Всадник без головы - английский и русский параллельные тексты

Not for a mere instant had he the opportunity of observing the spectral apparition; but a period long enough to enable him to note every detail-long enough to satisfy him that it could be no illusion of the eye, or in any way a deception of his senses.	Это видение не было мимолетным: Зеб довольно долго смотрел на него -- во всяком случае, достаточно долго, чтобы разглядеть все до мелочей, достаточно долго, чтобы убедиться, что это не мираж, не обман зрения, не иллюзия.
Nor did it vanish abruptly from his view; but slowly and gradually: first the head of the horse; then the neck and shoulders; then the shape, half ghastly, half grotesque, of the rider; then the hind-quarters of the animal; the hips; and last of all the long tapering tail!	Оно исчезало медленно и постепенно: сначала скрылась голова лошади, потом ее шея, передняя часть корпуса, потом всадник -призрачный, чудовищный образ, -- и, наконец, круп лошади и ее длинный развевающийся хвост.
"Geehosophat!"	-- Иосафат!
It was not surprise at the disappearance of the headless horseman that extorted this exclamation from the lips of Zeb Stump.	Это восклицание сорвалось сует Зеба Стумпа не потому что он был удивлен исчезновением всадника.
There was nothing strange about this.	В нем не было ничего странного.
The spectacle had simply passed behind the proscenium-represented by the tope of tree tops rising above the bluff.	Призрак скрылся за кулисами -- другими словами, за верхушками деревьев, поднимающимися над обрывом.
"Geehosophat!"	-- Иосафат!
Twice did the backwoodsman give utterance to this, his favourite expression of surprise; both times with an emphasis that told of an unlimited astonishment. His looks betrayed it.	Дважды вырвался у охотника его любимый возглас, и оба раза с выражением безграничного изумления и ужаса.
Despite his undoubted courage, a shiver passed through his colossal frame; while the pallor upon his lips was perceptible through their brown priming of tobacco juice.	О чувствах охотника легко было догадаться и по его виду: несмотря на всю его храбрость, он вздрогнул, и даже губы, коричневые от табачного сока, побелели.
For some time he stood speechless, as if unable to follow up his double ejaculation.	Некоторое время Зеб стоял совершенно безмолвно, точно онемев.
His tongue at length returned to him.	Наконец он снова обрел дар речи.
"Dog-gone my cats!" he muttered, but in a very low tone, and with eyes still fixed upon the point where the horse's tail had been last seen. "If that ere don't whip the hul united creashun, my name ain't Zeb'lon Stump! The Irish hev been right arter all.	-- Черт побери! -- пробормотал он очень тихо, все eще не отводя глаз от того места, где только что исчез лошадиный хвост. -- Ирландец все-таки был прав.
I tho't he hed dreemt o' it in his drink.	Я думал, что это ему спьяну почудилось!
But no.	Но нет!
He hev seed somethin'; and so hev I meself.	Он на самом деле видел, так же как и я.
No wonner the cuss war skeeart.	Неудивительно, что малый испугался.
I feel jest a spell shaky in my own narves beout this time.	У меня у самого до сих пор все поджилки трясутся.
Geehosophat! what kin the durned thing be?"	Иосафат! Что же это может быть?..
"What kin it be?" he continued, after a period spent in silent reflection. "Dog-goned, ef I kin detarmine one way or the tother.	Что же это может быть?--повторил Зеб после некоторого раздумья.-- Пожалуй, я добьюсь разгадки!

Ef 't hed been only i' the daylight, an I ked a got a good sight on't; or eft hed been a leetle bit cloaster!	Будь это днем или если бы он был ближе, я бы мог хорошенько рассмотреть его.
Ha! Why moutn't I git cloaster to it?	А почему бы мне не подойти к нему поближе?
Dog-goned, ef I don't hev a try!	Черт побери, попробую.
I reck'n it won't eet me-not ef it air ole Nick; an ef it air him, I'll jest satersfy meself whether a bullet kin go custrut thro' his infernal karkidge 'ithout throwin' him out o' the seddle.	Не съест же он меня, если даже это сам дьявол! А если это действительно дьявол, то я еще проверю, нельзя ли выбить черта из седла пулей.
Hyur go for a cloaster akwaintance wi' the varmint, whatsomiver it be."	Что же, пойдем и познакомимся с этой нечистью, кто бы он ни был.
So saying, the hunter stalked off through the trees-upon the path that led up to the bluff.	С этими словами охотник направился к тропинке, которая вела к обрыву.
He had not needed to go inside for his rifle-having brought that weapon out with him, on hearing the howl of the hound.	Ему не нужно было возвращаться за ружьем--он захватил его, когда выскочил из хижины, услышав вой собаки.
If the headless rider was real flesh and blood-earthly and not of the other world-Zeb Stump might confidently count upon seeing him again.	Если всадник без головы был существом из плоти и крови, а не выходцем с того света, Зеб Стумп вполне мог рассчитывать на новую встречу с ним.
When viewed from the door of the jacal?, he was going direct towards the ravine, that permitted passage from the higher level to the bottom lands of the Alamo.	Когда охотник смотрел на него из дверей хакале, всадник ехал прямо к лощине, по которой можно было спуститься с верхней равнины в долину Аламо.
As Zeb had started to avail himself of the same path, unless the other should meantime change direction, or his tranquil pace to a trot or gallop, the backwoodsman would be at the head of the pass as soon as he.	Зеб пошел по той же тропе, рассчитывая встретиться с всадником без головы на краю обрыва, если только тот не переменит направления или не перейдет со своей спокойной иноходи на галоп.
Before starting, Zeb had made a calculation of the distance to be done, and the time to do it in.	Охотник быстро прикинул, какое расстояние ему надо будет преодолеть и сколько потребуется для этого времени.
His estimate proved correct-to a second, and an inch.	Его расчет оказался точным.
As his head was brought nearly on a level with the upland plain, he saw the shoulders of the horseman rising above it.	Когда его голова была почти на уровне равнины, он увидел возвышающиеся над ней плечи всадника.
Another step upward, and the body was in view.	Еще один шаг вверх по тропе -- и открылась вся фигура всадника.
Another, and the horse was outlined against the sky, from hoof to forelock.	Еще шаг -- и лошадь вырисовалась на фоне неба от челки до копыт.
He stood at a halt. He was standing, as Zeb first came in sight of him. He was fronting towards the cliff, evidently intending to go down into the gorge. His rider appeared to have pulled him up as a measure of precaution; or he may have heard the hunter scrambling up the ravine; or, what was more likely, scented him.	Лошадь остановилась над самым обрывом, видимо собираясь опуститься вниз. Наверно, всадник из осторожности натянул поводья? Или она услышала шаги охотника? Вероятнее всего, она его почуяла.

For whatever reason, he was standing, front face to the spectator.	Как бы то ни было, она стояла прямо перед охотником.
On seeing him thus, Zeb Stump also came to a stand.	Увидев этот странный силуэт, Зеб остановился.
Had it been many another man, the same might have been said of his hair; and it is not to be denied, that the old hunter was at that moment, as he acknowledged himself, "a spell shaky 'beout the narves."	У всякого другого на его месте, наверно, волосы поднялись бы дыбом. Даже у Зеба "мурашки побежали по спине", как он сам потом признался.
He was firm enough, however, to carry out the purpose that had prompted him to seek that singular interview; which was, to discover whether he had to deal with a human being, or the devil!	Однако охотник твердо решил выполнить намерение, которое привело его сюда: узнать, кто это -- человек или дьявол.
In an instant his rifle was at his shoulder, his eye glancing along the barrel; the sights, by the help of a brilliant moonlight, bearing upon the heart of the Headless Horseman.	Не теряя времени, Зеб вскинул ружье к плечу; его взгляд скользил вдоль ствола; луна светила так ярко, что можно было прицелиться прямо в грудь всадника без головы.
In another, a bullet would have been through it; but for a thought that just then flashed across the brain of the backwoodsman.	Еще мгновение -- и пуля пронзила бы его сердце; но у охотника вдруг мелькнула мысль:
Maybe he was about to commit murder?	"А что, если это будет убийство?"
At the thought he lowered the muzzle of his piece, and remained for a time undecided.	Зеб опустил ружье и минуту колебался.
"It mout be a man?" muttered he, "though it don't look like it air.	-- Может, это человек? -- пробормотал он. -- Хотя что-то не похоже...
Thur ain't room enuf for a head under that ere Mexikin blanket, no how.	Вряд ли под этой мексиканской тряпкой хватит места для головы.
Ef it be a human critter he hev got a tongue I reck'n, though he ain't much o' a head to hold it in.	Если это в самом деле человек, то у него, я полагаю, должен быть язык, только где он может помещаться -- не знаю...
Hilloo stronger!	Эй, незнакомец!
Ye're out for a putty lateish ride, ain't ye?	Поздненько же вы катаетесь!
Hain't yo forgot to fetch yur head wi ye?"	И где это вы забыли свою голову?
There was no reply.	Ответа не последовало.
The horse snorted, on hearing the voice.	Только лошадь фыркнула, услышав человеческий голос.
That was all.	И все.
"Lookee hyur, strenger!	-- Вот что, незнакомец!
Ole Zeb Stump from the State o' Kintucky, air the individooal who's now speakin' to ye.	С вами разговаривает старый Зеб Стумп из штата Кентукки.
He ain't one o' thet sort ter be trifled wi'.	Он не из тех, над кем можно шутки шутить.
Don't try to kum none o' yer damfoolery over this hyur coon.	Я хочу, чтобы вы объяснились начистоту.

I warn ye to declur yur game. If ye're playin possum, ye'd better throw up yur hand; or by the jumpin' Geehosophat, ye may lose both yur stake an yur curds!	Карты на стол, а то потеряете и их и ставку!
Speak out now, afore ye gits plugged wi' a piece o' lead!"	Ну, отвечайте же, или я выстрелю!
Less response than before.	Снова никакого ответа.
This time the horse, becoming accustomed to the voice, only tossed up his head.	Даже лошадь только встряхнула головой, по-видимому уже привыкнув к голосу Зеба.
"Then dog-gone ye!" shouted the hunter, exasperated by what he deemed an insulting silence. "Six seconds more-I'll gie ye six more; an ef ye don't show speech by that time, I'll let drive at yur guts.	-- И черт с тобой! -- закричал охотник, выведенный из себя молчанием, которое показалось ему оскорбительным. -- Даю тебе еще шесть секунд, и, если ты мне не ответишь, я стреляю!
Ef ye're but a dummy it won't do ye any harm.	Если ты чучело, то это тебе не повредит.
No more will it, I reckun, ef ye air the devil.	А если дьявол, то тем более.
But ef ye're a man playin' possum, durn me ef ye don't desarve to be shot for bein' sech a damned fool.	Но ежели ты человек, а прикидываешься мертвецом, то заслуживаешь пули за такую дурь.
Sing out!" he continued with increasing anger, "sing out, I tell ye!	Ну, отвечай! -- продолжал он с возрастающим раздражением. -- Отвечай, тебе говорят!..
Ye won't?	Не хочешь? Ладно!
Then hyur goes!	Я стреляю!
One-two-three-four-five-six!"	Раз, два, три, четыре, пять, шесть...
Where "seven" should have come in, had the count been continued, was heard the sharp crack of a rifle, followed by the sibillation of a spinning bullet; then the dull "thud" as the deadly missile buried itself in some solid body.	В ту секунду, когда должно было бы прозвучать "семь", если бы счет продолжался, раздался резкий треск выстрела, свист пули и затем глухой удар -- это свинец попал во что-то твердое.
The only effect produced by the shot, appeared to be the frightening of the horse.	Выстрел, казалось, не дал никаких результатов -- только лошадь испуганно заржала.
The rider still kept his seat in the saddle!	Всадник же продолжал спокойно сидеть в седле.
It was not even certain the horse was scared.	Впрочем, и лошадь как будто не очень испугалась.
The clear neigh that responded to the detonation of the rifle, had something in it that sounded derisive!	В ее звучном ржании охотнику почудилась насмешка.
For all that, the animal went off at a tearing gallop; leaving Zeb Stump a prey to the profoundest surprise he had ever experienced.	И все же она сорвалась с места и умчалась диким галопом, оставив Зеба в таком глубоком изумлении, какого ему еще не приходилось испытывать.
After discharging his rifle, he remained upon his knees, for a period of several seconds.	Несколько секунд после выстрела Зеб Стумп не поднимался с колена.
If his nerves were unsteady before the shot, they had become doubly so now.	Если до выстрела у него по спине бегали мурашки, то теперь его пробрала холодная дрожь.

He was not only surprised at the result, but terrified.	Он был не только изумлен -- он оцепенел от ужаса.
He was certain that his bullet had passed through the man's heart-or where it should be-as sure as if his muzzle had been held close to the ribs.	Старый охотник был вполне уверен, что его пуля попала в сердце всадника или, во всяком случае, в то место, где у человека должно быть сердце.
It could not be a man?	Был ли это человек?
He did not believe it to be one; and this thought might have reassured him, but for the behaviour of the horse. It was that wild unearthly neigh, that was now chilling his blood, and causing his limbs to shake, as if under an ague.	Зеб решил, что нет. И эта мысль, быть может, успокоила бы его, если бы не лошадь, не дикое сатанинское ржание, от которого у него до сих пор стыла кровь и он дрожал, как в лихорадке.
He would have retreated; but, for a time, he felt absolutely unable to rise to his feet; and he remained kneeling, in a sort of stupefied terror-watching the weird form till it receded out of sight far off over the moonlit plain.	Зеб хотел бежать, но не мог встать. И он продолжал стоять на одном колене, в полном оцепенении глядя вслед чудовищному всаднику, пока тот не исчез в залитых лунным светом просторах прерии.
Not till then did he recover sufficient courage, to enable him to glide back down the gorge, and on towards the jacal?.	Только тогда он оправился настолько, что смог вернуться в хижину.
And not till he was under its roof, did he feel sufficiently himself, to reflect with any calmness on the odd encounter that had occurred to him.	Лишь очутившись под ее кровом, он пришел в ceбя и смог спокойно подумать об этом странном происшествии.
It was some time before his mind became disabused of the idea that he had been dealing with the devil.	Он не сразу освободился от мысли, что видел самого дьявола.
Reflection, however, convinced him of the improbability of this; though it gave him no clue as to what the thing really was.	Но по здравом размышлении он пришел к выводу, что это невероятно. Но никакого другого объяснения ему найти не удалось.
"Shurly," muttered he, his conjectural form of speech showing that he was still undecided, "Shurly arter all it can't be a thing o' the tother world-else I kedn't a heern the cothug o' my bullet?	-- Вряд ли...-- продолжал он все еще с сомнением в голосе, -- вряд ли это может быть выходец с того света, -- а то как бы я услышал, что пуля об него шлепнулась?
Sartin the lead struck agin somethin' solid; an I reck'n thur's nothin' solid in the karkidge o' a ghost?"	Ясно, что свинец попал в какое-то тело,-- а ведь духи бестелесные...
"Wagh!" he concluded, apparently resigning the attempt to obtain a solution of the strange physical phenomenon. "Let the durned thing slide!	Ладно! -- закончил охотник, по-видимому отказавшись от попытки найти объяснение этому странному явлению.-- Нечего больше ломать себе голову!
One o' two things it air boun' to be: eyther a bunnel o' rags, or ole Harry from hell?"	Одно из двух: либо это чучело, набитое тряпками, либо сам сатана!
As he re-entered the hut, the blue light of morning stole in along with him.	Когда Зеб вошел в хижину, вместе с ним туда прокрался голубой утренний свет.
It was time to awaken Phelim, that he might take his turn by the bedside of the invalid.	Пора было будить Фелима, чтобы тот посидел с больным.

The Connemara man, now thoroughly restored to sobriety, and under the impression of having been a little derelict in his duty, was ready to undertake the task.	Ирландец уже совсем протрезвился и, чувствуя себя немного виноватым, потому что долго спал, был рад принять на себя эту обязанность.
The old hunter, before consigning his charge to the care of his unskilled successor, made a fresh dressing of the scratches-availing himself of the knowledge that a long experience had given him in the pharmacopoeia of the forest.	Но, прежде чем уступить ему место, старый охотник сам заново перевязал раны. Зебу были хорошо известны лечебные свойства растений.
The nopal was near; and its juice inspissated into the fresh wounds would not fail to effect their speedy cure.	Вблизи рос кактус нопаль, сок которого -отличное средство для заживления ран.
Zeb knew that in twenty-four hours after its application, they would be in process of healing; and in three days, entirely cicatrised.	Старик знал, что, если приложить его к ране, она через сутки начнет затягиваться, а через три дня совсем заживет.
With this confidence-common to every denizen of the cactus-covered land of Mexico-he felt defiant as to doctors; and if a score of them could have been procured upon the instant, he would not have summoned one.	Как и большинство местных жителей, Зеб глубоко верил в целебные свойства кактусов, и, если бы поблизости был хоть десяток докторов, он не позвал бы к больному ни одного из них.
He was convinced that Maurice Gerald was in no danger-at least not from his wounds.	Он был убежден, что Морису Джеральду не грозит опасность -- по крайней мере, от ран.
There was a danger; but that was of a different kind.	Опасность была -- но другая.
"An' now, Mister Pheelum," said he, on making a finish of his surgical operations; "we hev dud all thet kin be dud for the outard man, an it air full time to look arter the innard.	-- Ну, мистер Фелим,-- сказал Зеб, заканчивая перевязку,-- мы сделали все, чтобы залечить раны, а теперь надо подумать, как бы накормить больного...
Ye say thur ain't nuthin to eet?"	Ты говоришь, что у тебя нет никакой еды?
"Not so much as a purtaty, Misther Stump.	-- Хоть шаром покати, мистер Стумп.
An' what's worse thare's nothin' to dhrink-not a dhrap lift in the whole cyabin."	Хуже того: и выпить нечего -- ни капли во всем доме.
"Durn ye, that's yur fault," cried Stump, turning upon the Irishman with a savage scowl that showed equal regret at the announcement.	-- Это ты, негодяй, все вылакал! -- сердито закричал Зеб.-- Если бы не ты, виски хватило бы на все время, пока парень будет поправляться.
"Eft hadn't a been for you, thur war licker enough to a lasted till the young fellur got roun' agin.	Что же теперь делать?
What's to be dud now?" "Sowl, Misther Stump! yez be wrongin' me althegither intirely. That same yez are.	-- Вы зря меня обижаете, мистер Стумп.
I hadn't a taste exciptin what came out av the little flask.	Я выпил только из маленькой фляги.
It wus thim Indyins that imptied the dimmyjan.	Это индейцы осушили большую бутыль.
Trath was it."	Честное слово! -- Нечего врать-то!
"Wagh! ye cudn't a got drunk on what wur contained i' the flask.	Ты бы не свалился только от того, что было в фляжке.

I know yur durned guts too well for thet.	Я слишком хорошо знаю твою ненасытную утробу, чтобы поверить этому.
Ye must a had a good pull at the tother, too."	Ты немало хлебнул и из большой бутыли.
"Be all the saints-"	-- Клянусь всеми святыми!
"Durn yur stinkin' saints!	-- Пошел ты к черту со своими святыми!
D'you s'pose any man o' sense believes in sech varmint as them?	В них только дураки верят...
"Wal; 'tain't no use talkin' any more beout it.	Ладно, хватит болтать!
Ye've sucked up the corn juice, an thur's an end o't.	Ты высосал все виски -- и дело с концом.
Thur ain't no more to be hed 'ithin twenty mile, an we must go 'ithout."	За двадцать миль за ним не поедешь, а ближе нигде не достать.
"Be Jaysus, but it's bad!"	Придется обойтись без него.
"Shet up yur head, durn ye, an hear what I've got to say.	-- Как же теперь быть? -- Молчи и слушай, что я тебе скажу.
We'll hev to go 'ithout drinkin'; but thet air no reezun for sturvin' ourselves for want o' somethin' to eet.	Без выпивки мы обойдемся, но я не вижу смысла подыхать с голоду.
The young fellur, I don't misdoubt, air by this time half starved hisself. Thur's not much on his stummuk, I reck'n, though thur may be on his mind.	Наш больной совсем отощал.
As for meself, I'm jest hungry enough to eat coyoat; an I ain't very sure I'd turn away from turkey buzzart; which, as I reck'n, wud be a wusser victual than coyoat.	Да и я так голоден, что готов съесть хоть койота, а уж от индюка подавно не отвернусь.
But we ain't obleeged to eet turkey buzzart, whar thur's a chance o' gettin' turkey; an thet ain't so dewbious along the Alamo. You stay hyur, an take care o' the young fellur, whiles I try up the crik, an see if I kin kum acrosst a gobbler." "I'll do that, Misther Stump, an no mistake.	Ты посиди около парня, а я отправлюсь на речку и посмотрю, не удастся ли чего подстрелить. -- Не беспокойтесь, мистер Стумп, я сделаю все, что надо.
Be me trath-"	Честное слово...
"Keep yur palaver to yurself, till I've finished talkin' to ye."	-- Замолчи и дай мне договорить!
"Sowl! I won't say a word."	-- Ей-ей, больше ни словечка не скажу.
"Then don't, but lissen!	-- Да заткнись же!
Thur's somethin 'bout which I don't wait ye to make any mistake. It air this. Ef there shed anybody stray this way dyurin my absince, ye'll let me know.	Запомни хорошенько: если кто сюда забредет, пока меня нет,-- дай мне знать.
You musn't lose a minnit o' time, but let me know."	Только не теряй ни минуты.
"Shure I will-sowl, yis."	-- Можете быть умерены.
"Wal, I'll depend on ye."	-- Смотри же, не подведи!
"Trath, yez may;-but how Misther Stump?	-- Не подведу, только как это сделать, мистер Стумп?

How am I to lit yez know, if you're beyant hearin' av me voice?	Может, вы зайдете далеко и не услышите, как я буду кричать.
How thin?"	Как же тогда?
"Wal, I reck'n, I shan't need to go so fur as thet. Thur ought to be gobblers cloast by-at this time o' the mornin'.	-- Вряд ли мне придется идти далеко -- на заре дикого индюка у реки подстрелить нетрудно.
"An yit there moutent," continued Zeb, after reflecting a while. "Ye ain't got sech a thing as a gun in the shanty?	А впрочем, как знать? -- продолжал Зеб после минутного размышления. --Найдется ли у тебя в хижине ружье?
A pistol 'ud do."	Пистолет также годится.
"Nayther wan nor the tother.	-- Ни того, ни другого нет.
The masther tuk both away wid him, when he went last time to the sittlements.	Хозяин взял их с собой.
He must have lift them thare."	Должно быть, он оставил их в поселке.
"It air awk'ard.	-- Плохо дело.
I mout not heer yur shout."	Ведь я и в самом деле могу не услышать твоего крика.
Zeb, who had by this time passed through the doorway, again stopped to reflect.	Зеб уже переступил было порог, но потом остановился и задумался.
"Heigh!" he exclaimed, after a pause of six seconds. "I've got it.	-- Есть! -- воскликнул он после некоторого размышления.-- Придумал!
I've treed the eydee. Ye see my ole maar, tethered out thur on the grass?"	Видишь мою старую кобылу?
"Shure I do, Misther Stump.	-- Как же не видеть, мистер Стумп?
Av coorse I do."	Конечно, вижу.
"Wal, ye see thet ere prickly cacktis plant growin' cloast to the edge o' the openin'?"	-- Ладно. А колючие кактусы на краю поляны видишь?
"Faith, yis."	-- Вижу.
"Wal, that's sensible o' ye.	-- Молодчина!
Now lissen to what I say.	Теперь слушай.
Ye must keep a look out at the door; an ef anybody kums up whiles I'm gone, run straight custrut for the cacktis, cut off one o' its branches-the thorniest ye kin see-an stick it unner the maar's tail."	Поглядывай за дверь. Если кто появится, пока меня нет, беги прямо к кактусу, срежь ветку, да выбирай поколючее, и ткни ее под хвост моей кобыле.
"Mother av Moses!	-- Господи!
For what div yez want me to do that?"	Для чего же это?
"Wal, I reck'n I'd better explain," said Zeb, reflectingly; "otherwise ye'll be makin' a mess o' it."	-- Ладно, придется объяснить тебе, -- сказал Зеб в раздумье,-- а то ты, чего доброго, все напутаешь.
"Ye see, Pheelum, ef anybody interlopes durin' my absince I hed better be hyur.	Видишь ли, Фелим, мне надо знать, если кто-нибудь сюда заглянет.

I ain't a goin' fur off.	Я далеко не пойду, но все же может случиться, что я тебя не услышу.
But howsomediver near, I moutn't hear yur screech; thurfore the maar's 'll do better.	Пусть кричит кобыла -- у нее, пожалуй, голос погромче твоего.
You clap the cacktis under her tail, cloast up to the fundament; and ef she don't squeal loud enuf to be heern by me, then ye may konklude that this coon air eyther rubbed out, or hev both his lugs plugged wi picket pins.	Понял, Фелим?
So, Pheelum; do you adzactly as I've tolt ye."	Смотри же, сделай все, как я тебе сказал!
"I'll do it, be Japers!"	-- Ей-же-ей, сделаю!
"Be sure now.	-- Смотри не забудь.
Yur master's life may depend upon it."	От этого может зависеть жизнь твоего хозяина.
After delivering this last caution, the hunter shouldered his long rifle, and walked away from the hut.	С этими словами старый охотник закинул за плечо свое длинное ружье и вышел из хижины.
"He's a cute owld chap that same," said Phelim as soon as Zeb was out of hearing. "I wonder what he manes by the master bein' in danger from any wan comin' to the cyabin.	-- А старик-то не дурак, -- сказал Фелим, как только Зеб отошел на такое расстояние, что уже не мог слышать его голоса.-- Но почему он oпасается, что хозяину будет плохо, если сюда кто-то придет?
He sed, that his life moight depend upon it?	Он даже сказал, что от этого будет зависеть его жизнь.
Yis-he sed that."	Да, он так сказал.
"He towlt me to kape a luk out.	Он мне сказал, чтобы я поглядывал за дверь.
I suppose he maned me to begin at wance.	Небось он хотел, чтобы я сразу это сделал.
I must go to the inthrance thin."	Так я пойду погляжу.
So saying, he stepped outside the door; and proceeded to make an ocular inspection of the paths by which the jacal? might be approached.	Фелим вышел на лужайку и окинул внимательным взглядом все тропы, которые вели к хижине.
After completing this, he returned to the threshold; and there took stand, in the attitude of one upon the watch.	Потом он вернулся и встал на пороге, как часовой.
Chapter Fifty Seven. Sounding the Signal.	Глава LVII. УСЛОВЛЕННЫЙ СИГНАЛ
Phelim's vigil was of short duration.	Фелиму недолго пришлось стоять на страже.
Scarce ten minutes had he been keeping it, when he became warned by the sound of a horse's hoof, that some one was coming up the creek in the direction of the hut.	Не прошло и десяти минут, как он услышал стук копыт. Кто-то приближался к хижине.
His heart commenced hammering against his ribs.	У Фелима сильно забилось сердце.
The trees, standing thickly, hindered him from having a view of the approaching horseman; and he could not tell what sort of guest was about to present himself at the jacal?.	Густые деревья мешали ему разглядеть всадника, и он никак не мог определить, что это за гость.

But the hoofstroke told him there was only one; and this it was that excited his apprehension.	Однако по топоту копыт он догадался, что едет кто-то один; но как раз это и напугало его.
He would have been less alarmed to hear the trampling of a troop.	Он меньше встревожился бы, если бы услышал, что скачет отряд.
Though well assured it could no longer be his master, he had no stomach for a second interview with the cavalier who so closely resembled him-in everything except the head.	Хотя он уже хорошо знал, что мустангер лежит в хижине, ему очень не хотелось снова встречаться со всадником, который был так похож на его хозяина, если не считать головы.
His first impulse was to rush across the lawn, and carry out the scheme entrusted to him by Zeb.	Сначала Фелим хотел было перебежать лужайку и выполнить распоряжение Зеба.
But the indecision springing from his fears kept him to his place-long enough to show him that they were groundless. The strange horseman had a head.	Однако испуг приковал его к месту, и раньше, чем он успел собраться с духом, он убедился, что его опасения напрасны: у незнакомого всадника была голова.
"Shure an that same he hez," said Phelim, as the latter rode out from among the trees, and halted on the edge of the opening; "a raal hid, an a purty face in front av it. An' yit it don't show so plazed nayther.	-- Вот она -- у него на плечах,-- сказал Фелим, когда всадник показался из-за деревьев и остановился на противоположном конце поляны.-- Настоящая голова, да еще с красивым лицом, только не слишком веселым.
He luks as if he'd jist buried his grandmother.	Можно подумать, что бедняга недавно схоронил свою бабушку!
Sowl! what a quare young chap he is, wid them toiny mowstacks loike the down upon a two days' goslin'! O Lard! Luk at his little fut!	А ножки-то какие крохотные...
Be Jaysus, he's a woman!"	Святые угодники, да это женщина!
While the Irishman was making these observations-partly in thought, partly in muttered speech-the equestrian advanced a pace or two, and again paused.	Пока ирландец рассуждал -- то про себя, то вслух, -- всадник проехал еще несколько шагов и снова остановился.
On a nearer view of his visitor, Phelim saw that he had correctly guessed the sex; though the moustache, the manner of the mount, the hat, and serap?, might for the moment have misled a keener intellect than his of Connemara.	На этом расстоянии Фелим окончательно убедился, что он правильно определил пол неизвестного всадника, хотя тот сидел на лошади по-мужски и на нем была мужская шляпа и серапе, что могло ввести в заблуждение и более искушенного человека.
It was a woman.	Это действительно была женщина.
It was Isidora.	Это была Исидора.
It was the first time that Phelim had set eyes on the Mexican maiden-the first that hers had ever rested upon him.	Фелим впервые увидел мексиканку, так же как и она его.
They were equally unknown to one another.	Они никогда раньше не встречались.
He had spoken the truth, when he said that her countenance did not display pleasure.	Он правильно заметил, что лицо ее не было веселым.
On the contrary, the expression upon it was sad-almost disconsolate.	Напротив, оно было печальным, даже больше того--на нем лежала печать отчаяния.

It had shown distrust, as she was riding under the shadow of the trees.	Когда Исидора показалась из-за деревьев, во взгляде ее сквозило опасение.
Instead of brightening as she came out into the open ground, the look only changed to one of mingled surprise and disappointment.	Когда она выехала на поляну, лицо ее не просветлело -- на нем появилось удивление, смешанное с разочарованием.
Neither could have been caused by her coming within sight of the jacal?. She knew of its existence.	Вряд ли она была удивлена, увидев хижину: Исидора знала о ее существовании.
It was the goal of her journey.	Она-то и была целью ее путешествия.
It must have been the singular personage standing in the doorway.	Девушку, вероятно, удивила странная фигура на пороге.
He was not the man she expected to see there.	Это был не тот, кого она ожидала здесь встретить.
In doubt she advanced to address him:	В нерешительности она подъехала поближе, чтобы расспросить его.
"I may have made a mistake?" said she, speaking in the best "Americana" she could command. "Pardon me, but-I-I thought-that Don Mauricio lived here."	-- Не ошиблась ли я?-- спросила Исидора "по-американски".-- Простите, но я... я думала, что дон Морисио живет здесь.
"Dan Marryshow, yez say?	-- Дон Моришо, вы сказали?
Trath, no.	Нет.
Thare's nobody av that name lives heeur.	Здесь такого нет.
Dan Marryshow?	Дон Моришо?
Thare was a man they called Marrish had a dwillin' not far out av Ballyballagh.	Я знал одного по фамилии Мориш, он жил недалеко от Баллибаллаха.
I remimber the chap will, bekase he chated me wanst in a horse thrade.	Я хорошо запомнил этого парня, потому что он надул меня однажды при покупке лошади.
But his name wasn't Dan. No; it was Pat.	Только имя-то его было не Дон, а Пат.
Pat Marrish was the name-divil burn him for a desaver!"	Пат Мориш его звали.
"Don Mauricio-Mor-rees-Mor-ees."	-- Дон Морисио. Мо-рис, Мо-рис.
"Oh! Maurice!	-- А, Морис!
Maybe ye'd be after spakin' av the masther-Misther Gerrald!"	Может быть, вы спрашиваете о моем хозяине, мистере Джеральде?
"Si-Si!	-- Да-да!
Se?or Zyerral."	Сеньор Зераль.
"Shure, thin, an if that's fwhat ye're afther, Misther Gerrald diz dwill in this very cyabin-that is, whin he comes to divart hisself, by chasin' the wild horses.	-- Ну, если вам нужен мистер Джеральд, то он как раз живет в этой самой хижине, вернее -заезжает сюда после охоты на диких лошадей.
He only kapes it for a huntin' box, ye know.	Он поселился здесь только на время своей охоты.
Arrah, now; if yez cud only see the great big cyastle he lives in whin he's at home, in owld Ireland; an thy bewtiful crayther that's now cryin' her swate blue eyes out, bekase he won't go back thare.	Ах, если бы вы видели его красивый замок там, на родине, в старой Ирландии! Посмотрели бы на голубоглазую красотку!

Sowl, if yez saw her!"	Бедняжка небось слезами заливается, ожидая его возвращения. Ах, если б вы только видели ее!
Despite its patois, Phelim's talk was too well understood by her to whom it was addressed.	Несмотря на ирландский акцент Фелима, мексиканка поняла его.
Jealousy is an apt translator.	Ревность -- хороший переводчик.
Something like a sigh escaped from Isidora, as he pronounced that little word "her."	Что-то вроде вздоха вырвалось у Исидоры, когда Фелим произнес коротенькое слово "ее".
"I don't wish to see her," was the quick rejoinder; "but him you mention.	-- Я вовсе не хочу видеть "ее", -- поспешила ответить она. -- Я хочу видеть его.
Is he at home?	Он дома?
Is he inside?" "Is he at home?	-- Дома ли он?
Thare now, that's comin' to the point-straight as a poike staff.	Вот это прямой вопрос.
An' supposin' I wuz to say yis, fwhat ud yez be afther wantin' wid him?"	Предположим, я скажу вам, что он дома. Что же тогда?
"I wish to see him."	-- Я хочу его видеть.
"Div yez?	-- Ах, вот оно что!
Maybe now ye'll wait till yez be asked.	Придется вам подождать.
Ye're a purty crayther, notwithstandin' that black strake upon yer lip. But the masther isn't in a condishun jist at this time to see any wan-unless it was the praste or a docthur.	Сейчас не время для гостей: к нему можно пустить только доктора или священника, моя красавица.
Yez cyant see him."	А вас я не пущу.
"But I wish very much to see him, se?or."	-- Но мне очень нужно повидать его, сеньор!
"Trath div yez.	-- Гм... вам нужно видеть его?
Ye've sayed that alriddy.	Это я уже слышал.
But yez cyant, I till ye.	Только вам не удастся.
It isn't Phaylim Onale ud deny wan av the fair six-espacially a purty black-eyed colleen loike yerself.	Фелим О'Нил редко отказывает красавицам, особенно таким черноглазым, как вы.
But for all that yez cyant see the masther now."	Но что поделаешь, если нельзя!
"Why can I not?"	-- Но почему нельзя?
"Why cyant yez not? Will-thare's more than wan rayzon why yez cyant.	-- На это есть много причин!
In the first place, as I've towlt you, he's not in a condishun to resave company-the liss so av its bein' a lady."	Первая -- потому, что сейчас он не может принять гостей, и особенно даму.
"But why, se?or? Why?"	-- Но почему же, сеньор, почему?
"Bekase he's not dacently drissed.	-- Потому что он не одет как следует.
He's got nothin' on him but his shirt-exceptin' the rags that Misther Stump's jist tied all roun' him.	На нем одна рубашка, если не считать тряпья, которым мистер Стумп его всего обмотал.

Be japers! thare's enough av them to make him a whole shoot-coat, waiscoat, and throwsers-trath is thare."	Черт побери! Этого, пожалуй, хватило бы, чтобы сшить ему целый костюм -- сюртук, жилет и брюки.
"Se?or, I don't understand you."	-- Сеньор, я вас не понимаю...
"Yez don't?	-- Ах, не понимаете!
Shure an I've spoke plain enough! Don't I till ye that the masther's in bid?"	Разве я недостаточно ясно сказал, что он в постели?
"In bed! At this hour?	-- В постели, в этот час!
I hope there's nothing-"	Надеюсь, ничего не...
"The matther wid him, yez wur goin' to say?	-- ...случилось, вы хотели сказать?
Alannah, that same is there-a powerful dale the matther wid him-enough to kape him betwane the blankets for weeks to come."	К несчастью, случилось, да еще такое, что ему придется пролежать много недель.
"Oh, se?or! Do not tell me that he is ill?"	-- О сеньор, неужели он болен?
"Don't I till ye!	-- Вот это-то самое и есть.
Arrah now me honey; fwhat ud be the use av consalin' it? It ud do it no good; nayther cyan it do him any harm to spake about it?	Но что же делать, голубушка, скрывать этого не стоит,-- ему-то ни легче, ни хуже не будет от того, что я сказал.
Yez moight say it afore his face, an he won't conthradict ye."	Хоть в глаза ему это скажи, он спорить не будет.
"He is ill, then.	-- Значит, он болен.
O, sir, tell me, what is the nature of his illness-what has caused it?"	Скажите мне, сеньор, чем он болен и почему он заболел?
"Shure an I cyant answer only wan av thim interrogataries-the first yez hiv phut.	-- Хорошо. Но я могу ответить только на один ваш вопрос -- на первый.
His disaze pursades from some ugly tratement he's been resavin-the Lord only knows what, or who administhered it.	Его болезнь произошла от ран, а кто их нанес, Бог знает.
He's got a bad lig; an his skin luks as if he'd been tied up in a sack along wid a score av angry cats.	У него болит нога. А кожа у него такая, точно его сунули в мешок с десятком злых кошек.
Sowl! thare's not the brenth av yer purty little hand widout a scratch upon it.	Клочка здоровой кожи, даже величиной в вашу ладошку, и то не найдется.
Worse than all, he's besoide hisself."	Хуже того -- он не в себе.
"Beside himself?"	-- Не в себе?
"Yis, that same.	-- Вот именно.
He's ravin' loike wan that had a dhrap too much overnight, an thinks thare's the man wid the poker afther him.	Он болтает, как человек, который накануне хватил лишнего и думает, что за ним гоняются с кочергой.
Be me trath, I belave the very bist thing for him now ud be a thrifle av potheen-if wan cud only lay hands upon that same. But thare's not the smell av it in the cyabin.	Капля винца, кажется мне, была бы для него лучшим лекарством, -- но что поделаешь, когда его нет!

Both the dimmy-jan an flask.	И фляжка и бутыль -- все пусто.
Arrah, now; you wouldn't be afther havin' a little flask upon yer sweet silf?	А у вас с собой нет хоть маленькой фляжки?
Some av that agwardinty, as yer people call it.	Немножко агвардиенте -- так, кажется, по-вашему?
Trath, I've tasted worse stuff than it.	Мне приходилось пить дрянь и похуже.
I'm shure a dhrink av it ud do the masther good.	Глоточек этой жидкости наверняка очень помог бы хозяину.
Spake the truth, misthress! Hiv yez any about ye?"	Скажите правду, сударыня: есть ли с вами хоть капелька?
"No, se?or. I have nothing of the kind.	-- Нет, сеньор, у меня нет ничего такого.
I am sorry I have not."	К сожалению, нет.
"Faugh!	-- Жаль!
The more's the pity for poor Masther Maurice.	Обидно за мастера Мориса.
It ud a done him a dale av good.	Это было бы ему очень кстати.
Well; he must put up widout it."	Но что поделаешь, придется обойтись и так.
"But, se?or; surely I can see him?"	-- Но, сеньор, неужели правда, что мне нельзя его видеть?
"Divil a bit.	-- Конечно.
Besides fwhat ud be the use?	Да и к чему?
He wudn't know ye from his great grandmother.	Он ведь все равно не отличит вас от своей прабабушки.
I till yez agane, he's been badly thrated, an 's now besoide hisself!"	Я же вам говорю -- он весь изранен и не в себе.
"All the more reason why I should see him.	-- Тем более я должна его видеть.
I may be of service.	Может быть, я могу помочь ему.
I owe him a debt-of-of-"	Я в долгу перед ним...
"Oh! yez be owin' him somethin? Yez want to pay it?	-- А, вы ему должны и хотите заплатить?
Faith, that makes it intirely different.	Ну, это совсем другое дело.
But yez needn't see him for that.	Но тогда вам незачем его видеть.
I'm his head man, an thransact all that sort av bizness for him.	Я его управляющий, и все его дела идут через мои руки.
I cyant write myself, but I'll give ye a resate on the crass wid me mark-which is jist as good, among the lawyers.	Правда, я не умею писать, но могу поставить кресты на расписке, а этого вполне достаточно.
Yis, misthress; yez may pay the money over to me, an I promise ye the masther 'll niver axe ye for it agane.	Смело платите эти деньги мне -- даю вам слово, что мой хозяин второй раз их не потребует.
Trath! it'll come handy jist now, as we're upon the ave av a flittin, an may want it.	Сейчас это будет кстати -- мы скоро уезжаем, и нам деньги нужны.

So if yez have the pewther along wid ye, thare's pins, ink, an paper insoide the cyabin.	Так вот, если деньги с вами, то остальное мы достанем -- бумагу, перо и чернила найдем в хижине.
Say the word, an I'll giv ye the resate!"	Я вам мигом дам расписку.
"No-no-no!	-- Нет, нет, нет!
I did not mean money.	Я не о деньгах говорила.
A debt of-of-gratitude."	Это долг благодарности.
"Faugh! only that.	-- Ах, только и всего!
Sowl, it's eezy paid, an don't want a resate.	Ну, этот долг нетрудно заплатить. И расписки не требуется.
But yez needn't return that sort av money now: for the masther woudn't be sinsible av fwhat ye wur sayin.	Но сейчас платить такие долги не время. Хозяин все равно ничего не поймет.
Whin he comes to his sinses, I'll till him yez hiv been heeur, and wiped out the score."	Когда он придет в себя, я скажу ему, что вы тут были и расплатились.
"Surely I can see him?"	-- Но все-таки можно видеть его?
"Shurely now yez cyant."	-- Говорю вам, что сейчас нельзя.
"But I must, se?or!"	-- Но я должна его видеть!
"Divil a must about it.	-- Вот еще--должны!
I've been lift on guard, wid sthrict ordhers to lit no wan go inside."	Меня поставили караулить и строго приказали никого не впускать.
"They couldn't have been meant for me.	-- Но это ко мне не относится.
I am his friend-the friend of Don Mauricio."	Ведь я же его друг. Друг дона Морисио.
"How is Phaylum Onale to know that?	-- Откуда мне это знать?
For all yer purty face, yez moight be his didliest innemy. Be Japers! its loike enough, now that I take a second luk at ye."	Хоть личико у вас очень хорошенькое, вы можете оказаться его злейшим врагом.
"I must see him-I must-I will-I shall!"	-- Но я должна его видеть, должна. Я этого хочу -- и увижу.
As Isidora pronounced these words, she flung herself out of the saddle, and advanced in the direction of the door.	При этих словах Исидора соскочила с лошади и направилась к двери.
Her air of earnest determination combined with the fierce-scarce feminine-expression upon her countenance, convinced the Galwegian, that the contingency had arrived for carrying out the instructions left by Zeb Stump, and that he had been too long neglecting his cue. Turning hurriedly into the hut, he came out again, armed with a tomahawk; and was about to rush past, when he was brought to a sudden stand, by seeing a pistol in the hands of his lady visitor, pointed straight at his head!	Ее решительный и гневный вид показал ирландцу, что пора выполнить распоряжение Зеба Стумпа. Не теряя времени, он поспешил в хижину и вышел оттуда, вооруженный томагавком; он хотел было проскочить мимо незваной гостьи, но вдруг остановился, увидев, что она целится в него из револьвера.

"Abajo la hacha!" (Down with the hatchet), cried she. "Lepero! lift your arm to strike me, and it will be for the last time!"	-- Брось топор! -- закричала Исидора. -- Негодяй, попробуй только замахнись на меня -- и ты умрешь!
"Stroike ye, misthress! Stroike you!" blubbered the ci-devant stable-boy, as soon as his terror permitted him to speak. "Mother av the Lard!	-- На вас, сударыня? -- пробормотал Фелим, немного оправившись от испуга.-- Святая Дева!
I didn't mane the waypon for you at all, at all!	Я взял это оружие совсем не для того, чтобы поднять его против вас.
I'll sware it on the crass-or a whole stack av Bibles if yez say so. In trath misthress; I didn't mane the tammyhauk for you!"	Клянусь вам всеми святыми!
"Why have you brought it forth?" inquired the lady, half suspecting that she had made a mistake, and lowering her pistol as she became convinced of it. "Why have you thus armed yourself?"	-- Для чего же вы его взяли? -- спросила мексиканка, поняв свою ошибку и опуская револьвер.-- Почему вы так вооружились?
"As I live, only to ixecute the ordhers, I've resaved-only to cut a branch off av the cyacktus yez see over yander, an phut it undher the tail av the owld mare.	-- Клянусь вам, только для того, чтобы выполнить распоряжение: мне надо срезать кактус -- вон он там растет -- и сунуть его под хвост вот этой лошади.
Shure yez won't object to my doin' that?"	Ведь вы же не станете возражать против этого?
In her turn, the lady became silent-surprised at the singular proposition.	Сеньорита замолчала, удивленная этим странным намерением.
The odd individual she saw before her, could not mean mischief.	Поведение ирландца было слишком нелепо, чтобы заподозрить его в коварстве.
His looks, attitude, and gestures were grotesque, rather than threatening; provocative of mirth-not fear, or indignation.	Его вид, поза, жесты были скорее комическими, чем угрожающими.
"Silince gives consint.	-- Молчание -- знак согласия.
Thank ye," said Phelim, as, no longer in fear of being shot down in his tracks, he ran straight across the lawn, and carried out to the letter, the parting injunctions of Zeb Stump.	Благодарю вас, -- сказал Фелим, больше не опасаясь получить пулю в спину. Он перебежал лужайку и в точности выполнил все наставления старого охотника.
The Mexican maiden hitherto held silent by surprise, remained so, on perceiving the absolute idleness of speech.	Мексиканка сначала молчала от удивления, но потом она продолжала молчать, так как говорить было бесполезно.
Further conversation was out of the question. What with the screaming of the mare-continuous from the moment the spinous crupper was inserted under her tail-the loud trampling of her hoofs as she "cavorted" over the turf-the dismal howling of the hound-and the responsive cries of the wild forest denizens-birds, beasts, insects, and reptiles-only the voice of a Stentor could have been heard! What could be the purpose of the strange proceeding? How was it to terminate?	Едва Фелим выполнил распоряжение охотника, как раздался визг кобылы, сопровождаемый топотом ее копыт; им вторил заунывный вой собаки; и сейчас же целый хор лесных голосов -птиц, зверей и насекомых -- подхватил этот неистовый концерт, перекричать который было не под силу простому смертному.
Isidora looked on in silent astonishment.	Исидора стояла в молчаливом недоумении.
She could do nothing else.	Ничего другого ей не оставалось.

So long as the infernal fracas continued, there was no chance to elicit an explanation from the queer creature who had caused it.	До тех пор, пока продолжался этот адский шум, не стоило и пытаться что-нибудь спрашивать.
He had returned to the door of the jacal?; and once more taken his stand upon the threshold; where he stood, with the tranquil satisfied air of an actor who has completed the performance of his part in the play, and feels free to range himself among the spectator.	Фелим вернулся к дверям хакале и снова занял сторожевой пост у двери с удовлетворенным видом актера, хорошо сыгравшего свою роль.
Chapter Fifty Eight. Recoiling from a Kiss.	Глава LVIII. ОТРАВЛЕННЫЙ ПОЦЕЛУЙ
For full ten minutes was the wild chorus kept up, the mare all the time squealing like a stuck pig; while the dog responded in a series of lugubrious howls, that reverberated along the cliffs on both sides of the creek.	Целых десять минут длился этот дикий концерт: кобыла визжала, как недорезанный поросенок, а собака вторила ей заунывным воем, которому отвечало эхо по обоим берегам ручья.
To the distance of a mile might the sounds have been heard; and as Zeb Stump was not likely to be so far from the hut, he would be certain to hear them.	Эти звуки разносились на целую милю. Зеб Стумп вряд ли зашел дальше и непременно должен был их услышать.
Convinced of this, and that the hunter would soon respond to the signal he had himself arranged, Phelim stood square upon the threshold, in hopes that the lady visitor would stay outside-at least, until he should be relieved of the responsibility of admitting her.	Не сомневаясь, что Зеб не замедлит прийти, Фелим твердо стоял ни пороге, надеясь, что незнакомка не повторит попытки войти -- хотя бы до тех пор, пока он не будет освобожден от обязанностей часового.
Notwithstanding her earnest protestations of amity, he was still suspicious of some treasonable intention towards his master; else why should Zeb have been so particular about being summoned back?	Несмотря на все уверения мексиканки, он все еще подозревал ее в коварных замыслах; иначе почему бы Зеб так настаивал, чтобы его вызвали?
Of himself, he had abandoned the idea of offering resistance.	Сам Фелим уже оставил мысль о сопротивлении.
That shining pistol, still before his eyes, had cured him of all inclination for a quarrel with the strange equestrian; and so far as the Connemara man was concerned, she might have gone unresisted inside.	Ему все еще мерещился блестящий револьвер, и он совсем не хотел ссориться с этой странной всадницей; он без разговоров пропустил бы ее в хижину.
But there was another from Connemara, who appeared more determined to dispute her passage to the hut-one whom a whole battery of great guns would not have deterred from protecting its owner.	Но был еще один защитник, который более решительно охранял вход в хакале и которого не испугала бы целая батарея тяжелых орудий.
This was Tara.	Это была Тара.
The staghound was not acting as if under the excitement of a mere senseless alarm.	Протяжный, заунывный вой собаки то и дело сменялся отрывистым злобным лаем.
Mingling with his prolonged sonorous "gowl" could be heard in repeated interruptions a quick sharp bark, that denoted anger.	Она тоже почувствовала недоверие к незваной гостье -- поведение мексиканки показалось собаке враждебным.

He had witnessed the attitude of the intruder-its apparent hostility-and drawing his deductions, had taken stand directly in front of Phelim and the door, with the evident determination that neither should be reached except over his own body, and after running the gauntlet of his formidable incisors.	Тара загородила собой Фелима и дверь и, обнажив свои острые клыки, ясно дала понять, что проникнуть в хижину можно только через ее труп.
Isidora showed no intention of undertaking the risk.	Но Исидора и не думала настаивать на своем желании.
She had none. Astonishment was, for the time, the sole feeling that possessed her.	Удивление было, пожалуй, единственным чувством, которое она в эту минуту испытывала.
She remained transfixed to the spot, without attempting to say a word.	Она стояла неподвижно и молча.
She stood expectingly.	Она выжидала.
To such an eccentric prelude there should be a corresponding finale.	Несомненно, после такого странного вступления должен был последовать соответствующий финал.
Perplexed, but patiently, she awaited it.	Сильно заинтригованная, она терпеливо ждала конца этого спектакля.
Of her late alarm there was nothing left.	От ее прежней тревоги не осталось и следа.
What she saw was too ludicrous to allow of apprehension; though it was also too incomprehensible to elicit laughter.	То, что она видела, было слишком смешным, чтобы испугать, и в то же время слишком непонятным, чтобы вызвать смех.
In the mien of the man, who had so oddly comported himself, there was no sign of mirth.	На лице человека, который вел себя так странно, не было заметно улыбки -- оно оставалось совершенно серьезным.
If anything, a show of seriousness, oddly contrasting with the comical act he had committed; and which plainly proclaimed that he had not been treating her to a joke.	Было ясно, что этот чудак совсем и не думал шутить.
The expression of helpless perplexity that had become fixed upon her features, continued there; until a tall man, wearing a faded blanket coat, and carrying a six-foot rifle, was seen striding among the tree-trunks, at the rate of ten miles to the hour.	Она продолжала недоумевать, пока между деревьями не показался высокий человек в выцветшей куртке и с длинным ружьем в руках. Он почти бежал.
He was making direct for the jacal?.	Он направлялся прямо к хижине.
At sight of the new-comer her countenance underwent a change. There was now perceptible upon it a shade of apprehension; and the little pistol was clutched with renewed nerve by the delicate hand that still continued to hold it.	Когда девушка увидела незнакомца, на ее лице появилось выражение тревоги, а маленькая рука крепче сжала револьвер.
The act was partly precautionary, partly mechanical.	Это было сделано отчасти из предосторожности, отчасти машинально.
Nor was it unnatural, in view of the formidable-looking personage who was approaching, and the earnest excited manner with which he was hurrying forward to the hut.	И неудивительно: кто угодно встревожился бы, увидев суровое лицо великана, быстро шагавшего к хижине.

All this became altered, as he advanced into the open ground, and suddenly stopped on its edge; a look of surprise quite as great as that upon the countenance of the lady, supplanting his earnest glances.	Однако, когда он вышел на поляну, на его лице появилось не меньшее удивление, чем то, которое было написано на лице девушки.
Some exclamatory phrases were sent through his teeth, unintelligible in the tumult still continuing, though the gesture that accompanied them seemed to proclaim them of a character anything but gentle.	Он что-то процедил сквозь зубы, но среди все еще продолжавшегося шума его слова нельзя было расслышать, и только по жестам можно было предположить, что вряд ли они были особенно вежливыми.
On giving utterance to them, he turned to one side; strode rapidly towards the screaming mare; and, laying hold of her tail-which no living man save himself would have dared to do-he released her from the torments she had been so long enduring.	Он направился к лошади, которая по-прежнему визжала, и сделал то, чего никто, кроме него, не посмел бы сделать -- он поднял хвост у обезумевшей кобылы и освободил ее от колючек, которые так долго ее терзали.
Silence was instantly restored; since the mare, abandoned by her fellow choristers, as they became accustomed to her wild neighs, had been, for some time, keeping up the solo by herself.	Сразу воцарилась тишина, потому что остальные участники хора, привыкнув к дикому ржанью кобылы, давно уже замолкли.
The lady was not yet enlightened. Her astonishment continued; though a side glance given to the droll individual in the doorway told her, that he had successfully accomplished some scheme with which he had been entrusted.	Исидора все еще ничего не могла понять и, только бросив взгляд на комическую фигуру в дверях хижины, догадалась, что толстяк удачно выполнил какое-то поручение.
Phelim's look of satisfaction was of short continuance. It vanished, as Zeb Stump, having effected the deliverance of the tortured quadruped, faced round to the hut-as he did so, showing a cloud upon the corrugations of his countenance, darkly ominous of an angry storm.	Но от самодовольства Фелима не осталось и следа, как только Стумп с грозным видом повернулся к хижине.
Even the presence of beauty did not hinder it from bursting.	Даже присутствие красавицы не могло остановить потока его ругани.
"Durn, an dog-gone ye, for a Irish eedyit!	-- Ах ты, болван! Идиот ирландский!
Air this what ye've brought me back for!	Для чего, спрашивается, ты меня вызвал сюда?
An' jest as I wur takin' sight on a turkey, not less 'n thirty poun' weight, I reck'n; skeeart afore he ked touch trigger, wi' the skreek o' thet cussed critter o' a maar.	Я только что прицелился в огромного индюка, фунтов на тридцать, не меньше. Проклятая кобыла спугнула его, прежде чем я успел спустить курок.
Damned little chance for breakfust now."	Теперь пропал наш завтрак!
"But, Misther Stump, didn't yez till me to do it?	-- Но, мистер Стумп, вы же сами приказали мне!
Ye sid if any wan showld come to the cyabin-"	Вы сказали, что если кто-нибудь придет сюда...
"Bah! ye fool!	-- Ну и дурень же ты!
Ye don't serpose I meened weemen, did ye?"	Неужели же это касалось женщины?
"Trath! I didn't think it wus wan, whin she furst presented hersilf.	-- Но откуда я мог знать, что это женщина?
Yez showld a seen the way she rid up-sittin' astraddle on her horse."	Вы бы посмотрели, как она сидит на лошади!

"What matter it, how she wur sittin'!	Совсем как мужчина.
Hain't ye seed thet afore, ye greenhorn?	-- Не все ли равно, как она сидит на лошади?
It's thur usooal way 'mong these hyur Mexikin sheemales.	Да разве ты раньше не замечал, садовая голова, что все мексиканки так ездят?
Ye're more o' a woman than she air, I guess; an twenty times more o' a fool.	Сдастся мне, что ты на бабу похож куда больше, чем она; а уж глупее ее ты раз в двадцать.
Thet I'm sartint o'.	В этом я уверен.
I know her a leetle by sight, an somethin' more by reeport.	А ее я видел несколько раз, да и слыхал о ней кое-что.
What hev fetched the critter hyur ain't so difeequilt to comprehend; tho' it may be to git it out o' her, seein' as she kin only talk thet thur Mexikin lingo; the which this chile can't, nor wudn't ef he kud."	Не знаю, каким ветром ее сюда занесло. И вряд ли от нее это узнаешь -- она говорит только на своем мексиканском наречии. А я его не знаю и знать не хочу.
"Sowl, Misther Stump! yez be mistaken.	-- Вы ошибаетесь, мистер Стумп.
She spakes English too.	Она говорит и по-английски...
Don't yez, misthress?"	Правда, сударыня?
"Little Inglees," returned the Mexican, who up to this time had remained listening. "Inglees poco pocito."	-- Немножко по-английски, -- ответила мексиканка, которая до сих пор слушала молча. -Чуть-чуть.
"O-ah!" exclaimed Zeb, slightly abashed at what he had been saying. "I beg your pardin, saynoritta.	-- Вот те и на!-- воскликнул Зеб, слегка смутившись. -- Извините меня, сеньорита.
Ye kin habla a bit o' Amerikin, kin ye?	Вы немножко болтаете по-английски?
Moocho bono-so much the betterer.	Myчо боно -- тем лучше.
Ye'll be able to tell me what ye mout be a wantin' out hyur.	В таком случае, вы можете сказать мне, зачем вы сюда пожаловали.
Ye hain't lost yur way, hev ye?"	Не заблудились ли вы?
"No, se?or," was the reply, after a pause.	-- Нет, сеньор...--ответила она, помолчав.
"In that case, ye know whar ye air?"	-- Так, значит, вы знаете, где вы?
"Si, se?or-si-yes, of Don Mauricio Zyerral, this the-house?"	-- Да, сеньор... Да... Это дом дона Мерисио Зераль? -- Да, это так.
"Thet air the name, near as a Mexikin mouth kin make it, I reck'n. 'Tain't much o' a house; but it air his'n.	Лучше-то вам его имени не произнести... Эту хижину трудно назвать домом, но он действительно здесь живет.
Preehaps ye want to see the master o't?"	Вы хотите видеть ее хозяина?
"O, se?or-yees-that is for why I here am-por esta yo soy aqui."	-- О сеньор, да!
"Wal; I reck'n, thur kin be no objecshun to yur seein' him.	Я для этого и приехала. -- Ну что ж, я не стану возражать.
Yur intenshuns ain't noways hostile to the young fellur, I kalklate.	Ведь вы ничего плохого не задумали?
But thur ain't much good in yur talkin' to him now.	Но только -- что пользы?

He won't know yo from a side o' sole-leather."	Он же не отличит вас от своей подметки.
"He is ill?	-- Он болен?
Has met with some misfortune?	С ним случилось несчастье?
El g?ero has said so."	Вот он сказал мне об этом.
"Yis. I towlt her that," interposed Phelim, whose carroty hair had earned for him the appellation	-- Да, я ей сказал об этом,-- отозвался Фелим.
"El g?ero." "Sartin," answered Zeb.	-- Так и есть, -- ответил Зеб. -- Он ранен.
"He air wounded a bit; an jest now a leetle dulleerious.	И как paз сейчас он немножко бредит.
I reck'n it ain't o' much consekwence.	Я думаю, серьезного ничего нет.
He'll be hisself agin soon's the ravin' fit's gone off o' him."	Надо надеяться, что он скоро придет в себя.
"O, sir! can I be his nurse till then?	-- О сеньор, я хочу быть его сиделкой, пока он болен!
Por amor dios! Let me enter, and watch over him?	Ради Бога, разрешите мне войти, и я стану ухаживать за ним.
I am his friend-un amigo muy afficionado."	Я его друг, верный друг.
"Wal; I don't see as thur's any harm in it.	-- Что же, я в этом не вижу ничего плохого.
Weemen makes the best o' nusses I've heern say; tho', for meself, I hain't hed much chance o' tryin' 'em, sincst I kivered up my ole gurl unner the sods o' Massissipi.	Г оворят, это женское дело -- ухаживать за больными. Правда, я сам не проверял этого с теx пор, как похоронил свою жену.
Ef ye want to take a spell by the side o' the young fellur, ye're wilkim-seein' ye're his friend.	Если вы хотите поухаживать за ним -пожалуйста, раз вы его друг.
Ye kin look arter him, till we git back, an see thet he don't tummel out o' the bed, or claw off them thur bandidges, I've tied roun him."	Можете побыть с ним, пока мы вернемся. Только последите, чтобы он не свалился с кровати и не сорвал свои повязки.
"Trust me, good sir, I shall take every care of him.	-- Доверьтесь мне, сеньор. Я буду оберегать его, как только могу.
But tell me what has caused it?	Но скажите: кто его ранил?
The Indians?	Индейцы?
No, they are not near?	Но ведь их нет поблизости.
Has there been a quarrel with any one?"	Он с кем-нибудь поссорился?
"In thet, saynoritta; ye're beout as wise as I air meself.	-- Об этом, сеньорита, вы знаете столько же, сколько и я.
Thur's been a quarrel wi' coyeats; but that ain't what's gin him the ugly knee.	У него была схватка с койотами. Но у него разбито колено, и койоты тут ни при чем.
I foun' him yesterday, clost upon sun-down, in the chapparal beyont.	Я нашел его вчера незадолго до захода солнца в зарослях.

When we kim upon him, he war up to his waist in the water o' a crik as runs through thur, jest beout to be attakted by one o' them spotty critters yur people call tigers.	Он стоял по пояс в ручье, а с берега на него уже собрался прыгнуть пятнистый зверь, которого вы, мексиканцы, называете тигром.
Wal, I relieved him o' that bit o' danger; but what happened afore air a mystery to me.	Ну, от этой опасности я его спас. Но что было раньше, это для меня тайна.
The young fellur had tuk leeve o' his senses, an ked gie no account o' hisself.	Парень потерял рассудок, и сейчас от него ничего не узнаешь.
He hain't rekivered them yet; an', thurfore, we must wait till he do."	Поэтому нам остается только ждать.
"But you are sure, sir, he is not badly injured?	-- Но вы уверены, сеньор, что у него нет ничего серьезного?
His wounds-they are not dangerous?"	Его раны не опасны?
"No danger whatsomediver.	-- Нет.
Nuthin' beyont a bit o' a fever, or maybe a touch o' the agey, when that goes off o' him.	Его немного лихорадит.
As for the wounds, they're only a wheen o' scratches.	Ну, а что касается ран, так это просто царапины.
When the wanderin' hev gone out o' his senses, he'll soon kum roun, I reck'n.	Когда он придет в себя, все будет в порядке.
In a week's time, ye'll see him as strong as a buck."	Через недельку он будет здоров, как олень.
"Oh! I shall nurse him tenderly!"	-- О, я буду заботливо ухаживать за ним!
"Wal, that's very kind o' you; but-but-"	-- Вы очень добры, но... но...
Zeb hesitated, as a queer thought came before his mind. It led to a train of reflections kept to himself.	Зеб заколебался. Внезапная мысль осенила его.
They were these:	Вот что он подумал:
"This air the same she, as sent them kickshaws to the tavern o' Rough an Ready.	"Это, должно быть, та самая девица, которая посылала ему гостинцы, когда он лежал у Обердофера.
Thet she air in love wi' the young fellur is clur as Massissipi mud-in love wi' him to the eends o' her toe nails.	Она в него влюблена -- это ясно, как Божий день.
So's the tother.	Влюблена по уши.
But it air equally clur that he's thinkin' o' the tother, an not o' her.	И другая тоже. Ясно и то, что мечтает он не об этой, а о другой.
Now ef she hears him talk about tother, as he hev been a doin' all o' the night, thur'll be a putty consid'able rumpus riz inside o' her busom.	Если она услышит, как он будет в бреду говорить о той -- а он всю ночь только ее и звал,--ведь это ранит ее сердечко.
Poor thing! I pity her. She ain't a bad sort.	Бедняжка, мне ее жаль -- она, кажется, добрая.
But the Irish-Irish tho' he be-can't belong to both; an I know he freezes to the critter from the States.	Но не может же мустангер жениться на обеих, а американка совсем его заполонила.

It air durned awkurd-Better ef I ked pursuade her not to go near him-leastwise till he gets over ravin' about Lewaze.	Не ладно все это получилось. Надо бы уговорить эту черноглазую уйти и не приходить к нему -- по крайней мере, пока он не перестанет бредить о Луизе".
"But, miss," he continued, addressing himself to the Mexican, who during his long string of reflections had stood impatiently silent, "don't ye think ye'd better ride home agin; an kum back to see him arter he gits well.	-- Вот что, мисс,-- обратился наконец Стумп к мексиканке, которая с нетерпением ждала, чтобы он заговорил, -- не лучше ли вам отправиться домой? Приезжайте сюда, когда он поправится.
He won't know ye, as I've sayed; an it would be no use yur stayin', since he ain't in any danger o' makin' a die of it."	Ведь он даже не узнает вас. А оставаться, чтобы ухаживать за ним, незачем, он не так серьезно болен и умирать не собирается.
"No matter, that he may not know me.	-- Пусть не узнает.
I should tend him all the same.	Я все равно должна за ним ухаживать.
He may need some things-which I can send, and procure for him."	Может быть, ему что-нибудь понадобится? Я обо всем позабочусь.
"Ef ye're boun' to stay then," rejoined Zeb, relentingly, as if some new thought was causing him to consent, "I won't interfere to say, no.	-- Раз так, то оставайтесь,-- сказал Зеб, как будто какая-то новая мысль заставила его согласиться.-- Дело ваше!
But don't you mind what he'll be palaverin' about.	Но только не обращайте внимания на его разговоры.
Ye may hear some queer talk out o' him, beout a man bein' murdered, an the like.	Он будет говорить об убийстве и мало ли о чем...
That's natral for any one as is dulleerious.	Так часто бывает, когда человек бредит.
Don't be skeeart at it.	Вы не пугайтесь.
Beside, ye may hear him talkin' a deal about a woman, as he's got upon his mind."	Он, наверно, будет говорить и об одной женщине -- он все ее вспоминает.
"A woman!"	-- О женщине?
"Jest so.	-- Да.
Ye'll hear him make mention o' her name."	Он ее все кличет по имени.
"Her name!	-- Ее имя?
Se?or, what name?"	Сеньор, какое имя?
"Wal, it air the name o' his sister, I reck'n.	-- Должно быть, это имя его сестры.
Fact, I'm sure o' it bein' his sister."	Я даже уверен в том, что сестру-то он и вспоминает.
"Oh! Misther Stump. If yez be spakin' av Masther Maurice-"	-- Мистер Стумп, если вы про мастера Мориса рассказываете...-- начал было Фелим.
"Shut up, ye durned fool!	-- Замолчи, дурень!
What is't to you what I'm speakin' beout?	Не суйся, куда не надо.
You can't unnerstan sech things.	Не твоего ума это дело.

Kum along!" he continued, moving off, and motioning the Connemara man to follow him. "I want ye a leetle way wi' me.	Пойдем со мной,-- сказал он, отходя и увлекал за собой ирландца.-- Я хочу, чтобы ты со мной немножко прошелся.
I killed a rattle as I wur goin' up the crik, an left it thur.	Я убил гремучку, когда поднимался вверх по ручью, и оставил ее там.
Kum you, an toat it back to the shanty hyur, lest some varmint may make away wi' it; an lest, arter all, I moutn't strike turkey agin."	Захвати ее домой, если только какая-нибудь тварь уже не утащила ее. А то мне, может, и не удастся подстрелить индюка.
"A rattle.	-- Гремучка?
Div yez mane a rattle-snake?"	Гремучая змея?
"An' what shed I mean?"	-- Вот именно.
"Shure, Misther Stump, yez wudn't ate a snake.	-- Но вы же не станете есть змею, мистер Стумп?
Lard! wudn't it poison yez?"	Ведь эдак можно отравиться.
"Pisen be durned!	-- Много ты понимаешь!
Didn't I cut the pisen out, soon 's I killed the critter, by cuttin' off o' its head?"	Там яда уже не осталось. Я отрубил ей голову, а вместе с ней и весь яд.
"Trath! an for all that, I wudn't ate a morsel av it, if I was starvin'."	-- Фу! Я все равно лучше с голоду помру, чем возьму в рот хоть кусочек!
"Sturve, an be durned to ye!	-- Ну, и помирай себе на здоровье!
Who axes ye to eet it.	Кто тебя просит ее есть?
I only want ye to toat it home.	Я только хочу, чтобы ты принес змею домой.
Kum then, an do as I tell ye; or dog-goned, ef I don't make ye eet the head o' the reptile,-pisen, fangs an all!"	Ну, идем, и делай, что тебе велят. А то я заставлю тебя съесть ее голову вместе с ядом и с ядовитым зубом!
"Be japers, Misther Stump, I didn't mane to disobey you at all-at all.	-- Честное слово, мистер Стумп, я совсем не хотел вас ослушаться!
Shure it's Phaylim O'Nale that's reddy to do your biddin' anyhow.	Я сделаю все, что вы скажете.
I'm wid ye for fwhativer yez want; aven to swallowin the snake whole.	Я готов даже проглотить змею целиком!
Saint Pathrick forgive me!"	Святой Патрик, прости меня, грешника!
"Saint Patrick be durned!	-- К черту твоего Святого Патрика!
Kum along!"	Идем!
Phelim made no farther remonstrance; but, striking into the tracks of the backwoodsman, followed him through the wood.	Фелим больше не спорил и покорно отправился за охотником в лес.
Isidora entered the hut; advanced towards the invalid reclining upon his couch; with fierce fondness kissed his fevered brow, fonder and fiercer kissed his unconscious lips; and then recoiled from them, as if she had been stung by a scorpion!	Исидора вошла в хижину и наклонилась над постелью больного. Страстными поцелуями покрыла она его горячий лоб и запекшиеся губы.

Worse than scorpion's sting was that which had caused her to spring back.	И вдруг отшатнулась, точно ужаленная скорпионом.
And yet 'twas but a word-a little word-of only two syllables!	То, что заставило ее отшатнуться, было хуже, чем яд скорпиона.
There was nothing strange in this. Oft, on one word-that soft short syllabic	Это было всего лишь одно слово -- одно коротенькое слово. Стоит ли этому удивляться!
"Yes"-rests the happiness of a life; while oft, too oft, the harsher negative is the prelude to a world of war!	Как часто от короткого слова "да" зависит счастье всей жизни! И часто, слишком часто, такое же короткое "нет" влечет за собой страшное горе.
Chapter Fifty Nine. Another who cannot rest.	Глава LIX. ВСТРЕЧА В ХАКАЛЕ
A dark day for Louise Poindexter-perhaps the darkest in the calendar of her life-was that in which she released Don Miguel Diaz from the lazo.	День, когда Луиза Пойндекстер освободила Мигуэля Диаса, был для нее мрачным днем -вероятно, самым мрачным во всей ее жизни.
Sorrow for a brother's loss, with fears for a lover's safety, were yesterday commingled in the cup.	Накануне печаль о потерянном брате сливалась с тревогой о любимом.
To-day it was further embittered by the blackest passion of all-jealousy.	Но теперь это горе усугубилось черной ревностью.
Grief-fear-jealousy-what must be the state of the soul in which these emotions are co-existent? A tumult of terrible imaginings.	Горе, страх, ревность -- не слишком ли это много для одного сердца?
So was it in the bosom of Louise Poindexter after deciphering the epistle which contained written evidence of her lover's disloyalty.	Вот что испытывала Луиза Пойндекстер, прочтя письмо, содержавшее доказательства измены ее возлюбленного.
True, the writing came not from him; nor was the proof conclusive.	Правда, письмо было написано не им, и доказательства нельзя было считать прямыми.
But in the first burst of her frenzied rage, the young Creole did not reason thus.	Однако в порыве гнева молодая креолка об этом сначала не подумала.
In the wording of the letter there was strong presumption, that the relationship between Maurice Gerald and the Mexican was of a more affectionate character than he had represented it to be-that he had, in fact, been practising a deception.	Судя по письму, отношения между Морисом Джеральдом и мексиканкой были более нежными, чем он говорил. Значит, Морис обманывал ее.
Why should that woman write to him in such free strain-giving bold, almost unfeminine, licence to her admiration of his eyes: "Essos ojos tan lindos y tan espresivos?"	Иначе зачем бы эта женщина стала с такой дерзкой откровенностью писать о своих чувствах, о его "красивых, выразительных глазах"?
These were no phrases of friendship; but the expressions of a prurient passion.	Это письмо не было дружеским -- оно дышало страстью.
As such only could the Creole understand them: since they were but a paraphrase of her own feelings.	Так поняла эти строки креолка -- ведь и ее сердце сгорало от любви.
And then there was the appointment itself-solicited, it is true, in the shape of a request.	И, кроме того, в нем говорилось о свидании!
But this was mere courtesy-the coquetry of an accomplished ma?tresse.	Правда, мексиканка только просила о нем.

Moreover, the tone of solicitation was abandoned towards the close of the epistle; which terminated in a positive command:	Но это лишь форма, кокетство уверенной в себе женщины. Заканчивалось письмо уже не просьбой, а приказанием:
"Come, sir! come!"	"Приходите же, я жду вас".
Something more than jealousy was aroused by the reading of this. A spirit of revenge seemed to dictate the gesture that followed,-and the stray sheet was crushed between the aristocratic fingers into which it had fallen.	Прочтя эти строки, Луиза судорожно смяла письмо. В этом жесте чувствовалась не только ревность, но и жажда мести.
"Ah, me!" reflected she, in the acerbity of her soul, "I see it all now. 'Tis not the first time he has answered a similar summons; not the first they have met on that same ground, 'the hill above my uncle's house'-slightly described, but well understood-oft visited before."	-- Да, теперь мне все ясно! -- воскликнула она с горечью.-- Не впервые он получает такое письмо, они уже встречались на этом месте. "На вершине холма, за домом моего дяди", -достаточно такого неясного указания! Значит, он часто бывал там.
Soon the spirit of vengeance gave place to a profound despair.	Но скоро гнев сменился глубоким отчаянием.
Her heart had its emblem in the piece of paper that lay at her feet upon the floor-like it, crushed and ruined.	Ее чувство было смято, растоптано, как листок бумаги, валявшийся у ее ног.
For a time she surrendered herself to sad meditation.	Ею овладели грустные думы.
Wild emotions passed through her mind, suggesting wild resolves.	В смятении она принимала самые мрачные решения.
Among others she thought of her beloved Louisiana-of going back there to bury her secret sorrow in the cloisters of the Sacr? Coeur.	Она вспомнила любимую Луизиану и захотела вернуться туда, чтобы похоронить свое тайное горе в монастыре.
Had the Creole convent been near, in that hour of deep despondency, she would, in all probability, have forsaken the paternal home, and sought an asylum within its sacred walls.	Если бы в этот час глубокой скорби монастырь был поблизости, она, вероятно, ушла бы из отцовского дома, чтобы искать приюта в его священных стенах.
In very truth was it the darkest day of her existence.	Это был действительно самый мрачный день в жизни Луизы.
After long hours of wretchedness her spirit became calmer, while her thoughts returned to a more rational tone.	После долгих часов отчаяния она немного успокоилась и стала рассуждать разумнее.
The letter was re-read; its contents submitted to careful consideration.	Она снова перечитала письмо, обдумывая каждое слово.
There was still a hope-the hope that, after all, Maurice Gerald might not be in the Settlement.	У нее возникла надежда, что Мориса Джеральда не было в поселке.
It was at best but a faint ray.	Такое предположение казалось едва ли вероятным.
Surely she should know-she who had penned the appointment, and spoken so confidently of his keeping it?	Странно, если бы этого не знала женщина, которая назначала свидание и так уверенно ждала своего возлюбленного.

Still, as promised, he might have gone away; and upon this supposition hinged that hope, now scintillating like a star through the obscurity of the hour.	Но все-таки он мог уехать -- он ведь собирался уехать.
It was a delicate matter to make direct inquiries about-to one in the position of Louise Poindexter.	Проверить свои сомнения для Луизы Пойндекстер, дочери гордого плантатора, было очень трудно, но другого выхода не оставалось.
But no other course appeared open to her; and as the shadows of twilight shrouded the grass-covered square of the village, she was seen upon her spotted palfrey, riding silently through the streets, and reining up in front of the hotel-on the same spot occupied but a few hours before by the grey steed of Isidora!	И, когда сумерки сгустились, она проехала на своем крапчатом мустанге по улицам поселка и остановилась у дверей гостиницы на том самом месте, где всего лишь несколько часов назад стоял серый жеребец Исидоры.
As the men of the place were all absent-some on the track of the assassin, others upon the trail of the Comanche, Oberdoffer was the only witness of her indiscretion.	Поселок в этот вечер был совершенно безлюден. Одни отправились на поиски преступника, другие -- в поход против команчей. Обердофер был единственным свидетелем неосторожного поступка Луизы.
But he knew it not as such. It was but natural that the sister of the murdered man should be anxious to obtain news; and so did he construe the motive for the interrogatories addressed to him.	Впрочем, хозяин гостиницы не увидел в нем ничего предосудительного; ему казалось вполне естественным, что сестра убитого юноши хочет узнать новости; именно этим он объяснил себе ее появление.
Little did the stolid German suspect the satisfaction which his answers at first gave to his fair questioner; much less the chagrin afterwards caused by that bit of information volunteered by himself, and which abruptly terminated the dialogue between him and his visitor.	Туповатый немец и не подозревал, с каким удовлетворением слушала Луиза Пойндекстер его ответы в начале разговора; еще меньше мог он догадаться, какую боль причинил ей случайным замечанием, положившим конец их разговору.
On hearing she was not the first of her sex who had that day made inquiries respecting Maurice the mustanger, Louise Poindexter rode back to Casa del Corvo, with a heart writhing under fresh laceration.	Услышав, что не она первая наводит справки о Морисе-мустангере, что еще одна женщина уже задавала те же вопросы, Луиза, снова охваченная отчаянием, повернула свою лошадь обратно к Каса-дель-Корво.
A night was spent in the agony of unrest-sleep only obtained in short snatches, and amidst the phantasmagoria of dreamland.	Всю ночь металась Луиза в бессоннице и не могла найти покоя. В короткие минуты забытья ее мучили кошмарные сновидения.
Though the morning restored not her tranquillity, it brought with it a resolve, stern, daring, almost reckless.	Утро не принесло ей успокоения, но с ним пришла решимость -- твердая, смелая, почти дерзкая.
It was, at least, daring, for Louise Poindexter to ride to the Alamo alone; and this was her determination.	Поехать одной к берегам Аламо -- значило для Луизы Пойндекстер нарушить все правила приличия. Но именно это она намеревалась сделать.
There was no one to stay her-none to say nay.	Некому было удержать ее, запретить ей эту поездку.
The searchers out all night had not yet returned. No report had come back to Casa del Corvo.	Поиски продолжались всю ночь, и отряд еще не вернулся, в Каса-дель-Корво о нем не было никаких известий.

She was sole mistress of the mansion, as of her actions-sole possessor of the motive that was impelling her to this bold step.	Молодая креолка была полной хозяйкой асиенды и своих поступков, и только она сама знала, что толкнуло ее на этот отчаянный шаг.
But it may be easily guessed.	Но об этом нетрудно было догадаться.
Hers was not a spirit to put up with mere suspicion.	Луиза Пойндекстер была не из тех, кто может оставаться в неуверенности.
Even love, that tames the strongest, had not yet reduced it to that state of helpless submission.	Даже любовь, подчиняющая самых сильных, не могла сделать ее покорной.
Unsatisfied it could no longer exist; and hence her resolve to seek satisfaction.	Она должна узнать правду!
She might find peace-she might chance upon ruin.	Может быть, ее ждет счастье, а может быть, гибель всех ее надежд.
Even the last appeared preferable to the agony of uncertainty.	Даже последнее казалось ей лучше мучительных сомнений.
How like to the reasoning of her rival!	Она рассуждала почти так же, как и ее соперница!
It would have been idle to dissuade her, had there been any one to do it.	Разубеждать Луизу было бы бесполезно.
It is doubtful even if parental authority could at that moment have prevented her from carrying out her purpose. Talk to the tigress when frenzied by a similar feeling. With a love unhallowed, the will of the Egyptian queen was not more imperious than is that of the American Creole, when stirred by its holiest passion. It acknowledges no right of contradiction-regards no obstruction save death. It is a spirit rare upon earth. In its tranquil state, soft as the rays of the Aurora-pure as the prayer of a child; but when stirred by love,-or rather by its too constant concomitant-it becomes proud and perilous as the light of Lucifer! Of this spirit Louise Poindexter was the truest type. Where love was the lure, to wish was to have, or perish in the attempt to obtain. Jealousy resting upon doubt was neither possible to her nature, or compatible with her existence. She must find proofs to destroy, or confirm it-proofs stronger than those already supplied by the contents of the strayed epistle, which, after all, were only presumptive. Armed with this, she was in a position to seek them; and they were to be sought upon the Alamo.	Даже слово отца не могло бы ее остановить.
The first hour of sunrise saw her in the saddle, riding out from the enclosures of Casa del Corvo, and taking a trail across the prairie already known to her.	Заря застала Луизу в седле. Выехав из ворот Каса-дель-Корво, она направилась в прерию по уже знакомой тропе.
On passing many a spot, endeared to her-sacred by some of the sweetest souvenirs of her life-her thoughts experienced more than one revulsion.	Сердце ее не раз трепетало от сладостных воспоминаний, когда она проезжала по знакомым и дорогим местам.

These were moments when she forgot the motive that originally impelled her to the journey-when she thought only of reaching the man she loved, to rescue him from enemies that might be around him!	В такие минуты она забывала о муках, заставивших ее предпринять эту поездку, думала только о свидании с любимым и мечтала спасти его от врагов, которые, быть может, уже окружили его.
Ah! these moments-despite the apprehension for her lover's safety-were happy, when compared with those devoted to the far more painful contemplation of his treachery.	Несмотря на тревогу о возлюбленном, это были счастливые минуты, особенно если сравнить их с теми часами, когда ее терзали мысли о его измене.
From the point of starting to that of her destination, it was twenty miles.	Двадцать миль отделяли Каса-дель-Корво от уединенной хижины мустангера.
It might seem a journey, to one used to European travelling-that is in the saddle.	Такое расстояние могло показаться целым путешествием для человека, привыкшего к европейской верховой езде.
To the prairie equestrian it is a ride of scarce two hours-quick as a scurry across country, after a stag or fox.	Но для жителей прерии нетрудно преодолеть это расстояние за два часа -- они мчатся так, словно гонятся за лисой или оленем.
Even with an unwilling steed it is not tedious; but with that lithe-limbed, ocellated creature, Luna, who went willingly towards her prairie home, it was soon over-too soon, perhaps, for the happiness of her rider.	Такое путешествие не скучно даже на ленивом коне, но на быстроногой крапчатой красавице Луне, которая рвалась в родную прерию, оно кончилось быстро -- быть может, слишком быстро, к несчастью для нашей наездницы.
Wretched as Louise Poindexter may have felt before, her misery had scarce reached the point of despair. Through her sadness there still shone a scintillation of hope.	Как ни была измучена Луиза, она теперь не испытывала отчаяния -- в ее печальном сердце сиял луч надежды.
It was extinguished as she set foot upon the threshold of the jacal?; and the quick suppressed scream that came from her lips, was like the last utterance of a heart parting in twain.	Но он погас, едва она ступила на порог хакале. Подавленный крик вырвался из ее уст -- казалось, сердце ее разорвалось.
There was a woman within the hut!	В хижине была женщина!
From the lips of this woman an exclamation had already escaped, to which her own might have appeared an echo-so closely did the one follow the other-so alike were they in anguish.	За мгновение перед этим у нее тоже вырвался крик, и возглас Луизы показался его эхом -- так похожа была звучавшая в них боль.
Like a second echo, still more intensified, was the cry from Isidora; as turning, she saw in the doorway that woman, whose name had just been pronounced-the	И словно второе, более отчетливое эхо, раздался новый крик Исидоры: обернувшись, она увидела женщину, чье имя только что произнес больной, -- ту
"Louise" so fervently praised, so fondly remembered, amidst the vagaries of a distempered brain.	"Луизу", которую он звал с любовью и нежностью в бреду жестокой горячки.
To the young Creole the case was clear-painfully clear.	Для молодой креолки все стало ясно, мучительно ясно.
She saw before her the writer of that letter of appointment-which, after all, had been kept.	Перед ней была женщина, написавшая любовное письмо.
In the strife, whose sounds had indistinctly reached her, there may have been a third party-Maurice Gerald?	Свидание все-таки состоялось! Быть может, в той ссоре на поляне участвовал еще и третий -Морис Джеральд?

That would account for the condition in which she now saw him; for she was far enough inside the hut to have a view of the invalid upon his couch.	Не этим ли объясняется его состояние: Луиза успела увидеть, что Морис, весь забинтованный, лежит в постели.
Yes; it was the writer of that bold epistle, who had called Maurice Gerald "querido;"-who had praised his eyes-who had commanded him to come to her side; and who was now by his side, tending him with a solicitude that proclaimed her his!	Да, это она написала записку, это она называла его "дорогой" и восторгалась его глазами, это она звала его на свидание; а теперь она около него, нежно ухаживает за ним -значит, он принадлежит ей.
Ah! the thought was too painful to be symbolised in speech.	О, эта мысль была слишком мучительна, чтобы выразить ее словами!
Equally clear were the conclusions of Isidora-equally agonising.	Не менее ясны и не менее мучительны были и выводы Исидоры.
She already knew that she was supplanted.	Она уже знала, что для нее нет надежды.
She had been listening too long to the involuntary speeches that told her so, to have any doubt as to their sincerity.	Слишком долго ловила она бессвязные речи больного, чтобы сомневаться в горькой правде.
On the door-step stood the woman who had succeeded her!	На пороге стояла соперница, которая вытеснила ее из сердца мустангера.
Face to face, with flashing eyes, their bosoms rising and falling as if under one impulse-both distraught with the same dire thought-the two stood eyeing each other.	Лицом к лицу, со сверкающими глазами стояли они друг перед другом, взволнованные одним и тем же чувством, потрясенные одной и той же мыслью.
Alike in love with the same man-alike jealous-they were alongside the object of their burning passion unconscious of the presence of either!	Обе влюбленные в одного и того же человека, обе терзаемые ревностью, они стояли около него -а он, увы, не сознавал присутствия ни той, ни другой.
Each believed the other successfuname = "note" for Louise had not heard the words, that would have given her comfort-those words yet ringing in the ears, and torturing the soul, of Isidora!	Каждая считала другую своей счастливой соперницей. Луиза не слыхала тех слов, которые утешили бы ее, тех слов, которые до сих пор звучали в ушах Исидоры, терзая ее душу.
It was an attitude of silent hostility-all the more terrible for its silence.	Обеих переполняла ненависть, безмолвная и потому еще более страшная.
Not a word was exchanged between them.	Они не обменялись ни словом.
Neither deigned to ask explanation of the other; neither needed it.	Ни одна из них не просила объяснений, ни одна из них не нуждалась в объяснении.
There are occasions when speech is superfluous, and both intuitively felt that this was one.	Бывают минуты, когда слова излишни.
It was a mutual encounter of fell passions; that found expression only in the flashing of eyes, and the scornful curling of lips.	Это было столкновение оскорбленных чувств, выраженное только ненавидящими взглядами и презрительным изгибом губ.
Only for an instant was the attitude kept up. In fact, the whole scene, inside, scarce occupied a score of seconds.	Но они стояли так лишь одно мгновение.
It ended by Louise Poindexter turning round upon the doorstep, and gliding off to regain her saddle.	Потом Луиза Пойндекстер повернулась и направилась к выходу.
The hut of Maurice Gerald was no place for her!	В хижине Мориса Джеральда нет места для нее!

Isidora too came out, almost treading upon the skirt of the other's dress.	Исидора тоже вышла, почти наступая на шлейф своей соперницы.
The same thought was in her heart-perhaps more emphatically felt. The hut of Maurice Gerald was no place for her!	Та же мысль гнала и ее: в хижине Мориса Джеральда нет места для нее!
Both seemed equally intent on departure-alike resolved on forsaking the spot, that had witnessed the desolation of their hearts.	Казалось, они обе торопились как можно скорее покинуть то место, где разбились их сердца.
The grey horse stood nearest-the mustang farther out.	Серая лошадь стояла ближе, крапчатая -дальше.
Isidora was the first to mount-the first to move off; but as she passed, her rival had also got into the saddle, and was holding the ready rein.	Исидора первая вскочила в седло. Когда она проезжала мимо Луизы, та тоже уже садилась на лошадь.
Glances were again interchanged-neither triumphant, but neither expressing forgiveness.	Снова соперницы обменялись взглядами -- ни один из них нельзя было назвать торжествующим, но в них не видно было и прощения.
That of the Creole was a strange mixture of sadness, anger, and surprise; while the last look of Isidora, that accompanied a spiteful "carajo! "-a fearful phrase from female lips-was such as the Ephesian goddess may have given to Athenaia, after the award of the apple.	Взгляд креолки был полон грусти, гнева и удивления. Последний же взгляд Исидоры, сопровождавшийся вульгарным ругательством, был полон бессильной злобы.
Chapter Sixty. A Fair Informer.	Глава LX. ПРЕДАТЕЛЬНИЦА
If things physical may be compared with things moral, no greater contrast could have been found, than the bright heavens beaming over the Alamo, and the black thoughts in the bosom of Isidora, as she hastened away from the jacal?.	Если бы можно было сравнивать явления внешнего мира с переживаниями человека, то трудно было бы найти более резкий контраст, чем ослепительный блеск солнца над Аламо и мрак в душе Исидоры, когда она покидала хакале мустангера.
Her heart was a focus of fiery passions, revenge predominating over all.	Бешеные страсти бушевали в ее груди, и сильнее всех была жажда мести.
In this there was a sort of demoniac pleasure, that hindered her from giving way to despair; otherwise she might have sunk under the weight of her woe.	В ней она находила какое-то горькое удовольствие -- это чувство снасало ее от отчаяния. Иначе тяжесть ее горя была бы невыносима.
With gloomy thoughts she rides under the shadow of the trees.	Терзаемая мрачными мыслями, ехала она в тени деревьев.
They are not less gloomy, as she gazes up the gorge, and sees the blue sky smiling cheerfully above her. Its cheerfulness seems meant but to mock her!	И они не стали радостней, когда, подъехав к обрыву, она увидела сияющее голубое небо -- ей показалось, что оно смеется над ней.
She pauses before making the ascent.	Исидора остановилась у подножия склона.
She has reined up under the umbrageous cypress-fit canopy for a sorrowing heart. Its sombre shade appears more desirable than the sunlight above.	Над ней простирались огромные темные ветви кипариса. Их густая тень была ближе тоскующему сердцу, чем радостные лучи солнца.
It is not this that has caused her to pull up.	Но не это заставило ее остановить коня.

There is a thought in her soul darker than the shadow of the cypress.	В голове ее мелькнула мысль чернее тени кипариса.
It is evinced by her clouded brow; by her black eyebrows contracted over her black flashing eyes; above all, by an expression of fierceness in the contrast of her white teeth gleaming under the moustached lip. All that is good of woman, except beauty, seems to have forsaken-all that is bad, except ugliness, to have taken possession of her! She has paused at the prompting of a demon-with an infernal purpose half formed in her mind.	Об этом можно было судить по ее нахмурившемуся лбу, по сдвинутым бровям над черными сверкающими глазами и по злобному выражению лица.
Her muttered speeches proclaim it. "I should have killed her upon the spot! Shall I go back, and dare her to deadly strife?"	-- Почему я не убила ее на месте? -- прошептала она. -- Может быть, еще не поздно вернуться?
"If I killed her, what would it avail?	Но что изменится, если я убью ее?
It could not win me back his heart-lost, lost, without hope!	Ведь этим не вернешь его сердца. Оно для меня потеряно, потеряно навсегда!
Yes; those words were from the secret depths of his soul; where her image alone has found an abiding place!	Ведь эти слова вырвались из глубины его души. Только она живет в его мечтах!
Oh! there is no hope for me!	Для меня не осталось надежды!
"'Tis he who should die; he who has caused my ruin.	Нет, это он должен умереть! Это он сделал меня несчастной...
If I kill him? Ah, then; what would life be to me?	Но, если я убью его, что тогда? Во что превратится моя жизнь?
Prom that hour an endless anguish!	В нестерпимую пытку!..
"Oh! it is anguish now!	А разве сейчас это не пытка?
I cannot endure it.	Я не могу больше выносить эти мучения!
I can think of no solace-if not in revenge.	И мне нет другого утешения, кроме мести.
Not only she, he also-both must die!	Не только она, но и он -- оба должны умереть!
"But not yet-not till he know, by whose hand it is done. Oh! he shall feel his punishment, and know whence it comes.	Но не сейчас, а тогда, когда он сможет понять, от чьей руки он гибнет!
Mother of God, strengthen me to take vengeance!"	Святая Дева, дай мне силы отомстить!
She lances the flank of her horse, and spurs him, up the slope of the ravine.	Исидора шпорит лошадь и быстро поднимается по крутому откосу.
On reaching the upper plain, she does not stop-even for the animal to breathe itself-but goes on at a reckless gait, and in a direction that appears undetermined.	Выехав на верхнюю равнину, она не останавливается и не дает лошади отдохнуть, а мчится бешеным галопом по прерии, по-видимому сама не зная куда.
Neither hand nor voice are exerted in the guidance of her steed-only the spur to urge him on.	Ни голос, ни поводья не управляют лошадью, и только шпоры гонят ее вперед.
Left to himself, he returns in the track by which he came.	Предоставленный самому себе, конь мчится по той же дороге, по которой прискакал сюда.

It leads to the Leona.	Она ведет к Леоне.
Is it the way he is wanted to go?	Но туда ли он должен нести свою хозяйку?
His rider seems neither to know nor care.	Всаднице, кажется, все равно.
She sits in the saddle, as though she were part of it; with head bent down, in the attitude of one absorbed in a profound reverie, unconscious of outward things-even of the rude pace at which she is riding!	Опустив голову, погрузившись в глубокие думы, она не замечает ничего, даже бешеного галопа своей лошади.
She does not observe that black cohort close by; until warned of its proximity by the snorting of her steed, that suddenly comes to a stand.	Не замечает она и приближающейся к ней темной вереницы всадников, пока конь, фыркнув, не останавливается как вкопанный.
She sees a caballada out upon the open prairie!	Тогда она видит в прерии конный отряд.
Indians?	Индейцы?
No. White men-less by their colour, than the caparison of their horses, and their style of equitation. Their beards, too, show it; but not their skins, discoloured by the "stoor" of the parched plain.	Нет, белые -- судя не столько по цвету кожи, сколько по седлам и посадке; это подтверждается и бородами, но цвета кожи нельзя разобрать под густым слоем пыли.
"Los Tejanos!" is the muttered exclamation, as she becomes confirmed in regard to their nationality. "A troop of their rangers scouring the country for Comanches, I suppose?	-- Техасцы,-- бормочет Исидора.-- Наверно, отряд, разыскивающий команчей...
The Indians are not here?	Но индейцев здесь нет.
If I've heard aright at the Settlement, they should be far on the other side."	Если в поселке говорят правду, они уже далеко отсюда.
Without any strong reason for shunning them, the Mexican maiden has no desire to encounter "Los Tejanos."	Мексиканке не хочется с ними встречаться.
They are nothing to her, or her purposes; and, at any other time, she would not go out of their way. But in this hour of her wretchedness, she does not wish to run the gauntlet of their questionings, nor become the butt of their curiosity.	В другое время она не стала бы избегать их, но в минуту горя ей неприятны вопросы и любопытные взгляды.
It is possible to avoid them.	Есть время скрыться.
She is yet among the bushes.	Она все еще находится среди кустов.
They do not appear to have observed her.	По-видимому, всадники не видят ее.
By turning short round, and diving back into the chapparal, she may yet shun being seen.	Свернув в заросли, можно остаться незамеченной.
She is about to do so, when the design is frustrated by the neighing of her horse.	Но не успела Исидора этого сделать, как ее конь громко заржал.
A score of theirs respond to him; and he is seen, along with his rider.	Двадцать других лошадей отвечают ему.
It might be still possible for her to escape the encounter, if so inclined.	Все же еще можно ускакать.

She would be certain of being pursued, but not so sure of being overtaken-especially among the winding ways of the chapparal, well known to her.	Ее, несомненно, будут преследовать. Но догонят ли, особенно по этим извилистым тропинкам, так хорошо ей знакомым?
At first she is so inclined; and completes the turning of her steed. Almost in the same instant, she reins round again; and faces the phalanx of horsemen, already in full gallop towards her.	С этой мыслью она уже поворачивает лошадь, но тотчас снова останавливает ее и спокойно ожидает несущийся к ней отряд.
Her muttered words proclaim a purpose in this sudden change of tactics.	Ее слова объясняют, почему она это сделала.
"Rangers-no! Too well dressed for those ragged vagabundos?	-- Они слишком хорошо одеты для простых охотников.
Must be the party of 'searchers,' of which I've heard-led by the father of-Yes-yes it is they.	Это, должно быть, отряд, о котором я слышала,--во главе с отцом... Да-да, это они.
Ay Dios! here is a chance of revenge, and without my seeking it; God wills it to be so!"	Вот возможность отомстить! Это воля Божья.
Instead of turning back among the bushes, she rides out into the open ground; and with an air of bold determination advances towards the horsemen, now near.	Вместо того чтобы свернуть в заросли, Исидора выезжает на открытое место и с решительным видом направляется навстречу всадникам.
She pulls up, and awaits their approach; a black thought in her bosom.	Она натягивает поводья и ждет их приближения. У нее созрел предательский план.
In another minute she is in their midst-the mounted circle close drawn around her.	Через минуту мексиканку со всех сторон окружают всадники.
There are a hundred horsemen, oddly armed, grotesquely attired-uniform only in the coating of clay-coloured dust which adheres to their habiliments, and the stern seriousness observable in the bearing of all; scarce relieved by a slight show of curiosity.	Их человек сто, они вооружены самым разнообразным оружием, одеты пестро. Единственно, что делает их похожими друг на друга,-- это налет бурой пыли на их одежде и суровое выражение лица, едва смягченное чуть заметным любопытством.
Though it is an entourage to cause trembling-especially in a woman-Isidora does not betray it. She is not in the least alarmed.	Очутившись в таком обществе, кто угодно испугался бы, тем более женщина, но Исидора не проявляет и тени страха.
She anticipates no danger from those who have so unceremoniously surrounded her.	Она не считает опасными людей, которые так бесцеремонно окружили ее.
Some of them she knows by sight; though not the man of more than middle age, who appears to be their leader, and who confronts, to question her. But she knows him otherwise.	Некоторых из них она знает по виду. Но пожилого человека, который, должно быть, возглавляет отряд и сейчас обращается к ней с вопросом, она никогда раньше не видела, хотя догадывается, кто он.
Instinct tells her he is the father of the murdered man-of the woman, she may wish to gee slain, but assuredly, shamed.	Это, вероятно, отец убитого юноши, отец девушки, которую она хотела бы видеть убитой или, во всяком случае, опозоренной.
Oh! what an opportunity!	Какой благоприятный случай!
"Can you speak French, mademoiselle?" asks Woodley Poindexter, addressing her in this tongue-in the belief that it may give him a better chance of being understood.	-- Вы говорите по-французски, мадемуазель? -спрашивает ее Вудли Пойндекстер, полагая, что этот язык она скорее поймет.

"Speak better Inglees-very little, sir."	-- Очень немного, сеньор. Лучше говорите по-английски.
"Oh! English.	-- По-английски?
So much the better for us.	Тем лучше для нас.
Tell me, miss; have you seen anybody out here-that is-have you met any one, riding about, or camped, or halted anywhere?"	Скажите мне, мисс, вы никого не видели здесь? Я хочу сказать -- не встретили ли вы какого-нибудь всадника или, быть может, вы заметили чей-нибудь лагерь?
Isidora appears to reflect, or hesitate, before making reply.	Исидора либо колеблется, либо обдумывает свой ответ.
The planter pursues the interrogative, with such politeness as the circumstances admit.	Плантатор вежливо продолжает свои расспросы:
"May I ask where you live?"	-- Разрешите спросить вас, где вы живете?
"On the Rio Grande, se?or?"	-- На Рио-Гранде, сеньор.
"Have you come direct from there?"	-- Вы сейчас прямо оттуда?
"No; from the Leona."	-- Нет, с Леоны.
"From the Leona!"	-- С Леоны!
"It's the niece of old Martinez," interposes one of the party. "His plantation joins yours, Mister Poindexter."	-- Это племянница старого Мартинеса, -объясняет один из присутствуюивнх. -- Его плантации граничат с вашими, мистер Пойндекстер.
"Si-yes-true that.	-- Да-да, это верно.
Sobrina-niece of Don Silvio Martinez. Yo soy."	Я племянница дона Сильвио Мартинеса.
"Then you've come from his place, direct?	-- Вы едете прямо из его асиенды?
Pardon me for appearing rude. I assure you, miss, we are not questioning you out of any idle curiosity, or impertinence.	Простите мою настойчивость, но поверьте, мисс, мы расспрашиваем вас не из праздного любопытства.
We have serious reasons-more than serious: they are solemn."	Нас побуждают к этому очень серьезные причины.
"From the Hacienda Martinez direct," answers Isidora, without appearing to notice the last remark. "Two hours ago-un pocito mas-my uncle's house I leave."	-- Да, я еду прямо из асиенды Мартинеса, -отвечает Исидора, словно не заметив его последних слов. -- Я выехала из дома моего дяди ровно два часа назад.
"Then, no doubt, you have heard that there has been a-murder-committed?"	-- Тогда, без сомнения, вы слыхали, что совершено убийство?
"Si, se?or.	-- Да, сеньор.
Yesterday at uncle Silvio's it was told."	Вчера в доме дяди Сильвио об этом говорили.
"But to-day-when you left-was there any fresh news in the Settlement?	-- Но сегодня, когда вы выехали, не было ли каких-нибудь свежих новостей в поселке?
We've had word from there; but not so late as you may bring.	У нас были вести оттуда, но более ранние.
Have you heard anything, miss?"	Вы ничего не слышали, мисс?

"That people were gone after the asesinado.	-- Я слышала только, что на розыски убийцы поехал отряд.
Your party, se?or?"	Ваш отряд, сеньор?
"Yes-yes-it meant us, no doubt.	-- Да-да, наверно, они имели в виду нас...
You heard nothing more?"	Вы больше ничего не слышали?
"Oh, yes; something very strange, se?ores; so strange, you may think I am jesting."	-- О да, но только очень странное, сеньоры, настолько странное, что вы подумаете -- я шучу.
"What is it?" inquire a score of voices in quick simultaneity; while the eyes of all turn with eager interest towards the fair equestrian.	-- Что же такое? -- спрашивают человек двадцать одновременно, с напряженным любопытством глядя на прелестную всадницу.
"There is a story of one being seen without a head-on horseback-out here too.	-- Говорят, что видели кого-то без головы... на лошади... где-то тут...
Valga me Dios! we must now be near the place?	Госдоди помилуй! Мы, должно быть, поблизости от этого места.
It was by the Nueces-not far from the ford-where the road crosses for the Rio Grande.	Это где-то около Нуэсес, недалеко от брода, где дорога поворачивает на Рио-Гранде.
So the vaqueros said."	Так говорили вакеро.
"Oh; some vaqueros have seen it?"	-- Ах, так, значит, его видели какие-то вакеро?
"Si, se?ores; three of them will swear to having witnessed the spectacle."	-- Да, сеньоры, их было трое, и они клянутся, что видели его.
Isidora is a little surprised at the moderate excitement which such a strange story causes among the "Tejanos." There is an exhibition of interest, but no astonishment.	Исидору несколько удивляет то странное спокойствие, с каким выслушали техасцы ее рассказ.
A voice explains:	Кто-то объясняет причину этого:
"We've seen it too-that headless horseman-at a distance.	-- Мы тоже его видели, этого всадника без головы, только издалека.
Did your vaqueros get close enough to know what it was?"	А ваши вакеро близко его видели -- они разобрали, что это такое?
"Santissima! no."	-- Святая мадонна, нет!
"Can you tell us, miss?"	-- А вы этого не знаете, мисс?
"I? Not I.	-- Что вы, нет!
I only heard of it, as I've said.	Я только слышала об этом, как уже сказала.
What it may be, quien sabe?"	Но что оно такое, кто знает!
There is an interval of silence, during which all appear to reflect on what they have heard.	Некоторое время все молчат, задумавшись.
The planter interrupts it, by a recurrence to his original interrogatory.	Потом плантатор продолжает расспросы:
"Have you met, or seen, any one, miss-out here, I mean?"	-- Вы никого не встретили в этих местах, мисс?
"Si-yes-I have."	-- Нет, встретила.

"You have! What sort of person?	-- Кого же?
Be good enough to describe-"	Не будете ли вы так добры описать...
"A lady."	-- Женщину.
"Lady!" echo several voices.	-- Женщину? -- повторяют несколько голосов.
"Si, se?ores."	-- Да, сеньоры.
"What sort of a lady?"	-- Какую женщину?
"Una Americana."	-- Американку.
"An American lady!-out here?	-- Американку? Здесь?
Alone?"	Одну?
"Si, se?ores."	-- Да-
"Who?"	-- Кто же это?
"Quien sabe?"	-- Кто знает!
"You don't know her?	-- Вы не знаете ее?
What was she like?"	А как она выглядит?
"Like?-like?"	-- Как она выглядит?
"Yes; how was she dressed?"	-- Да, как она была одета?
"Vestido de caballo."	-- В костюм для верховой езды.
"On horseback, then?"	-- Значит, она ехала верхом?
"On horseback."	-- Да-
"Where did you meet the lady you speak of?"	-- Где же вы ее встретили?
"Not far from this; only on the other side of the chapparal."	-- Недалеко отсюда, по ту сторону зарослей.
"Which way was she going?	-- В каком направлении она ехала?
Is there any house on the other side?"	Там есть какое-нибудь жилище?
"A jacal?. I only know of that."	-- Только одно хакале.
Poindexter to one of the party, who understands Spanish:	Пойндекстер поворачивается к одному из членов отряда, знающему испанский язык:
"A jacal??"	-- Что такое хакале?
"They give that name to their shanties."	-- Они так называют свои лачуги.
"To whom does it belong-this jacal??"	-- Кому принадлежит это хакале?
"Don Mauricio, el muste?ero." "Maurice the mustanger!" translates the ready interpreter. A murmur of mutual congratulation runs through the crowd.	-- Дону Морисио, мустангеру. Торжествующий гул раздается в толпе.
After two days of searching-fruitless, as earnest-they have struck a trail,-the trail of the murderer!	После двухдневных неустанных поисков, столь же бесплодных, как и упорных, они наконец напали на след убийцы.

Those who have alighted spring back into their saddles. All take up their reins, ready to ride on.	Те, кто сошел с лошадей, снова вскакивают в седла, готовые двинуться в путь.
"We don't wish to be rude, Miss Martinez-if that be your name; but you must guide us to this place you speak of."	-- Прошу прощения, мисс Мартинес, но вы должны показать нам дорогу к этому месту.
"It takes me a little out of my way-though not far.	-- Мне придется сделать для этого крюк.
Come on, cavalleros!	Ну хорошо, едемте!
I shall show you, if you are determined on going there."	Я провожу вас, если вы этого хотите.
Isidora re-crosses the belt of chapparal-followed by the hundred horsemen, who ride stragglingly after her.	В сопровождении ста всадников Исидора снова пересекает полосу зарослей.
She halts on its western edge; between which and the Alamo there is a stretch of open prairie.	Она останавливается на западной опушке. Между ними и Аламо простирается открытая прерия.
"Yonder!" says she, pointing over the plain; "you see that black spot on the horizon?	-- Вон там,-- говорит Исидора, -- видите черную точку на горизонте?
It is the top of an alhuehuete.	Это макушка кипариса.
Its roots are in the bottom lands of the Alamo.	Он растет в долине Аламо.
Go there!	Поезжайте туда.
There is a ca?on leading down the cliff. Descend.	Рядом с ним откос, по которому вы сможете спуститься с обрыва.
You will find, a little beyond, the jacal? of which I've told you."	Немного дальше вы найдете хакале, о котором я говорила.
The searchers are too much in earnest to stay for further directions.	Дальнейшие указания не требуются.
Almost forgetting her who has given them, they spur off across the plain, riding straight for the cypress.	Почти забыв о той, которая показала им дорогу, всадники мчатся по прерии, направляясь к кипарису.
One of the party alone lingers-not the leader, but a man equally interested in all that has transpired. Perhaps more so, in what has been said in relation to the lady seen by Isidora.	Только один не двинулся с места: не тот, кто возглавляет отряд, но человек, который не меньше его заинтересован в происходящем, -- и даже больше, когда речь зашла о женщине, которую видела Исидора.
He is one who knows Isidora's language, as well as his own native tongue.	Он знает язык Исидоры так же хорошо, как свой родной.
"Tell me, ni?a," says he, bringing his horse alongside hers, and speaking in a tone of solicitude-almost of entreaty-"Did you take notice of the horse ridden by this lady?"	-- Скажите мне, сеньорита,--обращается он к мексиканке почти умоляющим тоном,--заметили вы лошадь, на которой ехала эта женщина?
"Carrambo! yes. What a question, cavallero!	-- Конечно?
Who could help noticing it?"	Кто бы мог ее не заметить!
"The colour?" gasps the inquirer.	-- Ее масть? -- спрашивает он, задыхаясь от волнения.

"Un muste?o pintojo."	-- Крапчатый мустанг.
"A spotted mustang!	-- Крапчатый мустанг?
Holy Heaven!" exclaims Cassius Calhoun, in a half shriek, half groan, as he gallops after the searchers-leaving Isidora in the belief, that, besides her own, there is one other heart burning with that fierce fire which only death can extinguish!	О Боже! -- со стоном восклицает Кассий Колхаун и мчится догонять отряд. Исидоре становится ясно, что eще одно сердце охвачено тем неугасимым пламенем, перед которым все бессильно, кроме смерти.
Chapter Sixty One. Angels on Earth.	Глава LXI. АНГЕЛ, СОШЕДШИЙ НА ЗЕМЛЮ
The retreat of her rival-quick and unexpected-held Louise Poindexter, as if spell-bound.	Быстрое и неожиданное бегство соперницы поразило Луизу Пойндекстер.
She had climbed into the saddle, and was seated, with spur ready to pierce the flanks of the fair Luna. But the stroke was suspended, and she remained in a state of indecision-bewildered by what she saw. But the moment before she had looked into the jacal?-had seen her rival there, apparently at home; mistress both of the mansion and its owner.	Она уже готова была пришпорить Луну, но задержалась в нерешительности, ошеломленная происшедшим. Только минуту назад, заглянув в хижину, она увидела эту женщину, которая, по-видимому, чувствовала себя там хозяйкой.
What was she to think of that sudden desertion?	Как понять ее внезапное бегство?
Why that took of spiteful hatred?	Чем объяснить этот взгляд, полный злобной ненависти?
Why not the imperious confidence, that should spring from a knowledge of possession?	Почему в нем не было торжествующей уверенности, сознания своей победы?
In place of giving displeasure, Isidora's looks and actions had caused her a secret gratification.	Взгляд Исидоры не оскорбил креолку -наоборот, он внушил ей тайную радость.
Instead of galloping after, or going in any direction, Louise Poindexter once more slipped down from her saddle, and re-entered the hut.	И, вместо того чтобы умчаться в прерию, Луиза Пойндекстер снова соскользнула с седла и вошла в хижину.
At sight of the pallid cheeks and wild rolling eyes, the young Creole for the moment forgot her wrongs.	Увидев бледность мустангера, его дико блуждающие глаза, креолка на время забыла свою обиду.
"Mon dieu! Mon dieu!" she cried, gliding up to the catr?. "Maurice-wounded-dying!	-- Боже мой! -- воскликнула она, подбегая к постели. -- Он ранен... умирает...
Who has done this?"	Кто это сделал?
There was no reply: only the mutterings of a madman.	Единственным ответом было какое-то бессвязное бормотанье.
"Maurice!	-- Морис!
Maurice! speak to me!	Морис! Ответь мне!
Do you not know me?	Ты не узнаешь меня?
Louise!	Луизу!
Your Louise!	Твою Луизу!
You have called me so? Say it-O say it again!"	Ты ведь называл меня так!
"Ah! you are very beautiful, you angels here in heaven!	-- Ах, как вы прекрасны, ангелы небес!

Very beautiful.	Прекрасны...
Yes, yes; you look so-to the eyes-to the eyes.	Да-да, такими вы кажетесь, когда смотришь на вас.
But don't say there are none like you upon the Earth; for there are-there are.	Но не говорите, что нет подобных вам на земле; это неправда.
I know one-ah! more-but one that excels you all, you angels in heaven!	Там много красавиц, но я знаю одну, которая еще более прекрасна, чем вы, ангелы небесные!
I mean in beauty-in goodness, that's another thing. I'm not thinking of goodness-no; no."	Я говорю о красоте; доброта -- это другое дело; о доброте я да думаю -- нет-нет!
"Maurice, dear Maurice! Why do you talk thus?	-- Морис, дорогой Морис, почему ты так говоришь?
You are not in heaven; you are here with me-with Louise."	Ты ведь не на небесах. Ты здесь со мной -- с твоей Луизой.
"I am in heaven; yes, in heaven!	-- Я на небесах... да, на небесах!
I don't wish it, for all they say; that is, unless I can have her with me.	Но я не хочу оставаться на небесах, если ее здесь нет.
It may be a pleasant place. Not without her.	Это, может быть, и приятное место, но только не тогда, когда ее нет со мной.
If she were here, I could be content.	Если бы она была здесь, мне ничего больше не было бы нужно.
Hear it, ye angels, that come hovering around me!	Послушайте, ангелы, вы, что кружитесь вокруг меня!
Very beautiful, you are, I admit; but none of you like her-her-my angel.	Вы прекрасны, я этого не отрицаю; но нет ни одного среди вас прекраснее ее -- моего ангела!
Oh! there's a devil, too; a beautiful devil-I don't mean that.	О, я знаю и дьявола, красивого дьявола.
I'm thinking only of the angel of the prairies."	Но я мечтаю только об ангеле прерий.
"Do you remember her name?"	-- Помнишь ли ты ее имя?
Perhaps never was question put to a delirious man, where the questioner showed so much interest in the answer.	Наверно, никто еще не ждал с таким волнением ответа от человека, который бредил в тяжком забытьи.
She bent over him with ears upon the strain-with eyes that marked every movement of his lips.	Луиза наклонилась над ним и, не сводя с него глаз, вся обратилась в слух.
"Name? name?	-- Имя? Имя?
Did some one say, name?	Как будто кто-то из вас спросил об имени?
Have you any names here?	Разве у вас есть имена?
Oh! I remember-Michael, Gabriel, Azrael-men, all men.	Ах, да, вспоминаю: Михаил, Гавриил, Азраил -мужские, все мужские имена.
Angels, not like my angel-who is a woman.	Ангелы, но не такие, как мой ангел,--она женщина.

Her name is-"	Ее зовут...
"Is?"	-- Как?
"Louise-Louise-Louise.	-- Луиза... Луиза... Луиза...
Why should I conceal it from you-you up here, who know everything that's down there?	Зачем мне скрывать, ведь вам известно все, что делается на земле.
Surely you know her-Louise?	Вы, конечно, знаете ее -- Луизу?
You should: you could not help loving her-ah! with all your hearts, as I with all mine-all-all!"	Вы должны ее знать: ее нельзя не любить всем сердцем, как я... всем, всем сердцем...
Not when these last words were once before spoken-first spoken under the shade of the acacia trees-the speaker in full consciousness of intellect-in the full fervour of his soul-not then were they listened to with such delight.	Никогда еще слова любви не доставляли Луизе столько радости. Даже когда она услышала их впервые под тенью акаций, когда они были произнесены в полном сознании,-- даже тогда они не были ей так дороги.
O, happy hour for her who heard them!	О, как она была счастлива!
Again were soft kisses lavished upon that fevered brow-upon those wan lips; but this time by one who had no need to recoil after the contact.	Снова нежные поцелуи покрыли горячий лоб больного и его запекшиеся губы. Но на этот раз над ним склонилась та, которая не могла услышать ничего, что заставило бы ее отшатнуться.
She only stood up erect-triumphant;-her hand pressing upon her heart, to stay its wild pulsations.	Луиза только выпрямилась; торжествуя, стояла она, прижав руку к сердцу, словно стараясь успокоить его биение.
It was pleasure too complete, too ecstatic: for there was pain in the thought that it cannot be felt for ever-in the fear of its being too soon interrupted. The last was but the shadow thrown before, and in such shape it appeared-a shadow that camp darkling through the doorway. The substance that followed was a man; who, the moment after, was seen standing upon the stoup.	Она боялась только, чтобы эти счастливые минуты не пролетели слишком быстро. Увы, ее опасения оправдались -- на порог упала тень. Это была тень человека; через минуту сам человек уже стоял в дверях.
There was nothing terrible in the aspect of the new-comer.	В наружности вошедшего не было ничего страшного.
On the contrary, his countenance and costume were types of the comical, heightened by contrast with the wild associations of the time and place.	Наоборот, его лицо, фигура, костюм были просто смешны -- и особенно по контрасту с несчастьями последних дней.
Still further, from juxtaposition with the odd objects carried in his hands; in one a tomahawk; in the other a huge snake; with its tail terminating in a string of bead-like rattles, that betrayed its species.	Этот чудак держал в одной руке томагавк, а в другой -- огромную змею; какую -- нетрудно было определить по хвосту, оканчивавшемуся роговыми трещотками.
If anything could have added to his air of grotesque drollery, it was the expression of puzzled surprise that came over his countenance; as, stepping upon the threshold, he discovered the change that had taken place in the occupancy of the hut.	Комическое впечатление еще усиливалось благодаря выражению растерянности и удивления, которое появилось на его лице, когда, переступая порог хижины, он увидел новую гостью.

"Mother av Moses!" he exclaimed, dropping both snake and tomahawk, and opening his eyes as wide as the lids would allow them; "Shure I must be dhramin?	-- Господи! -- воскликнул он, роняя змею и томагавк и широко открыв глаза.-- Я, наверно, сплю!
Trath must I!	Так оно и есть!
It cyant be yersilf, Miss Pointdixther?	Ведь не может же быть, что это вы, мисс Пойндекстер?
Shure now it cyant?"	Не может этого быть!
"But it is, Mr O'Neal.	-- Но это так и есть, мистер О'Нил.
How very ungallant in you to have forgotten me, and so soon!"	Как нелюбезно с вашей стороны забыть меня так скоро!
"Forgotten yez!	-- Забыть вас?
Trath, miss, yez needn't accuse me of doin' chat which is intirely impossible.	Что вы, мисс! В этом меня невозможно обвинить.
The Oirishman that hiz wance looked in yer swate face will be undher the necissity iver afther to remimber it.	Наш брат ирландец не из таких; если хоть разок взглянул на ваше красивое лицо, не забудет до гробовой доски.
Sowl! thare's wan that cyant forgit it, even in his dhrames!"	Зачем далеко ходить! Вот он, например, только и бредит вами.
The speaker glanced significantly towards the couch.	Фелим многозначительно посмотрел на кровать.
A delicious thrill passed through the bosom of the listener.	Луиза затрепетала от радости.
"But fwhat diz it all mane?" continued Phelim, returning to the unexplained puzzle of the transformation. "Fwhare's the tother-the young chap, or lady, or wuman-whichsomiver she art?	-- Но что же это означает? -- продолжал Фелим, вспомнив о загадочном превращении.-- А где же этот паренек или женщина, кто бы это ни был?
Didn't yez see nothin' av a wuman, Miss Pointdixther?"	Вы здесь видели женщину, мисс Пойндекстер?
"Yes-yes."	-- Видела.
"Oh! yez did.	-- Да?
An fwhere is she now?"	А где же она?
"Gone away, I believe."	-- Уехала.
"Gone away!	-- Уехала!
Be japers, thin, she hasn't remained long in the wan mind.	Значит, она сама не знает, чего хочет.
I lift her heeur in the cyabin not tin minnits ago, takin' aff her bonnit-that was only a man's hat-an sittlin' hersilf down for a stay.	Я оставил ее в хижине только десять минут назад. Она сняла свою шляпку... что я! -- мужскую шляпу -- и расположилась здесь вроде надолго.
Gone, yez say?	Так вы сказали, она уехала?
Sowl!	Вот счастье-то!
I'm not sorry to hear it.	Я совсем не жалею об этом!

That's a young lady whose room's betther than her company, any day in the twilmonth. She's a dale too handy wid her shootin'-iron.	От такой женщины лучше быть подальше.
Wud yez belave it, Miss Pointdixther; she prisinted a pistol widin six inches av me nose?"	Вы не поверите, мисс Пойндекстер, ведь она подставила свой револьвер прямо мне под нос!
"Pardieu! For what reason?" "Fwhat rayzun?	-- Почему?
Only that I thried to hindher her from inthrudin' into the cyabin.	-- Только потому, что я не пускал ее в хижину.
She got in for all that; for whin owld Zeb come back, he made no objecshun to it.	Но она все равно вошла. Когда вернулся Зеб, он не стал ей препятствовать.
She sayed she was a frind av the masther, an wanted to nurse him."	Она сказала, что мистер Джеральд ее друг и что она хочет ухаживать за ним.
"Indeed!	-- Ах, вот как?
Oh! it is strange-very strange!" muttered the Creole, reflectingly.	Это странно, очень странно, -- пробормотала креолка в раздумье.
"Trath, is it.	-- Правильно вы сказали.
And so is iverything in these times, exciptin' yez own swate silf; that I hope will niver be sthrange in a cyabin frequinted by Phaylim Onale.	Здесь происходит много странного. Конечно, это не о вас, мисс.
Shure, now, I'm glad to see yez, miss; an shure so wud the masther, if-"	Я очень рад, что вы здесь; я уверен, что и хозяин очень обрадуется.
"Dear Phelim! tell me all that has happened."	-- Милый Фелим, расскажите же мне, что случилось?
"Trath! thin miss, if I'm to till all, ye'll hiv to take off your bonnet, and make up your moind for a long stay-seein' as it 'ut take the big ind av a whole day to relate all the quare things that's happened since the day afore yesthirday."	-- Ладно, мисс, но для этого вам придется снять шляпку и остаться здесь подольше. Я до ночи не успею рассказать всего, что произошло с позавчерашнего дня.
"Who has been here since then?"	-- Кто здесь был за это время?
"Who has been heeur?"	-- Кто здесь был?
"Except the-the-"	-- Кроме...
"Exceptin' the man-wuman, ye mane?"	-- Кроме этого парня-женщины?
"Yes.	-- Да, был ли еще кто-нибудь здесь?
Has any one else been to this place?"	-- О, много еще всякого народу!
"Trath has thare-plinty besoides. An av all sorts, an colours too.	И кого только тут не было!
First an foremost there was wan comin' this way, though he didn't git all the way to the cyabin.	Во-первых, был один, который направился было сюда, но до хижины не доехал.
But I daren't tell you about him, for it moight frighten ye, miss."	Я боюсь рассказывать вам про него. Это может вас испугать, мисс.
"Tell me.	-- Расскажите.
I have no fear."	Я не боюсь.

"Be dad! and I can't make it out meself quite intirely. It was a man upon horseback widout a hid."	-- Ну хорошо, только я сам не могу разобраться, что такое это было: человек верхом на лошади, но без головы.
"Without a head!"	-- Без головы?!
"Divil a bit av that same on his body." The statement caused Phelim to be suspected of having lost his. "An' what's more, miss, he was for all the world like Masther Maurice himself.	-- А что всего удивительнее, -- продолжал ирландец, -- он был вылитый мастер Морис.
Wid his horse undher him, an his Mexikin blanket about his showlders, an everything just as the young masther looks, when he's mounted, Sowl! wasn't I scared, whin I sit my eyes on him."	Он был верхом на его лошади, и мексиканское одеяло было на плечах -- все, как всегда, когда он выезжает. Если бы вы только знали, как я испугался -- душа в пятки ушла!
"But where did you see this, Mr O'Neal?"	-- Но где же вы его видели, мистер О'Нил?
"Up thare on the top av the bluff.	-- Вон там, на обрыве.
I was out lookin' for the masther to come back from the Sittlement, as he'd promised he wud that mornin', an who showld I see but hisself, as I supposed it to be.	Я вышел встречать хозяина -- он обещал вернуться в то утро из поселка. Сначала я думал, что это он и едет.
An' thin he comes ridin' up, widout his hid, an' stops a bit, an thin goes off at a tarin' gallop, wid Tara gowlin' at his horse's heels, away acrass the big plain, till I saw no more av him.	И вдруг подъезжает этот... без головы... останавливается на минутку, а потом мчится галопом как сумасшедший, а Тара с воем -- за ним. Так и мчались они по равнине, пока не скрылись с моих глаз.
Thin I made back for the cyabin heeur, an shut meself up, and wint to slape; and just in the middle av me dhrames, whin I was dhramin' of-but trath, miss, yez'll be toired standin' on yer feet all this time.	Тогда я вернулся сюда, в хижину, заперся и лег спать. И вдруг -- как раз когда я заснул и мне приснилось, как... Извините, мисс, вы ведь устали, даже на минутку не присели -- все время на ногах.
Won't yez take aff yer purty little ridin' hat, an sit down on the thrunk thare?-it's asier than the stool.	Снимите вашу красивую шляпку с пером и садитесь на сундучок -- это будет поудобнее, чем на табурете.
Do plaze take a sate; for if I'm to tell yez all-"	Садитесь, прошу вас, ведь я еще не все рассказал.
"Never mind me-go on.	-- Не беспокойтесь обо мне. Продолжайте.
Please tell me who else has been here besides this strange cavalier; who must have been some one playing a trick upon you, I suppose."	Кто ж еще, кроме этого странного всадника, был здесь? Это наверно, кто-нибудь подшутил над вамя?
"A thrick, miss!	-- Подшутил?
Trath that's just what owld Zeb sayed."	То же самое сказал мне и старик Зеб.
"He has been here, then?"	-- Значит, и он был здесь?
"Yis-yis-but not till long afther the others."	-- Да, но только после того, как сюда приходили другие...
"The others?"	-- Другие?
"Yis, miss.	-- Да, мисс.
Zeb only arroived yestherday marnin'.	Зеб пришел только вчера утром.

The others paid their visit the night afore, an at a very unsayzonable hour too, wakin' me out av the middle av my slape."	Они же навестили меня в ночь накануне, в очень поздний час. Понимаете ли, я спал сладким сном, а они пришли и разбудили меня.
"But who?-what others?"	-- Но кто они, эти "другие"?
"Why the Indyens, to be shure."	-- Да индейцы же!
"There have been Indians, then?"	-- Индейцы?
"Trath was there-a whole tribe av thim.	-- Ну да! Целое племя!
Well, as I've been tillin' yez, miss, jest as I wus in a soun' slape, I heerd talkin' in the cyabin heern, right over my hid, an the shufflin' av paper, as if somebody was dalin' a pack av cards, an-Mother av Moses! fwhat's that?"	Представьте себе, мисс, как я уже вам сказал, я спал сладким сном. Вдруг слышу -- кто-то разговаривает в хижине прямо над моей головой, потом шелест бумаги, как будто кто-то тасует карты... Святой Патрик, а это что?
"What?"	-- Что?
"Didn't yez heear somethin'?	-- Разве вы ничего не слышали?..
Wheesht! Thare it is agane!	Вот и опять!
Trath, it's the trampin' av horses!	Топот лошадей!
They're jist outside."	Они около хижины...
Phelim rushed towards the door.	Фелим бросился к двери.
"Be Sant Pathrick! the place is surrounded wid men on horseback.	-- Святой Патрик! Нас окружили со всех сторон всадники.
Thare's a thousand av them! an more comin' behind!	Их целая тысяча, и еще подъезжают...
Be japers! them's the chaps owld Zeb-Now for a frish spell av squeelin!	Это, наверно те, о которых Зеб... Надо, значит, его вызвать.
O Lard!	О Господи!
I'll be too late!"	Того и гляди, не успею!
Seizing the cactus-branch-that for convenience he had brought inside the hut-he dashed out through the doorway.	Ирландец схватил ветку кактуса, которую для удобства принес с собой, и выбежал из хижины.
"Mon Dieu!" cried the Creole, "'tis they!	-- Ax! -- воскликнула креолка. -- Это они!
My father, and I here!	Мой отец, а я здесь...
How shall I explain it?	Что сказать?
Holy Virgin, save me from shame!"	Святая Дева, охрани меня от позора!
Instinctively she sprang towards the door, closing it, as she did so. But a moment's reflection showed her how idle was the act.	Луиза инстинктивно бросилась к двери и заперла ее, но тут же поняла, что это бесполезно.
They who were outside would make light of such obstruction.	Тех, кто был снаружи, подобное препятствие вряд ли могло остановить.
Already she recognised the voices of the Regulators! The opening in the skin wall came under her eye. Should she make a retreat through that, undignified as it might be?	Она заметила в стене щель. Бежать?

It was no longer possible. The sound of hoofs also in the rear! There were horsemen behind the hut! Besides, her own steed was in front-that ocellated creature not to be mistaken. By this time they must have identified it!	Поздно! Топот копыт уже раздавался позади хижины. Всадники окружили хакале со всех сторон. Да и все равно ее крапчатый мустанг привязан около хакале; не узнать его они не могли.
But there was another thought that restrained her from attempting to retreat-one more generous. He was in danger-from which even the unconsciousness of it might not shield him! Who but she could protect him?	Но и другая, более великодушная мысль удерживала девушку от бегства: ее возлюбленному грозит опасность, от которой его не спасет даже бессознательное состояние; кто, кроме нее, может его защитить?
"Let my good name go!" thought she. "Father-friends-all-all but him, if God so wills it!	"Пусть я потеряю свое доброе имя, -- подумала креолка, -- потеряю отца, друзей, всех -- только не его! Это моя судьба.
Shame, or no shame, to him will I be true!"	Пусть позор, но я буду ему верна".
As these noble thoughts passed through her mind, she took her stand by the bedside of the invalid, like a second Dido, resolved to risk all-even death itself-for the hero of her heart.	Луиза встала около постели больного, готовая пожертвовать ради него даже жизнью.
Chapter Sixty Two. Waiting for the Cue.	Глава LXII. НАПРЯЖЕННОЕ ОЖИДАНИЕ
Never, since its erection, was there such a trampling of hoofs around the hut of the horse-catcher-not even when its corral was filled with fresh-taken mustangs.	Никогда еще около хижины мустангера не раздавалось такого топота копыт -- даже в дни, когда его кораль был полон только что пойманными дикими лошадьми.
Phelim, rushing out from the door, is saluted by a score of voices that summon him to stop.	Фелима, выбежавшего из двери, останавливают несколько десятков голосов.
One is heard louder than the rest, and in tones of command that proclaim the speaker to be chief of the party.	Самый громкий и властный принадлежит, по-видимому, предводителю отряда:
"Pull up, damn you!	-- Остановись, негодяй!
It's no use-your trying to escape.	Бежать бесполезно!
Another step, and ye'll go tumbling in your tracks.	Еще один шаг -- и ты будешь убит!
Pull up, I say!"	Остановись, говорят тебе!
The command takes effect upon the Connemara man, who has been making direct for Zeb Stump's mare, tethered on the other side of the opening. He stops upon the instant.	Ирландцу, который кинулся к кобыле Зеба Стумпа, привязанной по ту сторону поляны, пришлось остановиться.
"Shure, gintlemen, I don't want to escyape," asseverates he, shivering at the sight of a score of angry faces, and the same number of gun-barrels bearing upon his person; "I had no such intinshuns.	-- Поверьте, джентльмены, я совсем не собирался бежать,-- произносит он дрожащим голосом при виде свирепых лиц и наведенных на него ружей. -- У меня таких намерений вовсе не было.
I was only goin' to-"	Я только хотел...
"Run off, if ye'd got the chance.	-- ...сбежать, если тебе удастся.
Ye'd made a good beginning.	Начал ты неплохо...

Here, Dick Tracey! half-a-dozen turns of your trail-rope round him.	Сюда, Дик Треси! Свяжи-ка его!..
Lend a hand, Shelton!	Помоги ему, Шелтон!
Damned queer-looking curse he is!	Черт побери, уж больно чудаковат этот простофиля!
Surely, gentlemen, this can't be the man we're in search of?"	Вряд ли это тот, которого мы ищем.
"No, no! it isn't.	-- Конечно, нет!
Only his man John."	Это его слуга.
"Ho! hilloa, you round there at the back!	-- Эй, вы там, за хижиной!
Keep your eyes skinned.	Не спускайте с нее глаз.
We havn't got him yet.	Мы его еще не поймали.
Don't let as much as a cat creep past you.	Смотрите лучше, чтобы и мышь не проскочила...
Now, sirree! who's inside?"	А теперь отвечай: кто там внутри?
"Who's insoide?	-- Внутри?
The cyabin div yez mane?"	В хижине, что ли?
"Damn ye! answer the question that's put to ye!" says Tracey, giving his prisoner a touch of the trail-rope. "Who's inside the shanty?"	-- Отвечай, дурак! -- говорит Треси, хлестнув ирландца веревкой.-- Кто внутри хижины?
"O Lard!	-- О Господи!
Needs must whin the divvel dhrives.	Тут уж не до шуток.
Wil, then, thare's the masther for wan-"	Ну ладно. Во-первых, мой хозяин...
"Ho! what's this?" inquires Woodley Poindexter, at this moment, riding up, and seeing the spotted mare. "Why-it-it's Looey's mustang!"	-- Странно... Что это такое? -- спрашивает только что подъехавший Вудли Пойндекстер, заметив крапчатого мустанга. -- Ведь это... лошадь Луизы?
"It is, uncle," answers Cassius Calhoun, who has ridden up along with him.	-- Да, это она, дядя,--отвечает Кассий Колхаун, который подъезжает вместе с плантатором.
"I wonder who's brought the beast here?"	-- Кто же привел ее сюда?
"Loo herself, I reckon."	-- Наверно, сама Лу.
"Nonsense!	-- Что за ерунда!
You're jesting, Cash?"	Ты шутишь. Каш?
"No, uncle; I'm in earnest."	-- Нет, дядя, я говорю совершенно серьезно.
"You mean to say my daughter has been here?"	-- Ты хочешь сказать, что моя дочь была здесь?
"Has been-still is, I take it."	-- Была? Она и теперь здесь -- я в этом не сомневаюсь.
"Impossible?"	-- Невозможно!
"Look yonder, then!"	-- Посмотрите-ка туда!
The door has just been opened.	Дверь только что взломали.

A female form is seen inside.	В хижине видна женская фигура.
"Good God, it is my daughter!"	-- Моя дочь!
Poindexter drops from his saddle, and hastens up to the hut-close followed by Calhoun.	Пойндекстер быстро соскакивает с лошади и поспешно направляется к хакале. Колхаун следует за ним.
Both go inside.	Оба входят в хижину.
"Louises what means this?	-- Луиза, что это значит?..
A wounded man!	Раненый?
Is it he-Henry?"	Кто это? Генри?
Before an answer can be given, his eye falls upon a cloak and hat-Henry's!	Прежде чем ему успевают ответить, плантатор замечает шляпу и плащ Генри.
"It is; he's alive!	-- Это он! Он жив!
Thank heaven!"	Слава Богу!
He strides towards the couch.	Пойндекстер бросается к постели.
The joy of an instant is in an instant gone.	Радость его мгновенно угасла.
The pale face upon the pillow is not that of his son.	Бледное лицо на подушке -- не лицо его сына.
The father staggers back with a groan.	Плантатор со стоном отшатнулся.
Calhoun seems equally affected.	Колхаун, кажется, взволнован не меньше.
But the cry from him is an exclamation of horror; after which he slinks cowed-like out of the cabin.	У него вырывается крик ужаса. Съежившись, он потихоньку выходит из хижины.
"Great God!" gasps the planter; "what is it?	-- О Боже! Что же это? -- шепчет плантатор. -Что же это?
Can you explain, Louise?"	Можешь ли ты мне объяснить, Луиза?
"I cannot, father.	-- Нет, отец.
I've been here but a few minutes.	Я здесь всего несколько минут.
I found him as you see.	Я нашла его уже в таком состоянии.
He is delirious."	Он бредит, ты сам слышишь.
"And-and-Henry?"	-- А... а... Генри?
"They have told me nothing.	-- Я ничего не узнала.
Mr Gerald was alone when I entered.	Мистер Джеральд был один, когда я вошла.
The man outside was absent, and has just returned.	Его слуги не было, он только что вернулся.
I have not had time to question him."	Я еще не успела расспросить его.
"But-but, how came you to be here?"	-- Но... но... как ты сюда попала?
"I could not stay at home.	-- Я не могла оставаться дома.
I could not endure the uncertainty any longer.	Неизвестность была слишком мучительна.
It was terrible-alone, with no one at the house; and the thought that my poor brother-Mon dieu! Mon dieu!"	Подумай -- совсем одна, терзаема мыслью, что мой несчастный брат...

Poindexter regards his daughter with a perplexed, but still inquiring, look.	Пойндекстер смотрит на дочь растерянным и все еще вопрошающим взглядом.
"I thought I might find Henry here."	-- Я подумала, что Генри, может быть, здесь.
"Here!	-- Здесь!
But how did you know of this place?	Но откуда ты знала об этой хижине?
Who guided you?	Кто указал тебе дорогу?
You are by yourself!"	Ты ведь здесь одна!
"Oh, father! I knew the way.	-- Я знала дорогу.
You remember the day of the hunt-when the mustang ran away with me. It was beyond this place I was carried.	Ты помнишь день охоты, когда меня понес мустанг?
On returning with Mr Gerald, he told me he lived here.	На обратном пути мистер Джеральд показал мне, где он живет.
I fancied I could find the way back."	И я решила, что смогу снова отыскать это место.
Poindexter's look of perplexity does not leave him, though another expression becomes blended with it. His brow contracts; the shadow deepens upon it; though whatever the dark thought, he does not declare it.	К недоумению Пойндекстера примешивается новое чувство: он угрюмо хмурится. Но что его встревожило, он не говорит.
"A strange thing for you to have done, my daughter. Imprudent-indeed dangerous.	-- Это был неосмотрительный поступок, дочь моя, легкомысленный и даже опасный.
You have acted like a silly girl.	Ты вела себя, как глупая девчонка.
Come-come away!	Уезжай, скорее уезжай!
This is no place for a lady-for you.	Здесь не место для девушки.
Get to your horse, and ride home again.	Садись на свою лошадь и возвращайся домой.
Some one will go with you.	Тебя кто-нибудь проводит.
There may be a scene here, you should not be present at.	Ты можешь увидеть здесь неподходящие для тебя вещи.
Come, come!"	Ну, иди же!
The father strides forth from the hut, the daughter following with reluctance scarce concealed; and, with like unwillingness, is conducted to her saddle.	Отец выходит из хижины, дочь следует за ним с явной неохотой. Так же неохотно она подходит к лошади.
The searchers, now dismounted, are upon the open ground in front.	Всадники уже спешились и толпятся на поляне перед хижиной.
They are all there.	Здесь собрались все.
Calhoun has made known the condition of things inside; and there is no need for them to keep up their vigilance.	Колхаун рассказал им о положении дел. В часовых нет необходимости.
They stand in groups-some silent, some conversing.	Они стоят кучками; некоторые молчат, другие разговаривают.
A larger crowd is around the Connemara man; who lies upon the grass, last tied in the trail-rope.	Многие толпятся около Фелима, который лежит на земле связанный.

His tongue is allowed liberty; and they question him, but without giving much credit to his answers.	Его расспрашивают, но, кажется, не особенно ему верят.
On the re-appearance of the father and daughter, they face towards them, but stand silent. For all this, they are burning with eagerness to have an explanation of what is passing. Their looks proclaim it.	При появлении отца с дочерью все поворачиваются в их сторону, но молчат, хотя сгорают от нетерпения узнать, что же происходит.
Most of them know the young lady by sight-all by fame, or name.	Большинство из них знают девушку в лицо. Всем известно ее имя, многие слышали о ее красоте.
They feel surprise-almost wonder-at seeing her there.	Все удивлены, больше того -- поражены, увидев ее здесь.
The sister of the murdered man under the roof of his murderer!	Сестра убитого в доме убийцы!
More than ever are they convinced that this is the state of the case.	Теперь больше чем когда-либо все они убеждены, что виновник преступления --мустангер.
Calhoun, coming forth from the hut, has spread fresh intelligence among them-facts that seem to confirm it. He has told them of the hat, the cloak-of the murderer himself, injured in the death-struggle!	Колхаун рассказал о шляпе и плаще, найденных в хакале, и о самом убийце, раненном в смертельной схватке.
But why is Louise Poindexter there-alone-unaccompanied by white or black, by relative or slave?	Но почему же Луиза Пойндекстер здесь и одна? Почему ее не сопровождает ни слуга, ни кто-нибудь из родственников?
A guest, too: for in this character does she appear!	Она здесь гостья -- так, по крайней мере, это выглядит.
Her cousin does not explain it-perhaps he cannot.	Ее двоюродный брат ничего не объясняет -должно быть, он не может объяснить.
Her father-can he?	А отец -- может ли он?
Judging by his embarrassed air, it is doubtful.	Судя по его смущенному лицу -- вряд ли.
Whispers pass from lip to ear-from group to group. There are surmises-many, but none spoken aloud.	В толпе начинают шептаться, но ни одна догадка не высказывается вслух.
Even the rude frontiersmen respect the feelings-filial as parental-and patiently await the ?claircissement.	Даже эти грубые люди боятся оскорбить отцовские чувства, и все терпеливо ждут объяснений.
"Mount, Louise!	-- Садись на лошадь, Луиза.
Mr Yancey will ride home with you."	Мистер Янси проводит тебя домой.
The young planter thus pledged was never more ready to redeem himself.	Молодой плантатор, к которому обращаются с этой просьбой, очень обрадован.
He is the one who most envies the supposed happiness of Cassius Calhoun. In his soul he thanks Poindexter for the opportunity.	Он -- один из тех, кто особенно завидует мнимому счастью Кассия Колхауна.
"But, father!" protests the young lady, "why should I no wait for you?	-- Но, отец,-- возражает девушка,-- почему мне не подождать тебя?
You are not going to stay here?"	Ведь ты же долго здесь не останешься?
Yancey experiences a shock of apprehension.	Янси начинает беспокоиться.

"It is my wish, daughter, that you do as I tell you. Let that be sufficient." Yancey's confidence returns. Not quite.	-- Я так хочу, Луиза, и этого достаточно.
He knows enough of that proud spirit to be in doubt whether it may yield obedience-even to the parental command. It gives way; but with an unwillingness ill disguised, even in the presence of that crowd of attentive spectators.	Луиза подчиняется -- правда, очень неохотно и даже не пытаясь скрыть свое недовольство от любопытных зрителей.
The two ride off; the young planter taking the lead, his charge slowly following-the former scarce able to conceal his exultation, the latter her chagrin.	Наконец они уезжают; молодой плантатор едет впереди, Луиза медленно следует за ним. Янси едва сдерживает свою радость, она -- свою печаль.
Yancey is more distressed than displeased, at the melancholy mood of his companion.	Янси скорее огорчен, чем обижен грустным настроением своей спутницы.
How could it be otherwise, with such a sorrow at her heart?	Ведь у нее такое горе!
Of course he ascribes it to that. He but half interprets the cause.	Но он ошибается, полагая, что знает его причину.
Were he to look steadfastly into the eye of Louise Poindexter, he might there detect an expression, in which sorrow for the past is less marked, than fear for the future.	Если бы он посмотрел внимательнее в глаза Луизы Пойндекстер, то прочел бы в них страх перед будущим, а не печаль о прошлом.
They ride on through the trees-but not beyond ear-shot of the people they have left behind them.	Они едут между деревьями, но до них еще доносятся голоса с поляны.
Suddenly a change comes over the countenance of the Creole-her features lighting up, as if some thought of joy, or at least of hope, had entered her soul.	Вдруг лицо креолки проясняется -- оно словно озаряется какой-то радостной мыслью или, быть может, надеждой.
She stops reflectingly-her escort constrained to do the same.	Луиза в задумчивости останавливает лошадь. Ее спутник вынужден сделать то же.
"Mr Yancey," says she, after a short pause, "my saddle has got loose.	-- Мистер Янси,-- говорит девушка после некоторого молчания, -- у моего седла ослабла подпруга.
I cannot sit comfortably in it.	Мне неудобно сидеть.
Have the goodness to look to the girths!"	Будьте добры, подтяните ее.
Yancey leaps to the ground, delighted with the duty thus imposed upon him. He examines the girths.	Янси соскакивает с лошади и проверяет подпругу.
In his opinion they do not want tightening.	Ему кажется, что туже затягивать ее незачем.
He does not say so; but, undoing the buckle, pulls upon the strap with all his strength.	Но он этого не говорит, растягивает пряжку и начинает изо всех сил затягивать ремень.
"Stay!" says the fair equestrian, "let me alight. You will get better at it then."	-- Погодите,-- говорит всадница.-- Дайте я сойду, вам будет удобнее.
Without waiting for his assistance, she springs from her stirrup, and stands by the side of the mustang.	Не дожидаясь помощи, Луиза соскакивает на землю и становится около мустанга.
The young man continues to tug at the straps, pulling with all the power of his arms.	Молодой человек продолжает изо всей силы затягивать ремень.

After a prolonged struggle, that turns him red in the face, he succeeds in shortening them by a single hole.	После продолжительных усилий, весь красный от напряжения, он наконец застегивает ремень на следующую дырочку.
"Now, Miss Poindexter; I think it will do."	-- Теперь, мисс Пойндекстер, мне кажется, все хорошо.
"Perhaps it will," rejoins the lady, placing her hand upon the horn of her saddle, and giving it a slight shake. "No doubt it will do now.	-- Да, так будет хорошо,-- отвечает она, положив руку на седло и подергав его. -- По правде сказать, жаль уезжать отсюда так скоро.
After all 'tis a pity to start back so soon. I've just arrived here after a fast gallop; and my poor Luna has scarce had time to breathe herself.	Я только что сюда приехала и мчалась во весь опор; моя бедная Луна еще не успела отдышаться.
What if we stop here a while, and let her have a little rest? 'Tis cruel to take her back without it."	Давайте остановимся здесь ненадолго, а она тем временем отдохнет. Ведь жестоко заставлять ее скакать обратно без передышки.
"But your father? He seemed desirous you should-"	-- Но ваш отец... его желание было, чтобы вы...
"That I should go home at once.	-- Чтобы я сейчас же вернулась домой?
That's nothing. 'Twas only to get me out of the way of these rough men-that was all.	Пустяки. Ему просто не хотелось, чтобы я оставалась среди этой грубой толпы. Вот и все.
He won't care; so long as I'm out of sight. 'Tis a sweet place, this; so cool, under the shade of these fine trees-just now that the sun is blazing down upon the prairie.	Теперь, раз я уехала с поляны, он не будет ничего иметь против нашей задержки... Как здесь красиво! И так прохладно в тени деревьев! А в прерии солнечный зной нестерпим.
Let us stay a while, and give Luna a rest!	Побудем здесь немного и дадим Луне отдохнуть...
We can amuse ourselves by watching the gambols of these beautiful silver fish in the stream. Look there, Mr Yancey!	Ах, мистер Янси, посмотрите, какие красивые рыбки в реке!
What pretty creatures they are!"	Вон там, видите, с серебристой чешуей?
The young planter begins to feel flattered.	Молодой плантатор польщен.
Why should his fair companion wish to linger there with him? Why wish to watch the iodons, engaged in their aquatic cotillon-amorous at that time of the year?	Почему его прелестная спутница захотела побыть с ним?
He conjectures a reply conformable to his own inclinations.	Ему кажется, что он знает ответ на этот вопрос.
His compliance is easily obtained.	Он не заставляет себя долго упрашивать:
"Miss Poindexter," says he, "it is for you to command me.	-- Приказывайте, мисс Пойндекстер.
I am but too happy to stay here, as long as you wish it."	Я с радостью побуду здесь, сколько вам захочется.
"Only till Luna be rested.	-- Только до тех пор, пока Луна отдохнет.
To say the truth, sir, I had scarce got out of the saddle, as the people came up.	Я едва успела сойти с лошади, когда подъехал ваш отряд.

See! the poor thing is still panting after our long gallop."	Посмотрите на Луну -- бедняжка все еще тяжело дышит после долгой скачки.
Yancey does not take notice whether the spotted mustang is panting or no. He is but too pleased to comply with the wishes of its rider.	Янси совершенно безразлично, как дышит крапчатый мустанг, но он рад исполнить малейшее желание своей спутницы.
They stay by the side of the stream.	Они останавливаются на берегу ручья.
He is a little surprised to perceive that his companion gives but slight heed, either to the silver fish, or the spotted mustang. He would have liked this all the better, had her attentions been transferred to himself.	Молодой плантатор немного удивлен, заметив, что его спутница совсем не обращает внимания ни на рыбок, ни на крапчатого мустанга; это только радовало бы его, если бы она была внимательнее к нему.
But they are not. He can arrest neither her eye nor her ear.	Однако Луиза не смотрит на него и не слушает его слов.
The former seems straying upon vacancy; the latter eagerly bent to catch every sound that comes from the clearing.	Ее глаза устремлены в пространство, а слух напряженно ловит каждый звук, доносящийся с поляны.
Despite his inclinations towards her, he cannot help listening himself.	И Янси тоже невольно прислушивается к голосам.
He suspects that a serious scene is there being enacted-a trial before Judge Lynch, with a jury of "Regulators."	Он знает, что около хижины начинается суд Линча с "регулярниками" в роли присяжных.
Excited talk comes echoing through the tree-trunks.	Из-за деревьев доносятся возбужденные голоса.
There is an earnestness in its accents that tells of some terrible determination.	В них звучит жестокая решимость.
Both listen; the lady like some tragic actress, by the side-scene of a theatre, waiting for her cue.	Оба прислушиваются; молодая креолка -- как трагическая актриса за кулисами театра, ожидающая своего выхода.
There are speeches in more than one voice; as if made by different men; then one longer than the rest-a harangue.	Доносятся речи; можно различить несколько мужских голосов; потом еще один, который говорит дольше других.
Louise recognises the voice.	Луиза узнает этот голос.
It is that of her cousin Cassius. It is urgent-at times angry, at times argumentative: as if persuading his audience to something they are not willing to do.	Это голос ее кузена Кассия: он на чем-то гневно настаивает, а потом словно убеждает своих слушателей сделать что-то, чего они не хотят.
His speech comes to an end; and immediately after it, there are quick sharp exclamations-cries of assent-one louder than the rest, of fearful import.	Но вот он кончил. Тотчас же раздаются бурные возгласы одобрения; один зловещий голос звучит громче других.
While listening, Yancey has forgotten the fair creature by his side.	Прислушиваясь, Янси забывает о присутствии своей прелестной спутницы.
He is reminded of her presence, by seeing her spring away from the spot, and, with a wild but resolute air, glide towards the jacal?!	Он вспоминает о ней, только когда видит, что она неожиданно вскакивает с места и стремительно бежит к хакале.
Chapter Sixty Three. A Jury of Regulators.	Глава LXIII. СУД ЛИНЧА

The cry, that had called the young Creole so suddenly from the side of her companion, was the verdict of a jury-in whose rude phrase was also included the pronouncing of the sentence.	Громкий крик, заставивший молодую креолку так внезапно покинуть своего спутника, был одновременно и решением присяжных и приговором.
The word "hang" was ringing in her ears, as she started away from the spot.	Слово "повесить" звучало у нее в ушах, когда она бросилась к хижине мустангера.
While pretending to take an interest in the play of the silver fish, her thoughts were upon that scene, of less gentle character, transpiring in front of the jacal?.	Наблюдая с притворным интересом за игрой серебристых рыбок, она думала только о том, что в эту минуту происходило перед хакале.
Though the trees hindered her from having a view of the stage, she knew the actors that were on it; and could tell by their speeches how the play was progressing.	Хотя деревья заслоняли от нее поляну, она знала, кто находится на ней, и могла по доносившимся оттуда словам представить себе ход событий.
About the time of her dismounting, a tableau had been formed that merits a minute description.	Приблизительно в ту минуту, когда она соскочила с лошади, перед хакале разыгралась сцена, которую следует вкратце описать.
The men, she had left behind, were no longer in scattered groups; but drawn together into a crowd, in shape roughly resembling the circumference of a circle.	Люди, оставшиеся на поляне, уже не стояли отдельными кучками -- они столпились в круг.
Inside it, some half-score figures were conspicuous-among them the tall form of the Regulator Chief, with three or four of his "marshals." Woodley Poindexter was there, and by his side Cassius Calhoun.	В центре толпы возвышалась внушительная фигура начальника "регулярников" и около него три или четыре его помощника; рядом с ними стояли Вудли Пойндекстер и Кассий Колхаун.
These no longer appeared to act with authority, but rather as spectators, or witnesses, in the judicial drama about being enacted. Such in reality was the nature of the scene.	Последние присутствовали, по-видимому, лишь как свидетели развертывающейся драмы; решающее слово принадлежало другим.
It was a trial for Murder-a trial before Justice Lynch-this grim dignitary being typified in the person of the Regulator Chief-with a jury composed of all the people upon the ground-all except the prisoners.	Это было судебное разбирательство по обвинению в убийстве -- суд Линча. В качестве судьи выступал начальник "регулярников". Вся толпа, за исключением двух обвиняемых, играла роль присяжных.
Of these there are two-Maurice Gerald and his man Phelim.	Обвиняемые -- Морис Джеральд и его слуга Фелим.
They are inside the ring, both prostrate upon the grass; both fast bound in raw-hide ropes, that hinder them from moving hand or foot.	Они -- внутри круга. И тот и другой лежат на траве, связанные сыромятными ремнями по рукам и ногам.
Even their tongues are not free.	Их даже лишили возможности говорить.
Phelim has been cursed and scared into silence; while to his master speech is rendered impossible by a piece of stick fastened bitt-like between his teeth.	Фелима заставили замолчать угрозами, а его хозяин молчит потому, что в рот ему вставили деревянный кляп.
It has been done to prevent interruption by the insane ravings, that would otherwise issue from his lips.	Это сделано для того, чтобы он своим безумным бредом не мешал говорить другим.
Even the tight-drawn thongs cannot keep him in place.	Туго стянутые ремни не могут парализовать движений больного.

Two men, one at each shoulder, with a third seated upon his knees, hold him to the ground.	Два человека держат Мориса за плечи, третий сидит на его ногах.
His eyes alone are free to move; and these rolling in their sockets glare upon his guards with wild unnatural glances, fearful to encounter.	Только его глаза могут свободно двигаться; он вращает ими, бросает на свою стражу дикие безумные взгляды, которые трудно выдержать.
Only one of the prisoners is arraigned on the capital charge; the other is but doubtfully regarded as an accomplice.	В убийстве обвиняется только один из пленников; другого считают просто соучастником, и то под сомнением.
The servant alone has been examined-asked to confess all he knows, and what he has to say for himself. It is no use putting questions to his master.	Допрашивают одного слугу. Ему предлагают сообщить все, что он знает, и все, что он может сказать в свою защиту.
Phelim has told his tale-too strange to be credited; though the strangest part of it-that relating to his having seen a horseman without ahead-is looked upon as the least improbable!	Рассказ Фелима слишком неправдоподобен, чтобы ему можно было поверить; хотя самое неправдоподобное в нем -- упоминание о всаднике без головы -- вызывает наименьшие сомнения.
He cannot explain it; and his story but strengthens the suspicion already aroused-that the spectral apparition is a part of the scheme of murder!	Фелим не может объяснить это загадочное явление; его показания лишь подтверждают предположение, что этот призрак как-то связан с убийством.
"All stuff his tales about tiger-fights and Indians!" say those to whom he has been imparting them. "A pack of lies, contrived to mislead us-nothing else."	Его рассказ об индейцах и схватке с ягуаром называют "сплошной выдумкой, сочиненной с целью ввести суд в заблуждение".
The trial has lasted scarce ten minutes; and yet the jury have come to their conclusion.	Судебное разбирательство длится не больше десяти минут, но присяжные уже составили свое мнение.
In the minds of most-already predisposed to it-there is a full conviction that Henry Poindexter is a dead man, and that Maurice Gerald is answerable for his death.	Большинство окончательно убеждаются в том, что Генри Пойндекстер убит и что Морис Джеральд ответствен за его смерть.
Every circumstance already known has been reconsidered; while to these have been added the new facts discovered at the jacal?-the ugliest of which is the finding of the cloak and hat.	Каждое обстоятельство, уже ранее известное, вновь обсуждено и взвешено; к ним присоединяются новые улики, только что обнаруженные в хакале: там найдены плащ и шляпа.
The explanations given by the Galwegian, confused and incongruous, carry no credit.	Объяснения Фелима, сбивчивые и нескладные, не внушают доверия.
Why should they?	Может ли быть иначе?
They are the inventions of an accomplice.	Ведь это вымысел соучастника.
There are some who will scarce stay to hear them-some who impatiently cry out,	Некоторые просто не хотят слушать -- это те, кто кричит в нетерпении:
"Let the murderer be hanged!"	"Повесить убийцу!"
As if this verdict had been anticipated, a rope lies ready upon the ground, with a noose at its end.	Должно быть, приговор уже предрешен. На земле лежит веревка с петлей на одном конце.
It is only a lazo; but for the purpose Calcraft could not produce a more perfect piece of cord.	Правда, это только лассо, но для такой цели оно подходит как нельзя лучше.

A sycamore standing near offers a horizontal limb-good enough for a gallows.	Г оризонтальный сук растущей вблизи смоковницы вполне может заменить виселицу.
The vote is taken viva voce.	Производится опрос присяжных.
Eighty out of the hundred jurors express their opinion: that Maurice Gerald must die.	Восемьдесят из ста заявляют, что Морис Джеральд должен умереть.
His hour appears to have come.	Его час, по-видимому, пробил...
And yet the sentence is not carried into execution.	И все же приговор не приводится в исполнение.
The rope is suffered to lie guileless on the grass. No one seems willing to lay hold of it!	Лассо лежит в бездействии на траве.
Why that hanging back, as if the thong of horse-hide was a venomous snake, that none dares to touch?	Почему все сторонятся этого кожаного ремня, словно он ядовитая змея, до которой никто не смеет дотронуться?
The majority-the plurality, to use a true Western word-has pronounced the sentence of death; some strengthening it with rude, even blasphemous, speech.	Большинство высказались за смертный приговор. Некоторые подкрепили свое решение грубыми ругательствами.
Why is it not carried out?	Почему же приговор не приводится в исполнение?
Why?	Почему?
For want of that unanimity, that stimulates to immediate action-for want of the proofs to produce it.	Да потому, что нет полного единодушия. Не все согласны с приговором. Среди присяжных есть и такие, которые против казни Мориса.
There is a minority not satisfied-that with less noise, but equally earnest emphasis, have answered "No."	Их меньшинство, однако они сказали свое "нет" с не меньшей решительностью.
It is this that has caused a suspension of the violent proceedings.	Из-за этого-то и произошла задержка казни.
Among this minority is Judge Lynch himself-Sam Manly, the Chief of the Regulators.	Среди меньшинства и сам судья -- Сэм Мэнли, начальник "регулярников".
He has not yet passed sentence; or even signified his acceptance of the acclamatory verdict.	Он еще не произнес приговора и даже не принял решения присяжных.
"Fellow citizens!" cries he, as soon as he has an opportunity of making himself heard, "I'm of the opinion, that there's a doubt in this case; and I reckon we ought to give the accused the benefit of it-that is, till he be able to say his own say about it.	-- Сограждане! — кричит он толпе, воспользовавшись моментом, когда его могут услышать. -- Мне кажется, что у нас нет достаточных доказательств. Надо выслушать обвиняемого -- конечно, когда он будет в состоянии говорить.
It's no use questioning him now, as ye all see.	Сейчас, как вы сами видите, допрашивать его бесполезно.
We have him tight and fast; and there's not much chance of his getting clear-if guilty. Therefore, I move we postpone the trial, till-"	Поэтому я предлагаю отложить разбирательство этого дела до...
"What's the use of postponing it?" interrupts a voice already loud for the prosecution, and which can be distinguished as that of Cassius Calhoun. "What's the use, Sam Manly?	-- Что за смысл откладывать? -- прерывает его громкий протестующий голос Кассия Колхауна.-- Вам хорошо разглагольствовать, Сэм Мэнли!

It's all very well for you to talk that way; but if you had a friend foully murdered-I won't say cousin, but a son, a brother-you might not be so soft about it.	Но, если бы подло убили вашего друга, сына или брата, вы рассуждали бы иначе.
What more do you want to show that the skunk's guilty?	Что вам еще нужно, чтобы убедиться в виновности этого негодяя?
Further proofs?"	Дополнительные доказательства?
"That's just what we want, Captain Calhoun."	-- Вот именно, капитан Колхаун.
"Cyan you give them, Misther Cashius Calhoun?" inquires a voice from the outside circle, with a strong Irish accent.	-- Есть ли они у вас, мистер Кассий Колхаун? -спрашивает из толпы чей-то голос с сильным ирландским акцентом.
"Perhaps I can."	-- Может быть, и есть.
"Let's have them, then!"	-- Тогда поделитесь с нами.
"God knows you've had evidence enough.	-- Видит Бог, доказательств больше чем достаточно.
A jury of his own stupid countrymen-"	Даже присяжные из его собственных глупых соотечественников...
"Bar that appellashun!" shouts the man, who has demanded the additional evidence. "Just remember, Misther Calhoun, ye're in Texas, and not Mississippi.	-- Возьмите свои слова обратно! -- кричит тот же голос.-- Помните, мистер Колхаун, вы в Техасе, а не на Миссисипи!
Bear that in mind; or ye may run your tongue into trouble, sharp as it is."	Упомните это, или ваш язык не доведет вас до добра!
"I don't mean to offend any one," says Calhoun, backing out of the dilemma into which his Irish antipathies had led him; "even an Englishman, if there's one here."	-- Я вовсе не хотел кого-нибудь оскорбить,--говорит Колхаун, стараясь выйти из неприятного положения, в которое попал из-за своей антипатии к ирландцам, -- даже англичанина, если здесь есть англичане.
"Thare ye're welcome-go on!" cries the mollified Milesian.	-- Это -- дело другое! -- отвечает несколько успокоенный ирландец.
"Well, then, as I was saying, there's been evidence enough-and more than enough, in my opinion.	-- Итак, я говорил, что доказательств достаточно, даже больше, чем надо.
But if you want more, I can give it."	Но, если вам их мало, я могу представить и другие.
"Give it-give it!" cry a score of responding voices; that keep up the demand, while Calhoun seems to hesitate.	-- Давайте выкладывайте! -- кричат несколько десятков голосов, потому что Колхаун, кажется, все еще колеблется.
"Gentlemen!" says he, squaring himself to the crowd, as if for a speech, "what I've got to say now I could have told you long ago.	-- Джентльмены! -- говорит наконец Колхаун, обращаясь к толпе, как будто он собирается произнести речь. -- То, что я скажу сейчас, я мог бы сказать вам давно.
But I didn't think it was needed.	Но я надеялся, что это не понадобится.
You all know what's happened between this man and myself; and I had no wish to be thought revengeful.	Вы все хорошо знаете, что произошло между этим человеком и мной, и я не хотел, чтобы меня сочли злопамятным.

I'm not; and if it wasn't that I'm sure he has done the deed-sure as the head's on my body-"	Я не таков. И если бы я не был уверен, что именно он совершил убийство, так же как уверен в том, что моя голова у меня на плечах...
Calhoun speaks stammeringly, seeing that the phrase, involuntarily escaping from his lips, has produced a strange effect upon his auditory-as it has upon himself.	Колхаун начинает запинаться, видя, что невольно сорвавшаяся фраза произвела странное впечатление на окружающих; да и ему самому становится не по себе.
"If not sure-I-I should still say nothing of what I've seen, or rather heard: for it was in the night, and I saw nothing."	-- Если бы,-- продолжает он,-- я не был в этом уверен, я ничего не сказал бы о том, что видел или, вернее, слышал -- ведь дело было ночью.
"What did you hear, Mr Calhoun?" demands the Regulator Chief, resuming his judicial demeanour, for a time forgotten in the confusion of voting the verdict. "Your quarrel with the prisoner, of which I believe everybody has heard, can have nothing to do with your testimony here.	-- Что же вы слышали, мистер Колхаун? -спрашивает Сэм Мэнли, возвращаясь к обязанностям судьи. -- Ваша ссора с обвиняемым, о которой, мне кажется, все присутствующие знают, не имеет никакого отношения к вашим показаниям.
Nobody's going to accuse you of false swearing on that account.	Никто не собирается обвинить вас из-за этого в лжесвидетельстве.
Please proceed, sir.	Пожалуйста, продолжайте.
What did you hear? And where, and when, did you hear it?"	Что вы слышали, когда и где?
"To begin, then, with the time.	-- Начну с указания времени.
It was the night my cousin was missing; though, of course, we didn't miss him till the morning.	Это было в ту ночь, когда пропал мой двоюродный брат, но, понятно, мы не обнаружили этого до утра.
Last Tuesday night."	В ночь на среду.
"Tuesday night.	-- В ночь на среду?
Well?"	Дальше.
"I'd turned in myself; and thought Henry had done the same.	-- Я уже пошел к себе в комнату: я думал, что и Генри пошел в свою.
But what with the heat, and the infernal musquitoes, I couldn't get any sleep.	Было нестерпимо жарко, одолевали москиты, спать было невозможно.
"I started up again; lit a cigar; and, after smoking it awhile in the room, I thought of taking a turn upon the top of the house.	Я встал, зажег сигару, покурил немного в комнате, но потом решил выйти на крышу.
"You know the old hacienda has a flat roof, I suppose?	Вы, наверно, знаете, что на старой асиенде плоская крыша?
Well, I went up there to get cool; and continued to pull away at the weed.	Вот я и пошел туда, чтобы побыть на свежем воздухе.
"It must have been then about midnight, or maybe a little earlier. I can't telname = "note" for I'd been tossing about on my bed, and took no note of the time.	Это было около полуночи или немного раньше -- точно не могу сказать, так как я довольно долго ворочался на постели и не следил за временем.

"Just as I had smoked to the end of my cigar, and was about to take a second out of my case, I heard voices.	Только я успел выкурить сигару и уже хотел было достать другую, как услыхал со стороны реки голоса.
There were two of them.	Два голоса.
"They were up the river, as I thought on the other side. They were a good way off, in the direction of the town.	Они доносились с того берега -- как мне показалось, с дороги, ведущей в поселок.
"I mightn't have been able to distinguish them, or tell one from 'tother, if they'd been talking in the ordinary way.	Я, наверно, не услышал бы их и не смог бы отличить один от другого, если бы они говорили спокойно.
But they weren't. There was loud angry talk; and I could tell that two men were quarrelling.	Но это был громкий, раздраженный разговор; ясно было, что происходит ссора.
"I supposed it was some drunken rowdies, going home from Oberdoffer's tavern, and I should have thought no more about it.	Я подумал, что это пьяницы, возвращающиеся из бара Обердофера, и перестал обращать на них внимание.
But as I listened, I recognised one of the voices; and then the other.	Однако, прислушиваясь, я узнал один из голосов, а затем другой.
The first was my cousin Henry's-the second that of the man who is there-the man who has murdered him."	Первый был голос моего двоюродного брата Генри, второй -- вот этого человека, убийцы...
"Please proceed, Mr Calhoun!	-- Продолжайте, мистер Колхаун.
Let us hear the whole of the evidence you have promised to produce. It will be time enough then to state your opinions."	Мы хотим сначала выслушать ваши показания, а свое мнение вы выскажете потом.
"Well, gentlemen; as you may imagine, I was no little surprised at hearing my cousin's voice-supposing him asleep in his bed.	-- Вы понимаете, джентльмены, что я был немало удивлен, услышав голос моего двоюродного брата: я думал, что он давно уже спит.
So sure was I of its being him, that I didn't think of going to his room, to see if he was there.	Однако я был уверен, что это именно он, и даже не пошел в его комнату проверить.
I knew it was his voice; and I was quite as sure that the other was that of the horse-catcher.	Не менее ясно было для меня и то, что вторым из споривших был этот мустангер.
"I thought it uncommonly queer, in Henry being out at such a late hour: as he was never much given to that sort of thing.	Мне показалось особенно странным, что Генри, против обыкновения, вышел в такой поздний час.
But out he was. I couldn't be mistaken about that.	Но факт оставался фактом, ошибки тут быть не могло.
"I listened to catch what the quarrel was about; but though I could distinguish the voices, I couldn't make out anything that was said on either side.	Я стал прислушиваться, чтобы узнать, о чем они спорят. Голоса доносились слабо, и я не мог понять, о чем они говорили.
What I did hear was Henry calling him by some strong names, as if my cousin had been first insulted; and then I heard the Irishman threatening to make him rue it.	Мне удалось разобрать только, что Г енри ругает мустангера, словно тот оскорбил его первым, потом отчетливо донеслись угрозы мустангера.

Each loudly pronounced the other's name; and that convinced me about its being them.	Каждый громко назвал другого по имени, и тут уж у меня не осталось никаких сомнений, что это именно они.
"I should have gone out to see what the trouble was; but I was in my slippers; and before I could draw on a pair of boots, it appeared to be all over.	Мне следовало бы пойти туда и выяснить, в чем дело, но я был в ночных туфлях; и, пока я надевал сапоги, все уже стихло.
"I waited for half an hour, for Henry to come home.	Я ждал Генри около получаса, но он не возвращался.
He didn't come; but, as I supposed he had gone back to Oberdoffer's and fallen in with some of the fellows from the Fort, I concluded he might stay there a spell, and I went back to my bed.	Тогда я решил, что он отправился в бар, где мог встретить знакомых из форта и просидеть долго, и лег спать...
"Now, gentlemen, I've told you all I know.	Итак, джентльмены, я рассказал вам все, что знаю.
My poor cousin never came back to Casa del Corvo-never more laid his side on a bed,-for that we found by going to his room next morning.	Бедный Генри не вернулся в Каса-дель-Корво: никогда больше он не ложился в свою постель.
His bed that night must have been somewhere upon the prairie, or in the chapparal; and there's the only man who knows where."	Его постелью в ту ночь была прерия или заросли, а где именно -- знает только этот человек!
With a wave of his hand the speaker triumphantly indicated the accused-whose wild straining eyes told how unconscious he was of the terrible accusation, or of the vengeful looks with which, from all sides, he was now regarded.	Драматическим жестом он указал на мустангера. А тот только повел дикими, блуждающими глазами, проявляя полное безразличие к ужасному обвинению и не чувствуя на себе гневных взглядов, обращенных на него со всех сторон.
Calhoun's story was told with a circumstantiality, that went far to produce conviction of the prisoner's guilt.	Обстоятельная речь Колхауна произвела впечатление.
The concluding speech appeared eloquent of truth, and was followed by a clamourous demand for the execution to proceed.	Никто больше не сомневался в том, что мустангер виновен. Последовал новый взрыв негодования.
"Hang! hang!" is the cry from fourscore voices.	-- Повесить! Повесить! -- кричат со всех сторон.
The judge himself seems to waver.	Даже сам судья, кажется, начинает колебаться.
The minority has been diminished-no longer eighty, out of the hundred, but ninety repeat the cry.	Возражающих становится еще меньше. Уже не восемьдесят, а девяносто из ста повторяют роковое требование.
The more moderate are overborne by the inundation of vengeful voices.	Волна озлобленных голосов заглушает более спокойные.
The crowd sways to and fro-resembling a storm fast increasing to a tempest. It soon comes to its height.	По толпе проходит движение. Напряжение растет, скоро оно достигает предела.
A ruffian rushes towards the rope.	Какой-то негодяй кидается к веревке.

Though none seem to have noticed it, he has parted from the side of Calhoun-with whom he has been holding a whispered conversation. One of those "border ruffians" of Southern descent, ever ready by the stake of the philanthropist, or the martyr-such as have been late typified in the military murderers of Jamaica, who have disgraced the English name to the limits of all time.	Он только что отошел от Колхауна, пошептавшись с ним, хотя этого никто не заметил.
He lays hold of the lazo, and quickly arranges its loop around the neck of the condemned man-alike unconscious of trial and condemnation.	Он берет лассо, наклоняется и быстро надевает петлю на шею по-прежнему ничего не сознающему осужденному.
No one steps forward to oppose the act.	Никто не вмешивается.
The ruffian, bristling with bowie-knife and pistols, has it all to himself or, rather, is he assisted by a scoundrel of the same kidney-one of the ci-devant guards of the prisoner.	У этого человека за поясом торчат кинжал и револьверы, и ему предоставлена свобода действий; у него нашлись и помощники из таких же негодяев, как и он, -- из тех, кто только что стерег пленника.
The spectators stand aside, or look tranquilly upon the proceedings. Most express a mute approval-some encouraging the executioners with earnest vociferations of	Остальные спокойно стоят и смотрят на происходящее -- большинство с немым одобрением, некоторые же даже подбадривают палачей злобными возгласами:
"Up with him!	"Вздерни его!
Hang him!"	Вешай!"
A few seem stupefied by surprise; a less number show sympathy; but not one dares to give proof of it, by taking part with the prisoner.	Некоторые ошеломлены; несколько человек жалеют мустангера, но никто не осмеливается встать на его защиту.
The rope is around his neck-the end with the noose upon it.	На его шею накинута петля.
The other is being swung over the sycamore.	Другой конец веревки уже заброшен на сук...
"Soon must the soul of Maurice Gerald go back to its God!"	Скоро Морис Джеральд расстанется с жизнью!
Chapter Sixty Four. A Series of Interludes.	Глава LXIV. НЕПРЕДВИДЕННАЯ ЗАДЕРЖКА
"Soon the soul of Maurice Gerald must go back to its God!" It was the thought of every actor in that tragedy among the trees.	"Скоро Морис Джеральд расстанется с жизнью!" -- так думал каждый из участников трагедии, разыгравшейся на лесной поляне.
No one doubted that, in another moment, they would see his body hoisted into the air, and swinging from the branch of the sycamore.	Никто не сомневался, что пройдет еще одна минута -- и они увидят, как его тело повиснет на суку смоковницы.
There was an interlude, not provided for in the programme.	Но тут произошла непредвиденная задержка.
A farce was being performed simultaneously; and, it might be said, on the same stage.	Одновременно и, можно сказать, на той же сцене был разыгран и фарс.
For once the tragedy was more attractive, and the comedy was progressing without spectators.	Но благодаря тому, что на этот раз трагедия всецело завладела вниманием присутствующих, комедия осталась без зрителей.

Not the less earnest were the actors in it.	Тем не менее артисты фарса отнеслись к своим ролям вполне серьезно.
There were only two-a man and a mare.	Их было двое: человек и кобыла.
Phelim was once more re-enacting the scenes that had caused surprise to Isidora.	Фелим снова сыграл сцену, поразившую Исидору.
Engrossed by the arguments of Calhoun-by the purposes of vengeance which his story was producing-the Regulators only turned their attention to the chief criminal.	Доводы Колхауна еще более разожгли жажду мести и сосредоточили внимание толпы только на главном преступнике.
No one thought of his companion-whether he was, or was not, an accomplice. His presence was scarce perceived-all eyes being directed with angry intent upon the other.	Слуга никого не интересовал, никто не думал, был он или не был сообщником,-- все смотрели только на мустангера.
Still less was it noticed, when the ruffians sprang forward, and commenced adjusting the rope. The Galwegian was then altogether neglected. There appeared an opportunity of escape, and Phelim was not slow to take advantage of it.	А когда палачи стали прилаживать веревку, о Фелиме совсем забыли, и он не преминул этим воспользоваться.
Wriggling himself clear of his fastenings, he crawled off among the legs of the surging crowd.	Катаясь по траве, он ослабил стягивавшую его веревку, освободился от нее и потихоньку прополз между ног зрителей.
No one seemed to see, or care about, his movements.	Никто не заметил его маневра.
Mad with excitement, they were pressing upon each other-the eyes of all turned upward to the gallows tree.	В страшном возбуждении люди толкали друг друга, не отрывая глаз от смоковницы.
To have seen Phelim skulking off, it might have been supposed, that he was profiting by the chance offered for escape-saving his own life, without thinking of his master.	Можно было подумать, что Фелим, воспользовавшись удобным случаем, спасает свою жизнь и уже больше не заботится о хозяине.
It is true he could have done nothing, and he knew it.	Правда, он не мог ему ничем помочь и знал это.
He had exhausted his advocacy; and any further interference on his part would have been an idle effort, or only to aggravate the accusers.	Он высказал в защиту хозяина все доводы, какие у него были; дальнейшее вмешательство с его стороны не только было бы бесполезно, но могло еще больше раздражить обвинителей.
It was but slight disloyalty that he should think of saving himself-a mere instinct of self-preservation-to which he seemed yielding, as he stole off among the trees.	Его бегство никто не назвал бы предательством -- его гнал инстинкт самосохранения.
So one would have conjectured.	Так рассуждал бы случайный свидетель.
But the conjecture would not have done justice to him of Connemara.	Но он был бы неправ.
In his flight the faithful servant had no design to forsake his master-much less leave him to his fate, without making one more effort to effect his delivery from the human bloodhounds who had hold of him.	Преданный слуга вовсе не собирался предоставить своего хозяина его судьбе. Наоборот, он снова пытался спасти Мориса Джеральда от неминуемой смерти.
He knew he could do nothing of himself.	Он знал, что один ничего не сможет сделать.

His hope lay in summoning Zeb Stump, and it was to sound that signal-which had proved so effective before-that he was now stealing off from the scene, alike of trial and execution.	Все надежды он возлагал на Зеба Стумпа и потому решил вызвать его как можно скорее уже известным нам способом, который оказался таким удачным.
On getting beyond the selvedge of the throng, he had glided in among the trees; and keeping these between him and the angry crowd, he ran on toward the spot where the old mare still grazed upon her tether.	Выбравшись из толпы, Фелим тихонько скользнул в лес и, прячась за деревьями, стал пробираться к месту, где паслась старая кобыла.
The other horses standing "hitched" to the twigs, formed a tolerably compact tier all round the edge of the timber.	Вдоль всей опушки леса к деревьям были привязаны верховые лошади.
This aided in screening his movements from observation, so that he had arrived by the side of the mare, without being seen by any one.	Они загораживали Фелима, и ему удалось добраться до кобылы незамеченным.
Just then he discovered that he had come without the apparatus necessary to carry out his design.	Но здесь он обнаружил, что не захватил с собой необходимых приспособлений.
The cactus branch had been dropped where he was first captured, and was still kicking about among the feet of his captors.	Он выронил ветку кактуса, когда его схватили, и она так и валялась под ногами толпы.
He could not get hold of it, without exposing himself to a fresh seizure, and this would hinder him from effecting the desired end.	Отправиться за ней было бы слишком рискованно.
He had no knife-no weapon of any kind-wherewith he might procure another nopal.	У него не было ни ножа, ни другого орудия, чтобы срезать еще одну ветку кактуса.
He paused, in painful uncertainty as to what he should do.	Он остановился в печальном раздумье, не зная, что предпринять.
Only for an instant. There was no time to be lost.	Но только на мгновение: времени терять быдо нельзя.
His master's life was in imminent peril, menaced at every moment.	Каждая минута промедления могла стать роковой для его хозяина.
No sacrifice would be too great to save him; and with this thought the faithful Phelim rushed towards the cactus-plant; and, seizing one of its spinous branches in his naked hands, wrenched it from the stem.	Его надо было спасти во что бы то ни стало. С этой мыслью Фелим бросился к кактусу и голыми руками отломил одну из его колючих ветвей.
His fingers were fearfully lacerated in the act; but what mattered that, when weighed against the life of his beloved master? With equal recklessness he ran up to the mare; and, at the risk of being kicked back again, took hold of her tail, and once more applied the instrument of torture!	Его пальцы были изодраны в кровь. Но можно ли было обращать внимание на такие пустяки, когда дело шло о жизни его молочного брата! Ирландец помчался к кобыле и, рискуя, что она его лягнет, сунул ей под хвост орудие пытки.
By this time the noose had been adjusted around the mustanger's neck, carefully adjusted to avoid fluke or failure. The other end, leading over the limb of the tree, was held in hand by the brace of bearded bullies-whose fingers appeared itching to pull upon it.	К этому времени петля была уже надета на шею мустангера и тщательно проверена; другой конец веревки, переброшенный через сук смоковницы, держали добровольные палачи, у которых, казалось, руки чесались скорее дернуть ее.
In their eyes and attitudes was an air of deadly determination.	В их взглядах и позах чувствовалась жестокая решимость.

They only waited for the word.	Они ждали только команды.
Not that any one had the right to pronounce it.	Собственно, никто не имел права отдать такую команду.
And just for this reason was it delayed.	Из-за этого-то и произошла задержка.
No one seemed willing to take the responsibility of giving that signal, which was to send a fellow-creature to his long account.	Никто не хотел брать на себя ответственность за роковой сигнал.
Criminal as they might regard him-murderer as they believed him to be-all shied from doing the sheriff's duty.	Хотя все они считали осужденного преступником и верили, что он убийца, но взять на себя обязанности шерифа никто не решался.
Even Calhoun instinctively held back.	Даже Колхаун отступил.
It was not for the want of will. There was no lack of that on the part of the ex-officer, or among the Regulators. They showed no sign of retreating from the step they had taken.	Это происходило не из-за недостатка злой воли -- в этом нельзя было упрекнуть ни отставного капитана, ни многих из присутствующих.
The pause was simply owing to the informality of the proceedings.	Задержка объяснялась отсутствием соответствующего исполнителя.
It was but the lull in the storm that precedes the grand crash.	Это было лишь затишье во время грозы -затишье перед новым сильным ударом грома.
It was a moment of deep solemnity-every one silent as the tomb.	Воцарилась гробовая тишина.
They were in the presence of death, and knew it,-death in its most hideous shape, and darkest guise.	Все знали, что они перед лицом смерти -смерти в ее самой ужасной и отвратительной личине.
Most of them felt that they were abetting it. All believed it to be nigh.	Большинство чувствовали себя причастными к ней, и никто не сомневался, что она близка.
With hushed voice, and hindered gesture, they stood rigid as the tree-trunks around them. Surely the crisis had come? It had; but not that crisis by everybody expected, by themselves decreed.	Они стояли молча и неподвижно, ожидая развязки.
Instead of seeing Maurice Gerald jerked into the air, far different was the spectacle they were called upon to witness,-one so ludicrous as for a time to interrupt the solemnity of the scene, and cause a suspension of the harsh proceedings.	Но, вместо того чтобы увидеть, как Морис Джеральд повиснет на суку, они стали свидетелями совсем другого зрелища; оно было настолько нелепым, что нарушило мрачную торжественность минуты и задержало казнь.
The old mare-that they knew to be Zeb Stump's-appeared to have gone suddenly mad.	Старая кобыла -- все знали, что она принадлежит Зебу Стумпу, -- вдруг словно взбесилась.
She had commenced dancing over the sward, flinging her heels high into the air, and screaming with all her might.	Она начала плясать по траве, высоко подбрасывая задние ноги и оглашая поляну неистовым ржанием.
She had given the cue to the hundred horses that stood tied to the trees; and all of them had commenced imitating: her wild capers, while loudly responding to her screams!	Стоявшая рядом сотня лошадей вторила ей, подражая ее бешеной пляске.

Enchantment could scarce have produced a quicker transformation than occurred in the tableau formed in front of the jacal? hut.	Сцена веред хижиной изменилась как будто по мановению волшебной палочки.
Not only was the execution suspended, but all other proceedings that regarded the condemned captive.	Не только казнь мустангера была приостановлена, но им вообще на время перестали интересоваться.
Nor was the change of a comical character.	Однако в происшедшей перемене не было ничего комичного.
On the contrary, it was accompanied by looks of alarm, and cries of consternation!	Наоборот, на всех лицах отразилась тревога, раздались испуганные крики.
The Regulators rushed to their arms-some towards their horses.	"Регулярники" бросились кто к оружию, кто к лошадям.
"Indians!" was the exclamation upon every lip, though unheard through the din.	-- Индейцы! Это восклицание было у всех на устах, хотя его нельзя было расслышать из-за шума.
Nought but the coming of Comanches could have caused such a commotion-threatening to result in a stampede of the troop!	Только нападение команчей могло вызвать такое смятение.
For a time men ran shouting over the little lawn, or stood silent with scared countenances.	Некоторое время люди с криками метались из стороны в сторону по поляне или стояли молча с испуганными лицами.
Most having secured their horses, cowered behind them-using them by way of shield against the chances of an Indian arrow.	Многие, отвязав своих лошадей, укрылись за ними от индейских стрел.
There were but few upon the ground accustomed to such prairie escapades; and the fears of the many were exaggerated by their inexperience to the extreme of terror.	Только немногим из присутствующих приходилось попадать в подобные переделки; большинство же, неискушенные в таких делах, были охвачены ужасом.
It continued, till their steeds, all caught up, had ceased their wild whighering; and only one was heard-the wretched creature that had given them the cue.	Смятение длилось до тех пор, пока все лошади не попали в руки к хозяевам и не успокоились.
Then was discovered the true cause of the alarm; as also that the Connemara man had stolen off.	Только одна продолжала ржать -- старая кобыла, которая начала концерт.
Fortunate for Phelim he had shown the good sense to betake himself to the bushes.	Тогда и обнаружили настоящую причину тревоги, а кроме того, заметили, что Фелим исчез.
Only by concealment had he saved his skin: for his life was now worth scarce so much as that of his master.	Он предусмотрительно спрятался в кустах, и это его спасло.
A score of rifles were clutched with angry energy,-their muzzles brought to bear upon the old mare.	Человек двадцать с возмущением схватились за ружья и прицелились в виновницу переполоха.
But before any of them could be discharged, a man standing near threw his lazo around her neck, and choked her into silence.	Но, раньше чем они успели спустить курки, кто-то из стоявших поблизости набросил лассо на шею лошади и заставил ее замолчать.
Tranquillity is restored, and along with it a resumption of the deadly design.	Спокойствие восстанавливается, и все возвращаются туда, где лежит осужденный.

The Regulators are still in the same temper.	Толпа по-прежнему озлоблена.
The ludicrous incident, whilst perplexing, has not provoked their mirth; but the contrary.	Нелепое происшествие не показалось им смешным -- совсем наоборот.
Some feel shame at the sorry figure they have cut, in the face of a false alarm; while others are chafed at the interruption of the solemn ceremonial.	Некоторые стыдятся малодушия, проявленного ими во время ложной тревоги. Другие недовольны тем, что были прерваны мрачные приготовления.
They return to it with increased vindictiveness-as proved by their oaths, and angry exclamations.	Они возобновляются, раздаются ругательства и гневные возгласы.
Once more the vengeful circle closes around the condemned-the terrible tableau is reconstructed.	Жаждущая мести толпа смыкается вокруг осужденного -- актеры страшной трагедии опять заняли свои места.
Once more the ruffians lay hold of the rope; and for the second time every one is impressed with the solemn thought:	Снова добровольные палачи берутся за веревку, опять у каждого из присутствующих мелькает одна и та же мысль:
"Soon must the soul of Maurice Gerald go back to its God!"	"Скоро Морис Джеральд расстанется с жизнью!"
Thank heaven, there is another interruption to that stern ceremonial of death.	О счастье! Ужасная церемония снова прервана.
How unlike to death is that bright form flitting under the shadows,-flashing out into the open sunlight.	Как не похожа на смерть светлая стройная фигура, вырвавшаяся из-под тени деревьев на яркий солнечный свет.
"A woman! a beautiful woman!"	Женщина! Прелестная женщина!
'Tis only a silent thought; for no one essays to speak.	Это только мелькнувшая мысль; никто не решается заговорить.
They stand rigid as ever, but with strangely altered looks.	Все по-прежнему стоят неподвижно, но выражение их лиц как-то странно изменилось.
Even the rudest of them respect the presence of that fair intruder.	Даже самые грубые считаются с присутствием этой незваной гостьи.
There is submission in their attitude, as if from a consciousness of guilt.	Они смущены и словно чувствуют себя виноватыми.
Like a meteor she pauses through their midst-glides on without giving a glance on either side-without speech, without halt-till she stoops over the condemned man, still lying gagged the grass.	Она пробегает сквозь толпу молча, не глядя ни на кого, и наклоняется над осужденным, все еще распростертым на траве.
With a quick clutch she lays hold of the lazo; which the two hangmen, taken by surprise, have let loose. Grasping it with both her hands, she jerks it from theirs.	Быстрым движением она хватает лассо обеими руками и вырывает его у растерявшихся палачей.
"Texans! cowards!" she cries, casting a scornful look upon the crowd. "Shame! shame!"	-- Техасцы! Трусы! -- кричит она, глядя на толпу.-- Позор!
They cower under the stinging reproach.	Все словно съеживаются от ее гневного упрека.
She continues:- "A trial indeed! A fair trial!	-- И это, по-вашему, суд?

The accused without counsel-condemned without being heard!	Обвиняемый осужден без защитника, не получив возможности сказать ни одного слова в свое оправдание.
And this you call justice?	И это вы называете правосудием!
Texan justice?	Техасским правосудием!
My scorn upon you-not men, but murderers!"	Вы не люди, а звери! Убийцы!
"What means this?" shouts Poindexter, rushing up, and seizing his daughter by the arm. "You are mad-Loo-mad!	-- Что это значит? -- негодует Пойндекстер. Он бросается вперед и хватает дочь за руку.-- Ты лишилась рассудка, Лу!
How come you to be here?	Как ты попала сюда?
Did I not tell you to go home?	Разве я не приказал тебе ехать домой?
Away-this instant away; and do not interfere with what does not concern you!"	Уезжай, сию же минуту уезжай! И не вмешивайся в то, что тебя не касается!
"Father, it does concern me!"	-- Отец, это меня касается!
"How?-how?-oh true-as a sister!	-- Тебя касается? Как?.. Ах, правда, ты сестра.
This man is the murderer of your brother."	Этот человек -- убийца твоего брата.
"I will not-cannot believe it.	-- Я не верю, я не могу поверить...
Never-never!	Это неправда!
There was no motive.	Что могло его толкнуть на преступление?..
O men! if you be men, do not act like savages.	Техасцы, если вы люди, то не поступайте, как звери.
Give him a fair trial, and then-then-"	Пусть будет справедливый суд, а тогда... тогда...
"He's had a fair trial," calls one from the crowd, who seems to speak from instigation; "Ne'er a doubt about his being guilty.	-- Над ним был справедливый суд! -- кричит какой-то верзила, очевидно кем-то подученный. -- В его виновности сомневаться не приходится.
It's him that's killed your brother, and nobody else.	Это он убил вашего брата.
And it don't look well, Miss Poindexter-excuse me for saying it;-but it don't look just the thing, that you should be trying to screen him from his deserving."	И очень нехорошо, мисс Пойндекстер,--простите, что я так говорю, -- но нехорошо, что вы заступаетесь за него.
"No, that it don't," chime in several voices.	-- Правильно! -- присоединяются несколько голосов.
"Justice must take its course!" shouts one, in the hackneyed phrase of the law courts.	-- Да свершится правосудие! -- выкрикивает кто-то торжественную судебную формулу.
"It must!-it must!" echoes the chorus.	-- Да свершится! -- подхватывают остальные.
"We are sorry to disoblige you, miss; but we must request you to leave.	-- Простите, мисс, но мы должны просить вас удалиться отсюда...
Mr Poindexter, you'd do well to take your daughter away."	Мистер Пойндекстер, пожалуй, вам следует увести вашу дочь.
"Come, Loo! 'Tis not the place You must come away.	-- Пойдем, Лу! Здесь не место для тебя. Ты должна уйти...

You refuse!	Ты отказываешься?
Good God! my daughter; do you mean to disobey me?	Боже милостивый! Ты отказываешься мне повиноваться?..
Here, Cash; take hold of her arm, and conduct her from the spot.	Кассий, возьми ее за руку и уведи прочь...
If you refuse to go willingly, we must use force, Loo.	Если ты не уйдешь добровольно, нам придется увести тебя силой.
A good girl now.	Ну будь же умницей!
Do as I tell you.	Сделай то, о чем я тебя прошу.
Go! Go!"	Уходи же!
"No, father, I will not-I shall not-till you have promised-till these men promise-"	-- Нет, отец! Я не хочу. Я не уйду до тех пор, пока ты мне не пообещаешь, пока все не пообещают...
"We can't promise you anything, miss-however much we might like it.	-- Мы ничего не можем обещать вам, мисс, как бы нам этого ни хотелось.
It ain't a question for women, no how.	Да и вообще это не женское дело.
There's been a crime committed-a murder, as ye yourself know.	Совершено преступление, убийство, вы это сами знаете.
There must be no cheating of justice.	Убийце нет пощады!
There's no mercy for a murderer!" "No mercy!" echo a score of angry voices.	-- Нет пощады! -- повторяют двадцать гневных голосов.-- Повесить его!
"Let him be hanged-hanged-hanged!"	Повесить!
The Regulators are no longer restrained by the fair presence.	Присутствие женщины больше не сдерживает толпу.
Perhaps it has but hastened the fatal moment.	Быть может, все происшедшее даже приблизило роковую минуту.
The soul of Cassius Calhoun is not the only one in that crowd stirred by the spirit of envy.	Теперь мустангера ненавидит не только Кассий Колхаун.
The horse hunter is now hated for his supposed good fortune. In the tumult of revengeful passion, all gallantry is forgotten,-that very virtue for which the Texan is distinguished.	Завидуя счастью охотника за лошадьми, его возненавидели и другие.
The lady is led aside-dragged rather than led-by her cousin, and at the command of her father.	Кассий Колхаун, повинуясь распоряжению Пойндекстера, уводит или, вернее, тащит Луизу прочь с поляны.
She struggles in the hated arms that hold her-wildly weeping, loudly protesting against the act of inhumanity.	Она вырывается из рук, которые так ненавидит, заливается слезами и громко протестует против бесчеловечной казни.
"Monsters! murderers!" are the phrases that fall from her lips.	-- Изверги! Убийцы! -- срывается у нее с уст.
Her struggles are resisted; her speeches unheeded.	Она не может вырваться, ее никто не слушает.

She is borne back beyond the confines of the crowd-beyond the hope of giving help to him, for whom she is willing to lay down her life!	Ее выводят из толпы, и она теряет надежду помочь человеку, за которого готова отдать жизнь.
Bitter are the speeches Calhoun is constrained to hear-heartbreaking the words now showered upon him.	Колхауну приходится выслушать много горького: она осыпает его словами, полными ненависти.
Better for him he had not taken hold of her. It scarce consoles him-that certainty of revenge.	Уверенность в мести -- плохое утешение для него.
His rival will soon be no more; but what matters it? The fair form writhing in his grasp can never be consentingly embraced.	Его соперник скоро умрет; но разве от этого что-нибудь изменится?
He may kill the hero of her heart, but not conquer for himself its most feeble affection!	Он может убить возлюбленного Луизы, но его она никогда не полюбит.
Chapter Sixty Five. Still another Interlude.	Глава LXV. ЕЩЕ ОДНА НЕПРЕДВИДЕННА Я ЗАДЕРЖКА
For a third time is the tableau reconstructed-spectators and actors in the dread drama taking their places as before.	В третий раз зрители и актеры страшной трагедии занимают свои места.
The lazo is once more passed over the limb; the same two scoundrels taking hold of its loose end-this time drawing it towards them till it becomes taut.	Лассо снова забрасывается на сук смоковницы. Те же два палача хватают свободный конец. Теперь они туго его натягивают.
For the third time arises the reflection:	В третий раз у всех мелькает мысль:
"Soon must the soul of Maurice Gerald go back to its God!"	"Скоро Морис Джеральд расстанется с жизнью!"
Now nearer than ever does the unfortunate man seem to his end.	Смерть мустангера кажется неминуемой.
Even love has proved powerless to save him!	Даже любовь не сумела спасти его.
Wha power on earth can be appealed to after this? None likely to avail.	Какая же еще сила может предотвратить роковой конец?
But there appears no chance of succour-no time for it.	Спасти его невозможио -- для этого уже нет времени.
There is no mercy in the stern looks of the Regulators-only impatience.	В суровых взглядах зрителей не видно сострадания -- одно нетерпение.
The hangmen, too, appear in a hurry-as if they were in dread of another interruption.	Палачи тоже торопятся, словно боясь новой задержки.
They manipulate the rope with the ability of experienced executioners.	Они орудуют веревкой с ловкостью опытных профессионалов.
The physiognomy of either would give colour to the assumption, that they had been accustomed to the calling.	Судя по их физиономиям, для них это дело привычное.
In less than sixty seconds they shall have finished the "job."	Не пройдет и шестидесяти секунд, как все будет кончено.
"Now then, Bill! Are ye ready?" shouts one to the other-by the question proclaiming, that they no longer intend to wait for the word.	-- Эй, Билл, ты готов? -- спрашивает один палач другого, по-видимому, решив не дожидаться команды.

"All right!" responds Bill. "Up with the son of a skunk! Up with him!"	-- Да,-- отвечает Билл.-- Вздернем этого негодяя!
There is a pull upon the rope, but not sufficient to raise the body into an erect position.	Веревку дергают, но недостаточно сильно, чтоби поднять с земли тело осужденного.
It tightens around the neck; lifts the head a little from the ground, but nothing more!	Петля затягивается вокруг его шеи, немного приподнимает его голову -- и все.
Only one of the hangmen has given his strength to the pull.	Только один из палачей потянул веревку.
"Haul, damn you!" cries Bill, astonished at the inaction of his assistant. "Why the hell don't you haul?"	-- Тащи же ты, проклятый! -- кричит Билл, удивленный бездействием своего помощника. -Чего зеваешь?
Bill's back is turned towards an intruder, that, seen by the other, has hindered him from lending a hand. He stands as if suddenly transformed into stone!	Билл стоит спиной к лесу и не замечает появившегося из-за деревьев человека, увидев которого, другой палач выпускает веревку и застывает на месте.
"Come!" continues the chief executioner. "Let's go at it again-both together. Yee-up! Up with him!"	-- Ну, давай! -- кричит Билл. -- Раз, два -- тяни!
"No ye don't!" calls out a voice in the tones of a stentor; while a man of colossal frame, carrying a six-foot rifle, is seen rushing out from among the trees, in strides that bring him almost instantly into the thick of the crowd. "No ye don't!" he repeats, stopping over the prostrate body, and bringing his long rifle to bear upon the ruffians of the rope. "Not yet a bit, as this coon kalkerlates.	-- Не выйдет! -- раздается громовой голос; высокий человек с ружьем в руке вышел из-за деревьев, и через мгновение он уже в самой гуще толпы. -- Не выйдет! -- повторяет он, наклонясь над распростертым человеком и направляя дуло своего длинного ружья в сторону палачей. -Еще чуть-чуть рано, по моим расчетам.
You, Bill Griffin; pull that piece o' pleeted hoss-hair but the eighth o' an inch tighter, and ye'll git a blue pill in yer stummuk as won't agree wi' ye.	Эй, Билл Гриффин, если ты затянешь эту петлю хоть на одну восьмую дюйма, то получишь свинцовую пилюлю прямо в живот, и вряд ли ты ее переваришь!
Drop the rope, durn ye! Drop it!"	Отпустите, вам говорят!
The screaming of Zeb Stump's mare scarce created a more sudden diversion than the appearance of Zeb himself-for it was he who had hurried upon the ground.	Даже дикий визг старой кобылы не произвел на толпу такого сильного впечатления, как появление ее хозяина -- Зеба Стумпа.
He was known to nearly all present; respected by most; and feared by many.	Его знали почти все присутствующие; его уважали и многие боялись.
Among the last were Bill Griffin, and his fellow rope-holder.	К последним относились Билл Гриффин и его помощник.
No longer holding it: for at the command to drop it, yielding to a quick perception of danger, both had let go; and the lazo lay loose along the sward.	Когда раздалось приказание: "Отпустите!" -они сразу поняли опасность и бросили лассо; теперь оно валяется на траве.
"What durned tom-foolery's this, boys?" continues the colossus, addressing himself to the crowd, still speechless from surprise.	-- Что вы за ерунду затеяли, ребята? -продолжает охотник, обращаясь к онемевшей от удивления толпе. -- Неужели вы всерьез собрались его вешать?
"Ye don't mean hangin', do ye?"	Не может этого быть!

"We do," answers a stern voice.	-- Именно это мы и хотели сделать, -- раздается суровый голос.
"And why not?" asks another.	-- А почему бы и нет? -- спрашивает другой.
"Why not!	-- Почему бы и нет?
Ye'd hang a fellur-citizen 'ithout trial, wud ye?"	Почему бы вам не повесить без суда гражданина Техаса?
"Not much of a fellow-citizen-so far as that goes.	-- Если уж на то пошло -- он не техасец!
Besides, he's had a trial-a fair trial."	Да и, кроме того, его судили, судили по всем правилам.
"I'deed.	-- Вот как!
A human critter to be condemned wi' his brain in a state o' dulleerium!	Человек, лишенный рассудка, приговорен к смерти!
Sent out o' the world 'ithout knowin' that he's in it!	Отправляют его на тот свет, когда он ничего не сознает!
Ye call that a fair trial, do ye?"	И это вы называете -- судить по всем правилам?
"What matters it, if we know he's guilty?	-- Ну и что? Мы же знаем, что он виноват.
We're all satisfied about that."	Мы все в этом уверены.
"The hell ye air!	-- Уверены?
Wagh!	Вот как!
I aint goin' to waste words wi' sech as you, Jim Stoddars.	С тобой, Джим Стордас, не стоит говорить.
But for you, Sam Manly, an yerself, Mister Peintdexter-shurly ye aint agreed to this hyur proceeding which, in my opeenyun, 'ud be neyther more nor less 'n murder?"	Но ты, Сэм Мэнли, и вы, мистер Пойндекстер, -не может быть, чтобы вы согласились на это. Ведь это же, попросту говоря, убийство...
"You haven't heard all, Zeb Stump," interposes the Regulator Chief, with the design to justify his acquiescence in the act. "There are facts-!"	-- Ты не все знаешь, Зеб Стумп,-- перебивает его Сэм Мэнли, желая оправдать свое согласие на казнь. -- Известны факты...
"Facts be durned!	-- К черту ваши факты!
An' fancies, too!	А также и выдумки.
I don't want to hear 'em.	Я не хочу ничего слышать!
It'll be time enuf for thet, when the thing kum to a reg'lar trial; the which shurly nob'dy hyur'll objeck to-seein' as thur aint the ghost o' a chance for him to git off.	У нас хватит времени в этом разобраться, когда будет настоящий суд, против которого, конечно, никто возражать не станет: парень все равно бежать не может.
Who air the individooal that objecks?"	Кто-нибудь против?
"You take too much upon you, Zeb Stump. What is it your business, we'd like to know?	-- Вы слишком много берете на себя, Зеб Стумп, -- возражает Кассий Колхаун. -- И какое вам до этого дело, хотел бы я знать?

The man that's been murdered wasn't your son; nor your brother, nor your cousin neither! If he had been, you'd be of a different way of thinking, I take it." It is Calhoun who has made this interpolation-spoken before with so much success to his scheme.	Убитый не был вам ни сыном, ни братом, ни даже двоюродным братом, а то вы, вероятно, заговорили бы иначе.
"I don't see that it concerns you," he continues, "what course we take in this matter."	Не вижу, каким образом это вас касается.
"But I do. It consarns me-fust, because this young fellur's a friend o' mine, though he air Irish, an a strenger; an secondly, because Zeb Stump aint a goin' to stan' by, an see foul play-even tho' it be on the purayras o' Texas."	-- Зато я вижу, как оно меня касается; во-первых, этот парень -- мой друг, хотя он и недавно поселился в наших краях, и, во-вторых, Зеб Стумп не потерпит подлости, хотя бы и в прериях Техаса.
"Foul play be damned! There's nothing of the sort.	-- Подлости?
And as for standing by, we'll see about that.	Вы называете это подлостью?..
Boys! you're not going to be scared from your duty by such swagger as this?	Техасцы, неужели же вы робеете перед этим болтуном?
Let's make a finish of what we've begun.	Пора довести дело до конца.
The blood of a murdered man cries out to us.	Кровь убитого взывает о мести.
Lay hold of the rope!"	Беритесь за веревку!
"Do; an by the eturnal! the fust that do 'll drop it a leetle quicker than he grups it. Lay a claw on it-one o' ye-if ye darr.	-- Только попробуйте! Клянусь, что первый, кто посмеет, свалится прежде, чем успеет схватиться за нее!
Ye may hang this poor critter as high's ye like; but not till ye've laid Zeb'lon Stump streetched dead upon the grass, wi' some o' ye alongside o' him.	Вы можете повесить несчастного так высоко, как вам нравится, но не раньше, чем Зебулон Стумп свалится мертвым на траву и несколько человек из вас рядом с ним.
Now then!	А ну-ка!
Let me see the skunk thet's goin' to tech thet rope!"	Кто первый возьмется за веревку?
Zeb's speech is followed by a profound silence.	После слов Зеба наступает гробовая тишина.
The people keep their places-partly from the danger of accepting his challenge, and partly from the respect due to his courage and generosity.	Люди не двигаются с места -- отчасти опасаясь принять вызов, отчасти из уважения к мужеству и великодушию охотника.
Also, because there is still some doubt in the minds of the Regulators, both as to the expediency, and fairness, of the course which Calhoun is inciting them to take. With a quick instinct the old hunter perceives the advantage he has gained, and presses it.	Многие все-таки сомневаются в справедливости того, на что подстрекает их Колхаун. Старый охотник умело использует их настроение.
"Gie the young fellur a fair trial," urges he. "Let's take him to the settlement, an hev' him tried thur.	-- Назначьте над парнем справедливый суд, -требует он. -- Давайте отвезем его в поселок, и пусть его судят там.
Ye've got no clur proof, that he's had any hand in the black bizness; and durn me! if I'd believe it unless I seed it wi' my own eyes.	У вас нет неопровержимых доказательств, что он участвовал в этом грязном деле, и будь я проклят, если я поверю этому, не убедившись собственными глазами!

I know how he feeled torst young Peintdexter.	Я знаю, как он относился к молодому Пойндекстеру.
Instead o' bein' his enemy, thur aint a man on this ground hed more o' a likin' for him-tho' he did hev a bit o' shindy wi' his precious cousin thur."	Он вовсе не был его врагом -- наоборот, всегда говорил о нем с восхищением, хотя и повздорил немного с его двоюродным братом.
"You are perhaps not aware, Mr Stump," rejoins the Regulator Chief, in a calm voice, "of what we've just been hearing?"	-- Вы не знаете, мистер Стумп,-- возражает Сэм Мэнли, -- того, что нам недавно рассказали.
"What hev ye been hearin'?"	-- Что же это?
"Evidence to the contrary of what you assert.	-- Показания, которые свидетельствуют как раз об обратном.
We have proof, not only that there was bad blood between Gerald and young Poindexter, but that a quarrel took place on the very night-"	У нас есть доказательства не только того, что между Джеральдом и молодым Пойндекстером была вражда, но что была ссора, которая произошла именно в эту ночь.
"Who sez thet, Sam Manly?"	-- Кто это сказал, Сэм Мэнли?
"I say it," answers Calhoun, stepping a little forward, so as to be seen by Stump.	-- Я сказал это! -- отвечает Колхаун, выступая вперед, чтобы Зеб его заметил.
"O, you it air, Mister Cash Calhoun!	-- Ах, это вы, мистер Кассий Колхаун?
You know thur war bad blood atween 'em?	Вы знаете, что между ними была вражда.
You seed the quarrel ye speak o'?"	А вы видели ссору, о которой рассказывали?
"I haven't said that I saw it, Zeb Stump.	-- Я этого не говорил.
And what's more I'm not going to stand any cross-questioning by you.	А кроме того, я вовсе не собираюсь отвечать на ваши вопросы, Зеб Стумп.
I have given my evidence, to those who have the right to hear it; and that's enough.	Я дал свои показания тем, кто имел право их требовать, и этого достаточно...
I think, gentlemen, you're satisfied as to the verdict.	Я думаю, джентльмены, вы все согласны с вынесенным решением.
I don't see why this old fool should interrupt-"	Я не понимаю, почему этот старый дурень вмешивается...
"Ole fool!" echoes the hunter, with a screech; "Ole fool! Hell an herrikins! Ye call me an ole fool?	-- "Старый дурень"! -- кричит охотник. -- Вы называете меня старым дурнем?
By the eturnal God! ye'll live to take back that speech, or my name aint Zeblun Stump, o' Kaintucky.	Клянусь, что вам еще придется взять эти слова обратно! Это говорит Зебулон Стумп из Кентукки.
Ne'er a mind now; thur's a time for everythin', an yur time may come, Mister Cash Calhoun, sooner than ye surspecks it."	Ну, да всему свое время. Придет и ваш черед, мистер Кассий Колхаун, и, может быть, раньше, чем вы думаете...
"As for a quarrel atween Henry Peintdexter an the young fellur hyur," continues Zeb, addressing himself to the Regulator Chief, "I don't believe a word on't; nor won't, so long's thur's no better proof than his palaverin'.	А что касается ссоры между Г енри Пойндекстером и этим парнем,-- продолжает Зеб, обращаясь к Сэму Мэнли, -- я не верю ни одному слову. И никогда не поверю, пока не будет более убедительных доказательств, чем пустая болтовня мистера Колхауна.

From what this chile knows, it don't stan' to reezun.	Его слова противоречат тому, что я знаю.
Ye say ye've got new facks?	Вы говорите, у вас есть новые факты?
So've I too.	У меня они тоже есть.
Facks I reck'n thet'll go a good way torst explicatin o' this mysteerus bizness, twisted up as it air."	И факты, которые, мне кажется, могут пролить некоторый свет на это таинственное дело.
"What facts?" demands the Regulator Chief. "Let's hear them, Stump."	-- Какие факты? -- спрашивает Сэм Мэнли. -Говори, Стумп.
"Thur's more than one.	-- Их несколько.
Fust place what do ye make o' the young fellur bein' wownded hisself?	Прежде всего вы сами видите, что парень ранен.
I don't talk o' them scratches ye see; I believe them's done by coyoats that attackted him, arter they see'd he wur wownded.	Я не говорю о царапинах. Это его потрепали койоты, почуяв, что он ранен.
But look at his knee Somethin' else than coyoats did that.	Но посмотрите на его колено. Это уж никак не работа койотов.
What do you make o' it, Sam Manly?"	Что ты думаешь по этому поводу, Сэм Мэнли?
"Well, that-some of the boys here think there's been a struggle between him and-"	-- Это... Ребята думают, что это случилось во время схватки между ним и...
"Atween him an who?" sharply interrogates Zeb.	-- Между ним и кем? -- резко спрашивает Зеб.
"Why, the man that's missing."	-- И человеком, который пропал.
"Yes, that's he who we mean," speaks one of the "boys" referred to. "We all know that Harry Poindexter wouldn't a stood to be shot down like a calf.	-- Да, таково наше мнение,-- говорит один из "регулярников".-- Мы все знаем, что Генри Пойндекстер не позволил бы себя убить, как теленка.
They've had a tussle, and a fall among the rocks. That's what's given him the swellin' in the knee.	Между ними была драка, и мустангер ударился коленом о камень. Вот оно и распухло.
Besides, there's the mark of a blow upon his head-looks like it had been the butt of a pistol.	Кроме того, на лбу у него синяк--похоже, что от рукоятки револьвера.
As for the scratches, we can't tell what's made them. Thorns may be; or wolves if you like.	А откуда царапины, мы не знаем -- может, от колючек или от когтей койотов, как ты говоришь.
That foolish fellow of his has a story about a tiger; but it won't do for us."	Этот дурак плел тут что-то о ягуаре, но нас не проведешь.
"What fellur air ye talkin' o'?	-- О каком дураке ты говоришь?
Ye mean Irish Pheelum?	Об ирландце Фелиме?
Where air he?"	А где он?
"Stole away to save his carcass.	-- Удрал, спасая свою шкуру.
We'll find him, as soon as we've settled this business; and I guess a little hanging will draw the truth out of him."	Мы разыщем его, как только покончим с этим делом. Накинем на него петлю, и тогда он скажет правду.
"If ye mean abeout the tiger, ye'll draw no other truth out o' him than hat ye've got a'ready.	-- Если о ягуаре, то вы ничего нового не узнаете.

I see'd thet varmint myself, an war jest in time to save the young fellur from its claws.	Я сам видел эту тварь и едва поспел, чтобы спасти парня от его когтей.
But thet aint the peint. Ye've had holt o' the Irish, I 'spose.	Но не в этом дело.
Did he tell ye o' nothin' else he seed hyur?"	Что еще рассказывал Фелим?
"He had a yarn about Indians.	-- Длинную историю про каких-то индейцев.
Who believes it?"	Но кто этому поверит!
"Wal; he tolt me the same story, and that looks like some truth in't.	-- Что же, он и мне рассказал то же самое. Все это похоже на правду.
Besides, he declurs they wur playin' curds, an hyur's the things themselves.	Он говорил, что они играли в карты.
I found 'em lying scattered about the floor o' the shanty.	Вот смотрите, я нашел полную колоду в хижине на полу.
Spanish curds they air."	Это испанские карты.
Zeb draws the pack out of his pocket, and hands it over to the Regulator Chief.	Зеб вытаскивает из кармана колоду карт и протягивает ее Сэму Мэнли.
The cards, on examination, prove to be of Mexican manufacture-such as are used in the universal game of mont?-the queen upon horseback "cavallo"-the spade represented by a sword "espada"-and the club "baston" symbolised by the huge paviour-like implement, seen in picture-books in the grasp of hairy Orson.	Карты оказываются мексиканскими, какие обычно употребляются для игры в монте: дамы на них изображены верхом, пики обозначаются мечом, а трефы -- огромным молотом.
"Who ever heard of Comanches playing cards?" demands he, who has scouted the evidence about the Indians. "Damned ridiculous!"	-- Где это слыхано, чтобы команчи играли в карты? -- раздался голос, который высмеял показания об индейцах. -- Чушь!
"Ridiklus ye say!" interposes an old trapper who had been twelve months a prisoner among the Comanches. "Ridiklus it may be; but it's true fr all that.	-- Чушь, по-твоему? -- отзывается один из старых oxотников, которому пришлось пробыть около года в плену у команчей. -- Может быть, это и чушь, но тем не менее это правда.
Many's the game this coon's seed them play, on a dressed burner hide for their table.	Не раз мне приходилось видеть, как они играли в карты на шкуре бизона вместо стола.
That same Mexikin montay too. I reckon they've larned it from thar Mexikin captives; of the which they've got as good as three thousand in thar different tribes.	Играли в это самое мексиканское монте, которому они, наверно, научились у своих пленников -- их насчитывается до трех тысяч в разных племенах.
Yes, sirree!" concludes the trapper. "The Keymanchees do play cards-sure as shootin'."	Как бы то ни было, -- заканчивает старик,--команчи играют в карты, это истинная правда.
Zeb Stump is rejoiced at this bit of evidence, which is more than he could have given himself. It strengthens the case for the accused.	Зеб Стумп рад этому заявлению -- оно на пользу обвиняемому.
The fact, of there having been Indians in the neighbourhood, tends to alter the aspect of the affair in the minds of the Regulators-hitherto under the belief that the Comanches were marauding only on the other side of the settlement.	Тот факт, что в окрестностях побывали индейцы, меняет дело. До сих пор все думали, что они разбойничают далеко от поселка.

"Sartin sure," continues Zeb, pressing the point in favour of an adjournment of the trial, "thur's been Injuns hyur, or some thin' durned like-Geesus Geehosofat!	-- Конечно, это так,-- подхватывает Зеб, используя этот аргумент, чтобы убедить присутствующих в необходимости отложить судебное разбирательство. -- Здесь были индейцы или, во всяком случае, кто-то сильно на них похожий... Иосафат!
Whar's she comin' from?"	Откуда это она скачет?
The clattering of hoofs, borne down from the bluff, salutes the ear of everybody at the same instant of time.	В это мгновение со стороны обрыва отчетливо доносился топот копыт.
No one needs to inquire, what has caused Stump to give utterance to that abrupt interrogatory.	Для всех теперь ясно, почему Зеб прервал свою речь: вдоль обрыва во весь карьер мчится лошадь.
Along the top of the cliff, and close to its edge, a horse is seen, going at a gallop. There is a woman-a lady-upon his back, with hat and hair streaming loosely behind her-the string hindering the hat from being carried altogether away!	Верхом на ней женщина -- ее волосы развеваются, шляпа болтается за спиной на шнуре.
So wild is the gallop-so perilous from its proximity to the precipice-you might suppose the horse to have run away with his rider.	Лошадь мчится таким бешеным галопом и так близко от края обрыва, словно всадница не может с ней справиться.
But no.	Но нет.
You may tell that he has not, by the actions of the equestrian herself. She seems not satisfied with the pace; but with whip, spur, and voice keeps urging him to increase it!	Судя по поведению всадницы, это не так -- eе, по-видимому, не удовлетворяет эта скорость, и она то и дело подгоняет своего коня хлыстом, шпорами и окриками.
This is plain to the spectators below; though they are puzzled and confused by her riding so close to the cliff.	Это ясно для зрителей внизу на поляне, но они не понимают, почему она скачет над самым обрывом.
They stand in silent astonishment. Not that they are ignorant of who it is. It would be strange if they were. That woman equestrian-man-seated in the saddle-once seen was never more to be forgotten.	Они стоят в молчаливом изумлении -- но не потому, что не знают, кто это.
She is recognised at the first glance.	Все узнали ее с первого взгляда.
One and all know the reckless galloper to be the guide-from whom, scarce half-an-hour ago, they had parted upon the prairie.	Смелая всадница -- та самая женщина, которая указала им путь к хижине.
Chapter Sixty Six. Chased by Comanches.	Глава LXVI. ПРЕСЛЕДУЕМАЯ КОМАНЧАМИ
It was Isidora who had thus strangely and suddenly shown herself.	Это Исидора появилась так неожиданно и так странно.
What was bringing her back?	Что заставило ее вернуться?
And why was she riding at such a perilous pace?	И почему она скакала таким бешеным галопом?
To explain it, we must return to that dark reverie, from which she was startled by her encounter with the "Tejanos."	Чтобы объяснить это, мы должны вернуться к ее мрачным размышлениям, которые были прерваны встречей с техасцами.

While galloping away from the Alamo, she had not thought of looking back, to ascertain whether she was followed.	Когда Исидора галопом удалялась от берегов Аламо, она и не думала оглядываться, чтобы проверить, следует ли за ней кто-нибудь.
Absorbed in schemes of vengeance, she had gone on-without even giving a glance behind.	Поглощенная мрачными мыслями о мести, она продолжала свой путь и ни разу не обернулась.
It was but slight comfort to her to reflect: that Louise Poindexter had appeared equally determined upon parting from the jacal?.	То, что Луиза Пойндекстер как будто тоже собиралась покинуть хакале, мало утешало мексиканку.
With a woman's intuitive quickness, she suspected the cause; though she knew, too well, it was groundless.	С женской проницательностью она угадывала причину, но сама-то она слишком хорошо знала, что это лишь недоразумение.
Still, there was some pleasure in the thought: that her rival, ignorant of her happy fortune, was suffering like herself.	И Исидора злорадствовала при мысли, что ее соперница, не зная своего счастья, страдает так же, как и она сама.
There was a hope, too, that the incident might produce estrangement in the heart of this proud Creole lady towards the man so condescendingly beloved; though it was faint, vague, scarce believed in by her who conceived it.	Кроме того, у нее появилась надежда, что все случившееся может оттолкнуть сердце гордой креолки от человека, к которому она снизошла, но это была слабая, шаткая надежда.
Taking her own heart as a standard, she was not one to lay much stress on the condescension of love: her own history was proof of its levelling power.	По собственному опыту она знала, что для любви не существует сословных преград.
Still was there the thought that her presence at the jacal? had given pain, and might result in disaster to the happiness of her hated rival.	Она сама была тому примером.
Isidora had begun to dwell upon this with a sort of subdued pleasure; that continued unchecked, till the time of her rencontre with the Texans.	Но Исидора надеялась, что их встреча в хакале причинила боль ненавистной сопернице и может разрушить ее счастье. Мексиканка с мрачной радостью думала об этом, когда встретила отряд.
On turning back with these, her spirits underwent a change.	Когда она повернула обратно вместе с ними, настроение ее изменилось.
The road to be taken by Louise, should have been the same as that, by which she had herself come.	Луиза должна была возвращаться той же дорогой, что и она.
But no lady was upon it.	Но на тропе никого не было видно.
The Creole must have changed her mind, and stayed by the jacal?-was, perhaps, at that very moment performing the m?tier Isidora had so fondly traced out for herself?	Креолка, наверно, передумала и осталась в хижине и, возможно, сейчас ухаживает за больным, о чем так мечтала сама Исидора.
The belief that she was about to bring shame upon the woman who had brought ruin upon her, was the thought that now consoled her.	Теперь мексиканка утешала себя мыслью, что уже близка минута, когда она опозорит соперницу, отнявшую ее счастье.

The questions put by Poindexter, and his companions, sufficiently disclosed the situation. Still clearer was it made by the final interrogations of Calhoun; and, after her interrogators had passed away, she remained by the side of the thicket-half in doubt whether to ride on to the Leona, or go back and be the spectator of a scene, that, by her own contrivance, could scarce fail to be exciting.	Вопросы, которые задавали ей Пойндекстер и его спутники, многое объяснили Исидоре, и все стало окончательно ясно после расспросов Колхауна. Когда отряд удалился, она некоторое время оставалась на опушке зарослей, колеблясь, ехать ли ей на Леону или вернуться к хакале и самой быть свидетельницей той бурной сцены, которая благодаря ее содействию должна была там разыграться.
She is upon the edge of the chapparal, just inside the shadow of the timber.	Исидора на опушке зарослей, в тени деревьев.
She is astride her grey steed, that stands with spread nostril and dilated eye, gazing after the cavallada that has late parted from the spot-a single horseman in the rear of the rest.	Она сидит на серой лошади; ноздри мустанга раздуваются, он косит испуганным глазом вслед только что уехавшему отряду, который догоняет одинокий всадник.
Her horse might wonder why he is being thus ridden about; but he is used to sudden changes in the will of his capricious rider.	Мустанг, быть может, недоумевает, почему ему приходится сказать то туда, то обратно; впрочем, он привык к капризам своей хозяйки.
She is looking in the same direction-towards the alhuehuet?;-whose dark summit towers above the bluffs of the Alamo.	И она смотрит в ту же сторону -- на вершину кипариса, поднимающуюся над обрывом долины Аламо.
She sees the searchers descend; and, after them, the man who has so minutely questioned her.	Она видит, как отряд спускается в лощину и последним -- человек, который так подробно расспрашивал ее.
As his head sinks below the level of the plain, she fancies herself alone upon it.	Когда его голова скрывается за краем обрыва, Исидоре кажется, что она осталась одна среди этих просторов.
In this fancy she is mistaken.	Но она ошибается.
She remains irresolute for a time-ten-fifteen-twenty minutes.	Некоторое время она в нерешительности остается на месте.
Her thoughts are not to be envied.	Вряд ли можно позавидовать ее мыслям.
There is not much sweetness in the revenge, she believes herself instrumental in having accomplished.	Может быть, она уже отомщена, но это ее не радует.
If she has caused humiliation to the woman she hates, along with it she may have brought ruin upon the man whom she loves?	Пусть она унизила соперницу, которую ненавидит, но ведь она, быть может, погубила человека, которого любит.
Despite all that has passed, she cannot help loving him!	Несмотря на все, что произошло, она по-прежнему любит его.
"Santissima Virgen!" she mutters with a fervent earnestness. "What have I done?	-- Пресвятая Дева! -- шепчет она в лихорадочной тревоге. -- Что я сделала?
If these men-Los Reguladores-the dreaded judges I've heard of-if they should find him guilty, where may it end?	Если только эти свирепые судьи признают его виновным, чем это кончится?
In his death!	Его смертью!
Mother of God! I do not desire that.	Пресвятая Дева, я не хочу этого!
Not by their hands-no! no!	Только не от их руки! Нет-нет!

How wild their looks and gestures-stern-determined!	Какие у них жестокие, суровые лица!
And when I pointed out the way, how quickly they rode off, without further thought of me!	Когда я показала им дорогу, как быстро бросились они вперед, сразу позабыв обо мне!
Oh, they have made up their minds. Don Mauricio is to die!	Они уже заранее решили, что дон Морисио должен умереть.
And he a stranger among them-so have I heard. Not of their country, or kindred; only of the same race.	Он здесь всем чужой, уроженец другой страны.
Alone, friendless, with many enemies.	Один, без друзей, окруженный только врагами...
Santissima! what am I thinking of?	Что мне пришло в голову!
Is not he, who has just left me, that cousin of whom I've heard speak! Ay de mi!	Тот, который последним остановил меня, -- не двоюродный ли брат убитого?
Now do I understand the cause of his questioning.	Теперь я понимаю, почему он меня расспрашивал.
His heart, like mine own-like mine own!"	Его сердце жаждало мщения -- так же как и мое...
She sits with her gaze bent over the open plain.	Взор девушки блуждает по прерии.
The grey steed still frets under restraint, though the cavallada has long since passed out of sight.	Серый мустанг по-прежнему неспокоен, хотя отряд уже давно исчез из виду.
He but responds to the spirit of his rider; which he knows to be vacillating-chafing under some irresolution.	Он чувствует, что его всадница чем-то встревожена.
'Tis the horse that first discovers a danger, or something that scents of it. He proclaims it by a low tremulous neigh, as if to attract her attention; while his head, tossed back towards the chapparal, shows that the enemy is to be looked for in that direction.	Конь первый замечает опасность -- он вдруг тихонько ржет и поворачивает голову в сторону зарослей, как будто указывая, что враги приближаются оттуда.
Who, or what is it?	Кто же это?
Warned by the behaviour of her steed, Isidora faces to the thicket, and scans the path by which she has lately passed through it.	Обеспокоенная поведением мустанга, Исидора тоже оборачивается и всматривается в тропинку, по которой только что проехала.
It is the road, or trail, leading to the Leona. 'Tis only open to the eye for a straight stretch of about two hundred yards. Beyond, it becomes screened by the bushes, through which it goes circuitously.	Это дорога на Леону. Она видна только на двести ярдов, и затем ее заслоняет кустарник.
No one is seen upon it-nothing save two or three lean coyot? s, that skulk under the shadow of the trees-scenting the shod tracks, in the hope of finding some scrap, that may have fallen from the hurrying horsemen.	На нем никого не видно, кроме двух или трех тощих койотов, которые жмутся в тени деревьев, обнюхивая следы лошадей, надеясь найти что-нибудь съедобное.
It is not these that have caused the grey to show such excitement.	Нет, не они встревожили серого коня.
He sees them; but what of that?	Он видит их, но что из этого?
The prairie-wolf is a sight to him neither startling, nor rare.	Волк прерий для него -- слишком обычное зрелище.

There is something else-something he has either scented, or heard.	Он почуял или услышал что-то другое.
Isidora listens: for a time without hearing aught to alarm her.	Исидора прислушивается, но пока нет ничего тревожного.
The howl-bark of the jackal does not beget fear at any time; much less in the joy of the daylight.	Отрывисто лает койот -- это тоже не страшно, особенно среди бела дня.
She hears only this.	Больше она ничего не слышит.
Her thoughts again return to the "Tejanos"-especially to him who has last parted from her side.	Ее мысли снова возвращаются к техасцам. И особенно к тому, кто последним оставил ее.
She is speculating on the purpose of his earnest interrogation; when once more she is interrupted by the action of her horse.	Она задумывается, зачем он так подробно ее расспрашивал, но конь прерывает ее размышления.
The animal shows impatience at being kept upon the spot; snuffs the air; snorts; and, at length, gives utterance to a neigh, far louder than before!	Почему же ее мустанг проявляет нетерпение, не хочет стоять на месте, храпит и, наконец, ржет громче, чем раньше?
This time it is answered by several others, from horses that appear to be going along the road-though still hidden behind the trees.	На этот раз ему отвечает ржание нескольких лошадей, которые, по-видимому, скачут по дороге, но пока они все еще скрыты зарослями.
Their hoof-strokes are heard at the same time.	Тут же доносится их топот.
But not after.	Потом снова все затихает.
The strange horses have either stopped short, or gone off at a gentle pace, making no noise!	Лошади либо остановились, либо пошли шагом.
Isidora conjectures the former.	Исидора предполагает первое.
She believes the horses to be ridden; and that their riders have checked them up, on hearing the neigh of her own.	Она думает, что всадники остановили лошадей, услышав ржание ее коня.
She quiets him, and listens.	Она успокаивает его и прислушивается.
A humming is heard through the trees.	Из зарослей долетает какой-то слабый гул.
Though indistinct, it can be told to be the sound of men's voices-holding a conversation in a low muttered tone.	Можно различить несколько приглушенных мужских голосов.
Presently it becomes hushed, and the chapparal is again silent.	Вскоре они замолкают, и в зарослях опять воцаряется тишина.
The horsemen, whoever they are, continue halted-perhaps hesitating to advance.	Всадники, кто бы они ни были, наверно, остановились в нерешительности.
Isidora is scarce astonished at this, and not much alarmed.	Исидору это не удивляет и не тревожит.
Some travellers, perhaps, en route for the Rio Grande-or, it may be, some stragglers from the Texan troop-who, on hearing a horse neigh, have stopped from an instinct of precaution. It is only natural-at a time, when Indians are known to be on the war-path.	Кто-нибудь едет на Рио-Гранде или, быть может, это отставшие всадники отряда техасцев. Они услышали ржание лошадей и остановились -- наверно, из осторожности; это понятно: известно, что индейцы сейчас на тропе войны.

Equally natural, that she should be cautious about encountering the strangers-whoever they may be; and, with this thought, she rides softly to one side-placing herself and her horse under cover of a mezquit tree; where she again sits listening.	Вполне естественно, что и ей надо быть осторожной, кто бы ни были эти неизвестные всадники. С этой мыслью Исидора тихо отъезжает в сторону и останавливается под прикрытием акации. Здесь она опять прислушивается.
Not long, before discovering that the horsemen have commenced advancing towards her-not along the travelled trail, but through the thicket!	Вскоре она замечает, что всадники приближаются к ней, но не по дороге, а через чащу зарослей.
And not all together, but as if they had separated, and were endeavouring to accomplish a surround!	Кажется, они разделились и стараются ее окружить.
She can tell this, by hearing the hoof-strokes in different directions: all going gently, but evidently diverging from each other; while the riders are preserving a profound silence, ominous either of cunning or caution-perhaps of evil intent?	Она догадывается об этом потому, что тихий топот копыт доносится с разных сторон; всадники сохраняют глубокое молчание --это либо предосторожность, либо хитрость. Нет ли у них враждебных намерений?
They may have discovered her position? The neighing of her steed has betrayed it?	Быть может, они тоже заметили ее, услышали ржание ее мустанга?
They may be riding to get round her-in order to advance from different sides, and make sure of her capture?	Они, должно быть, окружают, чтобы наверняка захватить ее.
How is she to know that their intent is not hostile?	Откуда ей знать, какие у них намерения?
She has enemies-one well remembered-Don Miguel Diaz.	У нее есть враги, и особенно опасен один из них -- дон Мигуэль Диас.
Besides, there are the Comanches-to be distrusted at all times, and now no longer en paz.	Кроме того, и команчей всегда следует опасаться, тем более что они на тропе войны.
She begins to feel alarm.	Исидору охватывает тревога.
It has been long in arising; but the behaviour of the unseen horsemen is at least suspicious.	До сих пор она была спокойна, но теперь поведение всадников кажется ей подозрительным.
Ordinary travellers would have continued along the trail. These are sneaking through the chapparal!	Будь это обыкновенные путники, они продолжали бы ехать по дороге, а не подкрадывались бы через заросли.
She looks around her, scanning her place of concealment. She examines, only to distrust it. The thin, feathery frondage of the mezquit will not screen her from an eye passing near.	Она осматривает место, в котором притаилась: легкая перистая листва акации не скроет ее, если они проедут близко.
The hoof-strokes tell, that more than one cavalier is coming that way.	По топоту копыт ясно, что всадники приближаются.
She must soon be discovered.	Сейчас они ее увидят...
At the thought, she strikes the spur into her horse's side, and rides out from the thicket. Then, turning along the trail, she trots on into the open plain, that extends towards the Alamo.	Исидора шпорит лошадь, выезжает из зарослей и мчится по открытой прерии к Аламо.
Her intention is to go two or three hundred yards-beyond range of arrow, or bullet-then halt, until she can discover the character of those who are advancing-whether friends, or to be feared.	Она решила отъехать на двести -- триста ярдов, чтобы ее не могли достать ни стрела, ни пуля, и тогда остановиться, чтобы узнать, кто приближается -- друзья или враги.

If the latter, she will trust to the speed of her gallant grey to carry her on to the protection of the "Tejanos."	И, если это окажутся враги, она положится на своего быстроногого мустанга, который примчит ее под защиту техасцев.
She does not make the intended halt. She is hindered by the horsemen, at that moment seen bursting forth from among the bushes, simultaneously with each other, and almost as soon as herself! They spring out at different points; and, in converging lines, ride rapidly towards her!	Но она не останавливается: всадники вырываются из зарослей; они показались в разных местах, но все мчатся прямо к ней.
A glance shows them to be men of bronze-coloured skins, and half naked bodies-with red paint on their faces, and scarlet feathers sticking up out of their hair.	Обернувшись, она видит бронзовую кожу полуобнаженных тел, военную раскраску на лицах и огненные перья в волосах.
"Los Indios!" mechanically mutters the Mexican, as, driving the rowels against the ribs of her steed, she goes off at full gallop for the alhuehuet?.	-- Индейцы...-- шепчет мексиканка, еще сильнее шпорит коня и во весь опор мчится к кипарису.
A quick glance behind shows her she is pursued; though she knows it without that.	Быстрый взгляд через плечо убеждает ее, что за ней гонятся, хотя она и так уже знает это.
The glance tells her more,-that the pursuit is close and earnest-so earnest that the Indians, contrary to their usual custom, do not yell!	Они уже близко -- настолько близко, что, вопреки своему обычаю, не оглашают воздух военным кличем.
Their silence speaks of a determination to capture her; and as if by a plan already preconcerted!	Их молчание свидетельствует о том, что они хотят взять ее в плен и договорились об этом заранее.
Hitherto she has had but little fear of an encounter with the red rovers of the prairie.	До сих пор Исидора почти не боялась встречи с индейцами.
For years have they been en paz-both with Texans and Mexicans; and the only danger to be dreaded from them was a little rudeness when under the influence of drink-just as a lady, in civilised life, may dislike upon a lonely road, to meet a crowd of "navigators," who have been spending their day at the beer-house. Isidora has passed through a peril of this kind, and remembers it-with less pain from the thought of the peril itself, than the ruin it has led to. But her danger is different now. The peace is past. There is war upon the wind. Her pursuers are no longer intoxicated with the fire-water of their foes.	В течение ряда лет они жили в мире как с техасцами, так и с мексиканцами. Но теперь перемирие кончилось.
They are thirsting for blood; and she flies to escape not only dishonour, but it may be death!	Исидоре грозит смерть.
On over that open plain, with all the speed she can take out of her horse,-all that whip, and spur, and voice can accomplish!	Вперед по открытой равнине мчится Исидора; восклицаниями, хлыстом, шпорами гонит она своего коня.
She alone speaks.	Слышен только ее голос.
Her pursuers are voiceless-silent as spectres!	Те, кто гонится за ней, безмолвны, как призраки.
Only once does she glance behind.	Она оглядывается второй раз.
There are still but four of them; but four is too many against one-and that one a woman!	Их всего только четверо; но четверо против одного -- это слишком много, и особенно против одной женщины.

There is no hope, unless she can get within hail of the Texans.	Единственная надежда -- техасцы.
She presses on for the alhuehuet?.	Исидора мчится к кипарису.
Chapter Sixty Seven. Los Indios!	Глава LXVII. ИНДЕЙЦЫ
The chased equestrian is within three hundred yards of the bluff, over which the tree towers.	Всадница, преследуемая индейцами, уже на расстоянии трехсот ярдов от края обрыва, над которым возвышается кипарис.
She once more glances behind her.	Она снова оглядывается.
"Dios me ampar?!" (God preserve me.) God preserve her!	"Я пропала!
She will be too late!	Спасенья нет!"
The foremost of her pursuers has lifted the lazo from his saddle horn: he is winding it over his head!	Индеец, скачущий впереди, снимает лассо с луки седла и вертит им над головой.
Before she can reach the head of the pass, the noose will be around her neck, and then-	Прежде чем девущка достигнет лощины, петля лассо обовьется вокруг ее шеи. И тогда...
And then, a sudden thought flashes into her mind-thought that promises escape from the threatened strangulation.	Вдруг счастливая мысль осеняет Исидору.
The cliff that overlooks the Alamo is nearer than the gorge, by which the creek bottom must be reached.	До спуска еще далеко, но обрыв рядом.
She remembers that its crest is visible from the jacal?.	Она вспоминает, что он виден из хижины.
With a quick jerk upon the rein, she diverges from her course; and, instead of going on for the alhuehuet?, she rides directly towards the bluff.	Всадница быстро дергает поводья и резко меняет направление; вместо того чтобы ехать к кипарису, она скачет прямо к обрыву.
The change puzzles her pursuers-at the same time giving them gratification. They well know the "lay" of the land. They understand the trending of the cliff; and are now confident of a capture.	Ее преследователи озадачены и в то же время рады -- они хорошо знают местность и теперь уверены, что девушка от них не ускользнет.
The leader takes a fresh hold of his lazo, to make more sure of the throw. He is only restrained from launching it, by the certainty she cannot escape.	Г лаварь снова берется за лассо, не не бросает его, так как уверен в успехе,
"Chingaro!" mutters he to himself, "if she go much farther, she'll be over the precipice!"	-- Карамба! -- бормочет он. -- Еще немного -- и она сорвется в пропасть!
His reflection is false. She goes farther, but not over the precipice.	Но он ошибается: Исидора не срывается в пропасть.
With another quick pull upon the rein she has changed her course, and rides along the edge of it-so close as to attract the attention of the "Tejanos" below, and elicit from Zeb Stump that quaint exclamation-only heard upon extraordinary occasions-	Она снова резко дергает поводья, делает еще один быстрый поворот и вот уже мчится вдоль обрыва настолько близко к самому краю, что привлекает внимание техасцев; тогда-то Зеб и восклицает в волнении:
"Geesus Geehosofat!"	"Иосафат!"

As if in answer to the exclamation of the old hunter-or rather to the interrogatory with which he has followed it up-comes the cry of the strange equestrian who has shown herself on the cliff.	И, словно в ответ на это восклицание старого охотника или, вернее, на следующий за ним вопрос, до них доносится крик смелой всадницы:
"Los Indios!	-- Индейцы!
Los Indios!"	Индейцы!
No one who has spent three days in Southern Texas could mistake the meaning of that phrase-whatever his native tongue.	Тот, кто пробыл хотя бы три дня в южном Техасе, понимал эти слова, на каком бы языке они ни были произнесены.
It is the alarm cry which, for three hundred years, has been heard along three thousand miles of frontier, in three different languages-"Les Indiens!	Это сигнал тревоги, который вот уже в течение трехсот лет раздается на протяжении трех тысяч миль пограничной полосы на трех разных языках -- французском, испанском и английском.
Los Indios! the Indians!"	"Les Indiens!", "Los Indios!", "The Indians!"
Dull would be the ear, slow the intellect, that did not at once comprehend it, along with the sense of its associated danger.	Только глухой или очень глупый человек не понял бы этих слов, не почувствовал бы скрывающейся за ними опасности.
To those who hear it at the jacal? it needs no translation.	Для тех, кто стоит внизу у дверей хакале и слышит этот возглас, перевода не требуется.
They know that she, who has given utterance to it, is pursued by Indians-as certain as if the fact had been announced in their own Saxon vernacular.	Они сразу поняли, что женщину, у которой вырвался этот крик, преследуют индейцы.
They have scarce time to translate it into this-even in thought-when the same voice a second time salutes their ears:-"Tejanos!	Едва успели они осознать это, как до них снова донесся тот же голос: -- Техасцы!
Cavalleros! save me! save me!	Друзья! Спасите! Спасите!
Los Indios! I am chased by a troop.	Меня преследуют индейцы!
They are behind me-close-close-"	Они совсем близко!
Her speech, though continued, is no longer heard distinctly.	Хотя она и продолжает кричать, но различить ее слов уже нельзя.
It is no longer required to explain what is passing upon the plain above.	Но больше и нет нужды объяснять, что происходит на верхней равнине.
She has cleared the first clump of tree tops by scarce twenty yards, when the leading savage shoots out from the same cover, and is seen, going in full gallop, against the clear sky.	Вслед за всадницей в просвете между вершинами деревьев появляется мчащийся бешеным галопом индеец. На фоне синего неба четко вырисовывается его силуэт.
Like a sling he spins the lazo loop around his head.	Как пращу, кружит он петлю лассо над своей головой.
So eager is he to throw it with sure aim, that he does not appear to take heed of what the fugitive has said-spoken as she went at full speed: for she made no stop, while calling out to the "Tejanos."	Он так поглощен преследованием, что, кажется, не обратил внимания на слова девушки, -- ведь, когда она звала техасцев на помощь, она не задержала коня.
He may fancy it has been addressed to himself-a final appeal for mercy, uttered in a language he does not understand: for Isidora had spoken in English.	Он мог подумать, что эти слова обращены к нему, что это ее последняя мольба о пощаде, произнесенная на непонятном ему языке.

He is only undeceived, as the sharp crack of a rifle comes echoing out of the glen,-or perhaps a little sooner, as a stinging sensation in his wrist causes him to let go his lazo, and look wonderingly for the why!	Он догадывается, что ошибся, когда снизу доносится резкий треск ружейного выстрела, а может быть, немного раньше, -- когда жгучая боль в руке заставляет его выронить лассо и в недоумении оглянуться вокруг.
He perceives a puff of sulphureous smoke rising from below.	Он замечает в долине облачко порохового дыма.
A single glance is sufficient to cause a change in his tactics.	Одного взгляда достаточно, чтобы изменить поведение индейца.
In that glance he beholds a hundred men, with the gleam of a hundred gun barrels!	Он видит сотню вооруженных людей.
His three followers see them at the same time; and as if moved by the same impulse, all four turn in their tracks, and gallop away from the cliff-quite as quickly as they have been approaching it.	Его три товарища замечают их одновременно с ним. Точно сговорившись, все четверо поворачивают лошадей и мчатся прочь с такой же быстротой, с какой прискакали сюда.
"'Tur a pity too," says Zeb Stump, proceeding to reload his rifle. "If 't hedn't a been for the savin' o' her, I'd a let 'em come on down the gully.	-- Какая досада! -- говорит Зеб Стумп, вновь заряжая ружье.-- Если бы ей не грозила смерть, я дал бы им спуститься к нам.
Ef we ked a captered them, we mout a got somethin' out o' 'em consarnin' this queer case o' ourn. Thur aint the smell o' a chance now. It's clur they've goed off; an by the time we git up yander, they'll be hellurd."	Попадись они в плен, мы могли бы кое-что узнать относительно нашего загадочного дела. Но теперь их уже не догнать.
The sight of the savages has produced another quick change in the tableau formed in front of the mustanger's hut-a change squally sudden in the thoughts of those who compose it.	Появление индейцев меняет настроение толпы, находящейся около хижины мустангера.
The majority who deemed Maurice Gerald a murderer has become transformed into a minority; while those who believed him innocent are now the men whose opinions are respected.	Те, кто считает Мориса Джеральда убийцей, теперь остаются в меньшинстве. Наиболее уважаемые из присутствующих думают, что oн невиновен.
Calhoun and his bullies are no longer masters of the situation; and on the motion of their chief the Regulator Jury is adjourned.	Колхаун и его сообщники уже больше не хозяева положения. По предложению Сэма Мэнли суд откладывается.
The new programme is cast in double quick time.	Очень быстро составляется новый план действий.
A score of words suffice to describe it. The accused is to be carried to the settlement-there to be tried according to the law of the land.	Обвиняемого перевезут в поселок, и там будет проведено судебное разбирательство согласно законам страны.
And now for the Indians-whose opportune appearance has caused this sudden change, both of sentiment and design.	А теперь пора заняться индейцами, так внезапно опрокинувшими все планы и изменившими настроение собравшихся.
Are they to be pursued?	Преследовать их?
That of course.	Разумеется.
But when?	Но когда?
Upon the instant?	Сейчас?
Prudence says, no.	Осторожность подсказывает, что нет.

Only four have been seen. But these are not likely to be alone. They may be the rear-guard of four hundred?	Видели только четверых, но они могли быть авангардом четырех сотен.
"Let us wait till the woman comes down," counsels one of the timid. "They have not followed her any farther.	-- Подождем, пока к нам спустится женщина, -советует кто-то из более робких.-- Они ведь не преследуют ее больше.
I think I can hear her riding this way through the gulley.	Кажется, я слышу топот копыт ее лошади -наверно, она спускается по склону.
Of course she knows it-as it was she who directed us."	Она должна хорошо знать дорогу -- ведь она же сама нам ее указала.
The suggestion appears sensible to most upon the ground.	Этот совет кажется разумным большинству из присутствующих.
They are not cowards.	Они не трусы.
Still there are but few of them, who have encountered the wild Indian in actual strife; and many only know his more debased brethren in the way of trade.	Однако лишь некоторые из них участвовали в настоящих схватках с индейцами; многие вообще видели только тех индейцев, которые приезжали торговать в форт.
The advice is adopted.	Итак, предложение принято.
They stand waiting for the approach of Isidora.	Все ждут Исидору.
All are now by their horses; and some have sought shelter among the trees. There are those who have an apprehension: that along with the Mexican, or close after her, may still come a troop of Comanches.	Все уже около своих лошадей. Некоторые прячутся за деревьями, опасаясь, что вместе с мексиканкой или вслед за ней может появиться отряд команчей.
A few are otherwise occupied-Zeb Stump among the number. He takes the gag from between the teeth of the respited prisoner, and unties the thongs hitherto holding him too fast.	Тем временем Зеб Стумп вынимает кляп изо рта временно помилованного пленника и развязывает туго затянутую веревку.
There is one who watches him with a strange interest, but takes no part in the proceeding.	Луиза с напряженным вниманием следит за ним, но она не помогает ему.
Her part has been already played-perhaps too prominently.	Она уже сделала все, что могла, -- быть может, слишком открыто.
She shuns the risk of appearing farther conspicuous.	Она больше не хочет привлекать к себе внимание.
Where is the niece of Don Silvio Mortimez?	Но где же племянница дона Сильвио Мартинеса?
She has not yet come upon the ground!	Ее все еще нет.
The stroke of her horse's hoof is no longer heard!	Не слышно больше стука копыт ее лошади.
There has been time-more than time-for her to have reached the jacal?!	У нее было достаточно -- более чем достаточно -- времени, чтобы доскакать до хакале.
Her non-appearance creates surprise-apprehension-alarm.	Это вызывает удивление, тревогу, страх.
There are men there who admire the Mexican maiden-it is not strange they should-some who have seen her before, and some who never saw her until that day.	На многих мексиканка произвела сильное впечатление, это и неудивительно: в толпе есть и ее старые поклонники, и те, кто увидел ее впервые.

Can it be, that she has been overtaken and captured?	Неужели ее захватили в плен?
The interrogatory passes round. No one can answer it; though all are interested in the answer.	Этот вопрос возникает у всех, но никто не может на него ответить.
The Texans begin to feel something like shame.	Техасцы чувствуют упреки совести.
Their gallantry was appealed to, in that speech sent them from the cliff,	Ведь это к их благородству и мужеству взывала девушка:
"Tejanos!	"Техасцы!
Cavalleros!"	Друзья!
Has she who addressed it succumbed to the pursuer? Is that beauteous form in the embrace of a paint-bedaubed savage?	Спасите!" Неужели же эта красавица в плену у дикарей?
They listen with ears intent,-many with pulses that beat high, and hearts throbbing with a keen anxiety.	Они напряженно прислушиваются; у многих сердце сжимается от тревоги.
They listen in vain.	Но ничего не слышно.
There is no sound of hoof-no voice of woman-nothing, except the champing of bitts heard close by their side!	Ни топота копыт, ни женского голоса -- ничего, кроме звяканья уздечек их собственных лошадей.
Can it be that she is taken?	Неужели ее захватили в плен?
Now that the darker design is stifled within their breasts, the hostility against one of their own race is suddenly changed into a more congenial channel. Their vengeance, rekindled, burns fiercer than ever-since it is directed against the hereditary foe.	Весь гнев, скопившийся в их груди, направлен теперь не на мустангера, а на исконных врагов.
The younger and more ardent-among whom are the admirers of the Mexican maiden-can bear the uncertainty no longer. They spring into their saddles, loudly declaring their determination to seek her-to save her, or perish in the attempt.	Наиболее молодые и пылкие не могут больше пребывать в неизвестности; они вскакивают в седла и громогласно объявляют о своем решении отыскать девушку, спасти ее или погибнуть.
Who is to gainsay them?	Кто станет возражать им?
Her pursuers-her captors perhaps-may be the very men they have been in search of-the murderers of Henry Poindexter!	Те, кто преследовал девушку, могут оказаться теми, кого они разыскивают, -- убийцами Генри Пойндекстера.
No one opposes their intent.	Никто их не останавливает.
They go off in search of Isidora-in pursuit of the prairie pirates.	Они отправляются искать Исидору -преследовать разбойников прерий.
Those who remain are but few in number; though Zeb Stump is among them.	Возле хижины остаются немногие; среди них Зеб Стумп.
The old hunter is silent, as to the expediency of pursuing the Indians.	Старый охотник не высказал своего мнения, стоит ли преследовать индейцев: он промолчал.
He keeps his thoughts to himself: his only seeming care is to look after the invalid prisoner-still unconscious-still guarded by the Regulators.	Кажется, что его единственная забота -помочь больному, который все еще без сознания и которого все еще стерегут "регулярники".

Zeb is not the only friend who remains true to the mustanger in his hour of distress.	Но не только Зеб остается верен мустангеру в его несчастье.
There are two others equally faithful.	Ему верны еще двое.
One a fair creature, who watches at a distance, carefully concealing the eager interest that consumes her.	Прелестная девушка по-прежнему не спускает с него глаз, хотя и принуждена скрывать свое горячее участие.
The other, a rude, almost ludicrous individual, who, close by his side, addresses the respited man as his "masther."	Второй -- неуклюжий, забавный человек у изголовья больного, которого он называет мастером Морисом: это Фелим.
The last is Phelim, who has just descended from his perch among the parasites of an umbrageous oak-where he has for some time stayed-a silent spectator of all that has been transpiring.	Все это время он просидел, прячась в густой листве развесистого дуба, молча наблюдая за всем происходящим.
The change of situation has tempted him back to earth, and the performance of that duty for which he came across the Atlantic.	Изменение обстановки позволило ему наконец без риска спуститься на землю, и он начинает ухаживать за хозяином, вместе с которым пересек Атлантический океан.
No longer lies our scene upon the Alamo.	Дальнейшие события будут развиваться уже далеко от берегов Аламо.
In another hour the jacal? is deserted-perhaps never more to extend its protecting roof over Maurice the mustanger.	Через час хижина опустеет, и Морису-мустангеру, быть может, никогда уже не придется жить под ее гостеприимным кровом.
Chapter Sixty Eight. The Disappointed Campaigners.	Глава LXVIII. ДВОЙНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ
The campaign against the Comanches proved one of the shortest-lasting only three or four days.	Поход против команчей длился очень недолго -не больше трех или четырех дней.
It was discovered that these Ishmaelites of the West did not mean war-at least, on a grand scale.	Сказалось, что индейцы вовсе и не собирались начинать войну.
Their descent upon the settlements was only the freak of some young fellows, about to take out their degree as braves, desirous of signalising the event by "raising" a few scalps, and capturing some horses and horned cattle.	Набег был совершен отрядом юношей, которых должны были принять в число воинов; они хотели отпраздновать это событие, добыв несколько скальпов и угнав какое-нибудь стадо или табун.
Forays of this kind are not unfrequent among the Texan Indians.	Такие мелкие нападения краснокожих -довольно обычное явление в Техасе.
They are made on private account-often without the knowledge of the chief, or elders of the tribe-just as an ambitious young mid, or ensign, may steal off with a score of companions from squadron or camp, to cut out an enemy's craft, or capture his picket guard.	Часто они устраиваются без ведома вождя и старейшин племени, подобно тому как молодой офицер может уйти тайком из лагеря вместе с дюжиной товарищей и захватить в плен вражеский патруль.
These marauds are usually made by young Indians out on a hunting party, who wish to return home with something to show besides the spoils of the chase; and the majority of the tribe is often ignorant of them till long after the event.	Эти набеги обычно совершают молодые воины, отправившиеся на охоту, когда им хочется вернуться домой не только с дичью, но и с другими трофеями; об их похождениях остальные воины чаще всего узнают только много времени спустя.

Otherwise, they might be interdicted by the elders; who, as a general thing, are averse to such filibustering expeditions-deeming them not only imprudent, but often injurious to the interests of the community. Only when successful are they applauded.	В противном случае, их остановили бы старейшины, которые, как правило, против таких разбойничьих набегов, потому что считают их не только неразумными, но и опасными для всего племени, хотя и готовы их одобрить в случае благополучного исхода.
On the present occasion several young Comanches had taken out their war-diploma, by carrying back with them the scalps of a number of white women and boys. The horses and horned cattle were also collected; but these, being less convenient of transport than the light scalp-locks, had been recaptured. The red-skinned filibusters, overtaken by a detachment of Mounted Rifles, among the hills of the San Saba, were compelled to abandon their four-footed booty, and only saved their own skins by a forced retreat into the fastnesses of the "Llano Estacado."	На этот раз молодых команчей перехватил эскадрон конных стрелков среди холмов Сан-Саба. Они были вынуждены бросить угнанный скот, но сами спаслись, ускакав в ущелья Льяно-Эстакадо.
To follow them beyond the borders of this sterile tract would have required a commissariat less hastily established than that with which the troops had sallied forth; and, although the relatives of the scalped settlers clamoured loudly for retaliation, it could only be promised them after due time and preparation.	Преследовать индейцев на этом бесплодном плоскогорье представлялось рискованным, так как трудно было наладить снабжение войск, и, хотя родные погибших требовали немедленной мести, им отвечали, что к карательной эспедиции надо хорошенько подготовиться.
On discovering that the Comanches had retreated beyond their neutral ground, the soldiers of Uncle Sam had no choice but to return to their ordinary duties-each detachment to its own fort-to await further commands from the head-quarters of the "department."	Поскольку команчи отступили за пределы нейтральной полосы, войскам оставалось только вернуться в свои лагеря и ждать дальнейших распоряжений командования.
The troops belonging to Port Inge-entrusted with the guardianship of the country as far as the Rio Nueces-were surprised on getting back to their cantonment to discover that they had been riding in the wrong direction for an encounter with the Indians!	Войска форта Индж, охранявшие пограничную полосу вплоть до реки Нуэсес, вернувшись в лагерь, с удивлением узнали, что могли бы встретиться с индейцами, никуда не уезжая.

Some of them were half mad with disappointment: for there were several-young Hancock among the number-who had not yet run their swords through a red-skin, though keenly desirous of doing so! No doubt there is inhumanity in the idea. But it must be remembered, that these ruthless savages have given to the white man peculiar provocation, by a thousand repetitions of three diabolical crimes-rape, rapine, and murder. To talk of their being the aborigines of the country-the real, but dispossessed, owners of the soil-is simple nonsense. This sophism, of the most spurious kind, has too long held dominion over the minds of men. The whole human race has an inherent right to the whole surface of the earth: and if any infinitesimal fraction of the former by chance finds itself idly roaming over an extended portion of the latter, their exclusive claim to it is almost too absurd for argument-even with the narrowest-minded disciple of an aborigines society. Admit it-give the hunter his half-dozen square miles-for he will require that much to maintain him-leave him in undisputed possession to all eternity-and millions of fertile acres must remain untilled, to accommodate this whimsical theory of national right. Nay, I will go further, and risk reproach, by asserting:-that not only the savage, so called, but civilised people should be unreservedly dispossessed-whenever they show themselves incapable of turning to a good account the resources which Nature has placed within their limits. The exploitation of Earth's treasures is a question not confined to nations. It concerns the whole family of mankind. In all this there is not one iota of agrarian doctrine-not a thought of it. He who makes these remarks is the last man to lend countenance to communism. It is true that, at the time spoken of, there were ruffians in Texas who held the life of a red-skin at no higher value than an English gamekeeper does that of a stoat, or any other vermin, that trespasses on his preserves. No doubt these ruffians are there stilname = "note" for ten years cannot have effected much change in the morality of the Texan frontier. But, alas! we must now be a little cautious about calling names. Our own story of Jamaica-by heaven! the blackest that has blotted the pages of history-has whitewashed these border filibusteros to the seeming purity of snow! If things are to be judged by comparison, not so fiendish, then, need appear the fact, that the young officers of Fort Inge were some little chagrined at not having an opportunity to slay a score or so of red-skins. On learning that, during their absence, Indians had been seen on the other side, they were inspired by a new hope. They might yet find the opportunity of fleshing their swords, transported without stain-without sharpening, too-from the military school of West Point.

Молодые офицеры, жаждущие подвигов -- в том числе Генкок,-- которые не находили себе места от досады, услышав, что за Леоной видели краснокожих, воспрянули духом.

It was a fresh disappointment to them, when a party came in on the same day-civilians who had gone in pursuit of the savages seen on the Alamo-and reported: that no Indians had been there!	Но их постигло еще одно разочарование: в этот же день вернулся собранный из штатских отряд, преследовавший замеченных вблизи Аламо команчей, и сообщил, что никаких индейцев там и не бывало.
They came provided with proofs of their statement, which otherwise would have been received with incredulity-considering what had occurred. The proofs consisted in a collection of miscellaneous articles-an odd lot, as an auctioneer would describe it-wigs of horse-hair, cocks' feathers stained blue, green, or scarlet, breech-clouts of buckskin, mocassins of the same material, and several packages of paint, all which they had found concealed in the cavity of a cottonwood tree!	Их заявление подтверждалось вещественными доказательствами -- париками из конского волоса, петушиными перьями, выкрашенными в зеленый и красный цвет, штанами из оленьей шкуры, мокасинами и несколькими пакетиками красок. Все это было найдено в дупле старого тополя.
There could be no new campaign against Indians; and the aspiring spirits of Fort Inge were, for the time, forced to content themselves with such incidents as the situation afforded.	О новом походе против индейцев нечего было и мечтать.
Notwithstanding its remoteness from any centre of civilised life, these were at the time neither tame nor uninteresting.	Искателям геройских подвигов пришлось смирить свои порывы и удовлетвориться мирной жизнью, тем более что за последнее время даже в этой глуши произошло немало интересных и таинственных событий, о которых можно было подумать и поговорить.
There were several subjects worth thinking and talking about. There was the arrival, still of recent date, of the most beautiful woman ever seen upon the Alamo; the mysterious disappearance and supposed assassination of her brother; the yet more mysterious appearance of a horseman without a head; the trite story of a party of white men "playing Indian"; and last, though not of least interest, the news that the suspected murderer had been caught, and was now inside the walls of their own guardhouse-mad as a maniac!	Прежде всего -- недавний приезд на Леону замечательной красавицы; затем--таинственное исчезновение и предполагаемое убийство ее брата; далее -- еще более таинственное появление всадника без головы; очередная история о белых, переодетых индейцами, и, наконец, последняя новость -- заподозренный в убийстве Генри Пойндекстера человек пойман и находится на их же гауптвахте в состоянии буйного помешательства.
There were other tales told to the disappointed campaigners-of sufficient interest to hinder them from thinking: that at Fort Inge they had returned to dull quarters.	Разочарованным воинам рассказали и другие интересные новости, так что жаловаться на скуку им не приходилось.
The name of Isidora Covarubio do los Llanos-with her masculine, but magnificent, beauty-had become a theme of conversation, and something was also said, or surmised, about her connection with the mystery that occupied all minds.	Имя Исидоры Коварубио де Лос-Льянос, этой коварной красавицы, тоже все время упоминалось в разговорах. Ходили слухи, что она имеет какое-то отношение к тайне, занимавшей все умы.
The details of the strange scenes upon the Alamo-the discovery of the mustanger upon his couch-the determination to hang him-the act delayed by the intervention of Louise Poindexter-the respite due to the courage of Zeb Stump-were all points of the most piquant interest-suggestive of the wildest conjectures.	Все разыгравшиеся на Аламо события -- захват больного мустангера в его хижине, решение повесить его, вмешательство Луизы Пойндекстер, предстоящий пересмотр дела, отложенного благодаря отважному заступничеству Зеба Стумпа,-- все это дало повод к нескончаемым пересудам и сплетням.

Each became in turn the subject of converse and commentary, but none was discussed with more earnestness than that which related to the innocence, or guilt, of the man accused of murder.	Однако наиболее оживленные споры разгорелись вокруг вопроса о виновности мустангера, обвиняемого в убийстве Г енри Пойндекстера.
"Murder," said the philosophic Captain Sloman, "is a crime which, in my opinion, Maurice the mustanger is incapable of committing.	-- Убийство, -- сказал философски настроенный капитан Слоумен,-- это преступление, на которое, по-моему, Морис-мустангер не способен.
I think, I know the fellow well enough to be sure about that."	Мне кажется, я его достаточно хорошо знаю, чтобы утверждать это.
"You'll admit," rejoined Crossman, of the Rifles, "that the circumstances are strong against him?	-- Вы не можете отрицать,-- возразил Кроссмен, -что все улики против него.
Almost conclusive, I should say."	Его виновность почти несомненна.
Crossman had never felt friendly towards the young Irishman.	Кроссмен никогда не был расположен к молодому ирландцу.
He had an idea, that on one occasion the commissary's niece-the belle of the Fort-had looked too smilingly on the unknown adventurer.	Ему однажды показалось, что племянница интенданта, красавица форта, слишком благосклонно посмотрела на этого безвестного искателя приключений.
"I consider it anything but conclusive," replied Sloman.	-- Я не считаю, что эти улики достаточны, -ответил Слоумен.
"There's no doubt about young Poindexter being dead, and having been murdered.	-- Но ведь не приходится сомневаться в том, что молодой Пойндекстер убит.
Every one believes that.	Это бесспорно.
Well; who else was likely to have done it?	Так кто же еще мог это сделать?
The cousin swears to having overheard a quarrel between him and Gerald."	Колхаун клянется, что он слышал, как его кузен поссорился с Джеральдом.
"That precious cousin would swear to anything that suited his purpose," interposed Hancock, of the Dragoons. "Besides, his own shindy with the same man is suggestive of suspicion-is it not?"	-- Милейший Колхаун поклянется в чем угодно, если только ему это выгодно,-- вмешался драгун Г енкок. -- Кроме того, у него были недоразумения с мустангером, и поэтому его показания не заслуживают особого доверия. Не так ли?
"And if there was a quarrel," argued the officer of infantry, "what then?	-- Предположим, что между молодым Пойндекстером и мустангером произошла ссора,-- продолжал пехотный офицер. -- Что же из этого следует?
It don't follow there was a murder."	Это еще не доказывает, что мы имеем дело с убийством.
"Then you think the fellow may have killed Poindexter in a fair fight?"	-- Значит, вы предполагаете, что у мустангера с Пойндекстером была дуэль?
"Something of the sort is possible, and even probable.	-- Что-нибудь в этом роде возможно и даже вероятно.
I will admit that much."	Этого я не отрицаю.

"But what did they have a difficulty about?" asked Hancock. "I heard that young Poindexter was on friendly terms with the horse-hunter-notwithstanding what had happened between him and Calhoun.	-- Но из-за чего у них могла произойти ссора? -спросил Генкок. -- Я слышал, что молодой Пойндекстер хорошо относился к мустангеру, хотя тот и ранил Колхауна.
What could they have quarrelled about?"	Из-за чего они могли поспорить?
"A singular interrogation on your part, Lieutenant Hancock!" answered the infantry officer, with a significant emphasis on the pronoun. "As if men ever quarrelled about anything except-"	-- И это спрашиваете вы, лейтенант Генкок? -- многозначительно сказал Слоумен.-- Разве мужчины ссорятся из-за чего-нибудь, кроме...
"Except women," interrupted the dragoon with a laugh. "But which woman, I wonder?	-- ...кроме как из-за женщины? -- вмешался драгун. -- Но из-за какой женщины, я не могу понять.
It could not be anything relating to young Poindexter's sister?"	Не из-за сестры же Пойндекстера!
"Quien sabe?" answered Sloman, repeating the Spanish phrase with an ambiguous shrug of the shoulders.	-- Кто знает! -- ответил Слоумен, пожимая плечами.
"Preposterous!" exclaimed Crossman. "A horse-catcher daring to set his thoughts on Miss Poindexter!	-- Какая нелепость! -- воскликнул Кроссмен. -Охотник за лошадьми посмел мечтать о мисс Пойндекстер?
Preposterous!"	Невероятно!
"What a frightful aristocrat you are, Crossman!	-- Какой вы ярый аристократ, Кроссмен.
Don't you know that love is a natural democrat; and mocks your artificial ideas of distinction.	Разве вы не знаете, что любовь по самой своей природе -- демократка, что она смеется над вашими надуманными теориями о социальном неравенстве?
I don't say that in this case there's been anything of the kind.	В данном случае я не берусь ничего утверждать.
Miss Poindexter's not the only woman that might have caused a quarrel between the two individuals in question.	Ведь ссора могла произойти и не из-за мисс Пойндекстер.
There are other damsels in the settlement worth getting angry about-to say nothing of our own fair following in the Fort; and why not-"	На Леоне немало и других девушек, которые стоят ссоры, не говоря уж о дамах нашего форта...
"Captain Sloman," petulantly interrupted the lieutenant of Rifles. "I must say that, for a man of your sense, you talk very inconsiderately.	-- Капитан Слоумен! -- сердито прервал его Кроссмен. -- Меня удивляют ваши рассуждения.
The ladies of the garrison ought to be grateful to you for the insinuation."	Наши дамы вряд ли будут вам признательны за такие оскорбительные намеки.
"What insinuation, sir?"	-- Какие намеки, сэр?
"Do you suppose it likely that there's one of them would condescend to speak to the person you've named?"	-- Неужели вы думаете, что хотя бы одна из них снизошла бы до разговора с этим человеком?
"Which?	-- С каким?
I've named two."	Я назвал двоих.

"You understand me well enough, Sloman; and I you.	-- Вы меня достаточно хорошо понимаете, Слоумен, а я вас.
Our ladies will, no doubt, feel highly complimented at having their names connected with that of a low adventurer, a horse-thief, and suspected assassin!"	Наши дамы, несомненно, будут весьма польщены тем, что их имена упоминаются рядом с именем этого темного авантюриста-конокрада, подозреваемого в убийстве.
"Maurice the mustanger may be the last-suspected, and that is all.	-- Мориса-мустангера подозревают в убийстве, но все остальное к нему не относится.
He is neither of the two first; and as for our ladies being above speech with him, in that as in many other things, you may be mistaken, Mr Crossman.	Он не конокрад и не авантюрист. Что же касается вашего утверждения, будто ни одна из наших дам не снизойдет до разговора с ним, то в этом -- как и во многом другом -- вы ошибаетесь, мистер Кроссмен.
I've seen more of this young Irishman than you-enough to satisfy me that, so far as breeding goes, he may compare notes with the best of us.	Я его лучше знаю, и я утверждаю, что он воспитан не хуже любого из нас.
Our grand dames needn't be scared at the thought of his acquaintance; and, since you have raised the question, I don't think they would shy from it-some of them at least-if it were offered them. It never has.	Нашим дамам незачем бояться знакомства с ним; и, раз уж вы коснулись этой темы, могу добавить, что вряд ли они -- по крайней мере, некоторые из них -- испугались бы этого.
So far as I have observed, the young fellow has behaved with a modesty that betokens the true gentleman. I have seen him in their presence more than once, and he has conducted himself towards them as if fully sensible of his position.	Морис-мустангер, как я сам видел, в присутствии наших дам всегда помнил свое место.
For that matter, I don't think he cares a straw about one or other of them."	А кроме того, я сильно сомневаюсь, что его интересует какая-нибудь из них.
"Indeed!	-- В самом деле?
How fortunate for those, who might otherwise have been his rivals!"	Какое счастье для того, кто мог бы оказаться его соперником!
"Perhaps it is," quietly remarked the captain of infantry.	-- Пожалуй,-- спокойно ответил Слоумен.
"Who knows?" asked Hancock, intentionally giving a turn to the ticklish conversation. "Who knows but the cause of quarrel-if there's been one-might not be this splendid se?orita so much talked about?	-- А может быть...-- сказал Генкок, желая замять неприятный разговор, -- может быть, причина этой предполагаемой ссоры была прекрасная сеньорита, о которой сейчас так много говорят?
I haven't seen her myself; but, by all accounts, she's just the sort to make two fellows as jealous as a pair of tiger-cats."	Я ее никогда не видел, но то, что я о ней слышал, позволяет думать, что из-за нее могла бы произойти не одна дуэль.
"It might be-who knows?" drawled Crossman, who found contentment in the thought that the handsome Irishman might have his amorous thoughts turned in any other direction than towards the commissary's quarters.	-- Все может быть...--протянул Кроссмен, обрадованный предположением, что красивый ирландец мечтает вовсе не о племяннице интенданта.

"They've got him in the guard-house," remarked Hancock, stating a fact that had just been made known to him: for the conversation above detailed occurred shortly after their return from the Comanche campaign. "His droll devil of a serving man is along with him.	-- Его заперли на гауптвахте,-- сообщил Генкок новость, которую он только что узнал (разговор этот происходил вскоре после их возвращения из похода против команчей).-- С ним его чудак слуга.
What's more; the major has just issued an order to double the guard!	Майор отдал распоряжение удвоить охрану.
What does it mean, Captain Sloman-you who know so much of this fellow and his affairs?	Что это значит, капитан Слоумен? Вы, наверно, это можете объяснить лучше других.
Surely there's no danger of his making an attempt to steal out of his prison?"	Ведь не ждут же, что он попытается бежать!
"Not likely," replied the infantry officer, "seeing that he hasn't the slightest idea that he's inside of one.	-- Не думаю,-- ответил Слоумен,-- особенно если принять во внимание, что он не знает, где находится.
I've just been to the guard-house to have a look at him.	Я только что был там, чтобы посмотреть на него.
He's mad as a March hare; and wouldn't know his own face in a looking-glass."	У него настолько помрачен рассудок, что он не узнал бы самого себя в зеркале.
"Mad!	-- Помрачен рассудок?..
In what way?" asked Hancock and the others, who were yet but half enlightened about the circumstances of the mustanger's capture.	Что вы хотите этим сказать? -- спросили Г енкок и другие офицеры, которые еще не знали всех подробностей случившегося.
"A brain fever upon him-delirious?"	-- У него горячка -- он бредит.
"Is that why the guards have been doubled?	-- Неужели же из-за этого усилена охрана?
Devilish queer if it is.	Чертовски странно!
The major himself must have gone mad!"	Должно быть, сам майор немного помешался.
"Maybe it's the suggestion-command I should rather say-of the majoress.	-- Может быть, это предложение или, вернее, распоряжение майорши?
Ha! ha! ha!"	Ха-ха-ха!
"But what does it mean?	-- Но что это означает?
Is the old maje really afraid of his getting out of the guard-house?"	Неужели наш старик действительно опасается, что мустангер сбежит оттуда?
"No-not that, I fancy.	-- По-моему, дело не в этом.
More likely an apprehension of somebody else getting into it."	Он, по-видимому, больше опасается, что кто-нибудь ворвется туда.
"Ah! you mean, that-"	-- Ах, вот как!
"I mean that for Maurice the Mustanger there's more safety inside than out.	-- Да, для Мориса-мустангера безопаснее находиться под замком.
Some queer characters are about; and there's been talk of another Lynch trial.	По поселку бродят подозрительные личности, и снова начались разговоры о суде Линча.

The Regulators either repent of having allowed him a respite; or there's somebody hard at work in bringing about this state of public opinion.	Либо "регулярники" жалеют, что отложили расправу, либо кто-то их настраивает против мустангера.
It's lucky for him that the old hunter has stood his friend; and it's but a continuation of his good luck that we've returned so opportunely.	Ему повезло, что старый охотник вступился за него и что мы вернулись вовремя.
Another day, and we might have found the guardhouse empty-so far as its present occupants are concerned.	Еще один день -- и мы не застали бы Мориса Джеральда в живых.
Now, thank God! the poor fellow shall have a fair trial."	Теперь, во всяким случае, беднягу будут судить честно.
"When is it to take place?"	-- Когда же суд?
"Whenever he has recovered his senses, sufficiently to know that he's being tried!"	-- Как только к нему вернется сознание.
"It may be weeks before that."	-- Этого, может быть, придется ждать целый месяц, если не больше.
"And it may be only days-hours.	-- А может быть, все пройдет через несколько дней или даже часов.
He don't appear to be very bad-that is, bodily.	Раны его, по-видимому, не так уж серьезны.
It's his mind that's out of order-more, perhaps, from some strange trouble that has come over him, than any serious hurt he has received.	Больше пострадал его рассудок -- очевидно, не от них, а от какого-то душевного потрясения.
A day may make all the difference; and, from what I've just heard, the Regulators will insist on his being tried as soon as he shows a return to consciousness.	Все может измениться за один день. И, насколько мне известно, "регулярники" требуют, чтобы его судили немедленно, как только он придет в себя.
They say, they won't wait for him to recover from his wounds!"	Ждать, когда у него заживут раны, они не намерены.
"Maybe he'll be able to tell a story that'll clear him.	-- Может быть, ему удастся оправдаться?
I hope so." This was said by Hancock.	Надеюсь, так и будет, -- сказал Генкок.
"I doubt it," rejoined Crossman, with an incredulous shake of the head. "Nous verrons!"	-- Не думаю,-- ответил Кроссмен, покачав головой. -- Поживем -- увидим.
"I'm sure of it," said Sloman.	-- А я в этом уверен,-- сказал Слоумен.
"Nos veremos!" he added, speaking in a tone that seemed founded less upon confidence than a wish that was father to the thought.	Но в тоне ero слышалась не столько уверенность, сколько желание, чтобы это было так.
Chapter Sixty Nine. Mystery and Mourning.	Глава LXIX. ТАЙНА И ТРАУР
There is mourning in the mansion of Casa del Corvo, and mystery among the members of Woodley Poindexter's family.	В асиенде Каса-дель-Корво царит печаль. Между членами семьи -- какие-то загадочные отношения.
Though now only three in number, their intercourse is less frequent than before, and marked by a degree of reserve that must spring from some deep-seated cause.	Их осталось только трое. Видятся они гораздо реже, чем раньше, а при встречах держатся очень холодно.

They meet only at the hour of meals-then conversing only on such topics as cannot well be shunned.	Они видятся только за столом и говорят тогда только о самом необходимом.
There is ample explanation of the sorrow, and much of the solemnity.	Понять причину этой печали нетрудно; до некоторой степени понятна и их молчаливость.
The death-no longer doubted-of an only son-an only brother-unexpected and still unexplained-should account for the melancholy mien both of father and daughter.	Смерть, в которой больше уже никто не сомневается, -- смерть единственного сына, единственного брата, неожиданная и загадочная,-- страшный удар и для отца и для сестры.
It might also explain the shadow seated constantly on the brow of the cousin.	Эта же смерть может объяснить и мрачное уныние Кассия Колхауна, двоюродного брата убитого.
But there is something beyond this.	Но дело не только в этом.
Each appears to act with an irksome restraint in the presence of the others-even during the rare occasions, on which it becomes necessary to converse on the family misfortune!	Они сдержанны друг с другом даже в тех редких случаях, когда им приходится говорить о семейной трагедии.
Beside the sorrow common to all three, they appear to have separate griefs that do not, and cannot, commingle.	Помимо общего горя, у каждого из них есть еще какая-то своя тайная печаль, которой он не делится и не может поделиться с остальными.
The once proud planter stays within doors-pacing from room to room, or around, the enclosed corridor-bending beneath a weight of woe, that has broken down his pride, and threatens to break his heart.	Гордый плантатор не выходит теперь из дому. Он часами шагает по комнатам и коридорам. Тяжесть горя сломила его гордость и грозит разбить сердце.
Even strong paternal affection, cruelly bereaved, can scarce account for the groans, oft accompanied by muttered curses, that are heard to issue from his lips!	Однако старика гнетет не только тоска о погибшем сыне; невнятные проклятия, срывающиеся порой с его губ, выдают и другие чувства.
Calhoun rides abroad as of yore; making his appearance only at the hours of eating and sleeping, and not regularly then.	Колхаун все время куда-то уезжает, как и раньше; он появляется, только когда надо садиться за стол или ложиться спать, -- и то не всегда.
For a whole day, and part of a night, he has been absent from the place.	Как-то раз он отсутствовал весь день и почти всю ночь.
No one knows where; no one has the right to inquire.	Никто не знает, где он был; и ни у кого нет права спрашивать его об этом.
Louise confines herself to her own room, though not continuously.	Луиза почти все время проводит в своей комнате.
There are times when she may be seen ascending to the azotea-alone and in silent meditation.	Иногда, правда, она поднимается на асотею и стоит там одна, о чем-то размышляя.
There, nearer to Heaven, she seeks solace for the sorrows that have assailed her upon Earth-the loss of a beloved brother-the fear of losing one far more beloved, though in a different sense-perhaps, a little also, the thought of a scandal already attaching to her name.	Там, под сводом синего неба, ей легче переносить свои страдания -- тоску о погибшем брате, страх потерять любимого и, быть может, неприятные мысли о скандале, уже связанном с ее именем.

Of these three sorrows the second is the strongest.	Последнее меньше всего беспокоит ее.
The last but little troubles her; and the first, for a while keenly felt, is gradually growing calmer.	Больше всего ее волнует страх за любимого; печаль о погибшем брате, такая мучительная вначале, стала понемногу утихать.
But the second-the supreme pain of all-is but strengthened and intensified by time!	Но тревога о возлюбленном с каждым часом становится сильнее.
She knows that Maurice Gerald is shut up within the walls of a prison-the strong walls of a military guard-house.	Луиза знает, что Морис Джеральд заперт в крепких стенах военной гауптвахты.
It is not their strength that dismays her. On the contrary, she has fears for their weakness!	То, что эти стены неприступны, ее не беспокоит; наоборот, она боится, что они недостаточно крепки.
She has reasons for her apprehension.	Для этого у Луизы есть основания.
She has heard of the rumours that are abroad; rumours of sinister significance.	До нее дошли ужасные слухи.
She has heard talk of a second trial, under the presidency of Judge Lynch and his rude coadjutor s-not the same Judge Lynch who officiated in the Alamo, nor all of the same jury; but a court still less scrupulous than that of the Regulators; composed of the ruffianism, that at any hour can be collected within the bounds of a border settlement-especially when proximate to a military post.	Поговаривают о новом суде Линча; на этот раз в качестве судьи выступит не Сэм Мэнли и присяжными будут не "регулярники", а негодяи, не знающие, что такое совесть, которых всегда можно найти в пограничных селениях, особенно вблизи военного поста.
The reports that have thus gone abroad are to some a subject of surprise.	У многих эти разговоры вызывают удивление.
Moderate people see no reason why the prisoner should be again brought to trial in that irregular way.	Трудно понять, почему арестованного должны снова судить не по закону.
The facts, that have late come to light, do not alter the case-at least, in any way to strengthen the testimony against him.	Факты, выяснившиеся за последнее время, не меняют дела; во всяком случае, нет никаких новых доказательств его виновности.
If the four horsemen seen were not Indians-and this has been clearly shown by the discovery of the disguises-it is not the less likely that they have had to do with the death of young Poindexter.	Хотя четыре всадника и не были индейцами -что доказано находкой в дупле,-- тем не менее вполне возможно, что в смерти Г енри Пойндекстера повинны они.
Besides, there is nothing to connect them with the mustanger, any more than if they had been real Comanches.	Кроме того, нет ни малейшей связи между ними и мустангером -- не больше, чем если бы они были настоящими команчами.
Why, then, this antipathy against the respited prisoner, for the second time surging up?	Почему же тогда опять вспыхнула эта неприязнь к арестованному?
There is a strangeness about the thing that perplexes a good many people.	Все это настолько странно, что многих ставит у тупик.
There are a few that understand, or suspect, the cause. A very few: perhaps only three individuals. Two of them are Zeb Stump and Louise Poindexter; the third Captain Cassius Calhoun.	Лишь немногие знают или подозревают разгадку этой страшной тайны; пожалуй, всего только трое: Зеб Стумп и Луиза Пойндекстер; третий -- Кассий Колхаун.

The old hunter, with instinct keenly on the alert, has discovered some underhanded action-the actors being Miguel Diaz and his men, associated with a half-score of like characters of a different race-the "rowdies" of the settlement.	Наблюдательный охотник заметил кое-что подозрительное в поведении Мигуэля Диаса и его приятелей, которые неожиданно завязали дружбу с десятком таких же отпетых негодяев -"грозы" поселка.
Zeb has traced the action to its instigator-the ex-captain of volunteer cavalry.	Зеб выяснил также, что их подстрекатель -отставной капитан волонтеров Кассий Колхаун.
He has communicated his discovery to the young Creole, who is equal to the understanding of it. It is the too clear comprehension of its truth that now inspires her with a keen solicitude.	Зеб Стумп поделился своими открытиями с молодой креолкой, которая поняла всю их важность; это-то и вызвало в ней мучительную тревогу.
Anxiously she awaits every word of news-watches the road leading from the Fort to Casa del Corvo, as if the sentence of her own death, or the security of her life, hung upon the lips of some courier to come that way!	Жадно ловит она новые слухи, напряженно глядит на дорогу, ведущую к форту, точно ждет вестника, который принесет ей оттуда либо смертный приговор, либо надежду на жизнь.
She dares not show herself at the prison.	Она не смеет показываться около гауптвахты.
There are soldiers on guard, and spectators around it-a crowd of the idle curious, who, in all countries, seem to feel some sort of sombre enjoyment in the proximity of those who have committed great crimes.	Вход туда охраняется часовым, а кругом люди -- толпа праздных зевак, которые во всех странах находят какое-то мрачное удовольствие быть вблизи тех, кто совершил преступление.
There is an additional piquancy in the circumstances of this one. The criminal is insane; or, at all events, for the time out of his senses.	А этот осужденный вызывает особый интерес, потому что он сумасшедший, или хотя бы временно лишился рассудка.
The guard-house doors are at all hours besieged-to the great discomfort of the sentries-by people eager to listen to the mutterings of the delirious man.	Дверь гауптвахты, несмотря на присутствие часовых, все время осаждается бездельниками, прислушивающимися к бреду безумца.
A lady could not pass in without having scores of eyes turned inquiringly upon her. Louise Poindexter cannot run the gauntlet of those looks without risk to her reputation.	Пройти сквозь эту толпу под огнем любопытных взглядов -- значит для Луизы Пойндекстер рисковать своей репутацией.
Left to herself, perhaps she would have attempted it. Watched by a father whose suspicions are already awakened; by a near relation, equally interested in preserving her spotless, before the eyes of the world-she has no opportunity for the act of imprudence.	Если бы Луиза была предоставлена самой себе, это соображение, возможно, ее не остановило бы, но за ней следит отец, у которого и так уже возникли подозрения. A кроме того, еще один родственник не менее рьяно оберегает ее честь в глазах общества. Ей не позволят это сделать.
She can only stay at home; now shut up in her solitary chamber, solaced by the remembrance of those ravings to which she had listened upon the Alamo; now upon the azotea, cheered by the recollection of that sweet time spent among the mezquite trees, the spot itself almost discernible, where she had surrendered the proudest passion of her heart; but saddened by the thought that he to whom she surrendered it is now humiliated-disgraced-shut up within the walls of a gaol-perchance to be delivered from it only unto death!	Ей остается только сидеть дома; то, запершись в своей комнате, она ищет утешения в воспоминаниях о словах, которые она слышала на Аламо у постели больного; то на асотее перебирает в памяти счастливые минуты, проведенные среди акаций; то снова горюет при мысли, что тот, кто покорил ее гордое сердце, теперь унижен, опозорен, брошен в тюрьму и, быть может, выйдет оттуда лишь для того, чтобы умереть.