The slab table is between them, upon which is soon displayed, not their supper, but a pack of Spanish cards, which every Mexican vagabondo carries under his serap?.	На столе перед ними появляется не ужин, а колода испанских карт -- неизменный спутник каждого мексиканского бродяги.
Cavallo and soto (queen and knave) are laid face upward; a mont? table is established; the cards are shuffled; and the play proceeds.	Дама и валет уже на столе, и игра в монте начинается.
Absorbed in calculating the chances of the game, an hour passes without note being taken of the time.	В азарте игры незаметно летит время. Проходит час...
El Coyote is banker, and also croupier.	Эль-Койот держит банк.
The cries "Cavallo en la puerta!" "Soto mozo!" "The queen in the gate!"	Крики: "Дама бита!",
"The knave winner!"-at intervals announced in set phrase-echo from the skin-covered walls.	"Валет выиграл! "--то и дело раздаются в стенах хижины, обтянутых лошадиными шкурами.

The silver dollars are raked along the rough table, their sharp chink contrasting with the soft shuffle of the cards.	Серебряные доллары звенят на столе. Тихо шуршат карты.
All at once a more stentorous sound interrupts the play, causing a cessation of the game.	Но вот игру прерывает громкий вопль.
It is the screech of the inebriate, who, awaking from his trance of intoxication, perceives for the first time the queer company that share with him the shelter of the jacal?.	Это вскрикнул очнувшийся пьяница, обнаружив странное общество, собравшееся под крышей хакале.
The players spring to their feet, and draw their machet?s.	Игроки вскакивают из-за стола, и все трое обнажают мачете.
Phelim stands a fair chance of being skewered on three long Toledos.	Жизнь Фелима висит на волоске.
He is only saved by a contingency-another interruption that has the effect of staying the intent.	Только случайность спасает ирландца.
Barajo appears in the doorway panting for breath.	В дверях появляется запыхавшийся Барахо.
It is scarce necessary for him to announce his errand, though he contrives to gasp out-	Собственно говоря, никакие объяснения не нужны, но он с трудом шепчет:
"He is coming-on the bluff already-at the head of the ca?ada-quick, comrades, quick!"	-- Едет! Уже приближается к обрыву... Скорей, друзья, скорей!
The Galwegian is saved.	Ирландец спасен.
There is scarce time to kill him-even were it worth while.	Убивать его нет времени, даже если бы это и имело смысл.
But it is not-at least so think the masqueraders; who leave him to resume his disturbed slumber, and rush forth to accomplish the more profitable assassination.	Им предстоит более выгодное убийство.
In a score of seconds they are under the cliff, at the bottom of the sloping gorge by which it must be descended.	Через несколько секунд ряженые уже у подножия откоса, по которому должен спуститься всадник.
They take stand under the branches of a spreading cypress; and await the approach of their victim.	Они устраивают засаду под большим кипарисом и ждут приближения жертвы.
They listen for the hoofstrokes that should announce it. These are soon heard.	Скоро раздается топот копыт.
There is the clinking of a shod hoof-not in regular strokes, but as if a horse was passing over an uneven surface.	Слышен стук подков, но звуки долетают неравномерно, точно лошадь скачет по неровной поверхности.
One is descending the slope!	Наверно, всадник спускается по откосу.
He is not yet visible to the eyes of the ambuscaders.	Но его еще не видно.
Even the gorge is in gloom-like the valley below, shadowed by tall trees. There is but one spot where the moon throws light upon the turf-a narrow space outside the sombre shadow that conceals the assassins.	Склон погружен во мрак, так же как и затененная деревьями речная долина, и лишь рядом с тем местом, где прячутся убийцы, лежит узкая полоса лунного света.
Unfortunately this does not lie in the path of their intended victim.	Но тропа проходит не там.

He must pass under the canopy of the cypress!	Всаднику придется проехать в тени кипариса.
"Don't kill him!" mutters Miguel Diaz to his men, speaking in an earnest tone. "There's no need for that just yet. I want to have him alive-for the matter of an hour or so. I have my reasons.	-- Не убивайте его! -- шепчет Мигуэль Диас повелительным тоном.-- Он мне нужен живым -часа на два. У меня есть на то свои причины.
Lay hold of him and his horse.	Хватайте его и лошадь.
There can be no danger, as he will be taken by surprise, and unprepared.	Это не опасно -- ведь мы нападем неожиданно и застигнем его врасплох.
If there be resistance, we must shoot him down; but let me fire first."	А если он будет сопротивляться, мы его пристрелим. Но первым стреляю я!
The confederates promise compliance.	Сообщники обещают выполнить этот приказ.
They have soon an opportunity of proving the sincerity of their promise.	Скоро им предоставляется возможность доказать искренность их обещания.
He for whom they are waiting has accomplished the descent of the slope, and is passing under the shadow of the cypress.	Тот, кого они ждут, уже спустился с откоса и въезжает в тень кипариса.
"Abajo las armas! A tierra!" ("Down with your weapons.	-- Клади оружие!
To the ground!") cries El Coyote, rushing forward and seizing the bridle, while the other three fling themselves upon the man who is seated in the saddle.	Слезай! -- кричит Эль-Койот, хватая лошадь под уздцы, а трое остальных бросаются на всадника.
There is no resistance, either by struggle or blow; no blade drawn; no shot discharged: not even a word spoken in protest!	Тот не оказывает никакого сопротивления -- не отбивается, не хватается за нож, не стреляет и даже не вскрикивает от негодования.
They see a man standing upright in the stirrups; they lay their hands upon limbs that feel solid flesh and bone, and yet seem insensible to the touch!	Перед ними--всадник, твердо сидящий в седле; они касаются его руками, но он словно ничего не чувствует.
The horse alone shows resistance.	Сопротивляется только конь.
He rears upon his hind legs, makes ground backward, and draws his captors after him. He carries them into the light, where the moon is shining outside the shadow.	Он становится на дыбы, пятится и тянет за собой нападающих прямо в полосу лунного света.
Merciful heaven! what does it mean?	Боже милостивый! Что это такое?
His captors let go their hold, and fall back with a simultaneous shout.	Мексиканцы все, как один, отшатываются, с криком бросаются прочь.
It is a scream of wild terror!	Это крик дикого ужаса.
Not another instant do they stay under the cypress; but commence retreating at top speed towards the thicket where their own steeds have been left tied.	Ни секунды дольше не остаются они под кипарисом -- они бегут со всех ног к чаще, где привязаны их лошади.
Mounting in mad haste, they ride rapidly away.	С лихорадочной поспешностью они вскакивают в седло и быстро мчатся прочь.
They have seen that which has already stricken terror into hearts more courageous than theirs-a horseman without a head!	Они увидели то, что поразило ужасом и более отважные сердца: они увидели всадника без головы.

Chapter Forty Five. A Trail gone Blind.	Глава XLV. ОБОРВАВШИЙСЯ СЛЕД
Was it a phantom?	Было ли это привидение?
Surely it could not be human?	Ведь не могло же это быть человеком!
So questioned El Coyote and his terrified companions.	Такой вопрос задавали себе Эль-Койот и его охваченные ужасом товарищи.
So, too, had the scared Galwegian interrogated himself, until his mind, clouded by repeated appeals to the demijohn, became temporarily relieved of the terror.	Об этом же спрашивал себя и перепуганный Фелим, пока у него совсем не помутилось в голове от неоднократного обращения к бутыли и он не забыл на время свои страхи.
In a similar strain had run the thoughts of more than a hundred others, to whom the headless horseman had shown himself-the party of searchers who accompanied the major.	О том же думали и сто других людей, которые видели всадника без головы,--те, кто ехал с майором.
It was at an earlier hour, and a point in the prairie five miles farther east, that to these the weird figure had made itself manifest.	Этот жуткий призрак появился перед их глазами в более ранний час и в месте, которое отстояло на пять миль дальше к востоку.
Looking westward, with the sun-glare in their eyes, they had seen only its shape, and nothing more-at least nothing to connect it with Maurice the mustanger.	Он появился с запада, -- солнце слепило им глаза; они различили только его силуэт и не увидели ничего, что делало его похожим на Мориса-мустангера.
Viewing it from the west, with the sun at his back, the Galwegian had seen enough to make out a resemblance to his master-if not an absolute identification.	Фелим смотрел на всадника без головы, стоя спиной к заходящему солнцу; ирландец заметил в нем большое сходство со своим хозяином, хотя и не был уверен, что это действительно он.
Under the light of the moon the four Mexicans, who knew Maurice Gerald by sight, had arrived at a similar conclusion.	Четыре мексиканца, знавшие Мориса-мустангера по виду, взглянув на странного всадника при свете луны, пришли к тому же заключению.
If the impression made upon the servant was one of the wildest awe, equally had it stricken the conspirators.	И Фелим и мексиканцы испытали при виде всадника без головы дикий ужас.
The searchers, though less frightened by the strange phenomenon, were none the less puzzled to explain it.	Хотя участники поисков и не были так напуганы этим загадочным явлением, но и они не знали, как его объяснить.
Up to the instant of its disappearance no explanation had been attempted-save that jocularly conveyed in the bizarre speech of the borderer.	До момента его исчезновения никто из них и не пытался искать объяснения, если не считать шутливого замечания техасского старожила.
"What do you make of it, gentlemen?" said the major, addressing those that had clustered around him: "I confess it mystifies me."	-- Что вы об этом думаете, господа? -- спросил майор, обращаясь к своим спутникам.--Признаюсь, я совершенно озадачен.
"An Indian trick?" suggested one. "Some decoy to draw us into an ambuscade?"	-- Проделка индейцев? -- предположил кто-то. -Приманка, чтобы завлечь нас в засаду?
"A most unlikely lure, then;" remarked another; "certainly the last that would attract me."	-- Плохая приманка, сказал бы я,-- заметил другой. -- Меня, во всяком случае, такая приманка не привлечет.

"I don't think it's Indian," said the major; "I don't know what to think. What's your opinion of it, Spangler?"	-- Я полагаю, что индейцы тут ни при чем, -сказал майор.-- Что ты по этому поводу думаешь, Спенглер?
The tracker shook his head, as if equally uncertain.	Следопыт только покачал головой.
"Do you think it's an Indian in disguise?" urged the officer, pressing him for an answer.	-- Может ли это быть переряженный индеец? -- снова обратился к нему майор.
"I know no more than yourself, major," replied he. "It should be somethin' of that kind: for what else can it be?	-- Я знаю не больше вашего, майор,-- ответил следопыт.-- Наверно, что-нибудь в этом роде.
It must eyther be a man, or a dummy!"	Одно из двух: либо это человек, либо чучело.
"That's it-a dummy!" cried several, evidently relieved by his hypothesis.	-- Конечно, это чучело,--отозвались несколько человек с заметным облегчением.
"Whatsomever it is-man, dummy, or devil," said the frontiersman, who had already pronounced upon it, "thar's no reason why we should be frightened from followin' its trail. Has it left any, I wonder?"	-- Кто бы он ни был -- человек, дьявол или чучело, -- заявил член отряда, первым высказавший свое мнение, -- я не вижу, почему бы нам не узнать, куда ведет его след, если, конечно, он оставляет следы.
"If it has," replied Spangler, "we'll soon see. Ours goes the same way-so fur as can be judged from here.	-- Мы скоро это узнаем,-- ответил Спенглер.--След, по которому мы идем, ведет в ту сторону.
Shall we move forr'ad, major?"	Можно двигаться, майор?
"By all means.	-- Конечно.
We must not be turned from our purpose by a trifle like that.	Подобный пустяк не должен мешать нашим поискам.
Forward!"	Вперед!
The horsemen again advanced-some of them not without a show of reluctance.	Всадники поскакали вперед, некоторые из них не без колебания.
There were among them men, who, if left to themselves, would have taken the back track.	В отряде были люди, которые быстро повернули бы обратно, будь они предоставлены самим себе.
Of this number was Calhoun, who, from the first moment of sighting the strange apparition, had shown signs of affright even beyond the rest of his companions.	К ним принадлежал и Колхаун.
His eyes had suddenly assumed an unnatural glassiness; his lips were white as ashes; while his drooping jaw laid bare two rows of teeth, which he appeared with difficulty to restrain from chattering!	Когда он увидел всадника без головы, он оцепенел от страха; его глаза вдруг остекленели, губы побелели, нижняя челюсть отвисла, и он с трудом сдерживал дрожь.
But for the universal confusion, his wild manner might have been observed.	Его искаженное страхом лицо, конечно, привлекло бы внимание, если бы не общее смятение.
So long as the singular form was in sight, there were eyes only for it; and when it had at length disappeared, and the party advanced along the trail, the ex-captain hung back, riding unobserved among the rearmost.	Но все, не отрывая глаз, смотрели на всадника без головы, пока странный призрак не исчез. Когда же отряд двинулся вперед, отставной капитан держался в задних рядах, и никто не обращал на него внимания.

The tracker had guessed aright. The spot upon which the ghostly shape had for the moment stood still, lay direct upon the trail they were already taking up.	Спенглер был прав: то место, где таинственный всадник простоял некоторое время, лежало как раз на пути отряда.
But, as if to prove the apparition a spirit, on reaching the place there were no tracks to be seen!	Но там не оказалось никаких следов, словно это действительно был призрак.
The explanation, however, was altogether natural.	Впрочем, объяснялось это очень просто.
Where the horse had wheeled round, and for miles beyond, the plain was thickly strewn with white shingle.	В том месте, где лошадь повернула,-- и еще на много миль дальше,-- поверхность земли была густо усыпана белой галькой.
It was, in trapper parlance, a "chalk prairie."	Охотники называли это место "меловой прерией".
The stones showed displacement; and here and there an abrasion that appeared to have been made by the hoof of a horse.	Кое-где камни были смещены и поцарапаны -- по-видимому, подковой.
But these marks were scarce discernible, and only to the eyes of the skilled tracker.	Однако только глаз опытного следопыта мог различить эти следы.
It was the case with the trail they had been taking up-that of the shod mustang; and as the surface had lately been disturbed by a wild herd, the particular hoof-marks could no longer be distinguished.	Пропал и след, по которому они шли,-- след подкованного мустанга; земля была сильно изрыта недавно побывавшим здесь диким табуном, и поэтому отыскать какой-то определенный след было невозможно.
They might have gone further in the direction taken by the headless rider.	Они могли бы отправиться дальше, в том направлении, куда поехал всадник без головы.
The sun would have been their guide, and after that the evening star.	Солнце, а позже вечерняя звезда указывали бы им путь.
But it was the rider of the shod mustang they were desirous to overtake; and the half hour of daylight that followed was spent in fruitless search for his trail-gone blind among the shingle.	Но их интересовал всадник на подкованном мустанге, и полчаса гаснувшего дневного света были потеряны на тщетные поиски -- след затерялся в меловой прерии.
Spangler proclaimed himself at fault, as the sun disappeared over the horizon.	Когда солнце село, Спенглер сказал, что больше ничего сделать нельзя.
They had no alternative but to ride back to the chapparal, and bivouac among the bushes.	Оставалось только вернуться к лесу и расположиться бивуаком на опушке.
The intention was to make a fresh trial for the recovery of the trail, at the earliest hour of the morning.	Решено было возобновить поиски на рассвете.
It was not fulfilled, at least as regarded time.	Однако этого сделать не удалось -- во всяком случае, в намеченное время.
The trial was postponed by an unexpected circumstance.	Помешало неожиданное обстоятельство.
Scarce had they formed camp, when a courier arrived, bringing a despatch for the major.	Не успели они разбить лагерь, как появился курьер с депешей для майора.
It was from the commanding officer of the district, whose head-quarters were at San Antonio do Bexar.	Бумага была из штаба в Сан-Антонио-де-Бехар от командующего округом.

It had been sent to Fort Inge, and thence forwarded.	Она была послана в форт, а оттуда привезена сюда.
The major made known its tenor by ordering "boots and saddles" to be sounded; and before the sweat had become dry upon the horses, the dragoons were once more upon their backs.	Майор отдал приказ седлать коней, и, прежде чем успел высохнуть пот на усталых лошадях, драгуны уже снова сидели на них.
The despatch had conveyed the intelligence, that the Comanches were committing outrage, not upon the Leona, but fifty miles farther to the eastward, close to the town of San Antonio itself.	Депеша извещала о появлении команчей в окрестностях Сан-Антонио, в пятидесяти милях к востоку от Леоны.
It was no longer a mere rumour.	Теперь это уже не было пустыми разговорами.
The maraud had commenced by the murder of men, women, and children, with the firing of their houses.	Набег начался поджогами и убийствами.
The major was commanded to lose no time, but bring what troops he could spare to the scene of operations.	Майор получил распоряжение, не теряя времени, собрать отряд и прислать его в Сан-Антонио.
Hence his hurried decampment.	Этим и объяснялся поспешный отъезд драгун.
The civilians might have stayed; but friendship-even parental affection-must yield to the necessities of nature. Most of them had set forth without further preparation than the saddling of their horses, and shouldering their guns; and hunger now called them home.	Конечно, поиски следов могли бы продолжать плантаторы, но дружба и даже родительская любовь склоняются перед необходимостью: они отправились, захватив с собой лишь ружья, и теперь голод гнал их домой.
There was no intention to abandon the search.	Отказываться от поисков никто не собирался.
That was to be resumed as soon as they could change horses, and establish a better system of commissariat. Then would it be continued-as one and all declared, to the "bitter end."	Они должны были возобновиться, лишь только участники сменят лошадей и запасутся провизией, и продолжаться, как все заявили, "пока несчастный юноша не будет найден".
A small party was left with Spangler to take up the trail of the American horse, which according to the tracker's forecast would lead back to the Leona.	Несколько человек остались со Спенглером, чтобы пройти по следу американской лошади, который, по мнению следопыта, должен был привести назад к Леоне.
The rest returned along with the dragoons.	Остальные отправились в форт вместе с драгунами.
Before parting with Poindexter and his friends, the major made known to them-what he had hitherto kept back-the facts relating to the bloody sign, and the tracker's interpretation of it.	Прежде чем распрощаться с Пойндекстером и его друзьями, майор рассказал им о печальных открытиях, сделанных Спенглером.
As he was no longer to take part in the search, he thought it better to communicate to those who should, a circumstance so important.	Сам он больше не мог принимать участия в поисках и считал, что те, кто будет их продолжать, должны знать об этом важном обстоятельстве.
It pained him to direct suspicion upon the young Irishman, with whom in the way of his calling he had held some pleasant intercourse.	Ему было неприятно вызывать подозрения против молодого ирландца, к которому он питал симпатию, но долг был превыше всего.

But duty was paramount; and, notwithstanding his disbelief in the mustanger's guilt, or rather his belief in its improbability, he could not help acknowledging that appearances were against him.	И, хотя майор не верил в виновность Мориса-мустангера -- вернее, считал ее маловероятной, тем не менее он вынужден был признать, что против Мориса имеются серьезные улики.
With the planter and his party it was no longer a suspicion.	Но плантатор и его друзья ни на минуту не усомнились в виновности мустангера.
Now that the question of Indians was disposed of, men boldly proclaimed Maurice Gerald a murderer.	Теперь, когда стало очевидно, что индейцы здесь ни при чем, Морис Джеральд был во всеуслышание объявлен убийцей.
That the deed had been done no one thought of doubting.	В том, что было совершено убийство, никто не сомневался.
Oberdoffer's story had furnished the first chapter of the evidence.	Рассказ Обердофера освещал начало трагедии.
Henry's horse returning with the blood-stained saddle the last.	Лошадь Генри Пойндекстера с окровавленным седлом была свидетельством ее конца.
The intermediate links were readily supplied-partly by the interpretations of the tracker, and partly by conjecture.	Промежуточные звенья были без труда восстановлены отчасти на основании находок Спенглера, отчасти просто по догадкам.
No one paused to investigate the motive-at least with any degree of closeness.	Однако никто серьезно не задумался, что могло толкнуть мустангера на это преступление.
The hostility of Gerald was accounted for by his quarrel with Calhoun; on the supposition that it might have extended to the whole family of the Poindexters!	Ссора с Колхауном казалась всем достаточной причиной. Очевидно, Джеральд перенес свою вражду к Колхауну на всю семью Пойндекстеров.
It was very absurd reasoning; but men upon the track of a supposed murderer rarely reason at all.	Это было нелогично, но люди, которые ищут преступника, редко рассуждают логично.
They think only of destroying him.	Они думают только о том, чтобы наказать его.
With this thought did they separate; intending to start afresh on the following morning, throw themselves once more upon the trail of the two men who were missing, and follow it up, till one or both should be found-one or both, living or dead.	С этой мыслью участники поисков расстались; они должны были снова встретиться на следующее утро и отправиться по следам и, живыми или мертвыми, найти двух пропавших людей.
The party left with Spangler remained upon the spot which the major had chosen as a camping ground.	Те, кто остался со Спенглером, расположились лагерем на полянке, выбранной майором.
They were in all less than a dozen.	Их было всего человек десять.
A larger number was deemed unnecessary.	В более сильном отряде теперь не было нужды.
Comanches, in that quarter, were no longer to be looked for; nor was there any other danger that called for a strength of men.	Команчей в этих местах больше уже не ждали. Не предвиделось и других опасностей.
Two or three would have been sufficient for the duty required of them.	С тем, что им было поручено, справились бы двое или трое.
Nine or ten stayed-some out of curiosity, others for the sake of companionship.	Некоторые остались из любопытства, другие -просто за компанию.

They were chiefly young men-sons of planters and the like. Calhoun was among them-the acknowledged chief of the party; though Spangler, acting as guide, was tacitly understood to be the man to whom obedience should be given.	Это были по большей части молодые сыновья плантаторов; официальным главой этого отряда был Колхаун, но подразумевалось, что руководить поисками будет следопыт Спенглер.
Instead of going to sleep, after the others had ridden away, they gathered around a roaring fire, already kindled within the thicket glade.	Расставшись с товарищами, они не легли спать, а расположились у ярко пылающего костра.
Among them was no stint for supper-either of eatables or drinkables. The many who had gone back-knowing they would not need them-had surrendered their haversacks, and the "heel-taps" of their canteens, to the few who remained. There was liquor enough to last through the night-even if spent in continuous carousing.	Еды и вина было вдоволь -- драгуны, возвращавшиеся в форт, оставили им свои запасы и полные фляги.
Despite their knowledge of this-despite the cheerful crackling of the logs, as they took their seats around the fire-they were not in high spirits.	Однако, несмотря на это и на веселое потрескивание огня, настоящего оживления не было.
One and all appeared to be under some influence, that, like a spell, prevented them from enjoying a pleasure perhaps not surpassed upon earth.	У всех на душе были тяжесть, мешавшая им наслаждаться удовольствием, выше которого, вероятно, нет ничего на земле.
You may talk of the tranquil joys of the domestic hearth.	Что перед ним тихие радости домашнего очага!
At times, upon the prairie, I have myself thought of, and longed to return to them.	Временами в просторах прерии я и сам тосковал о них.
But now, looking back upon both, and calmly comparing them, one with the other, I cannot help exclaiming:	Но теперь, оглядываясь назад и беспристрастно сравнивая то и другое, я не могу не воскликнуть:
"Give me the circle of the camp-fire, with half-a-dozen of my hunter comrades around it-once again give me that, and be welcome to the wealth I have accumulated, and the trivial honours I have gained-thrice welcome to the care and the toil that must still be exerted in retaining them."	"Верните мне костер и моих товарищей-охотников, дайте мне еще раз посидеть с ними у потрескивающего огня -- и я отдам вам все накопленное мною богатство и всю мою ненужную славу! Я буду счастлив отдать вам все это вместе с заботой и трудом, которые требуются, чтобы удержать их".
The sombre abstraction of their spirits was easily explained. The weird shape was fresh in their thoughts. They were yet under the influence of an indefinable awe.	Мрачное настроение молодежи объяснить было легко: они все еще не могли оправиться от ужаса, который внушил им всадник без головы.
Account for the apparition as they best could, and laugh at it-as they at intervals affected to do-they could not clear their minds of this unaccountable incubus, nor feel satisfied with any explanation that had been offered.	Они ломали себе голову, пробуя объяснить случившееся, иногда даже подсмеивались над таинственным призраком, но никак не могли освободиться от гнетущего чувства, и ни одна догадка их не удовлетворяла.
The guide Spangler partook of the general sentiment, as did their leader Calhoun.	И Спенглер и Колхаун разделяли общее настроение.
The latter appeared more affected by it than any of the party!	Последний, каталось, был мрачнее всех.

Seated, with moody brow, under the shadow of the trees, at some distance from the fire, he had not spoken a word since the departure of the dragoons.	Он сидел, нахмурившись, в тени деревьев, поодаль от костра, и, с тех пор как уехали драгуны, не проронил ни слова.
Nor did he seem disposed to join the circle of those who were basking in the blaze; but kept himself apart, as if not caring to come under the scrutiny of his companions.	По-видимому, ему не хотелось присоединяться к тем, кто грелся у пылающего огня; он предпочитал уединение, как будто опасаясь любопытных взглядов.
There was still the same wild look in his eyes-the same scared expression upon his features-that had shown itself before sunset.	Взгляд его по-прежнему блуждал, а лицо сохраняло след пережитого ужаса.
"I say, Cash Calhoun!" cried one of the young fellows by the fire, who was beginning to talk "tall," under the influence of the oft-repeated potations-"come up, old fellow, and join us in a drink!	-- Послушайте, Каш Колхаун! -- закричал ему один из молодых людей, уже сильно опьяневший. -- Идите-ка сюда, старина, и выпейте с нами.
We all respect your sorrow; and will do what we can to get satisfaction, for you and yours.	Мы все сочувствуем вашему горю и поможем вашей семье отомстить убийце.
But a man mustn't always mope, as you're doing.	Но не нужно так поддаваться печали!
Come along here, and take a 'smile' of the Monongaheela!	Идите сюда и хлебните виски.
It'll do you a power of good, I promise you."	Это будет вам очень полезно, уверяю вас!
Whether it was that he was pleased at the interpretation put upon his silent attitude-which the speech told him had been observed-or whether he had become suddenly inclined towards a feeling of good fellowship, Calhoun accepted the invitation; and stepping up to the fire, fell into line with the rest of the roysterers.	То ли Колхауну понравилась причина, которой объясняли его уединение, то ли ему на самом деле вдруг захотелось побыть в компании, но он принял приглашение и, подойдя к костру, сел рядом с остальными.
Before seating himself, he took a pull at the proffered flask.	Однако, прежде чем сесть, он выпил глоток из протянутой ему фляги.
From that moment his air changed, as if by enchantment.	С этой минуты он изменился, как по волшебству.
Instead of showing sombre, he became eminently hilarious-so much so as to cause surprise to more than one of the party.	Его мрачное настроение рассеялось, он стал так весел, что вызвал даже удивление у окружающих.
The behaviour seemed odd for a man, whose cousin was supposed to have been murdered that very morning.	Такое поведение казалось неуместным для человека, у которого лишь утром, как предполагали, был убит двоюродный брат.
Though commencing in the character of an invited guest, he soon exhibited himself as the host of the occasion.	Придя как гость, он скоро стал вести себя как хозяин.
After the others had emptied their respective flasks, he proved himself possessed of a supply that seemed inexhaustible.	После того как все фляги были осушены, капитан стал разливать вино из своих, запас которых казался неистощимым.
Canteen after canteen came forth, from his capacious saddle-bags-the legacy left by many departed friends, who had gone back with the major.	Из его вместительных седельных сумок появлялась фляга за флягой, оставленные его многочисленными друзьями, уехавшими с майором.

Partaking of these at the invitation of their leader-encouraged by his example-the young planter "bloods" who encircled the camp fire, talked, sang, danced, roared, and even rolled around it, until the alcohol could no longer keep them awake.	Собравшиеся у костра молодые техасские повесы, воодушевленные примером своего предводителя, не отказались от его угощения; они болтали, пели, плясали и хохотали.
Then, yielding to exhausted nature, they sank back upon the sward, some perhaps to experience the dread slumber of a first intoxication.	Потом усталость взяла свое: они расположились на траве и заснули; некоторых из них, возможно, впервые в жизни мучили пьяные кошмары.
The ex-officer of volunteers was the last of the number who laid himself along the grass.	Отставной капитан улегся последним.
If the last to lie down, he was the first to get up.	Лег он последним, но встал первым.
Scarce had the carousal ceased-scarce had the sonorous breathing of his companions proclaimed them asleep-when he rose into an erect attitude, and with cautious steps stole out from among them.	Едва только окончился кутеж, едва только раздался храп его собутыльников, возвестивший, что они заснули, он поднялся и крадучись стал пробираться среди них.
With like stealthy tread he kept on to the confines of the camp-to the spot where his horse stood "hitched" to a tree.	Такой же осторожной поступью он прошел на край лагеря -- туда, где была привязана к дереву его лошадь.
Releasing the rein from its knot, and throwing it over the neck of the animal, he clambered into the saddle, and rode noiselessly away.	Отвязав поводья и бросив их на шею коня, он вскочил в седло и бесшумно уехал.
In all these actions there was no evidence that he was intoxicated.	По его поведению не было заметно, что он пьян.
On the contrary, they proclaimed a clear brain, bent upon some purpose previously determined.	Наоборот, он казался вполне трезвым и действовал, очевидно, по заранее намеченному плану.
What could it be?	Какому же?
Urged by affection, was he going forth to trace the mystery of the murder, by finding the body of the murdered man?	Может быть, он отправился на розыски тела из любви к погибшему брату?
Did he wish to show his zeal by going alone?	Или хотел показать особое рвение, отправившись один?
Some such design might have been interpreted from a series of speeches that fell carelessly from his lips, as he rode through the chapparal.	Судя по срывавшимся у него фразам, можно было подумать, что им действительно руководили подобные намерения.
"Thank God, there's a clear moon, and six good hours before those youngsters will think of getting to their feet!	-- Слава Богу, светит луна, и в моем распоряжении добрых шесть часов.
I'll have time to search every corner of the thicket, for a couple of miles around the place; and if the body be there I cannot fail to find it.	Пока эти юнцы проспятся, хватит времени обыскать каждый уголок зарослей на две мили в окружности; и, если только труп там, я обязательно найду его.
But what could that thing have meant?	Но что же это могло означать?
If I'd been the only one to see it, I might have believed myself mad.	Если бы это видел только я, то подумал бы, что сошел с ума.

But they all saw it-every one of them.	Но ведь все видели, все до одного!
Almighty heavens! what could it have been?"	Силы небесные! Что же это может быть?
The closing speech ended in an exclamation of terrified surprise-elicited by a spectacle that at the moment presented itself to the eyes of the ex-officer-causing him to rein up his horse, as if some dread danger was before him. Coming in by a side path, he had arrived on the edge of the opening already described.	Не успел он произнести эти слова, как с его губ сорвался крик удивления и ужаса. Он круто остановил лошадь, словно ему грозила смертельная опасность. Колхаун ехал по боковой тропе к уже известной нам просеке.
He was just turning into it, when he saw, that he was not the only horseman, who at that late hour was traversing the chapparal.	Он как раз сворачивал на нее, когда вдруг увидел, что едет по лесу еще кто-то.
Another, to all appearance as well mounted as himself, was approaching along the avenue-not slowly as he, but in a quick trot.	Другой всадник, на коне, по-видимому, не хуже его собственного, ехал по просеке -- не медленным шагом, как он, а быстрой рысью.
Long before the strange rider had come near, the moonlight, shining fall upon him, enabled Calhoun to see that he was headless!	Еще задолго до того, как неизвестный всадник успел приблизиться, Колхаун разглядел, что у него нет головы.
There could be no mistake about the observation. Though quickly made, it was complete. The white moon beams, silvering his shoulders, were reflected from no face, above or between them!	Ошибки быть не могло: бледные лучи луны освещали только плечи всадника -- головы не было.
It could be no illusion of the moon's light.	Это не могло быть иллюзией, созданной лунным светом.
Calhoun had seen that same shape under the glare of the sun.	Колхаун уже видел эту фигуру при ярком солнечном свете.
He now saw more-the missing head, ghastly and gory, half shrouded behind the hairy holsters! More still-he recognised the horse-the striped serap? upon the shoulders of the rider-the water-guards upon his legs-the complete caparison-all the belongings of Maurice the mustanger!	Но теперь Колхаун увидел больше -- он увидел голову: она висела у бедра всадника, наполовину прикрытая кобурой, запачканная кровью, страшная... Он узнал лошадь, полосатое серапе на плечах всадника, гетры из шкуры ягуара -- весь костюм Мориса-мустангера.
He had ample time to take in these details.	У Колхауна было достаточно времени, чтобы все подробно рассмотреть.
At a stand in the embouchure of the side path, terror held him transfixed to the spot.	Скованный ужасом, он стоял на боковой тропе, не в силах двинуться с места.
His horse appeared to share the feeling.	Лошадь, казалось, разделяла испуг своего хозяина.
Trembling in its tracks, the animal made no effort to escape; even when the headless rider pulled up in front, and, with a snorting, rearing steed, remained for a moment confronting the frightened party.	Дрожа всем телом, она тоже не делала никаких попыток убежать, даже когда всадник без головы вдруг остановился перед ними и его гнедой конь, храпя, встал на дыбы.
It was only after the blood bay had given utterance to a wild "whigher"-responded to by the howl of a hound close following at his heels-and turned into the avenue to continue his interrupted trot-only then that Calhoun became sufficiently released from the spell of horror to find speech.	Только после того как гнедой с диким ржанием, которому эхом ответил вой бежавшей за ним собаки, повернул и поскакал дальше по просеке,-- только тогда Колхаун пришел в себя и снова обрел способность говорить.

"God of heaven!" he cried, in a quivering voice, "what can it mean?	-- Господи! -- вскрикнул он дрожащим голосом. -- Что все это значит?
Is it man, or demon, that mocks me?	Что это--человек или дьявол?
Has the whole day been a dream?	Или весь этот день был только жутким сном?
Or am I mad-mad-mad?"	Или я сошел с ума? Сошел с ума, сошел с ума!
The scarce coherent speech was succeeded by action, instantaneous but determined. Whatever the purpose of his exploration, it was evidently abandoned: for, turning his horse with a wrench upon the rein, he rode back by the way he had come-only at a far faster pace,-pausing not till he had re-entered the encampment.	После этой бессвязной речи Колхаун решительно дернул поводья и круто повернул лошадь; он поскакал обратно той же дорогой, но только гораздо быстрее, по-видимому, отказавшись от своего намерения. Он ни разу не остановился, пока не вернулся в лагерь.
Then stealing up to the edge of the fire, he lay down among the slumbering inebriates-not to sleep, but to stay trembling in their midst, till daylight disclosed a haggard pallor upon his cheeks, and ghastly glances sent forth from his sunken eyes.	Здесь, тихонько прокравшись к костру, он лег рядом со своими спящими собутыльниками. Но заснуть ему не удалось--ни на минуту не сомкнул он глаз; его трясло, как в лихорадке. Наступившее утро осветило мертвенную бледность его лица и блуждающие, полубезумные глаза.
Chapter Forty Six. A Secret Confided.	Глава XLVI. ТАЙНОЕ ПРИЗНАНИЕ
The first dawn of day witnessed an unusual stir in and around the hacienda of Casa del Corvo.	На рассвете в асиенде Каса-дель-Корво и вокруг нее царило лихорадочное возбуждение.
The courtyard was crowded with men-armed, though not in the regular fashion.	Во дворе толпились люди со всевозможным оружием.
They carried long hunting rifles, having a calibre of sixty to the pound; double-barrelled shot guns; single-barrelled pistols; revolvers; knives with long blades; and even tomahawks!	У одних были длинные охотничьи ружья или двустволки, у других -- пистолеты, револьверы, у третьих -- большие ножи или даже томагавки.
In their varied attire of red flannel shirts, coats of coloured blanket, and "Kentucky jeans," trowsers of brown "homespun," and blue "cottonade," hats of felt and caps of skin, tall boots of tanned leather, and leggings of buck-these stalwart men furnished a faithful picture of an assemblage, such as may be often seen in the frontier settlements of Texas.	Не меньшим разнообразием отличалась и их одежда: красные фланелевые рубашки, куртки из цветных байковых одеял и кентуккской бумазеи, коричневые брюки из домотканой шерсти и голубые бумажные, войлочные шляпы и кожаные шапки, высокие сапоги из дубленой кожи и гетры из оленьей шкуры. Такое сборище сильных, вооруженных людей можно было нередко видеть в пограничных селениях Техаса.
Despite the bizarrerie of their appearance, and the fact of their carrying weapons, there was nothing in either to proclaim their object in thus coming together.	Ни пестрота их одежды; ни оружие ничего не говорили о цели, с которой они собрались.
Had it been for the most pacific purpose, they would have been armed and apparelled just the same.	Будь их намерения самыми мирными, они все равно пришли бы вооруженные и в такой же одежде.
But their object is known.	Но мы знаем, для чего они здесь собрались.

A number of the men so met, had been out on the day before, along with the dragoons. Others had now joined the assemblage-settlers who lived farther away, and hunters who had been from home.	Большинство из них ездили накануне с драгунами; теперь к ним присоединились и другие -- жители отдаленных плантаций, а также охотники, которых накануне не было дома.
The muster on this morning was greater than on the preceding day-even exceeding the strength of the searching party when supplemented by the soldiers.	Количество людей, толпившихся в это утро во дворе Каса-дель-Корво, было больше, чем накануне, хотя тогда в поисках участвовали еще и солдаты.
Though all were civilians, there was one portion of the assembled crowd that could boast of an organisation. Irregular it may be deemed, notwithstanding the name by which its members were distinguished. These were the "Regulators."	Военных в толпе не было совсем, но среди собравшихся были члены добровольной милиции, которые, хотя и не принадлежали к регулярной армии, назывались "регулярниками".
There was nothing distinctive about them, either in their dress, arms, or equipments. A stranger would not have known a Regulator from any other individual. They knew one another.	Они не отличались от остальных ни одеждой, ни оружием, -- посторонний ни за что не узнал бы регулярника, -- но они все были знакомы друг с другом.
Their talk was of murder-of the murder of Henry Poindexter-coupled with the name of Maurice the mustanger.	Все говорили об убийстве -- об убийстве Генри Пойндекстера; то и дело слышалось имя Мориса-мустангера.
Another subject was discussed of a somewhat cognate character.	Оживленные толки вызвало также появление в прерии загадочного всадника без головы.
Those who had seen it, were telling those who had not-of the strange spectacle that had appeared to them the evening before on the prairie.	Те, кто накануне видел его, рассказывали о нем тем, кого там не было.
Some were at first incredulous, and treated the thing as a joke.	Некоторые сначала не верили, считая этот рассказ шуткой.
But the wholesale testimony-and the serious manner in which it was given-could not long be resisted; and the existence of the headless horseman became a universal belief.	Однако им скоро пришлось сдаться перед единодушным свидетельством очевидцев, и существование всадника без головы было признано всеми.
Of course there was an attempt to account for the odd phenomenon, and many forms of explanation were suggested.	Конечно, начались попытки разгадать это удивительное явление и были выдвинуты самые разные предположения.
The only one, that seemed to give even the semblance of satisfaction, was that already set forward by the frontiersman-that the horse was real enough, but the rider was a counterfeit.	Но только одно из них казалось более или менее правдоподобным -- это известное уже предположение пограничного жителя, что лошадь была настоящая, а всадник -- чучело.
For what purpose such a trick should be contrived, or who should be its contriver, no one pretended to explain.	Для чего и кем это было сделано, никто даже и не пытался объяснить.
For the business that had brought them togther, there was but little time wasted in preparation.	Дело, которое собрало этих людей, не требовало особых приготовлений.
All were prepared already.	Все были уже готовы.
Their horses were outside-some of them held in hand by the servants of the establishment, but most "hitched" to whatever would hold them.	Их лошади стояли перед асиендой; некоторых держали под уздцы слуги плантатора, но большинство было привязано к чему попало.

They had come warned of their work, and only waited for Woodley Poindexter-on this occasion their chief-to give the signal for setting forth.	Все знали, зачем они собрались, и ждали только, чтобы Вудли Пойндекстер, который возглавлял отряд, подал знак к отправлению.
He only waited in the hope of procuring a guide; one who could conduct them to the Alamo-who could take them to the domicile of Maurice the mustanger.	Плантатор медлил, надеясь, что найдется проводник, который мог бы указать путь на Аламо и привести отряд к хижине Мориса-мустангера.
There was no such person present.	Такого человека среди присутствующих не оказалось.
Planters, merchants, shopkeepers, lawyers, hunters, horse and slave-dealers, were all alike ignorant of the Alamo.	Плантаторы, лавочники, юристы, охотники, торговцы лошадьми и рабами -- все одинаково плохо знали долину Аламо.
There was but one man belonging to the settlement supposed to be capable of performing the required service-old Zeb Stump.	Только один человек в поселке мог бы взять на себя обязанность проводника -- старый Зеб Стумп.
But Zeb could not be found.	Но Зеба Стумпа нигде не могли отыскать.
He was absent on one of his stalking expeditions; and the messengers sent to summon him were returning, one after another, to announce a bootless errand.	Он ушел на охоту, и те, кого за ним послали, один за другим возвращались ни с чем.
There was a woman, in the hacienda itself, who could have guided the searchers upon their track-to the very hearthstone of the supposed assassin.	Правда, одна из обитательниц асиенды могла бы привести отряд к жилищу предполагаемого убийцы.
Woodley Poindexter knew it not; and perhaps well for him it was so.	Но Вудли Пойндекстер не знал этого. И хорошо, что не знал.
Had the proud planter suspected that in the person of his own child, there was a guide who could have conducted kim to the lone hut on the Alamo, his sorrow for a lost son would have been stifled by anguish for an erring daughter.	Если бы у гордого плантатора хоть на миг возникли подозрения, что его дочь может быть проводником к уединенной хижине на Аламо, он горевал бы не только о погибшем сыне, но и о заблудшей дочери.
The last messenger sent in search of Stump came back to the hacienda without him.	Последний из посланных на поиски Зеба Стумпа вернулся к асиенде без него.
The thirst for vengeance could be no longer stayed, and the avengers went forth.	Ждать больше не стали -- жажда мщения была слишком велика. Отряд тронулся в путь.
They were scarce out of sight of Casa del Corvo, when the two individuals, who could have done them such signal service, became engaged in conversation within the walls of the hacienda itself.	Не успели они отъехать от Каса-дель-Корво, как те двое, кто мог бы указать им дорогу на Аламо, встретились в стенах самой асиенды.
There was nothing clandestine in the meeting, nothing designed.	Эта встреча не была ни тайной, ни преднамеренной.
It was a simple contingency, Zeb Stump having just come in from his stalking excursion, bringing to the hacienda a portion of the "plunder"-as he was wont to term it-procured by his unerring rifle.	Она была случайной. Зеб Стумп только что вернулся с охоты и принес на асиенду дичь, добытую с помощью его не знающего промаха ружья.
Of course to Zeb Stump, Louise Poindexter was at home.	Для Зеба Стумпа Луиза Пойндекстер была, конечно, дома.

She was even eager for the interview-so eager, as to have kep almost a continual watch along the river road, all the day before, from the rising to the setting of the sun.	Больше того: ей очень хотелось поговорить с ним, так хотелось, что накануне весь день, с самого восхода солнца и до заката, она не спускала глаз с дороги за рекой.
Her vigil, resumed on the departure of the noisy crowd, was soon after rewarded by the sight of the hunter, mounted on his old mare-the latter laden with the spoils of the chase-slowly moving along the road on the opposite side of the river, and manifestly making for the hacienda.	Едва шумный отряд успел скрыться из виду, как Луиза, снова поднявшись на асотею, заметила охотника, медленно приближавшегося верхом на своей старой кобыле, нагруженной обильной добычей.
A glad sight to her-that rude, but grand shape of colossal manhood.	Зеб Стумп, несомненно, направлялся к асиенде.
She recognised in it the form of a true friend-to whose keeping she could safely entrust her most secret confidence.	Луиза очень обрадовалась, увидев огромную, неуклюжую фигуру.
And she had now such a secret to confide to him; that for a night and a day had been painfully pent up within her bosom.	Она знала, что это надежный друг, которому можно поверить самые сокровенные тайны, а у нее была тайна, которую она хотела ему поверить, тайна, которая вот уже сутки мучила ее.
Long before Zeb had set foot upon the flagged pavement of the patio, she had gone out into the verandah to receive him.	Еще задолго до того, как Зеб Стумп появился во дворе, девушка уже спустилась на веранду, чтобы встретить его.
The air of smiling nonchalance with which he approached, proclaimed him still ignorant of the event which had cast its melancholy shadow over the house.	Веселый и беспечный, приближался охотник к асиенде, очевидно ничего не подозревая о событии, погрузившем весь дом в глубокую печаль.
There was just perceptible the slightest expression of surprise, at finding the outer gate shut, chained, and barred.	Когда он заметил, что ворота заперты на засов, на лице его появилось недоумение.
It had not been the custom of the hacienda-at least during its present proprietary.	Это было необычно -- во всяком случае, при новых владельцах асиенды.
The sombre countenance of the black, encountered within the shadow of the saguan, strengthened Zeb's surprise-sufficiently to call forth an inquiry.	Угрюмое лицо негра, который встретил Зеба Стумпа в воротах, еще больше удивило его.
"Why, Pluto, ole fellur! whatsomdiver air the matter wi' ye?	-- Что с тобой, дружище Плутон?
Yur lookin' like a 'coon wi' his tail chopped off-clost to the stump at thet!	Ты выглядишь словно енот, у которого отрубили хвост.
An' why air the big gate shet an barred-in the middle o' breakfist time?	И почему это у вас среди бела дня вдруг ворота на запоре?
I hope thur hain't nuthin' gone astray?"	Надеюсь, ничего не случилось?
"Ho! ho! Mass 'Tump, dat's jess what dar hab goed stray-dat's preecise de ting, dis chile sorry t' say-berry much goed stray. Ho! berry, berry much!"	-- Ох, масса Стумп, случилось! Именно случилось, несчастье случилось! Этому малому тяжко говорить,-- большое, большое несчастье!

"Heigh!" exclaimed the hunter, startled at the lugubrious tone. "Thur air sommeat amiss? What is't, nigger?	-- Несчастье?--воскликнул охотник. -- Какое несчастье, негр?
Tell me sharp quick. It can't be no wuss than yur face shows it.	Говори же скорее, ведь ничего не может быть страшнее того, что написано у тебя на лице!
Nothin' happened to yur young mistress, I hope?	Не случилось ли чего с твоей молодой хозяйкой?
Miss Lewaze-"	Мисс Луиза...
"Ho-ho! nuffin' happen to de young Missa Looey.	-- С мисс Луизой ничего не случилось.
Ho-ho! Bad enuf 'thout dat.	Но вроде этого...
Ho! de young missa inside de house yar, 'Tep in, Mass' 'Tump.	Молодая мисс дома. Войдите, масса Стумп.
She tell you de drefful news herseff."	Она сама скажет вам про несчастье.
"Ain't yur master inside, too?	-- А твой хозяин?
He's at home, ain't he?"	Он дома?
"Golly, no.	-- Нет-нет!
Dis time no.	Его сейчас нет.
Massa ain't 'bout de house at all nowhar.	Масса сейчас далеко от дома.
He wa' hya a'most a quarrer ob an hour ago.	Уехал четверть часа назад.
He no hya now.	Его нет сейчас дома.
He off to de hoss prairas-wha de hab de big hunt 'bout a momf ago.	Он уехал в прерию, где дикие лошади. Туда, где была охота месяц назад.
You know, Mass' Zeb?"	Вы ведь знаете, масса Зеб?
"The hoss purayras!	-- В прерию, где дикие лошади?
What's tuk him thur?	Что понесло его туда?
Who's along wi' him?"	Кто же поехал с ним?
"Ho! ho! dar's Mass Cahoon, and gobs o' odder white genlum. Ho! ho!	-- С ним масса Колхаун и много других белых джентльменов.
Dar's a mighty big crowd ob dem, dis nigga tell you."	С ним много народу поехало.
"An' yur young Master Henry-air he gone too?"	-- Ну, а ваш молодой мастер Генри -- он, наверно, тоже поехал с ними?
"O Mass' 'Tump! Dat's wha am be trubble.	-- Ох, масса Стумп, это и есть наше горе!
Dat's de whole ob it.	Вся наша беда.
Mass' Hen' he gone too.	Масса Генри уехал тоже.
He nebber mo' come back.	И больше не вернулся обратно.
De hoss he been brought home all kibbered over wif blood.	Лошадь прибежала домой, вся вымазанная кровью.
Ho! ho! de folks say Massa Henry he gone dead."	Люди говорят, что масса Генри помер!
"Dead!	-- Умер?

Yur jokin'?	Ты, наверно, шутишь?
Air ye in airnest, nigger?"	Или же всерьез говоришь?
"Oh! I is, Mass' 'Tump.	-- Ох, масса Стумп!
Sorry dis chile am to hab say dat am too troo.	Очень горько этому малому говорить, но это сама правда.
Dey all gone to sarch atter de body." "Hyur!	Все поехали искать, где он лежит.
Take these things to the kitchen.	-- На, отнеси это на кухню.
Thur's a gobbler, an some purayra chickens.	Здесь индюк и дикие куры.
Whar kin I find Miss Lewaze?"	Где мисс Луиза?
"Here, Mr Stump.	-- Я здесь, мистер Стумп.
Come this way!" replied a sweet voice well known to him, but now speaking in accents so sad he would scarce have recognised it.	Идите сюда! -- ответил серебристый голосок, хорошо знакомый охотнику, но на этот раз такой грустный, что Зеб Стумп с трудом узнал его. -Увы!
"Alas! it is too true what Pluto has been telling you.	Все, что Плутон вам сказал,-- все это правда.
My brother is missing.	Мой брат пропал.
He has not been seen since the night before last.	Его никто не видел с позавчерашнего вечера.
His horse came home, with spots of blood upon the saddle.	Его лошадь вернулась домой с пятнами крови на седле.
O Zeb! it's fearful to think of it!"	О Зеб, даже страшно подумать!
"Sure enuf that air ugly news.	-- Еще бы!
He rud out somewhar, and the hoss kim back 'ithout him?	Он уехал куда-то, а его лошадь вернулась одна...
I don't weesh to gie ye unneedcessary pain, Miss Lewaze; but, as they air still sarchin' I mout be some help at that ere bizness; and maybe ye won't mind tellin' me the particklers?"	Я не хочу причинить вам лишней боли, мисс Луиза, но, раз поиски продолжаются, может быть, я смогу помочь, а для этого мне надо знать подробности.
These were imparted, as far as known to her.	Луиза рассказала Зебу все, что знала.
The gardes scene and its antecedents were alone kept back.	Она умолчала только о сцене в саду и о том, что ей предшествовало.
Oberdoffer was given as authority for the belief, that Henry had gone off after the mustanger.	В подтверждение того, что Г енри, наверно, поехал за мустангером, она сослалась на рассказ Обердофера.
The narrative was interrupted by bursts of grief, changing to indignation, when she came to tell Zeb of the suspicion entertained by the people-that Maurice was the murderer.	Ее голос прерывался от нестерпимого горя, которое сменилось негодованием, когда она заговорила о том, что убийцей ее брата считают Мориса.
"It air a lie!" cried the hunter, partaking of the same sentiment: "a false, parjured lie! an he air a stinkin' skunk that invented it.	-- Это ложь! -- вскричал охотник, разделяя ее возмущение.--Клевета! Подлец это придумал!
The thing's impossible.	Еще чего!

The mowstanger ain't the man to a dud sech a deed as that.	Мустангер не из тех, кто пойдет на такое дело.
An' why shed he have dud it?	И зачем ему это?
If thur hed been an ill-feelin' atween them. But thur wa'n't.	Если бы еще между ними была неприязнь -так ведь ее же не было!
I kin answer for the mowstanger-for more'n oncest I've heern him talk o' your brother in the tallest kind o' tarms.	Я отвечаю за мустангера -- он не раз хвалил мне вашего брата.
In coorse he hated yur cousin Cash-an who doesn't, I shed like to know?	Правда, он терпеть не мог вашего двоюродного брата,-- а кто его любит, хотел бы я знать?
Excuse me for sayin' it.	Простите, что я так говорю вам.
As for the other, it air different. Ef thar hed been a quarrel an hot blood atween them-"	Вот если бы между вашим братом и мустангером произошла ссора, то...
"No-no!" cried the young Creole, forgetting herself in the agony of her grief. "It was all over.	-- Нет-нет! -- закричала креолка, выдав себя в порыве горя.-- Все было улажено.
Henry was reconciled. He said so; and Maurice-"	Генри хотел извиниться, он сам сказал, что неправ, а Морис...
The astounded look of the listener brought a period to her speech.	Удивленный взгляд собеседника заставил ее замолчать.
Covering her face with her hands, she buried her confusion in a flood of tears.	Закрыв лицо руками, она зарыдала.
"Hoh-oh!" muttered Zeb; "thur hev been somethin'?	-- Эх, эх! -- пробормотал Зеб.-- Значит, между ними все-таки что-то было...
D'ye say, Miss Lewaze, thur war a-a-quarrel atween yur brother-"	Вы сказали, мисс Луиза, что была... ссора между вашим братом и...
"Dear, dear Zeb!" cried she, removing her hands, and confronting the stalwart hunter with an air of earnest entreaty, "promise me, you will keep my secret?	-- Милый, милый Зеб! -- воскликнула она, отнимая руки от лица и глядя прямо в глаза великану-охотнику. -- Обещайте мне, что вы сохраните мою тайну!
Promise it, as a friend-as a brave true-hearted man!	Обещайте мне как друг, как честный и порядочный человек.
You will-you will?"	Вы обещаете, правда?
The pledge was given by the hunter raising his broad palm, and extending it with a sonorous slap over the region of his heart.	Охотник вместо обещания поднял свою огромную руку и затем выразительно ударил себя по левой стороне груди.
In five minutes more he was in possession of a secret which woman rarely confides to man-except to him who can profoundly appreciate the confidence.	Через пять минут он был уже посвящен в тайну, которую женщина редко поверяет мужчине и открывает лишь тому, кто действительно заслуживает самого глубокого доверия.
The hunter showed less surprise than might have been expected; merely muttering to himself:-	Зеб Стумп удивился этому признанию меньше, чем можно было ожидать; он только пробормотал про себя:
"I thort it wild come to somethin' o' the sort-specially arter thet ere chase acrost the purayra."	"Я так и думал, что тут что-то будет,-- особенно после той скачки по прерии".

"Wal, Miss Lewaze," he continued, speaking in a tone of kindly approval, "Zeb Stump don't see anythin' to be ashamed o' in all thet.	-- Что же тут такого, мисс Луиза! -продолжал он сочувственно.-- Стыдиться здесь нечего -- вот что я вам скажу.
Weemen will be weemen all the world over-on the purayras or off o' them; an ef ye have lost yur young heart to the mowstanger, it wud be the tallest kind o' a mistake to serpose ye hev displaced yur affeckshuns, as they calls it.	Женщина всегда остается женщиной, в прерии так же, как и везде на свете. И, если вы отдали свое сердце мустангеру, это еще не значит, что вы сделали плохой выбор.
Though he air Irish, he aint none o' the common sort; thet he aint.	Хоть он и ирландец, да не из простых, уж вы мне поверьте!
As for the rest ye've been tellin' me, it only sarves to substantify what I've been sayin'-that it air parfickly unpossible for the mowstanger to hev dud the dark deed; that is, ef thur's been one dud at all. Let's hope thur's nothin' o' the kind.	А все остальное, что вы мне рассказали, подтверждает то, что я говорил: он не мог совершить этого преступления, если только оно вообще было совершено.
What proof hez been found?	Какие есть доказательства?
Only the hoss comin' home wi' some rid spots on the seddle?"	Только то, что лошадь вернулась с пятнами крови на седле?
"Alas! there is more.	-- Увы, найдены и другие улики.
The people were all out yesterday.	Его вчера искали целый день.
They followed a trail, and saw something, they would not tell me what.	Долго ехали по следам и что-то нашли, но не сказали -- что.
Father did not appear as if he wished me to know what they had seen; and I-I feared, for reasons, to ask the others.	По-моему, отец не хотел, чтобы я об этом знала, а других я боялась спросить.
They've gone off again-only a short while-just as you came in sight on the other side."	Они снова поехали сегодня, незадолго перед тем, как я увидела вас на дороге.
"But the mowstanger?	-- А мустангер?
What do it say for hisself?"	Что он говорит в свое оправдание?
"Oh, I thought you knew.	-- О, я думала, что вы знаете!
He has not been found either.	Ведь его тоже не могут найти.
Mon Dieu! mon Dieu!	Боже мой. Боже мой!
He, too, may have fallen by the same hand that has struck down my brother!"	Может быть, и он погиб от той же руки, которая убила моего брата!
"Ye say they war on a trail?	-- Так, значит, они ездили по следам?
His'n I serpose?	Наверно, по следам мустангера?
If he be livin' he oughter be foun' at his shanty on the crik.	Если только он жив, он в своей хижине на Аламо.
Why didn't they go thar?	Почему они не поехали туда?..

Ah! now I think o't, thur's nobody knows the adzack sittavashun o' that ere domycile 'ceptin' myself I reckon: an if it war that greenhorn Spangler as war guidin' o' them he'd niver be able to lift a trail acrost the chalk purayra.	А, понимаю! Ведь, кроме меня, никто не знает толком, где это. И если их ведет молокосос Спенглер, то он, конечно, потеряет след в меловой прерии.
Hev they gone that way agin?"	Так они опять туда же поехали?
"They have.	-- Да.
I heard some of them say so."	Я слышала, как кто-то из них упомянул об этом.
"Wal, if they're gone in sarch o' the mowstanger I reck'n I mout as well go too.	-- Ну, если они поехали на поиски мустангера, поеду и я.
I'll gie tall odds I find him afore they do."	Бьюсь об заклад, я найду его раньше их!
"It is for that I've been so anxious to see you.	-- Потому-то мне и хотелось вас видеть.
There am many rough men along with papa.	С отцом сейчас поехало много всякого сброда.
As they went away I heard them use wild words.	Я слышала, как они ругались, когда уезжали.
There were some of those called 'Regulators.'	Среди них были те, которых называют регулярниками.
They talked of lynching and the like.	Они говорили о линчевании.
Some of them swore terrible oaths of vengeance.	Некоторые из них клялись, что будут мстить без пощады.
O my God! if they should find him, and he cannot make clear his innocence, in the height of their angry passions-cousin Cassius among the number-you understand what I mean-who knows what may be done to him?	О Боже! Что, если они найдут его и Морис не сможет как следует доказать свою невиновность!.. В порыве необузданной злобы -а ведь среди них еще Кассий Колхаун! -- вы представляете, что они могут с ним сделать?!
Dear Zeb, for my sake-for his, whom you call friend-go-go!	Милый Зеб, ради меня, ради него,-- ведь он ваш друг! -- поскорее поезжайте на Аламо!
Reach the Alamo before them, and warn him of the danger!	Их непременно надо опередить и предупредить Мориса.
Your horse is slow.	Ваша лошадь не из быстроногих.
Take mine-any one you can find in the stable-"	Возьмите мою, возьмите любую из нашей конюшни...
"Thur's some truth in what ye say," interrupted the hunter, preparing to move off. "Thur mout be a smell o' danger for the young fellur; an I'll do what I kin to avart it.	-- Вы правы, -- прервал ее охотник, собираясь уходить.-- Это действительно может кончиться плохо для парня; я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему.
Don't be uneezay, Miss Lewaze.	Не беспокойтесь, мисс Луиза.
Thur's not sech a partickler hurry. Thet ere shanty ain't agoin' ter be foun' 'ithout a spell o' sarchin'.	Времени хватит, -- они еще поплутают по прерии, пока найдут хижину.
As to ridin' yur spotty I'll manage better on my ole maar.	Я успею доехать и на своей старушке, а к вашей крапчатой у меня душа не лежит.
Beside, the critter air reddy now if Plute hain't tuk off the saddle.	Моя-то стоит оседланная, если только Плутон не расседлал ее.

Don't be greetin' yur eyes out-thet's a good chile! Maybe it'll be all right yit 'bout yur brother; and as to the mowstanger, I hain't no more surspishun o' his innersense than a unborn babby."	Не горюйте -- может, с вашим братишкой ничего дурного и не случилось. А что Морис-мустангер чист, это для меня ясно как Божий день.
The interview ended by Zeb making obeisance in backwoodsman style, and striding out of the verandah; while the young Creole glided off to her chamber, to soothe her troubled spirit in supplications for his success.	Сказав это, старый охотник неуклюже поклонился и вышел; а девушка убежала к себе в комнату, чтобы успокоить свое взволнованное сердце молитвой о спасении любимого.
Chapter Forty Seven. An Intercepted Epistle.	Глава XLVII. ПЕРЕХВАЧЕННОЕ ПИСЬМО
Urged by the most abject fear, had El Coyote and his three comrades rushed back to their horses, and scrambled confusedly into the saddle.	Подгоняемые паническим страхом, Эль-Койот и трое его товарищей кинулись к своим лошадям и кое-как вскарабкались в седла.
They had no idea of returning to the jacal? of Maurice Gerald.	Они и не думали возвращаться к хижине мустангера.
On the contrary, their only thought was to put space between themselves and that solitary dwelling-whose owner they had encountered riding towards it in such strange guise.	Наоборот, они хотели только одного -- как можно дальше уехать от уединенного жилища и от его хозяина, который появился перед ними в таком странном облике.
That it was "Don Mauricio" not one of them doubted.	В том, что это был "дон Морисио", никто из них не сомневался.
All four knew him by sight-Diaz better than any-but all well enough to be sure it was the Irlandes.	Все четверо знали его, Диас -- лучше других, но каждый из них достаточно хорошо, чтобы узнать во всаднике без головы ирландца.
There was his horse, known to them; his armas de agua of jaguar-skin; his Navajo blanket, in shape differing from the ordinary serap? of Saltillo;-and his head!	Они узнали его лошадь, гетры, серапе работы индейцев навахо, отличавшееся от обычных мексиканских серапе своим ярким рисунком, и, наконец, его голову.
They had not stayed to scrutinise the features; but the hat was still in its place-the sombrero of black glaze which Maurice was accustomed to wear.	Они не задержались, чтобы рассмотреть лицо. На голове все еще была шляпа -- черное глянцевое сомбреро, которое обычно носил Морис-мустангер.
It had glanced in their eyes, as it came under the light of the moon.	Они видели, как оно заблестело, попав в полосу лунного света.
Besides, they had seen the great dog, which Diaz remembered to be his.	Кроме того, они увидели большую собаку, и Диас сразу узнал в ней собаку ирландца.
The staghound had sprung forward in the midst of the struggle, and with a fierce growl attacked the assailant-though it had not needed this to accelerate their retreat.	Со свирепым рычаньем пес кинулся на них. Правда, это было уже излишне, так как они и без того бросились бежать.
Fast as their horses could carry them, they rode through the bottom timber; and, ascending the bluff by one of its ravines-not that where they had meant to commit murder-they reached the level of the upper plateau.	Четыре всадника во весь опор промчались по лесным зарослям низины и поднялись в прерию по обрывистому склону, минуя место, где предполагали совершить убийство.

Nor did they halt there for a single second; but, galloping across the plain, re-entered the chapparal, and spurred on to the place where they had so skilfully transformed themselves into Comanches.	Но и там они не остановились, а продолжали скакать галопом, пока не очутились снова в лесных зарослях, где недавно так ловко перерядились в команчей.
The reverse metamorphosis, if not so carefully, was more quickly accomplished.	Обратная метаморфоза была совершена гораздо быстрее и с меньшей тщательностью.
In haste they washed the war-paint from their skins-availing themselves of some water carried in their canteens;-in haste they dragged their civilised habiliments from the hollow tree, in which they had hidden them; and, putting them on in like haste, they once more mounted their horses, and rode towards the Leona.	Водой из фляг они торопливо смыли военную раскраску, быстро вытащили из дупла свои обычные костюмы, с не меньшей поспешностью переоделись и поскакали к Леоне.
On their homeward way they conversed only of the headless horseman: but, with their thoughts under the influence of a supernatural terror, they could not satisfactorily account for an appearance so unprecedented; and they were still undecided as they parted company on the outskirts of the village-each going to his own jacal?.	На обратном пути они говорили только о всаднике без головы. Охваченные ужасом мексиканцы никак не могли себе объяснить это сверхъестественное явление. Так ничего и не решив, они распрощались на окраине поселка и разошлись по своим хижинам.
"Carrai!" exclaimed the Coyote, as he stepped across the threshold of his, and dropped down upon his cane couch. "Not much chance of sleeping after that.	-- Проклятие!--воскликнул Эль-Койот, переступив порог своего хакале и бросившись на тростниковую постель. -- Едва ли уснешь после этого.
Santos Dios! such a sight!	Господи, что за страшилище!
It has chilled the blood to the very bottom of my veins.	Кровь стынет в жилах!
And nothing here to warm me. The canteen empty; the posada shut up; everybody in bed!	И нечем отогреться -- фляга пуста. Бар закрыт. Все спят.
"Madre de Dios! what can it have been?	Матерь Божия! Что бы это могло быть?
Ghost it could not be; flesh and bones I grasped myself; so did Vicente on the other side?	Привидение? Нет.
I felt that, or something very like it, under the tiger-skin.	Я ведь сам трогал его тело, и Висенте тоже схватил его с другого бока.
Santissima! it could not be a cheat!	Не могли же мы ошибиться!
"If a contrivance, why and to what end?	А если это чучело, то для чего и кому оно нужно?
Who cares to play carnival on the prairies-except myself, and my camarados?	Кому, кроме меня и моих товарищей, понадобилось устраивать маскарад в прерии?
Mil demonios! what a grim masquerader!	Тысяча чертей! Какая жуткая маска!..
"Carajo! am I forestalled?	Стой, да не опередили ли меня?
Has some other had the offer, and earned the thousand dollars?	Может, кто-нибудь другой уже заработал тысячу долларов?
Was it the Irlandes himself, dead, decapitated, carrying his head in his hand?	Может, это был ирландец, убитый, обезглавленный, с собственной головой в руках?

"Bah! it could not be-ridiculous, unlikely, altogether improbable!	Нет, не может быть -- чудовищно, неправдоподобно, невероятно!
"But what then?	Тогда что же?..
"Ha! I have it! A hundred to one I have it!	Ага, понял!
He may have got warning of our visit, or, at least, had suspicions of it. 'Twas a trick got up to try us!-perhaps himself in sight, a witness of our disgraceful flight?	Его могли предупредить о нашем посещении или, во всяком случае, он мог что-нибудь заподозрить. И эта комедия была разыграна, чтобы испугать нас. Наверно, он же сам и был свидетелем нашего постыдного бегства.
Maldito!	Проклятие!
"But who could have betrayed us?	Но кто мог выдать нас?
No one.	Никто.
Of course no one could tell of that intent.	Ведь никто не знал о моем плане.
How then should he have prepared such an infernal surprise?	Как же он мог тогда подготовить такую дьявольскую шутку?..
"Ah! I forget.	Ах да, я забыл!
It was broad daylight as we made the crossing of the long prairie.	Ведь мы ехали по прерии среди бела дня.
We may have been seen, and our purpose suspected?	Нас могли видеть и разгадать наши намерения.
Just so-just so.	Ну конечно же!
And then, while we were making our toilet in the chapparal, the other could have been contrived and effected.	А потом, пока мы переодевались в лесу, он и успел все подготовить.
That, and that only, can be the explanation!	Другого объяснения нет.
"Fools! to have been frightened at a scarecrow!	Дураки! Испугались чучела!
"Carrambo!	Карамба!
It shan't long delay the event.	Это ему не поможет.
To-morrow I go back to the Alamo.	Завтра же снова отправлюсь на Аламо.
I'll touch that thousand yet, if I should have to spend twelve months in earning it; and, whether or not, the deed shall be done all the same.	Я заработаю эту тысячу, хотя бы мне понадобился для этого год! Впрочем, дело не в деньгах.
Enough to have lost Isidora.	Хватит того, что я потерял Исидору.
It may not be true; but the very suspicion of it puts me beside myself.	Может, это и не так, но даже подозрение невыносимо.
If I but find out that she loves him-that they have met since-since-Mother of God!	Если я только узнаю, что она любит его, что они встречались после того, как... О Боже!
I shall go mad; and in my madness destroy not only the man I hate, but the woman I love!	Я сойду с ума! И в своем безумии уничтожу не только человека, которого ненавижу, но и женщину, которую люблю!
O Dona Isidora Covarubio de los Llanos!	О донья Исидора Коварубио де Лос-Льянос!
Angel of beauty, and demon of mischief!	Ангел красоты и демон коварства!

I could kill you with my caresses-I can kill you with my steel!	Я могу задушить тебя в объятиях или заколоть кинжалом!
One or other shall be your fate.	То или другое должно быть твоей судьбой.
It is for you to choose between them!"	И тебе предоставляю я выбор!
His spirit becoming a little tranquillised, partly through being relieved by this conditional threat-and partly from the explanation he had been able to arrive at concerning the other thought that had been troubling it-he soon after fell asleep.	Эта угроза, а также объяснение таинственного явления несколько успокоили его, и он скоро заснул.
Nor did he awake until daylight looked in at his door, and along with it a visitor.	Проснулся он, когда к нему в дверь заглянул утренний свет и вместе с ним посетитель.
"Jos?!" he cried out in a tone of surprise in which pleasure was perceptible-"you here?"	-- Хосе! -- воскликнул Эль-Койот с удивлением и заметной радостью в голосе.-- Это ты?
"Si, Se?or; yo estoy."	-- Да, сеньор, это я.
"Glad to see you, good Jos?.	-- Рад видеть тебя, друг Хосе.
The Do?a Isidora here?-on the Leona, I mean?"	Донья Исидора тоже здесь? Я хочу сказать--на Леоне?
"Si, Se?or."	-- Да, сеньор.
"So soon again!	-- Так скоро?
She was here scarce two weeks ago, was she not?	Ведь еще не прошло и двух недель, как она уехала отсюда, не так ли?
I was away from the settlement, but had word of it.	Меня не было в поселке, но я слыхал об этом.
I was expecting to hear from you, good Jos?.	Я ждал от тебя весточки.
Why did you not write?"	Почему же ты мне не писал?
"Only, Se?or Don Miguel, for want of a messenger that could be relied upon.	-- Только потому, сеньор дон Мигуэль, что не было с кем послать.
I had something to communicate, that could not with safety be entrusted to a stranger.	Мне нужно было сообщить вам кое-что, чего нельзя доверить чужому.
Something, I am sorry to say, you won't thank me for telling you; but my life is yours, and I promised you should know all."	К сожалению, вы не поблагодарите меня за то, что я вам расскажу. Но моя жизнь принадлежит вам, и я обещал, что вам будет известно все.
The "prairie wolf" sprang to his feet, as if pricked with a sharp-pointed thorn.	Эль-Койот подскочил как ужаленный:
"Of her, and him?	-- Про него и про нее!
I know it by your looks.	Я вижу это по твоему лицу.
Your mistress has met him?"	Твоя госпожа встречалась с ним?
"No, Se?or, she hasn't-not that I know of-not since the first time."	-- Нет, сеньор. По крайней мере, насколько я знаю, они не виделись после той первой встречи.
"What, then?" inquired Diaz, evidently a little relieved, "She was here while he was at the posada.	-- Что же тогда? -- спросил Диас с видимым облегчением. -- Она была здесь, пока он жил в гостинице?
Something passed between them?"	Что-нибудь произошло?

"True, Don Miguel-something did pass, as I well know, being myself the bearer of it.	-- Да, дон Мигуэль.
Three times I carried him a basket of dulces, sent by the Do?a Isidora-the last time also a letter."	Три раза я отвозил ему корзинку с лакомствами от доньи Исидоры. В последний раз было приложено и письмо.
"A letter!	-- Письмо!
You know the contents? You read it?"	Ты знаешь содержание, ты читал его?
"Thanks to your kindness to the poor peon boy, I was able to do that; more still-to make a copy of it."	-- Благодаря вам, благодаря вашей доброте к бедному мальчику, я смог это сделать и даже смог переписать его.
"You have one?"	-- Оно с тобой?
"I have.	- - Да!
You see, Don Miguel, you did not have me sent to school for nothing.	Вот видите, дон Мигуэль, вы не зря посылали меня в школу!
This is what the Do?a Isidora wrote to him."	Вот что донья Исидора писала ему.
Diaz reached out eagerly, and, taking hold of the piece of paper, proceeded to devour its contents. It was a copy of the note that had been sent among the sweetmeats.	Диас нетерпеливо выхватил у него записку и с жадностью стал читать.
Instead of further exciting, it seemed rather to tranquillise him.	Но она как будто даже успокоила его.
"Carrambo!" he carelessly exclaimed, as he folded up the epistle. "There's not much in this, good Jos?.	-- Карамба! -- равнодушно сказал он, складывая письмо. -- В этом нет ничего особенного, друг Хосе.
It only proves that your mistress is grateful to one who has done her a service.	Она лишь благодарит его за оказанную услугу.
If that's all-"	Если это все...
"But it is not all, Se?or Don Miguel; and that's why I've come to see you now.	-- Нет, еще не все, сеньор дон Мигуэль. Из-за этого я к вам и пришел!
I'm on an errand to the pueblita.	У меня поручение в поселок.
This will explain it."	Прочитайте.
"Ha!	-- А!
Another letter?"	Другое письмо?
"Si, Se?or!	-- Да, сеньор.
This time the original itself, and not a poor copy scribbled by me."	На этот раз подлинное письмо, а не мои каракули.
With a shaking hand Diaz took hold of the paper, spread it out, and read:-	Диас дрожащими руками взял протянутый ему листок бумаги, развернул и стал читать:

Al Se?or Don Mauricio Gerald. Querido amigo! Otra vez aqui estoy-con tio Silvio quedando! Sin novedades de V. no puedo mas tiempo existir. La incertitud me malaba. Digame que es V. convalescente! Ojala, que estuviera asi! Suspiro en vuestros ojos mirar, estos ojos tan lindos y tan espresivos-a ver, si es restablecido vuestra salud. Sea graciosa darme este favor. Hay-opportunidad. En una cortita media de hora, estuviera quedando en la cima de loma, sobre la cosa del tio. Ven, cavallero, ven! Isidora Covarubio de los Llanos. With a curse El Coyote concluded the reading of the letter. Its sense could scarce be mistaken. Literally translated it read thus:-	"Сеньору дону Морисио Джеральду.
"Dear Friend,-I am once more here, staying with uncle Silvio.	Дорогой друг, я снова здесь, в гостях у дяди Сильвио.
Without hearing of you I could not longer exist.	Жить без вестей от вас я больше не в силах.
The uncertainty was killing me.	Неизвестность убивает меня.
Tell me if you are convalescent.	Сообщите мне, поправились ли вы после вашей болезни?
Oh! that it may be so.	О, если бы это было так!
I long to look into your eyes-those eyes so beautiful, so expressive-to make sure that your health is perfectly restored.	Как я хочу посмотреть вам в глаза -- в ваши красивые, выразительные глаза, чтобы убедиться, что вы совсем здоровы!
Be good enough to grant me this favour. There is an opportunity.	Умоляю вас, подарите мне эту радость.
In a short half hour from this time, I shall be on the top of the hill, above my uncle's house.	Через полчаса я буду на вершине холма, за домом моего дяди.
Come, sir, come!	Приходите же, я жду вас!
"Isidora Covarubio De Los Llanos."	Исидора Коварубио де Лос-Льянос".
"Carajo! an assignation!" half shrieked the indignant Diaz. "That and nothing else!	-- Проклятие! Любовное свидание! -негодующе воскликнул Диас.-- Этого иначе не назовешь.
She, too, the proposer.	И назначает его -- она.
Ha!	Ха!
Her invitation shall be answered; though not by him for whom it is so cunningly intended.	Ее приглашение будет принято; только не тем, кому оно любезно предназначено.
Kept to the hour-to the very minute; and by the Divinity of Vengeance-	Опоздания не будет ни на минуту, и, клянусь богом мести...
"Here, Jos?! this note's of no use.	Слушай, Хосе! Эта записочка ни к чему.
The man to whom it is addressed isn't any longer in the pueblita, nor anywhere about here.	Того, кому она адресована, уже нет ни в поселке, ни где-нибудь поблизости.
God knows where he is!	Бог знает, где он сейчас.
There's some mystery about it.	В этом есть какая-то тайна.

No matter.	Но ничего.
You go on to the posada, and make your inquiries all the same.	Иди в гостиницу и все равно спроси, там ли он.
You must do that to fulfil your errand.	Ты должен выполнить поручение.
Never mind the papelcito; leave it with me.	Письма не бери -- оставь его у меня.
You can have it to take to your mistress, as you come back this way.	Я тебе его отдам, когда ты зайдешь, на обратном пути, и ты вернешь его своей хозяйке.
Here's a dollar to get you a drink at the inn.	Вот тебе доллар -- выпей в баре.
Se?or Doffer keeps the best kind of aguardiente.	У сеньора Доффера прекрасное агвардиенте.
Hasta luejo!"	Прощай!
Without staying to question the motive for these directions given to him, Jos?, after accepting the douceur, yielded tacit obedience to them, and took his departure from the jacal?.	Хосе не стал спрашивать объяснений и, взяв свой доллар, молча вышел из хакале.
He was scarce out of sight before Diaz also stepped over its threshold.	Не успел он скрыться из виду, как Диас тоже покинул свое жилище.
Hastily setting the saddle upon his horse, he sprang into it, and rode off in the opposite direction.	Второпях оседлав лошадь, он вскочил на нее и поехал в противоположном направлении.
Chapter Forty Eight. Isidora.	Глава XLVIII. ИСИДОРА
The sun has just risen clear above the prairie horizon, his round disc still resting upon the sward, like a buckler of burnished gold.	Солнце только что поднялось над горизонтом; его круглый диск, словно щит из червонного золота, засиял над самой травой прерии.
His rays are struggling into the chapparal, that here and there diversifies the savanna.	Золотые лучи проникали сквозь гущу лесных зарослей, там и сям разбросанных по саванне.
The dew-beads yet cling upon the acacias, weighting their feathery fronds, and causing them to droop earthward, as if grieving at the departure of the night, whose cool breeze and moist atmosphere are more congenial to them than the fiery sirocco of day.	Капли росы все еще висели на акациях, отягощая их перистую листву и заставляя ветви клониться к земле -- деревья словно оплакивали разлуку с ночью, с ее влажным прохладным ветерком, боялись встречи со жгучим зноем дня.
Though the birds are stirring-for what bird could sleep under the shine of such glorious sunrise?-it is almost too early to expect human being abroad-elsewhere than upon the prairies of Texas.	Птицы уже щебетали на ветках -- разве могли они спать в сиянии такой зари! Но вряд ли где-нибудь, кроме прерий Техаса, можно встретить в этот ранний час бодрствующего человека.
There, however, the hour of the sun's rising is the most enjoyable of the day; and few there are who spend it upon the unconscious couch, or in the solitude of the chamber.	В этих краях час солнечного восхода -- самое приятное время дня и мало кто проводит его в постели или в уединении комнаты.
By the banks of the Leona, some three miles below Fort Inge, there is one who has forsaken both, to stray through the chapparal.	На берегу Леоны, в трех милях ниже форта Индж, показался человек, который пренебрег сном ради прогулки по зарослям чапараля.
This early wanderer is not afoot, but astride a strong, spirited horse, that seems impatient at being checked in his paces.	Он не идет пешком, он сидит на горячей лошади, которой не нравится, когда сдерживают ее шаг.

By this description, you may suppose the rider to be a man; but, remembering that the scene is in Southern Texas still sparsely inhabited by a Spano-Mexican population-you are equally at liberty to conjecture that the equestrian is a woman.	По этому описанию вы, может быть, подумаете, что всадник -- мужчина; но ведь действие происходит в южном Техасе, где все еще живут испано-мексиканцы, и вполне возможно, что всадник -- женщина.
And this, too, despite the round hat upon the head-despite the serap? upon the shoulders, worn as a protection against the chill morning air-despite the style of equitation, so outr? to European ideas, since the days of La Duchesse de Berri; and still further, despite the crayon-like colouring on the upper lip, displayed in the shape of a pair of silken moustaches.	Этому предположению не противоречат ни круглая шляпа на голове всадника, ни серапе, из-за утренней прохлады наброшенное на плечи, ни то, что он сидит в седле по-мужски -манера ездить верхом, которую в Европе считают для женщин неприличной.
More especially may this last mislead; and you may fancy yourself looking upon some Spanish youth, whose dark but delicate features bespeak the hijo de algo, with a descent traceable to the times of the Cid. If acquainted with the character of the Spano-Mexican physiognomy, this last sign of virility does not decide you as to the sex. It may be that the rider in the Texan chapparal, so distinguished, is, after all, a woman! On closer scrutiny, this proves to be the case.	Присмотревшись внимательнее, вы убедитесь, что это действительно женщина.
It is proved by the small hand clasping the bridle-rein; by the little foot, whose tiny toes just touch the "estribo"-looking less in contrast with the huge wooden block that serves as a stirrup; by a certain softness of shape, and pleasing rotundity of outline, perceptible even through the thick serap? of Saltillo; and lastly, by the grand luxuriance of hair coiled up at the back of the head, and standing out in shining clump beyond the rim of the sombrero.	Взгляните на маленькую ручку, которая держит поводья, на маленькую ножку в стременах, на изящную, женственную фигуру, вырисовывающуюся даже под тяжелым серапе, и, наконец, на великолепные, свернутые узлом блестящие волосы, которые выбиваются из-под полей сомбреро.

After noting these points, you become convinced that you are looking upon a woman, though it may be one distinguished by certain idiosyncrasies. You are looking upon the Do?a Isidora Covarubio de los Llanos. You are struck by the strangeness of her costume-still more by the way she sits her horse. In your eyes, unaccustomed to Mexican modes, both may appear odd-unfeminine-perhaps indecorous. The Do?a Isidora has no thought-not even a suspicion-of there being anything odd in either. Why should she? She is but following the fashion of her country and her kindred. In neither respect is she peculiar. She is young, but yet a woman. She has seen twenty summers, and perhaps one more. Passed under the sun of a Southern sky, it is needless to say that her girlhood is long since gone by. In her beauty there is no sign of decadence. She is fair to look upon, as in her "buen quince" (beautiful fifteen), Perhaps fairer. Do not suppose that the dark lining on her lip damages the feminine expression of her face. Rather does it add to its attractiveness. Accustomed to the glowing complexion of the Saxon blonde, you may at first sight deem it a deformity. Do not so pronounce, till you have looked again. A second glance, and-my word for it-you will modify your opinion. A third will do away with your indifference; a fourth change it to admiration! Continue the scrutiny, and it will end in your becoming convinced: that a woman wearing a moustache-young, beautiful, and brunette-is one of the grandest sights which a beneficent Nature offers to the eye of man. It is presented in the person of Isidora Covarubio de los Llanos. If there is anything unfeminine in her face, it is not this; though it may strengthen a wild, almost fierce, expression, at times discernible, when her white teeth gleam conspicuously under the sable shadow of the "bigotite."	Теперь уже не остается сомнений, что перед вами женщина, хотя некоторые ее привычки необычны для женщины. Это донья Исидора Коварубио де Лос-Льянос. Ей уже минуло двадцать лет -- по мексиканским понятиям, ее нельзя назвать юной. Жгучая брюнетка, она очень хороша собой.
Even then is she beautiful; but, like that of the female jaguar, 'tis a beauty that inspires fear rather than affection.	Но красота ее -- это красота тигрицы, внушающая скорее страх, чем нежную любовь.
At all times it is a countenance that bespeaks for its owner the possession of mental attributes not ordinarily bestowed upon her sex. Firmness, determination, courage-carried to the extreme of reckless daring-are all legible in its lines.	Взгляните ей в глаза, и вы сразу почувствуете незаурядный для женщины характер: твердость, решимость, не знающая предела отвага отражаются на прекрасном лице.
In those cunningly-carved features, slight, sweet, and delicate, there is no sign of fainting or fear.	В нежных, словно выточенных чертах вы не найдете никаких признаков слабости, ни тени пугливости.
The crimson that has struggled through the brown skin of her cheeks would scarce forsake them in the teeth of the deadliest danger.	Алый румянец, разлитый по смуглой коже, не исчезнет даже в минуту смертельной опасности.
She is riding alone, through the timbered bottom of the Leona.	Девушка едет одна по лесистой долине Леоны.

There is a house not far off; but she is leaving it behind her.	Невдалеке виден дом, но она удаляется от него.
It is the hacienda of her uncle, Don Silvio Martinez, from the portals of which she has late issued forth.	Это асиенда ее дяди, дона Сильвио Мартинеса, из ворот которой она недавно выехала.
She sits in her saddle as firmly as the skin that covers it.	Непринужденно и уверенно сидит молодая мексиканка в седле.
It is a spirited horse, and has the habit of showing it by his prancing paces. But you have no fear for the rider: you are satisfied of her power to control him.	Под ней горячий конь, он порывается встать на дыбы; но вам нечего беспокоиться о молодой всаднице -- она прекрасно справляется с ним.
A light lazo, suited to her strength, is suspended from the saddle-bow. Its careful coiling shows that it is never neglected. This almost assures you, that she understands how to use it.	Легкое, как раз по силам девушки, лассо висит на седельной луке; оно аккуратно свернуто: видно, что Исидора не жалеет для этого времени и, должно быть, хорошо умеет пользоваться им.
She does-can throw it, with the skill of a mustanger.	И это действительно так -- она бросает его с ловкостью профессионального мустангера.
The accomplishment is one of her conceits; a part of the idiosyncrasy already acknowledged.	Исидора гордится своим искусством -- это одно из ее любимых развлечений.
She is riding along a road-not the public one that follows the direction of the river. It is a private way leading from the hacienda of her uncle, running into the former near the summit of a hill-the hill itself being only the bluff that abuts upon the bottom lands of the Leona.	Она едет не по большой дороге вдоль берега реки, а по боковой тропе, которая ведет от асиенды ее дяди и соединяется с большой дорогой только около вершины близлежащего холма -- вернее, обрывистого берега речной долины.
She ascends the sloping path-steep enough to try the breathing of her steed.	Тропинка круто поднимается вверх -- так круто, что лошадь начинает тяжело дышать.
She reaches the crest of the ridge, along which trends the road belonging to everybody.	Наконец всадница достигает вершины обрыва, где проходит проезжая дорога.
She reins up; though not to give her horse an opportunity of resting. She has halted, because of having reached the point where her excursion is to terminate.	Исидора натягивает поводья, но не для того, чтобы дать лошади отдохнуть, а потому, что она достигла цели своей поездки.
There is an opening on one side of the road, of circular shape, and having a superficies of some two or three acres.	Вблизи дороги -- круглая поляна в два или в три акра величиной; она покрыта травой.
It is grass-covered and treeless-a prairie in petto.	Это словно прерия в миниатюре.
It is surrounded by the chapparal forest-very different from the bottom timber out of which she has just emerged.	Колючие заросли, совсем не похожие на лес, из которого Исидора только что выехала, окружают поляну со всех сторон.
On all sides is the enclosing thicket of spinous plants, broken only by the embouchures of three paths, their triple openings scarce perceptible from the middle of the glade.	Три едва заметные тропинки расходятся от нее в разных направлениях, прорезая чащу кустарника.
Near its centre she has pulled up, patting her horse upon the neck to keep him quiet.	На середине поляны Исидора натягивает поводья и треплет свою лошадь по шее, чтобы успокоить ее.

It is not much needed. The scaling of the "cuesta" has done that for him. He has no inclination either to go on, or tramp impatiently in his place.	Хотя вряд ли это нужно -- крутой подъем настолько утомил коня, что он уже не рвется вперед и не проявляет нетерпения.
"I am before the hour of appointment," mutters she, drawing a gold watch from under her serap?, "if, indeed, I should expect him at all. He may not come?	-- Я приехала раньше назначенного часа! -воскликнула молодая всадница, доставая из-под своего серапе золотые часы. -- А может быть, он и вовсе не приедет?
God grant that he be able!	Ах, только бы он достаточно окреп, чтобы приехать!..
"I am trembling!	Я вся дрожу.
Or is it the breathing of the horse?	Или это дышит моя лошадь?
Valga me Dios, no! 'Tis my own poor nerves!	О нет, это меня бьет лихорадка.
"I never felt so before!	Я никогда еще не испытывала такого волнения.
Is it fear?	Это страх?
I suppose it is.	Да, вероятно.
"'Tis strange though-to fear the man I love-the only one I over have loved: for it could not have been love I had for Don Miguel.	Как странно, что я боюсь любимого человека, единственного человека, которого я когда-либо любила! Ведь нельзя же назвать любовью то, что я испытывала к дону Мигуэлю.
A girl's fancy.	Это был самообман.
Fortunate for me to have got cured of it!	Как хорошо, что я от этого избавилась!
Fortunate my discovering him to be a coward.	На свое счастье, я увидела, что он трус.
That disenchanted me-quite dispelled the romantic dream in which he was the foremost figure.	Это открытие низвергло героя моих романтических грез с его пьедестала.
Thank my good stars, for the disenchantment; for now I hate him, now that I hear he has grown-Santissima! can it be true that he has become-a-a salteador?	Как я рада этому! Теперь я ненавижу дона Мигуэля, потому что он, кажется, стал... Святая мадонна, неужели это правда, что он стал разбойником!
"And yet I should have no fear of meeting him-not even in this lone spot!	Но я не испугалась бы встречи с ним даже в этом уединенном месте.
"Ay de mi! Fearing the man I love, whom I believe to be of kind, noble nature-and having no dread of him I hate, and know to be cruel and remorseless! 'Tis strange-incomprehensible!	Боже мой, бояться того, кого любишь, кого считаешь благородным и добрым, и в то же время не испытывать страха перед тем, кого глубоко ненавидишь, зная, что он жесток и коварен! Непонятно! Непостижимо!
"No-there is nothing strange in it.	И все-таки в этом нет ничего непонятного.
I tremble not from any thought of danger-only the danger of not being beloved.	Я дрожу не от страха перед опасностью, а от боязни оказаться нелюбимой.
That is why I now shiver in my saddle-why I have not had one night of tranquil sleep since my deliverance from those drunken savages.	Вот почему я сейчас дрожу. Вот почему я не могу спокойно спать по ночам с того дня, когда Морис Джеральд освободил меня из рук пьяных дикарей.
"I have never told him of this; nor do I know how he may receive the confession.	Я никогда не говорила ему о своих чувствах. И я не знаю, как он примет мое признание.

It must, and shall be made.	Но он все-таки должен узнать.
I can endure the uncertainty no longer.	Я не могу больше терпеть эту мучительную неизвестность.
In preference I choose despair-death, if my hopes deceive me!	Я предпочитаю отчаяние, даже смерть, если только мои мечты обманут меня...
"Ha!	А!
There is a hoof stroke!	Я слышу топот копыт!
A horse comes down the road!	По дороге скачет лошадь.
It is his?	Это он?
Yes.	Да!
I see glancing through the trees the bright hues of our national costume.	Я вижу сквозь деревья яркие цвета нашего национального костюма.
He delights to wear it.	Морису Джеральду нравится носить этот костюм.
No wonder; it so becomes him!	Неудивительно -- он так ему к лицу.
"Santa Virgin!	Святая Дева!
I'm under a serap?, with a sombrero on my head.	Я закутана в серапе, на голове моей сомбреро.
He'll mistake me for a man!	Он примет меня за мужчину!
Off, ye ugly disguises, and let me seem what I am-a woman."	Долой эту безобразную маску! Я женщина, и он должен увидеть перед собой женщину!
Scarce quicker could be the transformation in a pantomime. The casting off the serap? reveals a form that Hebe might have envied; the removal of the hat, a head that would have inspired the chisel of Canova!	В одно мгновение Исидора срывает с себя серапе и шляпу -- даже на сцене перевоплощение едва ли могло произойти быстрее. И вот на фоне густых колючих зарослей вырисовывается легкая женственная фигура и прекрасная голова, достойная резца Кановы43.
A splendid picture is exhibited in that solitary glade; worthy of being framed, by its bordering of spinous trees, whose hirsute arms seem stretched out to protect it. A horse of symmetrical shape, half backed upon his haunches, with nostrils spread to the sky, and tail sweeping the ground; on his back one whose aspect and attitude suggest a commingling of grand, though somewhat incongruous ideas, uniting to form a picture, statuesque as beautiful. The pose of the rider is perfect. Half sitting in the saddle, half standing upon the stirrup, every undulation of her form is displayed-the limbs just enough relaxed to show that she is a woman.	Слегка привстав в стременах и наклонившись вперед, прекрасная всадница вся превратилась в ожидание.
Notwithstanding what she has said, on her face there is no fear-at least no sign to betray it.	Вопреки всему, она не обнаруживает и тени страха.
There is no quivering lip-no blanching of the cheeks.	Губы не дрожат, на лице не заметно бледности.

The expression is altogether different. It is a look of love-couched under a proud confidence, such as that with which the she-eagle awaits the wooing of her mate.	Наоборот, в ее взгляде, устремленном вперед, -призыв гордой любви, призыв орлицы, ожидающей своего орла.
You may deem the picture overdrawn-perhaps pronounce it unfeminine.	Но вдруг во всем ее облике происходит внезапная перемена.
And yet it is a copy from real life-true as I can remember it; and more than once had I the opportunity to fix it in my memory. The attitude is altered, and with the suddenness of a coup d'?clair; the change being caused by recognition of the horseman who comes galloping into the glade.	Она узнает приближающегося всадника.
The shine of the gold-laced vestments had misled her.	Золотое шитье ввело ее в заблуждение.
They are worn not by Maurice Gerald, but by Miguel Diaz!	Всадник в мексиканском наряде -- не Морис Джеральд, а Мигуэль Диас.
Bright looks become black.	Радость на ее лице сменяется унынием.
From her firm seat in the saddle she subsides into an attitude of listlessness-despairing rather than indifferent; and the sound that escapes her lips, as for an instant they part over her pearl-like teeth, is less a sigh than an exclamation of chagrin.	Девушка опускается в седло, и вздох, вырывающийся из ее груди, -- почти крик отчаяния.
There is no sign of fear in the altered attitude-only disappointment, dashed with defiance.	На ее лице не видно страха, только разочарование и обида.
El Coyote speaks first.	Эль-Койот заговорил первым:
"H'la!	-- Ах, это вы, сеньорита!
S'?orita, who'd have expected to find your ladyship in this lonely place-wasting your sweetness on the thorny chapparal?"	Кто бы ожидал увидеть вас в таком уединенном месте -- розу среди этих колючих зарослей!
"In what way can it concern you, Don Miguel Diaz?"	-- А какое, собственно, вам до этого дело, дон Мигуэль Диас?
"Absurd question, S'?orita!	-- Странный вопрос, сеньорита.
You know it can, and does; and the reason why.	Конечно, это мое дело, и вы сами это знаете.
You well know how madly I love you.	Вы прекрасно знаете, как безумно я вас люблю.
Fool was I to confess it, and acknowledge myself your slave. 'Twas that that cooled you so quickly."	Дураком я был, когда признался в этом и объявил себя вашим рабом. Вот это-то и охладило так быстро ваши чувства.
"You are mistaken, Se?or.	-- Вы ошибаетесь, сеньор.
I never told you I loved you.	Я никогда не говорила вам, что люблю вас.
If I did admire your feats of horsemanship, and said so, you had no right to construe it as you've done.	Если я сказала, что восхищаюсь вашим искусством наездника, вы не имели права толковать мои слова иначе.
I meant no more than that I admired them-not you. 'Tis three years ago.	Я восхищалась вашим искусством, а не вами. И кроме того, это было три года назад.

I was a girl then, of an age when such things have a fascination for our sex-when we are foolish enough to be caught by personal accomplishments rather than moral attributes.	Я тогда была еще девочкой, в том возрасте, когда такие вещи производят сильное впечатление, когда мы настолько глупы, что ценим больше внешний блеск, а не душевные качества.
I am now a woman. All that is changed, as-it ought to be."	Но теперь я стала старше, и вполне естественно, что ко многому отношусь иначе.
"Carrai! Why did you fill me with false hopes?	-- Черт побери, но почему же вы внушали мне ложные надежды?
On the day of the herradero, when I conquered the fiercest bull and tamed the wildest horse in your father's herds-a horse not one of his vaqueros dared so much as lay hands upon-on that day you smiled-ay, looked love upon me.	Помните день клеймения скота, когда я укротил самого неистового быка и усмирил самую дикую лошадь вашего отца? Ведь ни один вакеро не смел подойти к ним. В этот день вы улыбнулись мне и поглядели на меня с любовью.
You need not deny it, Do?a Isidora!	Не отрицайте этого, донья Исидора!
I had experience, and could read the expression-could tell your thoughts, as they were then.	Я достаточно хорошо знаю людей и легко мог угадать по вашему лицу, что вы думали и что чувствовали.
They are changed, and why?	Но сейчас вы изменились. Почему же?
Because I was conquered by your charms, or rather because I was the silly fool to acknowledge it; and you, like all women, once you had won and knew it, no longer cared for your conquest.	Потому, что я был покорен вашими чарами, или, вернее, потому, что имел глупость признаться в этом. И вы, как это обычно бывает у женщин, потеряли интерес к побежденному.
It is true, S'?orita; it is true."	Ведь это так, сеньорита, не отрицайте!
"It is not, Don Miguel Diaz.	-- Нет, это не так, дон Мигуэль Диас.
I never gave you word or sign to say that I loved, or thought of you otherwise than as an accomplished cavalier.	Я никогда ни словом, ни взглядом не признавалась вам в любви. Вы были для меня просто искусным наездником и благородным кабальеро.
You appeared so then-perhaps were so.	Во всяком случае, так мне тогда казалось.
What are you now?	Но кем вы стали теперь?
You know what's said of you, both here and on the Rio Grande!"	Вы знаете, что о вас говорят здесь и на Рио-Гранде?
"I scorn to reply to calumny-whether it proceeds from false friends or lying enemies.	-- Я не считаю нужным отвечать на клевету -исходит ли она от предателей-друзей или от лживых врагов.
I have come here to seek explanations, not to give them."	Я здесь для того, чтобы получать объяснения, а не давать их.
"Prom whom?"	-- От кого?
"Prom your sweet self, Do?a Isidora."	-- От вас, прелестная донья Исидора.
"You are presumptive, Don Miguel Diaz!	-- Вы слишком самоуверенны, дон Мигуэль Диас.
Think, Se?or, to whom you are addressing yourself.	Не забывайте, сеньор, с кем вы разговариваете!
Remember, I am the daughter of-"	Вспомните, что я дочь...

"One of the proudest Haciendados in Tamaulipas, and niece to one of the proudest in Texas.	-- ...одного из самых гордых асиендадо в Тамаулипас и племянница не менее гордого плантатора в Техасе.
I have thought of all that; and thought too that I was once a haciendado myself and am now only a hunter of horses.	Я обо всем этом подумал. Вспомнил также, что когда-то и я владел асиендой, а сейчас я -- всего лишь охотник за лошадьми.
Carrambo! what of that?	Карамба! Это не беда!
You're not the woman to despise a man for the inferiority of his rank.	Вы не из тех женщин, которые могут презирать человека только из-за того, что он не богат.
A poor mustanger stands as good a chance in your eyes as the owner of a hundred herds.	Бедный мустангер, по-видимому, может так же рассчитывать на вашу благосклонность, как и владелец сотни табунов.
In that respect, I have proof of your generous spirit!"	И у меня есть доказательство вашего великодушия.
"What proof?" asked she, in a quick, entreating tone, and for the first time showing signs of uneasiness. "What evidence of the generosity you are so good as to ascribe to me?"	-- Какое доказательство? -- быстро спросила девушка, в первый раз проявляя беспокойство.-- Где это доказательство великодушия, которое вы так любезно мне приписываете?
"This pretty epistle I hold in my hand, indited by the Do?a Isidora Covarubio de los Llanos, to one who, like myself, is but a dealer in horseflesh.	-- В этом очаровательном письме. Вот оно, у меня в руках, подписанное доньей Исидорой Коварубио де Лос-Льянос. Письмо, адресованное такому же бедному мустангеру, как и я.
I need not submit it to very close inspection.	Вряд ли необходимо давать его вам в руки.
No doubt you can identify it at some distance?"	Ведь вы можете узнать его и на расстоянии?
She could, and did; as was evinced by her starting in the saddle-by her look of angry surprise directed upon Diaz.	Она узнала письмо. Г невный взгляд, брошенный на Диаса, показал это.
"Se?or! how came you in possession of this?" she asked, without any attempt to disguise her indignation.	-- Как оно попало к вам? -- спросила Исидора, не пытаясь скрыть своего негодования.
"It matters not.	-- Это неважно.
I am in possession of it, and of what for many a day I have been seeking; a proof, not that you had ceased to care for me-for this I had good reason to know-but that you had begun to care for him.	Оно у меня, а я давно этого добивался. Не для того, чтобы узнать, что вы перестали интересоваться мною -- для меня это было ясно и так, -- но чтобы иметь доказательство, что вы увлечены другим.
This tells that you love him-words could not speak plainer.	Оно говорит о том, что вы любите его, яснее не скажешь.
You long to look into his beautiful eyes.	Вы мечтаете посмотреть в его красивые глаза.
Mil demonios! you shall never see them again!"	Так знайте же, что вы никогда не увидите их!
"What means this, Don Miguel Diaz?"	-- Что это значит, дон Мигуэль Диас?
The question was put not without a slight quivering of the voice that seemed to betray fear.	Г олос ее слегка дрогнул, словно она боялась услышать ответ.

No wonder it should. There was something in the aspect of El Coyote at that moment well calculated to inspire the sentiment.	И неудивительно: выражение лица Эль-Койота внушало страх.
Observing it, he responded,	Заметив ее испуг, он сказал:
"You may well show fear: you have reason.	-- Ваши опасения вполне справедливы.
If I have lost you, my lady, no other shall enjoy you. I have made up my mind about that."	Если я потерял вас, донья Исидора, то никому другому вы тоже не будете принадлежать -- так я решил.
"About what?"	-- Не понимаю...
"What I have said-that no other shall call you his, and least of all Maurice the mustanger."	-- Я уже сказал: никто другой не назовет вас своей, и, уж конечно, не Морис-мустангер.
"Indeed!"	-- Вот как!
"Ay, indeed!	-- Да! Именно так.
Give me a promise that you and he shall never meet again, or you depart not from this place!"	Обещайте мне, что вы никогда больше не встретитесь с ним, или вы не уйдете с этого места!
"You are jesting, Don Miguel?"	-- Вы шутите, дон Мигуэль!
"I am in earnest, Do?a Isidora."	-- Нет, я говорю совершенно серьезно, донья Исидора.
The manner of the man too truly betrayed the sincerity of his speech.	Искренность этих слов не подлежала сомнению.
Coward as he was, there was a cold cruel determination in his looks, whilst his hand was seen straying towards the hilt of his machet?.	Несмотря на трусость мексиканца, взгляд его выражал холодную и жестокую решимость, а рука уже взялась за рукоятку мачете.
Despite her Amazonian courage, the woman could not help a feeling of uneasiness.	Даже отважной Исидоре стало не по себе.
She saw there was a danger, with but slight chance of averting it.	Она видела, что ей грозит опасность, избежать которую нелегко.
Something of this she had felt from the first moment of the encounter; but she had been sustained by the hope, that the unpleasant interview might be interrupted by one who would soon change its character.	С самого начала эта встреча ее встревожила, но она надеялась, что появление Мориса прервет неприятный разговор и даст ему другое направление.
During the early part of the dialogue she had been eagerly listening for the sound of a horse's hoof-casting occasional and furtive glances through the chapparal, in the direction where she hoped to hear it.	Молодая мексиканка жадно прислушивалась, не раздастся ли топот коня, и время от времени бросала взгляд на заросли в ту сторону, откуда она ждала этого звука.
This hope was no more.	Теперь эта надежда рухнула.
The sight of her own letter told its tale: it had not reached its destination.	Раз письмо оказалось в руках мексиканца, значит, оно не попало к тому, кому было адресовано.
Deprived of this hope-hitherto sustaining her-she next thought of retreating from the spot.	Ждать помощи было бесполезно, и она подумала о бегстве.
But this too presented both difficulties and dangers.	Но это было сопряжено с трудностями и большой опасностью.

It was possible for her to wheel round and gallop off; but it was equally possible for her retreat to be intercepted by a bullet. The butt of El Coyote's pistol was as near to his hand as the hilt of his machet?.	Она могла бы повернуть лошадь и ускакать, но при этом рисковала получить пулю в спину, так как рукоятка револьвера была не дальше от руки Эль-Койота, чем рукоятка мачете.
She was fully aware of the danger.	Исидора вполне оценила всю опасность положения.
Almost any other woman would have given way to it. Not so Isidora Covarubio de los Llanos. She did not even show signs of being affected by it.	Любая другая женщина на ее месте растерялась бы, но Исидора Коварубио даже и виду не показала, что угроза произвела на нее хоть какое-нибудь впечатление.
"Nonsense!" she exclaimed, answering his protestation with an air of well dissembled incredulity. "You are making sport of me, Se?or.	-- Чепуха! -- воскликнула она с хорошо разыгранным недоверием. -- Вы шутите, сеньор.
You wish to frighten me.	Вы хотите испугать меня.
Ha! ha! ha!	Ха-ха-ха!
Why should I fear you?	Но почему мне бояться вас?
I can ride as well-fling my lazo as sure and far as you, Look at this I see how skilfully I can handle it!"	Я езжу на лошади не хуже вас. И лассо я бросаю так же легко и так же далеко, как и вы. Посмотрите, как ловко я умею с ним обращаться!
While so speaking-smiling as she spoke-she had lifted the lazo from her saddle-bow and was winding it round her head, as if to illustrate her observations.	С улыбкой произнося эти слова, девушка сняла лассо с седельной луки и стала раскручивать его над головой, как бы демонстрируя свое искусство.
The act had a very different intent, though it was not perceived by Diaz; who, puzzled by her behaviour, sate speechless in his saddle.	Диас и не догадывался, что у нее были совсем другие намерения. Он был озадачен поведением Исидоры и молча смотрел на нее.
Not till he felt the noose closing around his elbows did he suspect her design; and then too late to hinder its execution.	Только когда мексиканец почувствовал, что петля лассо затягивается вокруг его локтей, он понял все, но защищаться было уже поздно.
In another instant his arms were pinioned to his sides-both the butt of his pistol and the hilt of his machet? beyond the grasp of his fingers!	В следующее мгновение его руки были плотно прижаты к бокам и он уже не мог достать ни своего мачете, ни револьвера.
He had not even time to attempt releasing himself from the loop. Before he could lay hand upon the rope, it tightened around his body, and with a violent pluck jerked him out of his saddle-throwing him stunned and senseless to the ground.	Он хотел было освободиться от петли, но, прежде чем успел схватиться за лассо, сильным толчком был сброшен с седла и без сознания растянулся на земле.
"Now, Don Miguel Diaz!" cried she who had caused this change of situation, and who was now seen upon her horse, with head turned homeward, the lazo strained taut from the saddle-tree. "Menace me no more!	-- Ну, дон Мигуэль Диас,-- воскликнула Исидора, повернув лошадь, -- не грозите мне больше!
Make no attempt to release yourself.	И не пытайтесь освободиться!
Stir but a finger, and I spur on!	Пошевелите только пальцем -- и я поскачу вперед!

Cruel villain! coward as you are, you would have killed me-I saw it in your eye.	Коварный злодей! Несмотря на твою трусость, ты хотел убить меня, я прочла это в твоих глазах.
Ha! the tables are turned, and now-"	Но наши роли переменились, и теперь...
Perceiving that there was no rejoinder, she interrupted her speech, still keeping the lazo at a stretch, with her eyes fixed upon the fallen man.	Не слыша ответа, она замолчала, все еще туго натягивая лассо и не спуская глаз с упавшего человека.
El Coyote lay upon the ground, his arms enlaced in the loop, without stirring, and silent as a stick of wood.	Эль-Койот неподвижно лежал на земле.
The fall from his horse had deprived him of speech, and consciousness at the same time.	Падение с лошади оглушило его -- он не только не мог говорить, но и ничего не сознавал.
To all appearance he was dead-his steed alone showing life by its loud neighing, as it reared back among the bushes.	Он казался мертвым.
"Holy Virgin! have I killed him?" she exclaimed, reining her horse slightly backward, though still keeping him headed away, and ready to spring to the spur. "Mother of God! I did not intend it-though I should be justified in doing even that: for too surely did he intend to kill me!	-- Святая Дева! Неужели я убила его! -воскликнула Исидора, осадив свою лошадь немного назад, но все еще не поворачивая ее и готовая в любую минуту пуститься вскачь.-- Я не хотела этого, хотя имела на это полное право -- ведь он же собирался убить меня...
Is he dead, or is it a ruse to get me near? By our good Guadaloupe!	Умер ли он или притворяется, чтобы я подошла к нему?
I shall leave others to decide.	Пусть это решают другие.
There's not much fear of his overtaking me, before I can reach home; and if he's in any danger the people of the hacienda will get back soon enough to release him.	Я могу теперь смело ехать домой -- он меня не догонит. Слуги из асиенды успеют развязать его.
Good day, Don Miguel Diaz! Hasta luego!"	Всего хорошего, дон Мигуэль Диас!
With these words upon her lips-the levity of which proclaimed her conscience clear of having committed a crime she drew a small sharp-bladed knife from beneath the bodice of her dress; severed the rope short off from her saddle-bow; and, driving the spur deep into the flanks of her horse, galloped off out of the glade-leaving Diaz upon the ground, still encircled by the loop of the lazo!	С этими словами Исидора вытащила из-за корсажа небольшой кинжал, перерезала веревку около самой седельной луки и, по-видимому не чувствуя упреков совести, поскакала домой, так и не освободив лежащего на земле Диаса от лассо.
Chapter Forty Nine. The Lazo Unloosed.	Глава XLIX. ЛАССО РАЗВЯЗАНО
An eagle, scared from its perch on a scathed Cottonwood, with a scream, soars upward into the air.	Встревоженный орел с криком взвивается в небо.
Startled by the outbreak of angry passions, it has risen to reconnoitre.	Испуганный гневными голосами, он покинул сук на старом тополе и летит на разведку.
A single sweep of its majestic wing brings it above the glade.	Один взмах могучих крыльев -- и он уже парит высоко в небе, зорко осматривая поляну и окружающие ее заросли.

There, poised on tremulous pinions, with eye turned to earth, it scans both the open space and the chapparal that surrounds it. In the former it beholds that which may, perhaps, be gratifying to its glance-a man thrown from his horse, that runs neighing around him-prostrate-apparently dead.	На поляне он видит распростертого на земле и, по-видимому, мертвого человека; рядом бегает конь и громко ржет. В зарослях он видит двух всадниц.
In the latter two singular equestrians: one a woman, with bare head and chevelure spread to the breeze, astride a strong steed, going away from the glade in quick earnest gallop; the other, also a woman, mounted on a spotted horse, in more feminine fashion, riding towards it: attired in hat and habit, advancing at a slower pace, but with equal earnestness in her looks.	Одна с непокрытой головой, с развевающимися по ветру волосами, сидя в седле по-мужски, галопом скачет от поляны. Другая всадница на пятнистой лошади сидит боком в дамском седле и направляется к поляне; на ней амазонка и шляпа; едет она более медленным аллюром, но вид у нее тоже взволнованный.
Such is the coup d'oeil presented to the eye of the eagle.	Вот что видит орел со своей высоты.
Of these fair equestrians both are already known.	Обе всадницы нам знакомы.
She galloping away is Isidora Covarubio de los Llanos; she who approaches, Louise Poindexter.	Та, которая скачет от поляны,-- Исидора Коварубио де Лос-Льянос, а та, которая направляется к ней, -- Луиза Пойндекстер.
It is known why the first has gone out of the glade.	Уже известно, почему первая из них покинула поляну.
It remains to be told for what purpose the second is coming into it.	Остается объяснить, почему вторая едет туда.
After her interview with Zeb Stump, the young creole re-entered her chamber, and kneeling before an image of the Madonna, surrendered her spirit to prayer.	После разговора с Зебом Стумпом молодая креолка вернулась к себе в комнату и, опустившись на колени перед статуей мадонны, начала молиться.
It is needless to say that, as a Creole, she was a Catholic, and therefore a firm believer in the efficacy of saintly intercession.	Как все креолы, она была католичкой и твердо верила в заступничество святых.
Strange and sad was the theme of her supplication-the man who had been marked as the murderer of her brother!	Странной и печальной была ее молитва: она просила Святую Деву за человека, которого считали убийцей ее брата.
She had not the slightest idea that he was guilty of the horrid crime.	Она ни минуты не сомневалась, что он невиновен в этом ужасном преступлении.
It could not be.	Это было невероятно.
The very suspicion of it would have lacerated her heart.	Если бы у нее возникли хотя бы малейшие подозрения, ее сердце не выдержало бы такого испытания.
Her prayer was not for pardon, but protection.	Она не просила мадонну помиловать его.
She supplicated the Virgin to save him from his enemies-her own friends!	Она просила Небеса защитить его от врагов -- от ее друзей.
Tears and choking sobs were mingled with her words, low murmured in the ear of Heaven.	Рыдания заглушали шепот молитвы.

She had loved her brother with the fondest sisterly affection. She sorrowed sorely; but her sorrow could not stifle that other affection, stronger than the ties of blood.	Луиза нежно любила брата и была глубоко потрясена его смертью, но эта печаль не могла заглушить другого чувства, более сильного, чем узы крови.
While mourning her brother's loss she prayed for her lover's safety.	Горюя о погибшем брате, девушка молилась о спасении возлюбленного.
As she rose from her knees, her eye fell upon the bow-that implement so cunningly employed to despatch sweet messages to the man she loved.	Когда она поднялась с колен, взгляд ее случайно упал на лук, который так часто помогал ей посылать нежные весточки любимому человеку.
"Oh! that I could send one of its arrows to warn him of his danger! I may never use it again!"	"О, если бы я могла послать стрелу, чтобы предупредить его об опасности!"
The reflection was followed by a thought of cognate character. Might there not remain some trace of that clandestine correspondence in the place where it had been carried on?	Эта мысль вызвала другую: не осталось ли следов их тайной переписки в том месте, где они обменивались стрелами?
She remembered that Maurice swam the stream, instead of recrossing in the skiff, to be drawn back again by her own lazo. He must have been left in the boat!	Луиза вспомнила, что в последний раз Морис переплыл реку, вместо того чтобы переправиться в лодке. Его лассо, наверно, осталось в челне.
On the day before, in the confusion of her grief, she had not thought of this.	Накануне, потрясенная горем, она не подумала об этом.
It might become evidence of their midnight meeting; of which, as she supposed, no tongue but theirs-and that for ever silent-could tell the tale.	Лассо могло выдать тайну их ночных свиданий, о которой знали, как она полагала, только они сами и тот, чьи уста навеки умолкли.
The sun was now fairly up, and gleaming garishly through the glass.	Солнце поднялось уже довольно высоко и ярко светило через стеклянную дверь.
She threw open the casement and stepped out, with the design of proceeding towards the skiff.	Луиза распахнула ее, чтобы спуститься в сад и пройти к лодке.
In the balcon her steps were arrested, on hearing voices above.	Но на веранде она остановилась, услыхав доносившиеся сверху голоса.
Two persons were conversing. They were her maid Florinde, and the sable groom, who, in the absence of his master, was taking the air of the azotea.	Разговаривали двое: ее горничная Флоринда и чернокожий кучер, которые в отсутствие хозяина решили подышать свежим воздухом на асотее.
Their words could be heard below, though their young mistress did not intentionally listen to them.	Внизу можно было отчетливо слышать каждое слово, но Луизу мало интересовал их разговор.
It was only on their pronouncing a name, that she permitted their patois to make an impression upon her ear.	Только когда до ее слуха донеслось знакомое имя, она стала прислушиваться.
"Dey calls de young fella Jerrad.	-- Они говорят об этом Джеральде.
Mors Jerrad am de name.	Морис Джеральд -- его имя.
Dey do say he Irish, but if folks 'peak de troof, he an't bit like dem Irish dat works on de Lebee at New Orlean.	Говорят, что он ирландец, но если это правда, то он совсем не такой, как те ирландцы, которых я видел в Новом Орлеане.
Ho, ho! He more like bos gen'lum planter.	Он больше похож на джентльмена-плантатора.

Dat's what he like."	Вот на кого он похож!
"You don't tink, Pluto, he been gone kill Massa Henry?"	-- Ты не думаешь, Плутон, что он убил массу Генри?
"I doan't tink nuffin ob de kind.	-- Вот еще что придумала!
Ho, ho! He kill Massa Henry! no more dan dis chile hab done dat same.	Он убил массу Генри! Может, еще скажешь, что я убил массу Генри?
Goramity-Goramity! 'Peak ob de debbil and he dar-de berry individible we talkin' 'bout.	Будет такая же неправда...
Ho, ho! look Florinde; look yonner!"	Ой, смотри, Флоринда! Ведь это он -- легок на помине. Смотри, Флоринда, смотри вон туда!
"Whar?"	-- Куда?
"Dar-out dar, on todder side ob de ribber.	-- Вон туда, на тот берег.
You see man on horseback.	Видишь, мужчина на лошади!
Dat's Mors Jerrad, de berry man we meet on de brack praira.	Это и есть Морис Джеральд, тот самый человек, которого мы встретили в черной прерии.
De same dat gub Missa Loode 'potted hoss; de same dey've all gone to sarch for.	Тот самый, который подарил мисс Лу крапчатую лошадь. Тот самый, которого сейчас все ищут.
Ho, ho! Dey gone dey wrong way.	Они не там его ищут.
Dey no find him out on dem prairas dis day."	Они не найдут его в прерии сегодня!
"O, Pluto! an't you glad?	-- А ты этому не рад, Плутон?
I'm sure he innocent-dat brave bewful young gen'lum.	Я уверена, что он не виноват. Он такой красивый и храбрый!
He nebba could been de man-"	Никогда он не мог...
The listener below stayed to hear no more.	Луиза не стала слушать дальше.
Gliding back into her chamber she made her way towards the azotea.	Она вернулась в дом и прошла на асотею.
The beating of her heart was almost as loud as the fall of her footsteps while ascending the escalera.	Когда она поднималась по лестнице, сердце ее билось так сильно, что его удары, казалось, заглушали звук ее шагов.
It was with difficulty she could conceal her emotion from the two individuals whose conversation had caused it.	С большим трудом ей удалось скрыть свое волнение от слуг.
"What have you seen, that you talk so loudly?" said she, trying to hide her agitation under a pretended air of severity,	-- Почему вы так громко разговариваете? Что вы там увидели? -- спросила Луиза, скрывая свои чувства под напускной, строгостью.
"Ho, ho! Missa Looey-look ober dar.	-- Мисс Луиза, посмотрите-ка туда!
De young fella!"	Молодой джентльмен...
"What young fellow?"	-- Какой молодой джентльмен?
"Him as dey be gone sarch for-him dat-"	-- Тот самый, которого разыскивают, тот самый...
"I see no one."	-- Я никого не вижу.

"Ho, ho! He jess gone in 'mong de tree.	-- Он сейчас за деревьями.
See yonner-yonner!	Смотрите туда, туда!
You see de black glaze hat, de shinin' jacket ob velvet, an de glancin' silver buttons-dat's him.	Вон черная шляпа, бархатная куртка и блестящие серебряные пуговицы.
I sartin sure dat's de same young fella."	Это он -- тот самый молодой джентльмен.
"You may be mistaken for all that, Master Pluto.	-- Ты, верно, ошибаешься, Плутон.
There are many here who dress in that fashion.	Здесь многие так одеваются.
The distance is too great for you to distinguish; and now that he's almost out of sight-Never mind, Florinde.	Расстояние слишком велико, чтобы узнать человека, особенно теперь, когда его уже почти не видно...
Hasten below-get out my hat and habit.	Все равно, Флоринда, беги вниз, приготовь мою шляпу и амазонку.
I'm going out for a ride.	Я хочу проехаться верхом.
You, Pluto! have the saddle on Luna in the shortest time.	А ты, Плутон, оседлай мне Луну, только скорее!
I must not let the sun get too high.	Я боюсь, что солнце поднимется слишком высоко.
Haste! haste!"	Ну, живо, живо!
As the servants disappeared down the stairway, she turned once more towards the parapet, her bosom heaving under the revulsion of thoughts.	Как только слуги спустились по лестнице, Луиза еще раз подошла к парапету; она с трудом переводила дыхание от бурного волнения.
Unobserved she could now freely scan the prairie and chapparal.	Теперь ей никто не помещает рассмотреть хорошенько, кто там, на холме, среди зарослей.
She was too late. The horseman had ridden entirely out of sight.	Но было уже поздно: всадник скрылся.
"It was very like him, and yet it was not. It can scarce be possible.	"Сходство большое и в то же время это как будто не он.
If it be he, why should he be going that way?"	Если это Морис Джеральд, то зачем бы ему ехать туда?"
A new pang passed through her bosom.	И сердце ее сжалось.
She remembered once before having asked herself the same question.	Она вспомнила, что однажды уже задавала себе этот вопрос.
She no longer stayed upon the azotea to watch the road.	Она больше не стала задерживаться на асотее.
In ten minutes' time she was across the river, entering the chapparal where the horseman had disappeared.	Через десять минут Луиза уже была на другом берегу, в зарослях, где скрылся всадник.
She rode rapidly on, scanning the causeway far in the advance.	Она ехала быстро, внимательно глядя вперед.
Suddenly she reined up, on nearing the crest of the hill that overlooked the Leona.	Поднявшись на обрыв над долиной Леоны, Луиза вдруг натянула поводья.
The act was consequent on the hearing of voices.	До нее донеслись чьи-то голоса...
She listened.	Она прислушалась.

Though still distant, and but faintly heard, the voices could be distinguished as those of a man and woman.	Хотя звуки были едва слышны, все же можно было различить два голоса: женщины и мужчины.
What man? What woman?	Какого мужчины, какой женщины?
Another pang passed through her heart at these put questions.	Ее сердце снова сжалось.
She rode nearer; again halted; again listened.	Девушка подъехала ближе. Снова остановилась... Снова прислушалась...
The conversation was carried on in Spanish.	Говорили по-испански.
There was no relief to her in this.	Это ее не успокоило.
Maurice Gerald would have talked in that tongue to Isidora Covarubio de los Llanos.	С Исидорой Коварубио де Лос-Льянос Морис Джеральд стал бы говорить по-испански.
The Creole was acquainted with it sufficiently to have understood what was said, had she been near enough to distinguish the words.	Креолка знала этот язык достаточно хорошо, чтобы понять смысл разговора. Но она была еще слишком далеко и не могла разобрать слов.
The tone was animated on both sides, as if both speakers were in a passion. The listener was scarce displeased at this.	Г олоса звучали возбужденно, словно говорившие были охвачены гневом,-- это вряд ли было неприятно Луизе.
She rode nearer; once more pulled up; and once more sate listening.	Она подъехала еще ближе; еще раз натянула поводья... еще раз прислушалась.
The man's voice was heard no longer.	Мужского голоса уже не было слышно.
The woman's sounded dear and firm, as if in menace!	Голос женщины звучал отчетливо и твердо -казалось, она грозила.
There was an interval of silence, succeeded by a quick trampling of horses-another pause-another speech on the part of the woman, at first loud like a threat, and then subdued as in a soliloquy-then another interval of silence, again broken by the sound of hoofs, as if a single horse was galloping away from the ground.	Потом наступила тишина, прерванная коротким топотом копыт, и затем снова тишина; затем прозвучал голос женщины -- вначале громкий, словно угрожающий, потом приглушенный, как будто она разговаривала сама с собой, -- и опять тишина, прерванная топотом копыт, словно лошадь, удаляясь, скакала галопом.
Only this, and the scream of an eagle, that, startled by the angry tones, had swooped aloft, and was now soaring above the glade.	Вот и все, да еще крик парившего над поляной орла, которого вспугнули сердитые голоса.
The listener knew of the opening-to her a hallowed spot. The voices had come out of it.	Голоса доносились с поляны, хорошо знакомой Луизе: с этим местом у нее были связаны дорогие воспоминания.
She had made her last halt a little way from its edge.	Девушка еще раз остановилась, почти на самой опушке.
She had been restrained from advancing by a fear-the fear of finding out a bitter truth.	Она боялась ехать дальше, боялась узнать горькую правду...
Her indecision ending, she spurred on into the glade.	Наконец она перестала колебаться и выехала на поляну.

A horse saddled and bridled rushing to and fro-a man prostrate upon the ground, with a lazo looped around his arms, to all appearance dead-a sombrero and serap? lying near, evidently not the man's!	Там взад и вперед бегала оседланная лошадь. На земле лежал какой-то человек, руки которого были стянуты лассо. Рядом валялись сомбреро и серапе, но, по-видимому, принадлежавшие не ему.
What could be the interpretation of such a tableau?	Что же здесь могло произойти?
The man was dressed in the rich costume of the Mexican ranchero-the horse also caparisoned in this elaborate and costly fashion.	Мужчина был одет в живописный мексиканский костюм. На лошади -- нарядный чепрак мексиканской работы.
At sight of both, the heart of the Louisianian leaped with joy.	Сердце Луизы наполнилось радостью.
Whether dead or living, the man was the same she had seen from the azotea; and he was not Maurice Gerald.	Мертв этот человек или жив, но он безусловно тот, кого она видела с асотеи, и не Морис Джеральд.
She had doubted before-had hoped that it was not he; and her hopes were now sweetly confirmed.	До последней минуты Луиза всем сердцем надеялась, что это не он, и ее надежды сбылись.
She drew near and examined the prostrate form. She scanned the face, which was turned up-the man lying upon his back.	Она подъехала ближе и взглянула на распростертого человека; посмотрела на его лицо, которое было обращено вверх, потому что он лежал на спине.
She fancied she had seen it before, but was not certain.	Ей показалось, что она где-то видела его, хотя и не была в этом уверена.
It was plain that he was a Mexican.	Было ясно, что он -- мексиканец.
Not only his dress but his countenance-every line of it betrayed the Spanish-American physiognomy. He was far from being ill-featured.	Не только одежда, но и черты лица выдавали испано-американский тип.
On the contrary, he might have been pronounced handsome.	Его наружность показалась ей довольно красивой.
It was not this that induced Louise Poindexter to leap down from her saddle, and stoop over him with a kind pitying look.	Но не это заставило Луизу соскочить с лошади и с участием наклониться над ним.
The joy caused by his presence-by the discovery that he was not somebody else-found gratification in performing an act of humanity.	Она поторопилась помочь ему, радуясь, что он оказался не тем, кого она боялась найти здесь.
"He does not seem dead. Surely he is breathing?"	-- Кажется, он жив,-- прошептала она. -- Да, он дышит.
The cord appeared to hinder his respiration.	Петля лассо душила его.
It was loosened on the instant-the noose giving way to a Woman's strength.	В одно мгновение Луиза ослабила ее; петля поддалась легко.
"Now, he can breathe more freely.	"Теперь он может дышать свободнее.
Pardieu! what can have caused it?	Но что же тут произошло?
Lazoed in his saddle and dragged to the earth?	На него набросили лассо, когда он сидел на лошади, и стащили на землю?
That is most probable.	Это наиболее вероятно.

But who could have done it?	Но кто это сделал?
It was a woman's voice. Surely it was? I could not be mistaken about that.	Я слышала здесь женский голос -- я не могла ошибиться...
"And yet there is a man's hat, and a serap?, not this man's!	Но вот мужская шляпа и серапе, которые принадлежат не ему.
Was there another, who has gone away with the woman?	Может быть, здесь был другой мужчина, который уехал с женщиной?
Only one horse went off.	Но отсюда ускакала только одна лошадь...
"Ah! he is coming to himself! thank Heaven for that!	А, он приходит в себя! Слава Богу!
He will be able to explain all.	Я сейчас все узнаю".
You are recovering, sir?"	-- Вам лучше, сэр?
"S'?orita! who are you?" asked Don Miguel Diaz, raising his head, and looking apprehensively around. "Where is she?" he continued.	-- Сеньорита, кто вы? -- спросил дон Мигуэль Диас, поднимая голову и с беспокойством озираясь вокруг. -- Где она?
"Of whom do you speak?	-- О ком вы говорите?
I have seen no one but yourself."	Я никого здесь не видела, кроме вас.
"Carrambo! that's queer.	-- Карамба! Как странно!
Haven't you met a woman astride a grey horse?"	Разве вы не встретили женщину верхом на серой лошади?
"I heard a woman's voice, as I rode up."	-- Я слышала женский голос, когда подъезжала сюда.
"Say rather a she-devil's voice: for that, sure, is Isidora Covarubio de los Llanos."	-- Правильнее сказать -- дьявольский голос, потому что Исидора Коварубио де Лос-Льянос настоящий дьявол!
"Was it she who has done this?"	-- Разве это сделала она?
"Maldito, yes!	-- Будь она проклята! Да!..
Where is she now?	Где же она?
Tell me that, s'?orita."	Скажите мне, сеньорита.
"I cannot.	-- Я не знаю.
By the sound of the hoofs I fancy she has gone down the hill.	Судя по топоту ее лошади, она спустилась по склону холма.
She must have done so, as I came the other way myself."	Наверно, это так, потому что я подъехала с другой стороны.
"Ah-gone down the hill-home, then, to -.	-- А!.. Вниз по склону холма -- значит, она поехала домой...
You've been very kind, s'?orita, in loosening this lazo-as I make no doubt you've done.	Вы были очень добры, сеньорита, освободив меня от этой петли,-- я не сомневаюсь, что это сделали вы.
Perhaps you will still further assist me by helping me into the saddle?	Может быть, вы не откажете и помочь мне сесть на лошадь?
Once in it, I think I can stay there.	Я надеюсь, что смогу удержаться в седле.

At all events, I must not stay here.	Здесь, во всяком случае, мне нельзя больше оставаться.
I have enemies, not far off.	Мои враги недалеко...
Come, Carlito!" he cried to his horse, at the same time summoning the animal by a peculiar whistle. "Come near! Don't be frightened at the presence of this fair lady.	Пойди сюда, Карлито! -- сказал он лошади и как-то особенно присвистнул. -- Подойди поближе, не бойся этой прекрасной сеньориты.
She's not the same that parted you and me so rudely-en verdad, almost for ever!	Не она сыграла с нами эту злую шутку.
Come on, cavallo! come on!"	Ну, иди сюда, мой конь, не бойся!
The horse, on hearing the whistle, came trotting up, and permitted his master-now upon his feet-to lay hold of the bridle-rein.	Лошадь, услышав свист, подбежала к хозяину, который уже поднялся на ноги, и позволила ему взять себя под уздцы.
"A little help from you, kind s'?orita, and I think I can climb into my saddle.	-- Если вы мне поможете, добрая сеньорита, я, пожалуй, смогу сесть в седло.
Once there, I shall be safe from their pursuit."	Как только я буду на лошади, мне нечего опасаться преследования.
"You expect to be pursued?"	-- Вы думаете, что вас будут преследовать?
"Quien sale?	-- Кто знает?
I have enemies, as I told you.	Как я уже сказал вам, у меня есть враги.
Never mind that.	Впрочем, неважно...
I feel very feeble.	Я чувствую еще большую слабость.
You will not refuse to help me?"	Вы ведь не откажетесь помочь мне?
"Why should I? You are welcome, sir, to any assistance I can give you."	-- Я охотно окажу вам любую помощь, какая только в моих силах.
"Mil gracias, s'?orita! Mil, mil gracias!"	-- Очень вам признателен, сеньорита!
The Creole, exerting all her strength, succeeded in helping the disabled horseman into his saddle; where, after some balancing, he appeared to obtain a tolerably firm seat.	С большим трудом удалось молодой креолке подсадить мексиканца в седло. Он покачнулся, но удержался в нем.
Gathering up his reins, he prepared to depart. "Adios, s'?orita!" said he,	Подобрав поводья, он сказал: -- Прощайте, сеньорита!
"I know not who you are.	Я не знаю, кто вы.
I see you are not one of our people.	Вижу только, что вы не мексиканка.
Americano, I take it.	Американка, я думаю...
Never mind that.	Но это все равно.
You are good as you are fair; and if ever it should chance to be in his power, Miguel Diaz will not be unmindful of the service you have this day done him."	Вы так же добры, как и прекрасны. И, если только когда-нибудь представится случай, Мигуэль Диас отплатит вам за эту услугу.

Saying this El Coyote rode off, not rapidly, but in a slow walk, as if he felt some difficulty in preserving his equilibrium.	Сказав это, Эль-Койот тронул поводья; он с трудом удерживал равновесие и поэтому ехал шагом.
Notwithstanding the slowness of the pace-he was soon out of sight,-the trees screening him as he passed the glade.	Несмотря на это, он скоро скрылся из виду, -деревья заслонили его, как только он пересек поляну.
He went not by any of the three roads, but by a narrow track, scarce discernible where it entered the underwood.	Он поехал не по одной их трех дорог, а по узкой, едва заметной тропе.
To the young Creole the whole thing appeared like a dream-strange, rather than disagreeable.	Молодой креолке все это показалось сном, и скорее странным, чем неприятным.
It was changed to a frightful reality, when, after picking up a sheet of paper left by Diaz where he had been lying, she read what was written upon it.	Но эта иллюзия быстро рассеялась, когда она подняла и прочитала валявшееся на земле письмо, потерянное Диасом.
The address was "Don Mauricio Gerald;" the signature, "Isidora Covarubio de los Llanos."	Письмо было адресовано "дону Морисио Джеральду" и подписано "Исидора Коварубио де Лос-Льянос".
To regain her saddle, Louise Poindexter was almost as much in need of a helping hand as the man who had ridden away.	Луиза взобралась в седло почти с таким же трудом, как только что уехавший мексиканец.
As she forded the Leona, in returning to Casa del Corvo, she halted her horse in the middle of the stream; and for some time sate gazing into the flood that foamed up to her stirrup.	Переезжая Леону на обратном пути в Каса-дель-Корво, она остановила лошадь посередине реки и в каком-то оцепенении долго смотрела на поток, пенящийся у ее ног.
There was a wild expression upon her features that betokened deep despair.	На ее лице было выражение глубокого отчаяния.
One degree deeper, and the waters would have covered as fair a form as was ever sacrificed to their Spirit!	Будь это отчаяние хоть немного глубже -- и воды Леоны сомкнулись бы над ее головой.
Chapter Fifty. A Conflict with Coyotes.	Глава L. СХВАТКА С КОЙОТАМИ
The purple shadows of a Texan twilight were descending upon the earth, when the wounded man, whose toilsome journey through the chapparal has been recorded, arrived upon the banks of the streamlet.	Лиловые тени техасских сумерек уже спускались на землю, когда раненому, проделавшему мучительный путь сквозь колючие заросли, наконец удалось добраться до ручья.
After quenching his thirst to a surfeit, he stretched himself along the grass, his thoughts relieved from the terrible strain so long and continuously acting upon them.	Он утолил жажду и растянулся на траве, забыв о своей тревоге.
His limb for the time pained him but little; and his spirit was too much worn to be keenly apprehensive as to the future.	Нога болела, но не очень сильно. О будущем он сейчас не думал -- он слишком устал.
He only desired repose; and the cool evening breeze, sighing through the feathery fronds of the acacias, favoured his chances of obtaining it.	Ему хотелось только одного -- отдохнуть; и прохладный ветерок, покачивавший перистую листву акации, убаюкивал его.

The vultures had dispersed to their roosts in the thicket; and, no longer disturbed by their boding presence, he soon after fell asleep.	Грифы улетели на ночлег в заросли; избавленный хоть на время от их зловещего присутствия, он скоро заснул.
His slumber was of short continuance.	Но спал он недолго.
The pain of his wounds, once more returning, awoke him.	Снова разболелись раны и разбудили его.
It was this-and not the cry of the coyot?-that kept him from sleeping throughout the remainder of the night.	Именно боль, а не лай койотов, не давала ему спать до утра.
Little did he regard the sneaking wolf of the prairies-a true jackal-that attacks but the dead; the living, only when dying. He did not believe that he was dying.	Он не боялся койотов, которые рыскали кругом; они, как шакалы, нападают только на мертвых или на умирающих, а он знал, что рана его не смертельна.
It was a long dismal night to the sufferer; it seemed as if day would never dawn.	Ночь тянулась мучительно долго; страдальцу казалось, что день никогда не наступит.
The light came at length, but revealed nothing to cheer him. Along with it came the birds, and the beasts went not away.	Утро пришло наконец, но и оно не принесло радости -- вместе с ним опять появились черные птицы, а койоты не ушли.
Over him, in the shine of another sun the vultures once more extended their shadowy wings. Around him he heard the howl-bark of the coyot?, in a hundred hideous repetitions.	Над ним в ярком свете нового дня снова парили грифы, а вокруг него повсюду раздавалось отвратительное завывание койотов.
Crawling down to the stream, he once more quenched his thirst.	Он подполз к ручью и снова напился.
He now hungered; and looked round for something to eat.	Теперь он почувствовал голод и огляделся в поисках пищи.
A pec?n tree stood, near.	Неподалеку рос гикори.
There were nuts upon its branches, within six feet of the ground.	На его ветках футах в шести над землей висели орехи.
He was able to reach the pec?n upon his hands and knees; though the effort caused agony.	Раненому удалось доползти до дерева, хотя это причинило ему мучительные страдания.
With his crutch he succeeded in detaching some of the nuts; and on these broke his fast.	Костылем он сшиб несколько орехов и немного утолил голод.
What was the next step to be taken?	Что же делать дальше?
To stir away from the spot was simply impossible.	Уйти отсюда было невозможно.
The slightest movement gave him pain; at the same time assuring him of his utter inability to go anywhere.	Малейшее движение причиняло ему невыносимую боль, напоминая о том, что oн совершенно не способен передвигаться.
He was still uncertain as to the nature of the injuries he had sustained-more especially that in his leg, which was so swollen that he could not well examine it.	Он до сих пор не знал, что случилось с его ногой, -- она так распухла, что он ничего не мог прощупать.
He supposed it to be either a fracture of the knee-cap, or a dislocation of the joint.	Все же ему казалось, что у него раздроблено или вывихнуто колено.

In either case, it might be days before he could use the limb; and what, meanwhile, was he to do?	И в том и в другом случае пройдет много дней, прежде чем он сможет владеть ногой. А что ему делать до тех пор?
He had but little expectation of any one coming that way.	Несчастный почти не надеялся на помощь.
He had shouted himself hoarse; and though, at intervals, he still continued to send forth a feeble cry, it was but the intermittent effort of hope struggling against despair.	Ведь он кричал до хрипоты, но никто не услышал; и, несмотря на это, время от времени снова раздавался его глухой крик -- это были слабые проблески надежды, борющейся с отчаянием.
There was no alternative but stay where he was; and, satisfied of this, he stretched himself along the sward, with the resolve to be as patient as possible.	Он был вынужден оставаться на месте. Придя к этому заключению, юноша растянулся на траве, решив терпеть, пока хватит сил.
It required all the stoicism of his nature to bear up against the acute agony he was enduring. Nor did he endure it altogether in silence. At intervals it elicited a groan.	Ему потребовалась вся сила воли, чтобы вынести эти страдания, и все-таки с его губ иногда срывались стоны.
Engrossed by his sufferings, he was for a while unconscious of what was going on around him.	Совершенно измученный болью, он уже не замечал, что делается вокруг.
Still above him wheeled the black birds; but he had become accustomed to their presence, and no longer regarded it-not even when, at intervals, some of them swooped so near, that he could hear the "wheep" of their wings close to his ears.	Черные птицы по-прежнему кружили над ним; но он уже привык к этому и не обращал на них внимания даже тогда, когда свист их крыльев раздавался над самой его головой.
Ha! what was that-that sound of different import?	Но что это? Какие-то новые звуки?
It resembled the pattering of little feet upon the sandy channel of the stream, accompanied by quick breathings, as of animal in a state of excitement.	Послышался топот маленьких ног по песчаному берегу ручейка, он сопровождался прерывистым дыханием.
He looked around for an explanation.	Раненый оглянулся, чтобы узнать, в чем дело.
"Only the coyot?s!" was his reflection, on seeing a score of these animals flitting to and fro, skulking along both banks of the stream, and "squatting" upon the grass.	"А, это только койоты",-- подумал он, увидев десятка два этих животных, снующих взад и вперед по берегу.
Hitherto he had felt no fear-only contempt-for these cowardly creatures. But his sentiments underwent a change, on his noticing their looks and attitudes. The former were fierce; the latter earnest and threatening.	До сих пор юноша не испытывал страха перед этими трусливыми животными -- он презирал их. Но он встревожился, заметив их свирепые взгляды и угрожающее поведение.
Clearly did the coyot?s mean mischief.	Сомневаться не приходилось -- они готовились к нападению.
He now remembered having heard, that these animal s-ordinarily innocuous, from sheer cowardice-will attack man when disabled beyond the capability of defending himself. Especially will they do so when stimulated by the smell of blood.	Он вспомнил, как ему рассказывали, что эти животные, обычно трусливые и безвредные, набрасываются на человека, когда он слаб и не может защищаться, особенно если их возбуждает запах крови.
His had flowed freely, and from many veins-punctured by the spines of the cactus.	А он был весь изранен шипами кактусов.
His garments were saturated with it, still but half dry.	Его одежда пропиталась кровью.

On the sultry atmosphere it was sending forth its peculiar odour. The coyot?s could not help scenting it.	В душном воздухе распространялся тяжелый запах, и койоты не могли не почуять его.
Was it this that was stirring them to such excited action-apparently making them mad?	Очевидно, этот запах дразнил хищников, доводя их до неистовства.
Whether or not, he no longer doubted that it was their intention to attack him.	Как бы то ни было, юноша не сомневался, что они собираются на него напасть.
He had no weapon but a bowie knife, which fortunately had kept its place in his belt.	У него не было другого оружия, кроме охотничьего ножа, который он, к счастью, не потерял.
His rifle and pistols, attached to the saddle, had been carried off by his horse.	Его ружье и револьвер были привязаны к седлу, и лошадь ускакала вместе с ними.
He drew the knife; and, resting upon his right knee, prepared to defend himself.	Раненый вытащил нож и, опираясь на правое колено, приготовился защищаться.
He did not perform the action a second too soon.	Минута промедления -- и было бы уже поздно.
Emboldened by having been so long left to make their menaces unmolested-excited to courage by the smell of blood, stronger as they drew nearer-stimulated by their fierce natural appetites-the wolves had by this time reached the turning point of their determination: which was, to spring forward upon the wounded man.	Ободренные безнаказанностью, осмелевшие от запаха крови, который усиливался по мере их приближения, подгоняемые врожденной свирепостью, койоты наконец бросились на раненого человека.
They did so-half a dozen of them simultaneously-fastening their teeth upon his arms, limbs, and body, as they made their impetuous onset.	Шестеро волков одновременно впились зубами в его руки, ноги и тело.
With a vigorous effort he shook them off, striking out with his knife.	Рванувшись, он стряхнул их и нанес несколько ударов ножом.
One or two were gashed by the shining blade, and went howling away.	Один или два были ранены и с визгом отскочили.
But a fresh band had by this time entered into the fray, others coming up, till the assailants counted a score.	Но на него уже набросились другие...
The conflict became desperate, deadly.	Борьба стала отчаянной, смертельной.
Several of the animals were slain. But the fate of their fallen comrades did not deter the survivors from continuing the strife.	Несколько хищников были убиты, но остальные продолжали атаку, казалось, с еще большим ожесточением.
On the contrary, it but maddened them the more.	Началась свалка.
The struggle became more and more confused-the coyot?s crowding over one another to lay hold of their victim.	Койоты лезли друг на друга, чтобы вцепиться в жертву.
The knife was wielded at random; the arm wielding it every moment becoming weaker, and striking with less fatal effect.	Нож поднимался и опускался, но руки человека слабели, и удары все реже достигали цели.
The disabled man was soon further disabled. He felt fear for his life.	Он терял последние силы.
No wonder-death was staring him in the face.	Смерть смотрела ему в глаза...

At this crisis a cry escaped his lips.	И в эту роковую минуту юноша вскрикнул.
Strange it was not one of terror, but joy!	Как ни странно, это не был крик отчаяния -- это был крик радости.
And stranger still that, on hearing it, the coyot? s for an instant desisted from their attack!	И еще удивительнее, что, услышав его, койоты отступили.
There was a suspension of the strife-a short interval of silence.	Схватка прекратилась. На короткое время водворилась тишина.
It was not the cry of their victim that had caused it, but that which had elicited the exclamation.	Но не возглас человека был причиной этой перемены, а то, что его вызвало.
There was the sound of a horse's hoofs going at a gallop, followed by the loud baying of a hound.	Послышался топот лошади, за которым последовал громкий собачий лай.
The wounded man continued to exclaim,-in shouts calling for help.	Раненый продолжал кричать, взывая о помощи.
The horse appeared to be close by.	Лошадь, казалось, была совсем близко.
A man upon his back could not fail to hear them.	Вряд ли всадник мог не услышать его.
But there was no response.	Но ответа не было.
The horse, or horseman, had passed on.	Всадник проехал мимо.
The hoof-strokes became less distinct.	Топот копыт становился все глуше...
Despair once more returned to the antagonist of the coyot?s.	Отчаяние снова овладело юношей.
At the same time his skulking assailants felt a renewal of their courage, and hastened to renew the conflict.	А хищники, набравшись храбрости, еще раз ринулись в атаку. Снова разгорелась жестокая борьба.
Once more it commenced, and was soon raging fiercely as before-the wretched man believing himself doomed, and only continuing the strife through sheer desperation.	Несчастный потерял последнюю надежду и продолжал защищаться, движимый только отчаянием.
Once more was it interrupted, this time by an intruder whose presence inspired him with fresh courage and hope.	И вдруг койоты отпустили жертву: на сцене появилось новое действующее лицо, и раненый воспрянул духом.
If the horseman had proved indifferent to his calls for help, not so the hound.	Всадник остался глухим к его крикам, но собака пришла на помощь.
A grand creature of the staghound species-of its rarest and finest breed-was seen approaching the spot, uttering a deep sonorous bay, as with impetuous bound it broke through the bushes.	Огромная собака с громким лаем стремительно выскочила из кустов.
"A friend! thank Heaven, a friend!"	-- Друг! Какое счастье! Друг!
The baying ceased, as the hound cleared the selvage of the chapparal, and rushed open-mouthed among the cowed coyot?s-already retreating at his approach!	Собака, выбравшись из чащи, перестала лаять и с открытой пастью бросилась на койотов, уже отступавших в испуге.
One was instantly seized between the huge jaws; jerked upward from the earth; shaken as if it had been only a rat; and let go again, to writhe over the ground with a shattered spine!	Вот один уже у нее в зубах. Она встряхивает его словно крысу, и через секунду он уже корчится на земле с переломанной спиной.

Another was served in a similar manner; but ere a third could be attacked, the terrified survivors dropped their tails to the sward, and went yelping away; one and all retreating whence they had come-into the silent solitudes of the chapparal.	Другого постигает та же участь. Третьей жертвы не было: испуганные койоты, поджав хвосты, с визгом убежали. Все они скрылись в густых зарослях.
The rescued man saw no more. His strength was completely spent.	Юноша больше ничего не видел -- силы оставили его.
He had just enough left to stretch forth his arms, and with a smile close them around the neck of his deliverer. Then, murmuring some soft words, he fainted gradually away.	Он только протянул руку, с улыбкой обнял своего спасителя и, что-то ласково прошептав, впал в забытье.
His syncope was soon over, and consciousness once more assumed away.	Однако он скоро пришел в себя.
Supporting himself on his elbow, he looked inquiringly around.	Приподнявшись на локте, он огляделся.
It was a strange, sanguinary spectacle that met his eyes.	Он увидел страшную кровавую картину.
But for his swoon, he would have seen a still stranger one.	Но если бы он не терял сознания, то был бы свидетелем еще более жуткого зрелища.
During its continuance a horseman had ridden into the glade, and gone out again.	Во время его обморока через поляну проехал всадник.
He was the same whose hoofstroke had been heard, and who had lent a deaf ear to the cries for help.	Это его конь топотом своих копыт спугнул койотов, это он остался глух к мольбам о помощи.
He had arrived too late, and then without any idea of offering assistance.	Всадник прискакал слишком поздно и не для того, чтобы помочь.
His design appeared to be the watering of his horse.	По-видимому, он просто хотел напоить лошадь.
The animal plunged straight into the streamlet, drank to its satisfaction, climbed out on the opposite bank, trotted across the open ground, and disappeared in the thicket beyond.	Лошадь вошла в ручей, напилась, вышла на противоположный берег, пробежала по поляне и скрылась в зарослях.
The rider had taken no notice of the prostrate form; the horse only by snorting, as he saw it, and springing from side to side, as he trod amidst the carcases of the coyot?s.	Всадник не обратил внимания на распростертое тело, только лошадь фыркнула, увидев его, и испуганно покосилась на трупы койотов.
The horse was a magnificent animal, not large, but perfect in all his parts.	Лошадь была не очень крупная, но прекрасно сложена.
The man was the very reverse-having no head!	О всаднике сказать этого было нельзя -- у него отсутствовала голова.
There was a head, but not in its proper place.	Впрочем, голова была, но не на своем месте.
It rested against the holster, seemingly held in the rider's hand!	Она находилась у передней луки седла, и казалось, что всадник держит ее в руке.
A fearful apparition.	Страшное зрелище!

The dog barked, as it passed through the glade, and followed it to the edge of the underwood. He had been with it for a long time, straying where it strayed, and going where it went.	Когда всадник без головы проезжал через поляну, собака с лаем проводила его до опушки зарослей -- она давно бегала за ним по пятам, скитаясь там, где скитался он.
He now desisted from this fruitless fellowship; and, returning to the sleeper, lay down by his side.	Но теперь она отказалась от этой бесплодной дружбы; она вернулась к раненому и улеглась рядом с ним.
It was then that the latter was restored to consciousness, and remembered what had made him for the moment oblivious.	Как раз в эту минуту сознание вернулось к нему, и он вспомнил все, что было раньше.
After caressing the dog he again sank into a prostrate position; and, drawing the skirt of the cloak over his face to shade it from the glare of the sun, he fell asleep.	Приласкав собаку, он прикрыл плащом голову, защищаясь от палящего солнца, и заснул.
The staghound lay down at his feet, and also slumbered; but only in short spells. At intervals it raised its head, and uttered an angry growl, as the wings of the vultures came switching too close to its ears.	Собака лежала у ног раненого и тоже дремала; но она часто просыпалась, поднимала голову и злобно рычала, когда грифы шуршали крыльями слишком близко над ее головой.
The young man muttered in his sleep.	Молодой человек бредил.
They were wild words that came from his unconscious lips, and betokened a strange commingling of thoughts: now passionate appeals of love-now disjointed speeches, that pointed to the committal of murder!	С его губ срывались какие-то странные слова: то любовные клятвы, то бессвязные речи о каком-то убийстве.
Chapter Fifty One. Twice Intoxicated.	Глава LI. ДВАЖДЫ ПЬЯНЫЙ
Our story takes us back to the lone hut on the Alamo, so suddenly forsaken by the gambling guests, who had made themselves welcome in the absence of its owner.	Вернемся снова в уединенную хижину на Аламо, так внезапно покинутую картежниками, которые расположились под ее кровом в отсутствие хозяина.
It is near noon of the following day, and he has not yet come home.	Близился полдень следующего дня, а хозяин все еще не возвращался.
The ci-devant stable-boy of Bally-ballagh is once more sole occupant of the jacal?-once more stretched along the floor, in a state of inebriety; though not the same from which we have seen him already aroused.	Бывший грум Баллибаллаха по-прежнему был единственным обитателем хижины. По-прежнему он лежал пьяный, растянувшись на полу.
He has been sober since, and the spell now upon him has been produced by a subsequent appeal to the Divinity of drink.	Правда, с тех пор, как мы его видели в последний раз, он уже успел протрезвиться, но теперь был снова пьян после нового обращения к богу вина.
To explain, we must go back to that hour between midnight and morning, when the mont? players made their abrupt departure.	Чтобы объяснить все, надо рассказать, что произошло дальше в ту ночь, когда игроки в монте так неожиданно бежали из хижины.
The sight of three red savages, seated around the slab table, and industriously engaged in a game of cards, had done more to restore Phelim to a state of sobriety than all the sleep he had obtained.	Вид трех краснокожих дикарей, сидевших за столом и поглощенных игрой в карты, протрезвил Фелима больше, чем сон.

Despite a certain grotesqueness in the spectacle, he had not seen such a ludicrous sight, as was proved by the terrific screech with which he saluted them.	Несмотря на явный комизм этой сцены, Фелим не заметил в ней ничего смешного и приветствовал непрошеных гостей неистовым воплем.
There was nothing laughable in what followed.	Но в том, что за этим последовало, не было уже ничего смешного.
He had no very clear comprehension of what did follow.	Впрочем, что именно последовало, он ясно себе не представлял.
He only remembered that the trio of painted warriors suddenly gave up their game, flung their cards upon the floor, stood over him for a time with naked blades, threatening his life; and then, along with a fourth who had joined them, turned their backs abruptly, and rushed pellmell out of the place!	Он помнил только, что трое раскрашенных воинов внезапно прекратили игру, швырнули карты на пол и, нагнувшись над ним, стали размахивать ножами. Потом к ним вдруг присоединился четвертый, и все они, толкая друг друга, выбежали из хижины.
All this occupied scarce twenty seconds of time; and when he had recovered from his terrified surprise, he found himself once more alone in the jacal?!	Все это произошло в течение каких-нибудь двадцати секунд.
Was the sleeping, or awake?	И, когда он опомнился, в хакале уже никого не было.
Drunk, or dreaming?	Спал он или бодрствовал?
Was the scene real?	Спьяну он видел все это или во сне?
Or was it another chapter of incongruous impossibilities, like that still fresh before his mind?	Произошло ли это на самом деле или было новым, непостижимым для ума явлением, вроде того, которое до сих пор стояло перед его глазами?
But no. The thing was no fancy. It could not be.	Нет, это не могло ему померещиться.
He had seen the savages too near to be mistaken as to their reality.	Он видел дикарей слишком близко, чтобы сомневаться в их реальности.
He had heard them talking in a tongue unknown to him.	Он слышал, как они разговаривали на непонятном языке.
What could it be but Indian jargon?	Это наверняка было индейское наречие.
Besides, there were the pieces of pasteboard strewn over the floor!	Кроме того, на полу валялись карты.
He did not think of picking one up to satisfy himself of their reality.	Фелим и не подумал поднять хотя бы одну из них, чтобы узнать, настоящие ли они.
He was sober enough, but not sufficiently courageous for that.	Он был для этого достаточно трезв, но у него не хватало мужества.
He could not be sure of their not burning his fingers-those queer cards?	Разве мог он быть уверен, что эти карты не обожгут ему пальцы?
They might belong to the devil?	Как знать -- ведь они могли принадлежать самому дьяволу.
Despite the confusion of his senses, it occurred to him that the hut was no longer a safe place to stay in.	Несмотря на путаницу в мыслях, Фелим все же сообразил, что оставаться в хижине опасно.
The painted players might return to finish their game.	Раскрашенные картежники могут вернуться, чтобы продолжать игру.

They had left behind not only their cards, but everything else the jacal? contained; and though some powerful motive seemed to have caused their abrupt departure, they might re-appear with equal abruptness.	Они оставили здесь не только свои карты, но и все имущество мустангера. Правда, что-то заставило их внезапно удалиться, но они могут так же внезапно и вернуться.
The thought prompted the Galwegian to immediate action; and, blowing out the candle, so as to conceal his movements, he stole softly out of the hut.	При этой мысли ирландец решил действовать. Погасив свечу, чтобы его никто не заметил, он крадучись выбрался из хижины.
He did not go by the door.	Через дверь он выйти не осмелился.
The moon was shining on the grass-plat in front.	Луна ярко освещала лужайку перед домом.
The savages might still be there.	Дикари могли быть где-нибудь поблизости...
He found means of exit at the back, by pulling one of the horse hides from its place, and squeezing himself through the stockade wall.	Он выбрался через заднюю стену, сорвав одну из лошадиных шкур и протиснувшись между жердями.
Once outside, he skulked off under the shadow of the trees.	Очутившись снаружи, Фелим скользнул в тень деревьев.
He had not gone far when a clump of dark objects appeared before him.	Он не успел еще далеко отойти, как заметил впереди что-то темное.
There was a sound, as of horses champing their bitts, and the occasional striking of a hoof.	Он услышал, как несколько лошадей грызут удила и бьют копытами.
He paused in his steps, screening his body behind the trunk of a cypress.	Фелим остановился и спрятался за ствол кипариса.
A short observation convinced him, that what he saw was a group of horses.	Скоро ирландец убедился, что это действительно лошади.
There appeared to be four of them; no doubt belonging to the four warriors, who had turned the mustanger's hut into a gaming-house.	Ему показалось, что их было четыре. Они, несомненно, принадлежали тем четырем воинам, которые превратили хижину мустангера в игорный дом.
The animals appeared to be tied to a tree, but for all that, their owners might be beside them.	По-видимому, лошади были привязаны к дереву, но ведь хозяева могли быть рядом...
Having made this reflection, he was about to turn back and go the other way; but just at that moment he heard voices in the opposite direction-the voices of several men speaking in tones of menace and command.	При этой мысли Фелим хотел уже повернуть назад. Но вдруг он услышал голоса, доносившиеся с противоположной стороны,--голоса нескольких человек, говоривших повелительным и угрожающим тоном.
Then came short, quick cries of affright, followed by the baying of a hound, and succeeded by silence, at intervals interrupted by a swishing noise, or the snapping of a branch-as if several men were retreating through the underwood in scared confusion!	Потом последовали крики ужаса и лай собаки. Затем наступила тишина, нарушаемая лишь треском ломающихся ветвей, точно несколько человек в паническом страхе бежали сквозь кусты.
As he continued to listen, the noises sounded nearer. The men who made them were advancing towards the cypress tree.	Фелим продолжал прислушиваться; шум становился все громче, -- бегущие приближались к кипарису.
The tree was furnished with buttresses all around its base, with shadowy intervals between. Into one of these he stepped hastily; and, crouching close, was completely screened by the shadow.	Кипарис был окружен молодыми побегами, в черной тени которых и укрылся Фелим.

He had scarce effected his concealment, when four men came rushing up; and, without stopping, hastened on towards the horses.	Едва успел слуга спрятаться, как появились четыре незнакомца и, не останавливаясь, кинулись к лошадям.
As they passed by him, they were exchanging speeches which the Irishman could not understand; but their tone betrayed terror.	Пробегая мимо, они обменялись несколькими словами, которых ирландец не понял; но в их тоне звучал ужас.
The excited action of the men confirmed it.	Лихорадочная поспешность этих людей подтвердила его предположение.
They were evidently retreating from some enemy that had filled them with fear.	По-видимому, они бежали от какого-то врага, который напугал их до смерти.
There was a glade where the moon-beams fell upon the grass.	Рядом с кипарисом была небольшая поляна, ярко освещенная луной.
It was just outside the shadow of the cypress. To reach the horses they had to cross it; and, as they did so, the vermilion upon their naked skins flashed red under the moonlight.	Четыре беглеца должны были пересечь эту поляну, чтобы добраться до своих лошадей. И, когда они попали в полосу лунного света, Фелим отчетливо увидел их обнаженные красные спины.
Phelim identified the four gentlemen who had made so free with the hospitality of the hut.	Он узнал в них четырех индейцев, которые так бесцеремонно расположились в хижине мустангера.
He kept his place till they had mounted, and rode off-till he could tell by the tramp of their horses that they had ascended the upper plain, and gone off in a gallop-as men who were not likely to come back again.	Фелим оставался в своем тайнике до тех пор, пока по доносившемуся топоту не определил, что всадники поднялись по крутому откосу на равнину и быстрым галопом помчались прочь, явно не собираясь возвращаться.
"Doesn't that bate Banagher?" muttered he, stepping out from his hiding-place, and throwing up his arms in astonishment.	Тогда он вышел из своего убежища и, всплеснув руками, воскликнул:
"Be japers! it diz.	-- Святой Патрик!
Mother av Moses! fwhat cyan it mane anyhow?	Что же это означает?
What are them divvils afther?	Что этим чертям здесь понадобилось?
An fwhat's afther them?	И кто гонится за ними?
Shure somethin' has given them a scare-that's plain as a pikestaff.	Ясно, что кто-то здорово их напугал.
I wondher now if it's been that same.	Не тот ли самый?
Be me sowl it's jist it they've encounthered.	Клянусь, что это он!
I heerd the hound gowlin, an didn't he go afther it.	Я слышал, как рычала собака, а ведь она убежала за ним.
O Lard! what cyan it be?	О Господи, что же это такое?
May be it'll be comin' this way in purshoot av them?"	А вдруг он, в погоне за ними, прискачет сюда?

The dread of again beholding the unexplained apparition, or being beheld by it, caused him to shrink once more under the shadow of the tree; where he remained for some time longer in a state of trembling suspense.	Боязнь повстречаться с загадочным всадником заставила Фелима снова спрятаться под деревом. В трепетном ожидании он простоял еще некоторое время.
"Afther all, it must be some thrick av Masther Maurice.	-- В конце концов, это, наверно, всего лишь шутка мастера Мориса.
Maybe to give me a scare; an comin' back he's jist been in time to frighten off these ridskins that intinded to rub an beloike to murther us too.	Он возвращался домой, и ему захотелось напугать меня. Хорошо, что он подоспел как раз вовремя и напугал краснокожих -- ведь они собирались ограбить и убить нас.
Sowl! I hope it is that.	Дай-то Боже, чтобы это был он!
How long since I saw it first?	Только я ведь его уже давно видел...
Trath! it must be some considerable time.	Сколько же времени прошло?
I remimber having four full naggins, an that's all gone off.	Помню, что выпил я изрядно, а теперь хоть бы в одном глазу...
I wondher now if them Indyins has come acrass av the dimmyjan?	Да, не нашли ли они мою бутыль, эти индейцы?
I've heerd that they're as fond of the crayther as if their skins was white.	Я слыхал, что они любят это зелье не меньше нас, белых.
Sowl! if they've smelt the jar there won't be a dhrap in it by this time.	Да ведь если они отыскали бутыль, то там, наверно, и капли не осталось!
I'll jist slip back to the hut an see.	Надо вернуться и проверить.
If thare's any danger now it won't be from them.	Их теперь нечего бояться.
By that tarin' gallop, I cyan tell they've gone for good."	Они так понеслись, что теперь и след их уже простыл.
Once more emerging from the shadowy stall, he made his way back towards the jacal?.	Снова выбравшись из своего убежища, Фелим направился к хакале.
He approached it with caption, stopping at intervals to assure himself that no one was near.	Он пробирался с опаской и несколько раз останавливался, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь поблизости.
Notwithstanding the plausible hypothesis he had shaped out for himself, he was still in dread of another encounter with the headless horseman-who twice on his way to the hut might now be inside of it.	Успокаивая себя правдоподобным объяснением случившегося, Фелим все же по-прежнему боялся новой встречи с всадником без головы, который дважды появлялся около хижины и теперь мог быть уже внутри.
But for the hope of finding a "dhrap" in the demijohn, he would not have ventured back that night.	Если бы не надежда найти "капельку" в бутыли, он, пожалуй, не решился бы до утра вернуться домой.
As it was, the desire to obtain a drink was a trifle stronger than his fears; and yielding to it, he stepped doubtfully into the darkness.	Однако желание выпить было сильнее страха, и Фелим, хотя и нерешительно, вошел в темную хижину.

He made no attempt to rekindle the light. Every inch of the floor was familiar to him; and especially that corner where he expected to find the demijohn. He tried for it.	Света он не зажег -- в этом не было нужды: он достаточно хорошо знал хижину и особенно то место, где обычно стояла бутыль.
An exclamation uttered in a tone of disappointment told that it was not there.	Но в заветном углу бутыли не оказалось.
"Be dad!" muttered he, as he grumblingly groped about; "it looks as if they'd been at it.	-- Черт бы их побрал! -- воскликнул он с досадой. -- Похоже, что они до нее добрались!
Av coorse they hav, else fwhy is it not in its place?	А то -- почему ее нет на месте?
I lift it thare-shure I lift it thare."	Я оставил ее там. Отлично помню, что оставил ее там...
"Ach, me jewel! an it's thare yez are yet," he continued, as his hand came in contact with the wickerwork; "an' bad luck to their imperence-impty as an eggshill!	Ах, вот ты где, моя драгоценная! -- продолжал он, нащупав наконец ивовую плетенку. -- Да ведь они осушили ее, скоты эдакие!
Ach! ye greedy gutted bastes!	Чтоб на том свете черти припекли этих краснокожих воров!
If I'd a known yez were goin' to do that, I'd av slipped a thrifle av shumach juice into the jar, an made raal firewater av it for ye-jist fwhat yez wants.	Украсть вино у спящего!
Divil burn ye for a set av rid-skinned thieves, stalin' a man's liquor when he's aslape!	Ах ты, Господи!
Och-an-anee! fwhat am I to do now?	Что же мне теперь делать?
Go to slape agane?	Опять спать ложиться?
I don't belave I cyan, thinkin' av tham an the tother, widout a thrifle av the crayther to comfort me.	Да разве заснешь без выпивки с мыслями о них и о том, другом?
An' thare isn't a dhrap widin twenty-Fwhat-fwhat!	А ведь ни капли не осталось... Стой!
Howly Mary! Mother av Moses! Sant Pathrick and all the others to boot, fwhat am I talkin' about?	Пресвятая Дева, Святой Патрик и все остальные! Что это я говорю?
The pewther flask-the pewther flask!	А полная фляга!
Be japers! it's in the thrunk-full to the very neck!	Я ведь ее в чемодане запрятал.
Didn't I fill it for Masther Maurice to take wid him the last time he went to the sittlements?	Наполнил до самого горлышка, чтобы дать мастеру Морису в дорогу, когда он в последний раз собирался в поселок.
And didn't he forget to take it?	А он забыл ее захватить с собой.
Lard have mercy on me! If the Indyins have laid their dhirty claws upon that I shall be afther takin' lave at me sinses."	Помилуй Бог, если только индейцы добрались своими грязными лапами до нее, я сойду с ума!..
"Hoo-hoop-hoorro!" he cried, after an interval of silence, during which he could be heard fumbling among the contents of the portmanteau. "Hoo-hoop-hoorro! thanks to the Lord for all his mercies.	Гип-гип, ура! -- закричал Фелим после того, как некоторое время рылся в чемодане. -- Ура! Вот счастье-то!

The rid-skins haven't been cunnin' enough to look thare.	Краснокожим невдомек было сюда заглянуть.
The flask as full as a tick-not wan av them has had a finger on it.	Фляга полна -- никто и не дотронулся до нее!
Hoo-hoop-hoorro!"	Гип-гип, ура!
For some seconds the discoverer of the spirituous treasure, giving way to a joyous excitement, could be heard in the darkness, dancing over the floor of the jacal?.	После этого радостного открытия ирландец пустился плясать по темной хижине.
Then there was an interval of silence, succeeded by the screwing of a stopper, and after that a succession of "glucks," that proclaimed the rapid emptying of a narrow-necked vessel.	Затем наступила тишина, потом скрипнула отвинчиваемая пробка, и громкое бульканье возвестило, что жидкость быстро переливается из узкого горлышка фляги в горло ирландца.
After a time this sound was suspended, to be replaced by a repeated, smacking of lips, interlarded with grotesque ejaculations.	Через некоторое время этот звук сменился чмоканьем и возгласами удовольствия.
Again came the gluck-gluck, again the smackings, and so on alternately, till an empty flask was heard falling upon the floor.	Бульканье сменялось чмоканьем, а чмоканье -бульканьем до тех пор, пока не раздался стук упавшей на пол пустой фляги.
After that there were wild shouts-scraps of song intermingled with cheers and laughter-incoherent ravings about red Indians and headless horsemen, repeated over and over again, each time in more subdued tones, till the maudlin gibberish at length ended in loud continuous snoring!	После этого пьяные выкрики некоторое время чередовались с пением, диким хохотом и бессвязными рассуждениями о краснокожих и безголовых всадниках, повторяясь все тише и тише, пока, наконец, пьяное бормотание не перешло в громкий храп.
Chapter Fifty Two. An Awakener.	Глава LII. ПРОБУЖДЕНИЕ
Phelim's second slumber was destined to endure for a more protracted term than his first.	Второй сон Фелима длился дольше первого.
It was nearly noon when he awoke from it; and then only on receiving a bucket of cold water full in his face, that sobered him almost as quickly as the sight of the savages.	Уже близился полдень, когда он наконец очнулся, и то от ведра холодной воды, вылитой ему прямо на голову. Это отрезвило его не хуже, чем вид краснокожих дикарей.
It was Zeb Stump who administered the douche.	Душ ему устроил Зеб Стумп.
After parting from the precincts of Casa del Corvo, the old hunter had taken the road, or rather trail, which he knew to be the most direct one leading to the head waters of the Nueces.	Выехав из ворот Каса-дель-Корво, старый охотник направился самой короткой дорогой или, вернее, тропой к реке Нуэсес.
Without staying to notice tracks or other "sign," he rode straight across the prairie, and into the avenue already mentioned.	Не тратя времени на изучение следов, он пересек прерию и выехал к известной читателю просеке.
Prom what Louise Poindexter had told him-from a knowledge of the people who composed the party of searchers-he knew that Maurice Gerald was in danger.	Сопоставляя слова Луизы Пойндекстер с тем, что он сам знал о людях, которые отправились на поиски, старый охотник понял, что Морису грозит опасность.
Hence his haste to reach the Alamo before them-coupled with caution to keep out of their way.	Вот почему он торопился приехать на Аламо раньше их; вот почему он старался избежать встречи с ними по дороге.

He knew that if he came up with the Regulators, equivocation would be a dangerous game; and, nolens volens, he should be compelled to guide them to the dwelling of the suspected murderer.	Он знал, что, если он встретится с отрядом, никакие увертки не помогут, и ему волей-неволей придется указать дорогу к жилищу предполагаемого убийцы.
On turning the angle of the avenue, he had the chagrin to see the searchers directly before him, clumped up in a crowd, and apparently engaged in the examination of "sign."	На повороте просеки Зеб, к своему огорчению, увидел сбившихся в кучу "регулярников" -- они, по-видимому, изучали следы.
At the same time he had the satisfaction to know that his caution was rewarded, by himself remaining unseen.	Старого охотника утешало только то, что сам он остался незамеченным.
"Durn them!" he muttered, with bitter emphasis. "I mout a know'd they'd a bin hyur.	-- Черт бы их побрал! -- пробормотал он с горечью. -- Как это я не догадался, что могу встретить их здесь!
I must go back an roun' the tother way.	Теперь надо вернуться и ехать другой дорогой.
It'll deelay me better'n a hour.	Это задержит меня на час.
Come, ole maar!	Поворачивай, старуха!
This air an obstruckshun you, won't like.	Нам с тобой не повезло.
It'll gi'e ye the edition o' six more mile to yur journey.	Тебе придется сделать лишних шесть миль.
Ee-up, ole gal! Roun' an back we go!"	Живей, моя кобылка! Назад! Но-но!
With a strong pull upon the rein, he brought the mare short round, and rode back towards the embouchure of the avenue.	Сильным рывком натянув поводья, Зеб заставил кобылу повернуть и поскакал обратно.
Once outside, he turned along the edge of the chapparal, again entering it by the path which on the day before had been taken by Diaz and his trio of confederates.	Выехав из просеки, он направился сначала вдоль опушки, а потом снова въехал в заросли по той же тропе, которой накануне воспользовались Диас и трое его сообщников.
From this point he proceeded without pause or adventure until he had descended to the Alamo bottom-land, and arrived within a short distance, though still out of sight of the mustanger's dwelling. Instead of riding boldly up to it, he dismounted from his mare; and leaving her behind him, approached the jacal? with his customary caution.	Отсюда он скакал без остановок и приключений, пока не спустился в долину Аламо. Недалеко от хижины мустангера он слез с лошади и со своей обычной осторожностью продолжал путь пешком.
The horse-hide door was closed; but there was a large aperture in the middle of it, where a portion of the skin had been cut out.	Дверь, обтянутая лошадиной шкурой, была закрыта, но в ней зияла дыра.
What was the meaning of that?	Чтобы это могло значить?
Zeb could not answer the question, even by conjecture.	Зеб не только не мог ответить на этот вопрос, но даже не знал, что предположить.
It increased his caution; and he continued his approach with as much stealth, as if he had been stalking an antelope.	Еще с большей осторожностью стал он подкрадываться к хижине,-- можно было подумать, что он выслеживает антилопу.

He kept round by the rear-so as to avail himself of the cover afforded by the trees; and at length, having crouched into the horse-shed at the back, he knelt down and listened.	Охотник обошел хижину под прикрытием деревьев и пробрался к навесу позади нее; опустившись на колени, он стал прислушиваться.
There was an opening before his eyes; where one of the split posts had been pushed out of place, and the skin tapestry torn off.	Перед его глазами была щель -- там, где одна из жердей была сдвинута,-- а лошадиная шкура сорвана.
He saw this with some surprise; but, before he could shape any conjecture as to its cause, his ears were saluted with a sonorous breathing, that came out through the aperture. There was also a snore, which he fancied he could recognise, as proceeding from Irish nostrils.	Зеб посмотрел на нее с удивлением, но, прежде чем он успел догадаться, что тут произошло, из хакале донесся звучный храп -- так храпеть мог только Фелим.
A glance through the opening settled the point. The sleeper was Phelim.	Зеб Стумп заглянул в щель и действительно увидел спящего на полу Фелима.
There was an end to the necessity for stealthy manoeuvring.	Теперь предосторожности были излишни.
The hunter rose to his feet, and stepping round to the front, entered by the door-which he found unbolted.	Охотник поднялся на ноги и, снова обогнув хижину, вошел через дверь, которая оказалась незапертой.
He made no attempt to rouse the sleeper, until after he had taken stock of the paraphernalia upon the floor.	Прежде чем будить Фелима, он внимательно осмотрел все, что лежало на полу.
"Thur's been packin' up for some purpiss," he observed, after a cursory glance. "Ah!	-- Вещи-то упакованы!—удивился он.--А!
Now I reccollex. The young fellur sayed he war goin' to make a move from hyur some o' these days.	Вспоминаю: парень говорил, что собирается на днях уехать отсюда.
Thet ere anymal air not only soun' asleep, but dead drunk.	Этот молодец не просто спит, а мертвецки пьян.
Sartin he air-drunk as Backis. I kin tell that by the smell o' him.	Ну и разит от него!
I wonder if he hev left any o' the licker? It air dewbious. Not a drop, dog-gone him!	Интересно, оставил ли он хоть каплю виски?
Thur's the jar, wi' the stop plug out o' it, lyin' on its side; an thur's the flask, too, in the same preedikamint-both on 'em fall o' empiness.	Вряд ли... А вот и бутыль без пробки валяется, рядом фляга -- тоже совсем пустая.
Durn him for a drunken cuss! He kin suck up as much moister as a chalk purayra.	Черт бы побрал этого пьяницу -- он способен поглотить не меньше жидкости, чем вся меловая прерия!..
"Spanish curds!	Испанские карты!
A hul pack on 'em scattered abeout the place.	Целая колода валяется на полу.
What kin he ha' been doin' wi' them?	Что он с ними делал?
S'pose he's been havin' a game o' sollatury along wi' his licker."	Должно быть, выпивая, раскладывал пасьянс.
"But what's cut the hole in the door, an why's the tother broken out at the back?	Но кто прорезал дыру в двери и откуда эта щель в стене?

I reckon he kin tell.	Наверно, он сможет мне объяснить.
I'll roust him, an see.	Разбужу его и спрошу...
Pheelum!	Фелим!
Pheelum!"	Фелим!
Phelim made no reply.	Ирландец не пошевелился.
"Pheelum, I say!	-- Эй, Фелим!
Pheelum!"	Фелим!
Still no reply.	Ответа опять не последовало.
Although the last summons was delivered in a shout loud enough to have been heard half a mile off, there was no sign made by the slumberer to show that he even heard it.	Охотник закричал так громко, что голос его был, вероятно, слышей на расстоянии полумили, но Фелим продолжал безмятежно спать.
A rude shaking administered by Zeb had no better effect. It only produced a grunt, immediately succeeded by a return to the same stentorous respiration.	Зеб стал изо всех сил трясти пьяницу; в ответ послышалось лишь какое-то бурчанье, но оно сейчас же перешло в прежний раскатистый храп.
"If 'twa'n't for his snorin' I mout b'lieve him to be dead.	-- Если бы не его храп, я подумал бы, что он умер.
He air dead drunk, an no mistake; intoxerkated to the very eends o' his toe-nails.	Но он мертвецки пьян, в этом нет сомнения. Как же привести его в чувство?
Kickin' him 'ud be no use.	Растолкать--ничего не получится.
Dog-goned, ef I don't try this."	Черт побери, попробую-ка вот что...
The old hunter's eye, as he spoke, was resting upon a pail that stood in a corner of the cabin.	Взгляд старого охотника остановился на стоявшем в углу ведре.
It was full of water, which Phelim, for some purpose, had fetched from the creek. Unfortunately for himself, he had not wasted it.	Оно было до краев наполнено водой, которую Фелим принес из ручья и, на свою беду, не успел еще израсходовать.
With a comical expression in his eye, Zeb took up the pail; and swilled the whole of its contents right down upon the countenance of the sleeper.	Зеб с усмешкой поднял ведро и выплеснул всю воду прямо в физиономию спящего.
It had the effect intended. If not quite sobered, the inebriate was thoroughly awakened; and the string of terrified ejaculations that came from his lips formed a contrasting accompaniment to the loud cachinnations of the hunter.	Это привело к желаемым результатам: если холодный душ и не протрезвил Фелима, то, во всяком случае, разбудил его. Испуганный вопль ирландца слился с веселым хохотом старого охотника.
It was some time before sufficient tranquillity was restored, to admit of the two men entering upon a serious conversation.	Наконец оба успокоились и могли приступить к серьезному разговору.
Phelim, however, despite his chronic inebriety, was still under the influence of his late fears, and was only too glad to see Zeb Stump, notwithstanding the unceremonious manner in which he had announced himself.	Фелим все еще находился под влиянием пережитых ужасов и был очень рад Зебу Стумпу, несмотря на бесцеремонную шутку, которую тот сыграл с ним.

As soon as an understanding was established between them, and without waiting to be questioned, he proceeded to relate in detail, as concisely as an unsteady tongue and disordered brain would permit, the series of strange sights and incidents that had almost deprived him of his senses.	Не дожидаясь вопросов, он начал подробно рассказывать -- насколько позволяли ему заплетающийся язык и затуманенный мозг -- о странных видениях и происшествиях, которые чуть не лишили его рассудка.
It was the first that Zeb Stump had heard of the Headless Horseman.	От него Стумп впервые услышал о всаднике без головы.
Although the report concerning this imperfect personage was that morning broadly scattered around Fort Inge, and along the Leona, Zeb, having passed through the settlement at an early hour, and stopped only at Casa del Corvo, had not chanced upon any one who could have communicated such a startling item of intelligence.	Несмотря на то что в окрестностях форта Индж и по всей Леоне стало уже известно о появлении этой странной фигуры, Зеб не встретил еще никого, кто бы мог сообщить ему эту из ряда вон выходящую новость; старый охотник проехал по поселку еще на заре и никуда не заходил, кроме Каса-дель-Корво.
In fact, he had exchanged speech only with Pluto and Louise Poindexter; neither of whom had at that time heard anything of the strange creature encountered, on the evening before, by the party of searchers.	Он разговаривал только с Плутоном и с Луизой Пойндекстер; но ни слуга, ни молодая хозяйка асиенды еще ничего не слыхали о странном всаднике, которого накануне встретил отряд майора.
The planter, for some reason or another, had been but little communicative, and his daughter had not held converse with any of the others.	Плантатор по той или иной причине умолчал о нем, а его дочь ни с кем больше не разговаривала.
At first Zeb was disposed to ridicule the idea of a man without a head. He called it "a fantassy of Pheelum's brain, owin' to his havin' tuk too much of the corn-juice."	Сначала Зеб посмеялся над "человеком без головы" и назвал это "пьяными бреднями Фелима".
He was puzzled, however, by Phelim's persistence in declaring it to be a fact-more especially when he reflected on the other circumstances known to him.	Однако, когда Фелим стал настаивать, что это правда, охотник призадумался, особенно сопоставляя это с другими известными ему обстоятельствами.
"Arrah, now, how could I be mistaken?" argued the Irishman. "Didn't I see Masther Maurice, as plain as I see yourself at this minnit?	-- Ну вот, как я мог ошибиться!--доказывал ирландец. -- Разве я не видел мастера Мориса так же ясно, как вижу вас!
All except the hid, and that I had a peep at as he turned to gallop away.	Видел все, кроме головы. Но и голову потом увидел, когда он повернул лошадь, чтобы ускакать.
Besides, thare was the Mexican blanket, an the saddle wid the rid cloth, and the wather guards av spotted skin; and who could mistake that purty horse?	На нем были его мексиканское серапе и гетры из пятнистой шкуры. И мог ли я не узнать его красивого коня!
An' havn't I towld yez that Tara went away afther him, an thin I heerd the dog gowlin', jist afore the Indyins-"	И я же говорю вам, что Тара убежала за ним. Потом я слышал, как она рычала на индейцев.
"Injuns!" exclaimed the hunter, with a contemptuous toss of the head. "Injuns playin' wi' Spanish curds!	-- Индейцы? -- воскликнул охотник, недоверчиво качая головой. -- Индейцы, которые играют испанскими картами?
White Injuns, I reck'n."	Белые индейцы, наверно.
"Div yez think they waren't Indyins, afther all?"	-- Вы думаете, что это были не индейцы?

"Ne'er a matter what I think.	-- Неважно, что я думаю.
Thur's no time to talk o' that now.	Сейчас нет времени рассуждать об этом.
Go on, an tell me o' all ye seed an heern."	Рассказывай дальше, что ты видел и слышал.
When Phelim had at length unburdened his mind, Zeb ceased to question him; and, striding out of the hut, squatted down, Indian fashion, upon the grass.	Когда Фелим наконец закончил свое повествование, Зеб не стал больше задавать вопросов. Он вышел из хижины и сел на траву.
His object was, as he said himself, to have "a good think;" which, he had often declared, he could not obtain while "hampered wi' a house abeout him."	Ему хотелось разобраться в своих мыслях, а он, по его собственному признанию, не умел этого делать взаперти.
It is scarcely necessary to say, that the story told by the Galwegian groom only added to the perplexity he already experienced.	Вряд ли нужно говорить, что рассказ Фелима еще больше все запутывал.
Hitherto there was but the disappearance of Henry Poindexter to be accounted for; now there was the additional circumstance of the non-return of the mustanger to his hut-when it was known that he had started for it, and should, according to a notice given to his servant, have been there at an early hour on the day before.	До этого надо было объяснить лишь исчезновение Генри Пойндекстера; теперь дело осложнялось еще тем, что и мустангер не вернулся домой, хотя, по словам слуги, он должен был приехать еще накануне утром.
Far more mystifying was the remarkable story of his being seen riding about the prairie without a head, or with one carried in his hands!	Совсем загадочным был удивительный рассказ о том, что мустангера видели в прерии верхом на лошади, но без головы или, вернее, с головой, которую он держал в руке.
This last might be a trick. What else could it be?	Это могла быть только какая-то шутка.
Still was it a strange time for tricks-when a man had been murdered, and half the population of the settlement wore out upon the track of the murderer-more especially improbable, that the supposed assassin should be playing them!	Однако странное время для шуток -- ведь только что совершено убийство, и половина жителей поселка ищет виновника преступления. Особенно маловероятно, чтобы такую шутку сыграл предполагаемый убийца.
Zeb Stump had to deal with, a difficult concatenation-or rather conglomeration of circumstances-events without causes-causes without sequence-crimes committed without any probable motive-mysteries that could only be explained by an appeal to the supernatural.	Перед Зебом Стумпом раскрылась картина странного сцепления обстоятельств или, вернее, какого-то нагромождения событий. Происшествия без видимых причин, причины без видимых следствий, преступления, совершенные по непонятным побуждениям. Необъяснимые, сверхъестественные явления...
A midnight meeting between Maurice Gerald and Louise Poindexter-a quarrel with her brother, occasioned by the discovery-Maurice having departed for the prairies-Henry having followed to sue for forgiveness-in all this the sequence was natural and complete.	Ночное свидание Мориса Джеральда с Луизой Пойндекстер, ссора с ее братом, узнавшим об этой встрече, отъезд Мориса в прерию, Генри, отправившийся вдогонку, чтобы просить у Джеральда прощения,-- все это было вполне естественно и понятно.
Beyond began the chapter of confusions and contradictions.	Но дальше начинались путаница и противоречия.
Zeb Stump knew the disposition of Maurice Gerald in regard to Henry Poindexter.	Зеб Стумп знал о расположении Мориса Джеральда к Генри Пойндекстеру.

More than once he had heard the mustanger speak of the young planter. Instead of having a hostility towards him, he had frequently expressed admiration of his ingenuous and generous character.	Морис неоднократно говорил о юноше и никогда не обнаруживал и тени вражды; наоборот, он всегда восхищался великодушным характером Генри.
That he could have changed from being his friend to become his assassin, was too improbable for belief.	Предположение, что Морис мог внезапно превратиться из друга юноши в его убийцу, казалось слишком неправдоподобным.
Only by the evidence of his eyes could Zeb Stump have been brought to believe it.	Зеб поверил бы этому лишь в том случае, если бы увидел все собственными глазами.
After spending a full half hour at his "think," he had made but little progress towards unravelling the network of cognate, yet unconnected, circumstances. Despite an intellect unusually clear, and the possession of strong powers of analysis, he was unable to reach any rational solution of this mysterious drama of many acts.	Проведя целых полчаса в размышлениях, Зеб, несмотря на свой ясный и острый ум, так и не смог разобраться во всех этих запутанных обстоятельствах.
The only thing clear to him was, that four mounted men-he did not believe them to be Indians-had been making free with the mustanger's hut; and that it was most probable that these had something to do with the murder that had been committed.	Только в одном он не сомневался: четыре всадника, которые, по его мнению, не могли быть индейцами, сделали набег на хижину мустангера и, возможно, были как-то причастны к убийству.
But the presence of these men at the jacal?, coupled with the protracted absence of its owner, conducted his conjectures to a still more melancholy conclusion: that more than one man had fallen a sacrifice to the assassin, and that the thicket might be searched for two bodies, instead of one!	Однако появление этих людей в хакале в отсутствие его хозяина навели Стумпа на еще более грустные предположения: ему казалось теперь, что убит не один человек и что в лесных зарослях следует разыскивать два трупа.
A groan escaped from the bosom of the backwoodsman as this conviction forced itself upon his mind.	При этой мысли тяжелый вздох вырвался из груди старого охотника.
He entertained for the young Irishman a peculiar affection-strong almost as that felt by a father for his son; and the thought that he had been foully assassinated in some obscure corner of the chapparal, his flesh to be torn by the beak of the buzzard and the teeth of the coyot?, stirred the old hunter to the very core of his heart.	Он любил молодого ирландца почти отеческой любовью, и мысль о том, что Морис Джеральд предательски убит в глухой чаще и что тело его терзают грифы и койоты, причиняла старику невыносимую боль.
He groaned again, as he reflected upon it; until, without action, he could no longer bear the agonising thought, and, springing to his feet, he strode to and fro over the ground, proclaiming, in loud tones, his purpose of vengeance.	Еще раз обдумав это, он снова вздохнул. Наконец мучительная тревога заставила его вскочить на ноги, и он начал быстро ходить взад и вперед, бормоча клятвы мести.
So absorbed was he with his sorrowful indignation, that he saw not the staghound as it came skulking up to the hut.	Старый охотник был так поглощен печалью и гневом, что не заметил, как мимо него пробежала собака мустангера.
It was not until he heard Phelim caressing the hound in his grotesque Irish fashion, that he became aware of the creature's presence.	Когда Фелим приветствовал ее радостным криком, Зеб Стумп обернулся, но, казалось, не обратил на нее внимания.

And then he remained indifferent to it, until a shout of surprise, coupled with his own name, attracted his attention.	Он вышел из задумчивости, только когда Фелим, вскрикнув от изумления, позвал его.
"What is it, Pheelum?	-- Что такое, Фелим?
What's wrong?	Что случилось?
Hes a snake bit ye?"	Змея тебя укусила ?
"Oh, Misther Stump, luk at Tara!	-- Мистер Стумп, поглядите на Тару!
See! thare's somethin' tied about his neck.	Смотрите, у нее на шее что-то привязано!
It wasn't there when he lift.	Этого не было, когда она ушла.
What do yez think it is?"	Как вы думаете, что это?
The hunter's eyes turned immediately upon the hound. Sure enough there was something around the animal's neck: a piece of buckskin thong. But there was something besides-a tiny packet attached to the thong, and hanging underneath the throat!	Действительно, на шее собаки был ремешок из оленьей кожи, а под ним торчало еще что-то -какой-то маленький пакетик.
Zeb drawing his knife, glided towards the dog. The creature recoiled in fear. A little coaxing convinced him that there was no hostile intent; and he came up again.	Зеб вытащил нож и наклонился к собаке; та в испуге попятилась, но потом, поняв, что ее не обидят, позволила подойти к себе.
The thong was severed, the packet laid open; it contained a card!	Охотник разрезал ремешок и развернул пакетик -в нем была визитная карточка.
There was a name upon the card, and writing-writing in what appeared to be red ink; but it was blood!	На карточке было что-то написано, как будто красными чернилами, но на самом деле кровью.
The rudest backwoodsman knows how to read.	Любой охотник, даже живущий в самой глуши, умеет читать.
Even Zeb Stump was no exception; and he soon deciphered the characters traced upon the bit of pasteboard.	Зеб не был исключением. Он довольно быстро разобрал красные каракули.
As he finished, a cry rose from his lips, in strange contrast with the groans he had been just uttering. It was a shout of gladness, of joy!	У него вырвался радостный крик:
"Thank the Almighty for this!" he added; "and thank my ole Katinuck schoolmaster for puttin' me clar through my Webster's spellin'-book. He lives, Pheelum! he lives! Look at this. Oh, you can't read.	-- Он жив, Фелим! Он жив! Посмотри на это... Э, да ты ведь неграмотный! Спасибо старику учителю, что заставил меня выдолбить весь букварь.
No matter.	Ну, да не об этом речь.
He lives! he lives!"	Он жив! Он жив!
"Who?	-- Кто?
Masther Maurice?	Мастер Морис?
Thin the Lord be thanked-"	Слава тебе Господи...
"Wagh! thur's no time to thank him now.	-- Стой! Сейчас не до молитв.
Get a blanket an some pieces o' horse-hide thong.	Достань одеяло и ремни.

Ye kin do it while I catch up the ole maar.	А я пока схожу за своей кобылой.
Quick!	И поживее!
Helf an hour lost, an we may be too late!"	Если мы потеряем полчаса, то будет уже поздно.
Chapter Fifty Three. Just in Time.	Глава LIII. КАК РАЗ ВОВРЕМЯ
"Half-an-hour lost, and we may be too late!"	-- Если мы потеряем полчаса, то будет уже поздно.
They were the last words of the hunter, as he hurried away from the hut.	С этими словами старый охотник выбежал из хижины.
They were true, except as to the time. Had he said half-a-minute, he would have been nearer the mark.	Он был прав, но не совсем: нельзя было терять не только получаса, но даже полминуты.
Even at the moment of their utterance, the man, whose red writing had summoned assistance, was once more in dread danger-once more surrounded by the coyot?s.	Когда охотник произносил эти слова, человеку, написавшему записку кровью, опять грозила смертельная опасность -- его снова окружили койоты.
But it was not these he had need to fear.	Но не этого должен был он бояться.
A far more formidable foe was threatening his destruction.	Ему предстояла смертельная схватка с еще более страшным врагом.
Maurice Gerald-by this time recognised as the man in the cloak and Panama hat-after doing battle with the wolves, as already described, and being rescued by his faithful Tara, had fought repose in sleep.	Для читателя, наверно, уже ясно, что раненый человек в панаме и плаще -- Морис Джеральд. После описанной схватки с койотами, закончившейся благополучно благодаря вмешательству верной Тары, он решил, что теперь можно отдохнуть.
With full confidence in the ability of his canine companion to protect him against the black birds, or the more dangerous quadrupeds, with which he had been in conflict, he soon found, and for several hours enjoyed it.	Зная, что верный пес защитит его как от крылатых, так и от четвероногих хищников, молодой человек скоро забылся глубоким сном.
He awoke of his own accord. Finding his strength much restored, he once more turned his attention to the perils that surrounded him.	Когда он проснулся, то почувствовал, что силы отчасти вернулись к нему, и смог спокойно обдумать свое положение.
The dog had rescued him from the jackals, and would still protect him against their attacks, should they see fit to renew it.	Собака спасла его от койотов; нет сомнения, что он может рассчитывать на нее и в случае новых нападений.
But to what end?	Но что же дальше?
The faithful creature could not transport him from the spot; and to stay there would be to die of hunger-perhaps of the wounds he had received?	Ведь она не в силах помочь ему добраться до хижины, а оставаться здесь -- значит умереть от голода или от ран.
He rose to his feet, but found that he could not stand upright. Feebleness was now added to his other infirmity; and after struggling a pace or two, he was glad to return to a recumbent position. At this crisis a happy thought occurred to him.	Раненый поднялся на ноги, но зашатался от слабости и, сделав один-два шага, принужден был снова лечь. В эту тяжелую минуту его вдруг осенила счастливая мысль:
Tara might take a message to the hut!	"Тара может отнести в хижину записку".

"If I could but get him to go," said he, as he turned inquiringly towards the dog. "Come hither, old fellow!" he continued, addressing himself to the dumb animal; "I want you to play postman for me-to carry a letter.	-- Если бы я только мог заставить ее уйти! -сказал он, испытующе глядя на собаку.-- Поди сюда, моя хорошая, -- продолжал он, обращаясь к своему бессловесному другу -- Я хочу, чтобы ты была моим почтальоном и отнесла письмо.
You understand?	Понимаешь?
Wait till I've got it written. I shall then explain myself more fully."	Погоди, пока я напишу, тогда я объясню тебе получше...
"By good luck I've got a card," he added, feeling for his case. "No pencil!	Хорошо, что у меня с собой визитные карточки, -- сказал он, нащупывал бумажник. -Карандаша нет.
That don't matter.	Но это не беда.
There's plenty of ink around; and for a pen I can use the thorn of yonder maguey."	Чернил тут хватит. А вместо пера мне послужит шип вот этой агавы.
He crept up to the plant thus designated; broke off one of the long spines terminating its great leaves; dipped it in the blood of a coyot? that lay near; and drawing forth a card, traced some characters upon it.	Он подполз к растению, отломил один из шипов, которыми заканчивались длинные листья, окунул его в кровь койота, вынул карточку и стал писать.
With a strip of thong, the card was then attached to the neck of the staghound, after being wrapped up in a piece of oilcloth torn from the lining of the Panama hat.	Кончив письмо, раненый взял обрывок ремешка и обвязал его вокруг шеи собаки; тщательно завернув карточку в кусочек клеенки, оторванной от подкладки панамы, он заткнул пакетик за самодельный ошейник.
It only remained to despatch the canine post upon his errand.	Теперь оставалось заставить собаку отнести это послание.
This proved a somewhat difficult task.	Это было трудно.
The dumb creature, despite a wondrous intelligence, could not comprehend why he should forsake the side of one he had so faithfully befriended; and for a long time resisted the coaxings and chidings, meant to warn him away.	Верный пес, несмотря на свой незаурядный ум, никак не мог понять, почему он должен покинуть в беде того, кому был так беззаветно предан. Не помогли ни ласки, ни уговоры.
It was only after being scolded in a tone of assumed anger, and beaten by the black-jack crutch-stricken by the man whose life he had so lately saved, that he had consented to leave the spot.	И только после того, как человек, совсем недавно спасенный им, с притворной злобой закричал на него и ударил костылем, -- только после этого пес покорился и ушел.
Even canine affection could not endure this; and with repeated looks of reproach, cast backwards as he was chased off, he trotted reluctantly into the chapparal.	Несмотря на свою преданность, Тара не выдержала такого обращения. Обиженная, она поплелась в заросли, иногда оборачиваясь и бросая на хозяина взгляды, полные упрека.
"Poor fellow!" soliloquised Maurice, as the dog disappeared from his view. "'Tis like boating one's self, or one's dearest friend!	-- Бедняга! -- с сожалением сказал Морис, когда она скрылась из виду. -- Это все равно что ударить себя или самого близкого друга.
Well, I shall make up for it in extra kindness if I have the good fortune to see him again.	Ну, ничего, я не останусь у нее в долгу, если мне доведется ее снова увидеть.
"And now, that he is gone, I must provide against the coming back of these villainous coyot?s.	А теперь мне надо подумать о защите от новых нападений койотов.

They will be sure to come, once they discover that I'm alone."	Они наверняка явятся, заметив, что я остался один.
A scheme had been already considered.	Он знал, что надо делать.
A tree stood near-the pec?n already alluded to-having two stout branches that extended horizontally and together, at six or seven feet from the ground.	Вблизи стояло дерево гикори, о котором уже упоминалось. На высоте шести-семи футов от его ствола почти параллельно отходили два толстых сука.
Taking off his cloak, and spreading it out upon the grass, with his knife he cut a row of holes along each edge.	Мустангер снял плащ, расстелил его на траве и проколол ножом несколько дырочек в полах.
Then unwinding from his waist the sash of china crape, he tore it up the middle, so as to make two strips, each several yards long.	Потом он размотал свой шелковый шарф и разорвал его по длине на две полосы.
The cloak was now extended between the branches, and fast tied by the strips of crape-thus forming a sort of hammock capable of containing the body of a man laid out at full length.	После этого он растянул плащ между ветвями и привязал его к ним полосками шарфа. Получилось что-то вроде гамака, в котором мог поместиться взрослый человек.
The maker of it knew that the coyot? s are not tree climbers; and, reclining on his suspended couch, he could observe with indifference their efforts to assail him.	Морис знал, что койоты не умеют лазить по деревьям и что, устроившись на этой висячей постели, он может совершенно спокойно наблюдать за их стараниями добраться до него.
He took all this trouble, feeling certain they would return.	Он устроил это приспособление, так как был уверен, что койоты вернутся.
If he had any doubt, it was soon set at rest, by seeing them, one after the other, come skulking out of the chapparal, lopping a pace or two, at intervals, pausing to reconnoitre, and then advancing towards the scene of their late conflict.	И действительно, вскоре они снова показались из чащи: они выходили с опаской и, сделав шаг-два, останавливались, чтобы осмотреться, а затем продолжали подкрадываться к месту недавней битвы.
Emboldened by the absence of the enemy most dreaded by them, the pack was soon reassembled, once more exhibiting the truculent ferocity for which these cowardly creatures are celebrated.	Убедившись, что собаки нет, они скоро собрались всей стаей. Морис стал свидетелем проявления отвратительной жестокости этих трусливых животных.
It was first displayed in a very unnatural manner-by the devouring of their own dead-which was done in less time than it would have taken the spectator in the tree to have counted a score.	Сначала они с противоестественной жадностью пожрали трупы своих погибших собратьев; это было проделано с такой быстротой, что зритель, наблюдавший с дерева, вряд ли успел бы сосчитать до двадцати.
To him their attention was next directed.	Потом внимание койотов привлек человек.
In swinging his hammock, he had taken no pains to conceal it. He had suspended it high enough to be out of their reach; and that he deemed sufficient for his purpose.	Подвешивая свой гамак, мустангер не пытался замаскировать его -- он подвесил его достаточно высоко, и ему казалось, что другие меры предосторожности не нужны.
The cloak of dark cloth was conspicuous, as well as the figure outlined within it.	Темный плащ с лежащим в нем человеком бросался в глаза.

The coyot?s clustered underneath-their appetites whetted by the taste of blood. It was a sight to see them lick their red lips after their unnatural repast-a fearful sight!	По-видимому, вкус крови еще больше раздразнил аппетит хищников, и они стояли теперь под деревом, облизываясь после своего страшного обеда. Это было отвратительное зрелище.
He who saw it scarce regarded them-not even when they were springing up to lay hold of his limbs, or at times attempting to ascend by the trunk of the tree!	Морис почти не обращал на них внимания, даже когда койоты подпрыгивали, пытаясь вцепиться в него или подняться по стволу дерева.
He supposed there was no danger.	Он был уверен, что ему ничего не грозит.
There was danger, however, on which he had not reckoned; and not till the coyot?s have desisted from their idle attempts, and stretched themselves, panting, under the tree, did he begin to perceive it.	Однако существовала опасность, о которой он забыл. Он вспомнил о ней, только когда койоты отказались от бесплодных попыток и, тяжело дыша, улеглись под деревом.
Of all the wild denizens, either of prairie or chapparal, the coyot? is that possessed of the greatest cunning.	Из всех зверей, обитающих в прерии и зарослях чапараля, койот -- самый хитрый.
The trapper will tell you it is the "cunningest varmint in creation."	Охотники скажут вам, что "хитрее этой твари нет".
It is a fox in astuteness-a wolf in ferocity.	Он хитер, как лиса, и свиреп, как волк.
It may be tamed, but it will turn at any time to tear the hand that caresses it.	Его можно приручить, но в любое время он готов укусить руку, которая ласкает его.
A child can scare it with a stick, but a disabled man may dread its attack.	Ребенок может прогнать его палкой, но он не колеблясь нападет на раненого или обессиленного путника.
Alone it has the habit of a hare; but in packs-and it hunts only in packs-its poltroonery is less observable; sometimes under the influence of extreme hunger giving place to a savageness of disposition that assumes the semblance of courage.	В одиночку он пуглив, как заяц; но в стае, -- а они всегда нападают стаей, -- его трусость не так заметна. Порой, сильно изголодавшись, койот проявляет свирепость, которую можно принять за храбрость.
It is the coyot?s' cunning that is most to be feared; and it was this that had begun to excite fresh apprehension in the mind of the mustanger.	Но самое страшное в койоте -- его хитрость; вспомнив об этом, мустангер начал тревожиться.
On discovering that they could not reach him-a discovery they were not long in making-instead of scattering off from the spot, the wolves, one and all, squatted down upon the grass; while others, stragglers from the original troop, were still coming into the glade.	Когда хищники поняли, что им не добраться до человека, -- а на это потребовалось немного времени, -- стая не разбежалась, но уселась на траве; а из зарослей выбегали все новые койоты.
He saw that they intended a siege.	Не оставалось сомнений, что они решили взять его измором.
This should not have troubled him, seeing that he was secure in his suspended couch. Nor would it, but for another source of trouble, every moment making itself more manifest-that from which he had so lately had such a narrow escape.	Казалось, это не должно было бы встревожить мустангера, поскольку они не могли добраться до гамака.
He was once more on the eve of being tortured by thirst.	Он бы и не беспокоился, если бы ему снова не захотелось пить.

He blamed himself for having been so simple, as not to think of this before climbing up to the tree.	Он рассердился на себя за свою непредусмотрительность: почему он не подумал об этом, прежде чем забраться на дерево!
He might easily have carried up a supply of water.	Взять с собой запас воды было бы нетрудно.
The stream was there; and for want of a better vessel, the concave blades of the maguey would have served as a cistern.	Ручей был рядом, а вогнутые листья агавы могли послужить сосудами.
His self-reproaches came too late.	Но теперь было уже поздно.
The water was under his eyes, only to tantalise him; and by so doing increase his eagerness to obtain it.	Вода у подножия дерева дразнила его, и жажда от этого становилась еще мучительнее.
He could not return to the stream, without running the gauntlet of the coyot?s, and that would be certain death.	Добраться до ручья он мог только через кольцо койотов, а это означало верную смерть.
He had but faint hopes that the hound would return and rescue him a second time-fainter still that his message would reach the man for whom it was intended.	Он почти не надеялся, что собака вернется и второй раз спасет его; и совсем не надеялся на то, что записка попадет в руки человеку, которому она предназначалась.
A hundred to one against that.	Было сто шансов против одного, что этого не случится.
Thirst is quick in coming to a man whose veins are half-emptied of their blood.	После большой потери крови жажда бывает особенно сильной.
The torture proclaimed itself apace.	Муки несчастного становились все нестерпимее.
How long was it to continue?	Долго ли суждено им продолжаться?
This time it was accompanied by a straying of the senses.	На этот раз у мустангера начался бред.
The wolves, from being a hundred, seemed suddenly to have increased their number tenfold. A thousand appeared to encompass the tree, filling the whole ground of the glade!	Ему казалось, что уже не сто, а целая тысяча волков окружает дерево.
They came nearer and nearer.	Они придвигались все ближе и ближе.
Their eyes gave out a lurid light.	Глаза их горели страшным огнем.
Their red tongues lapped the hanging cloth; they tore it with their teeth.	Красные языки касались плаща, в ткань впивались острые зубы.
He could feel their fetid breath, as they sprang up among the branches!	Раненый уже чувствовал зловонное дыхание хищников...
A lucid interval told him that it was all fancy. The wolves were still there; but only a hundred of them-as before, reclining upon the grass, pitiably awaiting a crisis!	В минуту просветления он понял, что все это галлюцинация: койоты, которых по-прежнему было только сто, продолжали лежать на траве, ожидая развязки.
It came before the period of lucidity had departed; to the spectator unexpected as inexplicable.	Она наступила прежде, чем у мустангера снова начался бред.
He saw the coyot?s suddenly spring to their feet, and rush off into the thicket, until not one remained within the glade.	Он увидел, что все койоты внезапно вскочили и убежали в чащу.

Was this, too, a fancy?	Было ли это галлюцинацией?
He doubted the correctness of his vision.	Нет, теперь он не бредил.
He had begun to believe that his brain was distempered. But it was clear enough now. There were no coyot?s. What could have frightened them off?	Что же могло, спугнуть их?
A cry of joy was sent forth from his lips, as he conjectured a cause.	Морис радостно вскрикнул.
Tara had returned?	Наверно, вернулась Тара.
Perhaps Phelim along with him?	А может быть, с ней и Фелим.
There had been time enough for the delivery of the message.	Ведь времени прошло достаточно, чтобы собака успела доставить записку.
For two hours he had been besieged by the coyot?s.	Койоты сторожили его уже больше двух часов.
He turned upon his knee, and bending over the branch, scanned the circle around him.	Морис приподнялся и, перегнувшись через сук, окинул взглядом поляну.
Neither hound nor henchman was in sight.	Ни собаки, ни слуги не было видно.
Nothing but branches and bushes!	Ничего, кроме ветвей и кустов.
He listened.	Он прислушался.
No sound, save an occasional howl, sent back by the coyot?s that still seemed to continue their retreat!	Ни звука, кроме завывания койотов, которые, очевидно, все еще продолжали отступать.
More than ever was it like an illusion.	Уж не бредит ли он снова?
What could have caused their scampering? No matter.	Что могло обратить их в бегство?
The coast was clear.	Но все равно дорога свободна.
The streamlet could now be approached without danger.	Теперь можно было подойти к ручью.
Its water sparkled under his eyes-its rippling sounded sweet to his ears.	Вода сверкала перед его глазами. Ее журчание ласкало слух.
Descending from the tree, he staggered towards its bank, and reached it.	Он спустился с дерева и, пошатываясь, направился к берегу.
Before stooping to drink, he once more looked around him.	Но, прежде чем наклониться к воде, Морис еще раз оглянудся.
Even the agony of thirst could not stifle the surprise, still fresh in his thoughts.	Даже мучительная жажда не заставила его забыть загадку, которую он пытался разрешить.
To what was he indebted for his strange deliverance?	Как объяснить эту внезапную перемену?
Despite his hope that it might be the hound, he had an apprehension of danger.	По-прежнему надеясь, что койотов испугала собака, он все-таки испытывал тревогу.
One glance, and he was certain of it.	Предчувствие его не обмануло.
The spotted yellow skin shining among the leaves-the long, lithe form crawling like a snake out of the underwood was not to be mistaken.	Среди зелени блеснула желтая пятнистая шкура. Длинное гибкое тело выползало из кустов, изгибаясь, как змея.

It was the tiger of the New World-scarce less dreaded than his congener of the Old-the dangerous jaguar.	Сомнений не оставалось -- это был "тигр" Нового Света, внушающий не меньший ужас, чем его азиатский родич -- ягуар.
Its presence accounted for the retreat of the coyot?s.	Его появление объяснило, почему разбежались койоты.
Neither could its intent be mistaken. It, too, had scented blood, and was hastening to the spot where blood had been sprinkled, with that determined air that told it would not be satisfied till after partaking of the banquet.	Намерения хищника были очевидны: он тоже почуял кровь и спешил к месту, где она была пролита.
Its eyes were upon him, who had descended from the tree-its steps were towards him-now in slow, crouching gait; but quicker and quicker, as if preparing for a spring.	Ягуар не спускал глаз с человека; он шел прямо на него сначала медленно, припадая к земле, потом быстрее и быстрее, готовясь к прыжку.
To retreat to the tree would have been sheer folly. The jaguar can climb like a cat.	Взбираться на дерево было бесполезно: ягуар лазает по деревьям, как кошка.
The mustanger knew this.	Мустангер знал это.
But even had he been ignorant of it, it would have been all the same, as the thing was no longer possible.	Впрочем, все равно было поздно.
The animal had already passed that tree, upon which he had found refuge, and there was t'other near that could be reached in time.	Зверь уже оказался между мустангером и деревом, которое служило ему убежищем, а другого подходящего вблизи не было.
He had no thought of climbing to a tree-no thought of any thing, so confused were his senses-partly from present surprise, partly from the bewilderment already within his brain.	Но Морис и не думал об этом; он вообще потерял способность мыслить -- отчасти от потрясения, отчасти потому, что его мозг был затуманен лихорадкой.
It was a simple act of unreasoning impulse that led him to rush on into the stream, until he stood up to his waist in the water.	Чисто инстинктивно он бросился прямо в ручей и остановился, только когда вода дошла ему до пояса.
Had he reasoned, he would have known that this would do nothing to secure his safety. If the jaguar climbs like a cat, it also swims with the ease of an otter; and is as much to be dreaded in the water as upon the land.	Если бы Морис мог рассуждать, он понял бы, что это бесполезно, -- ведь ягуар не только лазает по деревьям, как кошка, но и плавает, как выдра. Он так же опасен в воде, как и на суше.
Maurice made no such reflection.	Морис не думал об этом.
He suspected that the little pool, towards the centre of which he had waded, would prove but poor protection.	Он только бессознательно чувствовал, что мелкий ручей едва ли спасет его.
He was sure of it when the jaguar, arriving upon the bank above him, set itself in that cowering attitude that told of its intention to spring.	Он перестал в этом сомневаться, когда ягуар, дойдя до воды, подобрался, готовясь к прыжку.
In despair he steadied himself to receive the onset of the fierce animal.	Морис в отчаянии ждал.
He had nought wherewith to repel it-no knife-no pistol-no weapon of any kind-not even his crutch!	Защищаться он не мог: у него не было ни ружья, ни револьвера, ни ножа, ни даже костыля.

A struggle with his bare arms could but end in his destruction.	В рукопашной схватке с хищником его ждала неминуемая гибель.
A wild cry went forth from his lips, as the tawny form was about launching itself for the leap.	Дикий крик вырвался у несчастного, когда он увидел, что пятнистый зверь взвился в воздух.
There was a simultaneous scream from the jaguar. Something appeared suddenly to impede it; and instead of alighting on the body of its victim, it fell short, with a dead plash upon the water!	Одновременно раздался визг ягуара, и, промахнувшись, зверь тяжело упал в воду.
Like an echo of his own, a cry came from the chapparal, close following a sound that had preceded it-the sharp "spang" of a rifle.	На крик мустангера, точно эхо, ответил крик из зарослей, но еще раньше прозвучал сухой треск выстрела.
A huge dog broke through the bushes, and sprang with a plunge into the pool where the jaguar had sunk below the surface.	Огромная собака выскочила из кустов и прыгнула в ручей, туда, где исчез под водой ягуар.
A man of colossal size advanced rapidly towards the bank; another of lesser stature treading close upon his heels, and uttering joyful shouts of triumph.	К берегу быстро приближался человек гигантского роста. Другой, поменьше, следовал за ним, оглашая воздух торжествующими возгласами.
To the wounded man these sights and sounds were more like a vision than the perception of real phenomena. They were the last thoughts of that day that remained in his memory. His reason, kept too long upon the rack, had given way.	Раненому показалось, что он бредит, а потом его сознание окончательно помутилось.
He tried to strangle the faithful hound that swam fawningly around him and struggled against the strong arms that, raising him out of the water, bore him in friendly embrace to the bank!	Он хотел задушить ласкавшегося к нему верного пса и отбивался от сильных объятий друга, который поднял его и бережно вынес на берег.
His mind had passed from a horrid reality, to a still more horrid dream-the dream of delirium.	Страшная действительность сменилась для него ужасами горячечных кошмаров.
Chapter Fifty Four. A Prairie Palanquin.	Глава LIV. ПАЛАНКИН ПРЕРИИ
The friendly arms, flung around Maurice Gerald, were those of Zeb Stump.	Это Зеб Стумп вынес мустангера на берег.
Guided by the instructions written upon the card, the hunter had made all haste towards the rendezvous there given.	Прочитав записку, старый охотник поспешил к месту, которое было в ней указано.
He had arrived within sight, and fortunately within rifle-range of the spot, at that critical moment when the jaguar was preparing to spring.	К счастью, он подоспел на расстояние ружейного выстрела как раз в ту секунду, когда ягуар готовился прыгнуть.
His bullet did not prevent the fierce brute from making the bound-the last of its life-though it had passed right through the animal's heart.	Пуля не остановила прыжка страшного хищника -- его последнего прыжка, -- хотя и попала прямо в сердце.
This was a thing thought of afterwards-there was no opportunity then.	Но это выяснилось потом, -- пока надо было думать о другом.

On rushing into the water, to make sure that his shot had proved fatal, the hunter was himself attacked; not by the claws of the jaguar, but the hands of the man just rescued from them.	Когда старый охотник бросился в воду, чтобы убедиться, что его выстрел был смертельным, он сам подвергся нападению; но в него вцепились не когти ягуара, а руки человека, которого он только что спас.
Fortunate for Zeb, that the mustanger's knife had been left upon land.	Правда, нож мустангера остался на берегу; но безумец чуть не задушил Зеба.
As it was, he came near being throttled; and only after throwing aside his rifle, and employing all his strength, was he able to protect himself against the unlooked-for assault.	Охотнику пришлось бросить ружье и собрать все свои силы, чтобы отразить неожиданное нападение.
A struggle ensued, which ended in Zeb flinging his colossal arms around the young Irishman, and bearing him bodily to the bank.	Борьба продолжалась довольно долго. Наконец Зебу удалось схватить молодого ирландца в свои сильные объятия и отнести на берег.
It was not all over. As soon as the latter was relieved from the embrace, he broke away and made for the pec?n tree;-as rapidly as if the injured limb no longer impeded him.	Но на этом дело не кончилось; как только Морис почувствовал себя свободным, он кинулся к гикори с такой быстротой, словно больная нога больше не мешала ему.
The hunter suspected his intent.	Охотник угадал его намерение.
Standing over six feet, he saw the bloody knife-blade lying along the cloak.	Благодаря своему высокому росту он увидел окровавленный нож, лежавший на плаще.
It was for that the mustanger was making!	За ним-то и бежал мустангер.
Zeb bounded after; and once more enfolding the madman in his bear-like embrace, drew him back from the tree.	Зеб бросился вдогонку; еще раз схватил он безумца в свои медвежьи объятия и оттащил его от дерева.
"Speel up thur, Pheelum!" shouted he. "Git that thing out o' sight.	-- Лезь на дерево, Фелим! -- закричал Зеб.-- И скорее спрячь нож.
The young fellur hev tuck leeve o' his seven senses.	Парень лишился рассудка.
Thur's fever in the feel o' him.	От него так и пышет жаром.
He air gone dullerious!"	У него горячка...
Phelim instantly obeyed; and, scrambling up the tree-trunk took possession of the knife.	Фелим немедленно повиновался и, вскарабкавшись на дерево, взял нож.
Still the struggle was not over.	Но борьба на этом не окончилась.
The delirious man wrestled with his rescuer-not in silence, but with shouts and threatening speeches-his eyes all the time rolling and glaring with a fierce, demoniac light.	Больной снова кинулся душить своего спасителя -- он громко кричал, грозил и дико вращал глазами.
For full ten minutes did he continue the mad wrestling match.	Минут десять длилась эта отчаянная схватка.
At length from sheer exhaustion he sank back upon the grass; and after a few tremulous shiverings, accompanied by sighs heaved from the very bottom of his breast, he lay still, as if the last spark of life had departed from his body!	Наконец мустангер в полном изнеможении опустился на траву; по его телу пробежала судорожная дрожь, он глубоко вздохнул и затих, словно жизнь покинула его.

The Galwegian, believing it so, began uttering a series of lugubrious cries-the "keen" of Connemara.	Фелим принялся громко причитать над ним.
"Stop yur gowlin, ye durned cuss!" cried Zeb. "It air enuf to scare the breath out o' his karkidge.	-- Перестань завывать, проклятый дурень! -закричал Зеб. -- От одного твоего воя можно помереть.
He's no more dead than you air-only fented.	Это обморок.
By the way he hev fit me, I reck'n there ain't much the matter wi' him.	Он мне наставил таких синяков, что с ним уж наверно ничего серьезного нет...
No," he continued, after stooping down and giving a short examination, "I kin see no wound worth makin' a muss about.	Ну конечно, -- продолжал он, наклонившись над больным и внимательно осматривая его. -- Я не вижу ни одной опасной раны.
Thur's a consid'able swellin' o' the knee; but the leg ain't fructered, else he kudn't a stud up on it.	Правда, колено сильно распухло, но кость цела, иначе он не смог бы ступить на ногу.
As for them scratches, they ain't much.	А все остальное пустяки -- царапины.
What kin they be? 'Twarnt the jegwur that gin them.	Только откуда они? Ведь ягуар его не задел!
They air more like the claws o' a tom cat.	Пожалуй, они больше похожи на следы когтей домашней кошки.
Ho, ho! I sees now.	А, все понятно!
Thur's been a bit o' a skrimmage afore the spotted beest kim up. The young fellur's been attakted by coyoats!	Прежде чем сюда явился ягуар, парню пришлось отбиваться от койотов.
Who'd a surposed that the cowardly varmints would a had the owdacity to attakt a human critter?	Кто бы подумал, что у этих трусливых тварей хватит храбрости напасть на человека!
But they will, when they gits the chance o' one krippled as he air-durn 'em!"	А вот нападают, если им встретится калека вроде него,-- черт бы их побрал!
The hunter had all the talking to himself. Phelim, now overjoyed to know that his master still lived-and furthermore was in no danger of dying-suddenly changed his melancholy whine to a jubilant hullaballoo, and commenced dancing over the ground, all the while snapping his fingers in the most approved Connemara fashion.	Охотник разговаривал сам с собой, потому что Фелим, обрадованный тем, что хозяин не только не умер, но и вообще вне опасности, перестал причитать и с ликующими возгласами, прищелкивая пальцами, пустился в пляс.
His frenzied action provoked the hound to a like pitch of excitement; and the two became engaged in a sort of wild Irish jig.	Его радостное возбуждение передалось и Таре. Вдвоем с Фелимом они исполнили что-то вроде залихватской ирландской джиги.
Zeb took no notice of these grotesque demonstrations; but, once more bending over the prostrate form, proceeded to complete the examination already begun.	Зеб не обращал внимания на это комическое представление; он еще раз наклонился над неподвижно лежащим мустангером и снова стал его осматривать.
Becoming satisfied that there was no serious wound, he rose to his feet, and commenced taking stock of the odd articles around him.	Убедившись, что опасных ран нет, Зеб Стумп поднялся и начал рассматривать валявшиеся на земле вещи.
He had already noticed the Panama hat, that still adhered to the head of the mustanger; and a strange thought at seeing it there, had passed through his mind.	Он обратил внимание на панаму, которая все еще оставалась на голове мустангера, и у него появилась странная мысль.

Hats of Guayaquil grass-erroneously called Panama-were not uncommon. Scores of Southerners wore them, in Texas as elsewhere.	Шляпы из гуакильской травы, неправильно называемые панамами, не были редкостью в этих местах.
But he knew that the young Irishman was accustomed to carry a Mexican sombrero-a very different kind of head-gear.	Но охотник знал, что молодой ирландец обычно носил мексиканское сомбреро -- головной убор совершенно другого типа.
It was possible he might have seen fit to change the fashion.	Впрочем, мустангер мог изменить своей привычке.
Still, as Zeb continued to gaze upon it, he fancied he had seen that hat before, and on some other head.	Однако Зебу показалось, что он уже видел эту шляпу раньше, но на другой голове.
It was not from any suspicion of its being honestly in possession of him now wearing it that the hunter stooped down, and took it off with the design to examine it.	Он наклонился и взял ее в руки -- конечно, не из желания проверить, честным ли путем досталась она ее теперешнему владельцу.
His object was simply to obtain some explanation of the mystery, or series of mysteries, hitherto baffling his brain.	Ему хотелось найти разгадку тайны или, вернее, целого ряда таинственных происшествий, над которыми он тщетно ломал голову.
On looking inside the hat he read two names; first, that of a New Orleans hatter, whose card was pasted in the crown; and then, in writing, another well known to him:-	Заглянув внутрь панамы, охотник заметил клеймо фабриканта шляп в Новом Орлеане и надпись, сделанную от руки:
"HENRY POINDEXTER."	"Генри Пойндекстер".
The cloak now came under his notice.	Теперь он стал исследовать плащ.
It, too, carried marks, by which he was able to identify it as belonging to the same owner.	На нем Стумп тоже увидел приметы, доказывавшие, что он принадлежал тому же владельцу.
"Dog-goned kewrious, all this!" muttered the backwoodsman, as he stood with his eyes turned upon the ground, and apparently buried in a profound reflection.	-- Очень странно!--пробормотал старик, глядя на землю и глубоко задумавшись.-- Шляпы, головы и все прочее...
"Hats, heads, an everythin'. Hats on the wrong head; heads i' the wrong place!	Шляпы не на тех головах, головы не на своих местах!
By the 'tarnal thur's somethin' goed astray!	Ей-богу, здесь что-то нечисто!
Ef 'twa'nt that I feel a putty consid'able smartin' whar the young fellur gin me a lick over the left eye, I mout be arter believin' my own skull-case wa'nt any longer atween my shoulders!"	Если бы у меня не ныл синяк, который мне поставил под левым глазом этот молодец, я бы, пожалуй, усомнился, на месте ли мой собственный череп.
"It air no use lookin' to him," he added, glancing towards Maurice, "for an explanation; leastwise till he's slep' off this dullerium thet's on him.	От него ждать объяснений сейчас не приходится, -- добавил Зеб, взглянув на Мориса.-- Разве только после того, как у него пройдет горячка.
When that'll be, ole Nick only knows.	А кто знает, когда это будет?..
"Wal," he continued after another interval spent in silent reflection, "It won't do no good our stayin' hyur.	Ладно,-- продолжал охотник после некоторой паузы.-- Здесь больше делать нечего.
We must git him to the shanty, an that kin only be did by toatin' him.	Его надо доставить в хижину.

He sayed on the curd, he cudn't make neer a track.	Он писал, что не может сделать ни шагу.
It war only the anger kep' him up a bit.	Это только горячка придала ему сил, да и то ненадолго.
That leg looks wusser and wusser.	Нога еще больше распухла.
He's boun to be toated."	Придется его нести...
The hunter seemed to cogitate on how he was to effect this purpose.	Охотник, казалось, задумался, как это осуществить.
"'Taint no good expektin' him to help think it out," he continued looking at the Galwegian, who was busy talking to Tara. "The dumb brute hev more sense than he.	-- Этот все равно ничего не придумает,--продолжал он, взглянув на Фелима, который весело болтал с Тарой. -- У пса больше мозгов, чем у него.
Neer a mind.	Ну да ладно.
I'd make him take his full share o' the carryin' when it kum to thet.	Зато нести будет он -- придется ему попотеть.
How air it to be done?	Как же тут быть?
We must git him on a streetcher.	Надо положить его на носилки.
That I reck'n we kin make out o' a kupple o' poles an the cloak; or wi' the blanket Pheelum fetch'd from the shanty.	Пара шестов и плащ или одеяло, которое захватил Фелим,-- вот и готово.
Ye-es! a streetcher.	Да, так и сделаем.
That's the eydentikul eyedee."	Носилки -- это как раз то, что нам сейчас нужно.
The Connemara man was now summoned to lend assistance.	Теперь ирландец был призван на помощь.
Two saplings of at least ten feet in length were cut from the chapparal, and trimmed clear of twigs. Two shorter ones were also selected, and lashed crosswise over the first; and upon these there spread, first the serap?, and afterwards the cloak, to give greater strength.	Они срезали и обстругали два деревца, каждое футов десять длиной, поперек них привязали еще два, покороче, сверху растянули сначала одеяло, а потом плащ.
In this way a rude stretcher was constructed, capable of carrying either an invalid or an inebriate.	Таким образом были сооружены простые носилки, способные выдержать больного или пьяного.
In the mode of using it, it more resembled the latter than the former: since he who was to be borne upon it, again deliriously raging, had to be strapped to the trestles!	И надо признаться, мустангер больше напоминал пьяного, потому что он снова начал буйствовать и его пришлось привязать к носилкам.
Unlike the ordinary stretcher, it was not carried between two men; but a man and a mare-the mare at the head, the man bearing behind.	Эти носилки несли не два человека, как обычно, а человек и лошадь.
It was he of Connemara who completed the ill-matched team. The old hunter had kept his promise, that Phelim should "take his full share o' the carryin', when it kum to thet."	Передние концы шестов были привязаны к кобыле Зеба, а задние поддерживал Фелим, которому, как и обещал старый охотник, "пришлось попотеть".

He was taking it, or rather getting it-Zeb having appointed himself to the easier post of conductor.	Сам же Зеб шел впереди, избрав более легкую роль -- вожатого.
The idea was not altogether original.	Такой способ передвижения нельзя было назвать новым изобретением.
It was a rude copy from the Mexican litera, which in Southern Texas Zeb may have seen-differing from the latter only in being without screen, and instead of two mules, having for its atelage a mare and a man!	Зеб соорудил грубое подобие мексиканского паланкина, который ему, наверно, приходилось видеть на юге Техаса. Разница была лишь в том, что в данном случае отсутствовал обычный балдахин и вместо двух мулов в упряжке шли человек и кобыла.
In this improvised palanquin was Maurice Gerald transported to his dwelling.	В этом импровизированном паланкине Морис Джеральд был доставлен в свою хижину.
It was night when the grotesque-looking group arrived at the locale.	Уже спустилась ночь, когда эта странная процессия добралась до хакале мустангера.
In strong but tender arms the wounded man was transferred from the stretcher to the skin couch, on which he had been accustomed to repose.	Сильные, но нежные руки охотника бережно перенесли раненого на его постель из лошадиных шкур.
He was unconscious of where he was, and knew not the friendly faces bending over him.	Мустангер не понимал, где он находится, и не узнавал друзей, склонившихся над ним.
His thoughts were still astray, though no longer exciting him to violent action.	Он все еще бредил, но больше не буйствовал.
He was experiencing an interval of calm.	Жар немного спал.
He was not silent; though he made no reply to the kind questions addressed to him, or only answered them with an inconsequence that might have provoked mirth. But there were wild words upon his lips that forbade it-suggesting only serious thoughts.	Он не молчал, но и не отвечал на обращенные к нему ласковые вопросы; а если и отвечал, то до смешного нелепо; однако слова его были настолько страшны, что не только не вызывали улыбки, а наводили на грустные мысли.
His wounds received such rude dressing as his companions were capable of administering to them; and nothing more could be done but await the return of day.	Друзья мустангера как умели перевязали его раны, и теперь оставалось только ждать наступления утра.
Phelim went to sleep upon his shake-down; while the other sate up to keep watch by the bedside of the sufferer.	Фелим улегся спать, а Зеб остался у постели мустангера.
It was not from any unfaithfulness on the part of the foster-brother, that he seemed thus to disregard his duty; but simply because Zeb had requested him to lie down-telling him there was no occasion for both to remain awake.	Обвинять Фелима в эгоизме было бы несправедливо; его послал спать Зеб, заявив, что нет смысла сидеть около больного вдвоем.
The old hunter had his reasons.	У старого охотника были для этого свои соображения.
He did not desire that those wild words should be heard even by Phelim.	Он не хотел, чтобы бред больного слышал кто-нибудь, кроме него, -- даже Фелим.
Better he should listen to them alone.	И никто, кроме него, не слышал, о чем всю ночь напролет бредил мустангер.
And alone he sate listening to them-throughout the live-long night.	Старый охотник слышал слова, которые его удивляли, и совсем не удивлявшие его имена.

He heard speeches that surprised him, and names that did not. He was not surprised to hear the name "Louise" often repeated, and coupled with fervent protestations of love.	Для него не было неожиданностью, что мустангер то и дело повторял имя Луизы, сопровождая его любовными клятвами.
But there was another name also often pronounced-with speeches less pleasant to his ear.	Но часто с уст больного срывалось и другое имя, и тогда речь его становилась иной.
It was the name of Louise's brother.	Это было имя брата Луизы.
The speeches were disjointed-incongruous, and almost unintelligible.	И слова, сопровождавшие его, были мрачными, бессвязными, почти бессмысленными.
Comparing one with the other, however, and assisted by the circumstances already known to him, before the morning light had entered the jacal?, Zeb Stump had come to the conclusion: that Henry Poindexter was no longer a living man!	Зеб Стумп сопоставлял все слышанное с уже известными ему фактами, и, прежде чем дневной свет проник в хакале, он уже не сомневался, что Генри Пойндекстера нет в живых.
Chapter Fifty Five. Un Dia de Novedades.	Глава LV. ДЕНЬ НОВОСТЕЙ
Don Silvio Martinez was one of the few Mexican ricos, who had chosen to remain in Texas, after the conquest of that country by the stalwart colonisers from the North.	Дон Сильвио Мартинес был одним из немногих мексиканских богачей, не покинувших Техас после захвати страны американцами.
A man of more than mature age, of peaceful habits, and taking no part in politics, he accepted the new situation without any great regret.	Он мало интересовался политикой, был человеком миролюбивым, уже пожилым и довольно легко примирился с новым положением вещей.
He was the more easily reconciled to it, from a knowledge, that his loss of nationality was better than counterbalanced by his gain of security against Comanche incursions; which, previous to the coming of the new colonists, had threatened the complete depopulation of the country.	Переход в новое подданство, по ero мнению, более чем окупался безопасностью от набегов команчей, опустошавших страну до прихода новых поселенцев.
The savage was not yet entirely subdued; but his maraud was now intermittent, and occurred only at long intervals.	Дикари, правда, не были еще окончательно усмирены, но нападения их стали гораздо реже.
Even this was an improvement on the old r?gime.	Это было уже значительным достижением по сравнению с прошлым.
Don Silvio was a ganadero,-a grazier, on a grand scale.	Дон Сильвио был "ганадеро" -- крупным скотоводом.
So grand that his ganadería was leagues in length and breadth, and contained within its limits many thousands of horses and horned cattle.	Его пастбища простирались на много миль в длину и ширину, а его табуны и стада исчислялись тысячами голов.
He lived in a large rectangular one-storied house-more resembling a jail than a dwelling-surrounded by extensive enclosures-corrales. It was usually a quiet place; except during the time of the herradero, or cattle-branding; when for days it became the scene of a festivity almost Homeric. These occasions were only of annual occurrence.	Он жил в длинном, прямоугольном одноэтажном доме, скорее напоминавшем тюрьму, чем жилое здание. Со всех сторон асиенда была окружена загонами для скота -- коралями.

At all other times the old haciendado-who was a bachelor to boot-led a tranquil and somewhat solitary life; a sister older than himself being his only companion.	Старый владелец асиенды, убежденный холостяк, вел спокойную и уединенную жизнь. С ним жила его старшая сестра.
There were occasional exceptions to this rule: when his charming sobrina rode across from the Rio Grande to pay him and his sister a visit. Then the domicile of Don Silvio became a little more lively.	Только когда к ним в гости с берегов Рио-Гранде приезжала их хорошенькая племянница, тихая асиенда оживала.
Isidora was welcome whenever she came; welcome to come and go when she pleased; and do as she pleased, while under her uncle's roof.	Исидоре здесь всегда были рады; она приезжала и уезжала, когда ей заблагорассудится, и в доме дяди ей позволяли делать все, что вздумается.
The sprightliness of her character was anything but displeasing to the old haciendado; who was himself far from being of a sombre disposition.	Старику нравилась жизнерадостность Исидоры, потому что он сам был далеко не мрачным человеком.
Those traits, that might have appeared masculine in many other lands, were not so remarkable in one, where life is held by such precarious tenure; where the country house is oft transformed into a fortress, and the domestic hearth occasionally bedewed with the blood of its inmates! Is it surprising that in such a land women should be found, endowed with those qualities that have been ascribed to Isidora? If so, it is not the less true that they exist. As a general thing the Mexican woman is a creature of the most amiable disposition; douce-if we may be allowed to borrow from a language that deals more frequently with feminine traits-to such an extent, as to have become a national characteristic. It is to the denizens of the great cities, secure from Indian incursion, that this character more especially applies. On the frontiers, harried for the last half century by the aboriginal freebooter, the case is somewhat different. The amiability still exists; but often combined with a bravourie and hardihood masculine in seeming, but in reality heroic. Since Malinch?, more than one fair heroine has figured in the history of Anahuac.	Те черты ее характера, которые в других странах могли бы показаться неженственными, были естественны в стране, где загородный дом сплошь и рядом превращался в крепость, а домашний очаг орошался кровью его хозяев.
Don Silvio Martinez had himself assisted at many a wild scene and ceremony. His youth had been passed amid perils; and the courage of Isidora-at times degenerating into absolute recklessness-so far from offending, rather gave him gratification.	Дон Сильвио Мартинес сам провел бурную молодость среди опасностей и тревог, и храбрость Исидоры, порой граничащая с безрассудством, не только не вызывала его неудовольствия, но, наоборот, нравилась ему.
The old gentleman loved his darling sobrina, as if she had been his own child; and had she been so, she would not have been more certain of succeeding to his possessions.	Старик любил свою племянницу, как родную дочь.
Every one knew, that, when Don Silvio Martinez should take leave of life, Isidora Covarubio de los Llanos would be the owner of-not his broad acres, but-his leagues of land, as also his thousands of horses and horned cattle.	Никто не сомневался, что Исидора будет наследницей всего его имущества.

With this understanding, it is needless to say, that the se?orita carried respect with her wherever she went, or that the vassals of the Hacienda Martinez honoured her as their future mistress.	Неудивительно, что все слуги асиенды почитали ее, как будущую хозяйку.
Independently of this was she regarded. Hers were just the qualities to win the esteem of the dashing rancheros; and there was not one upon the estate, but would have drawn his machet? at her nod, and used it to the shedding of blood.	Впрочем, ее уважали не только за это: ее беззаботная смелость вызывала всеобщее восхищение, и в поместье нашлось бы немало молодых людей, которые, пожелай она этого, не остановились бы и перед убийством.
Miguel Diaz spoke the truth, when he said he was in danger.	Мигуэль Диас говорил правду, когда утверждал, что ему грозит опасность.
Well might he believe it.	У него для этого были все основания.
Had it pleased Isidora to call together her uncle's vaqueros, and send them to chastise him, it would have been speedily done-even to hanging him upon the nearest tree!	Если бы Исидоре вздумалось послать вакеро своего дяди, чтобы они повесили Диаса на первом попавшемся дереве, это было бы исполнено без промедления.
No wonder he had made such haste to get away from the glade.	Неудивительно, что он так торопился уехать с поляны.
As already stated, the real home of Isidora was upon the other side of the Rio Grande-separated by some three-score miles from the Hacienda Martinez.	Как уже упоминалось, Исидора жила по ту сторону Рио-Гранде, милях в шестидесяти от асиенды Мартинеса.
But this did not hinder her from paying frequent visits to her relations upon the Leona.	Это, однако, не мешало ей часто навещать своих родственников на Леоне.
There was no selfishness in the motive. The prospect of the rich inheritance had nothing to do with it.	Она ездила сюда не из корыстных соображений.
She was an expectant heiress without that: for her own father was a rico.	Она не думала о наследстве -- ее отец был тоже очень богат.
But she liked the company of her uncle and aunt.	Она просто любила дядю и тетку.
She also enjoyed the ride from river to river-oft made by her between morning and night, and not unfrequently alone!	Кроме того, ей нравились поездки от одной реки к другой; она нередко проезжала это расстояние за один день и часто без провожатых.
Of late these visits had become of much more frequent occurrence.	За последнее время Исидора стала все чаще гостить на Леоне.
Had she grown fonder of the society of her Texan relatives-fonder as they grew older?	Не потому ли, что она еще больше привязалась к техасским родственникам и хотела утешить их старость?
If not, what was her motive?	Или, быть может, что-нибудь другое влекло ее туда?
Imitating her own frankness of character, it may at once be declared.	Ответим с той же прямотой, которая была свойственна характеру Исидоры.
She came oftener to the Leona, in the hope of meeting with Maurice Gerald.	Она приезжала на Леону в надежде встретиться с Морисом Джеральдом.
With like frankness may it be told, that she loved him.	Столь же откровенно можно сказать, что она любила его.

Beyond doubt, the young Irishman was in possession of her heart. As already known, he had won it by an act of friendship; though it may have been less the service he had done, than the gallantry displayed in doing it, that had put the love-spell on the daring Isidora. Perhaps, too, she saw in him other captivating qualities, less easily defined. Whether these had been undesignedly exhibited, or with the intention to effect a conquest, he alone can tell.	Возможно, из-за дружеской услуги, которую он ей оказал когда-то; но вернее будет предположить, что сердце отважной Исидоры покорила смелость, которую он тогда проявил.
He has himself said, No; and respect is due to his declaration.	Хотел ли он ей понравиться -- кто знает...
But it is difficult to believe, that mortal man could have gazed into the eyes of Isidora de los Llanos without wishing them to look longingly upon him.	Он отрицал это, но трудно поверить, чтобы кто-нибудь мог взглянуть в глаза Исидоры равнодушно.
Maurice may have spoken the truth; but we could better believe him, had he seen Louise Poindexter before becoming acquainted with Isidora.	Морис, быть может, сказал правду. Но нам было бы легче поверить ему, если бы он встретился с Луизой Пойндекстер прежде, чем познакомился с Исидорой.
The episode of the burnt prairie was several weeks subsequent to the adventure with the intoxicated Indians.	Однако, судя по всему, у мексиканской сеньориты есть основания предполагать, что Морис к ней неравнодушен.
Certainly something appears to have occurred between him and the Mexican maiden, that leads her to believe she has a hope-if not a claim-upon his affections. It has come to that crisis, that she can no longer rest satisfied.	Исидора больше не находит себе покоя.
Her impulsive spirit cannot brook ambiguity.	Ее горячий характер не терпит неопределенности.
She knows that she loves him.	Она знает, что любит мустангера.
She has determined to make frank confession of it; and to ask with like frankness whether her passion be reciprocated.	Она решила признаться в своей любви и потребовать прямого ответа: любима она или нет?
Hence her having made an appointment that could not be kept.	Поэтому она и назначила Морису Джеральду свидание, на которое он не мог приехать.
For that day Don Miguel Diaz had interfered between her and her purpose.	Этому помешал Мигуэль Диас.
So thought she, as she galloped out of the glade, and hastened back to the hacienda of her uncle.	Так думала Исидора, когда она оставила поляну и помчалась к асиенде своего дяди.
Astride her grey steed she goes at a gallop.	Исидора гонит серого коня галопом.
Her head is bare; her coiffure disarranged; her rich black tresses streaming back beyond her shoulders, no longer covered by scarf or serap?.	Ее голова обнажена, прическа растрепалась; густые черные волосы рассыпались по плечам, не прикрытым ни шарфом, ни серапе.
The last she has left behind her, and along with it her vicu?a hat.	Последнее она забыла на поляне вместе с сомбреро.
Her eyes are flashing with excitement; her cheeks flushed to the colour of carmine.	Ее глаза возбужденно блестят; щеки разгорелись ярким румянцем.
The cause is known.	Мы знаем теперь почему.

And also why she is riding in such hot haste. She has herself declared it.	Понятно также, почему она едет с такой быстротой: она сама об этом сказала.
On nearing the house, she is seen to tighten her rein.	Приближаясь к дому, Исидора натягивает поводья.
The horse is pulled in to a slower pace-a trot; slower still-a walk; and, soon after, he is halted in the middle of the road.	Лошадь замедляет бег, идет рысью, потом шагом и наконец останавливается посреди дороги.
His rider has changed her intention; or stops to reflect whether she should.	По-видимому, всадница изменила свои намерения или остановилась, чтобы обдумать свои планы.
She sits reflecting.	Исидора размышляет.
"On second thoughts-perhaps-better not have him taken?	"Пожалуй, лучше его не трогать.
It would create a terrible scandal, everywhere.	Это вызовет скандал.
So far, no one knows of -. Besides, what can I say myself-the only witness?	Пока никто ничего не знает о... к тому же я единственный свидетель.
Ah! were I to tell these gallant Texans the story, my own testimony would be enough to have him punished with a harsh hand.	Ах, если бы я могла рассказать обо всем любезным техасцам, то одних моих показаний было бы достаточно, чтобы жестоко наказать его!
No! let him live.	Но пусть он живет.
Ladron as he is, I do not fear him.	Он негодяй, но я не боюсь его.
After what's happened he will not care to come near me.	После того, что произошло, он не посмеет подойти ко мне близко.
Santa Virgen! to think that I could have felt a fancy for this man-short-lived as it was!	Пресвятая Дева! И как только я могла хотя бы на минуту им увлечься!..
"I must send some one back to release him.	Надо послать кого-нибудь освободить его.
One who can keep my secret-who?	Человека, который сохранил бы мою тайну.
Benito, the mayor-domo-faithful and brave.	Бенито, управляющего. Он отважный и верный человек.
Gracias a Dios!	Слава Богу, вон он!
Yonder's my man-as usual busied in counting his cattle.	Как всегда, считает скот".
Benito!	-- Бенито!
Benito!"	Бенито!
"At your orders, s'?orita?"	-- К вашим услугам, сеньорита.
"Good Benito, I want you to do me a kindness.	-- Бенито, мой друг, я хочу просить тебя об одном одолжении.
You consent?"	Ты не откажешься помочь мне?
"At your orders, s'?orita?" repeats the mayor-domo, bowing low.	-- Рад исполнить ваше распоряжение,-- отвечает мексиканец, низко кланяясь.
"Not orders, good Benito. I wish you to do me a favour."	-- Это не распоряжение: я прошу оказать мне услугу.

"Command me, s'?orita!"	-- Приказывайте, сеньорита.
"You know the spot of open ground at the top of the hill-where the three roads meet?"	-- Ты знаешь то место на вершине холма, где сходятся три дороги?
"As well as the corral of your uncle's hacienda."	-- Так же хорошо, как корали асиенды вашего дядюшки.
"Good!	-- Прекрасно.
Go there.	Отправляйся туда.
You will find a man lying upon the ground, his arms entangled in a lazo.	Ты найдешь там на земле человека -- руки у него связаны лассо.
Release, and let him go free.	Освободи его, и пусть идет ни все четыре стороны.
If he be hurt-by a harsh fall he has had-do what you can to restore him; but don't tell him who sent you.	Если он ушибся, то помоги ему как можешь. Только не говори, кто тебя послал.
You may know the man-I think you do.	Может быть, ты его знаешь?
No matter for that.	Пожалуй, да, но это неважно.
Ask him no questions, nor answer his, if he should put any.	Ни о чем не спрашивай его. И не отвечай на его вопросы, если он вздумает тебя расспрашивать.
Once you have seen him on his legs, let him make use of them after his own fashion.	Как только он встанет, пусть убирается куда хочет.
You understand?"	Ты понял меня?
"Perfectamente, s'?orita.	-- Да, сеньорита.
Your orders shall be obeyed to the letter."	Ваши распоряжения будут выполнены в точности.
"Thanks, good Benito. Uncle Silvio will like you all the better for it; though you mustn't tell him of it. Leave that to me. If he shouldn't-if he shouldn't-well! one of these days there may be an estate on the Rio Grande that will stand in need of a brave, faithful steward-such an one as I know you to be." "Every one knows that the Do?a Isidora is gracious as she is fair." "Thanks-thanks! One more request.	-- Спасибо, друг Бенито.
The service I ask you to do for me must be known to only three individuals.	Еще одна просьба: о том, что ты для меня сделаешь, должны знать только трое, больше никто.
The third is he whom you are sent to succour.	Третий -- это тот человек, к которому я тебя посылаю.
You know the other two?"	Остальных двух ты знаешь.
"S'?orita, I comprehend.	-- Понимаю, сеньорита.
It shall be as you wish it."	Ваша воля для меня закон.

The mayor-domo is moving off on horseback, it need scarce be said. Men of his calling rarely set foot to the earth-never upon a journey of half a league in length.	Бенито отъезжает верхом на лошади, хотя об этом можно было бы и не упоминать, потому что люди его профессии редко ходят пешком, даже если им предстоит путь всего в одну милю.
"Stay!	-- Подожди!
I had forgotten!" calls out the lady, arresting him. "You will find a hat and serap?.	Еще одно! -- окликает его Исидора. -- Ты увидишь там серапе и шляпу-- захвати их с собой.
They are mine.	Они мои.
Bring them, and I shall wait for you here, or meet you somewhere along the way."	Я тебя подожду здесь или встречу на дороге.
Bowing, he again rides away.	Поклонившись, Бенито отъезжает.
Again is he summoned to stop.	Но его опять останавливают:
"On second thoughts, Se?or Benito, I've made up my mind to go along with you.	-- Я передумала, сеньор Бенито, -- я решила ехать с тобой.
Vamos!" The steward of Don Silvio is not surprised at caprice, when exhibited by the niece of his employer.	Управляющий дона Сильвио уже привык к капризам племянницы своего хозяина.
Without questioning, he obeys her command, and once more heads his horse for the hill.	Он беспрекословно повинуется и снова поворачивает лошадь к холму.
The lady follows.	Девушка следует за ним.
She has told him to ride in the advance.	Она сама велела ему ехать впереди.
She has her reason for departing from the aristocratic custom.	На этот раз у нее есть основания не придерживаться аристократического обычая.
Benito is astray in his conjecture.	Но Бенито ошибся.
It is not to caprice that he is indebted for the companionship of the se?orita. A serious motive takes her back along the road.	Сеньорита Исидора сопровождает его не из-за каприза: у нее для этого есть серьезные причины.
She has forgotten something more than her wrapper and hat-that little letter that has caused her so much annoyance.	Она забыла не только свое серапе и шляпу, но и записку, доставившую ей столько неприятностей.
The "good Benito" has not had all her confidence; nor can he be entrusted with this.	Об этом Бенито не должен знать -- она не может доверить ему всего.
It might prove a scandal, graver than the quarrel with Don Miguel Diaz.	Эта записка вызовет скандал, более неприятный, чем ссора с доном Мигуэлем Диасом.
She rides back in hopes of repossessing herself of the epistle.	Она возвращается в надежде забрать с собой письмо.
How stupid not to have thought of it before!	Как глупо, что она раньше об этом не подумала...
How had El Coyote got hold of it?	Но как попало письмо в руки Эль-Койота?
He must have had it from Jos?!	Он мог получить его только от Хосе!
Was her servant a traitor?	Значит, ее слуга -- предатель?

Or had Diaz met him on the way, and forced the letter from him?	Или же Диас, повстречавшись с ним, силой заставил его отдать письмо?
To either of these questions an affirmative answer might be surmised.	То и другое правдоподобно.
On the part of Diaz such an act would have been natural enough; and as for Jos?, it is not the first time she has had reason for suspecting his fidelity.	От Диаса вполне можно ожидать такого поступка; что же касается Хосе, то уже не в первый раз у нее есть основания подозревать его в вероломстве.
So run her thoughts as she re-ascends the slope, leading up from the river bottom.	Так размышляет Исидора, поднимаясь по склону холма.
The summit is gained, and the opening entered; Isidora now riding side by side with the mayor-domo.	Наконец они уже на вершине и въезжают на поляну; Исидора теперь едет рядом с Бенито.
No Miguel Diaz there-no man of any kind; and what gives her far greater chagrin, not a scrap of paper!	Мигуэля Диаса на поляне нет -- там вообще никого нет, и -- что огорчает ее гораздо больше -- нигде не видно записки.
There is her hat of vicu?a wool-her seraph of Saltillo, and the loop end of her lazo-nothing more.	На траве лежат ее сомбреро, ее серапе, обрывок ее лассо--и больше ничего.
"You may go home again, Se?or Benito!	-- Ты можешь вернуться домой, сеньор Бенито.
The man thrown from his horse must have recovered his senses-and, I suppose, his saddle too.	Человек, который упал с лошади, наверно, уже пришел в себя и, по-видимому, уехал.
Blessed be the virgin!	И очень хорошо.
But remember, good Benito Secrecy all the same.	Но не забывай, друг Бенито, что все должно остаться между нами.
Entiende, V?"	Понимаешь?
"Yo entiendo, Do?a Isidora."	-- Понимаю, донья Исидора.
The mayor-domo moves away, and is soon lost to sight behind the crest of the hill.	Бенито уезжает и скоро скрывается за гребнем холма.
The lady of the lazo is once more alone in the glade.	Исидора одна на поляне.
She springs out of her saddle; dons serap? and sombrero; and is again the beau-ideal of a youthful hidalgo.	Она соскакивает с седла, набрасывает на себя серапе, надевает сомбреро и снова превращается в юного идальго.
She remounts slowly, mechanically-as if her thoughts do not company the action.	Медленно садится она в седло; мысли ее, по-видимому, витают где-то далеко.
Languidly she lifts her limb over the horse. The pretty foot is for a second or two poised in the air. Her ankle, escaping from the skirt of her enagua, displays a tournure to have crazed Praxiteles. As it descends on the opposite side of the horse, a cloud seems to overshadow the sun. Simon Stylites could scarce have closed his eyes on the spectacle. But there is no spectator of this interesting episode; not even the wretched Jos?; who, the moment after, comes skulking into the glade.	В эту секунду на поляне появляется Хосе.
He is questioned, without circumlocution, upon the subject of the strayed letter.	Она немедленно спрашивает его:

"What have you done with it, sirrah?"	-- Что ты сделал с письмом, плут?
"Delivered it, my lady."	-- Я доставил его, сеньорита.
"To whom?"	-- Кому?
"I left it at-at-the posada," he replies, stammering and turning pale. "Don Mauricio had gone out."	-- Я оставил его в... в гостинице, -- говорит он, запинаясь и бледнея. -- Дона Морисио я не застал.
"A lie, lepero!	-- Это ложь, мерзавец!
You gave it to Don Miguel Diaz.	Ты отдал его дону Мигуэлю Диасу.
No denial, sir!	Не отрицай!
I've seen it since."	Я видела это письмо в его руках.
"O Se?ora, pardon! pardon!	-- О сеньорита, простите, простите!
I am not guilty-indeed I am not."	Я не виноват, уверяю вас, я не виноват!
"Stupid, you should have told your story better. You have committed yourself.	-- Глупец, ты сам себя выдал.
How much did Don Miguel pay you for your treason?"	Сколько заплатил тебе дон Мигуэль за твою измену?
"As I live, lady, it was not treason.	-- Клянусь вам, госпожа, это не измена!
He-he-forced it from me-by threats-blows.	Он... он... заставил меня... угрозами, побоями.
I-I-was not paid."	Мне... мне ничего не заплатили.
"You shall be, then!	-- Тогда я тебе заплачу.
I discharge you from my service; and for wages take that, and that, and that-"	Больше ты у меня не служишь. А в награду вот тебе -- вот и вот!
For at least ten times are the words repeated-the riding whip at each repetition descending upon the shoulders of the dishonest messenger.	Раз десять повторяет она эти слова, и каждый раз ее хлыст опускается на плечи слуги.
He essays to escape by running off.	Он пробует бежать.
In vain.	Напрасно!
He is brought up again by the dread of being ridden over, and trampled under the hoofs of the excited horse.	Она нагоняет его, и он останавливается из страха попасть под копыта разгоряченной лошади.
Not till the blue wheals appear upon his brown skin, does the chastisement cease.	Только когда на смуглой коже появляются синие рубцы, истязание кончается.
"Now, sirrah; from my sight! and let me see you no more.	-- А теперь убирайся! И не попадайся мне больше на глаза.
Al monte! al monte!"	Пошел прочь!
With ludicrous alacrity the command is obeyed. Like a scared cat the discharged servitor rushes out of the glade; only too happy to hide himself, and his shame, under the shadows of the thorny thicket.	Как испуганная кошка, Хосе убегает с поляны; он рад, что может скрыть свой позор в колючих зарослях.
But a little while longer does Isidora remain upon the spot-her anger giving place to a profound chagrin.	Исидора тоже недолго остается на поляне -ее гнев сменяется глубокой печалью.

Not only has she been baffled from carrying out her design; but her heart's secret is now in the keeping of traitors!	Ей не только не удалось осуществить свое намерение, но ее сердечная тайна попала в руки предателей.
Once more she heads her horse homeward.	Она снова едет домой.
She arrives in time to be present at a singular spectacle.	Вокруг асиенды царит смятение.
The people-peons, vaqueros, and employ?s of every kind-are hurrying to and fro, from field to corral, from corral to courtyard one and all giving tongue to terrified ejaculations.	Пеоны, вакеро и слуги асиенды мечутся между полем, коралем и двором и в ужасе кричат.
The men are on their feet arming in confused haste; the woman on their knees, praying pitifully to heaven-through the intercession of a score of those saints, profusely furnished by the Mexican hierarchy to suit all times and occasions.	Мужчины вооружаются. Женщины на коленях взывают к Небесам о защите.
"What is causing the commotion?" This is the question asked by Isidora.	-- Что случилось? -- с недоумением спрашивает Исидора у попавшегося навстречу управляющего.
The mayor-domo-who chances to be the first to present himself-is the individual thus interrogated. A man has been murdered somewhere out upon the prairie. The victim is one of the new people who have lately taken possession of Caso del Corvo-the son of the American haciendado himself.	-- Где-то в прерии убили человека, -- отвечает он. -- Убит американец, сын плантатора, недавно поселившегося в асиенде Каса-дель-Корво.
Indians are reported to have done the deed.	Говорят, это дело pyк индейцев.
Indians!	Индейцы!
In this word is the key to the excitement among Don Silvio's servitors. It explains both the praying and the hurried rushing to arms.	Это слово объясняет смятение, охватившее слуг дон Сильвио.
The fact that a man has been murdered-a slight circumstance in that land of unbridled emotions-would have produced no such response-more especially when the man was a stranger, an "Americano."	Тот факт, что кого-то убили -- весьма незначительное происшествие в этой стране необузданных страстей, -- не вызвал бы такого волнения, особенно если убит чужой --"американо".
But the report that Indians are abroad, is altogether a different affair.	Но весть о том, что появились индейцы,-- это уже совсем другое дело.
In it there is an idea of danger.	Это -- опасность.
The effect produced on Isidora is different.	На Исидору эти новости производят совсем другое впечатление.
It is not fear of the savages.	Она не боится дикарей.
The name of the "asesinado" recalls thoughts that have already given her pain.	Но имя погибшего вызывает воспоминания о мучительных подозрениях.
She knows that there is a sister, spoken of as being wonderfully beautiful.	Она знает, что у него есть сестра, которую все считают замечательной красавицей.
She has herself looked upon this beauty, and cannot help believing in it.	Она сама видела ее и должна была признать, что это правда.

A keener pang proceeds from something else she has heard: that this peerless maiden has been seen in the company of Maurice Gerald.	Но мучит ее другое: говорят, что эту несравненную красавицу видели в обществе Мориса Джеральда.
There is no fresh jealousy inspired by the news of the brother's death-only the old unpleasantness for the moment revived.	И, услышав о смерти ее брата, Исидора снова вспомнила свои ревнивые подозрения.
The feeling soon gives place to the ordinary indifference felt for the fate of those with whom we have no acquaintance.	Но скоро это чувство уступает место тому равнодушию, с которым мы обычно относимся к судьбе незнакомых нам людей.
Some hours later, and this indifference becomes changed to a painful interest; in short, an apprehension.	Проходит несколько часов, и равнодушие сменяется мучительным интересом -- точнее, страшными предчувствиями.
There are fresh reports about the murder.	Распространяются новые слухи.
It has been committed, not by Comanches; but by a white man-by Maurice the mustanger!	Убийство совершено не команчами, а Морисом-мустангером!
There are no Indians near.	Индейцев же поблизости нет.
This later edition of "novedades," while tranquilising Don Silvio's servants, has the contrary effect upon his niece.	Эти новые сведения успокаивают слуг дона Сильвио, но оказывают совсем другое действие на его племянницу.
She cannot rest under the rumour; and half-an-hour afterwards, she is seen reining up her horse in front of the village hotel.	Она не находит себе места. Полчаса спустя Исидора останавливает свою лошадь около дверей гостиницы Обердофера.
For some weeks, with motive unknown, she has been devoting herself to the study of La lengua Americana.	Уже несколько недель по неизвестным причинам, Исидора усердно изучала "язык американцев".
Her vocabulary of English words, still scanty, is sufficient for her present purpose; which is to acquire information, not about the murder, but the man accused of committing it.	Ее запас английских слов, хотя еще и очень скудный, оказывается достаточным для того, чтобы расспросить -- не об убийстве, но о предполагаемом убийце.
The landlord, knowing who she is, answers her inquiries with obsequious politeness.	Хозяин, зная, кто перед ним, отвечает на ее вопросы с заискивающей вежливостью.
She learns that Maurice Gerald is no longer his guest, with "full particulars of the murder," so far as known.	Она узнает, что Морис Джеральд уже выехал из гостиницы, а кроме того, выслушивает все известные подробности убийства.
With a sad heart she rides back to the Hacienda Martinez.	С печалью в сердце возвращается мексиканка на асиенду своего дяди.
On reaching the house, she finds its tranquillity again disturbed.	Там опять царит смятение.
The new cause of excitement might have been deemed ludicrous; though it is not so regarded by the superstitious peons.	Причина нового беспокойства может показаться смешной, но суеверные пеоны придерживаются другого мнения.
A rare rumour has reached the place. A man without a head-un hombre descabezado-has been seen riding about the plains, somewhere near the Rio Nueces!	Их встревожил новый невероятный слух: где-то около реки Нуэсес видели человека без головы, который ехал по прерии верхом.

Despite its apparent absurdity, there can be no doubting the correctness of the report. It is rife throughout the settlement.	Несмотря на кажущуюся нелепость этого слуха, сомневаться не приходится.
But there is still surer confirmation of it. A party of Don Silvio's own people-herdsmen out in search of strayed cattle-have seen the cavallero descabezado; and, desisting from their search, had ridden away from him, as they would have done from the devil!	Об этом знает весь поселок, а кроме того, пастухи дона Сильвио, искавшие заблудившийся скот, сами видели страшного всадника и, бросив поиски, помчались прочь от него, как будто это был дьявол.
The vaqueros-there are three of them-are all ready to swear to the account given.	Все три пастуха готовы поклясться, что они говорят правду.
But their scared looks furnish a more trustworthy evidence of its truthfulness.	Но их испуганный вид лучше любой клятвы.
The sun goes down upon a congeries of frightful rumours.	К вечеру вся асиенда полна страшными слухами.
Neither these nor the protestations of Don Silvio and his sister can prevent their capricious niece from carrying out a resolution she seems suddenly to have formed-which is, to ride back to the Rio Grande.	Но ничто не может остановить капризную племянницу дона Сильвио, которая, несмотря на уговоры дяди и тетки, решила вернуться на Рио-Гранде.
It makes no difference to her, that a murder has been committed on the road she will have to take; much less that near it has been seen the ghastly apparition of a headless horseman!	Ее не пугает, что в прерии, через которую лежит ее путь, убили человека. Еще меньше беспокоит ее призрак всадника без головы, которого видели там.
What to any other traveller should cause dismay, seems only to attract Isidora.	То, что пугает большинство, Исидоре кажется только интересным.
She even proposes making the journey alone!	Она собирается ехать одна.
Don Silvio offers an escort-half a score of his vaqueros, armed to the teeth.	Дон Сильвио предлагает ей охрану из десяти вооруженных до зубов вакеро.
The offer is rejected.	Исидора отказывается наотрез.
Will she take Benito?	Не возьмет ли она с собой Бенито?
No. She prefers journeying alone.	Нет, она предпочитает ехать одна.
In short, she is determined upon it.	Она так решила.
Next morning she carries out this determination.	На следующее утро Исидора отправляется в путь.
By day-break she is in the saddle; and, in less than two hours after, riding, not upon the direct road to the Rio Grande, but along the banks of the Alamo!	Едва рассвело, она уже в седле. Не проходит и двух часов, как она приближается, но не к берегам Рио-Гранде, а к берегу Аламо.
Why has she thus deviated from her route?	Почему она сделала такой крюк?
Is she straying?	Не заблудилась ли она?
She looks not like one who has lost her way.	Нет, заблудившийся путник выглядит совсем иначе.
There is a sad expression upon her countenance, but not one of inquiry.	Правда, ее лицо печально, но на нем не заметно растерянности.
Besides, her horse steps confidently forward, as if under his rider's direction, and guided by the rein.	Да и лошадь бежит вперед уверенно, подчиняясь руке седока.

Isidora is not straying.	Нет, Исидора не заблудилась.
She has not lost her way.	Она знает дорогу.
Happier for her, if she had.	Лучше было бы для нее, если бы она заблудилась...
Chapter Fifty Six. A Shot at the Devil.	Глaвa LVI ВЫСТРЕЛ В ДЬЯВОЛА
All night long the invalid lay awake; at times tranquil, at times giving way to a paroxysm of unconscious passion.	Всю ночь больной не сомкнул глаз. Он то затихал, то метался в безумном бреду.
All night long the hunter sate by his bedside, and listened to his incoherent utterances.	Всю ночь старый охотник не отходил от него и слушал его бессвязные речи.
They but confirmed two points of belief already impressed upon Zeb's mind: that Louise Poindexter was beloved; that her brother had been murdered!	Услышанное только подтвердило его предположение о том, что Морис влюблен в Луизу и что ее брат убит!
The last was a belief that, under any circumstances, would have been painful to the backwoodsman. Coupled with the facts already known, it was agonising.	Последнее в любом случае опечалило бы старого охотника, но в соединении со всеми известными ему фактами, еще и встревожило его.
He thought of the quarrel-the hat-the cloak.	Он думал о ссоре... шляпе... плаще...
He writhed as he contemplated the labyrinth of dark ambiguities that presented itself to his mind.	Мысли Зеба метались в лабиринте ужасных догадок.
Never in his life had his analytical powers been so completely baffled.	Никогда в жизни не был он так сбит с толку.
He groaned as he felt their impotence.	Он застонал, чувствуя свое бессилие.
He kept no watch upon the door. He knew that if they came, it would not be in the night.	Он не следил за дверью, так как знал, что если "регулярники" и придут, то, во всяком случае, не ночью.
Once only he went out; but that was near morning, when the light of the moon was beginning to mingle with that of the day.	Только один раз он вышел: это было под утро, когда лунный свет уже смешивался с первыми лучами зари.
He had been summoned by a sound. Tara, straying among the trees, had given utterance to a long dismal "gowl," and come running scared-like into the hut.	Он вышел потому, что его встревожил протяжный, заунывный вой Тары, бродившей среди зарослей; через секунду собака испуганно вбежала в хижину.
Extinguishing the light, Zeb stole forth, and stood listening.	Погасив свечу, Зеб тихонько вышел и стал прислушиваться.
There was an interruption to the nocturnal chorus; but that might have been caused by the howling of the hound?	Ночные голоса леса молчали -- не оттого ли, что завыла собака?
What had caused it?	Но почему она завыла?
The hunter directed his glance first upon the open lawn; then around its edge, and under the shadow of the trees.	Охотник сначала взглянул на лужайку перед домом, потом на опушку леса, затем стал всматриваться в темную стену деревьев.
There was nothing to be seen there, except what should be.	Ничего особенного он не заметил -- все было, как всегда.

He raised his eyes to the cliff, that in a dark line trended along the horizon of the sky-broken at both ends by the tops of some tall trees that rose above its crest.	Мрачными контурами выделялся утес на фоне неба, по бокам его чернели вершины деревьев.
There were about fifty paces of clear space, which he knew to be the edge of the upper plain terminating at the brow of the precipice.	Между силуэтами вершин виднелся просвет шагов в пятьдесят,-- охотник знал, что это край верхней равнины.
The line separating the chiaro from the oscuro could be traced distinctly as in the day. A brilliant moon was beyond it. A snake could have been seen crawling along the top of the cliff.	Луна ярко освещала край обрыва, и на фоне неба даже змея, казалось, не могла бы проползти незамеченной.
There was nothing to be seen there.	Но и там никого не было видно.
But there was something to be heard.	Но зато кое-что можно было услышать.
As Zeb stood listening there came a sound from the upper plain, that seemed to have been produced not far back from the summit of the cliff. It resembled the clinking of a horse's shoe struck against a loose stone. So conjectured Zeb, as with open ears he listened to catch its repetition.	Со стороны равнины донесся тихий звук -- как будто лошадь ударила подковой о камень. Так решил Зеб, напряженно прислушивавшийся, не повторится ли звук.
It was not repeated; but he soon saw what told him his conjecture was correct-a horse, stepping out from behind the treetops, and advancing along the line of the bluff.	Он не повторился; но старый охотник не ошибся в своем предположении -- из-за вершин деревьев показалась лошадь, идущая вдоль обрыва.
There was a man upon his back-both horse and man distinctly seen in dark silhouette against the clear sapphire sky.	На лошади сидел человек. И лошадь и всадник темными силуэтами вырисовывались на светлеющем небе.
The figure of the horse was perfect, as in the outlines of a skilfully cast medallion.	Лошадь была безупречна, как изваяние тончайшей работы.
That of the man could be traced-only from the saddle to the shoulders. Below, the limbs were lost in the shadow of the animal though the sparkle of spur and stirrup told that they were there.	Очертания всадника были видны только от седла и до плеч; ноги терялись в тени животного; однако поблескивающие шпоры и стремена показывали, что ноги у всадника были.
Above, there was nothing-not even the semblance of a head!	Но над плечами не было ничего.
Zeb Stump rubbed his eyes and looked; and rubbed them and looked again. It did not change the character of the apparition.	Зеб Стумп протер глаза и посмотрел, снова протер и снова посмотрел, но видение оставалось все тем же.
If he had rubbed them fourscore times, he would have seen the same-a horseman without a head.	Если бы он повторил это восемьдесят раз, то все равно перед глазами его была бы все та же фигура -- всадник без головы.
This very sight he saw, beyond the possibility of disbelieving-saw the horse advancing along the level line in a slow but steady pace-without footfall-without sound of any kind-as if gliding rather than walking-like the shifting scene of a cosmorama!	Сомневаться было невозможно. Он видел, как лошадь шла по краю обрыва медленным, но уверенным шагом; однако топота ее копыт не было слышно, словно она не шла, а скользила, как силуэт в театре теней.