Всадник без головы - английский и русский параллельные тексты

Good breeding permitted only a glance at it in passing; which was returned by a like courtesy on the part of the stranger.	Обе девушки, следуя правилам приличия, обменялись лишь беглым взглядом.
But as the two rode on, back to back, going in opposite directions, neither could restrain herself from turning round in the saddle, and snatching a second glance at the other.	Но, отъехав немного, как та, так и другая не могла удержаться от желания украдкой рассмотреть соперницу, и обе обернулись.
Their reflections were not very dissimilar: if Louise Poindexter had already learnt something of the individual thus encountered, the latter was not altogether ignorant of her existence.	По-видимому, их мысли были не столь уж различны. Не только Луиза слыхала о мексиканской сеньорите, но и та знала о ее существовании.
We shall not attempt to portray the thoughts of the se?orita consequent on that encounter.	Мы не станем передавать, что думала сеньорита после этой встречи.
Suffice it to say, that those of the Creole were even more sombre than when she sallied forth on that errand of inspection; and that the young mistress of Casa del Corvo rode back to the mansion, all the way seated in her saddle in an attitude that betokened the deepest dejection.	Достаточно будет сказать, что мысли креолки стали еще мрачнее, чем до прогулки, и что поза ее на обратном пути в Каса-дель-Корво выдавала глубокое отчаяние.
"Beautiful!" said she, after passing her supposed rival upon the road. "Yes; too beautiful to be his friend!"	"Как хороша! -- подумала она, проехав мимо девушки, которую считала своей соперницей.--Да, слишком хороша, чтобы быть ему только другом".
Louise was speaking to her own conscience; or she might have been more chary of her praise.	Луиза пыталась быть беспристрастной, мысленно разговаривая сама с собой, иначе она была бы более сдержанна в похвалах мексиканской сеньорите.
"I cannot have any doubt," continued she, "of the relationship that exists between them-He loves her!-he loves her!	"Можно ли сомневаться, в каких они отношениях! -- продолжала она.-- Он любит ее! Он любит ее!
It accounts for his cold indifference to me?	Это объясняет его равнодушие ко мне.
I've been mad to risk my heart's happiness in such an ill-starred entanglement!	А я, безумная, хотела найти счастье в этом роковом чувстве!
"And now to disentangle it!	Надо забыть его, сбросить эти путы со своего сердца!
Now to banish him from my thoughts!	Забыть!
Ah! 'tis easily said! Can I?"	Легко сказать, но могу ли я это сделать?
"I shall see him no more.	Я не должна с ним больше встречаться.
That, at least, is possible.	По крайней мере, это в моих силах.
After what has occurred, he will not come to our house.	После того, что произошло, он больше не появится у нас в доме.
We can only meet by accident; and that accident I must be careful to avoid.	Наши встречи могут быть только случайными, а я буду всячески избегать их.
Oh, Maurice Gerald! tamer of wild steeds! you have subdued a spirit that may suffer long-perhaps never recover from the lesson!"	О Морис Джеральд, укротитель диких коней, ты покорил сердце, которое будет страдать долго и, быть может, никогда не забудет этого урока!"

Chapter Twenty Six. Still on the Azotea.	Глава XXVI. СНОВА НА АСОТЕЕ
To banish from the thoughts one who has been passionately loved is a simple impossibility.	Забыть горячо любимого человека невозможно.
Time may do much to subdue the pain of an unreciprocated passion, and absence more.	Время, конечно,--хороший целитель для сердца, не получившего ответа в любви, а разлука помогает еще больше.
But neither time, nor absence, can hinder the continued recurrence of that longing for the lost loved one-or quiet the heart aching with that void that has never been satisfactorily filled.	Но ни время, ни разлука не могут заглушить тоски о потерянном возлюбленном или же успокоить сердце, не знавшее счастливой любви.
Louise Poindexter had imbibed a passion that could not be easily stifled. Though of brief existence, it had been of rapid growth-vigorously overriding all obstacles to its indulgence.	Луизе Пойндекстер нелегко было бороться с овладевшим ею чувством: хотя оно вспыхнуло недавно, но пламя разгоралось быстро, преодолевая все преграды.
It was already strong enough to overcome such ordinary scruples as parental consent, or the inequality of rank; and, had it been reciprocated, neither would have stood in the way, so far as she herself was concerned.	Это чувство стало настолько сильным, что девушку больше не смущали такие препятствия, как недовольство отца или неравенство их общественного положения. И, встреть она взаимность, ни то, ни другое не остановило бы ее.
For the former, she was of age; and felt-as most of her countrywomen do-capable of taking care of herself. For the latter, who ever really loved that cared a straw for class, or caste?	Она уже достигла совершеннолетия, и согласие отца не было для нее обязательным; что же касается второго препятствия, то человек, искренне любящий, не боится пренебречь общественными предрассудками.
Love has no such meanness in its composition.	Любви не свойственна такая мелочность.
At all events, there was none such in the passion of Louise Poindexter.	Во всяком случае, ее не было в глубоком чувстве Луизы Пойндекстер.
It could scarce be called the first illusion of her life.	Это не было первым разочарованием в жизни Луизы.
It was, however, the first, where disappointment was likely to prove dangerous to the tranquillity of her spirit.	Но это было первое разочарование, которое грозило нарушить ее душевный покой.
She was not unaware of this.	И она это понимала.
She anticipated unhappiness for a while-hoping that time would enable her to subdue the expected pain.	Она предвидела, что ее ждут страдания, но надеялась, что время исцелит эту рану.
At first, she fancied she would find a friend in her own strong will; and another in the natural buoyancy of her spirit.	Вначале ей казалось, что она заглушит боль сердца силой воли, что ей поможет ее прирожденная жизнерадостность.
But as the days passed, she found reason to distrust both: for in spite of both, she could not erase from her thoughts the image of the man who had so completely captivated her imagination.	Но шли дни, а облегчения не наступало. Она не могла изгнать из памяти образ человека, который целиком завладел ее мечтами.

There were times when she hated him, or tried to do so-when she could have killed him, or seen him killed, without making an effort to save him!	В иные минуты Луиза ненавидела его, или, вернее, хотела ненавидеть. Тогда ей казалось, что она могла бы убить его или, если бы его убивали на ее глазах, не сделала бы попытки прийти ему на помощь.
They were but moments; each succeeded by an interval of more righteous reflection, when she felt that the fault was hers alone, as hers only the misfortune.	Но это были лишь мимолетные настроения, которые сменялись более спокойными размышлениями, и тогда она считала, что сама во всем виновата и должна терпеть.
No matter for this. It mattered not if he had been her enemy-the enemy of all mankind. If Lucifer himself-to whom in her wild fancy she had once likened him-she would have loved him all the same! And it would have proved nothing abnormal in her disposition-nothing to separate her from the rest of womankind, all the world over. In the mind of man, or woman either, there is no connection between the moral and the passional. They are as different from each other as fire from water. They may chance to run in the same channel; but they may go diametrically opposite. In other words, we may love the very being we hate-ay, the one we despise!	Чем больше она думала, тем больше сознавала, что, будь он даже ее злейшим врагом, врагом всего человечества -- самим Люцифером, с которым она когда-то его сравнила,-- она все равно не перестала бы любить его.
Louise Poindexter could neither hate, nor despise, Maurice Gerald.	Презирать и ненавидеть Мориса Луиза была не в силах.
She could only endeavour to feel indifference.	Она лишь пыталась быть к нему равнодушной.
It was a vain effort, and ended in failure.	Но это была тщетная попытка.
She could not restrain herself from ascending to the azotea, and scrutinising the road where she had first beheld the cause of her jealousy. Each day, and almost every hour of the day, was the ascent repeated.	Каждый день Луиза много раз поднималась на асотею и смотрела на дорогу, где она впервые увидела свою соперницу.
Still more. Notwithstanding her resolve, to avoid the accident of an encounter with the man who had made her miserable, she was oft in the saddle and abroad, scouring the country around-riding through the streets of the village-with no other object than to meet him.	Больше того: несмотря на свое решение избегать встреч с человеком, который сделал ее несчастной, она садилась на лошадь и ездила по дороге, по улицам поселка с одним только намерением -- встретить его.
During the three days that followed that unpleasant discovery, once again had she seen-from the housetop as before-the lady of the lazo en route up the road, as before accompanied by her attendant with the pannier across his arm-that Pandora's box that had bred such mischief in her mind-while she herself stood trembling with jealousy-envious of the other's errand.	Через три дня после неприятного открытия она снова увидела с асотеи мексиканскую сеньориту, направляющуюся к форту, в сопровождении того же слуги с корзинкой в руках. Наблюдая за ними, Луиза дрожала от ревности, завидуя той, которая предвосхитила ее заботу о больном.
She knew more now, though not much. Only had she learnt the name and social standing of her rival.	Луиза знала теперь о ней больше, чем прежде, хотя и не очень много.
The Do?a Isidora Covarubio de los Llanos-daughter of a wealthy haciendado, who lived upon the Rio Grande, and niece to another whose estate lay upon the Leona, a mile beyond the boundaries of her father's new purchase.	Это была донья Исидора Коварубио де Лос-Льянос, дочь владельца большой асиенды на Рио-Гранде и племянница асиендадо, чье поместье было расположено в миле от Каса-дель-Корво ниже по течению Леоны.

An eccentric young lady, as some thought, who could throw a lazo, tame a wild steed, or anything else excepting her own caprices. Such was the character of the Mexican se?orita, as known to the American settlers on the Leona.	Молодая мексиканка пользовалась репутацией эксцентричной особы, хорошо владеющей лассо, способной укротить любого дикого мустанга, но не свои капризы.
A knowledge of it did not remove the jealous suspicions of the Creole. On the contrary, it tended to confirm them.	Эти сведения не уничтожили ревнивых подозрений креолки -- наоборот, они укрепили их.
Such practices were her own predilections.	Ей нравились такие черты характера.
She had been created with an instinct to admire them.	Она сама любила независимость.
She supposed that others must do the same.	Луизе казалось, что это должно нравиться и другим.
The young Irishman was not likely to be an exception.	Морис Джеральд вряд ли составлял исключение.
There was an interval of several days-during which the lady of the lazo was not seen again.	Прошло еще несколько дней, но девушка с лассо больше не показывалась.
"He has recovered from his wounds?" reflected the Creole. "He no longer needs such unremitting attention."	"У него зажили раны, он уже больше не нуждается в неустанной заботе",-- так размышляла креолка, стоя на асотее.
She was upon the azotea at the moment of making this reflection-lorgnette in hand, as she had often been before.	Она всматривалась в даль, держа перед глазами лорнет.
It was in the morning, shortly after sunrise: the hour when the Mexican had been wont to make her appearance.	Это было утром, вскоре после восхода солнца, в час, когда обычно проезжала всадница.
Louise had been looking towards the quarter whence the se?orita might have been expected to come.	Девушка смотрела в ту сторону, откуда раньше появлялась ее соперница.
On turning her eyes in the opposite direction, she beheld-that which caused her something more than surprise.	Случайно взглянув в противоположную сторону, Луиза вдруг замерла, не веря своим глазам.
She saw Maurice Gerald, mounted on horseback, and riding down the road!	Она увидела Мориса Джеральда верхом на лошади -- он приближался со стороны форта.
Though seated somewhat stiffly in the saddle, and going at a slow pace, it was certainly he.	Хотя он сидел в седле несколько напряженно и ехал медленной рысью, это, без сомнения, был он.
The glass declared his identity; at the same time disclosing the fact, that his left arm was suspended in a sling.	Луиза ясно увидела его через лорнет и сразу заметила, что его левая рука в лубке.
On recognising him, she shrank behind the parapet-as she did so, giving utterance to a suppressed cry.	Узнав его, молодая креолка спряталась за парапет, и из ее груди вырвался подавленный крик.
Why that anguished utterance?	Чем был вызван этот грустный возглас?
Was it the sight of the disabled arm, or the pallid face: for the glass had enabled her to distinguish both?	Тем ли, что девушка заметила раненую руку, или она разглядела в лорнет болезненную бледность лица?

Neither one nor the other. Neither could be a cause of surprise. Besides, it was an exclamation far differently intoned to those of either pity or astonishment. It was an expression of sorrow, that had for its origin some heartfelt chagrin.	Нет. Это не был крик жалости или удивления -это был стон наболевшего сердца.
The invalid was convalescent.	Больной был на пути к выздоровлению.
He no longer needed to be visited by his nurse.	Он больше не нуждался в заботах сестры милосердия.
He was on the way to visit her!	Теперь он ехал к ней сам.
Cowering behind the parapet-screened by the flower-spike of the yucca-Louise Poindexter watched the passing horseman. The lorgnette enabled her to note every movement made by him-almost to the play of his features.	Притаившись за парапетом асотеи, под прикрытием цветущей юкки, Луиза следила за проезжающим всадником; подняв к глазам лорнет, она могла уловить каждое его движение, даже выражение лица.
She felt some slight gratification on observing that he turned his face at intervals and fixed his regard upon Casa del Corvo. It was increased, when on reaching a copse, that stood by the side of the road, and nearly opposite the house, he reined up behind the trees, and for a long time remained in the same spot, as if reconnoitring the mansion.	Она почувствовала некоторое облегчение, заметив, что он бросил несколько взглядов на Каса-дель-Корво, и ей стало еще приятней, когда Морис остановился в тени деревьев придорожной рощицы и долго, внимательно смотрел в сторону асиенды.
She almost conceived a hope, that he might be thinking of its mistress!	У Луизы мелькнула надежда, что он думал о ней, когда глядел на асиенду.
It was but a gleam of joy, departing like the sunlight under the certain shadow of an eclipse. It was succeeded by a sadness that might be appropriately compared to such shadow: for to her the world at that moment seemed filled with gloom.	Но это был лишь проблеск радости, гаснущий словно солнечный свет во время затмения, который снова сменился мрачной тоской.
Maurice Gerald had ridden on. He had entered the chapparal; and become lost to view with the road upon which he was riding.	Морис Джеральд пришпорил коня и скрылся в зарослях чапараля, в которых терялась дорога.
Whither was he bound?	Куда же он ехал?
Whither, but to visit Do?a Isidora Covarubio de los Llanos?	Конечно, навестить донью Исидору Коварубио де Лос-Льянос.
It mattered not that he returned within less than an hour.	И можно ли было утешаться тем, что не прошло и часа, как ей уже проехал обратно?
They might have met in the woods-within eyeshot of that jealous spectator-but for the screening of the trees.	Ведь они могли встретиться в ближнем лесу -почти на глазах у ревнивой соперницы, заслоненные лишь легкой листвой.
An hour was sufficient interview-for lovers, who could every day claim unrestricted indulgence. It mattered not, that in passing upwards he again cast regards towards Casa del Corvo; again halted behind the copse, and passed some time in apparent scrutiny of the mansion.	Ее не утешило и то, что, проезжая мимо, мустангер опять взглянул на асиенду, опять остановился за рощей и долго смотрел в сторону Каса-дель-Корво.
It was but mockery-or exultation.	Этот взгляд был насмешливым, а может быть, торжествующим.

He might well feel triumphant; but why should he be cruel, with kisses upon his lips-the kisses he had received from the Do?a Isidora Covarubio de los Llanos?	Конечно, Морис может торжествовать. Но зачем такая жестокость? Зачем он остановился здесь, когда на его губах еще не остыли поцелуи Исидоры?
Chapter Twenty Seven. I Love You!-I Love You!	Глава XXVII. "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!"
Louise Poindexter upon the azotea again-again to be subjected to a fresh chagrin!	Луиза Пойндекстер опять на асотее, опять одна со своим горем.
That broad stone stairway trending up to the housetop, seemed to lead only to spectacles that gave her pain.	Широкая каменная лестница приводила ее на место, где ее ждали все новые и новые испытания.
She had mentally vowed no more to ascend it-at least for a long time.	Уже не раз давала она себе клятву, что не будет подниматься туда -- по крайней мере, в ближайшее время.
Something stronger than her strong will combatted-and successfully-the keeping of that vow. It was broken ere the sun of another day had dried the dew from the grass of the prairie.	Но ее воля уступала чему-то более сильному, и клятва нарушалась на следующий же день, прежде чем солнце успевало осушить росу на траве прерии.
As on the day before, she stood by the parapet scanning the road on the opposite side of the river; as before, she saw the horseman with the slung arm ride past; as before, she crouched to screen herself from observation.	Как и накануне, она стояла на асотее, всматриваясь в дорогу по ту сторону реки. Как и накануне, она увидела проезжающего всадника с рукой на перевязи.
He was going downwards, as on the day preceding.	Как и накануне, она пригнулась, прячась за парапетом.
In like manner did he cast long glances towards the hacienda, and made halt behind the clump of trees that grew opposite.	Всадник ехал в том же направлении, как и накануне; он бросил, как и накануне, взгляд на асиенду и, остановившись за рощицей, долго смотрел в сторону Каса-дель-Корво.
Her heart fluttered between hope and fear.	Надеждой и страхом затрепетало сердце молодой креолки.
There was an instant when she felt half inclined to show herself. Fear prevailed; and in the next instant he was gone.	Она уже готова была показаться из-за своего прикрытия, но страх одержал верх, а через минуту всадник уже уехал.
Whither? The self-asked interrogatory was but the same as of yesterday. It met with a similar response.	Куда?
Whither, if not to meet Do?a Isidora Covarubio de los Llanos?	Конечно, на свидание с доньей Исидорой Коварубио де Лос-Льянос.
Could there be a doubt of it?	Можно ли в этом сомневаться!
If so, it was soon to be determined.	Как бы то ни было, она скоро это узнает.
In less than twenty minutes after, a parded steed was seen upon the same road-and in the same direction-with a lady upon its back.	Не прошло и двадцати минут, как на той же дороге появилась другая лошадь, леопардовой масти, со всадницей на спине.
The jealous heart of the Creole could hold out no longer.	Ревнивое сердце креолки не могло дольше мучиться сомнениями.

No truth could cause greater torture than she was already suffering through suspicion.	Никакая правда не могла причинить ей больших страданий, чем те, которые она испытывала от своих подозрений.
She had resolved on assuring herself, though the knowledge should prove fatal to the last faint remnant of her hopes.	И Луиза решила узнать правду -- быть может, роковую для ее гаснущей надежды.
She entered the chapparal where the mustanger had ridden in scarce twenty minutes before.	Девушка направилась в заросли, где двадцать минут назад скрылся мустангер.
She rode on beneath the flitting shadows of the acacias. She rode in silence upon the soft turf-keeping close to the side of the path, so that the hoof might not strike against stones.	Она ехала под колеблющимися тенями акаций, по мягкой траве у края дороги, чтобы лошадь случайно не ударила копытом о камень.
The long pinnate fronds, drooping down to the level of her eyes, mingled with the plumes in her hat.	Перистые ветви акаций спускались так низко, что цеплялись за перья ее шляпы.
She sate her saddle crouchingly, as if to avoid being observed-all the while with earnest glance scanning the open space before her.	Всадница сидела, пригнувшись в седле, словно опасаясь, что ее заметят, и в то же время сама внимательно смотрела вперед.
She reached the crest of a hill which commanded a view beyond.	Она поднялась на вершину холма, откуда была видна вся окрестность.
There was a house in sight surrounded by tall trees.	Перед ней был дом, окруженный высокими деревьями.
It might have been termed a mansion.	Это была богатая асиенда.
It was the residence of Don Silvio Martinez, the uncle of Do?a Isidora.	Луиза знала, что здесь живет дон Сильвио Мартинес, дядя Исидоры.
So much had she learnt already. There were other houses to be seen upon the plain below; but on this one, and the road leading to it, the eyes of the Creole became fixed in a glance of uneasy interrogation.	На равнине виднелись и другие дома, но только на этот дом, только на дорогу к нему был устремлен тревожный взор креолки.
For a time she continued her scrutiny without satisfaction. No one appeared either at the house, or near it.	Некоторое время она продолжала наблюдать, но никто не появлялся ни в асиенде, ни около нее.
The private road leading to the residence of the haciendado, and the public highway, were alike without living forms.	На дороге, ведущей к усадьбе, так же как и на проезжей, тоже никого не было видно.
Some horses were straying over the pastures; but not one with a rider upon his back.	По лугу бродило несколько лошадей, но все они были не оседланы.
Could the lady have ridden out to meet him, or Maurice gone in?	"Сеньорита могла выехать ему навстречу... Или Морис зашел к ним в дом?
Were they at that moment in the woods, or within the walls of the house?	Где они сейчас? В лесу или в доме?
If the former, was Don Silvio aware of it?	Если они в лесу, то знает ли об этом дон Сильвио?
If the latter, was he at home-an approving party to the assignation?	Если же Морис в гостях у них, то как к этому относится дядя Исидоры, и вообще дома ли он сам?"

With such questions was the Creole afflicting herself, when the neigh of a horse broke abruptly on her ear, followed by the chinking of a shod hoof against the stones of the causeway.	Размышления Луизы были прерваны ржанием лошади и позвякиванием подков о камень на дороге.
She looked below: for she had halted upon the crest, a steep acclivity.	Луиза посмотрела вниз.
The mustanger was ascending it-riding directly towards her.	Мустангер поднимался прямо к ней по обрывистому склону.
She might have seen him sooner, had she not been occupied with the more distant view.	Она могла бы заметить его и раньше, если бы не всматривалась так внимательно в даль.
He was alone, as he had ridden past Casa del Corvo. There was nothing to show that he had recently been in company-much less in the company of an inamorata.	Он был по-прежнему один; и не было никаких оснований предполагать, что он недавно расстался с кем-то и тем более с возлюбленной.
It was too late for Louise to shun him.	Прятаться было поздно.
The spotted mustang had replied to the salutation of an old acquaintance.	Крапчатый мустанг уже ответил на приветствие старого знакомого.
Its rider was constrained to keep her ground, till the mustanger came up.	Всадница была вынуждена остаться на месте, поджидая мустангера.
"Good day, Miss Poindexter?" said he-for upon the prairies it is not etiquette for the lady to speak first. "Alone?"	-- Здравствуйте, мисс Пойндекстер, -- сказал он, подъезжая. В прерии не принято, чтобы дамы здоровались первыми.-- Вы одна?
"Alone, sir.	-- Одна, сэр.
And why not?"	Почему вы удивляетесь?
"'Tis a solitary ride among the chapparals.	-- Заросли -- не очень подходящее место для таких прогулок.
But true: I think I've heard you say you prefer that sort of thing?"	Впрочем, вы мне как-то говорили, что вам нравятся прогулки в одиночестве.
"You appear to like it yourself, Mr Gerald.	-- Вам они тоже как будто нравятся, мистер Джеральд.
To you, however, it is not so solitary, I presume?"	Только вряд ли вы страдаете от одиночества... Не так ли?
"In faith I do like it; and just for that very reason.	-- Я езжу один именно потому, что люблю одиночество.
I have the misfortune to live at a tavern, or 'hotel,' as mine host is pleased to call it; and one gets so tired of the noises-especially an invalid, as I have the bad luck to be-that a ride along this quiet road is something akin to luxury.	К сожалению, мне приходится жить в гостинице. Там настолько шумно, что и здоровому человеку тяжело,-- а я это особенно остро чувствую. Поэтому прогулка верхом по этим тихим местам доставляет мне несказанное наслаждение.
The cool shade of these acacias-which the Mexicans have vulgarised by the name of mezquites-with the breeze that keeps constantly circulating through their fan-like foliage, would invigorate the feeblest of frames.	Прохладная тень акаций и ветерок, неутомимо играющий веерообразной листвой, могут восстановить силы даже умирающего.

Don't you think so, Miss Poindexter?"	Вы не находите?
"You should know best, sir," was the reply vouchsafed, after some seconds of embarrassment. "You, who have so often tried it."	-- Вам лучше судить об этом,-- смущенно ответила Луиза.--Ведь вы так часто посещаете эти места...
"Often!	-- Часто!
I have been only twice down this road since I have been able to sit in my saddle.	Я только второй раз проезжаю здесь, с тех пор как снова смог сесть в седло...
But, Miss Poindexter, may I ask how you knew that I have been this way at all?"	Но, простите, мисс Пойндекстер... откуда вы знаете, что я проезжал здесь?
"Oh!" rejoined Louise, her colour going and coming as she spoke, "how could I help knowing it?	-- Ах,-- ответила Луиза, краснея и бледнея,-- я не могла не заметить этого!
I am in the habit of spending much time on the housetop.	Я привыкла проводить большую часть дня на асотее.
The view, the breeze, the music of the birds, ascending from the garden below, makes it a delightful spot-especially in the cool of the morning.	Там так приятно -- чудесный вид, и особенно хорошо по утрам, когда дует прохладный ветерок и пение птиц доносится со всех сторон из сада...
Our roof commands a view of this road.	С нашей крыши далеко видна эта дорога.
Being up there, how could I avoid seeing you as you passed-that is, so long as you were not under the shade of the acacias?"	И я видела вас, когда вы проезжали мимо, то есть пока вы не скрылись под тенью акаций.
"You saw me, then?" said Maurice, with an embarrassed air, which was not caused by the innuendo conveyed in her last words-which he could not have comprehended-but by a remembrance of how he had himself behaved while riding along the reach of open road.	-- Значит, вы видели меня? -- сказал Морис, смутившись. Но его смущение было вызвано не ее последней фразой, которой он просто не понял: он вспомнил, как смотрел на асиенду, остановившись за рощицей.
"How could I help it?" was the ready reply.	-- Ну конечно.
"The distance is scarce six hundred yards.	Ведь дорога проходит в шестистах ярдах от нашего дома.
Even a lady, mounted upon a steed much smaller than yours, was sufficiently conspicuous to be identified.	Я даже смогла разглядеть ту сеньориту, которая проезжала здесь верхом, хотя ее лошадь не так заметна, как ваша.
When I saw her display her wonderful skill, by strangling a poor little antelope with her lazo, I knew it could be no other than she whose accomplishments you were so good as to give me an account of."	Я видела, как она искусно набросила лассо на шею бедной маленькой антилопы, и сразу догадалась, что это та самая молодая девушка, о талантах которой вы мне так любезно рассказывали.
"Isidora?"	-- Исидора?
"Isidora!"	-- Исидора!
"Ah; true!	-- Ах, да!
She has been here for some time."	Она ведь здесь гостила некоторое время.
"And has been very kind to Mr Maurice Gerald?"	-- И была очень внимательна к мистеру Джеральду?

"Indeed, it is true. She has been very kind; though I have had no chance of thanking her.	-- Да, вы правы, она действительно была очень добра, хотя я еще не имел возможности поблагодарить ее.
With all her friendship for poor me, she is a great hater of us foreign invaders; and would not condescend to step over the threshold of Mr Oberdoffer's hotel."	Несмотря на ее дружеское отношение ко мне, она ненавидит нас, иностранцев-захватчиков, и никогда не согласилась бы переступить порог гостиницы мистера Обердофера.
"Indeed!	-- В самом деле?
I suppose she preferred meeting you under the shade of the acacias!"	Наверно, она предпочитает видеться с вами под тенью акаций?
"I have not met her at all; at least, not for many months; and may not for months to come-now that she has gone back to her home on the Rio Grande."	-- Я совсем не видел ее -- во всяком случае, уже много месяцев -- и, вероятно, не увижу еще долго: она вернулась домой на Рио-Гранде.
"Are you speaking the truth, sir?	-- Это правда, мистер Джеральд?
You have not seen her since-she is gone away from the house of her uncle?"	Вы не видели ее с тех пор... Она уехала от своего дяди?
"She has," replied Maurice, exhibiting surprise. "Of course, I have not seen her. I only knew she was here by her sending me some delicacies while I was ill. In truth, I stood in need of them.	-- Да, она уехала! -- ответил Морис с удивлением.-- Конечно, я ее не видел и узнал, что она здесь гостила, только потому, что, пока я лежал, она присылала мне всякие лакомства, которые, по правде сказать, были очень кстати.
The hotel cuisine is none of the nicest; nor was I the most welcome of Mr Oberdoffer's guests.	Кухня гостиницы Обердофера не заслуживает особых похвал, да и его отношение ко мне оставляет желать лучшего.
The Do?a Isidora has been but too grateful for the slight service I once did her."	Донья Исидора, надо сказать, очень щедро отблагодарила меня за ту маленькую услугу, которую я ей когда-то оказал.
"A service!	-- Услугу?
May I ask what it was, Mr Gerald?"	Можно спросить, какую, мистер Джеральд?
"Oh, certainly.	-- Конечно.
It was merely a chance.	Это вышло случайно.
I had the opportunity of being useful to the young lady, in once rescuing her from some rude Indians-Wild Oat and his Seminoles-into whose hands she had fallen, while making a journey from the Rio Grande to visit her uncle on the Leona-Don Silvio Martinez, whose house you can see from here.	Мне посчастливилось однажды вырвать донью Исидору из рук индейцев -- Дикого Кота и его соплеменников, семинолов. Они напали на нее, когда она ехала от Рио-Гранде к берегам Леоны навестить своего дядю, дона Сильвио Мартинеса,-- вон там виднеется его дом.
The brutes had got drunk; and were threatening-not exactly her life-though that was in some danger, but-well, the poor girl was in trouble with them, and might have had some difficulty in getting away, had I not chanced to ride up."	Негодяи были пьяны, и ей угрожала если не смерть, то во всяком случае большая опасность. Бедняжке было бы очень трудно ускользнуть от них, если бы я не подоспел вовремя.
"A slight service, you call it?	-- Это вы называете маленькой услугой?
You are modest in your estimate, Mr Gerald.	Вы очень скромны, мистер Джеральд.

A man who should do that much for me!"	Если бы я попала в подобное положение и кто-нибудь спас меня, то...
"What would you do for him?" asked the mustanger, placing a significant emphasis on the final word.	-- Чем бы вы отплатили ему? -- спросил мустангер с волнением.
"I should love him," was the prompt reply.	-- Я полюбила бы его,-- быстро ответила Луиза.
"Then," said Maurice, spurring his horse close up to the side of the spotted mustang, and whispering into the ear of its rider, with an earnestness strangely contrasting to his late reticence, "I would give half my life to see you in the hands of Wild Cat and his drunken comrades-the other half to deliver you from the danger."	-- Если это так,--прошептал Морис, наклонишпись к Луизе,-- я отдал бы полжизни, чтобы увидеть вас в руках Дикого Кота и его пьяных товарищей, и еще полжизни, чтобы спасти вас от них!
"Do you mean this, Maurice Gerald?	-- Это правда, Морис Джеральд?
Do not trifle with me: I am not a child.	Не шутите--ведь я не ребенок.
Speak the truth!	Я хочу знать правду!
Do you mean it?"	Скажите, вы искренни со мной?
"I do! As heaven is above me, I do!" The sweetest kiss I ever had in my life, was when a woman-a fair creature, in the hunting field-leant over in her saddle and kissed me as I sate in mine.	-- Поверьте мне, это правда!
The fondest embrace ever received by Maurice Gerald, was that given by Louise Poindexter; when, standing up in her stirrup, and laying her hand upon his shoulder, she cried in an agony of earnest passion-	Луиза Пойндекстер приподнялась в стременах и положила руку на плечо мустангера. Отвечая на его поцелуй, она горячо прошептала:
"Do with me as thou wilt: I love you, I love you!"	-- Я люблю тебя!
Chapter Twenty Eight. A Pleasure Forbidden.	Глава XXVIII. ОТНЯТОЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ
Ever since Texas became the scene of an Anglo-Saxon immigration-I might go a century farther back and say, from the time of its colonisation by the descendants of the Conquistadores-the subject of primary importance has been the disposition of its aborigines.	С тех пор как в Техасе появились англосаксонские переселенцы,-- можно даже сказать, со времени колонизации Техаса потомками конквистадоров, что случилось на столетие раньше,-- самым важным для ее жителей были отношения с индейцами.
Whether these, the lawful lords of the soil, chanced to be in a state of open war-or whether, by some treaty with the settlers they were consenting to a temporary peace-made but slight difference, so far as they were talked about. In either case they were a topic of daily discourse.	Были ли индейцы, законные хозяева страны, в состоянии войны с переселенцами или же с ними удавалось заключить перемирие--все равно они оставались постоянной темой разговоров.
In the former it related to the dangers to be hourly apprehended from them; in the latter, to the probable duration of such treaty as might for the moment be binding them to hold their tomahawks entombed.	В первом случае толковали о нависшей опасности, во втором -- обсуждался вопрос, надолго ли краснокожие вожди решили закопать свои томагавки34.
In Mexican times these questions formed the staple of conversation, at desayuno, almuerzo, comida, y cena; in American times, up to this present hour, they have been the themes of discussion at the breakfast, dinner, and supper tables.	Эта тема обсуждалась везде и всюду -- за завтраком, обедом или ужином.

In the planter's piazza, as in the hunter's camp, bear, deer, cougar, and peccary, are not named with half the frequency, or half the fear-inspiring emphasis, allotted to the word "Indian."	В асиенде ли плантатора или же в лачуге охотников слова "медведь", "пума", "пекари"35 произносились реже и с меньшим страхом, чем слово "индеец".
It is this that scares the Texan child instead of the stereotyped nursery ghost, keeping it awake upon its moss-stuffed mattress-disturbing almost as much the repose of its parent.	Индейцами в Техасе пугали детей, но и родители боялись их не меньше.
Despite the surrounding of strong walls-more resembling those of a fortress than a gentleman's dwelling-the inmates of Casa del Corvo were not excepted from this feeling of apprehension, universal along the frontier.	Даже высокие каменные стены Каса-дель-Корво, делавшие асиенду похожей на крепость, не избавили ее обитателей от страхов, волновавших население всей пограничной полосы.
As yet they knew little of the Indians, and that little only from report; but, day by day, they were becoming better acquainted with the character of this natural "terror" that interfered with the slumbers of their fellow settlers. That it was no mere "bogie" they had begun to believe; but if any of them remained incredulous, a note received from the major commanding the Fort-about two weeks after the horse-hunting expedition-was calculated to cure them of their incredulity.	До сих пор семья Пойндекстера имела лишь слабое представление об индейцах, и то только понаслышке; но день за днем она все больше узнавала о "грозе здешних мест". Они уже начинали верить, что эта опасность не простая выдумка; а если кто-нибудь еще сомневался, то письмо от майора, коменданта форта, присланное недели через две после пикника, должно было рассеять последние сомнения.
It came in the early morning, carried by a mounted rifleman.	Письмо привез конный стрелок рано утром.
It was put into the hands of the planter just as he was about sitting down to the breakfast-table, around which were assembled the three individuals who composed his household-his daughter Louise, his son Henry, and his nephew Cassius Calhoun.	Оно было вручено плантатору, когда тот садился за сервированный для завтрака стол, вокруг которого уже собралась вся его семья: дочь Луиза, сын Генри и племянник Кассий Колхаун.
"Startling news!" he exclaimed, after hastily reading, the note. "Not very pleasant if true; and I suppose there can be no doubt of that, since the major appears convinced."	-- Поразительные новости! -- воскликнул Пойндекстер, быстро пробежав глазами бумагу.--И весьма неприятные, если это правда. Но раз майор так уверен, сомневаться ее приходится.
"Unpleasant news, papa?" asked his daughter, a spot of red springing to her cheek as she put the question. The spoken interrogatory was continued by others, not uttered aloud.	-- Неприятные новости, папа? -- спросила дочь, сильно покраснев, а сама подумала:
"What can the major have written to him?	"Что мог майор написать?
I met him yesterday while riding in the chapparal.	Я встретила его вчера в зарослях.
He saw me in company with-Can it be that?	Он видел меня с... Неужели об этом?
Mon Dieu! if father should hear it-"	Боже, если отец узнает!.."
"'The Comanches on the war trail'-so writes the major."	-- "Команчи на тропе войны" -- вот что пишет майор,-- сказал Пойндекстер.
"Oh, that's all!" said Louise, involuntarily giving voice to the phrase, as if the news had nothing so very fearful in it. "You frightened us, sir.	-- И только-то? -- непроизвольно вырвалось у Луизы, как будто в этом известии не было ничего тревожного.-- Ты напугал нас.
I thought it was something worse."	Я думала, случилось что-нибудь более страшное.

"Worse!	-- Более страшное?
What trifling, child, to talk so!	Что за глупости ты болтаешь, дитя мое!
There is nothing worse, in Texas, than Comanches on the war trail-nothing half so dangerous."	В Техасе нет ничего страшнее команчей на тропе войны, нет ничего опасней.
Louise might have thought there was-a danger at least as difficult to be avoided.	Возможно, Луиза с этим не согласилась, подумав о других опасностях, избежать которых было не легче.
Perhaps she was reflecting upon a pursuit of wild steeds-or thinking of the trail of a lazo.	Может быть, она вспомнила табун диких жеребцов или след лассо на выжженной прерии.
She made no reply.	Она ничего не ответила.
Calhoun continued the conversation.	Разговор продолжал Колхаун:
"Is the major sure of the Indians being up?	-- А майор уверен, что индейцы решили начать войну?
What does he say, uncle?"	Что он пишет, дядя?
"That there have been rumours of it for some days past, though not reliable.	-- Пишет, что уже несколько дней ходили эти слухи, но он не придавал им особого значения.
Now it is certain.	Теперь же все подтвердилось.
Last night Wild Cat, the Seminole chief, came to the Fort with a party of his tribe; bringing the news that the painted pole has been erected in the camps of the Comanches all over Texas, and that the war dance has been going on for more than a month. That several parties are already out upon the maraud, and may be looked for among the settlements at any moment."	Вчера вечером в форт явился Дикий Кот -- вождь семинолов -- со своими соплеменниками. Они сообщили, что по всему Техасу команчи в своих селениях поставили раскрашенные шесты и целый месяц пляшут танец войны, что несколько отрядов уже двинулись в поход и каждую минуту могут появиться на Леоне!
"And Wild Cat himself-what of him?" asked Louise, an unpleasant reminiscence suggesting the inquiry. "Is that renegade Indian to be trusted, who appears to be as much an enemy to the whites as to the people of his own race?"	-- А сам Дикий Кот разве лучше? -- спросила Луиза, вспомнив случай, рассказанный мустангером.-- Неужели этому предателю можно доверять? Судя по всему, он такой же враг белым, как и своим соплеменникам.
"Quite true, my daughter.	-- Ты права, дочка.
You have described the chief of the Seminoles almost in the same terms as I find him spoken of, in a postscript to the major's letter.	Майор в постскриптуме дает ему точно такую же характеристику.
He counsels us to beware of the two-faced old rascal, who will be sure to take sides with the Comanches, whenever it may suit his convenience to do so."	Он советует быть осторожным с этим двуличным негодяем, который, конечно, перейдет на сторону команчей, как только это ему покажется выгодным...
"Well," continued the planter, laying aside the note, and betaking himself to his coffee and waffles, "I trust we sha'n't see any redskins here-either Seminoles or Comanches.	Ну что ж,-- продолжал плантатор, откладывая в сторону письмо и возвращаясь к своему кофе и вафлям, -- я надеюсь, что мы совсем не увидим здесь краснокожих -- ни команчей, ни семинолов.
In making their marauds, let us hope they will not like the look of the crenelled parapets of Casa del Corvo, but give the hacienda a wide berth."	Надо думать, что, выйдя на тропу войны, команчи отступят перед зубчатыми парапетами Каса-дель-Корво и не посмеют тронуть нашу асиенду...

Before any one could respond, a sable face appearing at the door of the dining-room-which was the apartment in which breakfast was being eaten-caused a complete change in the character of the conversation.	В это время в дверях столовой, где они сидели за завтраком, показалась черная физиономия кучера, и разговор перешел на другую тему.
The countenance belonged to Pluto, the coachman. "What do you want, Pluto?" inquired his owner.	-- Что тебе надо, Плутон? -- спросил его Пойндекстер.
"Ho, ho!	-- Хо-хо!
Massr Woodley, dis chile want nuffin 't all.	Масса Вудли, этому малому совсем ничего не надо.
Only look in t' tell Missa Looey dat soon's she done eat her brekfass de spotty am unner de saddle, all ready for chuck de bit into him mouf.	Я только заглянул; только надо сказать мисс Луи: пусть скорее кончает завтрак -- крапчатая стоит с седлом на спине и ждет, чтоб ей сунули железку в рот.
Ho! ho! dat critter do dance 'bout on de pave stone as ef it wa' mad to 'treak it back to de smoove tuff ob de praira."	Крапчатая не хочет стоять на камнях, рвется на мягкую траву прерии.
"Going out for a ride, Louise?" asked the planter with a shadow upon his brow, which he made but little effort to conceal.	-- Ты едешь кататься, Луиза? -- спросил плантатор с явным неудовольствием.
"Yes, papa; I was thinking of it."	-- Да, папа. Я хотела проехаться.
"You must not."	-- Нельзя!
"Indeed!"	-- Вот как!
"I mean, that you must not ride out alone.	-- Пойми меня: я не хочу, чтобы ты ездила одна.
It is not proper."	Это неприлично.
"Why do you think so, papa?	-- Почему ты так думаешь, папа?
I have often ridden out alone."	Ведь я часто ездила одна.
"Yes; perhaps too often."	-- Да, к сожалению, слишком часто.
This last remark brought the slightest tinge of colour to the cheeks of the young Creole; though she seemed uncertain what construction she was to put upon it.	Последнее замечание заставило девушку слегка покраснеть, хотя она не была уверена, что имеет в виду отец.
Notwithstanding its ambiguity, she did not press for an explanation.	Но Луиза не стала допытываться.
On the contrary, she preferred shunning it; as was shown by her reply.	Наоборот, она предпочла замять этот разговор, что было ясно по ее ответу.
"If you think so, papa, I shall not go out again.	-- Если ты против, папа, я не буду больше кататься по прерии.
Though to be cooped up here, in this dismal dwelling, while you gentlemen are all abroad upon business-is that the life you intend me to lead in Texas?"	Но неужели ты решил держать меня взаперти, когда вы, мужчины, ездите по делам? Вот какую жизнь я должна вести в Техасе!
"Nothing of the sort, my daughter.	-- Ты меня не так поняла, Луиза.

I have no objection to your riding out as much as you please; but Henry must be with you, or your cousin Cassius.	Я вовсе не против того, чтобы ты выезжала на прогулки, но пусть тебя кто-нибудь сопровождает. Выезжай с Генри или с Кассием.
I only lay an embargo on your going alone.	Я только запрещаю тебе ездить одной.
I have my reasons."	На это у меня есть причины.
"Reasons!	-- Причины?
What are they?"	Какие?
The question came involuntarily to her lips.	Этот вопрос невольно сорвался с губ Луизы.
It had scarce passed them, ere she regretted having asked it.	Она тут же пожалела, что не сдержалась.
By her uneasy air it was evident she had apprehensions as to the answer.	Она со страхом ждала ответа.
The reply appeared partially to relieve her.	Но он немного успокоил ее.
"What other reasons do you want," said the planter, evidently endeavouring to escape from the suspicion of duplicity by the Statement of a convenient fact-"what better, than the contents of this letter from the major?	-- Какие же еще причины тебе нужны? -- сказал плантатор, видимо с облегчением ссылаясь на удобный повод. -- Да прежде всего вот это письмо майора.
Remember, my child, you are not in Louisiana, where a lady may travel anywhere without fear of either insult or outrage; but in Texas, where she may dread both-where even her life may be in danger.	Не забывай, что Техас -- это не Луизиана, где девушка может ехать спокойно куда ей только заблагорассудится, не боясь, что ее оскорбят или ограбят. Здесь же, в Техасе, даже ее жизни грозит опасность.
Here there are Indians."	Например, индейцы.
"My excursions don't extend so far from the house, that I need have any fear of Indians.	-- Индейцев мне нечего бояться -- я никогда не отъезжаю от дома дальше чем на пять миль.
I never go more than five miles at the most." "Five miles!" exclaimed the ex-officer of volunteers, with a sardonic smile; "you would be as safe at fifty, cousin Loo.	-- На пять миль! -- саркастически воскликнул отставной капитан.-- Это то же самое, что отъехать на пятьдесят миль, кузина Лу.
You are just as likely to encounter the redskins within a hundred yards of the door, as at the distance of a hundred miles.	Ты с таким же успехом можешь встретить индейцев на расстоянии ста шагов от ворот дома, как и на расстоянии ста миль.
When they are on the war trail they may be looked for anywhere, and at any time.	Когда они на тропе войны, их можно ждать в любом месте и в любое время.
In my opinion, uncle Woodley is rights you are very foolish to ride out alone."	По-моему, дядя Вудли прав: крайне безрассудно тебе ездить одной.
"Oh! you say so?" sharply retorted the young Creole, turning disdainfully towards her cousin. "And pray, sir, may I ask of what service your company would be to me in the event of my encountering the Comanches, which I don't believe there's the slightest danger of my doing?	-- О, ты так думаешь? -- резко сказала креолка, с презрением взглянув на двоюродного брата.-- Не скажете ли вы мне, сэр, чем вы сможете мне помочь, если я действительно встречу команчей? Хотя я уверена, что этого не может случиться.
A pretty figure we'd cut-the pair of us-in the midst of a war-party of painted savages!	Хорошо же мы будем выглядеть -- вдвоем среди военного отряда раскрашенных дикарей!

Ha! ha!	Ха-ха!
The danger would be yours, not mine: since I should certainly ride away, and leave you to your own devices.	В опасности окажешься ты, а не я. Я-то ускачу, а ты останешься с ними.
Danger, indeed, within five miles of the house!	Вот уж действительно опасность -- на расстоянии пяти миль от дома!
If there's a horseman in Texas-savages not excepted-who can catch up with my little Luna in a five mile stretch, he must ride a swift steed; which is more than you do, Mr Cash!"	Поищи-ка в Техасе всадника -- не исключая и дикарей,-- который мог бы догнать меня на моей милой Луне! Тебе это вряд ли удастся, Каш!
"Silence, daughter!" commanded Poindexter. "Don't let me hear you talk in that absurd strain.	--Замолчи, дочка!--строго сказал Пойндекстер. -Я не хочу слушать такую нелепую болтовню...
Take no notice of it, nephew.	Не обращай на нее внимания, Кассий.
Even if there were no danger from Indians, there are other outlaws in these parts quite as much to be shunned as they.	И, помимо индейцев, здесь много всякого сброда -- их следует опасаться не меньше.
Enough that I forbid you to ride abroad, as you have of late been accustomed to do."	Запомни: я запрещаю тебе ездить далеко, как ты это делала раньше!
"Be it as you will, papa," rejoined Louise, rising from the breakfast-table, and with an air of resignation preparing to leave the room. "Of course I shall obey you-at the risk of losing my health for want of exercise.	-- Пусть будет по-твоему, папа,-- покорно ответила Луиза, вставая из-за стола.-- Конечно, я послушаюсь тебя, но знай, что я могу заболеть, если мне придется сидеть дома...
Go, Pluto!" she added, addressing herself to the darkey, who still stood grinning in the doorway, "turn Luna loose into the corral-the pastures-anywhere.	Иди, Плутон,-- обратилась она к негру, который все еще стоял в дверях и улыбался.--Отведи Луну в кораль, на пастбище -- куда хочешь.
Let her stray back to her native prairies, if the creature be so inclined; she's no longer needed here."	Пусть она бежит в свою родную прерию, если это ей нравится. Она мне больше не нужна.
With this speech, the young lady swept out of the sala, leaving the three gentlemen, who still retained their seats by the table, to reflect upon the satire intended to be conveyed by her words.	С этими словами девушка гордо вышла из комнаты, предоставив мужчинам, которые все еще сидели за столом, размышлять над ее словами.
They were not the last to which she gave utterance in that same series.	Но это не были ее последние слова.
As she glided along the corridor leading to her own chamber, others, low murmured, mechanically escaped from her lips. They were in the shape of interrogatories-a string of them self-asked, and only to be answered by conjecture.	Когда она спешила по коридору в свою комнату, у нее сорвалось шепотом несколько вопросов, на которые ничего определенного нельзя было ответить:
"What can papa have heard?	-- Что отец мог узнать?
Is it but his suspicions?	Может быть, это только подозрения?
Can any one have told him?	Кто мог ему рассказать?
Does he knew that we have met?"	Знает ли он о нашей встрече?
Chapter Twenty Nine. El Coyote at Home.	Глава XXIX. ЭЛЬ-КОЙОТ У СЕБЯ

Calhoun took his departure from the breakfast-table, almost as abruptly as his cousin; but, on leaving the sala instead of returning to his own chamber, he sallied forth from the house.	Колхаун встал из-за стола почти так же внезапно, как и Луиза. Но, в отличие от нее, он не прошел к себе, а вышел из дому.
Still suffering from wounds but half healed, he was nevertheless sufficiently convalescent to go abroad-into the garden, to the stables, the corrals-anywhere around the house.	Он все еще страдал от ран, но значительно окреп и мог уже ходить по саду, дойти до конюшни, до кораля поблизости от дома...
On the present occasion, his excursion was intended to conduct him to a more distant point.	Но на этот раз он отправился дальше.
As if under the stimulus of what had turned up in the conversation-or perhaps by the contents of the letter that had been read-his feebleness seemed for the time to have forsaken him; and, vigorously plying his crutch, he proceeded up the river in the direction of Fort Inge.	Под влиянием ли услышанного или в связи с полученным известием, но слабость, казалось, оставила его, и, опираясь на палку, он пошел по направлению к форту Индж.
In a barren tract of land, that lay about half way between the hacienda and the Fort-and that did not appear to belong to any one-he arrived at the terminus of his limping expedition.	Пройдя по пустырю, лежавшему на полпути между асиендой и фортом, он, прихрамывая, подошел к зарослям акации, приютившимся под тенью других, более высоких деревьев.
There was a grove of mezquit, with, some larger trees shading it; and in the midst of this, a rude hovel of "wattle and dab," known in South-Western Texas as a jacal?.	В самой гуще зелени стояла сплетенная из прутьев и обмазанная глиной хижина -- хакале, типичное жилище юго-западного Техаса.
It was the domicile of Miguel Diaz, the Mexican mustanger-a lair appropriate to the semi-savage who had earned for himself the distinctive appellation of El Coyote ("Prairie Wolf.")	Это обиталище было вполне под стать хозяину, Мигуэлю Диасу--жестокому полудикарю, недаром заслужившему прозвище "Эль-Койот".
It was not always that the wolf could be found in his den-for his jacal? deserved no better description. It was but his occasional sleeping-place; during those intervals of inactivity when, by the disposal of a drove of captured mustangs, he could afford to stay for a time within the limits of the settlement, indulging in such gross pleasures as its proximity afforded.	Далеко не всегда этого волка можно было найти в его логовище,-- хакале Мигуэля Диаса, пожалуй, не заслуживало лучшего названия,--здесь он только иногда ночевал. Лишь изредка, после удачной охоты, он мог позволить себе пожить немного около поселка, предаваясь грубым развлечениям.
Calhoun was fortunate in finding him at home; though not quite so fortunate as to find him in a state of sobriety.	Колхауну повезло: он застал хозяина дома, хотя и навеселе,-- это, впрочем, было его обычное состояние.
He was not exactly intoxicated-having, after a prolonged spell of sleep, partially recovered from this, the habitual condition of his existence.	Правда, мексиканец не был вдребезги пьян, он успел хорошенько выспаться и немного прийти в себя.
"H'la ?or!" he exclaimed in his provincial patois, slurring the salutation, as his visitor darkened the door of the jacal?. "P'r Dios! Who'd have expected to see you?	-- А, это вы, сеньор! -- закричал Эль-Койот, увидев в дверях гостя.-- Какими судьбами?
Sientese! Be seated. Take a chair.	Берите стул.
There's one.	Вот он стоит.

A chair!	Стул!
Ha! ha! ha!"	Ха-ха-ха!
The laugh was called up at contemplation of that which he had facetiously termed a chair.	Эль-Койот расхохотался, глядя на предмет, который он назвал стулом.
It was the skull of a mustang, intended to serve as such; and which, with another similar piece, a rude table of cleft yucca-tree, and a couch of cane reeds, upon which the owner of the jacal? was reclining, constituted the sole furniture of Miguel Diaz's dwelling.	Это был просто череп мустанга, который использовался для сидения. Грубо сколоченный стол из горбылей юкки, второй такой же череп и служившая постелью куча тростника, на которой лежал хозяин, завершали обстановку жилища Мигуэля Диаса.
Calhoun, fatigued with his halting promenade, accepted the invitation of his host, and sate down upon the horse-skull.	Утомленный длинной прогулкой, Колхаун воспользовался приглашением и опустился на череп.
He did not permit much time to pass, before entering upon the object of his errand.	Не теряя времени, он сразу приступил к делу.
"Se?or Diaz!" said he, "I have come for-"	-- Сеньор Диас,-- сказал он,-- я пришел сюда для...
"Se?or Americano!" exclaimed the half-drunken horse-hunter, cutting short the explanation, "why waste words upon that?	-- Сеньор американо! -- воскликнул полупьяный мустангер, прервав объяснения.-- Карамба!36 Знаю, знаю, зачем вы пожаловали!
Carrambo! I know well enough for what you've come.	К чему лишние церемонии!
You want me to wipe out that devilish Irlandes!"	Я должен убрать с дороги этого дьявола ирландца!
"Well!" "Well; I promised you I would do it, for five hundred pesos-at the proper time and opportunity. I will.	-- Так вот, я же обещал вам сделать это за пятьсот долларов, когда придет время и подвернется случай.
Miguel Diaz never played false to his promise.	Митуэль Диас всегда держит слово.
But the time's not come, ?or capitan; nor yet the opportunity, Carajo!	Только время еще не пришло и удобного случая не было. Черт возьми!
To kill a man outright requires skill.	Убить человека как полагается требует умения.
It can't be done-even on the prairies-without danger of detection; and if detected, ha! what chance for me?	Даже в прериях нападают на след. А если узнают, то для меня это не шутки!
You forget, ?or capitan, that I'm a Mexican.	Вы забываете, сеньор капитан, что я мексиканец.
If I were of your people, I might slay Don Mauricio; and get clear on the score of its being a quarrel.	Будь я американец, как вы, то легко укокошил бы дона Морисио. Стоит только сказать, что была ссора, и я вышел бы сухим из воды.
Maldita!	Проклятие!
With us Mexicans it is different.	Для мексиканцев другой закон.
If we stick our machet? into a man so as to let out his life's blood, it is called murder; and you Americanos, with your stupid juries of twelve honest men, would pronounce it so: ay, and hang a poor fellow for it.	Если кто-нибудь из нас вонзит мачете в сердце человека, это назовут убийством. И тогда вы, американцы, в вашем глупом суде с двенадцатью "честными присяжными" постановите: "Повесить".

Chingaro!	Карамба!
I can't risk that.	Меня это не устраивает.
I hate the Irlandes as much as you; but I'm not going to chop off my nose to spite my own face.	Я ненавижу этого ирландца, как и вы, но лезть в петлю не собираюсь.
I must wait for the time, and the chance-carrai, the time and the chance."	Я должен выждать, пока придет время и подвернется удобный случай -- черт побери, и время и случай!
"Both are come!" exclaimed the tempter, bending earnestly towards the bravo. "You said you could easily do it, if there was any Indian trouble going on?"	-- И то и другое пришло! -- воскликнул Колхаун, наклонившись к мексиканцу.--Вы сказали, что легко смогли бы это сделать, если бы только начались неприятности с индейцами.
"Of course I said so. If there was that-"	-- Конечно, я это говорил, и если бы это было так, то...
"You have not heard the news, then?"	-- Значит, вы еще не знаете новостей?
"What news?"	-- Каких новостей?
"That the Comanches are starting on the war trail."	-- Да ведь команчи на тропе войны!
"Carajo!" exclaimed El Coyote, springing up from his couch of reeds, and exhibiting all the activity of his namesake, when roused by the scent of prey. "Santissima Virgen!	-- Черт возьми! -- воскликнул Эль-Койот, вскакивая co своей тростниковой постели со стремительностью волка, почуявшего добычу.--Святая Дева!
Do you speak the truth, ?or capitan?"	Неужто это правда, сеньор?
"Neither more nor less.	-- Не больше и не меньше.
The news has just reached the Fort.	Эта весть только что получена в форту.
I have it on the best authority-the officer in command."	У меня сведения от самого коменданта.
"In that case," answered the Mexican reflecting!-"in that case, Don Mauricio may die.	-- Тогда...--ответил мексиканец в раздумье,--тогда дон Морисио может умереть.
The Comanches can kill him.	Команчи могут убить его.
Ha! ha! ha!"	Ха-ха-ха!
"You are sure of it?"	-- Вы уверены в этом?
"I should be surer, if his scalp were worth a thousand dollars, instead of five hundred."	-- Я был бы больше уверен, если бы за его скальп заплатили тысячу долларов, а не пятьсот.
"It is worth that sum."	-- Он стоит этой суммы.
"What sum?"	-- Какой суммы?
"A thousand dollars."	-- Тысячи долларов.
"You promise it?"	-- Вы обещаете?
"I do."	-- Да-
"Then the Comanches shall scalp him, ?or capitan.	-- В таком случае, команчи снимут с него скальп, сеньор капитан!

You may return to Casa del Corvo, and go to sleep with confidence that whenever the opportunity arrives, your enemy will lose his hair.	Можете возвращаться в Каса-дель-Корво и спать спокойно. Будьте уверены, что, как только представится случай, ваш враг останется без волос.
You understand?"	Вы понимаете меня?
"I do."	-- Да.
"Get ready your thousand pesos."	-- А теперь готовьте вашу тысячу долларов.
"They wait your acceptance."	-- Они ждут вас.
"Carajo!	-- Карамба!
I shall earn them in a trice.	Я их живо заработаю!
Adios! Adios!"	До свидания, будьте здоровы...
"Santissima Virgen!" exclaimed the profane ruffian, as his visitor limped out of sight. "What a magnificent fluke of fortune! A perfect chirip?.	Пресвятая Дева! -- воскликнул бандит, как только его посетитель ушел.-- Вот повезло!
A thousand dollars for killing the man I intended to kill on my own account, without charging anybody a single claco for the deed!	Получить тысячу долларов за то, чтобы укокошить человека, которого я хотел убить даром!
"The Comanches upon the war trail!	Команчи на тропе войны!
Chingaro! can it be true?	Карамба! Неужели это правда?
If so, I must look up my old disguise-gone to neglect through these three long years of accursed peace.	Если так, то надо достать свой костюм для этого маскарада. Три долгих года перемирия с индейцами он валяется у меня без дела.
Viva la guerra de los Indios!	Да здравствуют индейцы на тропе войны!
Success to the pantomime of the prairies!"	И пусть увенчается успехом мой маскарад!
Chapter Thirty. A Sagittary Correspondence.	Глава XXX. ВОЗДУШНАЯ ПОЧТА
Louise Poindexter, passionately addicted to the sports termed "manly," could scarce have overlooked archery.	Луиза Пойндекстер, увлекаясь теми видами спорта, которые принято считать мужскими, конечно, не пренебрегала и стрельбой из лука.
She had not.	Она в совершенстве владела этим искусством.
The how, and its adjunct the arrow, were in her hands as toys which she could control to her will. She had been instructed in their man?ge by the Houma Indians; a remnant of whom-the last descendants of a once powerful tribe-may still be encountered upon the "coast" of the Mississippi, in the proximity of Point Coup? and the bayou Atchafalaya. For a long time her bow had lain unbent-unpacked, indeed, ever since it had formed part of the paraphernalia brought overland in the waggon train.	Обращаться с луком она научилась у индейцев племени юма; последние остатки этого некогда могучего племени можно до сих пор встретить в дельте Миссисипи, у залива Атчафалая, и в окрестностях Пойнт Купе. Она привезла свой лук из Луизианы, но он долго лежал без дела, даже нераспакованный.
Since her arrival at Casa del Corvo she had found no occasion to use the weapon of Diana; and her beautiful bow of Osage-orange wood, and quiver of plumed arrows, had lain neglected in the lumber-room.	С тех пор как она переехала в Техас, у нее еще не было случая вспомнить о нем. Красивый лук из апельсинового дерева и оперенные стрелы, забытые, валялись в кладовой.

There came a time when they were taken forth, and honoured with some attention.	Но пришло время, когда она вспомнила о них.
It was shortly after that scene at the breakfast table; when she had received the paternal command to discontinue her equestrian excursions.	Это было вскоре после разговора за завтраком, когда отец запретил ей выезжать одной на прогулки.
To this she had yielded implicit obedience, even beyond what was intended: since not only had she given up riding out alone, but declined to do so in company.	Она беспрекословно подчинилась этому приказанию; больше того, она не только перестала выезжать одна, но и вообще отказалась от верховой езды.
The spotted mustang stood listless in its stall, or pranced frantically around the corral; wondering why its spine was no longer crossed, or its ribs compressed, by that strange caparison, that more than aught else reminded it of its captivity.	Крапчатый мустанг уныло стоял в конюшне или бегал по коралю, удивляясь, почему он больше не чувствует на спине седла -единственного напоминания о том, что он пленник.
It was not neglected, however.	Но Луиза не забывала своей любимицы.
Though no more mounted by its fair mistress, it was the object of her daily-almost hourly-solicitude.	Правда, она больше не ездила кататься, но все же ежедневно навещала Луну и следила за тем, чтобы ее хорошо кормили.
The best corn in the granaderias of Casa del Corvo was selected, the most nutritions grass that grows upon the lavanna-the gramma-furnished for its manger; while for drink it had the cool crystal water from the current of the Leona.	Лошадь кормили лучшим зерном из закромов Каса-дель-Корво, самой сочной травой саванны, поили студеной водой Леоны.
Pluto took delight in grooming it; and, under his currycomb and brushes, its coat had attained a gloss which rivalled that upon Pluto's own sable skin.	Плутон старательно ухаживал за ней. Он так усердно тер ее скребницей и щетками, что шерсть ее блестела не хуже, чем кожа его черного лица.
While not engaged attending upon her pet, Miss Poindexter divided the residue of her time between indoor duties and archery.	Почти все свободное время Луиза отдавала теперь стрельбе из лука.
The latter she appeared to have selected as the substitute for that pastime of which she was so passionately fond, and in which she was now denied indulgence.	Местом для упражнений ей служил сад с прилегающими зарослями.
The scene of her sagittary performances was the garden, with its adjacent shrubbery-an extensive enclosure, three sides of which were fenced in by the river itself, curving round it like the shoe of a racehorse, the fourth being a straight line traced by the rearward wall of the hacienda.	С трех сторон его подковой охватывала река; с четвертой он замыкался задней стеной асиенды.
Within this circumference a garden, with ornamental grounds, had been laid out, in times long gone by-as might have been told by many ancient exotics seen standing over it. Even the statues spoke of a past age-not only in their decay, but in the personages they were intended to represent. Equally did they betray the chisel of the Spanish sculptor.	Сад был очень стар; об этом свидетельствовали не только могучие деревья, но и потрескавшиеся статуи, которые украшали его. Они были сделаны резцом испанских мастеров и изображали героев далекого прошлого.

Among them you might see commemorated the figure and features of the great Cond?; of the Campeador; of Ferdinand and his energetic queen; of the discoverer of the American world; of its two chief conquistadores-Cortez and Pizarro; and of her, alike famous for her beauty and devotion, the Mexican Malinch?.	Здесь вы могли увидеть великого Кондэ, Кампеадора37, Фердинанда и его энергичную королеву; великого мореплавателя, которому принадлежит честь открытия Америки; двух знаменитых конквистадоров Кортеса и Пизарро; и прославленную своей красотой и преданностью любимому человеку индианку Малинче38.
It was not amidst these sculptured stones that Louise Poindexter practised her feats of archery; though more than once might she have been seen standing before the statue of Malinch?, and scanning the voluptuous outline of the Indian maiden's form; not with any severe thought of scorn, that this dark-skinned daughter of Eve had succumbed to such a conqueror as Cortez.	Но не среди этих каменных изваяний упражнялась Луиза в стрельбе из лука, хотя не раз можно было видеть, как она стоит перед статуей Малинче, рассматривая ее прекрасное лицо. Луиза не находила в себе силы упрекать красавицу индианку за то, что она полюбила испанского полководца.
The young creole felt, in her secret heart, that she had no right to throw a stone at that statue.	Молодая креолка чувствовала в глубине души, что не ей упрекать Малинче.
To one less famed than Cortez-though in her estimation equally deserving of fame-she had surrendered what the great conquistador had won from Marina-her heart of hearts.	Ведь и она сама, забыв обо всем на свете, отдала свое сердце человеку, далеко не столь знаменитому, как Кортес, хотя, по ее мнению, не менее заслуживающему славы.
In her excursions with the bow, which were of diurnal occurrence, she strayed not among the statues. Her game was not there to be found; but under the shadow of tall trees that, keeping the curve of the river, formed a semicircular grove between it and the garden.	Нет, не среди этих статуй Луиза Пойндекстер занималась стрельбой цз лука. Она уходила под тень высоких деревьев, которые, следуя изгибу реки, образовали полукруглую рощу между берегом и садом.
Most of these trees were of indigenous growth-wild Chinas, mulberries, and pec?ns-that in the laying out of the grounds had been permitted to remain where Nature, perhaps some centuries ago, had scattered their seed.	Здесь росли посаженные несколько столетий назад самой природой тутовые деревья, кедры и гикори, которые пощадил садовник, когда он разбивал сад.
It was under the leafy canopy of these fair forest trees the young Creole delighted to sit-or stray along the edge of the pellucid river, that rolled dreamily by.	Креолка любила сидеть под зелеными сводами этих лесных великанов или бродить по берегу прозрачной реки, которая сонно струилась мимо.
Here she was free to be alone; which of late appeared to be her preference.	Здесь Луиза могла быть совсем одна, а в последнее время она искала уединения.
Her father, in his sternest mood, could not have denied her so slight a privilege.	Отец даже в минуты самого сурового настроения не стал бы возражать против этого.
If there was danger upon the outside prairie, there could be none within the garden-enclosed, as it was, by a river broad and deep, and a wall that could not have been scaled without the aid of a thirty-round ladder.	Он был спокоен за нее: стены Каса-дель-Корво, на которые невозможно было взобраться без помощи высокой лестницы, глубокая и широкая река были ее надежной защитой.
So far from objecting to this solitary strolling, the planter appeared something more than satisfied that his daughter had taken to these tranquil habits; and the suspicions which he had conceived-not altogether without a cause-were becoming gradually dismissed from his mind.	Плантатор не только не возражал против этих уединенных прогулок, но, наоборот, был доволен ими. Возникшие было у него подозрения, для которых, надо сказать, имелись основания, начали рассеиваться.

After all he might have been misinformed?	В конце концов это могло быть лишь обычной сплетней.
The tongue of scandal takes delight in torturing; and he may have been chosen as one of its victims?	Возможно, он стал жертвой злых языков.
Or, perhaps, it was but a casual thing-the encounter of which he had been told, between his daughter and Maurice the mustanger?	Очень вероятно, что встреча его дочери с Морисом-мустангером не была преднамеренной.
They may have met by accident in the chapparal?	Ведь могли же они случайно встретиться в зарослях!
She could not well pass, without speaking to, the man who had twice rescued her from a dread danger.	И едва ли Луизе было удобно не поздороваться с человеком, который дважды спас ей жизнь.
There might have been nothing in it, beyond the simple acknowledgment of her gratitude?	Вероятно, она просто еще раз выразила ему свою признательность.
It looked well that she had, with such willingness, consented to relinquish her rides.	То, что она безропотно отказалась от верховой езды, казалось, подтверждало это предположение.
It was but little in keeping with her usual custom, when crossed. Obedience to that particular command could not have been irksome; and argued innocence uncontaminated, virtue still intact.	Обычно она смирялась не так легко -- значит, эти поездки не были ей особенно дороги.
So reasoned the fond father; who, beyond conjecture, was not permitted to scrutinise too closely the character of his child.	Так рассуждал любящий отец, у которого не было другого способа разобраться в характере своей дочери.
In other lands, or in a different class of society, he might possibly have asked direct questions, and required direct answers to them.	Если бы они жили в другой стране или принадлежали к другому кругу, он, быть может, задал бы прямой вопрос и потребовал бы прямого ответа.
This is not the method upon the Mississippi; where a son of ten years old-a daughter of less than fifteen-would rebel against such scrutiny, and call it inquisition.	Но на Миссисипи это не принято; там десятилетний сын или дочь, которой еще не исполнилось пятнадцати, возмутились бы и назвали бы это допросом с пристрастием.
Still less might Woodley Poindexter strain the statutes of parental authority-the father of a Creole belle-for years used to that proud homage whose incense often stills, or altogether destroys, the simpler affections of the heart.	Едва ли Вудли Пойндекстер мог рассчитывать на дочернее почтение Луизы. Его красавица дочь за последние годы привыкла к поклонению и комплиментам, а это часто портит человека.
Though her father, and by law her controller, he knew to what a short length his power might extend, if exerted in opposition to her will.	Несмотря на то, что он был ее отцом и, по закону, имел над ней власть, он прекрасно понимал, насколько эта власть призрачна.
He was, therefore, satisfied with her late act of obedience-rejoiced to find that instead of continuing her reckless rides upon the prairie, she now contented herself within the range of the garden-with bow and arrow slaying the small birds that were so unlucky as to come under her aim.	Поэтому он был доволен ее послушанием и радовался, что теперь, вместо безудержной скачки по прерии, она довольствуется прогулками в саду, где развлекается стрельбой из лука по маленьким птичкам, которые, на свою беду, приближаются к ней.
Father of fifty years old, why reason in this foolish fashion?	Почему вы рассуждаете так наивно, пятидесятилетний отец?

Have you forgotten your own youth-the thoughts that then inspired you-the deceits you practised under such inspiration-the counterfeits you assumed-the "stories" you told to cloak what, after all, may have been the noblest impulse of your nature?	Разве вы забыли свою молодость, забыли, как вы мечтали, как вы обманывали и притворялись, какие "сказки" научились рассказывать, чтобы скрыть то, что, возможно, было самым благородным чувством в вашей жизни!
The father of the fair Louise appeared to have become oblivious to recollections of this kind: for his early life was not without facts to have furnished them.	Но отец красавицы Луизы, казалось, ни о чем не вспоминал, хотя ему было что вспомнить.
They must have been forgotten, else he would have taken occasion to follow his daughter into the garden, and observe her-himself unobserved-while disporting herself in the shrubbery that bordered the river bank.	Он забыл все, что тогда волновало его, иначе он нашел бы случай, чтобы пойти за дочерью в сад и, не выдавая своего присутствия, посмотреть, что она делает в зарослях кустарника, окаймляющих берег реки.
By doing so, he would have discovered that her disposition was not so cruel as may have been supposed. Instead of transfixing the innocent birds that fluttered in such foolish confidence around her, her greatest feat in archery appeared to be the impaling of a piece of paper upon the point of her arrow, and sending the shaft thus charged across the river, to fall harmlessly into a thicket on the opposite side.	Тогда он узнал бы, что Луиза совсем не столь жестока, как могло показаться,-- она целилась не в птиц, которые так доверчиво порхали вокруг нее. Не для этого натягивала она лук; привязав клочок бумаги к наконечнику стрелы, она посылала ее в рощу на противоположном берегу реки.
He would have witnessed an exhibition still more singular. He would have seen the arrow thus spent-after a short interval, as if dissatisfied with the place into which it had been shot, and desirous of returning to the fair hand whence it had taken its departure-come back into the garden with the same, or a similar piece of paper, transfixed upon its shaft!	И он заметил бы нечто еще более интересное: через некоторое время эта же стрела, словно недовольная тем местом, куда она попала, возвращалась в руки девушки с тем же -- или, быть может, похожим -- клочком бумаги, привязанным к ее наконечнику.
The thing might have appeared mysterious-even supernatural-to an observer unacquainted with the spirit and mechanism of that abnormal phenomenon. There was no observer of it save the two individuals who alternately bent the bow, shooting with a single arrow; and by them it was understood.	Непосвященному наблюдателю эти полеты стрелы могли показаться странным, даже сверхъестественным явлением. Но так как посторонних наблюдателей не было, то удивляться было некому. А двум участникам этой игры, по очереди натягивавшим лук и посылавшим взад и вперед одну и ту же стрелу, все было понятно.
"Love laughs at locksmiths." The old adage is scarce suited to Texas, where lock-making is an unknown trade. "Where there's a will, there's a way," expresses pretty much the same sentiment, appropriate to all time and every place.	Любовь смеется над препятствиями.
Never was it more correctly illustrated than in that exchange of bow-shots across the channel of the Leona. Louise Poindexter had the will; Maurice Gerald had suggested the way.	Лишенные возможности видеться, Морис и Луиза придумали эту воздушную почту.
Chapter Thirty One. A Stream Cleverly Crossed.	Глава XXXI. УДАЧНАЯ ПЕРЕПРАВА
The sagittary correspondence could not last for long.	Воздушная почта существовала недолго.

They are but lukewarm lovers who can content themselves with a dialogue carried on at bowshot distance.	Разве могут влюбленные довольствоваться перепиской, оставаясь на расстоянии полета стрелы!
Hearts brimful of passion must beat and burn together-in close proximity-each feeling the pulsation of the other. "If there be an Elysium on earth, it is this!"	Любящие сердца должны гореть и биться совсем близко.
Maurice Gerald was not the man-nor Louise Poindexter the woman-to shun such a consummation.	Морис Джеральд и Луиза Пойндекстер не могли больше переносить разлуку.
It came to pass: not under the tell-tale light of the sun, but in the lone hour of midnight, when but the stars could have been witnesses of their social dereliction.	Наконец они встретились -- не в предательском свете солнца, но в тиши полуночи, и только звезды были немыми свидетелями их тайны.
Twice had they stood together in that garden grove-twice had they exchanged love vows-under the steel-grey light of the stars; and a third interview had been arranged between them.	Уже дважды виделись они в роще за садом. Дважды они обменялись любовными клятвами при мерцающем свете звезд. Они условились о третьем свидании.
Little suspected the proud planter-perhaps prouder of his daughter than anything else he possessed-that she was daily engaged in an act of rebellion-the wildest against which parental authority may pronounce itself.	А у плантатора, который так гордился своей дочерью, не было и тени подозрения, что она жестоко обманывает его.
His own daughter-his only daughter-of the best blood of Southern aristocracy; beautiful, accomplished, everything to secure him a splendid alliance-holding nightly assignation with a horse-hunter!	Его дочь, его единственная дочь, гордая аристократка, красивая и одаренная, которая могла бы сделать блестящую партию, любит простого охотника за лошадьми!
Could he have but dreamt it when slumbering upon his soft couch, the dream would have startled him from his sleep like the call of the eternal trumpet!	Если бы ему это приснилось, он вскочил бы со своей мягкой постели, как от звуков трубы, возвещающей конец мира.
He had no suspicion-not the slightest.	У него не возникло ни малейшего подозрения.
The thing was too improbable-too monstrous, to have given cause for one.	Все это было слишком неправдоподобным, слишком чудовищным.
Its very monstrosity would have disarmed him, had the thought been suggested.	И если бы такая мысль пришла ему в голову, она показалась бы ему нелепой.
He had been pleased at his daughter's compliance with his late injunctions; though he would have preferred her obeying them to the letter, and riding out in company with her brother or cousin-which she still declined to do. This, however, he did not insist upon.	Он был доволен той безропотной покорностью, с которой дочь приняла его последнее запрещение. Ему, правда, было бы приятнее, если бы она более точно исполнила его желание и не отказалась совсем от прогулок по прерии, но ездила бы в сопровождении брата или кузена. Она же до сих пор не соглашалась на это, а он не настаивал.
He could well concede so much to her caprice: since her staying at home could be no disadvantage to the cause that had prompted him to the stern counsel.	Он охотно уступил ее капризу. Ведь пока Луиза оставалась дома, не могло возникнуть никаких новых сплетен.
Her ready obedience had almost influenced him to regret the prohibition.	Ее уступчивость настолько обезоружила его, что он почти жалел о своем запрещении.

Walking in confidence by day, and sleeping in security by night, he fancied, it might be recalled.	Успокоившись, он уже подумывал о том, чтобы его отменить.
It was one of those nights known only to a southern sky, when the full round moon rolls clear across a canopy of sapphire; when the mountains have no mist, and look as though you could lay your hand upon them; when the wind is hushed, and the broad leaves of the tropical trees droop motionless from their boughs; themselves silent as if listening to the concert of singular sounds carried on in their midst, and in which mingle the voices of living creatures belonging to every department of animated nature-beast, bird, reptile, and insect.	Была одна из тех лунных ночей, которые бывают только на юге; такая ночь, когда серебристый диск луны плавно скользит по сапфировому небу, а горы в прозрачном воздухе вырисовываются так ясно, что кажется, можно коснуться их рукой; когда ветерок затихает и большие листья тропических деревьев замирают в неподвижности, словно прислушиваясь к удивительному хору ночных голосов зверей, птиц, пресмыкающихся и насекомых.
Such a night was it, as you would select for a stroll in company with the being-the one and only being-who, by the mysterious dictation of Nature, has entwined herself around your heart-a night upon which you feel a wayward longing to have white arms entwined around your neck, and bright eyes before your face, with that voluptuous gleaming that can only be felt to perfection under the mystic light of the moon.	Это была такая ночь, когда хочется гулять вдвоем с той единственной ненаглядной, которая по какому-то таинственному велению природы завладела вашим сердцем, когда вы мечтаете о том, чтобы белые руки обвились вокруг вашей шеи и прекрасные глаза смотрели на вас с тем волнующим выражением, которое милее всего бывает при таинственном свете луны...
It was long after the infantry drum had beaten tattoo, and the cavalry bugle sounded the signal for the garrison of Fort Inge to go to bed-in fact it was much nearer the hour of midnight-when a horseman rode away from the door of Oberdoffer's hotel; and, taking the down-river road, was soon lost to the sight of the latest loiterer who might have been strolling through the streets of the village.	Уже давно барабан пехотинцев и горн кавалеристов возвестили о том, что гарнизону форта Индж пора ложиться спать. Короче говоря, было уже около полуночи, когда от дверей гостиницы Обердофера отъехал всадник. Он поехал по дороге вдоль Леоны и скоро оставил за собой поселок.
It is already known, that this road passed the hacienda of Casa del Corvo, at some distance from the house, and on the opposite side of the river.	Как уже упоминалось, эта дорога проходила мимо асиенды Каса-дель-Корво по противоположному берегу реки.
It is also known that at the same place it traversed a stretch of open prairie, with only a piece of copsewood midway between two extensive tracts of chapparal.	Упоминалось также, что она пересекала полосу открытой прерии, где была одна небольшая роща.
This clump of isolated timber, known in prairie parlance as a "motte" or "island" of timber, stood by the side of the road, along which the horseman had continued, after taking his departure from the village.	Эта одинокая купа деревьев, одна из тех, которые жители прерии называют островками леса, стояла у дороги, по которой скакал всадник, только что выехавший из поселка.
On reaching the copse he dismounted; led his horse in among the underwood; "hitched" him, by looping his bridle rein around the topmost twigs of an elastic bough; then detaching a long rope of twisted horsehair from the "horn" of his saddle, and inserting his arm into its coil, he glided out to the edge of the "island," on that side that lay towards the hacienda.	Доехав до рощи, всадник соскочил с лошади и привязал ее к дереву. Затем он снял с луки седла длинную веревку, сплетенную из конского волоса, свернул ее кольцом и, надев на руку, бесшумно прошел через рощу к реке.
Before forsaking the shadow of the copse, he cast a glance towards the sky, and at the moon sailing supremely over it.	Прежде чем выйти из-под прикрытия густой тени деревьев, он вопросительно посмотрел на небо и на ярко светившую луну.

It was a glance of inquiry, ending in a look of chagrin, with some muttered phrases that rendered it more emphatic.	Во взгляде его мелькнула тревога.
"No use waiting for that beauty to go to bed? She's made up her mind, she won't go home till morning-ha! ha!"	-- Нет смысла ждать, пока эта красавица скроется, -- озабоченно пробормотал он.--Видно, она решила не ложиться до самого утра.
The droll conceit, which has so oft amused the nocturnal inebriate of great cities, appeared to produce a like affect upon the night patroller of the prairie; and for a moment the shadow, late darkening his brow, disappeared.	Потом он поглядел на открытое место, отделявшее его от воды.
It returned anon; as he stood gazing across the open space that separated him from the river bottom-beyond which lay the hacienda of Casa del Corvo, clearly outlined upon the opposite bluff,	На противоположном берегу темнела асиенда Каса-дель-Корво.
"If there should be any one stirring about the place?	-- Что, если сейчас кто-нибудь там не спит?..
It's not likely at this hour; unless it be the owner of a bad conscience who can't sleep.	Вряд ли это вероятно в такой поздний час. Конечно, если кого-нибудь мучит нечистая совесть...
Troth! there's one such within those walls.	Ба! Да ведь там есть такой человек!
If he be abroad there's a good chance of his seeing me on the open ground; not that I should care a straw, if it were only myself to be compromised.	Если он не спит, то наверняка заметит меня. Если бы это касалось только меня, я бы ничуть не беспокоился. Что делать?
By Saint Patrick, I see no alternative but risk it!	Надо рисковать -- другого выхода нет.
It's no use waiting upon the moon, deuce take her! She don't go down for hours; and there's not the sign of a cloud.	Луна зайдет только через несколько часов, а на небе нет ни облачка.
It won't do to keep her waiting.	Я не могу заставлять Луизу ждать.
No; I must chance it in the clear light. Here goes?"	Ничего не поделаешь, будь что будет!
Saying this, with a swift but stealthy step, the dismounted horseman glided across the treeless tract, and soon readied the escarpment of the cliff, that formed the second height of land rising above the channel of the Leona.	С этими словами он быстро, но осторожно пересек открытое место и подошел к крутому обрыву над рекой.
He did not stay ten seconds in this conspicuous situation; but by a path that zigzagged down the bluff-and with which he appeared familiar-he descended to the river "bottom."	Не задерживаясь здесь, он ловко спустился по извилистой, но, очевидно, хорошо ему знакомой тропинке к самой воде.
In an instant after he stood upon the bank; at the convexity of the river's bend, and directly opposite the spot where a skiff was moored, under the sombre shadow of a gigantic cotton-tree.	Через минуту он уже стоял на берегу, как раз напротив того места, где в тени огромного тополя покачивался на воде маленький челнок.
For a short while he stood gazing across the stream, with a glance that told of scrutiny. He was scanning the shrubbery on the other side; in the endeavour to make out, whether any one was concealed beneath its shadow.	Некоторое время человек внимательно всматривался в заросли на противоположном берегу, по-видимому проверяя, не прячется ли там кто-нибудь.

Becoming satisfied that no one was there, he raised the loop-end of his lazo-for it was this he carried over his arm-and giving it half a dozen whirls in the air, cast it across the stream.	Убедившись, что в зарослях никого нет, он взял свое лассо и, сделав несколько круговых движений, перекинул его через реку.
The noose settled over the cutwater of the skiff; and closing around the stem, enabled him to tow the tiny craft to the side on which he stood. Stepping in, he took hold of a pair of oars that lay along the planking at the bottom; and, placing them between the thole-pins, pulled the boat back to its moorings.	Петля захлестнула колышек на носу челнока, и человек перетащил его к себе; он прыгнул в него, взял весла, которые лежали на дне, и, вставив их в уключины, переправился на другой берег, подведя челнок к месту, где он стоял раньше.
Leaping out, he secured it as it had been before, against the drift of the current; and then, taking stand under the shadow of the cotton-tree, he appeared to await either a signal, or the appearance of some one, expected by appointment.	Выйдя на берег, он вытащил челн на песок, чтобы его не унесло течением. Потом ночной гость Каса-дель-Корво прокрался в тень тополя; казалось, он ждал либо условного сигнала, либо появления кого-то, с кем заранее договорился встретиться.
His manoeuvres up to this moment, had they been observed, might have rendered him amenable to the suspicion that he was a housebreaker, about to "crack the crib" of Casa del Corvo.	Если бы кто-нибудь заметил его в эту минуту, то мог бы принять его за вора, который собирается ограбить Каса-дель-Корво.
The phrases that fell from his lips, however, could they have been heard, would have absolved him of any such vile or vulgar intention.	Но, услышав шепот, срывавшийся с уст незнакомца, он понял бы, что все подозрения его несправедливы.
It is true he had designs upon the hacienda; but these did not contemplate either its cash, plate, or jewellery-if we except the most precious jewel it contained-the mistress of the mansion herself.	Правда, он мечтал о сокровище, скрытом за стенами дома, но это были не деньги, не драгоценности, не фамильное серебро -- это была хозяйка дома.
It is scarce necessary to say, that the man who had hidden his horse in the "motte," and so cleverly effected the crossing of the stream, was Maurice the mustanger.	Вряд ли нужно объяснять, что человек, который оставил свою лошадь в роще и так удачно переправился через реку, был Морис-мустангер.
Chapter Thirty Two. Light and Shade.	Глава XXXII. СВЕТ И ТЕНЬ
He had not long to chafe under the trysting-tree, if such it were.	Недолго пришлось Морису ждать под тополем.
At the very moment when he was stepping into the skiff, a casement window that looked to the rear of the hacienda commenced turning upon its hinges, and was then for a time held slightly ajar; as if some one inside was intending to issue forth, and only hesitated in order to be assured that the "coast was clear."	В то самое мгновение, когда он прыгнул в челнок, одно из окон асиенды, выходившее в сад, тихонько приоткрылось и не закрывалось некоторое время, как будто кто-то хотел выйти и колебался, не зная, свободен ли путь.
A small white hand-decorated with jewels that glistened under the light of the moon-grasping the sash told that the individual who had opened the window was of the gentler sex; the tapering fingers, with their costly garniture, proclaimed her a lady; while the majestic figure-soon after exhibited outside, on the top of the stairway that led down to the garden-could be no other than that of Louise Poindexter.	Маленькая белая рука с драгоценными кольцами на тонких пальцах придерживала открытую раму, освещенную луной; через несколько минут стройный силуэт девушки появился на лестнице, которая вела в сад.
It was she.	Это была Луиза Пойндекстер.

For a second or two the lady stood listening. She heard, or fancied she heard, the dip of an oar.	Несколько секунд она стояла прислушиваясь. Всплеск весла?
She might be mistaken; for the stridulation of the cicadas filled the atmosphere with confused sound. No matter.	Не почудилось ли ей это? Цикады наполняли воздух своим неугомонным стрекотаньем, и легко можно было ошибиться, впрочем, это не имело значения.
The hour of assignation had arrived; and she was not the one to stand upon punctilios as to time-especially after spending two hours of solitary expectation in her chamber, that had appeared like as many.	Условленный час настал, а она не принадлежала к тем, кто требует пунктуальности, и кроме того, только что провела в ожидании целых два часа, которые показались ей вечностью.
With noiseless tread descending the stone stairway, she glided sylph-like among the statues and shrubs; until, arriving under the shadow of the cotton-wood, she flung herself into arms eagerly outstretched to receive her.	Неслышно спустилась Луиза по каменной лестнице, проскользнула в сад, тихонько прошла через кустарник, мимо статуй и наконец очутилась под тополем.
Who can describe the sweetness of such embrace-strange to say, sweeter from being stolen? Who can paint the delicious emotions experienced at such a moment-too sacred to be touched by the pen? It is only after long throes of pleasure had passed, and the lovers had begun to converse in the more sober language of life, that it becomes proper, or even possible to report them.	Здесь ее встретили объятия мустангера.
Thus did they speak to each other, the lady taking the initiative:-	Счастливые минуты летят быстро, и скоро приходит час расставания.
"To-morrow night you will meet me again-to-morrow night, dearest Maurice?"	-- Завтра ночью мы опять увидимся, милый? Завтра ночью?
"To-morrow, and to-morrow, and to-morrow,-if I were free to say the word."	-- Если бы я только мог, я сказал бы тебе: да, завтра, и послезавтра, и опять, и опять, моя любимая!
"And why not?	-- Но почему же?
Why are you not free to say it?"	Почему ты не можешь этого сказать?
"To-morrow, by break of day, I am off for the Alamo."	-- Завтра утром я уезжаю на Аламо.
"Indeed!	-- Вот как!
Is it imperative you should go?"	Разве это необходимо?
The interrogatory was put in a tone that betrayed displeasure.	Вопрос прозвучал невольным упреком.
A vision of a sinister kind always came before the mind of Louise Poindexter at mention of the lone hut on the Alamo.	Каждый раз, когда она слышала упоминание об уединенной хижине на Аламо, в ней просыпалось какое-то неприятное чувство.
And why?	Но почему?
It had afforded her hospitality.	Ее встретили там радушно.
One would suppose that her visit to it could scarce fail to be one of the pleasantest recollections of her life.	Казалось бы, это посещение могло стать одним из самых приятных воспоминаний ее жизни.

And yet it was not!	Но это было не так.
"I have excellent reasons for going," was the reply she received.	-- Мне действительно нужно туда поехать.
"Excellent reasons!	-- Нужно?
Do you expect to meet any one there?"	Тебя там ждут?
"My follower Phelim-no one else.	-- Только мой слуга Фелим.
I hope the poor fellow is still above the grass.	Надеюсь, что с ним ничего не случилось.
I sent him out about ten days ago-before there was any tidings of these Indian troubles."	Я отослал его туда дней десять назад, еще до этих слухов об индейцах.
"Only Phelim you expect to meet?	-- Только Фелим и больше никто?
Is it true, Gerald?	Ты говоришь правду, Морис?
Dearest! do not deceive me!	Милый, не обманывай меня!
Only him?"	Только он, ты сказал?
"Why do you ask the question, Louise?"	-- Почему ты спрашиваешь об этом, Луиза?
"I cannot tell you why.	-- Я не могу тебе сказать почему.
I should die of shame to speak my secret thoughts."	Я бы умерла от стыда, если бы призналась в том, что мне иногда приходит в голову.
"Do not fear to speak them!	-- Не бойся, скажи мне все, что ты думаешь.
I could keep no secret from you-in truth I could not.	Я не мог бы ничего скрыть от тебя.
So tell me what it is, love!"	Ну, говори же, радость моя!
"Do you wish me, Maurice?"	-- Ты этого хочешь, Морис?
"I do-of course I do.	-- Конечно, хочу.
I feel sure that whatever it may be, I shall be able to explain it.	Я уверен, что разрешу все твои недоумения.
I know that my relations with you are of a questionable character; or might be so deemed, if the world knew of them.	Ведь если кто-нибудь узнает о наших встречах, их могут дурно истолковать.
It is for that very reason I am going back to the Alamo."	Поэтому я и уезжаю на Аламо.
"And to stay there?"	-- Чтобы там остаться?
"Only for a single day, or two at most.	-- Всего лишь на один или два дня.
Only to gather up my household gods, and bid a last adieu to my prairie life."	Только для того, чтобы собрать свои вещи и сказать последнее прости моей жизни в прерии.
"Indeed!"	-- Вот как?
"You appear surprised."	-- Ты, кажется, удивлена?
"No! only mystified.	-- Нет! Только недоумеваю.
I cannot comprehend you. Perhaps I never shall!"	Я не могу понять тебя; и, вероятно, мне это никогда не удастся.

"'Tis very simple-the resolve I have taken.	-- Но ведь все очень просто.
I know you will forgive me, when I make it known to you."	Я принял важное решения и знаю, что ты простишь меня, когда я тебе о нем скажут.
"Forgive you, Maurice!	-- Простить тебя, Морис!
For what do you ask forgiveness?"	За что?
"For keeping it a secret from you, that-that I am not what I seem."	-- За то, что я не открыл тебе моей тайны. Я не тот, за кого ты меня принимаешь...
"God forbid you should be otherwise than what you seem to me-noble, grand, beautiful, rare among men!	-- Но ведь ты такой, каким мне кажешься: благородный смелый, красивый, необыкновенный человек.
Oh, Maurice! you know not how I esteem-how I love you!"	О Морис! Если бы ты только знал, как ты дорог мне и как я тебя люблю!
"Not more than I esteem and love you. It is that very esteem that now counsels me to a separation."	-- Г олубка моя, не больше, чем я тебя, но ради нашего счастья мы должны решиться на разлуку.
"A separation?"	-- На разлуку?
"Yes, love; but it is to be hoped only for a short time."	-- Да, любимая. Но мы расстанемся ненадолго.
"How long?"	-- На сколько?
"While a steamer can cross the Atlantic, and return."	-- На время, которое понадобится пароходу, чтобы пересечь Атлантический океан туда и обратно.
"An age!	-- Целая вечность!
And why this?"	Но зачем?
"I am called to my native country-Ireland, so much despised, as you already know. 'Tis only within the last twenty hours I received the summons.	-- Мне необходимо съездить на родину -- в Ирландию, в страну, которую здесь презирают, как ты сама знаешь. Всего лишь двадцать часов назад я получил оттуда важное известие.
I obey it the more eagerly, that it tells me I shall be able soon to return, and prove to your proud father that the poor horse-hunter who won his daughter's heart-have I won it, Louise?"	И я спешу туда поехать и надеюсь по возвращении доказать твоему гордому отцу, что бедный мустангер, который завоевал сердце его дочери... Завоевал ли я его, Луиза?
"Idle questioner! Won it?	-- Нужно ли тебе об этом спрашивать!
You know you have more than won it-conquered it to a subjection from which it can never escape.	Ты знаешь, что покорил мое бедное сердце и ему никогда не вырваться из этой неволи.
Mock me not, Maurice, nor my stricken heart-henceforth, and for evermore, your slave!"	Не смейся надо мной, Морис,-- я навеки твоя раба!
During the rapturous embrace that followed this passionate speech, by which a high-born and beautiful maiden confessed to have surrendered herself-heart, soul, and body-to the man who had made conquest of her affections, there was silence perfect and profound.	Снова объятия, снова нежные поцелуи и любовные клятвы.

The grasshopper amid the green herbage, the cicada on the tree-leaf, the mock-bird on the top of the tall cotton-wood, and the nightjar soaring still higher in the moonlit air, apparently actuated by a simultaneous instinct, ceased to give utterance to their peculiar cries: as though one and all, by their silence, designed to do honour to the sacred ceremony transpiring in their presence!	Затихло стрекотанье кузнечиков в зеленой траве, замолкли цикады на листьях деревьев, не доносились больше крики пересмешника с макушки высокого тополя, и козодой взлетел еще выше в лунном свете; казалось, все в природе притихло, чтобы не мешать влюбленным...
But that temporary cessation of sounds was due to a different cause. A footstep grating upon the gravelled walk of the garden-and yet touching it so lightly, that only an acute ear could have perceived the contact-was the real cause why the nocturnal voices had suddenly become stilled.	Но нет, не поэтому наступила тишина: раздался шум шагов по усыпанной гравием дорожке, и, несмотря на то, что они были легки и почти бесшумны и услышать их можно было, только обладая очень острым слухом, именно из-за них умолкли ночные голоса.
The lovers, absorbed in the sweet interchange of a mutual affection, heard it not.	Но влюбленные ничего не слышали.
They saw not that dark shadow, in the shape of man or devil, flitting among the flowers; now standing by a statue; now cowering under cover of the shrubbery, until at length it became stationary behind the trunk of a tree, scarce ten paces from the spot where they were kissing each other!	Они не видели и темной тени человека -- или, быть может, дьявола, -- которая скользила среди цветов, то замирая у статуи, то прячась в кустарнике, пока, наконец, не остановилась за деревом -- шагах в десяти от того места, где они обменялись поцелуем.
Little did they suspect, in that moment of celestial happiness when all nature was hushed around them, that the silence was exposing their passionate speeches, and the treacherous moon, at the same time, betraying their excited actions.	В минуты счастья, когда все кругом затихло, они совсем не подозревали, что эта тишина помогает подслушать их любовные признания, а предательская луна выдает каждое движение.
That shadowy listener, crouching guilty-like behind the tree, was a witness to both. Within easy earshot, he could hear every word-even the sighs and soft low murmurings of their love; while under the silvery light of the moon, with scarce a sprig coming between, he could detect their slightest gestures.	Человек, черной тенью скрывавшийся за деревом, подслушал каждое их слово, даже любовные вздохи и шепот; а в серебристом свете луны он отчетливо видел их малейшие жесты.
It is scarce necessary to give the name of the dastardly eavesdropper.	Нужно ли говорить, кто был этот гнусный шпион?
That of Cassius Calhoun will have suggested itself.	Имя Кассия Колхауна напрашивается само собой.
It was he.	Это был он.
Chapter Thirty Three. A Torturing Discovery.	Глава XXXIII. МУЧИТЕЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ
How came the cousin of Louise Poindexter to be astir at that late hour of the night, or, as it was now, the earliest of the morning?	Как случилось, что кузен Луизы Пойндекстер бодрствовал в такой поздний час ночи или, вернее, в такой ранний час утра?
Had he been forewarned of this interview of the lovers; or was it merely some instinctive suspicion that had caused him to forsake his sleeping-chamber, and make a tour of inspection within the precincts of the garden?	Был ли он предупрежден об этом свидании или же у него просто возникли какие-то необъяснимые подозрения, которые заставили его выйти из спальни и пойти проверить, все ли благополучно в саду?

In other words, was he an eavesdropper by accident, or a spy acting upon information previously communicated to him? The former was the fact.	Другими словами, случайно ли он заметил влюбленных или действовал по заранее обдуманному плану?
Chance alone, or chance aided by a clear night, had given him the clue to a discovery that now filled his soul with the fires of hell.	Справедливо первое -- чистая случайность или, вернее, случайность вместе с лунной ночью помогли отставному капитану открыть тайну, которая жгла теперь его душу адским огнем.
Standing upon the housetop at the hour of midnight-what had taken him up there cannot be guessed-breathing vile tobacco-smoke into an atmosphere before perfumed with the scent of the night-blooming cereus; the ex-captain of cavalry did not appear distressed by any particular anxiety.	Стоя в полночь на асотее, куда он поднялся, сам не зная зачем, и отравляя благоухающий ароматом цереуса ночной воздух дымом своей сигары, Кассий Колхаун, по-видимому, ничем особенно не был встревожен.
He had recovered from the injuries received in his encounter with the mustanger; and although that bit of evil fortune did not fail to excite within him the blackest chagrin, whenever it came up before his mind, its bitterness had been, to some extent, counteracted by hopes of revenge-towards a plan for which he had already made some progress.	Раны, нанесенные ему мустангером, уже зажили; правда, мысль о поражении все еще мучила его, но горечь воспоминаний до некоторой степени смягчалась надеждой на месть, для осуществления которой уже были сделаны первые шаги.
Equally with her father, he had been gratified that Louise was contented of late to stay within doors: for it was himself who had secretly suggested the prohibition to her going abroad.	Колхаун, как и отец Луизы, был очень доволен, что она отказалась от своих далеких прогулок верхом,-- именно по его совету Пойндекстер запретил дочери ездить одной.
Equally had he remained ignorant as to the motive of that garden archery, and in a similar manner had misconceived it.	Так же как и отец Луизы, он не подозревал, чем было вызвано ее увлечение стрельбой из лука, и смотрел на это, как на невинную забаву.
In fact, he had begun to flatter himself, that, after all, her indifference to himself might be only a feint on the part of his cousin, or an illusion upon his.	Он даже стал льстить себя надеждой, что равнодушие Луизы могло быть в конце концов притворством с ее стороны или просто плодом его фантазии.
She had been less cynical for some days; and this had produced upon him the pleasant impression, that he might have been mistaken in his jealous fears.	За последнее время она была менее резка с ним, и он уже готов был усомнишься в своих ревнивых предположениях.
He had as yet discovered no positive proof that she entertained a partiality for the young Irishman; and as the days passed without any renewed cause for disquiet, he began to believe that in reality there was none.	До сих пор у него не было никаких доказательств, что она увлечена молодым ирландцем; а так как за последнее время ничего, что вызвало бы новые подозрения, не произошло, то он решил, что это была лишь ложная тревога.
Under the soothing influence of this restored confidence, had he mounted up to the azotea; and, although it was the hour of midnight, the careless insouciance with which he applied the light to his cigar, and afterwards stood smoking it, showed that he could not have come there for any very important purpose.	Успокоенный этими мыслями, Колхаун поднялся на асотею; он небрежно зажег сигару и курил ее с беззаботным видом, не оставлявшим сомнений, что он пришел сюда в этот поздний час без всякого дела.

It may have been to exchange the sultry atmosphere of his sleeping-room for the fresher air outside; or he may have been tempted forth by the magnificent moon-though he was not much given to such romantic contemplation.	Возможно, что ему захотелось уйти из своей душной комнаты и подышать свежим воздухом или, быть может, полюбоваться чудесной луной, хотя такие романтические желания были не в его характере.
Whatever it was, he had lighted his cigar, and was apparently enjoying it, with his arms crossed upon the coping of the parapet, and his face turned towards the river.	Как бы там ни было, он зажег сигару, оперся о парапет асотеи и стоял, повернувшись лицом к реке.
It did not disturb his tranquillity to see a horseman ride out from the chapparal on the opposite side, and proceed onward across the open plain.	Он не встревожился, увидев всадника на противоположном берегу реки, только что выехавшего из зарослей и продолжавшего свой путь по открытой равнине.
He knew of the road that was there.	Эта дорога была ему хорошо известна.
Some traveller, he supposed, who preferred taking advantage of the cool hours of the night-a night, too, that would have tempted the weariest wayfarer to continue his journey.	Он решил, что какой-то путник хочет воспользоваться прохладой ночи, а такая ночь могла соблазнить даже самого усталого человека отказаться oт отдыха.
It might be a planter who lived below, returning home from the village, after lounging an hour too long in the tavern saloon.	Это мог быть сосед-плантатор, возвращающийся домой из поселка, где он задержался на лишний час, зайдя в бар гостиницы.
In daytime, the individual might have been identified; by the moonlight, it could only be made out that there was a man on horseback.	Днем, быть может, он узнал бы всадника, но при лунном свете мог лишь различить, что это был человек верхом на лошади.
The eyes of the ex-officer accompanied him as he trotted along the road; but simply with mechanical movement, as one musingly contemplates some common waif drifting down the current of a river.	Отставной капитан машинально следил за ним взглядом, как порой, задумавшись о чем-то, следят за щепкой, уносимой волной вниз по течению.
It was only after the horseman had arrived opposite the island of timber, and was seen to pull up, and then ride into it, that the spectator upon the housetop became stirred to take an interest in his movements.	Только когда всадник, приблизившись к роще, свернул в нее, Колхаун заинтересовался его поведением.
"What the devil can that mean?" muttered Calhoun to himself, as he hastily plucked the cigar stump from between his teeth. "Damn the man, he's dismounted!" continued he, as the stranger re-appeared, on foot, by the inner edge of the copse. "And coming this way-towards the bend of the river-straight as he can streak it!	-- Что бы это могло означать? -- пробормотал он, быстро бросив окурок сигары.-- Черт возьми! Он спешился!--продолжал он, когда незнакомец уже без лошади появился на ближней опушке рощи.-- Направляется сюда, прямо к излучине...
"Down the bluff-into the bottom-and with a stride that shows him well acquainted with the way.	Спустился с обрыва и так быстро, что, по-видимому, он хорошо знает дорогу.
Surely to God he don't intend making his way across into the garden?	Неужели он думает забраться в сад?
He'd have to swim for that; and anything he could get there would scarce pay him for his pains.	Но как?.. Вплавь?
What the old Scratch can be his intention?	Боюсь, что такая игра не стоит свеч.
A thief?"	Не вор ли это?

This was Calhoun's first idea-rejected almost as soon as conceived.	Это была первая догадка Колхауна, но он отказался от нее почти тотчас же, как она пришла ему в голову.
It is true that in Spanish-American countries even the beggar goes on horseback. Much more might the thief?	Правда, в испано-американских странах даже нищие ездят верхом, тем более мог себе это позволить вор.
For all this, it was scarce probable, that a man would make a midnight expedition to steal fruit, or vegetables, in such cavalier style.	И все же казалось маловероятным, что человек в полночь прискачет на лошади воровать фрукты или овощи.
What else could he be after?	"Но что же ему здесь нужно?"
The odd manoeuvre of leaving his horse under cover of the copse, and coming forward on foot, and apparently with caution, as far as could be seen in the uncertain light, was of itself evidence that the man's errand could scarce be honest and that he was approaching the premises of Casa del Corvo with some evil design.	То, что он оставил лошадь в роще, а сам пробирался к реке пешком -- и очень осторожно, насколько можно было разглядеть при неверном свете луны,-- заставляло сомневаться в честности его намерений и говорило скорее о каком-то злом умысле.
What could it be?	Что это за умысел?
Since leaving the upper plain he had been no longer visible to Calhoun upon the housetop.	Человек исчез под обрывом, и Колхаун уже не мог больше его видеть с асотеи.
The underwood skirting the stream on the opposite side, and into which he had entered, was concealing him.	Заросли, окаймлявшие противоположный берег, скрыли неизвестного.
"What can the man be after?"	"С какой целью он там бродит?"
After putting this interrogatory to himself, and for about the tenth time-each with increasing emphasis-the composure of the ex-captain was still further disturbed by a sound that reached his ear, exceedingly like a plunge in the river.	Отставной капитан уже в десятый раз задавал себе этот вопрос, все больше и больше тревожась, когда вдруг он услышал плеск, словно кто-то нырнул в воду.
It was slight, but clearly the concussion of some hard substance brought in contact with water.	Звук был негромкий, но очень четкий.
"The stroke of an oar," muttered he, on hearing it. "Is, by the holy Jehovah! He's got hold of the skiff, and's crossing over to the garden.	-- Всплеск весла...-- пробормотал он.-- Клянусь всеми святыми, он перетянул челнок и переправляется прямо в сад!
What on earth can he be after?"	Что же, наконец, ему здесь понадобилось?
The questioner did not intend staying on the housetop to determine. His thought was to slip silently downstairs-rouse the male members of the family, along with some of the servants; and attempt to capture the intruder by a clever ambuscade.	Не желая больше оставаться на крыше и ломать себе голову в догадках, Колхаун решил потихоньку спуститься вниз, разбудить мужчин и пойти всем вместе на облаву.
He had raised his arm from the copestone, and was in the act of stepping back from the parapet, when his ear was saluted by another sound, that caused him again to lean forward and look into the garden below.	Он уже поднял руку с парапета и собрался идти, когда до него долетел новый звук, заставивший его снова наклониться и посмотреть в сад.
This new noise bore no resemblance to the stroke of an oar; nor did it proceed from the direction of the river.	Этот звук совсем не был похож на удар весла и доносился не с реки.

It was the creaking of a door as it turned upon its hinge, or, what is much the same, a casement window; while it came from below-almost directly underneath the spot where the listener stood.	Послышался скрип не то дверных петель, не то открываемого окна. Скрип раздался внизу, почти под тем местом, где стоял Колхаун.
On craning over to ascertain the cause, he saw, what blanched his cheeks to the whiteness of the moonlight that shone upon them-what sent the blood curdling through every corner of his heart.	Когда он перегнулся через парапет, чтобы узнать, в чем дело, лицо его стало бледным, как луна, которая осветила его; сердце болезненно сжалось.
The casement that had been opened was that which belonged to the bed-chamber of his cousin Louise.	Окно было открыто в спальне его кузины Луизы.
He knew it.	Он знал это окно.
The lady herself was standing outside upon the steps that led to the level of the garden, her face turned downward, as if she was meditating a descent.	Девушка уже стояла на ступеньках лестницы, ведущей в сад, и, видимо, собиралась спуститься...
Loosely attired in white, as though in the neglig? of a robe de chambre, with only a small kerchief coifed over her crown, she resembled some fair nymph of the night, some daughter of the moon, whom Luna delighted to surround with a silvery effulgence!	В белом, падающем свободными складками платье, с небольшим платком на голове, она напоминала прелестную нимфу ночи, которую луна одела серебристым сиянием.
Calhoun reasoned rapidly. He could not do otherwise than connect her appearance outside the casement with the advent of the man who was making his way across the river.	Колхаун сразу понял, что ее появление как-то связано с человеком, который переправлялся через реку.
And who could this man be?	А кем мог быть этот человек?
Who but Maurice the mustanger?	Кем, как не Морисом-мустангером!
A clandestine meeting! And by appointment!	Тайное свидание!
There could be no doubt of it; and if there had, it would have been dissolved, at seeing the white-robed figure glide noiselessly down the stone steps, and along the gravelled walks, till it at length disappeared among the trees that shadowed the mooring-place of the skiff.	В этом не могло быть никаких сомнений -белое платье бесшумно мелькнуло в саду и исчезло в тени деревьев на берегу.
Like one paralysed with a powerful stroke, the ex-captain continued for some time upon the azotea-speechless and without motion.	Словно пораженный громом, Колхаун стоял на асотее в каком-то оцепенении.
It was only after the white drapery had disappeared, and he heard the low murmur of voices rising from among the trees, that he was stimulated to resolve upon some course of proceeding.	Только после того, как белое платье исчезло в саду и послышался тихий разговор, долетавший из-за деревьев, он пришел в себя и решил, что надо действовать.
He thought no longer of awaking the inmates of the house-at least not then.	Он уже не собирался никого будить -- во всяком случае, не сейчас.
Better first to be himself the sole witness of his cousin's disgrace; and then-and then-	Он первый должен стать свидетелем позора кузины -- и тогда... и тогда...

In short, he was not in a state of mind to form any definite plan; and, acting solely under the blind stimulus of a fell instinct, he hurried down the escalera, and made his way through the house, and out into the garden.	В эту минуту он не был в состоянии строить какие-то определенные планы; и, слепо следуя своему гнусному порыву, он второпях спустился с асотеи, прошел через весь дом и вышел в сад.
He felt feeble as he pressed forward. His legs had tottered under him while descending the stone steps. They did the same as he glided along the gravelled walk.	Его охватила неожиданная слабость -- у него даже подкашивались ноги, когда он спускался по каменной лестнице.
They continued to tremble as he crouched behind the tree trunk that hindered him from being seen-while playing spectator of a scene that afflicted him to the utmost depths of his soul.	Они продолжали дрожать и когда он спешил по дорожкам сада, и когда он, прокравшись за ствол дерева, никем не замеченный, наблюдал сцену, которая ранила его в самое сердце.
He heard their vows; their mutual confessions of love; the determination of the mustanger to be gone by the break of the morrow's day; as also his promise to return, and the revelation to which that promise led.	Он слышал их клятвы, их любовные признания, решение мустангера уехать завтра на рассвете, его обещание скоро вернуться и полувысказанные мечты о будущем.
With bitter chagrin, he heard how this determination was combated by Louise, and the reasons why she at length appeared to consent to it.	С горечью слушал он, как Луиза пыталась уговорить мустангера не уезжать и как, наконец, Морис убедил ее в необходимости этого отъезда.
He was witness to that final and rapturous embrace, that caused him to strike his foot nervously against the pebbles, and make that noise that had scared the cicadas into silence.	Он был свидетелем их последнего нежного объятия, которое заставило его с раздражением топнуть ногой по гравию, отчего и замолкли в испуге цикады.
Why at that moment did he not spring forward-put a termination to the intolerable t?te-?-t?te-and with a blow of his bowie-knife lay his rival low-at his own feet and that of his mistress?	Почему в эту минуту он не бросился вперед и не положил конец мучительному для него свиданию, почему не вонзил нож в своего соперника, повергнув его безжизненным к своим ногам и к ногам его возлюбленной?
Why had he not done this at the beginning-for to him there needed no further evidence, than the interview itself, to prove that his cousin had been dishonoured?	Почему он не сделал этого с самого начала? Разве ему нужны были еще какие-нибудь доказательства?
There was a time when he would not have been so patient. What, then, was the punctilio that restrained him? Was it the presence of that piece of perfect mechanism, that, with a sheen of steel, glistened upon the person of his rival, and which under the bright moonbeams, could be distinguished as a "Colt's six-shooter?" Perhaps it may have been.	Не потому ли, что при свете луны он заметил, как блестел за поясом мустангера шестизарядный револьвер Кольта?
At all events, despite the terrible temptation to which his soul was submitted, something not only hindered him from taking an immediate vengeance, but in the mid-moments of that maddening spectacle-the final embrace-prompted him to turn away from the spot, and with an earnestness, even keener than he had yet exhibited, hurry back in the direction of the house: leaving the lovers, still unconscious of having been observed, to bring their sweet interview to an ending-sure to be procrastinated.	Как бы то ни было, несмотря на жгучее желание отомстить, что-то не только удержало капитана от мести, но и заставило удалиться в самый мучительный для него миг -- миг последнего объятия; он бросился домой, оставив влюбленных в неведении, что за ними следили.
Chapter Thirty Four. A Chivalrous Dictation.	Глава XXXIV. "РЫЦАРСКИЕ" ПОБУЖДЕНИЯ

Where went Cassius Calhoun?	Куда же направился Кассий Колхаун?
Certainly not to his own sleeping-room.	Конечно, не в свою спальню.
There was no sleep for a spirit suffering like his.	Разве мог спать человек, терзаемый такими муками!
He went not there; but to the chamber of his cousin. Not hers-now untenanted, with its couch unoccupied, its coverlet undisturbed-but to that of her brother, young Henry Poindexter.	Он спешил в комнату своего двоюродного брата, Генри Пойндекстера.
He went direct as crooked corridors would permit him-in haste, without waiting to avail himself of the assistance of a candle.	Не теряя времени, чтобы взять свечу, он шел быстрыми шагами по извилистым коридорам.
It was not needed.	Свеча, впрочем, и не понадобилась.
The moonbeams penetrating through the open bars of the reja, filled the chamber with light-sufficient for his purpose.	Ставни не были закрыты, и лунные лучи, проникая сквозь оконные решетки, достаточно хорошо освещали комнату.
They disclosed the outlines of the apartment, with its simple furniture-a washstand, a dressing-table, a couple of chairs, and a bed with "mosquito curtains."	Можно было различить ее скромную обстановку: умывальник, небольшой столик, несколько стульев и кровать с пологом из кисеи для защиты от надоедливых москитов.
Under those last was the youth reclining; in that sweet silent slumber experienced only by the innocent.	Юноша спал тем беззаботным сном, каким наслаждаются только люди с чистой совестью.
His finely formed head rested calmly upon the pillow, over which lay scattered a profusion of shining curls.	Его красивая голова спокойно лежала на подушке, по которой раскинулись в беспорядке густые блестящие кудри.
As Calhoun lifted the muslin "bar," the moonbeams fell upon his face, displaying its outlines of the manliest aristocratic type.	Колхаун приподнял кисею, и лунный луч упал на лицо юноши, осветив его мужественные, благородные черты.
What a contrast between those two sets of features, brought into such close proximity! Both physically handsome; but morally, as Hyperion to the Satyr.	Как не похоже было это лицо на лицо склонившегося над ним двоюродного брата, тоже красивое, но отмеченное печатью низменных страстей!
"Awake, Harry! awake!" was the abrupt salutation extended to the sleeper, accompanied by a violent shaking of his shoulder.	-- Проснись, Генри, проснись! -- будил кузена Колхаун, тряся его за плечо.
"Oh! ah! you, cousin Cash?	-- А? Это ты, Каш?
What is it? not the Indiana, I hope?"	Что такое? Надеюсь, не индейцы?
"Worse than that-worse! worse!	-- Хуже, гораздо хуже!
Quick!	Скорее!
Rouse yourself, and see!	Вставай и посмотри.
Quick, or it will be too late!	Скорее, а то будет поздно!
Quick, and be the witness of your own disgrace-the dishonour of your house.	Вставай и посмотри на свой позор, на позор своей семьи!
Quick, or the name of Poindexter will be the laughing-stock of Texas!"	Скорее же, иначе имя Пойндекстеров станет посмешищем всего Техаса!

After such summons there could be no inclination for sleep-at least on the part of a Poindexter; and at a single bound, the youngest representative of the family cleared the mosquito curtains, and stood upon his feet in the middle of the floor-in an attitude of speechless astonishment.	После такого предупреждения, конечно, никому из членов семьи Пойндекстеров не захотелось бы спать. Юноша сразу вскочил и с недоумением посмотрел на кузена.
"Don't wait to dress," cried his excited counsellor, "stay, you may put on your pants.	-- Не теряй времени на одевание!--заявил взволнованный Колхаун.--Впрочем, надень панталоны -- и хватит.
Damn the clothes! There's no time for standing upon trifles.	К черту одежду--сейчас не до этого!
Quick!	Скорее!
Quick!"	Скорее!
The simple costume the young planter was accustomed to wear, consisting of trousers and Creole blouse of Attakapas cottonade, were adjusted to his person in less than twenty seconds of time; and in twenty more, obedient to the command of his cousin-without understanding why he had been so unceremoniously summoned forth-he was hurrying along the gravelled walks of the garden.	Через секунду Г енри был уже одет в свой обычный незатейливый костюм -- панталоны и блузу из хлопчатобумажной ткани -- и уже спешил за кузеном в сад, все еще не понимая, зачем тот разбудил его так бесцеремонно.
"What is it, Cash?" he inquired, as soon as the latter showed signs of coming to a stop. "What does it all mean?"	-- В чем дело, Кассий? --спросил он, когда Колхаун знаком дал ему понять, что нужно остановиться.-- Скажи, что все это означает?
"See for yourself!	-- Посмотри сам...
Stand close to me!	Стань ближе ко мне.
Look through yonder opening in the trees that leads down to the place where your skiff is kept.	Взгляни через этот просвет между деревьями, туда, где обычно стоит твоя лодка.
Do you see anything there?"	Видишь там что-нибудь?
"Something white.	-- Что-то белое...
It looks like a woman's dress. It is that.	Как будто женское платье...
It's a woman!"	Это женщина?
"It is a woman.	-- Ты прав -- это женщина.
Who do you suppose she is?"	Как ты думаешь, кто она?
"I can't tell.	-- Не знаю.
Who do you say she is?"	Ну, кто же это?
"There's another figure-a dark one-by her side."	-- Рядом с ней другая фигура, темная.
"It appears to be a man?	-- Да это как будто мужчина...
It is a man!"	Да, мужчина.
"And who do you suppose he is?"	-- А кто он, как ты думаешь?
"How should I know, cousin Cash?	-- Откуда мне знать, Каш?
Do you?"	А ты знаешь?

"I do.	-- Да, знаю.
That man is Maurice the mustanger!"	Этот мужчина -- Морис-мустангер.
"And the woman?"	-- А женщина?
"Is Louise-your sister-in his arms!"	-- Луиза, твоя сестра, в его объятиях.
As if a shot had struck him through the heart, the brother bounded upward, and then onward, along the path.	Словно раненный в сердце, юноша пошатнулся, а затем бросился вперед.
"Stay!" said Calhoun, catching hold of, and restraining him. "You forget that you are unarmed! The fellow, I know, has weapons upon him.	-- Стой! -- сказал Колхаун, удерживая его. -Ты забываешь, что ты безоружен, а мустангер вооружен.
Take this, and this," continued he, passing his own knife and pistol into the hands of his cousin. "I should have used them myself, long ere this; but I thought it better that you-her brother-should be the avenger of your sister's wrongs.	Возьми вот это и это,-- продолжал он, передавая ему свой нож и револьвер. -- Я хотел сам пустить их в ход, но подумал, что лучше будет, если это сделаешь ты как брат и защитник своей сестры.
On, my boy!	Вперед, Генри!
See that you don't hurt her; but take care not to lose the chance at him. Don't give him a word of warning.	Только смотри не попади в нее! Подкрадись тихонько.
As soon as they are separated, send a bullet into his belly; and if all six should fail, go at him with the knife.	И как только они разойдутся, стреляй ему в живот. А если все шесть пуль не прикончат его, тогда заколи ножом!
I'll stay near, and take care of you, if you should get into danger.	Я буду поблизости и приду к тебе на помощь, если понадобится.
Now!	Вперед!
Steal upon him, and give the scoundrel hell!"	Подкрадись к этому мерзавцу и отправь его в ад!
It needed not this blasphemous injunction to inspire Henry Poindexter to hasty action.	Генри Пойндекстер не нуждался в этих подлых наставлениях.
The brother of a sister-a beautiful sister-erring, undone! In six seconds he was by her side, confronting her supposed seducer.	Забыв обо всем, он бросился вперед и через несколько секунд уже был около сестры:
"Low villain!" he cried, "unclasp your loathsome arm from the waist of my sister.	-- Низкий негодяй! -- закричал он, встав перед мустангером.--Выпусти мою сестру из твоих грязных объятий!..
Louise! stand aside, and give me a chance of killing him!	Луиза, отойди в сторону и дай мне убить его!
Aside, sister! Aside, I say!"	Отойди, сестра, отойди!
Had the command been obeyed, it is probable that Maurice Gerald would at that moment have ceased to exist-unless he had found heart to kill Henry Poindexter; which, experienced as he was in the use of his six-shooter, and prompt in its manipulation, he might have done.	Если бы Луиза послушалась, Мориса Джеральда через мгновение уже, вероятно, не было бы в живых; он смог бы избежать смерти, только если бы у него поднялась рука на Генри: при том искусстве, с каким мустангер владел своим револьвером, он успел бы выстрелить первым.

Instead of drawing the pistol from its holster, or taking any steps for defence, he appeared only desirous of disengaging himself from the fair arms still clinging around him, and for whose owner he alone felt alarm.	Вместо того чтобы вынуть револьвер из кобуры или вообще как-нибудь защищаться, Морис-мустангер пробовал освободиться из объятий девушки, которая продолжала стоять, прильнув к нему,-- только за ее жизнь он боялся.
For Henry to fire at the supposed betrayer, was to risk taking his sister's life; and, restrained by the fear of this, he paused before pulling trigger.	Генри понимал, что, если он выстрелит в мустангера, он рискует убить сестру; опасаясь этого, юноша медлил спускать курок.
That pause produced a crisis favourable to the safety of all three.	Это промедление спасло всех троих.
The Creole girl, with a quick perception of the circumstances, suddenly released her lover from the protecting embrace; and, almost in the same instant, threw her arms around those of her brother.	Молодая креолка, быстро оценив положение, вдруг оставила возлюбленного и схватила брата за руки.
She knew there was nothing to be apprehended from the pistol of Maurice. Henry alone had to be held doing mischief.	Она знала, что Морис не будет стрелять, нужно было только остановить Генри.
"Go, go!" she shouted to the former, while struggling to restrain the infuriated youth. "My brother is deceived by appearances. Leave me to explain.	-- Беги, беги! -- закричала она мустангеру, стараясь удержать брата, который был вне себя от гнева.-- Генри заблуждается, я все ему объясню.
Away, Maurice! away!"	Скорее, Морис, скорее спасайся!
"Henry Poindexter," said the young Irishman, as he turned to obey the friendly command, "I am not the sort of villain you have been pleased to pronounce me.	-- Генри Пойндекстер,-- сказал молодой ирландец, уже готовый повиноваться ей,-- вы напрасно считаете меня негодяем.
Give me but time, and I shall prove, that your sister has formed a truer estimate of my character than either her father, brother, or cousin.	Дайте мне время, и я докажу, что ваша сестра правильнее поняла меня, чем ее отец, брат или кузен.
I claim but six months. If at the end of that time I do not show myself worthy of her confidence-her love-then shall I make you welcome to shoot me at sight, as you would the cowardly coyot?, that chanced to cross your track.	Если через шесть месяцев вы не убедитесь, что я достоин ее доверия, ее любви, то можете убить меня при первой встрече, как трусливого койота, который попался вам на пути.
Till then, I bid you adieu."	А пока прощайте!
Henry's struggle to escape from his sister's arms-perhaps stronger than his own-grew less energetic as he listened to these words.	Слушая мустангера, Генри постепенно перестал вырываться из рук сестры -- пожалуй, более сильных, чем его собственные.
They became feebler and feebler-at length ceasing-when a plunge in the river announced that the midnight intruder into the enclosed grounds of Casa del Corvo was on his way back to the wild prairies he had chosen for his home.	Его попытки освободиться становились все слабее и наконец совсем прекратились, в тот момент, когда с реки донесся плеск воды, возвещавший, что человек, нарушивший покой Каса-дель-Корво, возвращается в дикую прерию, которая стала его второй родиной.
It was the first time he had recrossed the river in that primitive fashion.	Впервые мустангер возвращался со свидания таким способом.

On the two previous occasions he had passed over in the skiff; which had been drawn back to its moorings by a delicate hand, the tow-rope consisting of that tiny lazo that had formed part of the caparison presented along with the spotted mustang.	Два предыдущих раза он переплывал реку в челноке, и нежная женская рука с помощью маленького лассо, которое ей подарили вместе с мустангом, затем подтягивала хрупкое суденышко к месту его постоянного причала.
"Brother! you are wronging him! indeed you are wronging him!" were the words of expostulation that followed close upon his departure. "Oh, Henry-dearest Hal, if you but knew how noble he is!	-- Брат, ты несправедлив к нему! Уверяю тебя, ты несправедлив!--воскликнула Луиза, как только мустангер скрылся из виду.-- О Генри, дорогой, если бы ты только знал, как он благороден!
So far from desiring to do me an injury, 'tis only this moment he has been disclosing a plan to-to-prevent-scandal-I mean to make me happy.	У него никогда и в мыслях не было обидеть меня; вот только сейчас он рассказал мне, что собирается сделать, чтобы предупредить сплетни -- я хочу сказать, чтобы сделать меня счастливой.
Believe me, brother, he is a gentleman; and if he were not-if only the common man you take him for-I could not help what I have done-I could not, for I love him!"	Поверь мне, брат, он джентльмен! Но все равно, кем бы он ни был, -- пусть даже простолюдином, за которого ты его принимаешь,--я не могу не любить его!
"Louise! tell me the truth!	-- Луиза, скажи мне правду.
Speak to me, not as to your brother, but as to your own self.	Говори со мной так, как если бы ты говорила сама с собой.
From what I have this night seen, more than from your own words, I know that you love this man.	Из того, что я видел здесь, я, больше чем из твоих слов, понял, что ты любишь его.
Has he taken advantage of your-your-unfortunate passion?"	Скажи, не злоупотребил ли он твоей доверчивой любовью?
"No-no-no.	-- Нет! Нет! Нет!
As I live he has not.	Клянусь тебе!
He is too noble for that-even had I-Henry! he is innocent!	Он слишком благороден. Зачем ты так незаслуженно оскорбил его, Генри?
If there be cause for regret, I alone am to blame. Why-oh! brother! why did you insult him?" "Have I done so?" "You have, Henry-rudely, grossly."	-- Я оскорбил его? -- Да, Г енри, грубо, несправедливо. -- Я готов извиниться перед ним.
"I shall go after, and apologise.	Я догоню его и попрошу прощенья за свою несдержанность.
If you speak truly, sister, I owe him that much.	Если ты говоришь правду, сестра, я должен это сделать.
I shall go this instant.	Я немедленно догоню его.
I liked him from the first-you know I did? I could not believe him capable of a cowardly act. I can't now.	Ты ведь знаешь, что он понравился мне с первой встречи.
Sister! come back into the house with me.	А теперь, дорогая Луиза, я провожу тебя в дом.
And now, dearest Loo! you had better go to bed.	Иди к себе и ложись.
As for me, I shall be off instanter to the hotel, where I may still hope to overtake him.	А сам я немедленно отправлюсь к гостинице и, может быть, еще застану его там.

I cannot rest till I have made reparation for my rudeness."	Я не найду себе покоя, пока не извинюсь перед ним за свою грубость!
So spoke the forgiving brother; and gently leading his sister by the hand, with thoughts of compassion, but not the slightest trace of anger, he hastily returned to the hacienda-intending to go after the young Irishman, and apologise for the use of words that, under the circumstances, might have been deemed excusable.	Возвращаясь домой, Генри бережно вел сестру под руку; он сожалел о своем поступке, и гнев его исчез без следа. Юноша спешил вернуться в асиенду, рассчитывая сейчас же отправиться вдогонку за мустангером и извиниться за то, что, погорячившись, незаслуженно обидел его.
As the two disappeared within the doorway, a third figure, hitherto crouching among the shrubbery, was seen to rise erect, and follow them up the stone steps.	Когда брат и сестра вошли в дом, третий человек, который до этого крадучись пробирался через кусты, выпрямился и пошел вслед за ними по каменным ступенькам.
This last was their cousin, Cassius Calhoun.	Это был их кузен Кассий Колхаун.
He, too, had thoughts of going after the mustanger.	Он тоже задумал отправиться вслед за мустангером.
Chapter Thirty Five.	Глава XXXV. НЕГОСТЕПРИИМНЫЙ ХОЗЯИН
An Uncourteous Host.	"Жалкий трус!
"The chicken-hearted fool!	Дурак!
Fool myself, to have trusted to such a hope!	Сам я тоже дурак, что понадеялся на него.
I might have known she'd cajole the young calf, and let the scoundrel escape.	Я должен был предвидеть, что она сумеет уговорить этого щенка и даст негодяю возможность улизнуть.
I could have shot him from behind the tree-dead as a drowned rat! And without risking anything-even disgrace! Not a particle of risk.	Я мог бы сам выстрелить в него из-за дерева, убить, как крысу, не рискуя ровно ничем, даже своим именем!
Uncle Woodley would have thanked me-the whole settlement would have said I had done right.	Дядя Вудли только поблагодарил бы меня за это, все оправдали бы мой поступок.
My cousin, a young lady, betrayed by a common scamp-a horse, trader-who would have said a word against it?	Моя кузина, девушка из знатной семьи, обманута каким-то бродягой -- торговцем лошадьми! Кто бы осудил меня?
Such a chance!	Такой случай, черт побери!
Why have I missed it?	И как я упустил его?
Death and the devil-it may not trump up again!"	А теперь неизвестно, когда он снова представится".
Such were the reflections of the ex-captain of cavalry, while at some paces distance following his two cousins on their return to the hacienda.	Так размышлял отставной капитан, следуя на некотором расстоянии за Луизой и Генри, которые направились к дому.
"I wonder," muttered he, on re-entering the patio, "whether the blubbering baby be in earnest? Going after to apologise to the man who has made a fool of his sister!	-- Неужели этот желторотый птенец говорил серьезно? -- бормотал он про себя, входя во двор.-- Неужели он собирается извиниться перед человеком, который одурачил его сестру?
Ha-ha! It would be a good joke were it not too serious to be laughed at.	Это было бы очень смешно, если бы не было так печально.

He is in earnest, else why that row in the stable? 'Tis he bringing but his horse!	Судя по шуму в конюшне, он действительно поскачет извиняться...
It is, by the Almighty!"	Так и есть -- он седлает свою лошадь.
The door of the stable, as is customary in Mexican haciendas opened upon the paved patio.	Дверь конюшни, как это было принято в мексиканских поместьях, выходила на мощеный двор.
It was standing ajar; but just as Calhoun turned his eye upon it, a man coming from the inside pushed it wide open; and then stepped over the threshold, with a saddled horse following close after him.	Она была полуоткрыта; но в тот момент, когда Колхаун взглянул на нее, кто-то толкнул ее изнутри и широко открыл. На пороге появился человек, который вел за собой оседланную лошадь.
The man had a Panama hat upon his head, and a cloak thrown loosely around his shoulders.	На голове этого человека была панама, на плечах -- плащ.
This did not hinder Calhoun from recognising his cousin Henry, as also the dark brown horse that belonged to him.	Колхаун сразу узнал своего двоюродного брата и его вороного коня.
"Fool!	-- Дурак!
So-you've let him off?" spitefully muttered the ex-captain, as the other came within whispering distance. "Give me back my bowie and pistol.	Так, значит, ты выпустил его! -- злобно проворчал капитан, когда юноша приблизился.--Верни мне нож и револьвер.
They're not toys suited to such delicate fingers as yours!	Эти игрушки не для твоих нежных ручек.
Bah! Why did you not use them as I told you?	Почему ты не пустил их в ход, как я тебе сказал?
You've made a mess of it!"	Почему ты свалял такого дурака?
"I have," tranquilly responded the young planter. "I know it.	-- Да, я действительно свалял дурака,-- спокойно сказал молодой плантатор.-- Я это знаю.
I've insulted-and grossly too-a noble fellow."	Я грубо и незаслуженно оскорбил порядочного человека.
"Insulted a noble fellow!	-- "Оскорбил порядочного человека"!
Ha-ha-ha!	Ха-ха-ха!
You're mad-by heavens, you're mad!"	Ты с ума сошел!
"I should have been had I followed your counsel, cousin Cash.	-- Я действительно был бы сумасшедшим, если бы последовал твоему совету, Кассий.
Fortunately I did not go so far.	К счастью, я не зашел так далеко.
I have done enough to deserve being called worse than fool; though perhaps, under the circumstances, I may obtain forgiveness for my fault.	Но все-таки успел наделать столько глупостей, что вполне заслужил название дурака; и все же, я надеюсь, он поймет, что я погорячился, и извинит меня.
At all events, I intend to try for it, and without losing time."	Во всяком случае, я еду сейчас же, не теряя ни минуты.
"Where are you going?"	-- Куда ты едешь?

"After Maurice the mustanger-to apologise to him for my misconduct."	-- Вдогонку за Морисом-мустангером, чтобы извиниться перед ним за свой недостойный поступок.
"Misconduct!	-- "Недостойный поступок"!
Ha-ha-ha!	Xa-xa-xa!
Surely you are joking?"	Ты, конечно, шутишь?
"No.	-- Нет.
I'm in earnest.	Я говорю совершенно серьезно.
If you come along with me, you shall see!"	Поедем вместе, и ты сам это увидишь.
"Then I say again you are mad!	-- Тогда я еще раз скажу, что ты действительно сумасшедший.
Not only mad, but a damned natural-born idiot! you are, by Jesus Christ and General Jackson!"	И не только сумасшедший, но круглый идиот!
"You're not very polite, cousin Cash; though, after the language I've been lately using myself, I might excuse you.	-- Ты не очень вежлив, кузен Кассий; хотя после того, что я сам наговорил, охотно прощаю тебе твою резкость.
Perhaps you will, one day imitate me, and make amends for your rudeness."	Может быть, когда-нибудь и ты последуешь моему примеру и извинишься за свою грубость.
Without adding another word, the young gentleman-one of the somewhat rare types of Southern chivalry-sprang to his saddle; gave the word, to his horse; and rode hurriedly through the saguan.	С этими словами благородный юноша вскочил на коня и быстро выехал из ворот асиенды.
Calhoun stood upon the stones, till the footfall of the horse became but faintly distinguishable in the distance.	Колхаун стоял не двигаясь, пока топот копыт удалявшейся лошади не замер вдали.
Then, as if acting under some sudden impulse, he hurried along the verandah to his own room; entered it; reappeared in a rough overcoat; crossed back to the stable; went in; came out again with his own horse saddled and bridled; led the animal along the pavement, as gently as if he was stealing him; and once outside upon the turf, sprang upon his back, and rode rapidly away.	Потом, словно очнувшись, он решительным шагом направился через веранду в свою комнату; скоро он вышел в старом плаще, прошел в конюшню и оседлал своего коня. Он провел его по мощенному камнем двору осторожно, словно вор. Только за воротами асиенды, где начиналась мягкая трава, Колхаун вскочил в седло и пришпорил коня.
For a mile or more he followed the same road, that had been taken by Henry Poindexter. It could not have been with any idea of overtaking the latter: since, long before, the hoofstrokes of Henry's horse had ceased to be heard; and proceeding at a slower pace, Calhoun did not ride as if he cared about catching up with his cousin.	Милю или две он ехал по той же дороге, что и Генри Пойндекстер, но явно не собирался догонять его: топота копыт коня Генри уже давно не было слышно, а Колхаун ехал медленной рысью.
He had taken the up-river road.	Отставной капитан ехал вверх по реке.
When about midway between Casa del Corvo and the Fort, he reined up; and, after scrutinising the chapparal around him, struck off by a bridle-path leading back toward the bank of the river.	На полпути к форту он остановил лошадь и, окинув внимательным взглядом заросли, круто свернул на боковую тропу, ведущую к берегу.

As he turned into it he might have been heard muttering to himself- "A chance still left; a good one, though not so cheap as the other. It will cost me a thousand dollars.	-- Не все еще потеряно, только теперь это обойдется дороже, -- бормотал он про себя. -- Это будет мне стоить тысячу долларов. И пусть!
What of that, so long as I get rid of this Irish curse, who has poisoned every hour of my existence!	Надо, наконец, отделаться от этого проклятого ирландца, который отравляет мне жизнь!
If true to his promise, he takes the route to his home by an early hour in the morning.	По его словам, рано утром он будет на пути к своей хижине.
What time, I wonder.	В котором часу, интересно знать?
These men of the prairies call it late rising, if they be abed till daybreak!	Для жителей прерий, кажется, встать на рассвете -- это уже поздно.
Never mind.	Ничего, у нас еще хватит времени!
There's yet time for the Coyote to get before him on the road! I know that.	Койот успеет опередить Мориса.
It must be the same as we followed to the wild horse prairies.	Это, видно та дорога, по которой мы ехали на охоту за дикими лошадьми.
He spoke of his hut upon the Alamo.	Он говорил о своей хижине на Аламо.
That's the name of the creek where we had our pic-nic.	Так называется речка, на берегу которой мы устраивали пикник.
The hovel cannot be far from there!	Его лачуга, наверно, недалеко оттуда.
The Mexican must know the place, or the trail leading to it; which last will be sufficient for his purpose and mine.	Эль-Койот должен знать, где она стоит; во всяком случае, он знает, как туда добраться.
A fig for the shanty itself!	Для нас этого уже достаточно.
The owner may never reach it. There may be Indians upon the road! There must be, before daybreak in the morning!"	Зачем нам лачуга? Хозяин просто до нее не дойдет: ведь по дороге ему могут встретиться индейцы -- и даже наверно встретятся.
As Calhoun concluded this string of strange reflections, he had arrived at the door of another "shanty"-that of the Mexican mustanger. The jacal? was the goal of his journey.	В эту минуту отставной капитан подъехал к хижине, но не к той, о которой думал, а к хакале мустангера-мексиканца,-- она-то и была целью его путешествия.
Having slipped out of his saddle, and knotted his bridle to a branch, he set foot upon the threshold.	Соскочив с седла и привязав уздечку к ветке дерева, он подошел к двери.
The door was standing wide open.	Она была открыта настежь.
From the inside proceeded a sound, easily identified as the snore of a slumberer.	Изнутри доносился звук, в котором нетрудно было узнать храп.
It was not as of one who sleeps either tranquilly, or continuously.	Но это был не храп человека, спящего спокойным, глубоким сном.
At short intervals it was interrupted-now by silent pauses-anon by hog-like gruntings, interspersed with profane words, not perfectly pronounced, but slurred from a thick tongue, over which, but a short while before, must have passed a stupendous quantity of alcohol.	Он то умолкал, то сменялся каким-то хрюканьем, переходившим в нечленораздельные восклицания, в которых с некоторым трудом можно было разобрать ругательства. Не оставалось сомнений, что хозяин хакале изрядно выпил.

"Carrambo! carrai! carajo-chingara! mil diablos!" mingled with more-perhaps less-reverential exclamations of "Sangre de Cristo! Jesus!	-- Силы ада! Тысяча чертей! -- бормотал спящий и тут же начинал взывать чуть ли не ко всему католическому пантеону: -- Иисус!
Santissima Virgen!	Святая Дева!
Santa Maria!	Святая Мария!
Dios! Madre de Dios!" and the like, were uttered inside the jacal?, as if the speaker was engaged in an apostrophic conversation with all the principal characters of the Popish Pantheon.	Матерь Божия!
Calhoun paused upon the threshold, and listened.	Колхаун остановился на пороге и прислушался.
"Mal-dit-dit-o!" muttered the sleeper, concluding the exclamation with a hiccup. "Buen-buenos nove-dad-es!	-- Про-про-кля-тие! -- услышал он.-- Хорошие новости, клянусь кровью Христовой!
Good news, por sangre Chrees-Chreest-o! Si S'?or Merican-cano! Nove-dad-es s'perbos!	Да, сеньор американо! Новости прекрасные!
Los Indyos Co-co-manchees on the war-trail-el rastro de guerra.	Индейцы... Эти... команчи на тропе войны.
God bless the Co-co-manchees!"	Да благословит Бог команчей!
"The brute's drunk!" said his visitor, mechanically speaking aloud.	-- Этот мерзавец вдребезги пьян!--сказал Колхаун вслух.
"H'la S'?or!" exclaimed the owner of the jacal?, aroused to a state of semi-consciousness by the sound of a human voice. "Quien llama!	-- Эй, сеньор! -- воскликнул мексиканец, наполовину разбуженный звуком человеческого голоса.-- Кому такая честь?..
Who has the honour-that is, have I the happiness-I, Miguel Diaz-el Co-coyot?, as the leperos call me.	Нет, не то! Я счастлив вас видеть, я, Мигуэль Диас, Эль-Койот, как меня называют бродяги.
Ha, ha! coyo-coyot.	Xa-xa-xa! Койот!
Bah! what's in a name?	Ба, а как вас зовут?
Yours, S'?or?	Ваше имя, сеньор?
Mil demonios! who are you?"	Тысяча чертей, кто вы такой?
Partially raising himself from his reed couch, the inebriate remained for a short time in a sitting attitude-glaring, half interrogatively, half unconsciously, at the individual whose voice had intruded itself into his drunken dreams.	Приподнявшись на своем тростниковом ложе, Эль-Койот некоторое время сидел, тупо глядя на нежданного гостя, прервавшего его пьяные сновидения.
The unsteady examination lasted only for a score of seconds.	Но это продолжалось недолго.
Then the owner of the jacal?, with an unintelligible speech, subsided into a recumbent position; when a savage grunt, succeeded by a prolonged snore, proved him to have become oblivious to the fact that his domicile contained a guest.	Бормоча что-то непонятное, мексиканец снова растянулся на постели. Громкий раскатистый храп возвестил, что хозяин больше не сознает присутствия своего гостя.

"Another chance lost!" said the latter, hissing the words through his teeth, as he turned disappointedly from the door. "A sober fool and a drunken knave-two precious tools wherewith, to accomplish a purpose like mine!	-- Вот и еще одна возможность потеряна! — разочарованно прошипел Колхаун, поворачиваясь, чтобы выйти. -- Трезвый дурак и пьяный негодяй -- ничего не скажешь, ценные помощники для осуществления моих планов!
Curse the luck!	Проклятие!
All this night it's been against me!	Всю ночь мне не везет!
It maybe three long hours before this pig sleeps off the swill that has stupefied him.	Пройдет по крайней мере три часа, пока эта свинья проспится.
Three long hours, and then what would be the use of him? 'Twould be too late-too late!"	Целых три часа! Тогда будет слишком поздно, слишком поздно...
As he said this, he caught the rein of his bridle, and stood by the head of his horse, as if uncertain what course to pursue.	С этими словами Колхаун взял своего коня под уздцы и остановился, словно в нерешительности.
"No use my staying here!	-- Здесь оставаться нет никакого смысла.
It might be daybreak before the damned liquor gets out of his skull.	Уже начнет светать, когда он придет в себя.
I may as well go back to the hacienda and wait there; or else-or else-"	С таким же успехом я могу вернуться домой и ждать там, или же...
The alternative, that at this crisis presented itself, was nor, spoken aloud.	Он не высказал вслух новой мысли, которая пришла ему в голову.
Whatever it may have been, it had the effect of terminating the hesitancy that living over him, and stirring him to immediate action.	Но какова бы она ни была, его колебания кончились.
Roughly tearing his rein from the branch, and passing it over his horse's head, he sprang into the saddle, and rode off from the jacal? in a direction the very opposite to that in which he had approached it.	Резким движением сорвав уздечку с ветви, Колхаун вскочил в седло и поскакал в сторону, противоположную той, откуда он приехал к хакале Эль-Койота.
Chapter Thirty Six. Three Travellers on the same Track.	Глава XXXVI. ТРОЕ НА ОДНОМ ПУТИ
No one can deny, that a ride upon a smooth-turfed prairie is one of the most positive pleasures of sublunary existence.	Никто не станет отрицать, что поездка верхом по прерии -- одно из приятнейших удовольствий на свете.
No one will deny it, who has had the good fortune to experience the delightful sensation. With a spirited horse between your thighs, a well-stocked valise strapped to the cantle of your saddle, a flask of French brandy slung handy over the "horn," and a plethoric cigar-case protruding from under the flap of your pistol holster, you may set forth upon a day's journey, without much fear of feeling weary by the way.	Если у вас хорошая лошадь, сзади к седлу привязан туго набитый мешок с припасами, у луки болтается полная фляжка, а из седельной кобуры торчит туго набитый портсигар, вы можете быть уверены, что такое путешествие вам не наскучит.
A friend riding by your side-like yourself alive to the beauties of nature, and sensitive to its sublimities-will make the ride, though long, and otherwise arduous, a pleasure to be remembered for many, many years.	А друг, который скачет бок о бок с вами, если он, так же как и вы, любит природу, превратит это трудное путешествие в незабываемое удовольствие.

If that friend chance to be some fair creature, upon whom you have fixed your affections, then will you experience a delight to remain in your memory for ever.	Но если с вами будет та, кому вы отдали свое сердце, вы испытаете радость, которая останется в вашей памяти на всю жизнь.
Ah! if all prairie-travellers were to be favoured with such companionship, the wilderness of Western Texas would soon become crowded with tourists; the great plains would cease to be "pathless,"-the savannas would swarm with snobs.	О, если бы такое милое общество было уделом всех путешественников по прерии, то глухие просторы западного Техаса были бы наводнены туристами! Огромная дикая равнина покрылась бы бесчисленными тропами, а саванна кишела бы высокомерными франтами.
It is better as it is.	Но лучше, чтобы все оставалось так, как есть.
As it is, you may launch yourself upon the prairie: and once beyond the precincts of the settlement from which you have started-unless you keep to the customary "road," indicated only by the hoof-prints of half a dozen horsemen who have preceded you-you may ride on for hours, days, weeks, months, perhaps a whole year, without encountering aught that bears the slightest resemblance to yourself, or the image in which you have been made.	Когда вы направляетесь в прерию, стоит вам выехать за черту поселений и свернуть в сторону от "большой дороги", обозначенной следами пяти-шести лошадей, которые прошли здесь раньше вашей,-- и вы будете ехать часами, неделями, месяцами, а может быть, и целый год, не повстречав ни одного человека.
Only those who have traversed the great plain of Texas can form a true estimate of its illimitable vastness; impressing the mind with sensations similar to those we feel in the contemplation of infinity.	Только тот, кто сам путешествовал по огромной равнине Техаса, может оценить всю ее необъятность: при виде ее вас охватывает чувство, подобное тому, которое испытываешь, созерцая бесконечность.
In some sense may the mariner comprehend my meaning.	Вероятно, легче всего меня поймет моряк.
Just as a ship may cross the Atlantic Ocean-and in tracks most frequented by sailing craft-without sighting a single sail, so upon the prairies of South-western Texas, the traveller may journey on for months, amid a solitude that seems eternal!	Как корабль, который может пересечь Атлантический океан -- даже по самым оживленным водным путям,-- не встретив ни одного паруса, так и человек может месяцами ехать по прерии юго-западиого Техаса в полном одиночестве.
Even the ocean itself does not give such an impression of endless space.	Но даже океан не создает впечатления такого бесконечного пространства.
Moving in its midst you perceive no change-no sign to tell you you are progressing.	Путешествуя по океану, вы не замечаете, что продвигаетесь вперед.
The broad circular surface of azure blue, with the concave hemisphere of a tint but a few shades lighter, are always around and above you, seeming ever the same.	Обширная лазорево-синяя поверхность с опрокинутым над ней куполом, тоже лазоревым, но только чуть светлее, все время вокруг вас и над вами, и вы не видите перемен.
You think they are so; and fancy yourself at rest in the centre of a sphere and a circle. You are thus to some extent hindered from having a clear conception of "magnificent distances."	Вам начинает казаться, что вы стоите неподвижно в центре огромного круга, под огромным сводом, и у вас нет возможности воспринять целиком всю грандиозность нескончаемого водного простора.
On the prairie it is different.	Иное дело -- в прерии.

The "landmarks"-there are such, in the shape of "mottes," mounds, trees, ridges, and rocks-constantly changing before your view, admonish you that you are passing through space; and this very knowledge imbues you with the idea of vastness.	"Островки леса", холмы, деревья, точно вехи, сменяют друг друга и говорят вам о том, что вы преодолеваете необъятное пространство.
It is rare for the prairie traveller to contemplate such scenes alone-rarer still upon the plains of South-western Texas. In twos at least-but oftener in companies of ten or a score-go they, whose need it is to tempt the perils of that wilderness claimed by the Comanches as ancestral soil.	Путешественник по прерии -- и особенно в юго-западном Техасе -- редко любуется ее дикой прелестью в одиночестве; те, кому приходится бросать вызов опасностям, таящимся в диких равнинах, где обитают команчи, ездят вдвоем, втроем, но чаще компаниями по десять -двадцать человек.
For all this, a solitary traveller may at times be encountered: for on the same night that witnessed the tender and stormy scenes in the garden of Casa del Corvo, no less than three such made the crossing of the plain that stretches south-westward from the banks of the Leona River.	Но все-таки здесь иногда можно встретить одинокого путешественника. Так, например, в ту ночь, когда разыгралась драма в саду Каса-дель-Корво, по меньшей мере три путника поодиночке пересекали равнину, простирающуюся к юго-западу от берегов Леоны.
Just at the time that Calhoun was making his discontented departure from the jacal? of the Mexican mustanger, the foremost of these nocturnal travellers was clearing the outskirts of the village-going in a direction which, if followed far enough, would conduct him to the Nueces River, or one of its tributary streams.	В ту минуту, когда Колхаун, досадуя на неудачу, покидал хакале мустангера-мексиканца, можно было видеть, как первый путник выезжал из поселка по направлению к реке Нуэсес или одному из ее притоков.
It is scarcely necessary to say, that he was on horseback. In Texas there are no pedestrians, beyond the precincts of the town or plantation.	Пожалуй, лишним будет добавлять, что он ехал верхом, так как в Техасе пешеходы встречаются лишь в городах и на плантациях.
The traveller in question bestrode a strong steed; whose tread, at once vigorous and elastic, proclaimed it capable of carrying its rider through a long journey, without danger of breaking down.	Всадник сидел на прекрасной лошади; ее ровный, упругий шаг говорил о том, что она способна выдержать долгое путешествие.
Whether such a journey was intended, could not have been told by the bearing of the traveller himself.	Предполагалось ли такое путешествие или нет, трудно было сказать.
He was equipped, as any Texan cavalier might have been, for a ten-mile ride-perhaps to his own house.	Всадник был одет так, как обычно одевается любой техасец, собирающийся проехать десяток-другой миль. Вероятнее всего, он возвращался домой.
The lateness of the hour forbade the supposition, that he could be going from it.	Вряд ли в такой поздний час он выехал из дому.
The serap? on his shoulders-somewhat carelessly hanging-might have been only put on to protect them against the dews of the night.	Серапе, небрежно наброшенное на плечи, быть может, предназначалось только для защиты от ночной росы.
But as there was no dew on that particular night-nor any outlying settlement in the direction he was heading to-the horseman was more like to have been a real traveller-en route for some distant point upon the prairies.	Но так как в эту ночь роса не выпадала, то возможно, что всадник действительно собрался в далекий путь, тем более, что в том направлении, куда он ехал, поблизости не было ни одного селения.

For all this he did not appear to be in haste; or uneasy as to the hour at which he might reach his destination.	Несмотря на это, он совсем не спешил, словно ему было безразлично, когда он достигнет цели своего путешествия.
On the contrary, he seemed absorbed in some thought, that linked itself with the past; sufficiently engrossing to render him unobservant of outward objects, and negligent in the management of his horse.	Наоборот, казалось, он был погружен в воспоминания, которые так сильно захватили его, что он не обращал никакого внимания на окружающее.
The latter, with the rein lying loosely upon his neck, was left to take his own way; though instead of stopping, or straying, he kept steadily on, as if over ground oft trodden before.	Конь был предоставлен самому себе, поводья висели свободно, но он не останавливался, а шел уверенным шагом, словно по знакомой тропе.
Thus leaving the animal to its own guidance, and pressing it neither with whip nor spur, the traveller rode tranquilly over the prairie, till lost to view-not by the intervention of any object, but solely through the dimness of the light, where the moon became misty in the far distance.	Так ехал первый путник, не подгоняя своего коня ни хлыстом, ни шпорами, пока не исчез в туманной дали, едва освещенной месяцем.
Almost on the instant of his disappearance-and as if the latter had been taken for a cue-a second horseman spurred out from the suburbs of the village; and proceeded along the same path.	Почти в ту самую минуту, когда первый всадник скрылся из виду, на окраине поселка появился второй и поехал по той же дороге -- словно они сговорились.
From the fact of his being habited in a fashion to defend him against the chill air of the night, he too might have been taken for a traveller.	Судя по его одежде, он, вероятно, тоже отправился в дальний путь.
A cloak clasped across his breast hung over his shoulders, its ample skirts draping backward to the hips of his horse.	На нем был темный широкий плащ, ниспадавший сзади свободными складками на круп лошади.
Unlike the horseman who had preceded him, he showed signs of haste-plying both whip and spur as he pressed on.	В отличие от первого, этот всадник явно куда-то торопился и все время подгонял своего коня хлыстом и шпорами.
He appeared intent on overtaking some one.	Казалось, он хотел кого-то догнать.
It might be the individual whose form had just faded out of sight?	Возможно, он догонял первого всадника...
This was all the more probable from the style of his equitation-at short intervals bending forward in his saddle, and scanning the horizon before him, as if expecting to see some form outlined above the line of the sky.	Судя по его поведению, это было вполне вероятно. Время от времени он наклонялся вперед и внимательно всматривался в даль, как будто ждал, что увидит силуэт, вырисовывающийся на фоне неба.
Continuing to advance in this peculiar fashion, he also disappeared from view-exactly at the same point, where his precursor had ceased to be visible-to any one whose gaze might have been following him from the Fort or village.	Вскоре второй всадник тоже исчез и как раз в том же месте, где скрылся из виду его предшественник. Так показалось бы тому, кто наблюдал бы за ним из форта или поселка.

An odd contingency-if such it were-that just at that very instant a third horseman rode forth from the outskirts of the little Texan town, and, like the other two, continued advancing in a direct line across the prairie.	И по странному совпадению,--если это было совпадением,-- как раз в тот момент, когда скрылся второй всадник, на окраине маленького техасского селения показался третий; он стал продвигаться в том же направлении, что и два первых.
He, also, was costumed as if for a journey.	Как и они, он был одет так, словно отправился путешествовать.
A "blanket-coat" of scarlet colour shrouded most of his person from sight-its ample skirts spread over his thighs, half concealing a short j?ger rifle, strapped aslant along the flap of his saddle.	На нем был ярко-красный плащ, совершенно скрывавший его фигуру. Из-под широкой полы виднелось короткое охотничье ружье, лежащее поперек седла.
Like the foremost of the three, he exhibited no signs of a desire to move rapidly along the road. He was proceeding at a slow pace-even for a traveller.	Как и первый всадник, он ехал медленно -даже для человека, которому предстоит еще долгий путь.
For all that, his manner betokened a state of mind far from tranquil; and in this respect he might be likened to the horseman who had more immediately preceded him.	Тем не менее он проявлял большое беспокойство и этим напоминал всадника, который ехал непосредственно впереди него.
But there was an essential difference between the actions of the two men.	Однако в поведении этих двух людей была и большая разница.
Whereas the cloaked cavalier appeared desirous of overtaking some one in advance, he in the red blanket coat seemed altogether to occupy himself in reconnoitring towards his rear.	В то время как всадник в темном плаще, казалось, догонял кого-то, всадник в красном, наоборот, постоянно оборачивался, как будто его интересовало лишь то, что происходило сзади.
At intervals he would slue himself round in the stirrups-sometimes half turn his horse-and scan the track over which he had passed; all the while listening, as though he expected to hear some one who should be coming after him.	Иногда он оглядывался, приподнимаясь в стременах, иногда поворачивал коня, внимательно всматриваясь в дорогу, по которой только что проехал, и все время прислушиваясь, как будто ждал, что вот-вот кто-то его догонит...
Still keeping up this singular surveillance, he likewise in due time reached the point of disappearance, without having overtaken any one, or been himself overtaken.	Продолжая то и дело оборачиваться, и этот всадник скоро скрылся вдали; он не догнал никого, но и его никто не догнал.
Though at nearly equal distances apart while making the passage of the prairie, not one of the three horsemen was within sight of either of the others.	Разделенные почти одинаковым расстоянием, три всадника двигались по прерии, не видя друг друга.
The second, half-way between the other two, was beyond reach of the vision of either, as they were beyond his. At the same glance no eye could have taken in all three, or any two of them; unless it had been that of the great Texan owl perched upon the summit of some high eminence, or the "whip-poor-will" soaring still higher in pursuit of the moon-loving moth.	И никто не мог бы сразу охватить взглядом всех троих или даже двоих, разве только сова с вершины какого-нибудь высокого холма или козодой, охотящийся в небесах за ночными бабочками.
An hour later, and at a point of the prairie ten miles farther from Fort Inge, the relative positions of the three travellers had undergone a considerable change.	Час спустя, когда три путешественника отъехали от форта Индж на десять миль, их взаимное положение значительно изменилось.

The foremost was just entering into a sort of alley or gap in the chapparal forest; which here extended right and left across the plain, far as the eye could trace it.	Первый всадник только что подъехал к длинной просеке, врезавшейся наподобие аллеи в гущу лесных зарослей, которые простирались направо и налево, насколько хватал глаз.
The alley might have been likened to a strait in the sea: its smooth turfed surface contrasting with the darker foliage of the bordering thickets; as water with dry land.	Просеку можно было бы сравнить с широким проливом: ее зеленая поверхность была обрамлена более темной зеленью деревьев, точно поверхность воды, граничащая с берегом.
It was illumined throughout a part of its length-a half mile or so-the moon showing at its opposite extremity.	Заходившая луна освещала ее примерно на полмили.
Beyond this the dark tree line closed it in, where it angled round into sombre shadow.	Дальше просека круто сворачивала в черную тень деревьев.
Before entering the alley the foremost of the trio of travellers, and for the first time, exhibited signs of hesitation. He reined up; and for a second or two sate in his saddle regarding the ground before him.	Прежде чем въехать в эту просеку, первый из трех всадников явно проявил нерешительность: он сдержал своего коня и секунду или две всматривался в даль.
His attention was altogether directed to the opening through the trees in his front.	Его внимание было сосредоточено на дороге среди лесных зарослей, назад он не оборачивался.
He made no attempt at reconnoitring his rear.	Но он колебался недолго.
His scrutiny, from whatever cause, was of short continuance.	Приняв решение, он пришпорил коня и поехал вперед.
Seemingly satisfied, he muttered an injunction to his horse, and rode onward into the gap. Though he saw not him, he was seen by the cavalier in the cloak, following upon the same track, and now scarce half a mile behind.	И как раз в этот момент его заметил всадник в черном плаще, ехавший за ним по той же дороге; теперь он был от него на расстоянии только полумили.
The latter, on beholding him, gave utterance to a slight exclamation.	Увидев его, всадник в черном плаще слегка вскрикнул.
It was joyful, nevertheless; as if he was gratified by the prospect of at length overtaking the individual whom he had been for ten miles so earnestly pursuing.	Казалось, он был доволен, что наконец догоняет человека, за которым едет уже десять миль.
Spurring his horse to a still more rapid pace, he also entered the opening; but only in time to get a glimpse of the other, just passing under the shadow of the trees, at the point where the avenue angled.	Погнав коня еще быстрее, он тоже въехал в просеку. Но первый всадник уже исчез в черных тенях на повороте.
Without hesitation, he rode after; soon disappearing at the same place, and in a similar manner.	Второй всадник без колебаний последовал за ним и скоро также исчез из виду.
It was a longer interval before the third and hindmost of the horsemen approached the pass that led through the chapparal.	Прошло довольно много времени, прежде чем этого места достиг третий всадник.
He did approach it, however; but instead of riding into it, as the others had done, he turned off at an angle towards the edge of the timber; and, after leaving his horse among the trees, crossed a corner of the thicket, and came out into the opening on foot.	Он не въехал в лес, как первые два всадника, а повернул в сторону, к опушке; здесь он привязал свою лошадь и через заросли наискосок вышел на просеку.

Keeping along it-to all appearance still more solicitous about something that might be in his rear than anything that was in front of him-he at length arrived at the shadowy turning; where, like the two others, he abruptly disappeared in the darkness.	По-прежнему он оглядывался назад, словно то, что делалось там, интересовало его гораздо больше происходящего впереди. Он подошел к затененному месту просеки и скрылся в темноте, как и первые всадники.
An hour elapsed, during which the nocturnal voices of the chapparal-that had been twice temporarily silenced by the hoofstroke of a horse, and once by the footsteps of a man-had kept up their choral cries by a thousand stereotyped repetitions.	Прошел час, а неугомонный хор ночных голосов в зарослях, дважды прерванный стуком лошадиных копыт и один раз шагами человека, продолжал звучать.
Then there came a further interruption; more abrupt in its commencement, and of longer continuance.	Но вот лесные голоса снова замолкли; на этот раз они оборвались все сразу и надолго.
It was caused by a sound, very different from that made by the passage of either horseman or pedestrian over the prairie turf.	Звук, заставивший их умолкнуть, не был похож ни на топот лошадиных копыт, ни на шорох шагов человека, ступающего по мягкой траве.
It was the report of a gun, quick, sharp, and clear-the "spang" that denotes the discharge of a rifle.	Это был сухой треск ружейного выстрела.
As to the authoritative wave of the conductor's baton the orchestra yields instant obedience, so did the prairie minstrels simultaneously take their cue from that abrupt detonation, that inspired one and all of them with a peculiar awe.	И подобно тому, как по мановению дирижерской палочки мгновенно обрывается игра оркестра, так и певцы прерии все сразу замолкли, услышав этот резкий звук, который внушал им особый страх.
The tiger cat miaulling in the midst of the chapparal, the coyot? howling along its skirts; even the jaguar who need not fear any forest foe that might approach him, acknowledged his dread of that quick, sharp explosion-to him unexplainable-by instantly discontinuing his cries.	Перестала мяукать тигровая кошка в зарослях, не стало слышно завываний койота, бродившего по опушке леса, и даже ягуар, которому не страшен никакой лесной зверь, тоже испугался выстрела и перестал рычать.
As no other sound succeeded the shot-neither the groan of a wounded man, nor the scream of a stricken animal-the jaguar soon recovered confidence, and once more essayed to frighten the denizens of the thicket with his hoarse growling.	Но за выстрелом не последовало ни стонов раненого человека, ни визга подстреленного животного, и ягуар, набравшись храбрости, снова стал пугать обитателей леса своим хриплым рычаньем.
Friends and enemies-birds, beasts, insects, and reptiles-disregarding his voice in the distance, reassumed the thread of their choral strain; until the chapparal was restored to its normal noisy condition, when two individuals standing close together, can only hold converse by speaking in the highest pitch of their voices!	Друзья и враги -- птицы, звери, насекомые, пресмыкающиеся, -- не обращая внимания на его рев, доносившийся издалека, снова завели свой оглушительный концерт. И скоро в зарослях установился обычный шум, и, даже стоя рядом, надо было кричать, чтобы услышать друг друга.
Chapter Thirty Seven. A Man Missing.	Глава XXXVII. ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
The breakfast bell of Casa del Corvo had sounded its second and last summons-preceded by a still earlier signal from a horn, intended to call in the stragglers from remote parts of the plantation.	Колокол Каса-дель-Корво дважды прозвонил, приглашая к завтраку, а еще раньше протрубил рожок, созывая невольников с дальних уголков плантации.

The "field hands" labouring near had collected around the "quarter;" and in groups, squatted upon the grass, or seated upon stray logs, were discussing their diet-by no means spare-of "hog and hominy" corn-bread and "corn-coffee," with a jocosity that proclaimed a keen relish of these, their ordinary comestibles.	Те, кто работал вблизи, расположились около своих хижин на траве или на бревнах и принялись за еду.
The planter's family assembled in the sala were about to begin breakfast, when it was discovered that one of its members was missing.	Семья плантатора, собравшись в столовой, уже готова была сесть за стол, но оказалось, что не все еще в сборе.
Henry was the absent one.	Не было Генри.
At first there was but little notice taken of the circumstance. Only the conjecture: that he would shortly make his appearance.	Сначала этому не придали никакого значения, и все ждали, что он вот-вот появится.
As several minutes passed without his coming in, the planter quietly observed that it was rather strange of Henry to be behind time, and wonder where he could be.	Но прошло несколько минут, а Г енри все не было. Плантатор с некоторым удивлением сказал, что не в привычках сына опаздывать к столу.
The breakfast of the South-western American is usually a well appointed meal. It is eaten at a fixed hour, and table-d'h?te fashion-all the members of the family meeting at the table.	На юго-западе Америки принято, что к утреннему завтраку вся семья собирается в определенный час и все вместе садятся за стол.
This habit is exacted by a sort of necessity, arising out of the nature of some of the viands peculiar to the country; many of which, as	Этот обычай возник в связи с некоторыми особенностями местного меню.
"Virginia biscuit," "buckwheat cakes," and "waffles," are only relished coming fresh from, the fire: so that the hour when breakfast is being eaten in the dining-room, is that in which the cook is broiling her skin in the kitchen.	"Виргинский бисквит", вафли, гречневые оладьи -- все это вкусно только прямо с огня. И час, когда завтракают в столовой, -- час мучений для кухарки у раскаленной плиты.
As the laggard, or late riser, may have to put up with cold biscuit, and no waffles or buckwheat cakes, there are few such on a Southern plantation.	Лентяи, которые любят поспать и опаздывают к завтраку, рискуют получить холодные оладьи или остаться без вафель,-- вот почему на южных плантациях таких лентяев мало.
Considering this custom, it was somewhat strange, that Henry Poindexter had not yet put in an appearance.	Поэтому и в самом деле могло показаться странным, что Генри Пойндекстера все еще не было за столом.
"Where can the boy be?" asked his father, for the fourth time, in that tone of mild conjecture that scarce calls for reply.	-- Куда же пропал мальчик? -- ни к кому не обращаясь, спросил отец уже в четвертый раз.
None was made by either of the other two guests at the table.	Ни Колхаун, ни Луиза ничего не ответили.
Louise only gave expression to a similar conjecture.	Луиза и сама задала такой же вопрос.
For all that, there was a strangeness in her glance-as in the tone of her voice-that might have been observed by one closely scrutinising her features.	Однако в ее взгляде и в тоне сквозилю что-то странное, но это можно было заметить, лишь внимательно всмотревшись в ее лицо.
It could scarce be caused by the absence of her brother from the breakfast-table?	Едва ли это объяснялось отсутствием ее брата за завтраком.

The circumstance was too trifling to call up an emotion; and clearly at that moment was she subject to one.	Такой пустяк вряд ли мог кого-нибудь взволновать, а Луиза в эту минуту, несомненно, была сильно взволнована.
What was it?	Чем же?
No one put the inquiry.	Никто не спросил ее.
Her father did not notice anything odd in her look. Much less Calhoun, who was himself markedly labouring to conceal some disagreeable thought under the guise of an assumed na?v?t?.	Отец не заметил ничего странного в ее взгляде, и тем более кузен, который сам старался скрыть какую-то неприятную мысль под маской напускного спокойствия.
Ever since entering the room he had maintained a studied silence; keeping his eyes averted, instead of, according to his usual custom, constantly straying towards his cousin.	С тех пор как Колхаун вошел в столовую, он не произнес еще ни одного слова и, вопреки своей привычке, ни разу не посмотрел на Луизу.
He sate nervously in his chair; and once or twice might have been seen to start, as a servant entered the room.	Сидя за столом, он заметно нервничал и, когда появлялся слуга, раз или два даже вздрогнул.
Beyond doubt he was under the influence of some extraordinary agitation.	Не оставалось сомнений, что он чем-то сильно взволнован.
"Very strange Henry not being here to his breakfast!" remarked the planter, for about the tenth time. "Surely he is not abed till this hour?	-- Очень странно, что Г енри опоздал к завтраку, -чуть ли не в десятый раз повторил плантатор.--Неужели он еще спит?..
No-no-he never lies so late.	Нет, Генри никогда не встает так поздно.
And yet if abroad, he couldn't be at such a distance as not to have heard the horn.	Но если он даже куда-нибудь ушел, то он должен был услышать рожок...
He may be in his room? It is just possible.	Может быть, он все-таки в своей комнате...
Pluto!"	Плутон!
"Ho-ho! d'ye call me, Mass' Woodley?	-- Я здесь, масса Вудли!
I'se hya."	Вы меня звали?
The sable coachee, acting as table waiter, was in the sala, hovering around the chairs.	На Плутона, кроме обязанностей кучера, были возложены также обязанности лакея, прислуживающего за столом.
"Go to Henry's sleeping-room. If he's there, tell him we're at breakfast-half through with it."	-- Пойди в спальню Генри и, если он там, скажи ему, что мы уже кончаем завтракать.
"He no dar, Mass' Woodley."	-- Его там нет, масса Вудли.
"You have been to his room?"	-- Разве ты был у него в комнате?
"Ho-ho! Yas.	-- Да... нет, я хотел сказать -- нет.
Dat am I'se no been to de room itseff; but I'se been to de 'table, to look atter Massa Henry hoss; an gib um him fodder an corn. Ho-ho!	Я не был у него в комнате, но я был в конюшне -- хотел накормить его лошадь, масса Вудли.
Dat same ole hoss he ain't dar; nor han't a been all ob dis mornin'. I war up by de fuss skreek ob day.	Нет ее там, не было все утро -- я встал чуть свет.
No hoss dar, no saddle, no bridle; and ob coass no Massa Henry.	И седла нет, и уздечки нет, и массы Генри тоже нет.

Ho-ho! He been an gone out 'fore anb'dy wor 'tirrin' 'bout de place."	Он выехал, когда еще все в доме спали.
"Are you sure?" asked the planter, seriously stirred by the intelligence.	-- Ты в этом уверен? --спросил плантатор, серьезно взволнованный таким сообщением.
"Satin, shoo, Mass' Woodley.	-- Еще бы нет, масса Вудли!
Dar's no hoss doins in dat ere 'table, ceppin de sorrel ob Massa Cahoon.	Там в конюшне только лошадь массы Колхауна.
Spotty am in de 'closure outside. Massa Henry hoss ain't nowha."	Крапчатая бегает в загоне, вороного массы Генри нигде не видно.
"It don't follow that Master Henry himself is not in his room.	-- Это еще не означает, что мистера Г енри нет в его комнате.
Go instantly, and see!"	Иди сейчас же и посмотри.
"Ho-ho! I'se go on de instum, massr; but fr all dat dis chile no speck find de young genl'um dar.	-- Иду сию же минуту, масса! Увидите, Плутон правду говорит.
Ho! ho! wha'ebber de ole hoss am, darr Massr Henry am too."	Молодого джентльмена там нет. Масса Генри там, где его лошадь.
"There's something strange in all this," pursued the planter, as Pluto shuffled out of the sala. "Henry from home; and at night too.	-- Ничего не могу понять...-- сказал плантатор, когда Плутон вышел из комнаты.--Генри уехал из дому, да еще ночью.
Where can he have gone?	Куда же он поехал?
I can't think of any one he would be visiting at such unseasonable hours!	Я не могу себе представить, к кому бы он мог поехать в такое позднее время.
He must have been out all night, or very early, according to the nigger's account!	Он отсутствовал, по словам негра, всю ночь.
At the Port, I suppose, with those young fellows.	Наверно, был в форте с молодежью.
Not at the tavern, I hope?"	Надеюсь, не в баре...
"Oh, no! He wouldn't go there," interposed Calhoun, who appeared as much mystified by the absence of Henry as was Poindexter himself.	-- О нет, он, конечно, туда не поедет,-- вмешался Колхаун, озадаченный как будто не меньше самого плантатора.
He refrained, however, from suggesting any explanation, or saying aught of the scenes to which he had been witness on the preceding night.	Однако он не стал высказывать никаких предположений и ни слова не сказал о сцене, разыгравшейся в саду.
"It is to be hoped he knows nothing of it," reflected the young Creole. "If not, it may still remain a secret between brother and myself.	"Надеюсь, Кассий об этом ничего не знает,--подумала Луиза.-- Если так, то все может остаться тайной между мной и братом.
I think I can manage Henry.	Я всегда сумею уговорить Генри...
But why is he still absent?	Но почему же его до сих пор нет?
I've sate up all night waiting for him.	Я не ложилась всю ночь, ожидая его.
He must have overtaken Maurice, and they have fraternised.	Он, наверно, догнал Мориса, и они побратались.
I hope so; even though the tavern may have been the scene of their reconciliation.	Я надеюсь, что это так, хотя местом их примирения мог оказаться и бар.

Henry is not much given to dissipation; but after such a burst of passion, followed by his sudden repentance, he may have strayed from his usual habits?	Генри очень воздержан, но под влиянием таких переживаний он мог изменить своим привычкам.
Who could blame him if he has? There can be little harm in it: since he has gone astray in good company?"	И его нельзя за это осуждать, тем более что в таком обществе с ним не случится ничего дурного"
How far the string of reflections might have extended it is not easy to say: since it did not reach its natural ending. It was interrupted by the reappearance of Pluto; whose important air, as he re-entered the room, proclaimed him the bearer of eventful tidings.	Трудно сказать, как далеко зашли бы размышления Луизы, если бы они не были прерваны появлением Плутона. Вид у него был такой сосредоточенный, словно он собирался сообщить что-то очень важное.
"Well!" cried his master, without waiting for him to speak, "is he there?"	-- Ну что же,-- закричал плантатор, не дав ему заговорить,--там он?
"No, Mass' Woodley," replied the black, in a voice that betrayed a large measure of emotion, "he are not dar-Massa Henry am not.	-- Нет, масса Вудли! -- взволнованно ответил негр. -- Там его нет, массы Генри нет.
But-but," he hesitatingly continued, "dis chile grieb to say dat-dat-him hoss am dar."	Но...-- продолжал он нерешительно,-- Плутону грустно сказать это... Его лошадь там...
"His horse there!	-- Его лошадь там?
Not in his sleeping-room, I suppose?"	Надеюсь, не в его спальне?
"No, massa; nor in de 'table neider; but out da, by de big gate."	-- Нет, масса. И не в конюшне. Она около ворот.
"His horse at the gate?	-- Его лошадь у ворот?
And why, pray, do you grieve about that?"	Но почему тебе грустно говорить об этом?
"'Ecause, Mass' Woodley, 'ecause de hoss-dat am Massa Henry hoss-'ecause de anymal-"	-- Потому что, масса Вудли, потому что... лошадь эта массы Генри... потому что вороной...
"Speak out, you stammering nigger!	-- Да говори же ты толком, косноязычный!
What because?	Что "потому что"?
I suppose the horse has his head upon him?	Надеюсь, голова у лошади цела?
Or is it his tail that is missing?"	Или, может быть, она потеряла хвост?
"Ah, Mass' Woodley, dis nigga fear dat am missin' wuss dan eider him head or him tail.	-- О, масса Вудли, негр не этого боится! Пусть бы лошадь потеряла голову и хвост.
I'se feer'd dat de ole hoss hab loss him rider!"	Плутон боится, что она потеряла своего всадника.
"What!	-- Что?
Henry thrown from his horse?	Лошадь сбросила Генри?
Nonsense, Pluto!	Чепуха, Плутон!
My son is too good a rider for that. Impossible that he should have been pitched out of the saddle-impossible!"	Невозможно, чтобы лошадь сбросила такого наездника, как мой сын. Невозможно!
"Ho! ho! I doan say he war frown out ob de saddle.	-- Я и не говорю, что сбросила.
Gorramity! I fear de trouble wuss dan dat.	Я боюсь беды похуже этой.

O! dear ole Massa, I tell you no mo'.	Дорогой старый масса, я больше ничего не скажу!
Come to de gate ob do hashashanty, and see fo youseff."	Выйдите, пожалуйста, к воротам и посмотрите сами.
By this time the impression conveyed by Pluto's speech-much more by his manner-notwithstanding its ambiguity, had become sufficiently alarming; and not only the planter himself, but his daughter and nephew, hastily forsaking their seats, and preceded by the sable coachman, made their way to the outside gate of the hacienda.	Сбивчивая речь Плутона и особенно его тон и жесты встревожили всех: не только плантатор, но и его дочь и племянник быстро встали со своих мест и поспешили к воротам асиенды.
A sight was there awaiting them, calculated to inspire all three with the most terrible apprehensions.	То, что они увидели, могло вызвать лишь самые мрачные предположения.
A negro man-one of the field slaves of the plantation-stood holding a horse, that was saddled and bridled.	Один из негров-невольников стоял, держа за уздечку оседланную лошадь.
The animal wet with the dews of the night, and having been evidently uncared for in any stable, was snorting and stamping the ground, as if but lately escaped from some scene of excitement, in which he had been compelled to take part.	Она была совсем мокрой от ночной росы, и, очевидно, рука грума еще не касалась ее. Лощадь била копытом и храпела, словно она только что спаслась от какой-то страшной опасности.
He was speckled with a colour darker than that of the dewdrops-darker than his own coat of bay-brown. The spots scattered over his shoulders-the streaks that ran parallel with the downward direction of his limbs, the blotches showing conspicuously on the saddle-flaps, were all of the colour of coagulated blood. Blood had caused them-spots, streaks, and blotches!	Она была забрызгана чем-то темным -- темнее росы, темнее ее шерсти: плечи, передние ноги, седло были в темных пятнах запекшейся крови.
Whence came that horse?	Откуда примчалась эта лошадь?
From the prairies.	Из прерии.
The negro had caught him, on the outside plain, as, with the bridle trailing among his feet, he was instinctively straying towards the hacienda.	Негр поймал ее на равнине, когда она с волочащимися между ног поводьями, руководимая инстинктом, бежала домой -- к асиенде.
To whom did he belong?	Кому она принадлежала?
The question was not asked.	Этого вопроса никто не задал.
All present knew him to be the horse of Henry Poindexter.	Все знали, что это лошадь Генри Пойндекстера.
Nor did any one ask whose blood bedaubed the saddle-flaps.	Никто не спросил, чьей кровью запачкана лошадь.
The three individuals most interested could think only of that one, who stood to them in the triple relationship of son, brother, and cousin.	Все трое подумали об одном человеке: о сыне, о брате, о кузене.
The dark red spots on which they were distractedly gazing had spurted from the veins of Henry Poindexter.	Бурые пятна, на которые они смотрели полными отчаяния глазами, были пятнами крови Генри Пойндекстера.

They had no other thought.	Они не сомневались в этом.
Chapter Thirty Eight. The Avengers.	Глава XXXVIII. НА ПОИСКИ
Hastily-perhaps too truly-construing the sinister evidence, the half-frantic father leaped into the bloody saddle, and galloped direct for the Fort.	Быстро, но, по-видимому, верно истолковав мрачные свидетельства, обезумевший от горя отец вскочил в окровавленное седло и поскакал к форту.
Calhoun, upon his own horse, followed close after.	Колхаун последовал за ним.
The hue and cry soon spread abroad.	Весть е случившемся скоро облетела всю округу.
Rapid riders carried it up and down the river, to the remotest plantations of the settlement.	Быстрые всадники разнесли ее вверх и вниз по реке, к самым отдаленным плантациям.
The Indians were out, and near at hand, reaping their harvest of scalps! That of young Poindexter was the firstfruits of their sanguinary gleaning!	Индейцы вышли на тропу войны -- они снимают скальпы, уже совсем поблизости,-- Генри Пойндекстер стал их первой жертвой.
Henry Poindexter-the noble generous youth who had not an enemy in all Texas!	Г енри Пойндекстер -- благородный и великодушный юноша, у которого не было ни одного врага во всем Техасе.
Who but Indians could have spilled such innocent blood?	Кто же еще, кроме индейцев, мог пролить эту невинную кровь?
Only the Comanches could have been so cruel?	Только команчи могли быть так жестоки.
Among the horsemen, who came quickly together on the parade ground of Port Inge, no one doubted that the Comanches had done the deed.	Никто из всадников, собравшихся на площади форта Индж, не сомневался, что это преступление совершено команчами.
It was simply a question of how, when, and where.	Не знали только -- как, когда и где.
The blood drops pretty clearly, proclaimed the first.	Капли крови ясно отвечали на первый вопрос.
He who had shed them must have been shot, or speared, while sitting in his saddle.	Хозяин лошади был застрелен или пронзен копьем.
They were mostly on the off side; where they presented an appearance, as if something had been slaked over them. This was seen both on the shoulders of the horse, and the flap of the saddle. Of course it was the body of the rider as it slipped lifeless to the earth.	Кровавых пятен больше всего было с правой стороны, где они выглядели так, словно что-то их смазало; то же было заметно и на плече лошади и на крыле седла; по-видимому, этот след оставило тело всадника, соскользнувшее на землю.
There were some who spoke with equal certainty as to the time-old frontiersmen experienced in such matters.	Некоторые из присутствующих, умудренные опытом пограничной жизни, довольно уверенно определяли даже время, когда было совершено преступление.
According to them the blood was scarce "ten hours old:" in other words, must have been shed about ten hours before.	По их словам, кровь была пролита не больше десяти часов назад.
It was now noon.	Был уже полдень.
The murder must have been committed at two o'clock in the morning.	Следовательно, убийство было совершено в два часа ночи.

The third query was, perhaps, the most important-at least now that the deed was done.	Третий вопрос был, пожалуй, самым важным, во всяком случае теперь, когда преступление уже было совершено.
Where had it been done?	Где оно было совершено?
Where was the body to be found?	Где искать труп?
After that, where should the assassins be sought for?	И, наконец, где искать убийц?
These were the questions discussed by the mixed council of settlers and soldiers, hastily assembled at Port Inge, and presided over by the commandant of the Fort-the afflicted father standing speechless by his side.	Эти вопросы обсуждал совет военных и плантаторов, спешно созванный в форте Индж; председателем был комендант форта; убитый горем отец безмолвно стоял рядом с ним.
The last was of special importance.	Где же искать преступников и место преступления?
There are thirty-two points in the compass of the prairies, as well as in that which guides the ocean wanderer; and, therefore, in any expedition going in search of a war-party of Comanches, there would be thirty-two chances to one against its taking the right track.	На компасе прерий, так же как и на компасе, указывающем путь мореплавателям, тридцать два румба; поэтому экспедиция, отправляющаяся на поиски военного отряда команчей, может выбирать среди тридцати двух возможных направлений, из которых только одно правильное.
It mattered not that the home of these nomadic savages was in the west.	Все знали, что команчи живут на западе.
That was a wide word; and signified anywhere within a semicircle of some hundreds of miles.	Но это было слишком неопределенно, так как они кочевали на пространстве в сотни миль.
Besides, the Indians were now upon the war-trail; and, in an isolated settlement such as that of the Leona, as likely to make their appearance from the east. More likely, indeed, since such is a common strategic trick of these astute warriors.	Кроме того, индейцы вышли на тропу войны, и на такое изолированное поселение, как на Леоне, они могли напасть и с востока: это была обычная стратегическая хитрость команчей -- опытных воинов.
To have ridden forth at random would have been sheer folly; with such odds against going the right way, as thirty-two to one.	Ехать наобум было бы просто неразумно, а как узнать, который из тридцати двух возможных путей правильный?
A proposal to separate the command into several parties, and proceed in different directions, met with little favour from any one. It was directly negatived by the major himself.	Предложение разделиться на небольшие группы и поехать в разные стороны не встретило одобрения, и майор его отклонил.
The murderers might be a thousand, the avengers were but the tenth of that number: consisting of some fifty dragoons who chanced to be in garrison, with about as many mounted civilians.	Индейцев могла быть целая тысяча, а против них удалось бы выслать отряд человек в сто -- не больше; пятьдесят драгун из форта и примерно столько же всадников с плантаций.
The party must be kept together, or run the risk of being attacked, and perhaps cut off, in detail!	Необходимо было держаться всем вместе, иначе, в случае нападения, отряд легко уничтожат по частям.
The argument was deemed conclusive.	Довод сочли основательным.

Even, the bereaved father-and cousin, who appeared equally the victim of a voiceless grief-consented to shape their course according to the counsels of the more prudent majority, backed by the authority of the major himself.	Даже убитый горем отец и кузен, который, казалось, был не менее опечален, согласились подчиниться благоразумному мнению большинства, поддержанному самим майором.
It was decided that the searchers should proceed in a body.	Итак, было решено, что на розыски надо отправиться одним сильным отрядом.
In what direction?	Но в каком же направлении?
This still remained the subject of discussion.	Об этом все еще продолжали спорить.
The thoughtful captain of infantry now became a conspicuous figure, by suggesting that some inquiry should be made, as to what direction had been last taken by the man who was supposed to be murdered.	Рассудительный капитан Слоумен предложил расспросить, в каком направлении поехал в последний раз человек, который, как предполагают, убит.
Who last saw Henry Poindexter?	Кто же последний видел Генри Пойндекстера?
His father and cousin were first appealed to.	Прежде всего обратились с расспросами к его отцу и двоюродному брату.
The former had last seen his son at the supper table; and supposed him to have gone thence to his bed.	Плантатор в последний раз видел сына за ужином и предполагал, что после этого тот пошел спать.
The answer of Calhoun was less direct, and, perhaps, less satisfactory.	Ответ Колхауна был уклончивым.
He had conversed with his cousin at a later hour, and had bidden him good night, under the impression that he was retiring to his room.	Он беседовал со своим кузеном несколько позже, и у него создалось впечатление, что после того, как они распрощались, юноша пошел к себе.
Why was Calhoun concealing what had really occurred?	Почему Колхаун скрыл то, что действительно произошло?
Why did he refrain from giving a narration of that garden scene to which he had been witness?	Почему он умолчал о сцене в саду, свидетелем которой был?
Was it, that he feared humiliation by disclosing the part he had himself played?	Не потому ли, что боялся оказаться в унизительном положении, рассказав о той роли, которую сыграл в ней?
Whatever was the reason, the truth was shunned; and an answer given, the sincerity of which was suspected by more than one who listened to it.	Как бы то ни было, но он скрыл правду, и ответ, который он дал, вызвал у присутствующих сомнение.
The evasiveness might have been more apparent, had there been any reason for suspicion, or had the bystanders been allowed longer time to reflect upon it.	Ложь стала бы более очевидной, если бы у них были основания для подозрений или если бы было больше времени для размышления.
While the inquiry was going on, light came in from a quartet hitherto unthought of.	Но неожиданно дело получило совершенно новый оборот.
The landlord of the Rough and Ready, who had come uncalled to the council, after forcing his way through the crowd, proclaimed himself willing to communicate some facts worth their hearing-in short, the very facts they were endeavouring to find out: when Henry Poindexter had been last seen, and what the direction he had taken.	Хозяин гостиницы, Обердофер, не дожидаясь приглашения, сам пришел на это совещание. Пробравшись через толпу, он объявил, что хочет сообщить важные сведения, которые, вероятно, помогут ответить на вопрос, когда в последний раз видели Генри Пойндекстера и в каком направлении он выехал.

Oberdoffer's testimony, delivered in a semi-Teutonic tongue, was to the effect: that Maurice the mustanger-who had been staying at his hotel ever since his fight with Captain Calhoun-had that night ridden out at a late hour, as he had done for several nights before.	На ломаном английском языке немец рассказал следующее. Морис-мустангер, который жил в его гостинице после дуэли с капитаном Колхауном, в этот вечер куда-то уехал, что было уже не в первый раз за последнее время.
He had returned to the hotel at a still later hour; and finding it open-on account of a party of bons vivants who had supped there-had done that which he had not done for a long time before-demanded his bill, and to Old Duffer's astonishment-as the latter na?vely confessed-settled every cent of it!	Вернулся он очень поздно. Хозяин еще не ложился спать, так как в баре кутила молодежь. Мустангер спросил счет, чего он давно уже не делал, и, к удивлению хозяина, уплатил по нему все до последнего цента.
Where he had procured the money "Gott" only knew, or why he left the hotel in such a hurry.	Где он достал эти деньги и почему так поспешно уехал, одному Богу известно.
Oberdoffer himself only knew that he had left it, and taken all his 'trapsh' along with him-just as he was in the habit of doing, whenever he went off upon one of his horse-catching expeditions.	Он же, Обердофер, знает только, что Морис Джеральд, покидая его гостиницу, захватил с собой все свое снаряжение, словно отправляясь на охоту за дикими мустангами.
On one of these the village Boniface supposed him to have gone.	Поэтому хозяин гостиницы решил, что мустангер отправился на охоту.
What had all this to do with the question before the council?	Но какое же отношение все это имело к делу?
Much indeed; though it did not appear till the last moment of his examination, when the witness revealed the more pertinent facts:-that about twenty minutes after the mustanger had taken his departure from the hotel, "Heinrich Poindexter" knocked at the door, and inquired after Mr Maurice Gerald;-that on being told the latter was gone, as also the time, and probable direction he had taken, the "young gentlemans" rode off a a quick pace, as if with the intention of overtaking him.	Очень большое. Хотя выяснилось это только в самом конце объяснения, когда свидетель перешел наконец к более существенным фактам, а именно: двадцать минут спустя после того, как уехал мустангер, в дверь постучал Генри Пойндекстер -- он хотел видеть мистера Мориса Джеральда. Когда ему сказали, что тот уехал, и объяснили, в какую сторону и когда, молодой Пойндекстер быстро поскакал в указанном направлении, как бы намереваясь догнать мустангера.
This was all Mr Oberdoffer knew of the matter; and all he could be expected to tell.	Это было все, что знал Обердофер, и все, что он смог рассказать.
The intelligence, though containing several points but ill understood, was nevertheless a guide to the expeditionary party. It furnished a sort of clue to the direction they ought to take.	Хотя в полученных сведениях и были некоторые неясности, все же из них можно было исходить, приступая к розыскам.
If the missing man had gone off with Maurice the mustanger, or after him, he should be looked for on the road the latter himself would be likely to have taken.	Если Г енри Пойндекстер уехал вместе с Морисом-мустангером или же вслед за ним, то, значит, его надо искать на той же дороге, по которой должен был ехать мустангер.
Did any one know where the horse-hunter had his home?	Знает ли кто-нибудь, где дом Мориса-мустангера?
No one could state the exact locality; though there were several who believed it was somewhere among the head-waters of the Nueces, on a creek called the "Alamo."	Никто точно этого не знал; некоторые предполагали, что это, должно быть, где-то в окрестностях Нуэсес, на ее притоке Аламо.

To the Alamo, then, did they determine upon proceeding in quest of the missing man, or his dead body-perhaps, also, to find that of Maurice the mustanger; and, at the same time, avenge upon the savage assassins two murders instead of one.	Итак, чтобы найти следы пропавшего юноши или его труп, решено было двинуться в сторону Аламо: быть может, там найдут и труп Мориса-мустангера. И тогда надо будет отомстить за зверское убийство двоих, а не одного.
Chapter Thirty Nine. The Pool of Blood.	Глава XXXIX. ЛУЖА КРОВИ
Notwithstanding its number-larger than usual for a party of borderers merely in search of a strayed neighbour-the expedition pursued its way with, considerable caution.	Несмотря на то что этот отряд был многочисленнее обычного отряда пограничных жителей, разыскивающих заблудившегося соседа, он продвигался с чрезвычайной осторожностью.
There was reason. The Indians were upon the war-trail.	Для этого были серьезные основания: индейцы на тропе войны.
Scouts were sent out in advance; and professed "trackers" employed to pick up, and interpret the "sign."	Вперед были высланы разведчики и следопыты, на обязанности которых лежало находить следы и разгадывать их значение.
On the prairie, extending nearly ten miles to the westward of the Leona, no trail was discovered.	В прерии, простирающейся почти на десять миль к западу от Леоны, они не нашли никаких следов.
The turf, hard and dry, only showed the tracks of a horse when going in a gallop.	Земля там была такая твердая и сухая, что на ней оставила бы отпечатки копыт только лошадь, скачущая галопом.
None such were seen along the route.	Но таких следов там не было.
At ten miles' distance from the Fort the plain is traversed by a tract of chapparal, running north-west and south-east. It is a true Texan jungle, laced by llianas, and almost impenetrable for man and horse.	В десяти милях от форта равнину пересекали лесные заросли, которые тянулись далеко на северо-запад и юго-восток -- настоящие техасские джунгли, где деревья сплошь обвиты лианами, что делает этот лес почти непроходимым как для человека, так и для лошади.
Through this jungle, directly opposite the Fort, there is an opening, through which passes a path-the shortest that leads to the head waters of the Nueces.	Через эти заросли, как раз по прямой от форта, шла просека -- наиболее короткий путь к реке Нуэсес.
It is a sort of natural avenue among the trees that stand closely crowded on each side, but refrain from meeting.	Окаймленная правильными рядами деревьев, просека производила впечатление настоящей аллеи.
It may be artificianame = "note" some old "war-trail" of the Comanches, erst trodden by their expeditionary parties on the maraud to Tamaulipas, Coahuila, or New Leon. The trackers knew that it conducted to the Alamo; and, therefore, guided the expedition into it.	Быть может, это была старая военная тропа команчей, проложенная во время их походов на Тамаулипас, Коауилу и Нуэво Леон?39 Следопыты знали, что эта просека выходит на Аламо, и повели отряд по ней.
Shortly after entering among the trees, one of the latter, who had gone afoot in the advance, was seen standing by the edge of the thicket, as if waiting to announce some recently discovered fact.	Вскоре всадники заметили, что один из следопытов, который отправился вперед пешком, стоит на опушке, поджидая их.

"What is it?" demanded the major, spurring ahead of the others, and riding up to the tracker. "Sign?"	-- В чем дело?--спросил майор, обогнав остальных и подъезжая к нему.-- Следы?
"Ay, that there is, major; and plenty of it.	-- Да, майор, и очень много.
Look there!	Посмотрите сюда!
In that bit of sottish ground you see-"	Вот тут, где земля мягкая, видите?
"The tracks of a horse."	-- Следы лошади.
"Of two horses, major," said the man, correcting the officer with an air of deference.	-- Двух лошадей, майор, -- сказал следопыт, почтительно поправляя майора.
"True. There are two."	-- Верно, двух.
"Farther on they become four; though they're all made by the same two horses.	-- Дальше как будто четыре следа, но они оставлены все теми же двумя лошадьми.
They have gone up this openin' a bit, and come back again."	Они идут сперва вверх по этой просеке и затем возвращаются назад.
"Well, Spangler, my good fellow; what do you make of it?"	-- Хорошо, Спенглер. Что ты об этом скажешь?
"Not much," replied Spangler, who was one of the paid scouts of the cantonment; "not much of that; I hav'n't been far enough up the openin' to make out what it means-only far enough to know that a man has been murdered."	-- Я по просеке далеко не ходил, и многое еще остается загадочным,-- ответил Спенглер, который служил разведчиком в форте,-- но тем не менее очевидно, что тут убили человека.
"What proof have you of what you say?	-- Какие у тебя доказательства?
Is there a dead body?"	Разве ты нашел труп?
"No.	-- Нет.
Not as much as the little finger; not even a hair of the head, so fur as I can see." "What then?"	-- Так что же ты нашел?
"Blood, a regular pool of it-enough to have cleared out the carcass of a hull buffalo.	-- Кровь -- целую лужу крови, точно ее выпустили из жил бизона.
Come and see for yourself.	Идите и посмотрите сами.
But," continued the scout in a muttered undertone, "if you wish me to follow up the sign as it ought to be done, you'll order the others to stay back-'specially them as are now nearest you."	Но,-- продолжал он шепотом,-- если вы хотите, чтобы я как следует разобрался в следах, прикажите остальным не подъезжать ближе. Особенно тем, кто впереди.
This observation appeared to be more particularly pointed at the planter and his nephew; as the tracker, on making it, glanced furtively towards both.	Очевидно, это замечание относилось к плантатору и его племяннику, потому что следопыт украдкой посмотрел на них.
"By all means," replied the major. "Yes, Spangler, you shall have every facility for your work.	-- Хорошо! -- ответил майор.-- Не беспокойся, Спенглер, тебе никто не помешает...
Gentlemen! may I request you to remain where you are for a few minutes.	Джентльмены! Я прошу вас несколько минут не трогаться с места.
My tracker, here, has to go through a performance that requires him to have the ground to himself.	Дальше ехать нельзя, потому что Спенглеру надо разобраться в следах.
He can only take me along with him."	Он может взять с собой только меня.

Of course the major's request was a command, courteously conveyed, to men who were not exactly his subordinates.	Приказ майора был облечен в вежливую форму просьбы, потому что он говорил с людьми, ему непосредственно не подчиненными.
It was obeyed, however, just as if they had been; and one and all kept their places, while the officer, following his scout, rode away from the ground.	Но все беспрекословно выполнили это распоряжение и остались на своих местах, в то время как сам майор отправился вслед за разведчиком.
About fifty yards further on, Spangler came to a stand.	Проехав шагов пятьдесят, Спенглер остановился.
"You see that, major?" said he, pointing to the ground.	-- Видите, майор? -- сказал он, указывая на землю.
"I should be blind if I didn't," replied the officer. "A pool of blood-as you say, big enough to have emptied the veins of a buffalo.	-- Тут и слепой увидит,-- ответил офицер.-- Лужа крови, и ты прав -- такая большая, что можно подумать, будто здесь зарезали бизона.
If it has come from those of a man, I should say that whoever shed it is no longer in the land of the living."	Если же это кровь человека, то можно не сомневаться, что его уже нет в живых.
"Dead!" pronounced the tracker. "Dead before that blood had turned purple-as it is now."	-- Он умер раньше, чем эта кровь потемнела,--сказал следопыт.
"Whose do you think it is, Spangler?"	-- Как ты думаешь, Спенглер, чья это кровь?
"That of the man we're in search of-the son of the old gentleman down there.	-- Это кровь того, кого мы разыскиваем: сына старика плантатора.
That's why I didn't wish him to come forward."	Поэтому я не хотел, чтобы отец шел с нами.
"He may as well know the worst.	-- Мне кажется, от него не надо скрывать правду.
He must find it out in time."	Все равно он ее со временем узнает.
"True what you say, major; but we had better first find out how the young fellow has come to be thrown in his tracks.	-- Это правильно, майор. Но все-таки нам надо сначала выяснить, как убили парня, а вот в этом-то я и не могу разобраться.
That's what is puzzling me."	-- Не можешь разобраться?
"How! by the Indians, of course?	Он убит индейцами, конечно!
The Comanches have done it?"	Его же убили команчи?
"Not a bit of it," rejoined the scout, with an air of confidence.	-- Только не они,-- уверенно ответил следопыт.
"Hu! why do you say that, Spangler?"	-- Почему ты так думаешь, Спенглер?
"Because, you see, if the Indyins had a been here, there would be forty horse-tracks instead of four, and them made by only two horses."	-- Если бы здесь были индейцы, то мы нашли бы следы не двух, а сорока лошадей.
"There's truth in that.	-- Это верно.
It isn't likely a single Comanch would have had the daring, even to assassinate-"	Сомнительно, чтобы команчи рискнули нападать в одиночку.
"No Comanche, major, no Indyin of any kind committed this murder.	-- Ни один из команчей, майор, и вообще никто из индейцев не совершал этого убийства.
There are two horse-tracks along the opening.	На просеке видны следы только двух лошадей.

As you see, both are shod; and they're the same that have come back again.	Вы видите, это следы подков, эти же отпечатки ведут и обратно.
Comanches don't ride shod horses, except when they've stolen them.	Команчи не ездят на подкованных лошадях, разве только на краденых.
Both these were ridden by white men.	И на той и на другой лошади были белые всадники, а не краснокожие.
One set of the tracks has been made by a mustang, though it it was a big 'un. The other is the hoof of an American horse.	Один ряд следов оставлен большим мустангом, другой -- американской лошадью.
Goin' west the mustang was foremost; you can tell that by the overlap.	Когда они ехали к западу, мустанг шел впереди, это можно определить по тому, что его следы перекрыты.
Comin' back the States horse was in the lead, the other followin' him; though it's hard to say how fur behind.	На обратном пути впереди была американская лошадь, а мустанг шел за ней; но сказать, на каком расстоянии один всадник следовал за другим, пока трудно.
I may be able to tell better, if we keep on to the place whar both must have turned back.	Наверно, разобраться будет легче, если мы отправимся к месту, где оба они повернули назад.
It can't be a great ways off."	Это должно быть недалеко.
"Let us proceed thither, then," said the major. "I shall command the people to stay where they are."	-- Хорошо, едем туда,-- сказал майор.-- Я сейчас распоряжусь, чтобы никто не следовал за нами.
Having issued the command, in a voice loud enough to be heard by his following, the major rode away from the bloodstained spot, preceded by the tracker.	Отдав распоряжение громким голосом, чтобы все его услышали, майор поехал за Спенглером.
For about four hundred yards further on, the two sets of tracks were traceable; but by the eye of the major, only where the turf was softer under the shadow of the trees.	Следы были заметны еще на протяжении почти четырехсот ярдов; но майор мог различить их только на более мягкой земле -- в тени деревьев.
So far-the scout said the horses had passed and returned in the order already declared by him:-that is, the mustang in the lead while proceeding westward, and in the rear while going in the opposite direction.	Следопыт сказал, что его предположение подтвердилось: в направлении к западу мустанг шел впереди, а на обратном пути он был позади американской лошади.
At this point the trail ended-both horses, as was already known, having returned on their own tracks.	Дальше этого места следов не было; здесь обе лошади повернули назад.
Before taking the back track, however, they had halted, and stayed some time in the same place-under the branches of a spreading cottonwood.	Прежде чем отправиться в обратный путь, они простояли некоторое время под большим тополем.
The turf, much trampled around the trunk of the tree, was evidence of this.	Земля вокруг, вся изрытая копытами, красноречиво говорила об этом.
The tracker got off his horse to examine it; and, stooping to the earth, carefully scrutinised the sign.	Спенглер сошел с лошади и стал внимательно изучать следы.
"They've been here thegither," said he, after several minutes spent in his analysis, "and for some time; though neither's been out of the saddle.	-- Они были здесь вместе, -- сказал он через несколько минут, продолжая разглядывать землю.--И довольно долго.

They've been on friendly terms, too; which makes it all the more unexplainable.	Но оба оставались в седлах и спокойно разговаривали. Это еще больше запутывает дело.
They must have quarrelled afterwards."	Должно быть, они поссорились после...
"If you are speaking the truth, Spangler, you must be a witch.	-- Если ты говоришь правду, Спенглер, то ты настоящий колдун!
How on earth can you know all that?"	Скажи, пожалуйста, как ты узнал все это?
"By the sign, major; by the sign.	-- По следам, майор, по следам!
It's simple enough.	Это очень просто.
I see the shoes of both horses lapping over each other a score of times; and in such a way that shows they must have been thegither-the animals, it might be, restless and movin' about.	Я вижу, что следы местами перекрывают друг друга. Значит, лошади были здесь одновременно, но им не стоялось, и они перебирали ногами.
As for the time, they've taken long enough to smoke a cigar apiece-close to the teeth too.	Всадники оставались здесь довольно долго -успели выкурить по целой сигаре.
Here are the stumps; not enough left to fill a fellow's pipe."	Вот здесь и окурки. Тем, что от них осталось, и трубки не набить.
The tracker, stooping as he spoke, picked up a brace of cigar stumps, and handed them to the major.	Следопыт наклонился, поднял окурок сигары и передал ее майору.
"By the same token," he continued, "I conclude that the two horsemen, whoever they were, while under this tree could not have had any very hostile feelins, the one to the tother.	-- Поэтому,-- продолжал следопыт,-- я и решил, что всадники не могли быть враждебно настроены друг к другу.
Men don't smoke in company with the design of cutting each other's throats, or blowing out one another's brains, the instant afterwards.	Люди не курят вместе, если собираются через минуту перерезать друг другу глотки или размозжить голову.
The trouble between them must have come on after the cigars were smoked out.	Ссора могла произойти только после того, как сигары были выкурены.
That it did come there can be no doubt.	Что она произошла, в этом я не сомневаюсь.
As sure, major, as you're sittin' in your saddle, one of them has wiped out the other.	И один из них прикончил другого -- это так же верно, как то, что вы сидите в седле.
I can only guess which has been wiped out, by the errand we're on.	Кто погиб -- нетрудно догадаться.
Poor Mr Poindexter will niver more see his son alive."	Бедный мистер Пойндекстер больше никогда не увидит своего сына!
"'Tis very mysterious," remarked the major.	-- Все это очень загадочно,-- заметил майор.
"It is, by jingo!"	-- Да, черт возьми!
"And the body, too; where can it be?"	-- Но тело -- где же оно может быть?
"That's what purplexes me most of all.	-- Вот над этим-то я и ломаю себе голову.
If 't had been Indyins, I wouldn't a thought much o' its being missin'.	Если бы убили индейцы, то меня нисколько не удивило бы, что труп пропал.

They might a carried the man off wi them to make a target of him, if only wounded; and if dead, to eat him, maybe.	Они могли унести его с собой.
But there's been no Indyins here-not a redskin.	Но здесь не было индейцев -- ни одного краснокожего не было.
Take my word for it, major, one o' the two men who rid these horses has wiped out the other; and sartinly he have wiped him out in the litterlest sense o' the word.	Поверьте мне, майор, что один из этих двух всадников прихлопнул другого.
What he's done wi' the body beats me; and perhaps only hisself can tell."	Но что он сделал с трупом, вот этого я не понимаю! И, наверно, только он сам может это сказать.
"Most strange!" exclaimed the major, pronouncing the words with emphasis-"most mysterious!"	-- Чрезвычайно странно!--воскликнул майор.--Чрезвычайно загадочно!
"It's possible we may yet unravel some o' the mystery," pursued Spangler. "We must follow up the tracks of the horses, after they started from this-that is, from where the deed was done.	-- Может быть, нам еще и удастся разгадать эту тайну,-- продолжал Спенглер.-- Надо найти следы лошадей после того, как они ускакали с места, где было совершено преступление.
We may make something out of that.	Может, и удастся что-нибудь узнать...
There's nothing more to be learnt here.	Здесь нам больше нечего делать.
We may as well go back, major.	Давайте возвращаться, майор.
Am I to tell him?"	Надо ему сказать?
"Mr Poindexter, you mean?"	-- Мистеру Пойндекстеру?
"Yes.	- - Да.
You are convinced that his son is the man who has been murdered?"	-- Ты убежден, что убитый -- его сын?
"Oh, no; not so much as that comes to.	-- Ну нет! Этого я не могу утверждать.
Only convinced that the horse the old gentleman is now riding is one of the two that's been over this ground last night-the States horse I feel sure.	Я только убежден в том, что старик Пойндекстер подъедет сюда на одной из двух лошадей, которые были свидетелями преступления,--на американской лошади.
I have compared the tracks; and if young Poindexter was the man who was on his back, I fear there's not much chance for the poor fellow.	Я сравнивал следы. И если только молодой Пойндекстер сидел именно на этой лошади, то я боюсь, что мало надежды увидеть его живым.
It looks ugly that the other rid after him."	Очень подозрительно, что второй поехал следом за ним.
"Spangler! have you any suspicion as to who the other may be?"	-- Спенглер, есть ли у тебя какие-нибудь предположения, кто был этот второй?
"Not a spark, major.	-- Никаких.
Ift hadn't been for the tale of Old Duffer I'd never have thought of Maurice the mustanger.	Если бы не рассказ старика Доффера, я никогда не вспомнил бы о Морисе-мустангере.
True, it's the track o' a shod mustang; but I don't know it to be hisn.	Правда, это след подкованного мустанга, но я не могу ручаться, что это именно его мустанг.

Surely it can't be?	Вряд ли...
The young Irishman aint the man to stand nonsense from nobody; but as little air he the one to do a deed like this-that is, if it's been cold-blooded killin'."	Молодой ирландец, правда, не стерпит обиды, но, мне кажется, он не из тех, кто убивает из-за угла.
"I think as you about that." "And you may think so, major.	-- Я думаю, ты прав.
If young Poindexter's been killed, and by Maurice Gerald, there's been a fair stand-up fight atween them, and the planter's son has gone under.	-- Так вот, если молодой Пойндекстер был убит и убил его Морис Джеральд, то между ними, наверно, был честный поединок, и сын плантатора оказался побежденным.
That's how I shed reckon it up.	Вот как я это понимаю.
As to the disappearance o' the dead body-for them two quarts o' blood could only have come out o' a body that's now dead-that trees me.	Но вот исчезновение трупа -- а потеряв две кварты40 крови, ни один человек не выживет -ставит меня в тупик.
We must follow the trail, howsoever; and maybe it'll fetch us to some sensible concloosion.	Надо пойти дальше по следам. Может, они и приведут нас к разгадке...
Am I to tell the old gentleman what I think o't?"	Сказать старику, что я думаю?
"Perhaps better not.	-- Нет, пожалуй, не стоит.
He knows enough already.	Он уже достаточно много знает.
It will at least fall lighter upon him if he find things out by piecemeal.	Ему легче будет прийти к этой ужасной правде постепенно.
Say nothing of what we've seen.	Не говори ему ничего о том, что мы видели.
If you can take up the trail of the two horses after going off from the place where the blood is, I shall manage to bring the command after you without any one suspecting what we've seen."	Вернись к тому месту, где кровь, и поищи обратный след, а я постараюсь провести отряд вслед за тобой так, чтобы никто ничего не заметил.
"All right, major," said the scout, "I think I can guess where the off trail goes.	-- Хорошо, майор,-- сказал следопыт.-- Мне кажется, я догадываюсь, куда поведет обратный след.
Give me ten minutes upon it, and then come on to my signal."	Дайте мне десять минут на это дело и трогайтесь в путь по моему сигналу.
So saying the tracker rode back to the "place of blood;" and after what appeared a very cursory examination, turned off into a lateral opening in the chapparal.	Сказав это, Спенглер поехал обратно к луже крови. Там, после беглого осмотра он повернул в боковую просеку.
Within the promised time his shrill whistle announced that he was nearly a mile distant, and in a direction altogether different from the spot that had been profaned by some sanguinary scene.	В условленное время раздался его громкий свист. Судя по звуку, следопыт отошел почти на целую милю и теперь находился где-то в стороне от места ужасного преступления.
On hearing the signal, the commander of the expedition-who had in the meantime returned to his party-gave orders to advance; while he himself, with Poindexter and the other principal men, moved ahead, without his revealing to any one of his retinue the chapter of strange disclosures for which he was indebted to the "instincts" of his tracker.	Услышав сигнал, майор, который уже успел вернуться к своему отряду, отдал распоряжение двигаться. Он ехал рядом со стариком Пойндекстером и несколькими другими богатыми плантаторами, но никого не посвятил в загадочное открытие следопыта.

Chapter Forty. The Marked Bullet.	Глава XL. МЕЧЕНАЯ ПУЛЯ
Before coming up with the scout, an incident occurred to vary the monotony of the march.	Прежде чем отряд догнал разведчика, случилось небольшое происшествие.
Instead of keeping along the avenue, the major had conducted his command in a diagonal direction through the chapparal.	Майор повел своих людей не по просеке, а напрямик через лес.
He had done this to avoid giving unnecessary pain to the afflicted father; who would otherwise have looked upon the life-blood of his son, or at least what the major believed to be so.	Этот путь был выбран не случайно: майор хотел избавить отца от лишних страданий, помешав ему увидеть кровь -- кровь его сына, как предполагал следопыт.
The gory spot was shunned, and as the discovery was not yet known to any other save the major himself, and the tracker who had made it, the party moved on in ignorance of the existence of such a dread sign.	Ужасное место осталось в стороне; никто, кроме майора и следопыта, не знал о печальном открытии, и отряд продвигался вперед в счастливом неведении.
The path they were now pursuing was a mere cattle-track, scarce broad enough for two to ride abreast. Here and there were glades where it widened out for a few yards, again running into the thorny chapparal.	Они пробирались по узкой звериной тропе, так что два всадника едва могли ехать рядом; местами тропа расширялась в полянки, но через несколько ярдов опять сужалась и уходила в заросли.
On entering one of these glades, an animal sprang out of the bushes, and bounded off over the sward.	Когда всадники выехали на одну из полянок, какой-то зверь выскочил из кустов и бросился бежать по траве.
A beautiful creature it was, with its fulvous coat ocellated with rows of shining rosettes; its strong lithe limbs supporting a smooth cylindrical body, continued into a long tapering tail; the very type of agility; a creature rare even in these remote solitudes-the jaguar. Its very rarity rendered it the more desirable as an object to test the skill of the marksman; and, notwithstanding the serious nature of the expedition, two of the party were tempted to discharge their rifles at the retreating animal.	Красновато-желтая шкура грациозного зверя была испещрена узорами темных пятен; его гладкое цилиндрическое тело с длинным хвостом на гибких сильных ногах казалось олицетворением быстроты и силы. Это был ягуар -- зверь, редкий даже в такой глуши. Соблазн для охотников оказался слишком велик, и, несмотря на мрачность задачи экспедиции, двое выстрелили вслед убегающему животному.
They were Cassius Calhoun, and a young planter who was riding by his side.	Это был Кассий Колхаун и молодой плантатор, ехавший рядом с ним.
The jaguar dropped dead in its tracks: a bullet having entered its body, and traversed the spine in a longitudinal direction.	Ягуар свалился мертвым; пуля прошла вдоль всего спинного хребта хищника.
Which of the two was entitled to the credit of the successful shot?	Кому из двух принадлежала честь удачного выстрела?
Calhoun claimed it, and so did the young planter.	Оба, и Колхаун и молодой плантатор, приписывали ее себе.
The shots had been fired simultaneously, and only one of them had hit.	Они стреляли вместе, но в цель попала только одна пуля.
"I shall show you," confidently asserted the ex-officer, dismounting beside the dead jaguar, and unsheathing his knife.	-- Я вам докажу!--уверенно заявил отставной капитан, слезая с лошади. Подойдя к убитому ягуару, он достал нож и, обратившись к присутствующим, сказал:

"You see, gentlemen, the ball is still in the animal's body?	-- Пуля находится в теле животного, не так ли, джентльмены?
If it's mine, you'll find my initials on it-C.C.-with a crescent.	Если эта пуля моя, то на ней будут мои инициалы -- "К. К." с полумесяцем.
I mould my bullets so that I can always tell when I've killed my game."	Мои пули сделаны по специальному заказу, и я всегда могу узнать убитую мной дичь.
The swaggering air with which he held up the leaden missile after extracting it told that he had spoken the truth.	Колхаун хвастливо поднял извлеченную пулю -нетрудно было догадаться, что он сказал правду.
A few of the more curious drew near and examined the bullet. Sure enough it was moulded as Calhoun had declared, and the dispute ended in the discomfiture of the young planter.	Более любопытные подошли посмотреть: пуля действительно была помечена инициалами Колхауна, и спор, таким образом, закончился не в пользу молодого плантатора.
The party soon after came up with the tracker, waiting to conduct them along a fresh trail.	Вскоре после этого отряд подъехал к месту, где ждал следопыт, который и повел его дальше.
It was no longer a track made by two horses, with shod hooves.	Здесь уже не было отпечатков копыт двух подкованных лошадей.
The turf showed only the hoof-marks of one; and so indistinctly, that at times they were undiscernible to all eyes save those of the tracker himself.	Можно было разглядеть лишь след одной лошади, но он был так мало заметен, что местами рассмотреть его мог лишь следопыт.
The trace carried them through the thicket, from glade to glade-after a circuitous march-bringing them back into the lane-like opening, at a point still further to the west.	След этот шел через заросли, время от времени выходил на полянки и наконец, описав круг, вывел их на ту же просеку, только несколько дальше к западу.
Spangler-though far from being the most accomplished of his calling-took it; up as fast as the people could ride after him.	Хотя Спенглер и не был первоклассным следопытом, он ехал по этому следу так быстро, что остальные едва поспевали за ним.
In his own mind he had determined the character of the animal whose footmarks he was following.	Он уже догадывался, какая лошадь оставила этот след.
He knew it to be a mustang-the same that had stood under the cottonwood whilst its rider was smoking a cigar-the same whose hoof-mark he had seen deeply indented in a sod saturated with human blood.	Он знал, что это был мустанг, который стоял под тополем, в то время как его всадник курил сигару,-- тот самый мустанг, чьи глубокие отпечатки копыт остались на земле, пропитанной человеческой кровью.
The track of the States horse he had also followed for a short distance-in the interval, when he was left alone.	Пока следопыт оставался один, он прошел также и по следу американской лошади.
He saw that it would conduct him back to the prairie through which they had passed; and thence, in all likelihood, to the settlements on the Leona.	Он понял, что этот след приведет обратно в прерию, по которой они ехали сюда, и затем, вероятно, к плантациям на Леоне.
He had forsaken it to trace the footsteps of the shod mustang; more likely to lead him to an explanation of that red mystery of murder-perhaps to the den of the assassin.	Но след мустанга, казалось, обещал гораздо больше, и Спенглер снова занялся им; этот след мог привести к разгадке кровавой тайны, а быть может, даже к логову убийцы.
Hitherto perplexed by the hoof-prints of two horses alternately overlapping each other, he was not less puzzled now, while scrutinising the tracks of but one.	Но он озадачил следопыта не меньше, чем перекрывающие друг друга следы двух лошадей.

They went not direct, as those of an animal urged onwards upon a journey; but here and there zigzagging; occasionally turning upon themselves in short curves; then forward for a stretch; and then circling again, as if the mustang was either not mounted, or its rider was asleep in the saddle!	Он тянулся не прямо, как это обычно бывает, когда управляет лошадью всадник: он то извивался, то петлял, то шел прямо, то кружил, как будто на мустанге не было всадника либо всадник заснул в седле.
Could these be the hoof-prints of a horse with a man upon his back-an assassin skulking away from the scene of assassination, his conscience freshly excited by the crime?	Мог ли быть таким след лошади, на которой скакал преступник, спешивший скрыться после только что совершенного убийства?
Spangler did not think so.	Спенглер так не думал.
He knew not what to think.	Он вообще не знал, что и думать.
He was mystified more than ever. So confessed he to the major, when being questioned as to the character of the trail.	Он был совершенно сбит с толку, о чем откровенно сказал майору, когда тот спросил его о характере следа.
A spectacle that soon afterwards came under his eyes-simultaneously seen by every individual of the party-so far from solving the mystery, had the effect of rendering it yet more inexplicable.	Однако то, что вскоре предстало перед его глазами и что одновременно увидели все спутники, не только помогло раскрыть тайну, а, наоборот, сделало ее еще более необъяснимой.
More than this. What had hitherto been but an ambiguous affair-a subject for guess and speculation-was suddenly transformed into a horror; of that intense kind that can only spring from thoughts of the supernatural. No one could say that this feeling of horror had arisen without reason.	Больше того: догадки и размышления вдруг превратились во всепоглощающий ужас. И никто не стал бы утверждать, что для этого не было оснований.
When a man is seen mounted on a horse's back, seated firmly in the saddle, with limbs astride in the stirrups, body erect, and hand holding the rein-in short, everything in air and attitude required of a rider; when, on closer scrutiny, it is observed: that there is something wanting to complete the idea of a perfect equestrian; and, on still closer scrutiny, that this something is the head, it would be strange if the spectacle did not startle the beholder, terrifying him to the very core of his heart.	Неужели вы не ужаснулись бы, если бы увидели всадника, уверенно сидящего в седле, с ногами, вдетыми в стремена, крепко держащего в руках поводья, и на первый взгляд такого же, как сотни других, но, присмотревшись внимательней, заметили бы в нем какую-то странность и вдруг поняли бы, что у него не хватает... головы!
And this very sight came before their eyes; causing them simultaneously to rein up, and with as much suddenness, as if each had rashly ridden within less than his horse's length of the brink of an abyss!	Именно такое зрелище и предстало их взорам. Резким движением все они одновременно осадили лошадей, словно перед зияющей пропастью.
The sun was low down, almost on a level with the sward. Facing westward, his disc was directly before them. His rays, glaring redly in their eyes, hindered them from having a very accurate view, towards the quarter of the west.	Солнце уже заходило, его огненный диск почти касался травы, и красные лучи били прямо в глаза, ослепляя и не давая ничего рассмотреть.
Still could they see that strange shape above described-a horseman without a head!	Тем не менее все ясно увидели, что странная фигура, представшая перед их глазами, -- всадник без головы.
Had only one of the party declared himself to have seen it, he would have been laughed at by his companions as a lunatic.	Если бы только один из присутствовавших заявил, что он видел всадника без головы, его, наверно, осмеяли бы и назвали сумасшедшим.

Even two might have been stigmatised in a similar manner.	Даже если бы это утверждали двое, их тоже обвинили бы в безумии.
But what everybody saw at the same time, could not be questioned; and only he would have been thought crazed, who should have expressed incredulity about the presence of the abnormal phenomenon.	Но то, что одновременно увидели все, не могло подлежать сомнению, и, наоборот, если кто-нибудь стал бы отрицать это, то сумасшедшим сочли бы его.
No one did.	Но никто не усомнился.
The eyes of all were turned in the same direction, their gaze intently fixed on what was either a horseman without the head, or the best counterfeit that could have been contrived.	Все напряженно смотрели в одну сторону -на то, что было либо всадником без головы, либо умело сделанным чучелом.
Was it this?	Было ли это чучело?
If not, what was it?	А если нет, то что же?
These interrogatories passed simultaneously through the minds of all.	Этот вопрос возник у всех одновременно.
As no one could answer them, even to himself, no answer was vouchsafed.	И так как никто не мог найти ответа даже для самого себя, то все молчали.
Soldiers and civilians sate silent in their saddles-each expecting an explanation, which the other was unable to supply.	Военные и штатские молча сидели в седлах, ожидая объяснения, которого не мог никто дать.
There could be heard only mutterings, expressive of surprise and terror.	Были слышны только подавленные возгласы удивления и ужаса.
No one even offered a conjecture.	Но никто не высказал никакой догадки.
The headless horseman, whether phantom or real, when first seen, was about entering the avenue-near the debouchure of which the searchers had arrived.	Всадник без головы -- призрачный или реальный -- в ту минуту, когда они его увидели, въезжал в просеку, на противоположном конце которой остановился отряд.
Had he continued his course, he must have met them in the teeth-supposing their courage to have been equal to the encounter.	Если бы он продолжил свой путь, то подъехал бы прямо к ним, -- конечно, если бы у них хватило мужества дождаться его.
As it was, he had halted at the same instant as themselves; and stood regarding them with a mistrust that may have been mutual.	Но он остановился почти одновременно с ними и, казалось, глядел на них с таким же недоверием, как они на него.
There was an interval of silence on both sides, during which a cigar stump might have been heard falling upon the sward.	Наступила такая тишина, что было слышно, как упал в траву окурок сигары.
It was then the strange apparition was most closely scrutinised by those who had the courage: for the majority of the men sate shivering in their stirrups-through sheer terror, incapable even of thought!	Вот тогда-то те немногие, у кого хватило храбрости, смогли рассмотреть странного наездника, но большинство дрожали от страха, потеряв всякую способность соображать.
The few who dared face the mystery, with any thought of accounting for it, were baffled in their investigation by the glare of the setting sun.	Но и те, кто осмелился взглянуть на эту таинственную фигуру, стараясь понять, что же это такое, были ослеплены лучами заходящего солнца.

They could only see that there was a horse of large size and noble shape, with a man upon his back.	Они только увидели силуэт большой красивой лошади со всадником на спине.
The figure of the man was less easily determined, on account of the limbs being inserted into overalls, while his shoulders were enveloped in an ample cloak-like covering.	Тело человека было труднее разглядеть, так как он был закутан во что-то вроде плаща, ниспадающего с плеч.
What signified his shape, so long as it wanted that portion most essential to existence?	Но какое все это имело значение, если у всадника не было головы?
A man without a head-on horseback, sitting erect in the saddle, in an attitude of ease and grace-with spurs sparkling upon his heels-the bridle-rein held in one hand-the other where it should be, resting lightly upon his thigh!	Человек без головы, верхом на лошади, сидит в седле с непринужденным изяществом; на его каблуках блестят шпоры, в одной руке зажаты поводья, другая же, как и полагается, свободно опущена на бедро.
Great God! what could it mean?	Что же это такое?
Was it a phantom?	Не привидение ли?
Surely it could not be human?	Разве это может быть живым человеком?
They who viewed it were not the men to have faith either in phantoms, or phantasmagoria.	Те, кто смотрел на него, были людьми, которые не верили ни в призраки, ни в сверхъестественные видения.
Many of them had met Nature in her remotest solitudes, and wrestled with her in her roughest moods.	Многим из них не раз приходилось в дикой глуши бороться с самыми суровыми и неожиданными капризами природы.
They were not given to a belief in ghosts.	Не таким людям верить в привидения!
But the confidence of the most incredulous was shaken by a sight so strange-so absolutely unnatural-and to such an extent, that the stoutest hearted of the party was forced mentally to repeat the words:-	И все же при виде столь необычайного явления даже самые здравомыслящие стали сомневаться в его реальности и повторяли про себя:
"Is it a phantom?	"Это привидение.
Surely it cannot be human?"	Конечно, это не может быть человеком!"
Its size favoured the idea of the supernatural.	Величина всадника без головы подтверждала догадки, что перед ними сверхъестественное явление.
It appeared double that of an ordinary man upon an ordinary horse.	Он казался вдвое больше обыкновенного человека, на обыкновенной лошади.
It was more like a giant on a gigantic steed; though this might have been owing to the illusory light under which it was seen-the refraction of the sun's rays passing horizontally through the tremulous atmosphere of the parched plain.	Он был скорее похож на великана на гигантском коне; возможно, это было обманчивым впечатлением, которое объяснялось преломлением солнечных лучей, проходивших горизонтально через колеблющийся воздух над раскаленной равниной.
There was but little time to philosophise-not enough to complete a careful scrutiny of the unearthly apparition, which every one present, with hand spread over his eyes to shade them from the dazzling glare, was endeavouring to make.	Но сейчас было не до рассуждений, не было даже времени, чтобы как следует разглядеть это чудовищное видение, на которое все присутствующие устремили взгляды, заслоняя рукой глаза от слепящего солнца.

Nothing of colour could be noted-neither the garments of the man, nor the hairy coat of the horse.	Ни цвета его одежды, ни масти его лошади нельзя было различить.
Only the shape could be traced, outlined in sable silhouette against the golden background of the sky; and this in every change of attitude, whether fronting the spectators, or turned stern towards them, was still the same-still that inexplicable phenomenon: a horseman without a head!	Видны были только очертания его фигуры -черный силуэт на золотом фоне неба. Но какой стороной он к ним ни поворачивался, это было все то же необъяснимое явление--всадник без головы.
Was it a phantom?	Что же это такое? Не привидение ли?
Surely it could not be human?	Разве это может быть живым человеком?
"'Tis old Nick upon horseback!" cried a fearless frontiersman, who would scarce have quailed to encounter his Satanic majesty even in that guise. "By the 'tarnal Almighty, it's the devil himself."	-- Это дьявол на лошади! -- вдруг крикнул один из бывалых пограничных жителей, которого ничем нельзя было испугать. -- Клянусь, это сам дьявол!
The boisterous laugh which succeeded the profane utterance of the reckless speaker, while it only added to the awe of his less courageous comrades, appeared to produce an effect on the headless horseman.	Его грубый смех, сопровождаемый ругательством, еще сильнее испугал более робких из присутствующих и, казалось, произвел впечатление даже на всадника без головы.
Wheeling suddenly round-his horse at the same time sending forth a scream that caused either the earth or the atmosphere to tremble-he commenced galloping away.	Он круто повернул свою лошадь, а она дико заржала и поскакала прочь.
He went direct towards the sun; and continued this course, until only by his motion could he be distinguished from one of those spots that have puzzled the philosopher-at length altogether disappearing, as though he had ridden into the dazzling disc!	Всадник без головы помчался прямо к солнцу и вскоре скрылся из виду, словно въехал в сверкающий диск.
Chapter Forty One. Cuatro Cavalleros.	Глава XLI. ЧЕТЫРЕ ВСАДНИКА
The party of searchers, under the command of the major, was not the only one that went forth from Fort Inge on that eventful morning.	Отряд всадников, возглавляемый майором, был не единственным, выехавшим из форта Индж в это знаменательное утро.
Nor was it the earliest to take saddle. Long before-in fact close following the dawn of day-a much smaller party, consisting of only four horsemen, was seen setting out from the suburbs of the village, and heading their horses in the direction of the Nueces.	Гораздо раньше, почти на самом рассвете, по тому же направлению -- к реке Нуэсес -проследовал небольшой отряд из четырех человек.
These could not be going in search of the dead body of Henry Poindexter.	Он вряд ли выехал на поиски трупа Генри Пойндекстера.
At that hour no one suspected that the young man was dead, or even that he was missing.	В тот ранний час еще никто не подозревал, что юноша убит или хотя бы пропал.
The riderless horse had not yet come in to tell the tale of woe.	Лошадь без седока еще не принесла печальную весть.
The settlement was still slumbering, unconscious that innocent blood had been spilt.	Поселок спал, не зная, что пролита невинная кровь.

Though setting out from nearly the same point, and proceeding in a like direction, there was not the slightest similarity between the two parties of mounted men.	Несмотря на то что оба отряда выехали из одного и того же места и в одном и том же направлении, между всадниками этих отрядов не было ничего общего.
Those earliest a-start were all of pure Iberian blood; or this commingled with Aztecan. In other words they were Mexicans.	Те, которые выехали раньше, были испанцы, или, вернее, в их жилах испанская кровь была смешана с ацтекской,-- другими словами, это были мексиканцы.
It required neither skill nor close scrutiny to discover this.	Чтобы заметить это, не требовалось ни особых знаний, ни наблюдательности, достаточно было лишь взглянуть на них.
A glance at themselves and their horses, their style of equitation, the slight muscular development of their thighs and hips-more strikingly observable in their deep-tree saddles-the gaily coloured serap?s shrouding their shoulders, the wide velveteen calzoneros on their legs, the big spurs on their boots, and broad-brimmed sombreros on their heads, declared them either Mexicans, or men who had adopted the Mexican costume.	Их манера ездить верхом, узкие бедра, особенно заметные благодаря высоким седлам, накинутые на плечи яркие серапе, бархатные брюки, большие шпоры на сапогах и, наконец, черные сомбреро с широкими полями -- все это выдавало в них мексиканцев или же людей, которые переняли обычаи мексиканцев.
That they were the former there was not a question.	Но четыре всадника, бесспорно, были мексиканцами.
The sallow hue; the pointed Vandyke beard, covering the chin, sparsely-though not from any thinning by the shears-the black, close-cropped chevelure; the regular facial outline, were all indisputable characteristics of the Hispano-Moro-Aztecan race, who now occupy the ancient territory of the Moctezumas.	Смуглая кожа, черные, коротко подстриженные волосы, острые бородки, правильный овал лица -- все это характерно для людей испано-ацтекского типа, живущих теперь на древней земле Монтесумы41.
One of the four was a man of larger frame than any of his companions.	Один из всадников был более крепко сложен, чем его спутники.
He rode a better horse; was more richly apparelled; carried upon his person arms and equipments of a superior finish; and was otherwise distinguished, so as to leave no doubt about his being the leader of the cuartilla.	Его лошадь была лучше других, костюм богаче, оружие более тонкой работы, да и по всему остальному было видно, что он предводитель этой четверки.
He was a man of between thirty and forty years of age, nearer to the latter than the former; though a smooth, rounded cheek-furnished with a short and carefully trimmed whisker-gave him the appearance of being younger than he was.	Ему было под сорок, хотя он выглядел моложе благодаря гладкой коже щек и тщательно подстриженным коротким бакенбардам.
But for a cold animal eye, and a heaviness of feature that betrayed a tendency to behave with brutality-if not with positive cruelty-the individual in question might have been described as handsome.	Его можно было бы, пожалуй, назвать красивым, если бы не холодный, тяжелый взгляд и не угрюмое выражение лица, выдававшее грубость и жестокость его натуры.

A well formed mouth, with twin rows of white teeth between the lips, even when these were exhibited in a smile, did not remove this unpleasant impression. It but reminded the beholder of the sardonic grin that may have been given by Satan, when, after the temptation had succeeded, he gazed contemptuously back upon the mother of mankind.	Даже улыбка красиво очерченного рта с двумя ровными рядами белых зубов не могла сгладить этого впечатления -- в ней было что-то сатанинское.
It was not his looks that had led to his having become known among his comrades by a peculiar nick-name; that of an animal well known upon the plains of Texas. His deeds and disposition had earned for him the unenviable soubriquet "El Coyote."	Не за наружность назвали его товарищи именем животного, хорошо известного на равнине Техаса. Он получил незавидное прозвище Эль-Койота за свой характер и поведение.
How came he to be crossing the prairie at this early hour of the morning-apparently sober, and acting as the leader of others-when on the same morning, but a few hours before, he was seen drunk in his jacal?-so drunk as to be unconscious of having a visitor, or, at all events, incapable of giving that visitor a civil reception?	Как случилось, что Эль-Койот ехал по прерии так рано утром -- по-видимому, совсем трезвый, да еще во главе отряда? Ведь всего несколько часов назад он лежал в своем хакале пьяным и не только не сумел вежливо принять гостя, но даже, кажется, не понял, что к нему пришли.
The change of situation though sudden-and to some extent strange-is not so difficult of explanation.	Эту внезапную и до некоторой степени странную перемену не так уж трудно объяснить.
It will be understood after an account has been given of his movements, from the time of Calhoun's leaving him, till the moment of meeting him in the saddle, in company with his three conpaisanos.	Достаточно будет рассказать, что произошло с того момента, как Колхаун уехал от него, и до нашей встречи с Эль-Койотом и тремя его соотечественниками.
On riding away from his hut, Calhoun had left the door, as he had found it, ajar; and in this way did it remain until the morning-El Coyote all the time continuing his sonorous slumber.	Уезжая, Колхаун не закрыл дверь хакале, и она оставалась открытой до утра, а Эль-Койот продолжал спать.
At daybreak he was aroused by the raw air that came drifting over him in the shape of a chilly fog.	На рассвете он проснулся от холода и сырости.
This to some extent sobered him; and, springing up from his skin-covered truck, he commenced staggering over the floor-all the while uttering anathemas against the cold, and the door for letting it in.	Это немного протрезвило его. Вскочив с кровати, он начал, шатаясь, ходить по хижине, проклиная холод и дверь, которая этот холод впустила.
It might be expected that he would have shut to the latter on the instant; but he did not.	Можно было подумать, что он тут же закроет ее. Однако он этого не сделал.
It was the only aperture, excepting some holes arising from dilapidation, by which light was admitted into the interior of the jacal?; and light he wanted, to enable him to carry out the design that had summoned him to his feet.	Дверь была единственным отверстием, дававшим доступ свету, если не считать щелей в старых стенах,-- а свет был нужен, чтобы выполнить намерение, ради которого он встал.

The grey dawn, just commencing to creep in through the open doorway, scarce sufficed for his purpose; and it was only after a good while spent in groping about, interspersed with a series of stumblings, and accompanied by a string of profane exclamations, that he succeeded in finding that he was searching for: a large two-headed gourd, with a strap around its middle, used as a canteen for carrying water, or more frequently mezcal.	Но серый свет раннего утра, проникавший через открытую дверь, еще слабо освещал хижину. Эль-Койот шарил кругом, спотыкаясь и ругаясь, пока, наконец, не нашел того, что искал: большую тыквенную бутыль с двумя отверстиями, посредине перехваченную ремешком,-- она служила сосудом для воды, но чаще для спиртных напитков.
The odour escaping from its uncorked end told that it had recently contained this potent spirit; but that it was now empty, was announced by another profane ejaculation that came from the lips of its owner, as he made the discovery.	Запах, который распространился кругом, когда мексиканец откупорил бутыль, говорил о том, что в ней совсем недавно была водка; но из яростной ругани ее владельца стало ясно, что теперь она уже пуста.
"Sangre de Cristo!" he cried, in an accent of angry disappointment, giving the gourd a shake to assure himself of its emptiness. "Not a drop-not enough to drown a chiga!	-- Тысяча чертей! -- закричал он, со злобным разочарованием встряхивая бутыль, чтобы окончательно убедиться, что в ней ничего нет. -- Ни капли! Блоху и ту не утопишь!
And my tongue sticking to my teeth.	А мой язык прилипает к зубам.
My throat feels as if I had bolted a brazero of red-hot charcoal.	Глотка горит, точно через нее пропустили целую жаровню горячих углей.
Por Dios!	Черт побери!
I can't stand it.	Я не могу больше терпеть.
What's to be done?	Что же делать?
Daylight? It is.	Уже светает.
I must up to the pueblita.	Придется отправиться в поселок.
It's possible that Se?or Doffer may have his trap open by this time to catch the early birds.	Может, сеньор Доффер уже открыл свою западню, чтобы ловить ранних пташек.
If so, he'll find a customer in the Coyote. Ha, ha, ha!"	Если так, то к нему явится койот!
Slinging the gourd strap around his neck, and thrusting his head through the slit of his serap?, he set forth for the village.	Повесив бутыль на шею и набросив серапе, Эль-Койот отправился в поселок.
The tavern was but a few hundred yards from his hut, on the same side of the river, and approachable by a path, that he could have travelled with his eyes under "tapojos."	Гостиница была на расстоянии всего лишь нескольких сот ярдов от его хакале, на том же берегу реки; эта тропа была так хорошо ему знакома, что он смог бы пройти по ней с завязанными глазами.
In twenty minutes after, he was staggering past the sign-post of the "Rough and Ready."	Через двадцать минут он уже, шатаясь, приближался к вывеске "На привале".
He chanced to be in luck. Oberdoffer was in his bar-room, serving some early customers-a party of soldiers who had stolen out of quarters to swallow their morning dram.	Ему посчастливилось: Обердофер хлопотал в баре, обслуживая ранних гостей -- нескольких солдат, которые тайком ушли из казарм, чтобы промочить горло после сна.

"Mein Gott, Mishter Dees!" said the landlord, saluting the newly arrived guest, and without ceremony forsaking six credit customers, for one that he knew to be cash. "Mein Gott! is it you I sees so early ashtir?	-- Майн готт, мистер Диас! -- сказал хозяин, приветствуя нового гостя и бесцеремонно оставляя шестерых клиентов, пивших в кредит, ради одного, который, как он знал, заплатит наличными.-- Майн готт! Вы ли это так рано на ногах?
I knowsh vat you vant.	Я знаю, чего вы хотите.
You vant your pig coord fill mit ze Mexican spirits-ag-ag-vat you call it?"	Вы хотите, чтобы я наполнил вашу тыквенную бутыль мексиканской водкой аг... аг... Как вы это называете?
"Aguardiente!	-- Агвардиенте!
You've guessed it, cavallero.	Вы угадали, кабальеро.
That's just what I want."	Это как раз то, чего я хочу.
"A tollar-von tollar ish the price."	-- Один доллар! Это стоит один доллар.
"Carrambo!	-- Карамба!
I've paid it often enough to know that.	Я платил достаточно часто, чтобы помнить цену.
Here's the coin, and there's the canteen.	Вот вам монета, а вот посуда.
Fill, and be quick about it!"	Наполните ее, да поживее!
"Ha! you ish in a hurry, mein herr.	-- Вы торопитесь, герр Диас?
Fel-I von't keeps you waitin'; I suppose you ish off for the wild horsh prairish.	Я не заставлю вас ждать. Собираетесь поохотиться в мустанговой прерии?
If there's anything goot among the droves, I'm afeart that the Irishmans will pick it up before you.	Боюсь, что ирландец опередил вас.
He went off lasht night.	Он уехал еще ночью.
He left my housh at a late hour-after midnight it wash-a very late hour, to go a shourney!	Он покинул мой дом уже после полуночи -поздний час для путешествия.
But he's a queer cushtomer is that mushtanger, Mister Maurish Sherralt.	Странный человек этот мустангер -- мистер Морис Джеральд!
Nobody knows his ways.	Никто никогда не знает, чего от него ждать.
I shouldn't say anythings againsht him.	Но я ничего не могу сказать против него.
He hash been a goot cushtomer to me. He has paid his bill like a rich man, and he hash plenty peside.	Он был хорошим постояльцем, расплатился по своему большому счету, как богатый человек, и у него еще много осталось.
Mein Gott! his pockets wash cramm mit tollars!"	Майн готт, его карманы были набиты долларами!
On hearing that the Irishman had gone off to the "horsh prairish," as Oberdoffer termed them, the Mexican by his demeanour betrayed more than an ordinary interest in the announcement.	Мексиканец живо заинтересовался сообщением о том, что ирландец поехал в "мустанговую прерию", как выразился Обердофер.
It was proclaimed, first by a slight start of surprise, and then by an impatience of manner that continued to mark his movements, while listening to the long rigmarole that followed.	Свой интерес он выдал сначала легким возгласом удивления, а потом и нетерпением, которое сквозило во всех его жестах, пока он слушал болтовню немца.

It was clear that he did not desire anything of this to be observed.	Однако он постарался скрыть свое волнение.
Instead of questioning his informant upon the subject thus started, or voluntarily displaying any interest in it, he rejoined in a careless drawl-	Вместо того чтобы расспрашивать Обердофера, он ответил с небрежным видом:
"It don't concern me, cavallero.	-- Это меня не касается, кабальеро.
There are plenty of muste?os on the plains-enough to give employment to all the horse-catchers in Texas.	В прерии достаточно мустангов -- хватит для всех, чтобы поохотиться.
Look alive, se?or, and let's have the aguardiente!"	Поживее, сеньор, давайте мое агвардиенте.
A little chagrined at being thus rudely checked in his attempt at a gossip, the German Boniface hastily filled the gourd canteen; and, without essaying farther speech, handed it across the counter, took the dollar in exchange, chucked the coin into his till, and then moved back to his military customers, more amiable because drinking upon the score.	Немного огорченный, что ему не дали посплетничать, немец быстро наполнил тыквенную бутыль. Не пытаясь больше продолжать разговор, он протянул ее мексиканцу, взял доллар, швырнул его в ящик с деньгами и вернулся к солдатам, более разговорчивым, потому что они пили в кредит.
Diaz, notwithstanding the eagerness he had lately exhibited to obtain the liquor, walked out of the bar-room, and away from the hotel, without taking the stopper from his canteen, or even appearing to think of it!	Несмотря на жажду, Диас вышел из бара, не открывая бутылки и как будто даже забыв о ней.
His excited air was no longer that of a man merely longing for a glass of ardent spirits. There was something stronger stirring within, that for the time rendered him oblivious of the appetite.	Он был теперь взволнован чем-то, что было сильнее желания выпить.
Whatever it may have been it did not drive him direct to his home: for not until he had paid a visit to three other hovels somewhat similar to his own-all situated in the suburbs of the pueblita, and inhabited by men like himself-not till then, did he return to his jacal?.	Он не сразу вернулся домой, а зашел сначала в три хижины на окраине поселка, в которых жили такие же любители легкой наживы, и только после этого отправился в свое хакале.
It was on getting back, that he noticed for the first time the tracks of a shod horse; and saw where the animal had been tied to a tree that stood near the hut.	На обратном пути Эль-Койот заметил следы подкованной лошади и увидел, что ее привязывали к дереву вблизи хакале.
"Carrambo!" he exclaimed, on perceiving this sign, "the Capitan Americano has been here in the night.	-- Карамба! Капитан-американец был здесь сегодня ночью.
Por Dios!	Черт побери!
I remember something-I thought I had dreamt it.	Я что-то смутно вспоминаю, но мне казалось, что я это видел во сне.
I can guess his errand.	Догадываюсь, зачем он сюда приезжал.
He has heard of Don Mauricio's departure.	Он узнал об отъезде дона Морисио.
Perhaps he'll repeat his visit, when he thinks I'm in a proper state to receive him?	Он, верно, еще заедет, когда решит, что я уже проспался.
Ha! ha!	Xa-xa!
It don't matter now.	Все будет сделано и без него.

The thing's all understood; and I sha'n't need any further instructions from him, till I've earned his thousand dollars.	Мне не потребуется его дальнейших указаний.
Mil pesos!	Тысяча долларов!
What a splendid fortune!	Вот это деньги!
Once gained, I shall go back to the Rio Grande, and see what can be done with Isidora."	Как только я их получу, я поеду на Рио-Г ранде и попробую поладить с Исидорой.
After delivering the above soliloquy, he remained at his hut only long enough to swallow a few mouthfuls of roasted tasajo, washing them down with as many gulps of mezcal.	Произнеся этот монолог, Эль-Койот остался в своем хакале лишь столько времени, сколько ему понадобилось, чтобы наспех проглотить несколько кусков жареного мяса и запить их хорошим глотком агвардиенте.
Then having caught and caparisoned his horse, buckled on his huge heavy spurs, strapped his short carbine to the saddle, thrust a pair of pistols into their holsters, and belted the leathern sheathed machet? on his hip, he sprang into the stirrups, and rode rapidly away.	Затем он поймал и оседлал свою лошадь, надел огромные шпоры, привязал к седлу маленький карабин, сунул в кобуры по револьверу, прицепил к поясу мачете в кожаных ножнах, вскочил в седло и быстро ускакал.
The short interval that elapsed, before making his appearance on the open plain, was spent in the suburbs of the village-waiting for the three horsemen who accompanied him, and who had been forewarned of their being wanted to act as his coadjutors, in some secret exploit that required their assistance.	Перед тем как выехать в прерию, он еще раз заехал на окраину поселка и там дождался всадников, которые должны были сопровождать его и которых он уже предупредил, что их помощь понадобится в одном тайном деле.
Whatever it was, his trio of confr?res appeared to have been made acquainted with the scheme; or at all events that the scene of the exploit was to be on the Alamo.	Трое приятелей Эль-Койота, казалось, уже были посвящены в его планы. Во всяком случае, они знали, что местом действия будет Аламо.
When a short distance out upon the plain, seeing Diaz strike off in a diagonal direction, they called out to warn him, that he was not going the right way.	Когда в начале пути Диас свернул в сторону, они крикнули ему, что он едет не по той дороге.
"I know the Alamo well," said one of them, himself a mustanger. "I've hunted horses there many a time.	-- Я хорошо знаю Аламо,-- сказал один из них, тоже мустангер.-- Не раз я охотился там за лошадьми.
It's southwest from here.	Это место лежит на юго-запад отсюда.
The nearest way to it is through an opening in the chapparal you see out yonder.	Самая близкая дорога туда идет вон через ту просеку.
You are heading too much to the west, Don Miguel!"	Вы взяли слишком на запад, дон Мигуэль.
"Indeed!" contemptuously retorted the leader of the cuartilla. "You're a gringo, Se?or Vicente Barajo!	-- Вот как? -- презрительно сказал Диас. -- Вы, должно быть, американец, сеньор Висенте Барахо.
You forget the errand we're upon; and that we are riding shod horses?	Вы забываете, что наши лошади подкованы.
Indians don't go out from Port Inge and then direct to the Alamo to do-no matter what.	Индейцы не ездят прямо из форта Индж на Аламо, чтобы...
I suppose you understand me?"	Надеюсь, вы понимаете меня?

"Oh true!" answered Se?or Vicente Barajo, "I beg your pardon, Don Miguel.	-- Верно! -- ответил Барахо.-- Прошу прощенья, дон Мигуэль!
Carrambo!	Карамба!
I did not think of that."	Я об этом и не подумал.
And without further protest, the three coadjutors of El Coyote fell into his tracks, and followed him in silence-scarce another word passing between him and them, till they had struck the chapparal, at a point several miles above the opening of which Barajo had made mention.	Без дальнейших пререканий трое сообщников Эль-Койота последовали за ним. Они ехали молча, пока, наконец, не достигли лесных зарослей на несколько миль дальше просеки, о которой упомянул Барахо.
Once under cover of the thicket, the four men dismounted; and, after tying their horses to the trees, commenced a performance that could only be compared to a scene in the gentlemen's dressing-room of a suburban theatre, preliminary to the representation of some savage and sanguinary drama.	Оказавшись под прикрытием леса, все четверо сошли с лошадей и привязали их к деревьям; после этого они приступили к делу, которое можно сравнить только с тем, что происходит за кулисами провинциального театра перед представлением мелодрамы из жизни дикарей.
Chapter Forty Two. Vultures on the Wing.	Глава XLII. ГРИФЫ СЛЕТАЮТСЯ
He who has travelled across the plains of Southern Texas cannot fail to have witnessed a spectacle of common occurrence-a flock of black vultures upon the wing.	Стая черных грифов, кружащих над прерией,--картина обычная для южного Техаса, и тот, кто путешествовал там, конечно, видел это зрелище.
An hundred or more in the flock, swooping in circles, or wide spiral gyrations-now descending almost to touch the prairie award, or the spray of the chapparal-anon soaring upward by a power in which the wing bears no part-their pointed pinions sharply cutting against the clear sky-they constitute a picture of rare interest, one truly characteristic of a tropical clime.	Слетевшись целыми сотнями, они описывают в воздухе широкие круги и спирали; они то спускаются вниз, почти касаясь травы, то вдруг взвиваются вверх на неподвижно распростертых крыльях,-- на фоне неба отчетливо выделяются их зубчатые контуры.
The traveller who sees it for the first time will not fail to rein up his horse, and sit in his saddle, viewing it with feelings of curious interest.	Путешественник, который увидит это впервые, невольно остановит свою лошадь, чтобы понаблюдать за птицами.
Even he who is accustomed to the spectacle will not pass on without indulging in a certain train of thought which it is calculated to call forth.	Даже тот, для кого стая грифов не новость, невольно задумается: для чего собрались эти хищники?
There is a tale told by the assemblage of base birds.	Ведь эти мерзкие птицы слетаются неспроста.
On the ground beneath them, whether seen by the traveller or not, is stretched some stricken creature-quadruped, or it may be man-dead, or it may be dying.	И увидит ли путешественник или нет, он знает, что на земле, как раз на том месте, над которым кружат хищники, лежит убитое животное, а может быть, и человек, мертвый или умирающий.
On the morning that succeeded that sombre night, when the three solitary horsemen made the crossing of the plain, a spectacle similar to that described might have been witnessed above the chapparal into which they had ridden.	Наутро после той мрачной ночи, когда три всадника пересекли равнину, эту картину можно было наблюдать над зарослями, куда они въехали.
A flock of black vultures, of both species, was disporting above the tops of the trees, near the point where the avenue angled.	Стая черных грифов кружила над макушками деревьев в том месте, где просека делала поворот.

At daybreak not one could have been seen.	На рассвете ни одного грифа еще не было видно.
In less than an hour after, hundreds were hovering above the spot, on widespread wings, their shadows sailing darkly over the green spray of the chapparal.	Но не прошло и часа после восхода солнца, как сотни грифов уже парили здесь на широко распростертых крыльях; их черные тени скользили по яркой зелени леса.
A Texan traveller entering the avenue, and observing the ominous assemblage, would at once have concluded, that there was death upon his track.	Техасец, попав в просеку и заметив эту зловещую стаю, сразу догадался бы, что здесь побывала смерть.
Going farther, he would have found confirmatory evidence, in a pool of blood trampled by the hooves of horses.	Проехав дальше, он нашел бы подтверждение этому -- лужу крови, затоптанную лошадиными копытами.
Not exactly over this were the vultures engaged in their aerial evolutions.	Но хищники кружили не над самой лужей.
The centre of their swoopings appeared to be a point some distance off among the trees; and there, no doubt, would be discovered the quarry that had called them together.	Центром описываемых ими кругов, казалось, было место немного в стороне среди деревьев; там, наверно, и находилась привлекавшая их добыча.
At that early hour there was no traveller-Texan, or stranger-to test the truth of the conjecture; but, for all that, it was true.	В этот ранний час не было ни одного путника -ни техасца, ни чужестранца, чтобы проверить правильность этого предположения; и, тем не менее, это была правда.
At a point in the chapparal, about a quarter of a mile from the blood-stained path, lay stretched upon the ground the object that was engaging the attention of the vultures.	В лесу на расстоянии четверти мили от лужи крови лежало то, что привлекало внимание хищников.
It was not carrion, nor yet a quadruped; but a human being-a man! A young man, too, of noble lineaments and graceful shape-so far as could be seen under the cloak that shrouded his recumbent form-with a face fair to look upon, even in death.	Но это был не зверь, а человек -- красивый юноша, лицо которого оставалось прекрасным и в смерти.
Was he dead?	Но был ли он мертв?
At first sight any one would have said so, and the black birds believed it.	На первый взгляд казалось, что он умер, и черные птицы тоже считали его мертвым.
His attitude and countenance seemed to proclaim it beyond question.	Его неподвижность и неестественная поза убеждали их в этом.
He was lying upon his back, with face upturned to the sky-no care being taken to shelter it from the sun.	Он лежал на спине, запрокинув голову, не закрывая лица от солнца.
His limbs, too, were not in a natural posture; but extended stiffly along the stony surface, as if he had lost the power to control them.	Его руки и ноги были неподвижно распростерты на каменистой земле, словно он потерял способность владеть ими.
A colossal tree was near, a live oak, but it did not shadow him. He was outside the canopy of its frondage; and the sun's beams, just beginning to penetrate the chapparal, were slanting down upon his pale face-paler by reflection from a white Panama hat that but partially shaded it.	Вблизи рос огромный старый дуб, но юноша не был защищен его тенью -- он лежал за пределами лиственного шатра, и лучи солнца, только что начавшие проникать в чащу, скользили по бледному лицу, которое казалось еще бледнее от отсвета белой панамы, лишь слегка прикрывавшей лоб.

His features did not seem set in death: and as little was it like sleep. It had more the look of death than sleep.	Его черты не были искажены смертью, но еще меньше было похоже на то, что он спит.
The eyes were but half closed; and the pupils could be seen glancing through the lashes, glassy and dilated.	Глаза его были лишь полузакрыты, и под ресницами виднелись расширенные остекленевшие зрачки.
Was the man dead?	Был ли он мертв?
Beyond doubt, the black birds believed that he was. But the black birds were judging only by appearances. Their wish was parent to the thought.	Несомненно, черные птицы считали его мертвым.
They were mistaken.	Но они ошиблись.
Whether it was the glint of the sun striking into his half-screened orbs, or nature becoming restored after a period of repose, the eyes of the prostrate man were seen to open to their full extent, while a movement was perceptible throughout his whole frame.	Разбудил ли юношу луч солнца, упавший на полузакрытые веки, или отдых восстановил его силы, но он пошевелился и широко открыл глаза.
Soon after he raised himself a little; and, resting upon his elbow, stared confusedly around him.	Вскоре он немного приподнялся и, опираясь на локоть, недоумевающе посмотрел вокруг.
The vultures soared upward into the air, and for the time maintained a higher flight.	Грифы взвились высоко в воздух и некоторое время не спускались.
"Am I dead, or living?" muttered he to himself. "Dreaming, or awake?	-- Умер я или жив? -- прошептал юноша.-- Сон это или явь?
Which is it?	Что это?
Where am I?"	Где я?
The sunlight was blinding him.	Солнечный свет ослеплял его.
He could see nothing, till he had shaded his eyes with his hand; then only indistinctly.	Он прикрыл глаза рукой, но и тогда видел все как в тумане.
"Trees above-around me! Stones underneath! That I can tell by the aching of my bones.	-- Деревья надо мной, вокруг меня... подо мной, кажется, камни -- недаром у меня болят все кости.
A chapparal forest!	Лесная чаща...
How came I into it?	Как я попал сюда?
"Now I have it," continued he, after a short spell of reflection. "My head was dashed against a tree.	-- Вспомнил! -- сказал он после минутного размышления.-- Я ударился головой о дерево.
There it is-the very limb that lifted me out of the saddle.	Вот оно -- и тот самый сук, который выбил меня из седла.
My left leg pains me.	Левая нога болит.
Ah! I remember; it came in contact with the trunk.	Да, помню,--я стукнулся о ствол.
By heavens, I believe it is broken!"	Черт побери, она, кажется, сломана...
As he said this, he made an effort to raise himself into an erect attitude.	Юноша попытался встать.
It proved a failure.	Но это ему не удалось.

His sinister limb would lend him no assistance: it was swollen at the knee-joint-either shattered or dislocated.	Больная нога отказывалась служить -- от ушиба или вывиха она сильно распухла в колене.
"Where is the horse?	-- Где же вороной?
Gone off, of course.	Убежал, конечно.
By this time, in the stables of Casa del Corvo.	Теперь он уже, наверно, в конюшне Каса-дель-Корво.
I need not care now. I could not mount him, if he were standing by my side.	А впрочем, какая разница -- все равно я не мог бы сесть в седло, если бы даже он стоял здесь рядом...
"The other?" he added, after a pause. "Good heavens! what a spectacle it was!	А тот? -- добавил он немного погодя.-- О Боже, что это было за зрелище!
No wonder it scared the one I was riding!	Неудивительно, что вороной испугался...
"What am I to do?	Что же мне делать?
My leg may be broken.	Нога, должно быть, сломана.
I can't stir from this spot, without some one to help me.	Без посторонней помощи я не могу двинуться с места.
Ten chances to one-a hundred-a thousand-against any one coming this way; at least not till I've become food for those filthy birds.	Нет никакой надежды, что кто-нибудь сюда придет. Во всяком случае, не раньше, чем я стану добычей этих отвратительных птиц.
Ugh! the hideous brutes; they stretch out their beaks, as if already sure of making a meal upon me!	Фу, что за мерзкие твари! Они разевают клювы, как будто уже собираются позавтракать мной!..
"How long have I been lying here?	Долго ли я здесь лежал?
The surf don't seem very high.	Солнце поднялось не очень высоко.
It was just daybreak, as I climbed into the saddle.	Я сел в седло на рассвете.
I suppose I've been unconscious about an hour.	Наверно, я пролежал без сознания около часа.
By my faith, I'm in a serious scrape?	Черт возьми, дело плохо...
In all likelihood a broken limb-it feels broken-with no surgeon to set it; a stony couch in the heart of a Texan chapparal-the thicket around me, perhaps for miles-no chance to escape from it of myself-no hope of human creature coming to help me-wolves on the earth, and vultures in the air!	Нога, по-видимому, сломана, судя по тому, как она болит, а хирурга здесь нет. Каменистая постель в глуши техасских зарослей... Они тянутся на много миль -- нечего и думать самому отсюда выбраться. И никто сюда не придет. На земле -- волки, а в воздухе--грифы...
Great God! why did I mount, without making sure of the rein?	И как это я не подобрал поводьев?!
I may have ridden my last ride!"	Быть может, я в последний раз сидел в седле...
The countenance of the young man became clouded; and the cloud grew darker, and deeper, as he continued to reflect upon the perilous position in which a simple accident had placed him.	Лицо молодого человека омрачилось. Оно становилось все печальнее, по мере того как он осознавал опасность положения, в которое попал из-за простой случайности.

Once more he essayed to rise to his feet, and succeeded; only to find, that he had but one leg on which he could rely! It was no use, standing upon it; and he lay down again.	Еще раз он попробовал встать, с большим трудом поднялся, но тут же обнаружил, что служить ему может только одна нога,-- на другую нельзя было ступить. Пришлось опять лечь.
Two hours were passed without any change in his situation; during which he had caused the chapparal to ring with a loud hallooing.	Так он пролежал еще часа два. Время от времени он принимался звать на помощь.
He only desisted from this, under the conviction: that there was no one at all likely to hear him.	Наконец, убедившись, что его никто не услышит, он перестал кричать.
The shouting caused thirst; or at all events hastened the advent of this appetite-surely coming on as the concomitant of the injuries he had received.	Крик вызвал жажду или, быть может, ускорил ее появление -- при состоянии, в котором он находился, она была неизбежна.
The sensation was soon experienced to such an extent that everything else-even the pain of his wounds-became of trifling consideration.	Жажда росла и наконец заглушила все остальные ощущения, даже боль в ноге.
"It will kill me, if I stay here?" reflected the sufferer. "I must make an effort to reach water.	-- Я погибну от жажды, если останусь здесь,--шептал раненый.-- Надо попробовать добраться до воды.
If I remember aright there's a stream somewhere in this chapparal, and not such a great way off.	Насколько я помню, где-то поблизости есть ручей.
I must get to it, if I have to crawl upon my hands and knees.	Я доберусь до него хотя бы ползком -- на коленях и на руках.
Knees! and only one in a condition to support me!	На коленях? Но ведь я могу опираться только на одно колено...
There's no help for it but try.	Все равно надо попытаться.
The longer I stay here, the worse it will be.	Чем дольше я пробуду здесь, тем будет хуже.
The sun grows hotter.	Солнце начинает палить.
It already burns into my brain.	Оно уже жжет мне голову.
I may lose my senses, and then-the wolves-the vultures-"	Я могу потерять сознание, и тогда -- волки, грифы...
The horrid apprehension caused silence and shuddering.	Он вздрогнул от ужасной мысли и замолчал.
After a time he continued:	Через некоторое время раненый снова заговорил:
"If I but knew the right way to go.	-- Если бы только я знал дорогу!
I remember the stream well enough.	Я хорошо помню этот ручей.
It runs towards the chalk prairie. It should be south-east, from here.	Он течет в сторону меловой прерии где-то на юго-восток отсюда.
I shall try that way.	Попробую ползти в этом направлении.
By good luck the sun guides me.	К счастью, я могу теперь ориентироваться по солнцу.
If I find water all may yet be well.	Если мне удастся добраться до воды, то, может быть, все еще и обойдется.
God give me strength to reach it!"	Только бы хватило сил!

With this prayer upon his lips, he commenced making his way through the thicket-creeping over the stony ground, and dragging after him his disabled leg, like some huge Saurian whose vertebrae have been disjointed by a blow!	С этими словами он начал пробираться через заросли; волоча больную ногу, он полз по каменистой земле, словно огромная ящерица, у которой перебили позвоночник.
Lizard-like, he continued his crawl.	Он полз и полз...
The effort was painful in the extreme; but the apprehension from which he suffered was still more painful, and urged him to continue it.	Это было мучительно, но ужас перед тем, что его ожидало, был еще мучительней и гнал его вперед.
He well knew there was a chance of his falling a victim to thirst-almost a certainty, if he did not succeed in finding water.	Он хорошо знал, что неизбежно умрет от жажды, если не найдет воды.
Stimulated by this knowledge he crept on.	Эта мысль заставляла его снова ползти.
At short intervals he was compelled to pause, and recruit his strength by a little rest.	Ему часто приходилось останавливаться и отдыхать, чтобы собраться с силами.
A man does not travel far, on his hands and knees, without feeling fatigued. Much more, when one of the four members cannot be employed in the effort.	Человеку трудно передвигаться на четвереньках, особенно, когда одна нога отказывается служить.
His progress was slow and irksome.	Юноша продвигался медленно, страдая от боли.
Besides, it was being made under the most discouraging circumstances. He might not be going in the right direction?	Это было особенно мучительно, потому что раненый сомневался, верное ли он выбрал направление.
Nothing but the dread of death could have induced him to keep on.	Только страх смерти заставлял его продолжать путь.
He had made about a quarter of a mile from the point of starting, when it occurred to him that a better plan of locomotion might be adopted-one that would, at all events, vary the monotony of his march.	Раненый прополз уже около четверти мили, как вдруг у него мелькнула мысль, что он может попробовать другой способ передвижения:
"Perhaps," said he, "I might manage to hobble a bit, if I only had a crutch?	"Я смог бы, пожалуй, встать, если бы только у меня был костыль...
Ho! my knife is still here.	Слава Богу, я не потерял нож!..
Thank fortune for that! And there's a sapling of the right size-a bit of blackjack. It will do."	А вот и подходящее деревце -- молодой дубок".
Drawing the knife-a "bowie"-from his belt, he cut down the dwarf-oak; and soon reduced it to a rude kind of crutch; a fork in the tree serving for the head.	Он вытащил из-за пояса охотничий нож, срезал деревце и сделал что-то вроде костыля, так что можно было опираться на развилок.
Then rising erect, and fitting the fork into his armpit, he proceeded with his exploration.	С помощью костыля юноша встал на ноги и заковылял дальше.
He knew the necessity of keeping to one course; and, as he had chosen the south-east, he continued in this direction.	Он знал, что опаснее всего менять направление, и поэтому, как и раньше, пошел на юго-восток.
It was not so easy.	Это было не так просто.

The sun was his only compass; but this had now reached the meridian, and, in the latitude of Southern Texas, at that season of the year, the midday sun is almost in the zenith.	Солнце -- его единственный компас -- достигло высшей точки своего пути, а в широтах южного Техаса в это время года полуденное солнце стоит почти в зените.
Moreover, he had the chapparal to contend with, requiring constant d?tours to take advantage of its openings.	Кроме того, путнику часто приходилось сворачивать с прямого направления, чтобы обойти непролазную чащу.
He had a sort of guide in the sloping of the ground: for he knew that downward he was more likely to find the stream.	Правда, находить дорогу ему помогал легкий уклон местности; он знал, что, следуя ему, может прийти к воде.
After proceeding about a mile-not in one continued march, but by short stages, with intervals of rest between-he came upon a track made by the wild animals that frequent the chapparal.	Так, понемногу пробираясь вперед, часто останавливаясь для непродолжительного отдыха, он прошел целую милю и тут наткнулся на звериную тропу.
It was slight, but running in a direct line-a proof that it led to some point of peculiar consideration-in all likelihood a watering-place-stream, pond, or spring.	Правда, она была еле заметна, но шла прямо и, по-видимому, вела к водопою -- к какому-нибудь ручью, болотцу или роднику.
Any of these three would serve his purpose; and, without longer looking to the sun, or the slope of the ground, he advanced along the trail-now hobbling upon his crutch, and at times, when tired of this mode, dropping down upon his hands and crawling as before.	Он был бы рад любому из них. Не обращая больше внимания ни на солнце, ни на уклон, раненый пошел по тропе. Время от времени он возвращался к своему первому способу передвижения -- полз на четвереньках, так как идти, опираясь на костыль, было очень утомительно.
The cheerful anticipations he had indulged in, on discovering the trail, soon, came to a termination. It became blind. In other words it ran out-ending in a glade surrounded by impervious masses of underwood.	Но скоро радость сменилась разочарованием: тропа затерялась на поляне, окруженной густой стеной зарослей.
He saw, to his dismay, that it led from the glade, instead of towards it. He had been following it the wrong way!	К своему отчаянию, юноша понял, что пошел не в ту сторону.
Unpleasant as was the alternative, there was no other than to return upon his track.	Как ни тяжело это было, но пришлось повернуть обратно, другого выхода не было.
To stay in the glade would have been to die there.	Оставаться на поляне было равносильно самоубийству.
He retraced the trodden path-going on beyond the point where he had first struck it.	Он поплелся назад по тропе и миновал то место, где впервые вышел на нее.
Nothing but the torture of thirst could have endowed him with strength or spirit to proceed. And this was every moment becoming more unendurable.	Подгоняемый мучительной жаждой, раненый напрягал последние силы, но с каждой минутой их становилось все меньше.
The trees through which he was making way were mostly acacias, interspersed with cactus and wild agave.	Деревья, между которыми ему приходилось пробираться, были по большей части акации, перемежающиеся с кактусами и агавой.
They afforded scarce any shelter from the sun, that now in mid-heaven glared down through their gossamer foliage with the fervour of fire itself.	Они почти не защищали от лучей полуденного солнца, которые легко проникали сквозь ажурную листву и жгли его, как огонь.

The perspiration, oozing through every pore of his skin, increased the tendency to thirst-until the appetite became an agony!	Он обливался потом, жажда становилась все мучительней, пока не стала просто нестерпимой.
Within reach of his hand were the glutinous legumes of the mezquites, filled with mellifluous moisture.	Ему не раз попадались на глаза сочные плоды мескито; чтобы их сорвать, нужно было лишь протянуть руку.
The agaves and cactus plants, if tapped, would have exuded an abundance of juice. The former was too sweet, the latter too acrid to tempt him. He was acquainted with the character of both. He knew that, instead of allaying his thirst, they would only have added to its intensity. He passed the depending pods, without plucking them. He passed the succulent stalks, without tapping thorn.	Но юноша знал, что они приторно-сладкие и не утоляют жажду, что не поможет ему и едкий сок кактуса или агавы.
To augment his anguish, he now discovered that the wounded limb was, every moment, becoming more unmanageable.	В довершение всех бед, несчастный заметил, что поврежденная нога совсем перестает его слушаться.
It had swollen to enormous dimensions.	Она сильно распухла.
Every step caused him a spasm of pain.	Каждый шаг причинял ему невероятную боль.
Even if going in the direction of the doubtful streamlet, he might never succeed in reaching it?	Если даже он и на пути к ручью, хватит ли у него сил добраться до него?
If not, there was no hope for him.	Если нет, это означает верную гибель.
He could but lie down in the thicket, and die!	Оставалось одно: лечь здесь, среди зарослей, и умереть.
Death would not be immediate.	Смерть придет не сразу.
Although suffering acute pain in his head, neither the shock it had received, nor the damage done to his knee, were like to prove speedily fatal. He might dread a more painful way of dying than from wounds.	Хотя у него невыносимо болела ушибленная голова и разбитое колено, он знал, что эти повреждения не смертельны.
Thirst would be his destroyer-of all shapes of death perhaps the most agonising.	Ему грозила самая мучительная и жестокая из всех смертей -- смерть от жажды.
The thought stimulated him to renewed efforts; and despite the slow progress he was able to make-despite the pain experienced in making it-he toiled on.	Эта мысль заставила раненого напрячь последние силы. И, несмотря на то что он продвигался медленно и испытывал при этом тяжкие страдания, он упорно брел и брел вперед.
The black birds hovering above, kept pace with his halting step and laborious crawl.	А черные грифы все парили над ним, не отставая и не перегоняя.
Now more than a mile from the point of their first segregation, they were all of them still there-their numbers even augmented by fresh detachments that had become warned of the expected prey.	Они пролетели уже больше мили, но ни один не оставил преследования. Число их даже увеличивалось: завидев добычу, к стае присоединились новые хищники.
Though aware that the quarry still lived and moved, they saw that it was stricken. Instinct-perhaps rather experience-told them it must soon succumb.	И, хотя добыча была еще жива и двигалась, инстинкт подсказывал птицам, что конец ее близок.
Their shadows crossed and recrossed the track upon which he advanced-filling him with ominous fears for the end.	Их черные тени снова и снова мелькали на тропе, по которой брел раненый. Казалось, что это реет сама смерть.

There was no noise: for these birds are silent in their flight-even when excited by the prospect of a repast.	Вокруг была полная тишина: грифы летают бесшумно и даже, предвкушая добычу, не оглашают воздух криками.
The hot sun had stilled the voices of the crickets and tree-toads. Even the hideous "horned frog" reclined listless along the earth, sheltering its tuberculated body under the stones.	Палящее солнце угомонило кузнечиков и лягушек, даже безобразная рогатая ящерица дремала в тени камня.
The only sounds to disturb the solitude of the chapparal were those made by the sufferer himself-the swishing of his garments, as they brushed against the hirsute plants that beset the path; and occasionally his cries, sent forth in the faint hope of their being heard.	Единственными звуками, которые нарушали тишину молчаливого леса, был шорох одежды страдальца, цеплявшейся за колючие растения, и изредка его крик, когда он тщетно взывал о помощи.
By this time, blood was mingling with the sweat upon his skin. The spines of the cactus, and the clawlike thorns of the agave, had been doing their work; and scarce an inch of the epidermis upon his face, hands, and limbs, that was not rent with a laceration.	Шипы кактусов и агавы исцарапали его лицо, руки и ноги, не оставив живого места, и кровь смешивалась с потом.
He was near to the point of despondence-in real truth, he had reached it: for after a spell of shouting he had flung himself prostrate along the earth, despairingly indifferent about proceeding farther.	Раненый уже был близок к отчаянию -вернее, он уже отчаялся; в полном изнеможении, в последний раз напрасно позвав на помощь, он упал ничком на землю, не веря больше в возможность спасения.
In all likelihood it was the attitude that saved him.	Но вполне вероятно, что именно это и спасло его.
Lying with his ear close to the surface, he heard a sound-so slight, that it would not have been otherwise discernible.	Ухо его прижалось к земле, и он услыхал слабый, едва различимый звук.
Slight as it was, he could distinguish it, as the very sound for which his senses were sharpened. It was the murmur of moving water!	И, как ни был слаб этот звук, раненый услышал его, потому что именно этого звука он так напряженно ждал, -- это было журчанье воды.
With an ejaculation of joy, he sprang to his feet, as if nothing were amiss; and made direct towards the point whence proceeded the sound.	Вскрикнув от радости, он вскочил на ноги, словно был здоров, и пошел на этот звук.
He plied his improvised crutch with redoubled energy. Even the disabled leg appeared to sustain him. It was strength and the love of life, struggling against decrepitude and the fear of death.	Он налегал на свой импровизированный костыль с удвоенной силой; казалось, даже больная нога стала его лучше слушаться: бодрость и любовь к жизни боролись со слабостью и страхом смерти.
The former proved victorious; and, in ten minutes after, he lay stretched along the sward, on the banks of a crystal streamlet-wondering why the want of water could have caused him such indescribable agony!	Любовь к жизни одержала верх. Через десять минут раненый уже лежал, растянувшись на траве около прозрачного ручья, и недоумевал, как простая жажда могла причинить такие страшные мучения.
Chapter Forty Three. The Cup and the Jar.	Глава XLIII. КУБОК И БУТЫЛЬ
Once more the mustanger's hut!	Заглянем в хижину мустангера.
Once more his henchman, astride of a stool in the middle of the floor!	Опять его верный слуга сидит на табурете посреди комнаты.

Once more his hound lying astretch upon the skin-covered hearth, with snout half buried in the cinders!	Опять его собака лежит перед очагом, уткнувшись носом в теплый пепел.
The relative positions of the man and the dog are essentially the same-as when seen on a former occasion-their attitudes almost identical.	Человек и собака находятся почти на том же расстоянии друг от друга, как и в прошлый раз; их позы почти те же.
Otherwise there is a change in the picture since last painted-a transformation at once striking and significant.	И все же в хижине заметны большие перемены.
The horse-hide door, standing ajar, still hangs upon its hinges; and the smooth coats of the wild steeds shine lustrously along the walls.	Обитая лошадиной шкурой дверь по-прежнему висит на петлях. По-прежнему на стенах блестит ковер из шкур мустангов.
The slab table, too, is there, the trestle bedstead, the two stools, and the "shake down" of the servitor.	Тот же простой стол, та же постель, те же два табурета, та же шкура, на которой обычно спит Фелим.
But the other "chattels" wont to be displayed against the skin tapestry are either out of sight, or displaced. The double gun has been removed from its rack; the silver cup, hunting horn, and dog-call, are no longer suspended from their respective pegs; the saddle, bridles, ropes, and serap?s are unslung; and the books, ink, pens, and papeterie have entirely disappeared.	Но другое "имущество", прежде выставленное напоказ, теперь исчезло: не видно на стене ружья, не видно серебряного кубка, охотничьего рога. Нет ни седла, ни уздечки, нет веревки, серапе. Книги, чернила, перья, бумага тоже куда-то исчезли.
At first sight it might be supposed that Indians have paid a visit to the jacal?, and pillaged it of its penates.	Можно подумать, что хакале ограбили индейцы.
But no. Had this been the case, Phelim would not be sitting so unconcernedly on the stool, with his carroty scalp still upon his head.	Впрочем, нет,-- иначе Фелим не сидел бы так невозмутимо на своем табурете и у него на голове не было бы копны рыжих волос.
Though the walls are stripped nothing has been carried away.	Хотя со стен все снято, но все вещи остались в хижине, только находятся в другом месте.
The articles are still there, only with a change of place; and the presence of several corded packages, lying irregularly over the floor-among which is the leathern portmanteau-proclaims the purpose of the transposition.	На полу в беспорядке лежит несколько тюков и свертков, перевязанных веревкой, и среди них кожаный сундучок. По-видимому, вещи уложены для предстоящего переезда.
Though a clearing out has not been made, it is evident that one is intended. In the midst of the general displacement, one piece of plenishing was still seen in its accustomed corner-the demijohn.	Несмотря на все эти перемещения, большая бутыль с виски по-прежнему стоит в углу на своем обычном месте.
It was seen by Phelim, oftener than any other article in the room: for no matter in what direction he might turn his eyes, they were sure to come round again to that wicker-covered vessel that stood so temptingly in the angle.	Фелим видит ее чаще, чем любой другой предмет в комнате, потому что, куда бы он ни смотрел, его взор возвращается к соблазнительному сосуду в ивовой плетенке.
"Ach! me jewel, it's there yez are!" said he, apostrophising the demijohn for about the twentieth time, "wid more than two quarts av the crayther inside yer bewtifull belly, and not doin' ye a bit av good, nayther.	-- А, мое сокровище, вот ты где! -- произносит он, вероятно в двадцатый раз посматривая на бутыль.-- Ведь в твоем прекрасном животике больше двух кварт, а тебе небось от этого никакого проку нет.

If the tinth part av it was inside av me, it wud be a moighty binnefit to me intistines. Trath wud it that same.	Вот если бы хоть десятая часть попала в мой желудок, это было бы не вредно для пищеварения!
Wudn't it, Tara?"	Не так ли, Тара? Как ты думаешь, старый мой песик?
On hearing his name pronounced, the dog raised his head and looked inquiringly around, to see what was wanted of him.	Услыхав свое имя, собака подняла голову и вопросительно посмотрела кругом, как бы спрашивая, чего от нее хотят.
Perceiving that his human companion was but talking to himself, he resumed his attitude of repose.	Поняв, что слуга разговаривает сам с собой, она снова улеглась.
"Faix! I don't want any answer to that, owld boy.	-- Можешь не отвечать, старина!
It's meself that knows it, widout tillin'.	Я и сам это знаю.
A hape av good a glass of that same potyeen would do me; and I dar'n't touch a dhrap, afther fwhat the masther sid to me about it.	Ей-ей, хорошо бы пропустить стаканчик! Но я не смею и капли выпить после того, что мне сказал хозяин.
Afther all that packin', too, till me throat is stickin' to me tongue, as if I had been thryin' to swallow a pitch plaster.	Ну и намучился же я сегодня с этими сборами -прямо язык прилип к гортани, как будто я пытался проглотить липкий пластырь!
Sowl! it's a shame av Masther Maurice to make me promise agaynst touchin' the dhrink-espacially when it's not goin' to be wanted.	Какая досада, что мистер Морис взял с меня слово не трогать бутыли! И кому она теперь нужна?
Didn't he say he wudn't stay more than wan night, whin he come back heeur; an shure he won't conshume two quarts in wan night-unless that owld sinner Stump comes along wid him.	Он же сам сказал, что, когда вернется из поселка, пробудет здесь только одну ночь. Небось двух кварт он за один вечер не выпьет! Разве только старый греховодник Стумп с ним приедет...
Bad luck to his greedy gut! he gets more av the Manongahayla than the masther himsilf.	Черт бы побрал этого пьяницу! Он вылакает и больше!
"There's wan consolashun, an thank the Lord for it, we're goin' back to the owld sad, an the owld place at Ballyballagh.	Одно утешение: слава Богу, наконец-то мы вернемся в наш старый Баллибаллах!
Won't I have a skinful when I get thare-av the raal stuff too, instid of this Amerikyan rotgut!	Вот уж когда напьюсь я настоящего ирландского виски, а не этой американской чепухи!
Hooch-hoop-horoo!	Гип-гип, ypa!
The thought av it's enough to sit a man mad wid deloight.	Только подумаешь, и то уже сердце радуется!
Hooch-hoop-horoo!"	Гип-гип, ура!
Tossing his wide-awake up among the rafters, and catching it as it came down again, the excited Galwegian several times repeated his ludicrous shibboleth.	Подбрасывая свою войлочную шляпу под потолок, размечтавшийся ирландец еще несколько раз прокричал "ура".
Then becoming tranquil he sate for awhile in silence-his thoughts dwelling with pleasant anticipation on the joys that awaited him at Ballyballagh.	Потом, немного успокоившись, он некоторое время просидел в молчании, как бы мысленно перебирая те удовольствия, которые ждут его в Баллибаллахе.

They soon reverted to the objects around him-more especially to the demijohn in the corner.	Но скоро его мысли вернулись в хижину и снова обратились к бутыли в углу.
On this once more his eyes became fixed in a gaze, in which increasing covetousness was manifestly visible.	На этот раз он смотрел на нее с еще большей жадностью.
"Arrah, me jewel!" said he, again apostrophising the vessel, "ye're extramely bewtifull to look at-that same ye arr.	-- Сокровище ты мое! -- сказал Фелим, обращаясь к бутыли.-- Уж очень ты хороша собой!
Shure now, yez wudn't till upon me, if I gave yez a thrifle av a kiss? Ye wudn't be the thraiter to bethray me?	Ведь ты же не выдашь меня, если я тебя разок поцелую?
Wan smack only.	Только один поцелуй?
Thare can be no harum in that.	Что же в этом плохого?
Trath, I don't think the masther 'ud mind it-when he thinks av the throuble I've had wid this packin', an the dhry dust gettin' down me throat.	Даже хозяин ничего не скажет, если вспомнит, как мне пришлось повозиться. Сколько пыли я наглотался!
Shure he didn't mane me to kape that promise for this time-which differs intirely from all the rest, by razon av our goin' away.	А потом, он и не рассчитывает, конечно, что я сдержу свое слово на этот раз,-- ведь мы же уезжаем.
A dhry flittin', they say, makes a short sittin'.	А как не промочить горло на дорогу? Без этого нельзя -- пути не будет.
I'll tell the masther that, whin he comes back; an shure it 'll pacify him.	Я так и скажу хозяину -- авось он не рассердится.
Besoides, there's another ixcuse. He's all av tin hours beyant his time; an I'll say I took a thriflin' dhrap to kape me from thinkin' long for him.	Да вот еще что: ведь он опоздал уже на целых десять часов. Скажу, что выпил лишь капельку, потому что очень о нем беспокоился.
Shure he won't say a word about it. Be Sant Pathrick!	Наверняка он ничего не скажет.
I'll take a smell at the dimmyjan, an trust to good luck for the rist.	Я только понюхаю немного, а уж там --как судьбе угодно будет...
Loy down, Tara, I'm not agoin' out."	Лежи, Тара, я никуда не ухожу.
The staghound had risen, seeing the speaker step towards the door.	Собака поднялась, видя, что Фелим направился к двери.
But the dumb creature had misinterpreted the purpose-which was simply to take a survey of the path by which the jacal? was approached, and make sure, that, his master was not likely to interrupt him in his intended dealings with the demijohn.	Но Тара не поняла намерений Фелима. Он вышел лишь посмотреть, не видно ли хозяина на тропе, которая ведет к хижине, и не помешает ли он ему осуществить задуманное.
Becoming satisfied that the coast was clear, he glided back across the floor; uncorked the jar; and, raising it to his lips, swallowed something more than a "thriflin' dhrap av its contints."	Убедившись, что никого нет, Фелим прошмыгнул в угол, открыл бутыль, поднес ее к губам и выпил далеко не "капельку".
Then putting it back in its place, he returned to his seat on the stool.	Поставив бутыль на место, ирландец снова сел на табурет.

After remaining quiescent for a considerable time, he once more proceeded to soliloquise-now and then changing his speech to the apostrophic form-Tara and the demijohn being the individuals honoured by his discourse.	Довольно долго он просидел молча; потом снова заговорил сам с собой, то и дело обращаясь с вопросами к Таре и к бутыли в ивовой плетенке.
"In the name av all the angels, an the divils to boot, I wondher what's kapin' the masther!	-- Не могу понять, почему так долго нет хозяина!
He sid he wud be heeur by eight av the clock in the marnin', and it's now good six in the afthernoon, if thare's any truth in a Tixas sun.	Сказал, что вернется к восьми утра, а теперь шесть вечера, если только техасское солнце не врет.
Shure thare's somethin' detainin' him?	Небось его что-то задержало...
Don't yez think so, Tara?"	Как ты думаешь, Тара?
This time Tara did vouchsafe the affirmative "sniff"-having poked his nose too far into the ashes.	На этот раз Тара утвердительно фыркнула -- ей в нос попал пепел.
"Be the powers! then, I hope it's no harum that's befallen him!	-- Святой Патрик! Не случилось ли чего?
If there has, owld dog, fwhat 'ud become av you an me?	Что же будет с нами, Тара? Ах ты, старый мой пес!
Thare might be no Ballyballagh for miny a month to come; unliss we cowld pay our passage wid these thraps av the masther's.	Тогда нам с тобой долгонько не видать Баллибаллаха. Разве только если продать хозяйские вещи?
The drinkin' cup-raal silver it is-wud cover the whole expinse av the voyage.	Кубок из чистого серебра -- он один оплатит нам дорогу.
Be japers! now that it stroikes me, I niver had a dhrink out av that purty little vessel.	Черт побери, вот что мне пришло в голову: ведь я никогда еще не пил из этой красивой посудины!
I'm shure the liquor must taste swater that way.	Наверняка выпивка вкуснее покажется.
Does it, I wondher-trath, now's just the time to thry."	Надо попробовать -- сейчас как раз удачное время.
Saying this, he took the cup out of the portmanteau, in which he had packed it; and, once more uncorking the demijohn, poured out a portion of its contents-of about the measure of a wineglassful.	Говоря это, он достал кубок из чемодана, еще раз открыл бутыль и налил полстакана виски.
Quaffing it off at a single gulp, he stood smacking his lips-as if to assure himself of the quality of the liquor.	Выпив все залпом, Фелим почмокал губами, словно определяя качество напитка.
"Sowl! I don't know that it does taste betther," said he, still holding the cup in one hand, and the jar in the other. "Afther all, I think, it's swater out av the dimmyjan itself, that is, as far as I cyan remimber.	-- Черт его знает, вкуснее ли так,-- сказал он, все еще держа в одной руке кубок, а в другой бутыль.-- Пожалуй, что из самой бутыли вкуснее, если только мне память не изменяет.
But it isn't givin' the gawblet fair play. It's so long since I had the jar to me mouth, that I a'most forget how it tasted that way. I cowld till betther if I thryed thim thegither. I'll do that, before I decoide."	Надо попробовать из той и из другой посудины зараз, а тогда только и можно сказать, из какой вкуснее.
The demijohn was now raised to his lips; and, after several "glucks" was again taken away.	Ирландец поднес бутыль к губам и после нескольких глотков поставил ее на место.

Then succeeded a second series of smacking, in true connoisseur fashion, with the head held reflectingly steadfast.	Потом он снова задумчиво почмокал, как настоящий знаток.
"Trath! an I'm wrong agane!" said he, accompanying the remark with another doubtful shake of the head. "Althegither asthray.	-- А ведь я опять ошибся,-- сказал он, покачав головой.-- Совсем не верно.
It's swater from the silver.	Из серебра-таки вкуснее.
Or, is it only me imaginayshin that's desavin' me?	Или это мне почудилось?
It's worth while to make shure, an I can only do that by tastin' another thrifle out av the cup. That wud be givin' fair play to both av the vessels; for I've dhrunk twice from the jar, an only wanst from the silver.	Надо проверить: придется еще раз выпить чуточку из кубка,-- ведь я пил дважды из бутыли и только один раз из серебряной посудины.
Fair play's a jewil all the world over; and thare's no raison why this bewtiful little mug showldn't be trated as dacently as that big basket av a jar.	Справедливость дороже всего -- так уж повелось на белом свете. И почему я должен обращаться хуже с этой чудесной кружечкой, чем с большой бутылью в плетенке?
Be japers! but it shall tho'!"	Так не годится, черт побери!
The cup was again called into requisition; and once more a portion of the contents of the demijohn were transferred to it-to be poured immediately after down the insatiable throat of the unsatisfied connoisseur.	Серебряный кубок снова появился на сцене, и снова часть содержимого бутыли была перелита в него, для того чтобы без задержки попасть в ненасытную глотку сомневающегося знатока.
Whether he eventually decided in favour of the cup, or whether he retained his preference for the jar, is not known.	Решил ли он в конце концов в пользу кубка или принял сторону бутыли -- так и осталось неизвестным.
After the fourth potation, which was also the final one, he appeared to think he had tasted sufficiently for the time, and laid both vessels aside.	Отведав виски в четвертый раз, ирландец как будто сообразил, что на время хватит, и отставил оба сосуда.
Instead of returning to his stool, however, a new idea came across his mind; which was to go forth from the hut, and see whether there was any sign to indicate the advent of his master.	Тут его осенила мысль, и, вместо того чтобы вернуться к своему табурету, он решил выйти из хижины и посмотреть, не едет ли хозяин.
"Come, Tara!" cried he, striding towards the door. "Let us stip up to the bluff beyant, and take a look over the big plain.	-- Пойдем, Тара! -- закричал он, направляясь к дверям.-- Пойдем, старый пес, поднимемся на обрыв и посмотрим, не видно ли на равнине хозяина.
If masther's comin' at all, he shud be in sight by this. Come along, ye owld dog! Masther Maurice 'll think all the betther av us, for bein' a little unazy about his gettin' back."	Мастеру Морису будет приятно, если он увидит, что мы с тобой о нем беспокоимся.
Taking the path through the wooded bottom-with the staghound close at his heels-the Galwegian ascended the bluff, by one of its sloping ravines, and stood upon the edge of the upper plateau.	Пройдя через поросшую лесом речную долину, ирландец в сопровождении собаки поднялся по откосу и очутился на границе прерии.
From this point he commanded a view of a somewhat sterile plain; that stretched away eastward, more than a mile, from the spot where he was standing.	Перед его глазами лежала довольно пустынная равнина. Она простиралась на восток на расстояние около мили.

The sun was on his back, low down on the horizon, but shining from a cloudless sky.	Заходящее солнце светило ему в спину; небо было безоблачно.
There was nothing to interrupt his view. Here and there, a stray cactus plant, or a solitary stem of the arborescent yucca, raised its hirsute form above the level of the plain.	На плоской равнине кое-где торчали кактус или одинокая юкка. Больше ничто не заслоняло дали.
Otherwise the surface was smooth; and a coyot? could not have crossed it without being seen.	Даже койот не мог бы пробежать здесь незамеченным.
Beyond, in the far distance, could be traced the darker outline of trees-where a tract of chapparal, or the wooded selvedge of a stream stretched transversely across the llano.	На самом горизонте виднелась темная полоса -лес или заросли по берегам какого-нибудь ручья.
The Galwegian bent his gaze over the ground, in the direction in which he expected his master should appear; and stood silently watching for him.	Фелим молча смотрел в ту сторону, откуда должен был приехать хозяин.
Ere long his vigil was rewarded.	Ждать ему пришлось недолго.
A horseman was seen coming out from among the trees upon the other side, and heading towards the Alamo.	Из-за деревьев на горизонте показался всадник, направлявшийся к Аламо.
He was still more than a mile distant; but, even at that distance, the faithful servant could identify his master.	Хотя их разделяла еще целая миля, верный слуга сразу узнал в нем своего хозяина.
The striped serap? of brilliant hues-a true Navajo blanket, which Maurice was accustomed to take with him when travelling-was not to be mistaken.	Полосатое серапе, сотканное индейцами племени навахо, которое Морис всегда брал с собой в дорогу, нельзя было не узнать.
It gleamed gaudily under the glare of the setting sun-its bands of red, white, and blue, contrasting with the sombre tints of the sterile plain.	Его яркие полосы -- красные, белые, синие--отчетливо выделялись на темном фоне равнины.
Phelim only wondered, that his master should have it spread over his shoulders on such a sultry evening instead of folded up, and strapped to the cantle of his saddle!	Правда, Фелима удивило, почему хозяин набросил серапе на плечи в такой душный вечер, вместо того чтобы свернуть его и привязать к седлу.
"Trath, Tara! it looks quare, doesn't it?	-- Тара, песик мой! Чудно что-то!
It's hot enough to roast a stake upon these stones; an yit the masther don't seem to think so.	Сейчас такая жара, что впору на камнях варить мясо, а он этого будто и не замечает.
I hope he hasn't caught a cowld from stayin' in that close crib at owld Duffer's tavern.	Не схватил ли он простуду в этой конуре у Обердофера?
It wasn't fit for a pig to dwill in. Our own shanty's a splindid parlour to it."	Наша хибарка -- настоящий дворец по сравнению с ней. Свинья и та не захотела бы там жить.
The speaker was for a time silent, watching the movements of the approaching horseman-by this time about half a mile distant, and still drawing nearer.	Фелим некоторое время молча наблюдал за всадником. Тот приближался... Слуга снова заговорил, но уже совсем другим тоном.
When his voice was put forth again it was in a tone altogether changed. It was still that of surprise, with an approach towards merriment. But it was mirth that doubted of the ludicrous; and seemed to struggle under restraint.	Хотя в его голосе еще слышались не то удивление, не то шутливость, но это была вымученная шутливость.

"Mother av Moses!" cried he. "What can the masther mane?	-- Господи Боже мой! -- воскликнул он.-- Что же это он придумал?
Not contint with havin' the blankyet upon his showldhers, be japers, he's got it over his head!	Натянул серапе на голову...
"He's playin' us a thrick, Tara.	Нет, это он, наверно, шутит. Тара.
He wants to give you an me a surproise.	Он хочет, чтобы мы с тобой удивились.
He wants to have a joke agaynst us!	Ему вздумалось подшутить над нами...
"Sowl! but it's quare anyhow.	Господи, что это?
It looks as if he had no head.	Похоже, что у него нет головы.
In faix does it!	Право, нет!
Ach! what cyan it mane?	Что же это значит?
Be the Howly Virgin! it's enough to frighten wan, av they didn't know it was the masther!	Пресвятая Дева! Ведь, если не знать, что это хозяин, можно до смерти напугаться!
"Is it the masther?	Да хозяин ли это?
Be the powers, it's too short for him!	Наш хозяин вроде повыше.
The head?	А голова?
Saint Patrick presarve us, whare is it?	Святой Патрик, спаси нас и помилуй, где же она?
It cyan't be smothered up in the blankyet?	Вряд ли под серапе.
Thare's no shape thare!	Не похоже как будто...
Be Jaysus, thare's somethin' wrong! What does it mane, Tara?"	Что же все это значит, Тара?
The tone of the speaker had again undergone a change. It was now close bordering upon terror-as was also the expression of his countenance.	Тон ирландца снова изменился -- в нем слышался ужас; соответственно изменилось и выражение его лица.
The look and attitude of the staghound were not very different.	Собака, стоявшая немного впереди Фелима, тоже была встревожена.
He stood a little in advance-half cowering, half inclined to spring forward-with eyes glaring wildly, while fixed upon the approaching horseman-now scarce two hundred yards from the spot!	Она чуть присела и, казалось, готова была прыгнуть вперед. Испуганными глазами она уставилась на всадника, который был теперь уже на расстоянии каких-нибудь полутораста шагов.
As Phelim put the question that terminated his last soliloquy, the hound gave out a lugubrious howl, that seemed intended for an answer.	Когда Фелим задал последний вопрос, закончивший длинную тираду, Тара жалобно завыла, будто отвечая ему.
Then, as if urged by some canine instinct, he bounded off towards the strange object, which puzzled his human companion, and was equally puzzling him.	Вслед за этим собака, словно почуяв недоброе, сорвалась с места и бросилась навстречу странной фигуре, которая вызвала такое недоумение и у Фелима и у нее.
Rushing straight on, he gave utterance to a series of shrill yelps; far different from the soft sonorous baying, with which he was accustomed to welcome the coming home of the mustanger.	На бегу она отрывисто взвизгивала; этот визг был совсем не похож на тот бархатистый, ласковый лай, каким она обычно приветствовала возвращающегося домой мустангера.

If Phelim was surprised at what he had already seen, he was still further astonished by what now appeared to him. As the dog drew near, still yelping as he ran, the blood-bay-which the ex-groom had long before identified as his master's horse-turned sharply round, and commenced galloping back across the plain!	Когда она, не переставая визжать, подбежала к всаднику, гнедой, в котором Фелим уже давно узнал лошадь хозяина, круто повернул и поскакал обратно.
While performing the wheel, Phelim saw-or fancied he saw-that, which not only astounded him, but caused the blood to run chill through his veins, and his frame to tremble to the very tips of his toes.	Когда лошадь поворачивалась, Фелим увидел -или ему показалось, что он увидел, -- то, от чего кровь застыла в его жилах и мороз пробежал по коже.
It was a head-that of the man on horseback; but, instead of being in its proper place, upon his shoulders, it was held in the rider's hand, just behind the pommel of the saddle!	Это была голова -- голова всадника, но не на ее законном месте -- не на плечах, а в его руке, у передней луки седла!
As the horse turned side towards him, Phelim saw, or fancied he saw, the face-ghastly and covered with gore-half hidden behind the shaggy hair of the holster!	Когда лошадь повернулась к нему боком, Фелим увидел -- или ему показалось, что он видит,--страшное, окровавленное лицо, наполовину заслоненное кобурой.
He saw no more.	Больше он ничего не видел.
In another instant his back was turned towards the plain; and, in another, he was rushing down the ravine, as fast as his enfeebled limbs would carry him!	В следующую секунду Фелим повернулся спиной к равнине и помчался вниз по откосу со всей скоростью, на которую только были способны его подкашивающиеся ноги.
Chapter Forty Four. A Quartette of Comanches.	Глава XLIV. ЧЕТВЕРО КОМАНЧЕЙ
With his flame-coloured curls bristling upward-almost raising the hat from his head-the Galwegian continued his retreat-pausing not-scarce looking back, till he had re-entered the jacal?, closed the skin door behind him, and barricaded it with several large packages that lay near.	Фелим бежал, не останавливаясь и не оглядываясь; его рыжие волосы встали дыбом и чуть было не сбросили шляпу с головы. Прибежав в хижину, он закрыл дверь и забаррикадировал ее тюками и свертками, которые лежали на полу.
Even then he did not feel secure.	Но и после этого он не чувствовал себя в безопасности.
What protection could there be in a shut door, barred and bolted besides, against that which was not earthly?	Разве могла защитить дверь, хотя бы даже запертая на засов, против привидения?
And surely what he had seen was not of the earth-not of this world!	А то, что он видел, конечно было привидением.
Who on earth had ever witnessed such a spectacle-a man mounted upon horseback, and carrying his head in his hand?	Разве кто-нибудь когда-нибудь встречал такое? Человек едет верхом на лошади и держит в руке собственную голову!
Who had ever heard of a phenomenon so unnatural?	Разве кто-нибудь когда-нибудь слыхал о таком?
Certainly not "Phaylim Onale."	Конечно, нет -- во всяком случае, не Фелим О'Нил.

His horror still continuing, he rushed to and fro across the floor of the hut; now dropping down upon the stool, anon rising up, and gliding to the door; but without daring either to open it, or look out through the chinks.	Вне себя от ужаса, он метался по хижине: то садился на табурет, то снова вскакивал и подкрадывался к двери, не смея, однако, ни открыть ее, ни даже заглянуть в щелку.
At intervals he tore the hair out of his head, striking his clenched hand against his temples, and roughly rubbing his eyes-as if to make sure that he was not asleep, but had really seen the shape that was horrifying him.	Порою он дергал себя за волосы, судорожно сжимал руками виски и протирал глаза, точно стараясь убедиться, что он не спал и на самом деле видел эту жуткую фигуру.
One thing alone gave him a moiety of comfort; though it was of the slightest. While retreating down the ravine, before his head had sunk below the level of the plain, he had given a glance backward. He had derived some gratification from that glance; as it showed the headless rider afar off on the prairie, and with back turned toward the Alamo, going on at a gallop.	Только одно обстоятельство немного успокаивало Фелима: спускаясь по откосу, он, пока голова его была еще над краем обрыва, оглянулся и увидел, что всадник без головы уже далеко от Аламо и скачет галопом к лесу.
But for the remembrance of this, the Galwegian might have been still more terrified-if that were possible-while striding back and forth upon the floor of the jacal?.	Если бы не это воспоминание, ирландец, метавшийся по хижине, был бы перепуган еще больше.
For a long time he was speechless-not knowing what to say-and only giving utterance to such exclamations as came mechanically to his lips.	Долго он был не в силах говорить и только иногда испускал какие-то бессвязные восклицания.
As the time passed, and he began to feel, not so much a return of confidence, as of the power of ratiocination, his tongue became restored to him; and a continuous fire of questions and exclamations succeeded.	Через некоторое время к Фелиму вернулось если не спокойствие, то, по крайней мере, способность рассуждать, и он снова обрел дар речи. Тут посыпались бесконечные вопросы и восклицания.
They were all addressed to himself.	На этот раз он обращался только к самому себе.
Tara was no longer there, to take part in the conversation.	Тары не было около него, и она не могла принять участия в разговоре.
They were put, moreover, in a low whispered tone, as if in fear that his voice might be heard outside the jacal?.	Он говорил тихим шепотом, словно опасаясь, что его кто-нибудь подслушивает за стеной хакале.
"Ochone!	-- Господи Боже ты мой!
Ochone! it cyan't av been him!	Не может быть! Это не он!
Sant Pathrick protict me, but fwhat was it thin?	Святой Патрик, защити меня! Но кто же тогда?
"Thare was iverything av his-the horse-the sthriped blankyet-them spotted wather guards upon his legs-an the head itself-all except the faytures.	Ведь все было как у него! Лошадь, полосатое серапе, гетры на ногах, да и сама голова... вот разве только лицо не его.
Thim I saw too, but wasn't shure about eyedintifycashin; for who kud till a face all covered over wid rid blood?	На лицо я тоже посмотрел, да только не разобрал,-- где уж там, когда оно все в крови!
"Ach! it cudn't be Masther Maurice at all, at all!	Ах! Это не мог быть мастер Морис! Нет! Нет!
"It's all a dhrame.	Это был сон.