Машина пространства - английский и русский параллельные тексты

The floor was tilted sharply forward, and so I fell from the supporting folds and collapsed against the partition, hardly daring to believe that once more the projectile was on solid ground.	Пол под нами был сильно накренен в сторону носа, и, выбравшись из складок камеры, я упал и больно стукнулся о переборку, едва смея верить, что снаряд опять находится на поверхности планеты.
Beside me, the four slaves also fell or stepped from their tubes, and we all crouched together, trembling a little after the shocks of the flight.	Четверо рабов так же выпали из своих камер, и все мы сгрудились у переборки, еще не в силах унять дрожь потрясения, вызванного полетом.
We were not left alone for long.	В одиночестве мы оставались, увы, недолго.
From beyond the partition I heard the sound of voices, and in a moment one of the men appeared; he too looked shaken, but he was on his feet and carrying his whip.	За переборкой раздались голоса, и в следующее мгновение вошел один из пилотов; он также двигался не очень уверенно, но держался на ногах, а в руке сжимал электрический бич.
To my anger and surprise he raised this devilish instrument, and shouted imprecations at us in his soprano voice.	К моему удивлению и гневу, он сразу же поднял свое дьявольское оружие и визгливым голоском выкрикнул какое-то распоряжение.
Naturally, I could not understand, but the effect on the slaves was immediate.	Разумеется, я ничего не понял, но на рабов это возымело поразительное действие.
One of the men-slaves clambered to his feet and shouted back, but he was struck with the whip and fell to the floor.	Один из них даже ухитрился подняться на ноги и прокричал что-то в ответ, но тут же получил удар бичом и опять свалился.
Again the man in charge shouted at us.	А пилот-распорядитель продолжал орать.
He pointed first at the slave who had been whipped as we entered the projectile, then at the man he had just stunned, then at the third male slave, then at the girl and finally at me.	Он указал сперва на раба, которого хлестнули перед посадкой в снаряд, затем на того, кто был ужален только что, затем на третьего из мужчин, на девушку и в завершение на меня.
He shouted once more, pointed at each of us in turn, then fell silent.	Выкрикнув еще что-то, он вновь ткнул в каждого из нас пальцем в том же порядке и наконец умолк.
As if to reinforce his authority, the villainous voice of one of the monster-creatures came braying through the grille, echoing in the tiny metal compartment.	И словно в подкрепление его полномочий, из решетки донесся отвратительный лай чудовищ, эхом отозвавшийся в тесном стальном отсеке.
The slave who had been pointed at first was lying nervelessly on the floor, where he had fallen from his protective tube, and the girl and the other slave bent to help him to his feet.	Раб, на которого указали первым, лежал ни жив ни мертв на полу, там, куда выпал из защитной камеры, и теперь девушка и тот раб, что единственный остался невредим, наклонились над ним, силясь поднять его на ноги.
He was still conscious, but like the other man he appeared to have lost all use of his muscles.	Несчастный был в сознании, но, как и другой пострадавший, по-видимому, совершенно не владел своим телом.
I went forward to help them with him, but they ignored me.	Я тоже подошел поближе, желая помочь, но моей помощью пренебрегли.
Now their attention was directed towards the protruding cubicle I had noticed earlier.	Теперь общее внимание обратилось в сторону отдельной каюты, о которой я уже упоминал ранее.
The doors had remained closed throughout the flight, and I had assumed that the cubicle contained some equipment.	В течение всего полета ее дверь оставалась плотно закрытой, и я полагал, что там какая-нибудь безобидная аппаратура.

That this was not so was instantly revealed when the girl pulled the doors open.	Но едва девушка рывком потянула дверь на себя, выяснилось, что я, мягко говоря, заблуждался.
Because of the tilting of the craft the doors swung right open, and I was able to see what was inside.	Вследствие наклонного положения снаряда дверь мгновенно распахнулась настежь, и мне стало видно, что находится внутри.
The entire space was no larger than that of a cupboard, with just enough room for a man to stand within it.	Внутреннее пространство каютки по размеру не превышало шкаф, еле-еле на одного человека.
Attached to the metal bulkhead were five clamps, like manacles, but made with a fiendish precision that lent to them a distinctly surgical air.	И там, прикрепленные к стальному остову, торчали пять захватов наподобие наручников, выполненных с такой жестокой точностью, которая сразу же наводила на мысль о хирургической операционной.
The male slave was pushed awkwardly to the entrance to this cubicle, his head lolling and his legs slack.	Поднятого на ноги раба неуклюже подталкивали ко входу в каютку; голова у него болталась как тряпичная, колени подгибались.
However, some awareness must have been filtering through his befuddled mind, for as soon as he saw where he was about to be put he set up as much resistance as he could muster; he was, though, no match for the other two, and after about a minute's struggle they managed to get him upright into the cubicle.	Тем не менее какие-то проблески сознания, видимо, брезжили в его замутненном мозгу: едва до него дошло, куда его собираются впихнуть, он принялся сопротивляться как мог. Конечно, силы оказались неравными, и после минутной борьбы раба кое-как впихнули в каютку, заставив при этом выпрямиться в полный рост.
As soon as the relevant part of his body was in contact, the manacles closed of their own accord.	Как только большую часть тела втиснули в пределы шкафа, захваты сомкнулись сами собой.
His two arms were held first, then his legs, and finally his neck.	Сначала были скованы руки, потом ноги и шея.
A low moaning noise came from his mouth, and he moved his head desperately, trying to escape.	С губ раба слетел низкий стон, и он отчаянно заворочал головой, пытаясь вырваться из плена.
The girl moved quickly to close the doors on him, and at once his feeble cries could scarcely be heard.	Тогда девушка быстрым движением замкнула дверь у бедняги за спиной, и его слабые стоны стали едва слышны.
I looked in appalled silence at the others.	Потом наступила жуткая тишина, и я взглянул на остальных.
They stared at the floor, avoiding everyone else's gaze.	Они уставились в пол, избегая смотреть друг другу в глаза.
I noticed that the man in charge still stood by the partition, his whip ready for further use.	Пилот-распорядитель по-прежнему стоял у переборки с бичом наизготовку.
Five anguished minutes passed, then with a shocking suddenness the doors of the cubicle fell open and the man collapsed across the floor.	Миновали мучительные пять минут, и тут, неожиданно до ужаса, дверь каютки распахнулась, и раб вывалился оттуда на пол, прямо нам под ноги.
I bent down to examine him, as he had fallen near my feet.	Я наклонился и вгляделся в его черты - ведь он рухнул совсем рядом со мной.
He was certainly unconscious, probably dead.	Он был несомненно, без сознания, а возможно, и мертв.

Where the manacles had held him were rows of punctures, about one-eighth of an inch in diameter.	Там, где захваты сжимали тело, виднелись ряды круглых ранок, каждая диаметром примерно в восьмую долю дюйма.
A trace of blood flowed from each one, on his limbs and his neck.	Из ранок - как на запястьях и щиколотках, так и на шее - сочилась кровь.
There was not much blood oozing, for his body was as white as snow; it was as if every drop of blood had been sucked away.	Именно сочилась, а не текла; тело казалось белым как снег, словно кровь высосали из него до капли.
Even as I was examining this unfortunate, the second stunned man was being dragged towards the cubicle.	Я все еще смотрел на несчастную жертву, а к каютке уже поволокли второго пораженного электрическим бичом.
His resistance was less, for the electrical shock had been administered more recently, and within a few seconds his body had been manacled in place.	Этот сопротивлялся еще слабее - удар током был нанесен совсем недавно; не прошло и десяти секунд, как его тело обхватили неумолимые захваты.
The doors were closed.	Дверь закрылась.
One of the most shocking aspects of all this was the uncomplaining acceptance by the slaves of their lot.	Пожалуй, более всего меня поражала безропотность, с какой рабы принимали уготованную им участь.
The two remaining slaves, the man and the girl, stood passively, waiting for the wretch in the cubicle to be bled dry.	Двое оставшихся, мужчина и девушка, молча ждали, пока у их товарища полностью выкачают кровь.
I could not believe that such barbarities would be tolerated, and yet so strong was the r?gime of the monster-creatures that even this atrocity was implemented by the city-Martians.	Я просто диву давался, как можно сносить подобную жестокость, но, видно, власть чудовищ была настолько сильна, что марсианские горожане вынужденно содействовали этому изуверству.
I looked away from the man with the whip, hoping he would lose interest in me.	Я даже не смотрел на пилота с бичом, надеясь в душе, что он потеряет ко мне интерес.
When, a few moments later, the man in the cubicle was released and fell inertly across the floor, I followed the lead of the other two and calmly moved his body out of the way to make access again to the cubicle.	Когда, минутой позже, раба выпустили из каютки и он безжизненно упал на пол, я последовал примеру других и хладнокровно убрал тело в сторону, чтобы ничто не загораживало дорогу к роковому шкафу.
The remaining male slave went of his own accord to the cubicle, the manacles closed around him, and I shut the doors quickly.	Раб, который еще оставался в живых, вошел в каютку добровольно, захваты сомкнулись, и я поспешил затворить дверь.
The man with the whip stared at the girl and me for a few seconds longer, then, evidently satisfied that we were capable of continuing unsupervised, returned unexpectedly to the control cabin.	Марсианин с бичом окинул нас с девушкой внимательным взглядом и, по-видимому решив, что мы способны покончить с собой без его надзора, неожиданно вернулся к себе в кабину.
Sensing a minuscule chance of escape, I glanced at the girl; she seemed uninterested and had sat down with her back to the partition.	Сообразив, что обстоятельства дают мне пусть крохотную, но все же надежду на спасение, я взглянул на девушку: безучастная ко всему, она опустилась на пол, прислонившись спиной к переборке.

Free for a moment to act and think independently, I looked desperately around the compartment As far as I could see there was no way out except by the hatchway beyond the partition.	Наконец-то мне предоставилась возможность думать и действовать самостоятельно, и я лихорадочно обвел отсек глазами. Насколько удавалось судить, выйти отсюда можно было только одним способом - через люк возле самой пилотской кабины.
I looked at the curving ceiling and floor, but these were unbroken except for the fittings of the flexible tubes.	Изогнутый потолок и пол были абсолютно гладкими, если не считать замков, к которым крепились прозрачные камеры.
I went quietly to the partition, and peered around it at the two Martians in charge... They had their backs towards me, attending to some matter at the controls of the craft.	Подойдя на цыпочках к переборке, я полюбопытствовал, что делают марсиане в черном. Они повернулись ко мне спиной, занятые каким-то прибором на пульте управления.
I looked at the wheel-device which opened and closed the hatch; it would be impossible for me to open it without their hearing me.	В двух шагах от себя я видел колесо с рукоятью -это устройство открывало и закрывало люк, - но отомкнуть его, не привлекая внимания пилотов, нечего было и думать.
Behind me, the cubicle door burst open and the male slave fell out, his bloodless arm falling across the girl.	Дверь смертоносного шкафа вновь распахнулась настежь, выбросив очередную жертву; бескровная рука мертвого раба задела девушку и упала ей на колени.
At the sound of this, the two Martians at the controls turned round, and I ducked out of sight.	Заслышав шум, марсиане отвернулись от пульта, и я едва успел спрятать голову за переборкой.
The girl was looking at me, and for a moment I was mortified by the expression of stark fear which contorted her features.	Девушка посмотрела на меня в упор, и я на миг растерялся - такой отчаянный страх исказил ее черты.
Then, without a sound, she stepped into the cubicle, and I was alone with the three bodies of the slaves.	Тем не менее она, не произнеся ни звука, ступила в каютку, оставив меня наедине с тремя трупами.
I closed the doors of the cubicle without glancing inside, then went to a part of the compartment where no bodies lay, and was violently sick.	Я затворил за ней дверь, не заглядывая внутрь, потом отошел в уголок отсека, где еще не было мертвецов, и меня вырвало.
ii	2
I could no longer stay in that hellish compartment with its sights and odours of death; blindly, I struggled over the heaped bodies and hurled myself around the partition, determined to do to death the two Martian humans who were the instruments of the torturous slaughter.	Нет, я положительно не мог дольше оставаться в этом зловещем отсеке, где все дышало смертью. Не помня себя, я перешагнул через груду тел и кинулся за переборку с одним намерением -расправиться с теми, кто содействовал этой чудовищной бойне.
I had never in all my life been taken with such a blinding and all-consuming rage and nausea.	Никогда прежде я не испытывал такой ослепляющей, всепоглощающей ярости и такого омерзения.
In my hatred I threw myself across the control cabin and landed a huge blow with my arm on the back of the neck of the Martian nearer to me.	Движимый ненавистью, я буквально перелетел через кабину и изо всех сил нанес удар по затылку тому из марсиан, который оказался ближе ко мне.
He crumpled immediately, his forehead smiting a jagged edge of the instrumentation.	Он сложился пополам и тут же рухнул, раскроив себе лоб об острый угол какого-то инструмента.
His electrical whip fell to the floor beside. him, and I snatched it up.	Электрический бич выпал у него из рук и покатился по полу; я немедля схватил оружие.

The other Martian was already seated on the floor, and in the two or three seconds my first attack had taken had time only to turn his face towards me.	Второй марсианин сидел па полу и за две-три секунды, прошедшие с момента моего появления, успел лишь повернуть ко мне недоумевающее лицо.
I swung the whip viciously, catching him across his collar-bone, and at once he jerked and fell sideways.	Я свирепо взмахнул бичом и хлестнул его по ключице; он послушно согнулся и осел на бок.
Coldly and deliberately I stood over him, pressing the end of the whip against his temple.	Неторопливо и хладнокровно я подошел к нему вплотную и прижал бич ему к виску.
He jerked spasmically for a few seconds, then was still.	Он судорожно дернулся раз, другой, потом затих.
I turned my attention to the other Martian, who was now lying semi-conscious on the floor, blood pouring from the wound in his head.	Я взглянул на его сообщника, распростертого в полубессознательном состоянии на полу.
He too I treated with the whip, then at last I threw aside the terrible weapon, and turned away.	Не довольствуясь кровоточащей раной во лбу, я еще попотчевал его бичом, потом отшвырнул ужасное оружие и отвернулся.
I was taken with dizziness, and in a moment I passed out.	Внезапно мною вновь овладела дурнота, и я потерял сознание.
My last memory was of hearing the sound of the slave-girl's body as it fell into the compartment behind me.	Последнее, что я еще помню, - стук безжизненного тела рабыни, которое выпало из шкафа у меня за спиной.
Chapter Thirteen	Глава XIII
A MIGHTY BATTLE	Великая битва
i	1
My faint must have turned naturally to sleep, for the next few hours are unremembered.	Мой обморок, по-видимому, сам собой перешел в сон, так как несколько последующих часов совершенно выпали у меня из памяти.
When at last I awoke my mind was tranquil, and for several minutes I had no memory of the hideous events I had witnessed.	Когда же я наконец очнулся, то голова была ясная, только в течение первых минут отказывалась припоминать ужасные события, свидетелем которых мне довелось стать.
As soon as I sat up, though, I was confronted with the bodies of the two city-Martians, and everything returned in vivid detail.	Впрочем, едва, я приподнялся, как увидел трупы двух марсиан в черном и происшедшее всплыло в памяти во всех подробностях.
I consulted my watch.	Я бросил взгляд на часы.
I had kept this wound, as I had discovered that the length of a Martian day was almost the same as that on Earth, and although a knowledge of the exact hour was unnecessary on Mars, it was a useful guide to elapsed time.	Я по-прежнему заводил их, поскольку обнаружил, что длина марсианского дня почти совпадает с земным, и, хотя знать точное время мне было ни к чему, часы оставались полезным инструментом для измерения его отрезков.
Now I saw that I had been aboard the projectile for more than twelve hours.	Не сохрани я часов, я бы и не узнал, что пробыл на борту снаряда более двенадцати часов.
Every minute I stayed within its confines was reminder of what I had seen and done, so I crossed directly to the hatch and attempted to open it.	Теперь каждая минута, проведенная в заточении, служила болезненным напоминанием о том, что я видел и сделал, потому я без промедления подошел к люку и попытался открыть его.

I had seen it being closed, so I assumed that a simple reversal of the action would be sufficient.	Я же внимательно следил за тем, как его закрывали, вот и решил, что довольно будет повторить действия пилотов в обратном порядке.
This was not so; after moving an inch or two the mechanism jammed.	Однако обнаружилось, что это не так; колесо повернулась на дюйм-другой и заклинилось.
I wasted several minutes trying, before I abandoned the effort.	Я силился сдвинуть его с мертвой точки добрые пять минут, прежде чем оставил свои потуги за полной их несостоятельностью.
I looked around the cabin, sensing for the first time that I might well be trapped here.	Тогда я стал озираться по сторонам, впервые реально осознав, что могу и не найти отсюда выхода.
It was a terrifying thought and I began to panic, pacing up and down in the confined space, my mind anguished.	При этой страшной мысли я на мгновение поддался панике и заметался в тесном пространстве кабины, как загнанный зверь.
At last sense filtered through, and I set myself to a meticulous and systematic examination of the cabin.	Но, к счастью, здравый смысл все же возобладал, и я принялся за тщательный и систематический осмотр своей тюрьмы.
First, I examined the controls, hoping that there might be some way I could set the display-panels working, so that I could see where the craft had landed.	Прежде всего я осмотрел пульт управления в надежде, что сумею разобраться, как включается панель с экранами, и выясню, где же мы очутились после посадки.
With no success here (the impact of landing appeared to have broken the workings), I turned my attention to the flying controls themselves.	Не добившись в этом успеха (вероятно, сотрясение при посадке повредило приборы), я переключил свое внимание на те рычаги и кнопки, которые использовались во время полета.
Although at first sight there seemed to be an amazing confusion of levers and wheels, I soon noticed that certain instruments were placed inside one of the transparent pressure-tubes.	Хотя на непросвещенный взгляд пульт управления представлялся хаотическим нагромождением разного рода рукоятей и штурвалов, я вскоре подметил, что определенные инструменты вынесены внутрь прозрачного противоперегрузочного кокона.
It was in these that the two Martians had passed the flight, and so it was logical that they would have had to be able to control the trajectory from within.	А так как в полете марсианские пилоты находились именно здесь, логика подсказывала, что отсюда они могли и управлять траекторией снаряда.
I parted the fabric with my hands (now that the flight was over it was quite limp), and inspected these instruments.	Раздвинув ткань руками (сейчас, когда полет закончился, она свисала свободными складками), я принялся изучать инструменты один за другим.
They were solidly built-presumably to withstand the various pressures of the firing and final impact-and simple in design.	Они были сконструированы очень прочными -наверное, чтобы могли выдержать большие нагрузки при выстреле и финальном падении, - и устроены несложно.
A kind of podium had been built on the floor of the cabin, and it was on this that they were mounted.	Располагались они на своеобразном возвышении, укрепленном на полу кабины.
Although there were certain needle-dials whose function I could not even guess, the two major controls were metal levers.	О назначении приборов со стрелками я не взялся бы и гадать, но главное место занимали две металлические рукояти.

One of these bore a remarkable resemblance to the lever on Sir William's Time Machine: it was mounted pivotally and could be moved fore or aft, or to either side I touched it experimentally, and moved it away from me.	Одна из них поразительно напоминала рукоять на машине времени сэра Уильяма: она была укреплена на шарнирах и могла двигаться вперед, назад и в обе стороны. Пробы ради я коснулся ее пальцами, потом отвел немного от себя.
At once, there was a noise in another part of the hull, and the craft trembled slightly.	Тотчас же в дальнем конце корпуса послышался гул, и снаряд слегка задрожал.
The other lever was surmounted by a piece of some bright-green substance.	Вторую рукоять венчал набалдашник из ярко-зеленого вещества.
This had only one apparent movement-downwards-and at the same moment I laid my hand on it there was a tremendous explosion outside the hull, and I was thrown from my feet by a sudden, sharp movement of the entire craft.	Эта, по-видимому, могла перемещаться лишь в одном направлении - вниз; но едва я тронул ее рукой, снаружи раздался сильнейший взрыв, снаряд внезапно резко покачнулся, и я не устоял на ногах.
As I clambered to my feet again I realized that I had discovered the device that triggered the green flashes which had controlled our landing.	Поднимаясь с пола, я вдруг понял, что обнаружил устройство, вызывающее зеленые вспышки, те, которые регулировали нашу скорость при посадке.
Understanding at last that the projectile was still functioning, if momentarily at rest, I decided that it would be safer if I were instead to concentrate on escaping.	Только теперь до меня наконец дошло, что механизмы на борту по-прежнему действуют, просто на время выключены, и я решил, что гораздо разумнее и безопаснее будет не баловаться с ними, а сосредоточить усилия на собственном спасении.
I returned to the hatch and renewed my efforts to turn the wheel.	Вернувшись к люку, я возобновил попытки пошевельнуть колесо.
Much to my surprise it was freer, and the hatch itself actually shifted a few inches before jamming again.	К немалому моему удивлению, оно пошло гораздо свободнее, и люк даже приоткрылся на несколько дюймов, прежде чем заклинился опять.
As it did so a quantity of gravel and dry soil poured through the crack.	При этом сквозь щель на пол потекла струйка мелких камешков и сухого песка.
This was rather perplexing, until I realized that in the impact of our landing a large part of the craft, and most certainly the nose, would have been buried in the ground.	Сперва я пришел в искреннее недоумение, но потом понял, что при ударе во время посадки большая часть снаряда, и в первую очередь нос, могла зарыться глубоко в грунт.
I considered this with some care, then closed the hatch thoughtfully. I returned to the controls, then,bracing myself, I depressed the green-tipped lever.	Обдумав все хорошенько, я тщательно закрыл люк, вновь направился к пульту управления и, пересилив страх, вновь нажал на рукоять с зеленой верхушкой.
A few seconds late; slightly deafened and certainly unsteady on my feet, I returned to the hatch. It was still jammed, but there was more play than before.	Через несколько секунд, слегка оглохнув и не слишком твердо держась на ногах, я вторично приблизился к люку; его опять заело, но зазор стал шире, чем в первый раз.
It took four more attempts before the hatch opened far enough to admit a minor avalanche of soil and pebbles, and daylight showed above.	Потребовалось еще четыре толчка, прежде чем люк открылся настолько, чтобы в кабину хлынула целая лавина камней и песка, а следом поток дневного света.

I hesitated only long enough to pick up Amelia's hand-bag, then squeezed my way through the aperture to freedom.	Я не стал медлить, лишь подхватил ридикюль Амелии и протиснулся сквозь образовавшуюся щель на свободу.
ii	2
After a long climb through loose soil, using the solid bulk of the hull to support myself, I reached the top of the wall of dirt.	После долгого карабканья по рыхлому песку, отталкиваясь от махины снаряда как от опоры, я наконец вылез на верх грунтового вала.
I saw that the projectile had on landing created for itself a vast pit, in which it now rested.	Моему взору предстала такая картина: снаряд при падении вырыл огромную яму, в которой теперь и покоился.
On every side of it had been thrown up large mounds of soil, and acrid green smoke-produced presumably as a result of my efforts-drifted about.	Вокруг ямы вздымалась крутая насыпь выброшенной в стороны почвы, и над всем этим плавал едкий зеленый дым, - по всей вероятности, итог моих собственных усилий.
I had no way of telling how deeply the projectile had been buried on its first impact, although I guessed I had shifted it from its original position during my escape.	Мне трудно было судить о том, глубоко ли засел снаряд в песке при первоначальном ударе, однако я все же мог догадаться, что изрядно сдвинул его с места, пока выбирался на волю.
I walked around to the rear end of the projectile, which was clear of the ground and overhanging unbroken soil.	Обойдя насыпь по бровке, я очутился возле кормовой части снаряда, которая не только не ушла в грунт, но, напротив, нависала над нетронутой почвой.
The monster-creatures had thrown open the huge hatch, which was the rear wall of the projectile, and the main hold-which I now saw as taking up most of the volume of the craft-was empty both of beings and their devices.	Чудовища оставили нараспашку громадный люк, занимавший все дно снаряда, и главный отсек -как я теперь убедился, он занимал две трети корпуса - был совершенно пуст: ни самих чудовищ, ни созданных ими машин.
The bottom lip was only a foot or two above the ground, so it was easy to enter the hold.	Нижняя кромка люка отстояла от песка всего на фут-полтора, так что попасть внутрь оказалось легче легкого.
I went inside.	Надо ли говорить, что именно это я и сделал.
It was the work of a few moments to walk through the cavernous hold and inspect the traces of the monsters' presence, and yet it was nearly an hour before I finally emerged from the craft.	Всего пять-десять минут понадобилось на то, чтобы обойти отсек, похожий на пещеру, и полюбопытствовать, какие следы пребывания чудовищ он сохранил, - и тем не менее миновал почти час, прежде чем я окончательно простился со снарядом.
I found that my earlier count had been accurate: that there was space for five of the monsters in the hold.	Как выяснилось, мой предварительный подсчет оказался точным: в отсеке помещалось действительно пять чудовищ.
There had also been several of the vehicles aboard, for I saw many bulkheads and clamps built into the metal hull by which they had been restrained.	Кроме того, на борту находилось несколько экипажей - я обнаружил множество перемычек и захватов, которые крепили их во время полета.
In the deepest part of the hold, against the wall which separated it from the forward section, I came across a large canopy, the shape and volume of which indicated unerringly that it was for the use of the monsters.	В глубине отсека, у стены, разделяющей снаряд надвое, я натолкнулся на обширный полог, размер и форма которого со всей несомненностью свидетельствовали о том, что чудовища кроили его для себя.

With some trepidation I peered inside ... then recoiled away.	Не без внутреннего трепета я заглянул под полог... и тут же отпрянул.
Here was the mechanism which operated the blood-sucking cubicle in the slaves' compartment, for I saw an arrangement of blades and pipettes, joined by transparent tubes to a large glass reservoir still containing much blood.	Да, именно отсюда управляли высасывающим кровь шкафом в отсеке для рабов: мне бросился в глаза набор игл, ланцетов и пипеток, соединенных прозрачными трубками с большим стеклянным резервуаром, где все еще плескалось целое озеро крови.
By this device did these vampiric monsters take the lives of humans!	Именно здесь, при посредстве этого механизма чудовища-вампиры отнимали жизнь у человеческих существ!
I went to the opened end of the hold, and cleared my lungs of the stench.	Отбежав к разверстому краю отсека, я выдохнул из легких скопившееся там зловоние.
I was utterly appalled by what I had found, and my whole body was trembling with revulsion.	Я был до глубины души потрясен увиденным и буквально дрожал от отвращения.
A little later I returned to the interior of the craft.	И все-таки чуть позже пришлось добровольно вернуться в утробу снаряда.
I went to examine the various pieces of equipment the monsters had left behind them, and in doing this I made a discovery that made my elaborate escape seem unnecessary.	Надо было осмотреть разнообразное оборудование, оставленное чудовищами, - и тут, в процессе обследования, я сделал открытие, что все усилия, приложенные мною к освобождению, были затрачены попусту.
I found that the hull of the projectile was actually of double thickness, and that leading from the main hold was a network of narrow passages which traversed most of the length of the craft.	Оказывается, стенки снаряда были двойными, и от главного отсека начинался лабиринт узких проходов, прорезавших корпус почти во всю его длину.
By clambering through these I came eventually, through a trap-door in the floor that I had not previously noticed, into the control-cabin.	Карабкаясь по этим проходам, я в конце концов попал через люк в полу, которого раньше почему-то не заметил, в кабину управления.
The bodies of the two Martian humans were enough reminder of what I had seen aboard the projectile, so without further delay I returned through the passages to the main hold.	Трупы двух марсиан служили достаточным напоминанием о том, что мне довелось пережить на борту снаряда, и я поторопился вернуться в главный отсек.
I was about to jump down to the floor of the desert when it occurred to me that in this dangerous world it would be as well to be armed, and so I searched the hold for something that might serve as a weapon.	И совсем было собрался спрыгнуть на почву пустыни, когда меня осенило, что в этом полном опасностей мире не худо бы иметь в руках хоть какое-нибудь оружие.
There was not much to choose from, for the monsters had taken all movable pieces with them... but then I remembered the blades in the blood-letting canopy.	Я обыскал весь отсек в поисках любого предмета, который отвечал бы этой цели; выбирать было, в общем, не из чего, поскольку все переносное имущество чудовища забрали с собой... Но, по счастью, я вовремя вспомнил о ланцетах за пологом.
I filled my lungs with fresh air, then hurried to the canopy.	Наполнив легкие свежим воздухом, я поспешил к зловещей занавеси.

There I found that the blades were held in place by a simple sheath, and so I selected one of about nine inches in length.	Как оказалось, ланцеты удерживаются на своих местах простыми зажимами; мой выбор остановился на лезвии примерно девяти дюймов длиной.
I unscrewed it, wiped it clean on the fabric of one of the pressure-tubes, and placed it inside Amelia's hand-bag.	Отвернув зажим, я вытер его досуха о ткань ближайшего противоперегрузочного кокона и бережно уложил в ридикюль Амелии.
Then at last I hurried from the craft, and went out into the desert.	И вот наконец я покинул транспортный снаряд марсиан и вышел на просторы пустыни.
iii	3
I looked about me, wondering which way I should travel to find shelter.	Куда же теперь податься, где найти укрытие?
I knew I was somewhere near another city, for I had seen it on the display as we landed, but where it was I did not know.	Мне было известно, что неподалеку расположен другой город - я видел его на экране во время посадки, - но в каком направлении вести поиски, я не имел ни малейшего представления.
I glanced first at the sun, and saw that it was near meridian.	Прежде всего я взглянул на солнце. Оно стояло почти в зените.
At first this confused me, for the projectile had been launched at the height of the day and I had slept for only a few hours, but then I realized just how far the craft must have travelled.	Сначала это озадачило меня: снаряд запустили в середине дня, да я еще проспал несколько часов. И только потом до меня дошло, что мы улетели очень далеко от места старта.
It had been launched in a westerly direction, so I must now be on the other side of the planet during the same day!	Летели мы на запад, следовательно, я попал в тот же самый день, но на противоположной стороне планеты!
However, what was important was that there were still several hours to nightfall.	Однако всего важнее было то, что в моем распоряжении еще оставалось часов пять-шесть до заката.
I walked away from the projectile towards an outcropping of rock some five hundred yards away.	От снаряда я направился прямиком к обнажению скальных пород, отстоящему от ямы ярдов на пятьсот.
This was the highest point I could see, and I judged that from its peak I should be able to survey the whole region.	Это была самая высокая точка, какую я сумел высмотреть, и мне подумалось, что с нее можно будет обозреть весь район.
I was not being mindful of my surroundings: I kept my eyes directed towards the ground in front of me.	Признаться, я не обращал особого внимания на то, что меня окружает, мои глаза были прикованы к почве у меня под ногами.
I was not elated at my escape, and indeed there was a great gloom in me; a familiar emotion, for I had lived with it since that day in Desolation City when Amelia had been snatched away from me.	Чудесное спасение не придало мне бодрости, я был вновь охвачен унынием - чувством, давно мне знакомым: оно владело мной с того самого дня в Городе Запустения, когда у меня похитили Амелию.
Nothing had served to remind me of her.	Трезво рассуждая, не произошло никаких событий, которые бы прямо напомнили мне о ней.

It was simply that now I was freed of my immediate concerns, my thoughts returned inevitably to her.	Но всякий раз, когда обстоятельства позволяли мне отвлечься от каких-то неотложных бед, мысли мои неминуемо обращались к горестной утрате.
Thus it was that I was halfway to the rocks before I noticed what was going on around me.	Вот почему я прошел, наверное, полпути к скалам, прежде чем заметил, что творится вокруг.
I saw that many more projectiles had landed.	Не составляло большого труда понять, что здесь совершили посадку не один, а много снарядов.
There were a dozen within my view, and to one side I could see three of the legged ground vehicles standing together.	В моем поле зрения их насчитывался добрый десяток, а немного поодаль стояли в ряд три многоногих наземных экипажа.
Of the monsters themselves, or the humans who had brought them here, there was no sign, although I knew that most of the monsters were probably already seated inside the armoured housings of their vehicles.	Самих чудовищ, равно как и тех марсиан, которые их сюда доставили, видно не было, хотя я прекрасно понимал, что чудовища, вероятно, успели укрыться за броневыми панцирями своих экипажей.
My lonely presence attracted no attention as I trudged across the reddish sand.	В полном одиночестве тащился я по бурому песку, не привлекая ничьего интереса.
The monsters cared little for the affairs of humans, and I cared nothing for theirs.	Чудовища, как правило, не вникали в дела людей, а меня нимало не беспокоили их заботы.
My only hope was to locate the city, and so I continued on my way to the rocks.	Мною руководила надежда установить местонахождение города, и я ничтоже сумняшеся продолжал свой путь в сторону скал.
Here I paused for a moment, staring around.	Достигнув их, я на мгновение задержался и еще раз огляделся.
The texture of the rocks was brittle, and as I placed my weight on a low ledge, tiny chips of the alluvial rock fell away.	Камень, из которого были сложены скалы, отличался хрупкостью, и, едва я наступил на него, из-под ног так и брызнули осколочки и чешуйки.
I climbed carefully, balancing my weight with Amelia's bag.	Я удвоил осторожность и, пока взбирался, помогал себе удерживать равновесие, балансируя ридикюлем.
When I was about twenty feet above the desert floor I came to a broad shelf across the face of the rocks, and. I rested for a few seconds.	Футах в двадцати над поверхностью пустыни мне встретился широкий уступ, и я немного передохнул.
I looked out across the desert, seeing the ugly craters made by the projectiles as they landed, and seeing the blunt, open ends of the projectiles themselves.	Осмотрелся по сторонам - пустыня была испещрена безобразными кратерами, выкопанными снарядами при посадке, и из каждого кратера торчали тупо срезанные, распахнутые настежь днища.
I stared as far I could see in all directions, but there was no sign of the city.	Но, как я ни напрягал зрение, нигде не вырисовывалось и подобия города.
I picked up the bag again, and started to work my way around the face of the rocks, climbing all the way.	Подхватив ридикюль, я стал карабкаться выше, стремясь обогнуть скалу и выйти на ее противоположный склон.

The outcrop was larger than I had first supposed, and it took me several minutes to reach the other side.	Каменная гряда оказалась гораздо обширнее, чем думалось поначалу, и, чтобы добиться поставленной цели, потребовалось минут пять, если не шесть.
Here the rocks were more broken, and my hold was precarious.	Здесь скала выветрилась еще более, и каждое движение было связано с риском.
I came around a large rocky protuberance, feeling my way along a narrow ledge. As I cleared the obstacle, I stopped in amazement.	Я обогнул большой скальный выступ, пробираясь буквально на ощупь по узкой полочке, - и, миновав препятствие, замер в недоумении.
Directly in front of me-and, coincidentally, blocking my view across the desert-was the platform of one of the watch-towers!	Прямо передо мной, полностью заслонив от меня пустыню, выросла верхняя платформа наблюдательной башни!
I was so surprised to see one here that I felt no sense of danger.	Я пришел в такое изумление, увидев ее здесь, что даже не подумал о возможной опасности.
The thing was still; the black, oval window was on the further side, so even if there were a monster-creature inside I would not be noticed.	Башня стояла неподвижно; темное овальное окно смотрело в противоположную от меня сторону, так что чудовище, если оно сидело внутри, заметить меня не могло.
I looked across the rock-face in the direction I had been climbing towards, and saw that here there was a deep cleft.	Немного дальше, в том направлении, куда я лез, скалу прорезала глубокая расщелина.
I leaned forward, supporting myself with my hand, and glanced down; I was now about fifty feet above the desert floor, and it was a sheer drop.	Я наклонился над ней, опираясь на руку, и взглянул вниз; от поверхности пустыни меня отделяло теперь не менее пятидесяти футов, а расщелина шла отвесно.
My only way down was by the way I had come.	Спуститься я мог только тем же путем, каким забрался сюда.
I hesitated, debating what to do.	Я застыл в нерешительности, не зная, что предпринять.
I felt certain that there was one of the monster-creatures inside the platform of the tower, but why it was standing here in the shelter of the rocks I could not say.	В сущности, у меня не было и тени сомнения в том, что там, в недрах платформы, затаилось живое чудовище; но почему оно очутилось в этом укромном месте, под сенью скалы, я не мог догадаться.
I remembered the towers in the city: during normal times the towers seemed to be left to work mechanically.	Я припомнил все, что узнал о башнях в городе: в обычное, мирное время их нередко оставляли без присмотра, и тогда они действовали автоматически.
I wondered if this were one such.	А что, если и с этой башней случилось так же?
Certainly, the fact that its platform was immobile lent weight to the notion that the platform was unoccupied.	Безусловно, неподвижность платформы уже свидетельствовала в пользу предположения, что водителя там нет.
Furthermore, by its very presence it was denying me the purpose of my climb.	Но главное - самим своим присутствием она сводила на нет смысл моего многотрудного подъема.

I needed to locate the city, and from where I was forced to stand by nature of the rocks' configuration, my view was blocked by the tower.	Мне во что бы то ни стало нужно было выяснить, где расположен город, а в той единственной точке, откуда я мог его увидеть, перспективу загородила невесть откуда взявшаяся башня.
Looking again at the platform of the tower I wondered if this obstacle might be turned to my advantage.	И вдруг, взглянув на платформу еще раз, я подумал: а нельзя ли обратить это досадное препятствие себе на пользу?
I had never before been quite as close to one as this, and the details of its construction became of great interest to me.	Мне никогда раньше не приходилось бывать в такой близости от башни, и я с любопытством рассматривал детали ее конструкции.
Around the base of the platform itself was a shelf or ledge some twenty-four inches in depth; a man could stand in comfort on it, and indeed in greater safety than in my present position on the rocks.	У основания платформы шла площадка - вернее, выступ - дюймов двадцати или немного больше в глубину; на этом выступе вполне мог держаться человек, причем держаться увереннее, чем я в своем нынешнем положении.
Above this shelf was the body of the platform itself: a broad, shallow cylinder with a sloping roof, some seven feet high at the back, and about ten feet high at the front.	Над выступом поднимался корпус самой платформы - широкий плоский цилиндр с покатой крышей; насколько я мог судить, высота цилиндра возрастала с семи футов сзади до десяти впереди.
The roof itself was domed slightly, and around part of its circumference was a rail about three feet high.	Крыша была слегка выпуклой и в тыльной своей части увенчана перильцами футов трех высотой.
On the rear wall were three metal rungs, which presumably assisted entry to and exit from the platform itself, for set into a part of the roof directly above them was a large hatch, which was presently closed.	На задней стенке цилиндра выступали три металлические скобы - по всей вероятности, с их помощью чудовища забирались внутрь платформы и вылезали наружу, так как в крыше был вырезан огромный люк, сейчас закрытый.
Without further delay I gripped the rungs and hauled myself up to the roof, swinging Amelia's bag before me!	Не долго думая я схватился за скобу и, подтянувшись, влез на крышу, а ридикюль закинул туда же перед собой.
I stood up and stepped gingerly towards the rail, gripping it with my free hand.	Потом встал и, осторожно шагнув к перильцам, сжал их рукой.
Now at last my view across the desert was uninterrupted.	Теперь, наконец, ничто не заслоняло мне вид на пустыню.
The sight I saw was one which no man before me had ever beheld.	Передо мной развернулась картина, какой никогда еще не видели глаза человека.
I have already described how much of the Martian terrain is flat and desert-like; that there are also mountainous regions was evidenced by my view from the projectile in flight.	Я уже писал, что большая часть поверхности Марса - плоская равнина, подобная пустыне; правда, с борта снаряда во время полета мне случилось наблюдать и горные районы.
What I did not until that moment realize was that, in certain parts of the desert, single mountains-of a height and breadth with no Earthly parallel-thrust themselves out of the plain, standing alone.	Но я и представить себе не мог, что кое-где в пустыне, нарушая однообразие унылой равнины, вздымаются одинокие горы такой высоты и мощи, что на Земле их просто не с чем сравнить.
One such stood before me.	Именно такая громада предстала перед моим удивленным взором.

Now, lest my words should mislead, I must immediately modify my description, for my very first impression of this mountain was that its scale was quite insignificant.	Теперь, чтобы не сбить вас с толку, необходимо сразу же уточнить: первое мое впечатление от этой горы было куда скромнее, ее размеры вообще показались мне не стоящими внимания.
Indeed, my attention was drawn first to the city I had been seeking, which lay some five miles from where I stood.	Весь мой интерес был сосредоточен на том, что я искал, - город лежал от меня примерно в пяти милях.
This I saw through the crystal-clear Martian air, and registered that it was built on a scale that vastly exceeded that of Desolation City.	В кристально чистом марсианском воздухе он просматривался как на ладони, и я сразу отметил, что по своим масштабам он во много раз превосходит Город Запустения.
Only when I had established the direction in which I should have, to travel, and the distance I would have to cover to reach it, did I look beyond the city towards the mountain against whose lower slopes it had been built.	Только тогда, когда я твердо усвоил, в каком направлении мне двигаться и какое расстояние придется преодолеть, я устремил взгляд за пределы города, в сторону гор, у подножия которых он раскинулся.
At first sight this mountain appeared to be the beginnings of a rounded plateau region; instead of the upper surface being sharply defined, however, the heights were vague and unclear.	Сперва мне, признаться, померещилось, что это даже не отдельная гора, а округлое плоскогорье: его вершина не прорисовывалась с полной четкостью, а становилась в выси еще более расплывчатой и туманной.
As my senses adapted, I realized that this lack of definition was caused by my looking along the very surface of the mountain's slope.	Лишь когда глаза немного приспособились к расстоянию, я догадался: ощущение нечеткости вызвано тем, что я смотрю параллельно склону.
So large was the mountain, in fact, that the major part of it lay beyond the horizon, so that the thrust of its height was competing with the planet's curvature!	В действительности же гора настолько грандиозна, что большая ее часть уходит за горизонт, а высота соперничает с изгибом поверхности планеты.
In the far distance I could just make out what must have been the mountain's peak: white and conical, with vapour drifting from the, volcanic crater.	Где-то далеко-далеко, на самой границе видимости, я едва различал выпуклость, которая, вероятно, и была вершиной, - белый конус с облаком дыма над вулканическим кратером.
This summit seemed to be no more than a few thousand feet high; taking into account the fact of the planet's curvature, I dare say that a more accurate estimate of the height would be at least ten or fifteen miles above ground level!	По первому впечатлению казалось, что высота горы не превышает двух-трех тысяч футов; но если принять в расчет кривизну поверхности планеты, то смею заверить, что точнее будет взять цифру совершенно иного порядка: от десяти до пятнадцати миль над уровнем пустыни!
Such physical scale was almost beyond the comprehension of a man from Earth, and it was many minutes before I could accept what I saw.	Подобные масштабы, можно прямо сказать, лежали за гранью восприятия человека с Земли, и прошло минут десять, не менее, прежде чем я смог окончательно поверить в то, что вижу.
I was preparing to climb back to the rocks, and start my descent to, the ground, when I noticed a movement some distance to my left.	Я уже собирался перелезть обратно на скалу и спуститься вниз, когда краем глаза уловил по левую от себя руку какое-то движение.
I saw that it was one of the, legged vehicles, moving slowly across, the desert in the direction of the city.	По пустыне в направлении города медленно вышагивал один из многоногих экипажей.

It was not alone; in fact, there were several dozen of these vehicles, presumably brought in the many projectiles which lay scattered across the desert.	Чуть позже обнаружилось, что экипаж не один, их несколько десятков, - вероятно, те самые, которые были доставлены сюда в снарядах, разбросанных там и сям по пустыне.
What was more, there were scores of the watch-towers, some standing about the vehicles, others sheltering, like the one on which I was perched, beside one or another outcropping of rock, of which there were several between here and the city.	Мало того, кроме экипажей я различил многие десятки наблюдательных башен: иные стояли подле экипажей, иные укрылись в тени скал наподобие той башни, которую оседлал я, - а скальных обнажении между мною и городом было немало.
I had long realized that the flight in which I had taken part was a military mission, retaliating against the invasion of Desolation City.	Я давно уже понял, что полет, в котором мне поневоле пришлось участвовать, являлся предприятием военного характера, ответной вылазкой в отместку за нашествие на Город Запустения.
I had further assumed that the target would be a minor foe, for I had seen the might of those invaders and did not think that vengeance would be sought directly against them.	Только мне представлялось, что объектом вылазки станет какой-либо второстепенный неприятель: исходя из силы агрессора, я никак не думал, что потерпевшие поражение дерзнут на прямое контрнаступление.
But this was not the case.	Однако я ошибался.
The city against which the vehicles were ranged was immense, and when I looked towards it I could just make out the extent to which the place was defended.	Город, на который нацелились экипажи, был огромен, и довольно было еще раз пристально взглянуть в его сторону, чтобы уяснить себе, до какой степени он защищен.
The outer limits of the city, for example, seemed forested with watch-towers, lining the perimeter so thickly in places that it was as if a stockade had been erected.	Внешние его границы, к примеру, прикрывал настоящий лес наблюдательных башен; местами они ограждали купол так густо, словно вокруг него возвели частокол.
Moreover, the ground was swarming with fighting-vehicles, and I could see orderly patterns of them, like black metal soldiers on parade.	А пустыня близ города так и кишела боевыми экипажами; они выстраивались в четкие порядки, как черные железные солдаты перед парадом.
Against this was the pitiful attacking force on whose side, accident had placed me.	И всему этому воинству противостоял жалкий отряд атакующих, в чей лагерь забросил меня случай!
I counted sixty of the legged ground vehicles, and about fifty of the watch-towers.	Я насчитал во всем отряде каких-нибудь шестьдесят многоногих наземных экипажей и около пятидесяти башен.
I was so fascinated by this spectacle of a coming battle that I forgot for a moment where I was standing.	Картина предстоящей битвы настолько заворожила меня, что я на миг совершенно запамятовал, где нахожусь.
Indeed, I was speculating about just what kind of r?le the watch-towers would play, neglecting the fact that if I did not move I would surely find out!	В самом деле, я позволил себе гадать о том, какова боевая роль наблюдательных башен, совершенно выпустив из виду то обстоятельство, что теперь мне надо лишь оставаться на месте - и все прояснится.

My best estimate was that the legged vehicles would move forward to attack the city, while the watch-towers would stand defence over the projectiles.	Наиболее логичной представлялась мне догадка, что многоногие экипажи устремятся в атаку на город, в то время как башни останутся охранять снаряды, в которых мы прилетели.
At first this seemed to be the case.	До поры казалось, что так оно и есть.
The legged vehicles moved slowly and steadily towards the city, and those watch-towers unprotected by the rocks began to raise their platforms to the full height of sixty feet.	Экипажи медленно, но неуклонно продвигались к городу, а башни - те, что не прятались вблизи скал, - одна за другой поднимали свои платформы до полных шестидесяти футов над почвой.
I decided that it was time I left my vantage point, and turned round to look back at the rocks, still gripping the rail in my hand.	Я решил, что мне лично следует отступить на исходные позиции, и повернулся к скалам, впрочем, не отпуская перилец.
Then something happened I could never have anticipated.	И тут случилось нечто, чего я при всем желании предвидеть не мог.
I heard a slight noise to my right, and I looked round in surprise.	Справа от меня послышался легкий шум, и я оглянулся в недоумении.
There, emerging from behind the bluff wall of the rocks, came a watch-tower.	Из-за отвесной стены скал на простор пустыни вынырнула еще одна наблюдательная башня.
It was walking: the three metal shafts that were the legs of the tower were striding eerily beneath the platform!	Башня шла. Три ее опоры служили ногами, и эти ноги, сверхъестественно сгибаясь, переступали под платформой!
The tower on which I stood suddenly lurched, and we fell forward.	Я и ахнуть не успел, как башня, на которой я находился, вдруг накренилась и словно упала вперед.
All around, the other watch-towers withdrew their legs from the gravelly soil, and strode forward in the wake of the ground-vehicles.	Все башни, сколько их ни было вокруг, выдернули ноги-опоры из песка и устремились следом за наземными экипажами.
It was too late to jump to safety on the rock-face: already it was twenty yards away. I gripped the rail for all I was worth, as the walking watch-tower bore me out into battle!	Спрыгивать с платформы и искать безопасности на скалах было уже поздно: от скал меня отделяли добрых двадцать футов пустоты; Я сжал перильца изо всех сил, а шагающая наблюдательная башня уносила меня все дальше навстречу битве.
iv	4
It was no good recriminating with myself for my lack of fore-sight; the incredible machine was already moving at about twenty miles an hour, and accelerating all the while.	Что толку было теперь упрекать себя за непредусмотрительность: фантастическая машина уже шагала со скоростью двадцать миль в час и разгонялась все более.
The air roared past my ears, and my hair flew. My eyes were streaming.	Ветер свистел в ушах, волосы развевались, глаза слезились.
The watch-tower that had been beside mine at the rocks was a few yards ahead of us, but we were keeping pace.	Наблюдательная башня, которая прошла у скал рядом с моей, держалась на несколько ярдов впереди, но ход мы сохраняли равный.
Because of this I was able to see how the contraption managed its ungainly gait.	Благодаря этому я сумел рассмотреть, как треножники ухитряются переставлять свои внешне неуклюжие ноги-опоры.

I saw that it was no less than a larger version of the tripodal legs that powered the ground-vehicles, but the effect here was quite startling in its total alienness.	В сущности, они были всего-навсего увеличенной копией суставчатых ног наземных экипажей, но в данном случае впечатление достигало в своей чужеродности ошеломляющей силы.
When driving forward at speed there were never more than two legs in contact with the ground at any moment, and that only for a fleeting instant.	Когда башня шла полным ходом, то в любой отдельно взятый момент почвы касались одновременно лишь две ноги, и то на самый короткий срок.
The weight was transferred constantly from one leg to the next in turn, while the other two swung up and forwards.	Вес башни постоянно перемещался с одной ноги на другую, а две ненагруженные ноги, освободившись, взмывали вверх и вперед.
To effect this the platform at the top was tilted slightly to the right, but the very smoothness of the motion indicated that there was a kind of transmission mounting below the platform that absorbed the minor irregularities of the ground.	Верхняя платформа на ходу слегка наклонялась вправо, но из самой равномерности ее движения вытекало, что под платформой скрыто какое-то устройство, гасящее мелкие толчки на неровностях почвы.
I felt far from secure on my precarious perch, but for the moment a firm grip on the rail was enough to ensure that I would not be easily pitched to the ground.	Конечно же, на своем ненадежном насесте я чувствовал себя далеко не безопасно, но покамест перильца, сжатые мертвой хваткой, давали мне достаточную уверенность, что простая качка меня вниз не сбросит.
In the heat of the moment I cursed myself for not having realized that these towers themselves must be mobile.	Тем не менее, пока острота момента не миновала, я клял себя за недогадливость: следовало сообразить, что башни должны быть маневренными.
It was true that I had never before seen one m motion, but none of my speculations about their use had made any kind of consistent sense.	Правда, до сих пор мне ни разу не доводилось видеть их в движении, но ведь все мои прошлые домыслы о назначении этих башен просто не выдерживали критики!
We were still increasing our speed, moving in a wide formation towards the enemy city.	Между тем скорость башен все нарастала. Они широкой дугой приближались к вражескому городу.
In the van was a line of the vehicles.	В авангарде развернутым строем шли экипажи.
They were flanked on each side by four of the towers.	С обеих сторон их шеренгу замыкали четверки башен.
Behind them, spread out in a second rank about half a mile long, were ten more of the ground-vehicles. The rest, including the tower on which I stood, holding on for dear life, followed in open formation behind.	Позади, второй шеренгой протяженностью около полумили, двигались еще десять наземных экипажей, а за ними врассыпную - все остальные башни, включая и ту, на которой съежился я в страхе за свою драгоценную жизнь.
Already we were moving at such a speed that the legs were throwing up a cloud of sand and grit, and the wake from the leading vehicles was stinging my face.	Мы неслись с такой скоростью, что ноги машин вздымали тучи песка и пыли, и укусы песчинок, поднятых шагающими впереди, жгли мне лицо.
My own machine ran smoothly on, the engine humming powerfully.	Моя башня мчалась безостановочно и ровно, двигатель мощно гудел.

Within about a minute we were travelling as fast as any steam train could go, and here the speed stayed constant.	Прошло, наверное, не более минуты, а мы уже достигли наивысшей скорости, какую в состоянии развить паровой локомотив, и движение стало равномерным.
There was no longer any question of escaping from this frightful situation; it was all I could do to stay upright and not be dislodged.	О том, чтобы слезть с платформы, спастись бегством, не могло быть теперь и речи; оставалось лишь держаться и надеяться, что "лошадь" не сбросит.
My downfall was nearly precipitated when, without warning, a metal flap opened beneath my legs!	Если я и избегнул падения, то чудом: неожиданно у самых моих ног разверзлась широченная брешь.
I hauled myself to one side away fromit, thankful that the motion of the machine was steady, and watched incredulously as there unfolded from the aperture an immense metal contraption, extended on telescopic rods.	Я едва успел отскочить в сторону, благословляя судьбу за то, что машина движется, так плавно, и, потрясенный, следил за тем, как из отверстия на хитроумной подвеске выдвигается громоздкая металлическая конструкция.
As it brushed within a few inches of my face I saw to my horror that the object mounted was the barrel of one of the heat-cannons, It raised itself higher, until it was protruding above the roof of the tower by some eight feet or more.	Когда она просвистела мимо, чуть не задев меня по лицу, я, к ужасу своему, заметил, что венчает всю систему рычагов жерло генератора тепла. Но, по счастью, генератор подняли и установили футах в восьми над крышей башни, если не выше.
Ahead of us I saw that the other towers had also extended their cannons, and we plunged on across the desert, headlong in this most bizarre of cavalry-charges!	Башни, что шли впереди нас, также выдвинули свои генераторы; мы мчались по пустыне, как в безудержной и фантастически странной кавалерийской атаке.
I was now almost blinded by the sand being thrown up by the leading vehicles, so for the next minute or two I was unable to see more than the two hurtling towers immediately ahead of my own.	Песок, выброшенный из-под ног передовых экипажей, почти ослепил меня, и какое-то время я не различал ничего, кроме силуэтов двух башен впереди моей.
The leading vehicles must have wheeled to left and right suddenly, for without warning there came a break in the cloud of grit and I was able to see directly ahead.	Затем строй экипажей раздвинулся в стороны, туча пыли внезапно осела. Моему взору открылась панорама прямо по курсу.
We had been flung, by the diversion of the leading vehicles, into the front-line of the battle!	И оказалось, что маневр ведущих экипажей бросил нас без подготовки в самую гущу боя.
Ahead of me now I could see the machines of the defending city coming across the desert to meet us.	Теперь мне были хорошо видны машины обороняющихся, вышедшие из города нам навстречу.
And what machines they were!	Что это были за машины!
There were few of the ground-vehicles, but the defenders strode confidently towards us on their towers.	Наземных экипажей среди них почти не попадалось, защитники города самоуверенно выступили против нас на своих башнях.
I could hardly believe what I saw.	Я с трудом верил собственным глазам.
These battle-machines easily dwarfed those of my side, rising at least one hundred feet into the air.	Эти боевые машины превосходили те, что сражались в нашем лагере, чуть не вдвое, достигая по крайней мере ста футов в высоту.
The nearest to us were now less than half a mile away, and coming nearer with every second.	Ближайшую из башен неприятеля отделяло от нас менее полумили, и это расстояние с каждой секундой сокращалось.

I stared in amazement at these Titans striding towards us with such effortless ease.	В безмолвном изумлении я взирал на этих титанов, шагающих к нам, казалось, без малейших усилий.
The assemblage at the top of the three legs was no unadorned platform, but a complicated engine of tremendous size.	На своих трех ногах они несли уже не простые платформы, а сложнейшие механизмы исполинских размеров.
Its walls were littered with devices of inconceivable function, and where on the smaller watch-towers, was the black oval window, was a series of multi-faceted ports, winking and glittering in the sunlight.	Число этих механизмов было очень велико, а назначение мне неведомо. В том месте, где на башнях меньшего размера зияло темное овальное стекло, располагался ряд многогранных иллюминаторов, мерцающих на солнце.
Dangling articulate arms, like those of the spider-like handling-machines, swung menacingly as the battle-machines advanced, and at each joint of the incredible legs, bright-green flashes emanated with every movement.	По бокам с платформ свисали суставчатые руки, как у паукообразных ремонтных машин; на полном ходу "руки" угрожающе раскачивались, а в каждом сочленении немыслимо длинных ног при каждом движении вспыхивали ярко-зеленые вспышки.
They were now almost upon us!	Мгновение ока - и неприятель обрушился прямо на нас.
One of the towers that ran to the right of mine let fly with its heat-cannon, but ineffectually.	Башня, наступающая справа от меня, выпустила заряд из теплового орудия, но безрезультатно.
An instant later more towers on my side fired at these mammoth defenders.	Секундой позже по механическим колоссам противника выстрелили и другие башни, воюющие на нашей стороне.
There were several hits, evidenced by brilliant patches of fire that glowed momentarily against the upper plat form of the enemy, but none of the battle-machines fell.	Я насчитал с десяток попаданий - о них свидетельствовали ослепительные блики пламени на стенках верхних платформ врага, - но ни одна из боевых машин не была повержена.
They came on towards us, holding their fire but weaving from side to side, their slender metal legs stepping gracefully and nimbly over the rocky soil.	Они продолжали натиск, поливая нас огнем, покачиваясь с боку на бок, легко танцуя на своих тонких стальных ногах по каменистой почве.
I realized that my whole body was tingling, and there was a crackling noise above my head.	Я вдруг почувствовал зуд во всем теле, над головой послышалось какое-то потрескивание.
I glanced up, and saw a queer radiance about the muzzle of the heat-cannon, and saw that it must, be firing at the defenders.	Я поднял глаза - генератор тепла окружило странное сияние; видимо, башня вела стрельбу по защитникам города.
In the instant it took me to so glance up, the defending battle-machines had passed our lines, still holding their fire, and the watch-tower on which I stood turned sharply to the right.	На то, чтобы взглянуть вверх, понадобилась ровно секунда - но ее оказалось довольно, чтобы боевые треножники врага миновали наши порядки, не прекращая огня. Башня, на которой я находился, тут же круто свернула вправо.
Now began a sequence of attacking manoeuvres and evasive tactics that had me simultaneously in fear for my life and aghast with the fiendish brilliance of these machines.	Началась серия ударов и контрударов, выпадов и увиливаний, заставивших меня замирать от страха за свою жизнь и от восторга перед дьявольским совершенством этих машин.

I have compared our running attack to that of a cavalry-charge, but I soon saw that this had merely been the preamble to the battle proper.	Минутой раньше я сравнивал наш стремительный бег с кавалерийской атакой, но вскоре осознал, что это была лишь прелюдия к настоящему сражению.
The tripodal legs did more than facilitate a fast forwards motion; in close combat they allowed a manoeuvrability unequalled by anything I had ever seen.	Треножники не только владели способностью к молниеносному перемещению; в ближнем бою они демонстрировали маневренность, какой я прежде никогда и нигде не видел.
My tower, no less than any other, was in the thick of the fighting.	Моя башня попадала в самое пекло битвы ничуть не реже, чем любая другая.
As one with the others, the driver of my watch-tower wheeled his machine from side to side, spinning the platform, ducking, flailing the metal legs, balancing, charging.	Водитель то бросал ее из стороны в сторону, то раскручивал платформу, то нырял, то подпрыгивал и не терял равновесия - и стрелял, стрелял, стрелял.
All the while, the heat-cannon unleashed its deadly energy, and in that m?l?e of whirling, pirouetting towers the beams seared through the air, striking home, flaring constantly against the armoured sides of the upper platforms.	Тепловые орудия беспрерывно испускали смертоносную энергию, и в яростной схватке кружащихся, скачущих башен лучи сверлили воздух, описывали петли, силились прожечь бронированные бока вражеских платформ.
And now the defenders were no longer holding their fire; the battle-machines danced through the confusion, letting fly their deadly bolts with horrifying accuracy.	Однако защитники города уже не вели беглый огонь, а, танцуя на своих боевых машинах и сея смятение в наших рядах, наносили неотразимые удары с необыкновенной точностью.
It was an unequal conflict.	Битва была неравной.
Not only were the towers of my side dwarfed by the hundred-feet high defenders, but out numbered too.	Мало того что башни моего лагеря по сравнению с гигантскими треножниками горожан выглядели карликами, они еще и уступали им числом.
For every one of the towers on my side there seemed to be four of the giants, and already their beams of destructive heat were having a telling effect.	Казалось, что на каждую башню-малютку приходится не менее четырех гигантов, и разрушительный жар их лучей уже нанес нам ощутимые потери.
One by one the smaller towers were struck from above; some exploded violently, others simply toppled to the ground, making ever more hazardous the up thrown soil on which the battle was pitched.	Одна за другой наши башни подвергались ударам сверху; иные из них с шумом взрывались, иные просто опрокидывались, умножая ловушки и опасности и без того изрытого участка, где разыгрывалась баталия.
Now it was that I became frightened for my own life, realizing that if the fortunes of the battle continued, it was only a matter of seconds before I was struck down.	Видно, пришла пора окончательно прощаться с жизнью; я с полной ясностью осознал, что, если только фортуна не переменится, меня собьют самое позднее через десять-пятнадцать секунд.
I was, therefore, greatly relieved when the tower on which I stood abruptly wheeled round and hastened from the centre of the fighting.	Надо ли говорить о невероятном облегчении, которое я испытал, когда башня, на которой я находился, внезапно круто развернулась и поспешила прочь от места схватки.
In all the confusion I had been able to do no more than maintain my hold, but as soon as we were away from the immediate dangers I discovered that I was shaking with fear.	В разгар боя единственное, что мне оставалось, -сжимать перильца до боли в суставах, но едва непосредственная угроза миновала, как я обнаружил, что трясусь от пережитого страха.

I had no time to recover my poise.	Времени прийти в себя мне не дали.
Instead of retreating fully, the tower hurried around the fringes of the battle, and joined two others which had similarly separated themselves.	Башня и не думала отступать по-настоящему, а, спешно обогнув поле боя по краю, присоединилась к двум другим, которые в свою очередь отделились от остальных.
Without a pause we rejoined the fight, following what was .clearly a pre-arranged tactical plan.	И мы без промедления снова бросились в атаку, следуя, очевидно, заранее разработанному тактическому плану.
Marching as a phalanx we advanced towards the nearest of the colossal defenders.	Сомкнутым строем все три башни подступили к ближайшему из колоссов-треножников неприятеля.
As one, our three cannons fired, the beams concentrating on the upper part of the glittering engine.	Три орудия ударили как одно, скрестив свои лучи на верхней части двигателя.
Almost at once there came a minor explosion, and the battle-machine whirled uncontrollably round and crashed to the ground in a thrashing of metal limbs.	Тотчас последовал негромкий взрыв, боевая машина бесконтрольно повернулась вокруг своей оси и рухнула, молотя по воздуху стальными конечностями.
So excited was I by this demonstration of intelligent tactics that, I found myself cheering aloud!	Умная тактика привела меня в такой восторг, что я против воли испустил радостный клич!
However, this battle would not be won by destroying one defender, a fact well understood by the monstrous drivers of these watch-towers.	Однако уничтожить одного противника - еще не значит выиграть сражение, и водители наблюдательных башен прекрасно это понимали.
The three of us hurtled on into the fighting, heading towards our second intended victim.	Вся троица снова кинулась в гущу боя, направляясь ко второй намеченной жертве.
Once again we were attacking from the rear, and as the heat-beams came, into play the second defender was disposed of as spectacularly and efficiently as the first.	И снова атака с тыла, и снова, введя в действие тепловые лучи, башни-малютки расправились с врагом столь же быстро и результативно, как и в первый раз.
Such fortune could not last for ever.	Но такая удачливость не могла длиться вечно.
Scarcely had the second battle-machine fallen to the ground than a third stood before us.	Не успела вторая поверженная машина развалиться на части, как перед нами выросла еще одна.
This one did not have its attention diverted by the ineffectual sniping of the other attackers-for there were few left in the fray-and as we plunged towards it the barrel of its heat-cannon was turned full on us.	Эта не позволила отвлечь себя безобидными выстрелами с других башен - да их и осталось на поле боя совсем немного. Едва мы устремились к ней, как жерло ее теплового орудия нацелилось прямо на нас.
What happened next was over in seconds, and yet I can recall the incident in detail, as if it had unfolded over a matter of minutes.	Все дальнейшее произошло за считанные доли секунды - и тем не менее я могу воссоздать происшедшее в таких подробностях, словно события длились минуты и часы.
I have said that we charged as a phalanx of three; I was mounted on the tower which was to the right and on the outside of the group.	Я уже говорил, что мы атаковали фалангой из трех башен; я находился на крайней справа.
The battle-machine's heat-beam fell full across the tower in the centre, and this exploded at once.	Тепловой луч с боевой машины врага хлестнул по центральной башне - и та мгновенно взорвалась.

So great was the blast that only the fact that I was thrown against the telescopic mount of the cannon saved me from being dashed to the ground.	Сила взрыва была столь велика, что, не швырни меня на телескопические рычаги подвески генератора, я несомненно свалился бы вниз.
My tower was damaged by the blast, a fact which became instantly clear as it lurched and staggered wildly, and as I clung to the telescopic mount I awaited our crashing to the desert floor as an already established matter of fact.	И сама моя башня была повреждена взрывной волной. Это стало ясно в следующий миг, когда платформа страшно накренилась и закачалась, а я приник к телескопическим рычагам, с секунды на секунду ожидая удара о почву, - падение представлялось мне неминуемым.
The third of the attacking towers, though, was as yet undamaged, and it marched on towards its taller antagonist, the heat-cannon playing its beam without effect across the armoured face of the defender.	Но третья из атакующих башен уцелела и отважно двинулась на своего высоченного противника; тепловой луч плясал по его лобовой броне, не оказывая на нее никакого впечатления.
It was a last, desperate attack, and the monstrous creature which drove the tower must have expected its own annihilation at any moment.	Это была последняя, отчаянная атака - чудовище, управлявшее башней, несомненно ждало собственной гибели в любой момент.
Although the defender responded with its own heat-cannon, the watch-tower went on unheeding, and flung itself suicidally against the very legs of the other.	Боевая машина била по смельчаку из теплового орудия, но тот продолжал шагать как ни в чем не бывало и о самоубийственной точностью ударил врага по ногам.
As they made contact there was a massive discharge of electrical energy, and both machines fell sideways to the ground, their legs still working wildly.	Как только две машины соприкоснулись, последовал мощный электрический разряд, и оба треножника рухнули набок, судорожно взмахивая неуправляемыми конечностями.
As this happened I was fighting for my own survival, clutching the telescopic rods of the cannon-mount as the damaged tower staggered away from the battle.	По правде говоря, во время этого столкновения я боролся за собственную жизнь, припав к опорам теплового генератора, пока башня, ставшая моим пристанищем, кое-как выбиралась из боя.
The first shock of damage had passed, and the driver-brilliant, and evil-had managed to regain a semblance of ,control.	После первого потрясения, вызванного взрывной волной, водитель моей башни - опытный и безжалостный - сумел восстановить какой-то контроль над машиной.
The wildness of the tower's career was corrected, and with some unevenness of gait, which would have been enough to throw me to the ground had I not had a firm purchase on the mounting, it limped away from the fracas.	Выматывающая душу качка прекратилась, и, хотя поступь стала неровной - я обязательно сверзился бы с платформы, если бы не вцепился в основание генератора мертвой хваткой, - башня целеустремленно захромала прочь с поля боя.
Within a minute, the battle-which still continued-was half a mile behind us, and some of the tension which had gripped me began to drain away.	Не прошло и минуты, как сражение, которое все еще не закончилось, осталось далеко позади, и страх, сжимавший мне сердце, начал потихоньку рассасываться.
Only then did I realize that but for the faint humming of the engines, and the intermittent clangour of crashing machines, the entire engagement had been conducted in a deadly silence.	Лишь тогда я сообразил, что вся битва, если не считать негромкого гула моторов и эпизодического лязга гибнущих боевых треножников, проходила в мертвом молчании.
v	5

I did not know how badly damaged the ambulant tower had been, but there was an unprecedented grinding noise whenever one of the three legs bore the weight.	Не знаю, сильно ли была повреждена прихрамывающая башня, но всякий раз, когда она опиралась на какую-то одну из трех ног, раздавался непривычный скрежещущий звук.
This could not be the only damage, though, for I could tell that the motive power was failing.	Вероятно, это была не единственная поломка: в работе двигателя ясно слышались перебои.
We had left the battle at a considerable velocity, having gained momentum during the charge, but now we were moving much slower.	Мы оставили поле боя весьма стремительно, набрав в атаках и контратаках значительную инерцию, но теперь наш ход замедлился.
I had no real measure of speed, but the grinding of the damaged leg came at less frequent intervals and the air no longer roared past my ears.	Я не располагал средствами измерения скорости, но скрежет поврежденной ноги доносился все реже и воздух в ушах давно уже не свистел.
The original charge across the desert had taken me much nearer to the city, a fact for which I had been thankful, but now we were heading away from it,towards one of the banks of red weed.	Поначалу наш бросок через пустыню перенес меня довольно близко к городской черте, за что я был только благодарен, однако теперь мы направлялись все дальше от города, к стене красных зарослей.
My immediate concern was how I could leave my perch on the tower.	Меня не оставляла мысль о том, каким же образом я слезу с верха башни.
It seemed to me that the monster-creature which sat at the controls might well attempt a repair of his tower, and would leave the platform to do so.	Не исключено, что чудовище, управляющее ею, пожелает устранить неисправность, а для этого вылезет из своего укрытия.
If that was to happen, I had no desire to be anywhere near at the time.	Если так, то мне отнюдь не улыбалось очутиться где бы то ни было поблизости.
There was, though, no chance for me to escape until the tower halted.	А впрочем, мог ли я предпринять что-либо для своего спасения до полной остановки башни?
I became aware of a pressure in my left hand, and looking down at it for the first time since the tower had lurched into battle I found that I was still holding Amelia's hand-bag.	Вдруг я почувствовал, что мою левую руку оттягивает какой-то груз, и впервые с той минуты, как башня ринулась в бой, осмотрел себя: оказалось, что я по-прежнему держу ридикюль Амелии.
How it had not been dropped in the excitement of the fighting I did not know, but some instinct had made me retain it!	Как я не выронил его в пылу битвы, и сам не могу взять в толк; наверное, некий инстинкт заставлял меня беречь его.
I changed my position cautiously, taking the bag into my other hand.	Я осторожно сменил позу, переложив ридикюль в другую руку.
I had suddenly remembered the blade I had placed inside it,and I took it out, thinking that at last I might need it.	При этом я неожиданно вспомнил про ланцет, который засунул на дно ридикюля, и извлек его на свет, смекнув, что он может мне пригодиться.
The tower had virtually halted now, and was walking slowly through an area of irrigated land where green crops grew.	Башня почти совсем потеряла ход; медленно-медленно ковыляла она через зону орошения, где росли зеленеющие злаки.
Not two hundred yards away I could see the scarlet weed-bank, and working at its base, hacking at the stems and releasing the sap, were the slaves.	До багровых джунглей оставалось менее двухсот ярдов, а у подножия красной стены, рубя стебли и выпуская из них сок, копошились рабы.

There were many more than any group I had seen in Desolation City, and the wretched people were working in the slimy soil as far along the weed-bank as I could see in either direction.	Рабов было больше, чем в любой из групп, какие мне довелось встречать в Городе Запустения или вблизи него; несчастные трудились, утопая в вязкой грязи, в обе стороны вдоль зарослей, сколько хватал глаз.
Our arrival had not gone unnoticed, for I saw many of the people look in our direction before turning back hurriedly to their work.	Наше появление не прошло незамеченным: я подметил, что многие украдкой взглядывают в нашу сторону и тут же поспешно отворачиваются, продолжая работу.
The damaged leg was making a terrible noise, setting up a metallic screech whenever it took the weight, and I knew we could not travel much further.	Поврежденная нога-опора издавала ужасный скрежет - он буквально раздирал уши всякий раз, когда опора принимала на себя вес башни, и я понимал, что далеко нам так не уйти.
At last the tower came to a halt,the three legs splayed out beneath us.	И действительно, башня вдруг остановилась, три ее ноги бессильно разъехались.
I leaned over the edge of the platform roof, trying to see if it would be possible to shin down one of the legs to the ground.	Я перегнулся через край платформы, раздумывая, нельзя ли воспользоваться передышкой и сползти вниз по одной из них - ведь они теперь стояли наклонно.
Now the excitement of the battle was past, I found my thoughts were more pragmatic.	Едва спало напряжение битвы, мои мысли приняли более практическое направление.
I had, for a time, been aroused by the thrill of the fighting, even to the extent of admiring the plucky way the smaller force had thrown itself against the far superior defenders.	На время меня самого охватила боевая лихорадка - я даже искренне восторгался отвагой, с какой горстка экипажей и башен атаковала превосходящие силы защитников города.
But on Mars there was no element of goodness in the monster-creatures; I had no place in this war between monsters, and the fact that chance had placed me on one of two warring sides should not have beguiled me into spurious sympathies.	Но к поступкам марсианских чудовищ нельзя было подходить с земными мерками; в их междоусобной войне я оставался посторонним, и то, что по воле случая оказался в одном из враждующих лагерей, не следовало рассматривать как повод для симпатий.
The creature which had driven this tower into battle had earned my respect for its valour, but as I stood on the roof of the platform, planning my escape, its essential cowardice and beastliness were suddenly revealed.	Существо, управлявшее этой башней в бою, снискало мое уважение своей храбростью - и тут же, пока я замешкался на крыше платформы, готовясь к побегу, доказало мне свое коварство и зверскую жестокость.
I heard again the crackling noise above my head, and I realized the heat-cannon was being fired.	Я вновь услышал потрескивание над головой и понял, что это опять заговорило тепловое орудие.
At first I thought that one of the defending battle-machines must have followed us, but then I saw where the deadly beam was being directed.	Сперва я испугался, не преследует ли нас одна из боевых машин неприятеля, но потом понял, куда направлен смертоносный луч.
Far away, over to the right, flame and smoke were leaping up from the weed-bank!	Вдали, по правую руку от меня, над красными зарослями взметнулись пламя и дым.
I saw several slaves caught, by the full force of the beam, and they fell, lifeless, to the muddy ground.	Я видел, как луч всей своей мощью обрушивался на рабов, и те безжизненно падали в вязкую грязь.

The monster was not content with this atrocity, for then it started to swing the cannon to the side, sweeping the beam along the weed-bank.	Но мало того - чудовище, не удовольствовавшись этим зверством, принялось водить орудием из стороны в сторону, захватывая лучом все более широкое пространство.
The flames burst and leapt, as if spontaneously, as the invisible beam touched on vegetation and slave alike.	Пламя взвивалось и плясало, словно возникая само по себе: невидимые лучи с одинаковой яростью пожирали растительность и рабов.
Where the malign heat fell on the spilled sap, gouts of steam exploded outwards.	Там, где пагубный жар падал на ручьи и озера пролитого сока, к небу вздымались облака пара.
I could see the slaves struggling to escape as they heard the screams of those afflicted, but in the swampy mire in which they had to work it was difficult for them to scramble away in time.	Многие рабы, услышав крики пострадавших, пытались спастись бегством, но трясина, в которой они погрязли, не выпускала их, не давала возможности отскочить или отползти.
Many of them threw themselves prostrate in the mud, but others were killed instantly.	Кое-кто успевал упасть ничком в грязь, но остальных настигала мгновенная смерть.
This unspeakable deed had been continuing for no more than two or three seconds before I took a part in ending it.	Это неописуемое варварство продолжалось, наверное, секунды две-три, прежде чем я вмешался, чтобы положить ему конец.
Ever since I had understood the full monstrosity of the power these beings held, a part of my self had been overwhelmed with hatred and loathing of the monsters.	С той самой поры, как я осознал в полной мере злую волю, с которой чудовища распоряжаются своим могуществом, моя душа преисполнилась отвращением и ненавистью к ним.
I did not need to debate the rights or wrongs of this: the monster with its damaged tower, taking its unpardonable spite on the helpless humans below, with cold deliberation and serene malice.	Не оставалось места сомнениям, спорам о добре и зле: чудовище на охромевшей башне расчетливо и свирепо вымещало свою злобу на беззащитных человеческих существах!
I took a deep breath, then turned away from the awful sight. Fighting down the revulsion within me, I reached for the handle of the metal door built into the sloping roof of the tower I turned it in vain; it seemed to be jammed.	Я сделал глубокий вдох, отвернулся от кошмарного зрелища и, подавив брезгливость, потянулся к металлическому люку, врезанному в покатую крышу платформы. Пошевелил ручку, но тщетно: казалось, замок заклинило.
I glanced back over my shoulder.	Я бросил взгляд через плечо.
The heat-beam was still creeping along the weed-bank, wreaking its hideous carnage... but now some of the slaves nearest to the vindictive tower had seen me, for one or two of them were waving helplessly as they struggled through the swamp to avoid the beam.	Тепловой луч по-прежнему крался вдоль зарослей, наслаждаясь омерзительной бойней... Но рабы, что находились ближе к губительной башне, уже успели заметить меня и беспомощно махали мне руками, пытаясь уклониться от луча и выбраться из трясины.
The handle was one I had not seen or used on Mars before, but I knew that it could not be a sophisticated lock, for the monster itself, with its clumsy tentacles, must be capable of using it.	Ручек такого типа я на Марсе еще не видел и тем более не трогал, но замок не мог быть чересчур мудреным: ведь чудовище справлялось с ним без посторонней помощи, своими неуклюжими щупальцами.
Then, on an inspiration, I turned it the other way, the way that on Earth would normally close a lock.	Тут меня осенило, и я повернул ручку в противоположную сторону - так, как на Земле обычно закрывают двери.
Instantly, the handle turned and the door sprung open.	Ручка сразу же шевельнулась, и крышка люка откинулась.

Filling most of the interior of the platform was the body of the monster; like a sickening bladder, the grey-green sac bulged and pulsed, shining moistly as if with perspiration.	Почти все внутреннее пространство платформы было заполнено телом чудовища; отвратительный серо-зеленый не то мешок, не то пузырь вздувался и пульсировал и еще влажно поблескивал, словно от пота.
In utter loathing I swung my long blade down, bringing it smartly against the very centre of the back.	В непередаваемой ненависти я взмахнул длинным лезвием и воткнул его прямо в середину обширной спины.
The blade sunk in, but as I withdrew it for a second plunge I saw that, it had not penetrated the sponge-like consistency of the creature's flesh.	Нож будто провалился, и, выдернув его для нового удара, я убедился, что он не нанес губчатым тканям чудовища никакого вреда.
I stabbed again, but with as little effect.	Я вонзил его снова, с тем же результатом.
However, the creature had felt the blows even if it had not been harmed by them.	Однако мерзкое существо если не пострадало от моих ударов, то по крайней мере ощутило их.
A vile screech was emitted from the beak-like mouth at its front, and before I could evade it one of the tentacles slithered quickly towards me and wrapped itself about my chest.	Клювоподобный рот издал хриплый крик, и - я просто не успел увернуться - одно из щупалец скользнуло ко мне и обвилось вокруг моей груди.
Taken unawares, I stumbled down into the interior of the platform, pulled forward by the tentacle, and was dragged between the metal wall and the nauseous body itself!	Застигнутый врасплох, я оступился, щупальце потянуло меня вперед и, не дав мне опомниться, вжало между стальной стенкой платформы и омерзительной тушей самого чудовища.
My knife-arm was not constricted, and so in desperation I hacked again and again at the serpentine tentacle.	Правда, захватить ту мою руку, которая сжимала нож, чудовищу не удалось, и я в отчаянии бил по змее-шупальцу еще и еще.
Beside me the monster was braying hoarsely, in fear or in pain.	Чудовище хрипло орало в страхе, а быть может, и от боли.
At last, my knife was beginning to tell, for the pressure of the tentacle eased as I drew blood.	В конце концов удары ланцетом возымели свое действие: хватка щупальца ослабла, и я увидел кровь.
A second tentacle slinked towards me, and just in time I slashed the first one away, causing blood to pump from the wound.	Ко мне подобралось второе щупальце, но в этот самый миг мне удалось отсечь первое напрочь; кровь хлестнула из раны фонтаном.
As the second tentacle wound itself about my knife-arm, I panicked momentarily, before transferring the blade to my other hand.	Однако новое щупальце отыскало руку с ножом и обвило ее; на мгновение меня одолел страх, потом я догадался переложить лезвие в другую руку.
Now I knew the vulnerable place on the tentacle, it took only seconds to hack it away.	И, поскольку запомнил уязвимую точку, отсек щупальце за какие-нибудь несколько секунд.
My exertions, and the drag of the tentacles, had taken me to the very front of the platform, so that I was before the face of the monster itself!	Мало-помалу усилия щупалец да и мои собственные старания переместили меня в переднюю часть платформы, и я очутился с чудовищем лицом к лицу.
Here it was as if the whole interior was alive with the tentacles, for ten or a dozen were wrapping themselves around me.	Здесь щупальца, казалось, заполняли собой все пространство - ко мне устремились десять, а то и двенадцать живых канатов.
I cannot record how appalling was that touch!	Не могу передать, до чего омерзительным было их прикосновение!

The tentacles themselves were weak, but the combined effect of several, stroking and clutching me, was as if I had fallen headlong into a nest of constrictors.	Каждое щупальце само по себе не отличалось силой, но в сочетании их прикосновения и пожатия производили такое же впечатление, как если бы я угодил в середину клубка змей.
Before me, the beak-like mouth opened and closed, shrieking in pain or anger; once the beak closed around my leg, but there was no strength in it and it was not able even to rip the cloth.	Прямо передо мной раскрывался и закрывался клювоподобный рот, вскрикивая от боли или от гнева; один раз клюв ухватил меня за ногу, но оказался совсем немощным и не сумел даже прокусить одежду.
Above all were the eyes: those large, expressionless eyes, watching my every action.	А поверх всего взирали, наблюдая за каждым моим движением, огромные, ничего не выражающие глаза.
I was now in trouble, for both my arms were pinned, and although I still held the knife I could not use it.	Мне пришлось тяжко, обе мои руки были скованы, и хоть я по-прежнему сжимал нож, пользоваться им больше не мог.
Instead, I kicked at the soft face before me, aiming at the roots of the tentacles, the shrilling mouth, the saucer eyes... anything that came within range.	Тогда я стал пинать чудовище ногами, целясь в основания щупалец, в крикливый рот, в глаза-тарелки, в любое место, до которого только мог дотянуться.
Then at last my knife-arm came free, and I slashed wildly at any part of the filthy body that presented itself.	После долгой борьбы мне удалось высвободить руку с ножом, и я принялся с новой яростью хлестать им по мерзкой туше, каким бы боком она ко мне ни поворачивалась.
This was the turning-point in the squalid affair, for from then on I knew I could win.	Это, наверное, и был поворотный пункт нашей схватки: начиная с него, я верил, что могу победить.
The front of the creature's body was firm to the touch, and therefore vulnerable to the knife.	Передняя часть тела чудовища оказалась не столь студенистой, как все остальное, а следовательно, ее легче было поранить.
Every blow I landed now drew forth blood, and soon the platform was a bedlam of gore, severed tentacles and the frightful screams of the dying monster.	Каждый нанесенный мною удар вызывал теперь обильное кровотечение, и вскоре платформа превратилась в форменный ад: окровавленные, иссеченные щупальца, а над ними истошные хрипы умирающего монстра.
At last I drove the blade straight in between the creature's eyes, and with one last fading scream it finally expired.	Наконец я ухитрился всадить ланцет чудовищу прямо между глаз, и оно с последним глухим стоном испустило дух.
The tentacles relaxed and sagged to the floor, the beak-mouth fell open, from within the corpse there came a long eructation of noxious vapours and the great lidless eyes stared bleakly and lifelessly through the darkened oval window at the front of the platform.	Щупальца обвисли и упали на пол, клювоподобный рот раскрылся и исторг облако ядовитых миазмов, а огромные, лишенные век глаза безжизненно уставились на мир сквозь затемненное овальное стекло.
I glanced through this window just once, and saw dimly that the massacre had been brought to a timely end.	Я тоже мельком взглянул за окно и убедился, что, пусть на время, положил бойне предел.
The weed-bank no longer shot forth flame, although steam and smoke still drifted from various places, and the surviving slaves were dragging themselves from the mire.	Из зарослей больше не вырывалось пламя, хотя там и сям что-то дымилось; уцелевшие рабы выбирались из трясины на сухое место.

vi	6
With a shudder I flung aside the bloodied knife, and hauled myself past the sagging corpse to the door.	С содроганием я отбросил прочь окровавленный нож и, кое-как выкарабкавшись из-под обмякшей туши, дотянулся до люка.
I struggled through with some difficulty for my hands were slick with blood and ichor. At last I pulled myself back to the roof, breathing in the thin air with relief, now that I was away from the rank odours of the monster.	Это оказалось вовсе не легким делом, потому что руки были скользкими от крови и слизи, но в конце концов я вылез на крышу и с наслаждением вдохнул разреженный воздух: по сравнению с мерзкими запахами чудовища он был прекрасен.
The hand-bag was where I had left it on the roof.	Ридикюль по-прежнему лежал там, где я оставил его, - у края крыши.
I picked it up, and, because I should need free use of my hands, looped one of the long handles over my neck.	Я подобрал свое имущество и, чтобы освободить для предстоящей работы обе руки, накинул одну из длинных ручек ридикюля себе на шею.
For a moment I stared down at the ground.	Затем я посмотрел вниз.
For as far as I could see in every direction those slaves that had survived the massacre had abandoned their toils and were wading through the mud towards the tower.	Насколько можно было судить, все рабы, пережившие избиение, побросали свои инструменты и теперь брели по грязи по направлению к башне.
Some had already reached dry land, and were running across to me, waving their long spindly arms and calling out in their high, reedy voices.	А те, кто уже выбрался на сухую почву, бежали ко мне, размахивая длинными тонкими руками и выкрикивая что-то высокими пронзительными голосами.
The leg nearest me seemed to be the straightest of the three, bent in only one place.	Самой прямой - один согнутый сустав - и прочной из трех ног-опор башни показалась мне та, что находилась ближе всего ко мне.
With the greatest difficulty I eased myself over the protruding shelf, and managed to grip the metal limb with my knees.	С величайшим трудом я перекинул тело через край площадки и ухитрился сжать стальную опору между колен.
Then I released my hold on the platform, and placed my hands around the rough metal of the leg.	Потом отпустил руки, сжимавшие край платформы, и обхватил ими шероховатый металл опоры.
Much blood had spilled from the platform, and although it was drying quickly in the sunshine it made the metal perilously slippery.	Сверху сюда просочилась кровь, и, хотя она быстро высыхала на солнце, захват представлялся ненадежным, а металл предательски скользким.
With great caution at first, then with more confidence as I grew accustomed to it, I shinned down the leg towards the ground, the hand-bag swinging ludicrously across my chest.	Сперва очень осторожно, затем, приноровившись, все более уверенно я стал съезжать по ноге вниз, а ридикюль нелепо покачивался у меня на груди.
As I reached the ground and turned, I saw that a huge crowd of the slaves had watched my descent and were waiting to greet me.	Достигнув поверхности, я огляделся и увидел, что вокруг собралась изрядная толпа рабов; они следили за моим спуском и, по-видимому, ждали случая приветствовать меня.
I took the bag from around my neck, and stepped towards them.	Я снял ридикюль с шеи и выступил им навстречу.
At once they moved back nervously, and I heard their voices twittering in alarm.	Они сразу же попятились и что-то заверещали в тревоге.

Glancing down at myself I saw that my clothes and skin were soaked with the blood of the monster, and in the few minutes I had been in the sunlight the radiant heat had dried the mess and an unpleasant smell was exuding.	Только тут я обратил внимание, что моя одежда и даже кожа пропитаны кровью чудовища; за те две-три минуты, что я пробыл на солнце, палящий зной превратил кровь в пленку, и она стала издавать неприятный запах.
The slaves regarded me in silence.	Рабы приумолкли, воцарилась тишина.
Then I saw that one slave in particular was struggling through the crowd towards me, pushing the others aside in her haste.	И тогда я заметил, что одна рабыня рьяно пробивается ко мне, нетерпеливо расталкивая толпу.
I saw that she was shorter than the rest, and fairer of skin.	Я обратил внимание, что она ниже остальных ростом и светлее кожей.
Although she was caked in the mud of the weed-bank, and raggedly dressed, I saw that her eyes were blue, and bright with tears, and her hair tumbled around her shoulders.	Да, она была, как и все, заляпана грязью и одета в лохмотья, но я не мог не заметить, что у нее голубые глаза, блестящие от слез, а волосы разметаны по плечам...
Amelia, my lovely Amelia, rushed forward and embraced me with such violence that I was nearly toppled from my feet!	Амелия, дорогая моя Амелия вырвалась из толпы и стиснула меня в объятиях с таким пылом, что я едва устоял на ногах!
"Edward!" she shouted deliriously, covering my face with kisses. "'Oh, Edward!	- Эдуард! - исступленно повторяла она, покрывая мое лицо поцелуями. - О Эдуард!
How brave you were!"	Какой вы храбрый!
I was overcome with such excitement and emotion that I could hardly speak.	Меня захлестнуло столь сильное волнение, что на время я потерял дар речи.
Then at last I managed a sentence, choking it out through my tears of joy.	Наконец, задыхаясь от счастливых слез, я выдавил одну-единственную фразу:
"I've still got your bag," I said.	- Мне удалось сберечь ваш ридикюль.
It was all I could think to say.	Я просто не знал, что еще сказать.
Chapter Fourteen	Глава XIV
IN THE SLAVE-CAMP	В лагере для рабов
i	1
Amelia was safe, and I was safe!	Амелия жива, и я тоже!
Life was to be lived again!	Жизнь снова приобретала смысл!
We disregarded everything and everyone around us; ignored the malodorous condition we were both in; forgot the encircling, curious Martian slaves.	Мы не видели никого и ничего вокруг, не обращали внимание на окружающее зловоние, забыли про обступивших нас марсианских рабов.
The mysteries and dangers of this world were of no consequence, for we were together again!	Опасности и тайны, подстерегающие нас в этом мире, больше не имели значения: мы снова были вместе!
We stood in each other's arms for many minutes, saying nothing.	Так мы простояли, недвижно и безмолвно, минут пять, а то и десять.

We wept a little, and we held each other so tight that I thought we might never separate but become fused in one single organism of undistilled joy.	Мы немного всплакнули, обнимая друг друга все крепче и крепче; мне даже пришло в голову, что нам теперь вообще не разъединиться, что ощущение полного, всепоглощающего счастья сплавит нас в единый организм.
We could not,of course, stand like that forever, and the interruption was approaching even as we embraced.	Разумеется, это не могло продолжаться вечно -каждая секунда приближала нас к необходимости прервать наши объятия.
Soon we could not ignore the warning voices of the slaves around us, and we pulled reluctantly apart, still holding each other's hand.	Настал момент, когда мы более не могли пренебрегать ропотом рабов, явно предупреждающих нас о чем-то, и нехотя отступили друг от друга, впрочем, не переставая держаться за руки.
Glancing towards the distant city I saw that one of the huge battle-machines was striding across the desert towards us.	Бросив взгляд в сторону далекого города, я приметил одну из гигантских, боевых машин, вышагивающую по пустыне в нашем направлении.
Amelia looked about the slaves.	Амелия обвела глазами ряды рабов.
"Edwina?" she called. "Are you there?"	- Эдвина! - позвала она. - Ты здесь?...
In a moment a young, female Martian stepped forward. She was no, more than a child, roughly equivalent to about twelve Earth years old.	Из толпы выступила маленькая марсианка, в сущности, совсем ребенок, по земным меркам не старше двенадцати лет.
She said (or at least it sounded as if she said):	Она сказала (по крайней мере, мне послышалось, что сказала):
"Yes, Amelia?"	- Да, Амелия?
"Tell the others to go back to work quickly.	- Передай другим, чтобы не мешкая вернулись к работе.
We will return to the camp."	Мы вдвоем отправимся в лагерь.
The little girl turned to the other slaves, made some intricate hand and head signs (accompanied by a few of the high, sibilant words), and within seconds the crowd was dispersing.	Девочка сделала несколько замысловатых движений рукой и головой, добавила два-три пронзительных, свистящих слова, и толпа буквально в одно мгновение рассосалась.
"Come along, Edward," said Amelia.: "The thing in that machine will want to know how the monster was killed."	- Быстрее, Эдуард, - произнесла Амелия. -Водитель той машины непременно захочет выяснить, кто и как убил его собрата.
I followed her as she strode towards a long, dark building set near the weed-bank.	Я последовал за Амелией в сторону низкого потемневшего строения близ зарослей.
After a moment, one of the city-Martians appeared and fell in beside us.	Спустя минуту к нам присоединился марсианин в одежде горожанина.
He was carrying one of the electrical whips.	В руках он держал электрический бич.
Amelia noticed the askance expression with which I registered this.	Я недоверчиво покосился на него, и Амелия, естественно, это заметила.
"Don't worry, Edward," she said. "'He won't hurt us."	- Не бойтесь, Эдуард, - сказала она. - Он нас не обидит.
"Are you sure?"	- Вы уверены?

In answer, Amelia held out her hand and the Martian passed her the whip.	Вместо ответа она протянула руку, и марсианин передал ей свое оружие.
She took it carefully, held it out for me to see, then returned it.	Амелия осторожно приняла его, подержала передо мной на вытянутой ладони, затем вернула владельцу.
"We are no longer in Desolation City.	- Мы теперь не в Городе Запустения.
I have established a new social order for the slaves."	Я установила здесь иные социальные порядки.
"So it would appear," I said. "'Who is Edwina?"	- Похоже, что так, - ответил я. - А кто такая Эдвина?
"One of the children She is naturally adept at languages-most young Martians are-and so I have taught her the rudiments of English."	- Одна из маленьких рабынь. У нее природные способности к языкам, как у большинства марсианских детей, и я познакомила ее с начатками английского.
I was going to ask more, but the ferocious pace Amelia was setting in this thin air was making me breathless.	У меня в голове вертелось еще множество вопросов, но Амелия шла таким широким шагом что я, пытаясь поспеть за ней, совершенно запыхался.
We came to the building, and at the doorway I paused to stare back.	Мы подошли к строению, и только тут, на пороге, я сумел сдержаться и оглянулся.
The battle-machine had stopped by the crippled tower on which I had ridden, and was examining it.	Боевая машина остановилась у искалеченной башни, на которой я недавно путешествовал, и осматривала ее.
There were four short corridors into the building, and inside I was relieved to find that it was pressurized.	Внутрь здания вели четыре коротких коридорчика, и, пройдя их, я с огромным облегчением почувствовал, что давление возросло.
The city-Martian walked away and left us, while I found myself coughing uncontrollably after the exertions of our walk.	Надсмотрщик-горожанин удалился восвояси и оставил нас наедине, но меня еще долго душили припадки кашля, вызванного быстрой ходьбой.
When I had recovered I embraced Amelia once more, still unable to believe the good fortune that had reunited us.	Немного придя в себя, я вновь заключил Амелию в объятия, все еще не в силах поверить в счастливую звезду, воссоединившую нас.
She returned my embraces no less warmly, but after a moment drew away.	Она ответила мне с прежним пылом, но затем отстранилась.
"My dear, we are both filthy.	- Дорогой мой, мы оба в грязи.
We can wash here."	А здесь можно помыться.
"I should very much like a change of clothes," I said.	- Мне очень хотелось бы переодеться, - признался я.
"There is no chance of that," Amelia said. "You will have to wash your clothes as you wash yourself."	- Из этого ничего не выйдет, - заявила Амелия. -Придется вам выстирать свое платье во время мытья.
She led me to an area of the building where there was an arrangement of overhead pipes.	Она повела меня в дальнюю часть барака, где над головой выдавалась вперед конструкция из труб.

At the turn of a tap, a shower of liquid-which was not water, but probably a diluted solution of the sap-issued forth.	Достаточно было повернуть кран, и оттуда извергались струйки жидкости - не воды, а, по всей вероятности, разбавленного сока растений.
Amelia explained that all the slaves used these baths after work, then she went away to use another in private.	Оказывается, рабы, вернувшись из зарослей, принимают здесь душ; известив меня об этом, Амелия скрылась в соседней кабине, чтобы помыться без помех.
Although the flow of liquid was cold I drenched myself luxuriously, taking off my clothes and wringing them to free them of the last vestiges of the foul fluids they had absorbed.	Струйки были холодными, тем не менее я с наслаждением обливался снова и снова; сняв с себя одежду, я тщательно выкрутил ее, чтобы избавиться от впитанного тканью зловония.
When I considered neither I nor my clothes could be any further cleansed, I turned off the flow and squeezed my clothes, trying to dry them.	Придя, наконец, к заключению, что ни кожу, ни одежду отчистить лучше просто невозможно, я завернул кран и попытался высушить свой костюм, хорошенько выжав его.
I pulled on my trousers, but the cloth was dank and heavy and felt most uncomfortable.	Затем натянул брюки, но ткань отсырела, набрякла и ее прикосновение к телу отнюдь не доставляло удовольствия.
Dressed like this I went in search of Amelia.	За неимением другого выхода пришлось отправиться на поиски Амелии в таком виде.
There was a large metal grille set in One of the walls just beyond the bathing area.	В стену у выхода из душевых кабин была вделана большая металлическая решетка.
Amelia stood before it, holding out her ragged garment to dry it.	Перед ней стояла Амелия, держа истрепанное платье на весу в потоке теплого воздуха.
At once I turned away.	Я тут же отвернулся.
"Bring your clothes here, Edward," she said.	- Несите свою одежду сюда, Эдуард, - сказала она.
"When you have finished," I said, trying not to reveal by the sound of my voice that I had noticed she was completely unclad.	- Когда вы кончите сушиться сами, - ответил я, силясь не выдать голосом своего волнения: Амелия была совершенно раздета.
She placed her garment on the floor, and walked over and stood facing me.	А она спокойно положила платье на пол, подошла ближе и встала ко мне лицом.
"Edward, we are no longer in England," she said.	- Эдуард, мы давным-давно не в Англии.
"You will contract pneumonia if you wear damp clothes."	Вы схватите пневмонию, если будете расхаживать в сырых штанах.
"They will dry in time."	- Со временем они высохнут.
"In this climate you will be seriously ill before then.	- В марсианском климате вы задолго до того заработаете серьезную болезнь.
It takes only a few minutes to dry them this way."	На то, чтобы высушиться, уйдут считанные минуты.
She went past. me into the bathing area, and came back with the remainder of my clothes.	Она прошла мимо меня в душевую кабину и вернулась с остальной моей одеждой.
"I will dry my trousers later," I said.	- Брюки я высушу потом, - сказал я.
"You will dry them now," she replied.	- Нет, сейчас, - отрезала она.

I stood in consternation for a moment, then reluctantly removed my trousers.	Я простоял секунду-другую в полной растерянности, затем нехотя подчинился.
Holding them before me, in such a way that I was still covered, I allowed the draught of warmth to blow over them.	Держа брюки перед собой как завесу, я придвинулся к потоку тепла с таким расчетом, чтобы он обдувал их.
We stood a little apart, and although I was determined not to gaze immodestly at Amelia, the very presence of the girl who meant so much to me, and with whom I. had suffered so much, made it impossible not to glance her way several times.	Мы держались на некотором расстоянии друг от друга, и, хотя я дал себе слово не смущать Амелию нескромными взглядами, само ее присутствие (она значила для меня так много, с нею вместе было столько выстрадано!) заставляло меня нарушить свое обещание и несколько раз бросить взгляд в ее сторону.
She was so. beautiful, and, unclad as she was, she bore herself with grace and propriety, rendering innocent a situation which would have scandalized the most forward-looking of our neighbours on Earth.	Она была так прекрасна, и, даже нагая, держалась с такой грацией и достоинством, что ситуация, которая, бесспорно, привела бы в смятение самого передового из наших земных соседей здесь представлялась почти невинной.
My inhibitions waned, and after a few minutes I could contain my impulses no more.	Владевшие мною запреты понемногу слабели, и спустя минуту-другую я утратил способность сдерживаться.
I dropped the garment I was holding, went quickly to her, then took her in my arms and we kissed passionately for a minute or more.	Выронив из рук свой наряд, я стремительно шагнул к Амелии, прижал ее к груди, и мы замерли в долгом поцелуе.
ii	2
We were virtually alone in the building.	Кроме нас, во всем бараке никого не было.
It was still two hours before sunset, and the slaves would not return before then.	До заката оставалось еще часа два, и раньше того рабы вернуться не могли.
When our clothes had dried, and we had put them on again, Amelia took me around the building to show me how the slaves were housed.	Когда одежда высохла и мы снова надели ее, Амелия провела меня по всему строению и показала, в каких условиях они живут.
Their conditions were primitive and without convenience: the hammocks were hard and cramped, what food there was had to be eaten raw, and nowhere was there any possibility of privacy.	Условия эти оставляли желать лучшего, в бараке не было никаких удобств: жесткие гамаки теснились вплотную один к другому, пищу, не говоря уж о ее качестве, приходилось есть в сыром виде, а об уединении и думать было нечего.
"And you have been living like this?" I said.	- И вы тоже живете подобным образом? - спросил я.
"At first," Amelia said. "But then I discovered I was someone rather Important.	- Сначала жила так же, - ответила Амелия. - Пока не поняла, что являюсь здесь довольно влиятельным лицом.
Let me show you where I sleep."	Вот, взгляните, где я теперь сплю...
She led me to one corner of the communal sleeping-quarters.	Она привела меня в угол общей спальни.

Here the hammocks were arranged no differently, or so it appeared, but when Amelia tugged on a rope attached to an over head pulley, several of the hammocks were lifted up to form an ingenious screen.	На первый взгляд гамаки и тут располагались столь же тесно, но стоило Амелии потянуть за веревку, пропущенную через блок над головой, как часть гамаков поднялась и образовала своеобразную ширму.
"During the days we leave these down, in case a new overseer is sent to inspect us, but when I wish to be private... I have a boudoir all of my own!"	- В дневное время мы не поднимаем их - на случай, если явится с проверкой какой-нибудь новый надсмотрщик, - но, если мне хочется уединиться... Одно движение - и у меня собственный будуар!
She led me into her boudoir, and once again, sensing that foreign eyes could not light upon us, I kissed Amelia with passion. I knew now what I had been hungering for during that dire period of loneliness!	Она пригласила меня к себе, и вновь, теперь уже в уверенности, что ничьи глаза нам не помешают, я поцеловал Амелию с нежным чувством.
"You seem to have made yourself at home," I said at length.	- По-моему, вы неплохо устроились, - заметил я наконец.
Amelia had sprawled across her hammock, while I sat down on a step that ran across part of the floor.	Амелия прилегла поперек гамака, а я опустился на пересекающую пол ступеньку.
"One has to make the best of what one finds."	- Надо не падать духом ни при каких обстоятельствах.
I said: "Amelia, tell me what happened after you were taken by that machine."	- Амелия, расскажите, что с вами случилось после того, как вас схватила та ужасная машина.
"I was brought here."	- Меня пригнали сюда.
"Is that all?	- Только и всего?
It cannot have been as simple as that!"	Возможно ли, чтобы этим дело и ограничилось?
"I should not wish to experience it again," she said. "But what about you?	- Я бы не хотела пережить все заново, - заявила она. - Ну, а с вами-то, с вами что произошло?
How is it that after all this time you appear from within a watch-tower?"	Каким чудом вы после многомесячного отсутствия явились к нам верхом на наблюдательной башне?
"I should prefer to hear your story first."	- Предпочел бы сперва послушать ваш рассказ.
So we exchanged the news of each other that we both so eagerly sought.	И мы по очереди принялись излагать друг другу то, что оба горячо стремились узнать.
The prime concern was that neither of us was the worse for our adventures, and we had each satisfied the other as to that.	Главное - ни с одним из нас не случилось самого худшего, уж в этом-то мы теперь могли быть уверены.
Amelia spoke first, describing the journey across land to this slave-camp.	Амелия начала первой, поведав о своем путешествии из Города Запустения в этот лагерь для рабов.
She kept her account brief and seemed to omit much detail. Whether this was to spare me the more unpleasant aspects, or because she did not wish to remind herself of them, I do not know.	Рассказывала она лаконично, по-видимому опуская многие подробности: то ли хотела избавить меня от самых неприятных впечатлений, то ли не желала напоминать о них себе.
The journey had taken many days, most of it inside covered vehicles.	Путешествие заняло много дней, по большей части в крытых экипажах.

There was no sanitation, and food was supplied only once a day.	Узники были лишены элементарных санитарных удобств, кормили их всего раз в сутки.
During the journey Amelia had seen, as I had seen aboard the projectile, how the monsters themselves took food.	Тогда же Амелии довелось, как и мне на борту снаряда, увидеть, как питаются сами чудовища.
Finally, in a wretched state, she and the other survivors of the journey-some three hundred people in all, for the spider-like machines had been busy that day in Desolation City-had been brought to this weed-bank, and under super vision of Martians from the near-by city had been put to work on the red weed.	В конце концов ее и всех остальных, кто сумел пережить дорожные невзгоды, в общей сложности человек триста, - воистину, машины-пауки агрессоров в тот давний день, когда они напали на Город Запустения, не теряли времени даром - в самом плачевном состоянии доставили сюда и отрядили на работу в красных зарослях под надзором марсиан из близлежащего города.
I assumed at this point that Amelia had finished her story, for I then launched into a detailed account of my own adventures.	Тут я решил, что Амелия закончила свое повествование, и пустился в пространный пересказ собственных приключений.
I felt I had much to tell her, and spared few details.	У меня накопилось, чем поделиться, и я не скупился на подробности.
When I came to describe the use of the killing-cubicle aboard the projectile I felt no need to expurgate my account, for she too had seen the device in operation... However, as I described what I had seen, she paled a little.	Когда я перешел к описанию смертоносного шкафа, установленного на борту снаряда, от меня не потребовалось ничего смягчать: Амелия и сама видела дьявольское изобретение в действии. Тем не менее, выслушав мой рассказ, она слегка побледнела.
"Please do not dwell on this," she said.	- Пожалуйста, не задерживайтесь на этом.
"But is it not familiar to you?"	- Как! Разве эта сторона здешней жизни вам не знакома?
"Of course it is.	- Разумеется, знакома.
But you need not colour your account with such relish.	Только не надо живописать свои наблюдения с такой страстью.
The barbaric instrument you describe is every where used.	Варварский инструмент, который мы видели, используется здесь повсюду.
There is one in this building."	Такой же точно есть и здесь, в бараке.
That revelation took me by surprise, and I regretted having mentioned it.	Я остолбенел от неожиданности, горько сожалея, что вообще затронул эту тему.
Amelia told me that each evening six or more of the slaves were sacrificed to the cubicle.	Амелия сказала, что каждый вечер шесть, а то и больше рабов приносятся в жертву ненасытному шкафу.
"But this is outrageous!" I said.	- Но это же возмутительно! - воскликнул я.
"Why do you think the oppressed people of this world are so few in number?" Amelia cried. "It is because the very best of the people are drained of life to keep the monsters alive!"	- А почему, как вы думаете, угнетенные этого мира столь малочисленны? - с горячностью ответила мне Амелия. - Потому что лучших сынов народа лишают жизни ради того, чтобы благоденствовали чудовища!
"I shall not mention it again," I said, and passed on to relate the rest of my story.	- Не стану больше говорить об этом, - пообещал я и приступил к завершающей части своего рассказа.

I described how I escaped from the projectile, then the battle I had witnessed, and finally, with not inconsiderable pride, I described how I had tackled and slain the monster in the tower.	Я поведал о том, как мне удалось выбраться из снаряда, описал битву, свидетелем который стал, и, наконец не без понятной гордости стал описывать, как сумел одолеть и убить чудовище в башне.
At this Amelia seemed pleased, and so once more I garnished my narrative with adjectives.	Этот мой рассказ Амелии, видимо, пришелся по сердцу, и я вновь не поскупился на эпитеты.
This time my authentic details were not disapproved of, and indeed as I described how the creature had finally expired she clapped her hands together and laughed.	Осуждения они не встретили; более того, когда я добрался до конца повествования и чудовище испустило дух, Амелия захлопала в ладоши и засмеялась.
"You must tell your story again tonight," she said,: "My people will be very encouraged."	- Вы должны повторить свой рассказ сегодня же вечером, - решила она. - У моего народа это вызовет большое воодушевление.
I said: "Your people?"	- Как вы сказали? У вашего народа?
"My dear, you must understand that I do not survive here by good fortune.	- Дорогой мой, вы должны понять, что я осталась в живых отнюдь не по чистой случайности.
I have discovered that I am their promised leader, the one who in folklore is said to deliver them from oppression.	Оказалось, что мне уготована роль долгожданного вождя, который, если верить легендам, избавит их от угнетения.
iii	3
A little later we were disturbed by the slaves returning from their labours, and for the moment our accounts were put aside.	Немного позже нас прервали рабы, возвращающиеся в барак после дневных трудов, и обмен впечатлениями пришлось на время отложить.
As the slaves entered the building through the two main pressurizing corridors, the overseeing Martians, who apparently had quarters of their own within the building, came in with them.	Рабы входили внутрь через два герметизированных коридора, и с ними надсмотрщики-марсиане, которые, как я понял, имели отдельные комнаты в том же здании.
Several were carrying the electrical whips, but once inside they tossed them casually to one side.	У некоторых надзирателей были электрические бичи, но, переступив порог, они безбоязненно отбрасывали свое оружие прочь.
I have recorded before that the habitual expression of a Martian is one of extreme despair, and these wretched slaves were no exception.	Я уже писал, что самое обычное для марсианина настроение - полнейшее уныние, и несчастные рабы не составляли исключения.
Knowing what I did, and having seen the massacre that afternoon; my reaction was more sympathetic than before.	Правда, теперь, когда я столько пережил и узнал, когда собственными глазами - и не далее как сегодня - видел учиненную чудовищем бойню, я относился к ним с большим пониманием, чем прежде.
With the return of the slaves there was a period of activity, during which the dirt of the day's work was washed away, and food was brought out.	После возвращения рабов в бараке наступил период общего оживления, когда они смыли с себя накопившуюся за день грязь и им подали пищу.
It had been some time since I had eaten, and although in its uncooked state the weed was almost inedible I took as much as I could manage.	С тех пор как я ел в последний раз, прошло много часов, и, хотя в сыром виде красные стебли были малосъедобны, я набрал себе столько, сколько вместили руки.

We were joined during the meal by the slave-child Amelia called Edwina.	Но время ужина к нам присоединилась маленькая рабыня, которую Амелия звала Эдвиной.
I was amazed at the apparent grasp she had of English, and, what is more,rather amused by the fact that although the girl could not manage some of the more sophisticated English consonants, Amelia had vested her with distinct echoes of her own cultured voice. (In rendering Edwina's words in this narrative I shall make no attempt to phoneticize her unique accent, but state her words in plain English; how ever, at first I had difficulty in understanding what she said.) I noticed that while we ate (there were no tables here; we all squatted on the floor) the slaves kept a distance from Amelia and me.	Меня поразило, как хорошо сумела девочка овладеть английским, и вместе с тем позабавило, что она, не осилив иных каверзных согласных, тем не менее переняла у Амелии ее интонации. (Приводя в своем повествовании слова Эдвины, я не стану и пытаться передать фонетически ее единственный в своем роде акцент, я буду переводить их на правильный английский язык; но, признаться, поначалу ее речь казалась мне совершенно невразумительной.) От моего внимания не ускользнуло, что, пока мы ужинали (столов не было и в помине, мы все сидели на корточках на полу), рабы держались от Амелии, да и от меня на почтительном расстоянии.
Many covert glances came our way and only Edwina, who sat with us, seemed at ease in our company.	Самое большее, на что они отваживались, -бросить в нашу сторону взгляд украдкой, и только Эдвина села подле нас и вела себя в нашем обществе как равная.
"Surely they are used to you by now?" I said to Amelia.	- Но ведь они, несомненно, должны были к вам привыкнуть? - обратился я к Амелии.
"It is of you they are nervous.	- Они смущаются не меня, а вас.
You too have fulfilled a legendary r?le."	Вы ведь тоже персонаж из легенды.
At this, Edwina, who had heard and understood my question, said:	Тут Эдвина, которая слышала мой вопрос и уразумела его, произнесла:
"You are the pale dwarf." I frowned at this, and looked to see if Amelia knew what she meant.	- Ты знаменитый бледный карлик. - Я нахмурился и посмотрел на Амелию: не пояснит ли она мне, что это значит?
Edwina went on:	А Эдвина продолжала:
"Our wise men tell of the pale dwarf who walks from the battle-machine."	- Наши мудрецы рассказывали о бледном карлике, который сойдет к нам с боевой машины.
"I see," I said, and nodded to her with a polite smile.	- Понятно, - ответил я и улыбнулся, вежливо наклонив голову.
Somewhat later, when Edwina was no longer within hearing, I said:	Потом, когда Эдвина отодвинулась и не могла меня слышать, я поинтересовался:
"If you are the messiah to these people, why do you have to work at the weed-bank?"	- Но если вы, Амелия, играете для этих людей роль мессии, почему вам приходится работать вместе с ними?
"It is not my choice.	- Это не прихоть.
Most of the overseers are used to me now, but if any new ones came from the city I might be singled out if I were not with the others.	Надсмотрщики в большинстве своем привыкли ко мне, но если вдруг из города явится новичок, ему сразу бросится в глаза, что я не работаю вместе со всеми.
Also, it is said in the myths that the one who leads the people will be one of them.	К тому же в легендах прямо сказано, что тот, кто поведет народ за собой, выйдет из его среды.
In other words, a slave."	Иначе говоря, из рабов.

"I think I should hear these myths," I said.	- Вероятно, мне следовало бы послушать эти легенды, - заявил я.
"Edwina will recite them for you."	- Эдвина с удовольствием перескажет их вам.
I said: "You talk about the overseers.	- Вы упомянули о надсмотрщиках.
How is it that no one seems to fear them now?"	Как случилось, что их здесь перестали бояться?
"Because I have persuaded them that all humans have a common enemy.	- Потому что мне удалось внушить им истину: у всех человеческих существ на Марсе - один общий враг.
I am more than playing a r?le, Edward.	Поймите, Эдуард: я не просто играю уготованную мне роль.
I am convinced that there must be a revolution.	Я действительно убеждена, что революция назрела.
The monsters rule the people by dividing them: they have set one group of humans against the other.	Чудовища правят людьми, разделяя их, натравливая одну часть народа на другую.
The slaves fear the overseers because it seems the overseers have the authority of the monsters behind them.	Рабы страшатся надзирателей, поскольку думают, что за теми стоит могущество чудовищ.
The city-Martians are content to support the system, for they enjoy Certain privileges.	Горожане поддерживают существующую систему, поскольку пользуются известными привилегиями.
But as you and I have seen, this is merely an expedient to the monsters.	Но, как мы с вами убедились, эта система служит исключительно интересам чудовищ.
Human blood is their only demand, and the slave-system is a means to an end.	Единственное, что им нужно от людей, - это наша кровь, и рабство - самый легкий способ ее получить.
All I have done here is to persuade the overseers-who also know the folklore-that the monsters are an enemy common to all."	Мне оставалось лишь доказать надзирателям -которые, кстати, тоже знакомы с легендами, - что чудовища враждебны любому человеческому существу.
While we were talking, the slave people were carrying away the remains of the meal, but suddenly all activities were halted by an outburst of sound: the most horrible, high-pitched siren, echoing around the inside of the hall.	Пока мы беседовали вдвоем, рабы вынесли остатки пищи, однако спустя секунду словно оцепенели: снаружи неожиданно ворвался звук -ужасающая пронзительная сирена, эхом отозвавшаяся по всему бараку.
Amelia had gone very pale, and she turned away and walked into her private area.	Амелия сильно побледнела, отвернулась и ушла в свой угол.
I followed her inside, and found her in tears.	Я последовал за ней и застал ее в слезах.
"That call," I said. "Does it mean what I think?"	-Эта сирена... - сказал я. - Она на самом деле означает то, что мне подумалось?
"They have come for their food," Amelia said, and her sobs were renewed.	- Они пришли за своими жертвами, - ответила Амелия, и ее рыдания возобновились с удвоенной силой.
iv	4

I will not recount the ghastliness of the scene that followed, but it should be said that the slaves had devised a system of lots, and the six hapless losers went to the killing-cubicle in silence.	Не стану описывать последовавшую затем жуткую сцену, хочу только пояснить, что рабы завели в своей среде своеобразные правила, основанные на жребии, и шестеро горемык проследовали в комнатушку, где был установлен шкаф-убийца, в мертвой тишине.
Amelia explained that, she had not expected the monsters to visit the slave-camps tonight. There were many dead scattered about the weed-bank, and she had hoped that the monsters would have drained these bodies for their nightly repast.	Амелия призналась, что никак не ожидала появления чудовищ в лагере именно в этот вечер: близ зарослей осталось не мало трупов, и она надеялась, что сегодня чудовища удовольствуются кровью, выкачанной из этих уже бездыханных тел.
v	5
Edwina came to see Amelia and me.	За Амелией и за мной прислали Эдвину.
"We would like to hear the adventures of the pale dwarf," she said to Amelia. "It would make us happy."	- Мы хотим слышать приключения бледного карлика, - обратилась она к Амелии. - Это поднимет наш дух.
"Does she mean I have to address them?" I said. "I should not know what to say.	- Неужели мне надо выступать перед ними? -спросил я. - Я просто не знаю, что говорить.
And how would they understand me?"	И потом, как они поймут меня?
"It is expected of you.	- Они ждут вашего рассказа.
Your arrival was spectacular, and they want to hear it in your own words.	Ваше появление было очень эффектным, и они хотят услышать все из ваших уст.
Edwina will interpret for you."	Эдвина будет вашей переводчицей.
"Have you done this?"	- А вам случалось проделывать это самой?
She nodded.	Амелия кивнула.
"I was told about this ritual when I was teaching Edwina to speak English.	- Мне сообщили об этом ритуале, когда я учила Эдвину говорить по-английски.
When she had mastered enough vocabulary, we rehearsed a little speech and from that day I was accepted as their leader.	Как только она овладела достаточным запасом слов, мы подготовили маленькую речь, и с того дня я стала их признанным вождем.
You will not be fully acknowledged by them until you have done it too."	Вас не примут здесь окончательно до тех пор, пока вы не пройдете тот же ритуал.
I said: "But how much should I tell them?	- Но обо всем ли можно им рассказать?
Have you told them we are from Earth?"	Говорили вы им, что мы с Земли?
"I felt they would not understand, and so I have not.	- Нет, я чувствовала, что меня не поймут, и говорить об этом не стала.
Earth is mentioned in their legends-they call it the 'warm world'-but only as a celestial body.	Земля упоминается в их легендах - они называют ее "теплый мир", - но лишь как небесное тело.
So I have not revealed my origins.	Так что тайну нашего земного происхождения я им не выдала.
Incidentally, Edward, I think it is time you and I recognized that we shall never again see Earth.	Между прочим, Эдуард, я думаю, настало время нам с вами отдать себе отчет, что родины нам больше не видать.

There is no means of return.	У нас нет ни малейшей возможности вернуться.
Since I have been here I have been reconciled to that.	С того дня, как я попала в этот лагерь, я успела смириться со своей судьбой.
We are both Martians now."	Мы теперь оба марсиане.
I pondered this in silence.	Я обдумывал ее слова в молчании.
It was not a notion I cared for, but I understood what Amelia meant.	Не могу сказать, чтобы такой поворот событий мне особенно нравился, но я уяснил себе ее точку зрения.
While we clung to a false hope we should never settle.	Пока мы цепляемся за ложную надежду, мы не сможем как следует приспособиться к новой жизни.
Finally, I said:	Наконец я решился:
"Then I will tell them how I flew in the projectile, how I mounted the watch-tower and how I disposed of the monster."	- Ладно, я расскажу им, как прилетел сюда в снаряде, как взобрался на наблюдательную башню и как разделался с чудовищем.
"I think, Edward, that as you are fulfilling a mythic prophecy, you should find a stronger verb than 'dispose'."	- Если вы хотите соответствовать своему мифическому образу, Эдуард, то, боюсь, вам придется применить глаголы посильнее, чем "разделался".
"Would Edwina understand?"	- А Эдвина поймет меня?
"If you accompany your words with the appropriate actions."	- Поймет, если вы будете сопровождать слова подобающими жестами.
"But they have already seen me leave the tower covered in blood!"	- Но ведь они своими глазами видели, как я спускался с башни, покрытый кровью!
"It is the telling of the tale that is important.	- Важен сам ритуал рассказа.
Just repeat to them what you told me."	Просто повторите им то же, что рассказывали мне.
Edwina was looking as happy as any Martian I had ever seen.	Эдвина выглядела самой счастливой из всех марсианок, каких я когда-либо видел.
"We will hear the adventures now?" she said.	- Мы услышим приключения бледного карлика? -повторила она.
"I suppose so," I said.	- Раз вы этого хотите, - ответил я.
We stood up and followed Edwina into the main part of the hall.	Мы встали и последовали за Эдвиной в общую спальню.
Several of the hammocks had been moved away, and all the slaves were sitting on the floor.	Часть гамаков убрали, и рабы сидели на полу.
As we appeared they climbed to their feet, and started to jump up and down.	При нашем появлении они поднялись на ноги и принялись ритмично подпрыгивать.
It was a rather comical action-and one not wholly reassuring-but Amelia whispered to me that this was their sign of enthusiasm.	Зрелище было довольно комичное - и не слишком успокоительное, - но Амелия шепнула мне, что так марсиане выражают наивысший энтузиазм.
I noticed that there were about half a dozen of the city-Martians present, standing at the back of the hall.	В глубине комнаты, у стены, я заметил шестерых горожан.

They were clearly not yet at one with the slaves, but at least the sense of intimidation we had seen in Desolation City was absent.	Ясно было, что они еще не вполне заодно с рабами, но и безотчетного страха, как в Городе Запустения, они у своих подопечных не вызывали.
Amelia quietened the crowd by raising her hand and spreading her fingers When they were silent, she said:	Амелия утихомирила толпу, подняв над головой руку с растопыренными пальцами. Когда волнение улеглось, она сказала:
"My people.	- Мой народ!
Today we saw the killing of one of the tyrants by this man.	Сегодня мы видели, как этот человек умертвил одного из тиранов.
He is here now to describe his adventures in his own words."	Сейчас он пришел к нам, чтобы поведать о своих подвигах.
As she spoke, Edwina translated simultaneously by uttering a few syllables, and accompanying them with elaborate hand signs.	Эдвина переводила, не отставая от Амелии, -произносила короткие слоги и сопровождала их сложными движениями обеих рук.
As they both finished, the slaves jumped up and down again, emitting a high-pitched whining noise.	Когда они обе умолкли, рабы запрыгали снова, сопровождая прыжки резкими звуками - не то визгом, не то свистом.
It was most disconcerting, and appeared to have no end.	Я пришел в замешательство - этому, казалось, не будет конца.
Amelia whispered to me:	Тогда Амелия шепнула:
"Raise your hand."	- Поднимите руку.
I was regretting having agreed to this, but I raised my hand and to my surprise silence fell at once.	Я уже жалел, что согласился на ее уговоры и пришел сюда, но послушно поднял руку, и, к моему удивлению, мгновенно наступила тишина.
I regarded these queer folk-these tall, hot-coloured alien beings amongst whom fate had cast our lot, and with whom our future now lay-and tried to find the words with which to begin.	Я смотрел на этот странный народ - на долговязых краснокожих инопланетян, к которым забросила нас судьба и среди которых нам суждено теперь доживать свой век, - я пытался найти подходящие для обращения к ним слова.
The silence persisted, and with some diffidence I described how I had been put aboard the projectile.	Но в помещении по-прежнему стояла мертвая тишина, и я не без робости стал описывать, Как меня загнали на борт снаряда.
Immediately, Edwina accompanied my words with her weird interpretation.	Эдвина тут же начала вторить моим словам своим необычным, пересыпанным жестами переводом.
I began hesitantly, not sure of how much I should say The audience remained silent.	Сперва я говорил нерешительно, боясь, как бы не сболтнуть лишнего. Слушатели хранили молчание.
As I warmed to my story, and found opportunities for description, Edwina's interpretation became more florid, and thus encouraged I indulged myself in a little exaggeration.	По мере того как я входил во вкус и стал уснащать свой рассказ подробностями, перевод Эдвины приобретал все большую выразительность, и, подхлестнутый этим, я дал волю своему воображению, не останавливаясь перед преувеличениями.

My description of the battle became a clashing of metallic giants, a pandemonium of hideous screams and a veritable storm of blazing heat-beams.	Битва в моем изображении превратилась в непрерывный лязг сталкивающихся металлических гигантов, в сплошную череду ужасных криков и - наиболее правдоподобная деталь - нескончаемое сверкание тепловых лучей.
At this, I saw that several of the slaves had risen, and were jumping up and down enthusiastically.	Кое-кто из рабов вновь вскочил на ноги и принялся увлеченно прыгать.
As I came to the point in the story where I realized that the monster was turning its heat-beam onto the people, the whole audience was on its feet and Edwina was signing most dramatically.	Когда же рассказ подошел к критической точке - к тому моменту, когда кровожадное чудовище повернуло тепловой луч против народа, - все слушатели уже были на ногах, а жесты Эдвины приобрели самый драматический характер.
Perhaps in this telling rather more tentacles were hacked away than there had been in actuality, and perhaps it seemed more difficult to kill the beast than had been my experience, but I felt obliged to remain true to the spirit of the occasion rather than satisfy the demands of scrupulous authenticity.	Не скрою, описывая свои подвиги, я, пожалуй, отсек больше щупалец, чем их было в действительности, и вообще убить чудовище стало куда сложнее, чем на самом деле, однако я считал своим долгом придерживаться духа событий, не связывая себя требованиями нудной подлинности.
I finished my story to a splendid cheer from the audience, and a most remarkable display of leaping.	Закончил я свое повествование среди всеобщих восторженных криков и картинных слаженных прыжков.
I glanced at Amelia to see her reaction, but before we had a chance to speak we were both mobbed by the crowd.	Я бросил взгляд на Амелию: довольна ли она? Но прежде чем мы сумели перекинуться словом, нас обступила толпа.
The Martians surrounded us, jostling and thumping us gently, in what I interpreted as further enthusiasms.	Марсиане взяли нас в кольцо, подталкивая и подпихивая, - я принял эти толчки за новые проявления энтузиазма.
We were being propelled steadily and firmly towards Amelia's private quarters, and as we came to where the hammocks had been slung to form the partition, the noise reached its climax.	Однако нас повлекли, настойчиво и твердо, в одном направлении - - к углу, выгороженному Амелией для себя; когда мы приблизились к гамакам, образующим перегородку, возбуждение достигло апогея.
After a little more genial pummelling, we were thrust together through the partition.	Нас еще немного потрепали - не больно, скорее добродушно - и втолкнули за разделительный барьер.
At once, the noise outside subsided.	Крики снаружи сразу же стихли, как по команде.
I was still buoyed up by the reception I had been given, and swept Amelia into my arms.	Взбудораженный оказанным мне приемом, я привлек Амелию к себе.
She was as excited as I, and responded to my kisses with great warmth and affection.	Она была возбуждена не менее моего и отвечала на мои поцелуи с большой готовностью и пылом.
As our kissing became prolonged I found rising in me those natural desires I had had to suppress for so long, and so, reluctantly, I turned my face away from hers and loosened my hold, expecting her to draw away.	Поцелуи раз от раза становились все продолжительнее, и во мне вопреки моей воле проснулись те естественные желания, которые я столь долго подавлял; тогда я с неохотой оторвался от ее губ и ослабил объятия, ожидая, что она отстранится.

Instead, she held me tightly, pressing her face into the hollow of my neck.	Но Амелия продолжала обнимать меня.
Beyond the partition I could hear the slaves.	Из-за перегородки вновь донеслись голоса рабов.
They seemed to be singing now, a high, tuneless crooning noise, It was very restful and strangely pleasant.	Они не то что запели, скорее затянули вереницу тихих нот без мелодии. Это странное пение убаюкивало, навевало сладостный покой.
"What do we do next?" I said after several minutes had passed.	- Что же дальше? - спросил я через несколько минут.
Amelia did not reply at once.	Амелия ответила не сразу.
Then she held me more tightly, and said:	Потом прижалась ко мне еще теснее и проговорила:
"Do you need to be told, Edward?"	- Неужели вам надо подсказывать, Эдуард?
I felt myself blushing.	Кровь бросилась мне в лицо.
"I meant, is there any more ceremonial we must observe?" I said.	-То есть... быть может, есть какой-то обряд, который мы должны соблюсти? - произнес я.
"Only what is expected of us in legend.	- Только тот, что предписан нам легендой.
On the night the pale dwarf descends from the tower..." She whispered the rest in my ear.	В ночь, когда бледный карлик спустился с башни... - Остальное она прошептала мне на ухо.
She could not see my face, so I clenched my eyes tightly closed, almost breathless with excitement!	Какое счастье, что она не могла видеть мое лицо: глаза у меня были плотно зажмурены, и я почти не дышал от возбуждения.
"Amelia, we cannot.	- Амелия, мы не можем.
We are not married."	Мы не женаты.
It was my last concession to the conventions that had ruled my life.	Это была последняя дань условностям, которые до того правили всей моей жизнью.
"We are Martians now," Amelia said. "We do not observe marriage."	- Мы теперь марсиане, - сказал Амелия. - Мы не обязаны блюсти земные обычаи.
And so, as the Martian slaves sang in their high, melancholy voices beyond the hanging partition, we abandoned all that remained within us of our Englishness and Earthliness; and became, through that night, committed to our new r?les and lives as leaders of the oppressed Martian peoples.	И пока марсианские рабы за висячей перегородкой тянули пронзительными голосами свою унылую песню, мы отбросили все, что еще уцелело в нас от англичан и подданных Земли. Эта ночь как бы благословила нас на наши новые роли и обязанности вождей угнетенного марсианского народа.
Chapter Fifteen	Глава XV
A REVOLUTION IS PLANNED	Замышляется революция
i	1
From the moment of our waking the following morning, Amelia and I were treated with deference and humility.	С момента нашего пробуждения рабы обращались к нам обоим - к Амелии и ко мне - с покорностью и почтением.

Even so, the legends that were now directing our lives seemed quite emphatic that we were to work with the others on the weed-bank, and so much of our day was spent in cold mud up to our knees.	Тем не менее, поскольку наша жизнь строилась теперь в соответствии с легендами, а они настаивали, чтобы мы работали вместе со всеми в красных зарослях, большую часть дня пришлось провести в холодной грязи по колено.
Edwina worked with us, and although there was something about her bland stare that made me uneasy, she was undoubtedly useful to us.	Эдвина работала рядом с нами; в ее вежливом, но неотступном внимании было нечто тягостное для меня, однако пользу она, без сомнения, приносила большую.
Neither Amelia nor I did much actual weed-cutting.	Рубкой стеблей мы с Амелией почти не занимались.
As soon as we were established at the bank we received many different visitors: some of them slaves, others overseers, all of them evidently anxious to meet those who would lead the revolt.	Не успели мы добраться до зарослей, как нас стали одолевать рабы и надсмотрщики, жаждущие встречи с теми, кому суждено возглавить восстание.
Hearing what was said-translated earnestly, if not always entirely comprehensibly, by Edwina-I realized that Amelia's talk of revolution had not been made lightly.	Вслушиваясь в вопросы и ответы, которые старательно, хотя подчас и невразумительно, переводила Эдвина, я понял, что уверения Амелии о близости революции возникли отнюдь не на пустом месте.
Several of the overseers had come from the city itself, and we learnt that there elaborate plans were being made to overthrow the monsters.	Иные из надсмотрщиков явились из города, и от них мы узнали, сколь тщательно разрабатываются планы свержения чудовищ.
It was an enthralling day, realizing that we might at last have provided the stimulus to these people to take revenge on their abhorrent masters.	День выдался насыщенный, и радостно было сознавать, что мы наконец объединили этих людей, подняли их против ненавистных владык.
Indeed, Amelia reminded our visitors many times of my heroic deed the day before.	Амелия намеренно и неоднократно напоминала всем о моем героическом подвиге, свершенном накануне.
The phrase was repeated often: the monsters are mortal.	Часто повторялась ставшая крылатой фраза: тираны смертны.
However, mortal or not, the monsters were still in evidence, and presented a constant threat.	Однако, смертные или нет, чудовища пока еще отнюдь не перевелись и представляли собой постоянную угрозу.
Often during the day the weed-bank was patrolled by one of the immense tripodal battle-machines, and at those times all revolutionary activities were suspended while we attended to the cutting.	В течение дня к зарослям нередко подступал какой-нибудь из огромных боевых треножников, и тогда всякую заговорщическую деятельность приходилось на время прекращать, притворяясь, что мы, как и все остальные, заняты рубкой стеблей и ничем иным.
During one period when we were left alone, I asked Amelia why the weed-cutting continued if the revolution was so far advanced.	Выждав момент, когда мы остались вдвоем, я спросил Амелию, к чему продолжать этот тягостный труд, если подготовка к восстанию зашла уже так далеко.
She explained that the vast majority of the slaves were employed in this work, and that if it was stopped before the revolution was under way the monsters would instantly realize something was afoot.	Она ответила, что на заготовке стеблей занято абсолютное большинство рабов и, если ее прекратить до того, как революция свершится, чудовища немедленно заподозрят неладное.

In any event, the main benefactors were the humans themselves, as the weed was the staple diet.	А кроме того, в этом случае пострадают прежде всего сами рабы: ведь растения для них -единственный продукт питания.
And the blood-letting? I asked her. Could that not then be stopped?	- А кровавые жертвоприношения? - осведомился я. - Неужели нельзя прекратить хотя бы их?
She replied that refusal to give any more blood was the only sure way the humans had of conquering the monsters, and there had been frequent attempts to disobey the most dreaded injunction on this world.	Амелия пустилась в объяснения: да, отказаться давать чудовищам кровь - единственный верный способ победить их, и на протяжении многих лет марсиане неоднократно пытались отменить этот страшный обычай.
On those occasions, the monsters' reprisals had been summary and widespread.	При каждом таком столкновении чудовища карали ослушников быстро, жестоко и повсеместно.
In the most recent incident, which had occurred some sixty days before, over one thousand slaves had been massacred.	Последняя попытка, месяца два назад, завершилась тем, что чудовища перебили больше тысячи рабов.
The terror of the monsters was constant, and even while the insurgency was planned, the daily sacrifices had to be made.	Кровавый террор не ослабевал ни на минуту, и даже сейчас, в дни подготовки к мятежу, отвергнуть ежедневные жертвы было; увы, невозможно.
In the city, though, the established order was in imminent danger of being overthrown.	Впрочем, в самом городе угроза свержения укоренившихся порядков стала вполне реальной.
Slaves and city-people were uniting at last, and throughout the city there were organized cells of volunteers; men and women who, when the command was given, would attack specified targets.	Рабы и горожане наконец начали объединяться, там и сям возникали ячейки добровольцев -мужчин и женщин, которые в назначенный час по команде пойдут в атаку на заранее определенные цели.
It was the battle-machines which presented the greatest threat: unless several heat-cannons could be commandeered by the humans, there could be no defence against them.	Наибольшую опасность представляли собой боевые машины: пока несколько генераторов тепловых лучей не окажутся в руках восставших, треножники будут неуязвимы.
I said: "Should we not be in the city? If you are controlling the revolution, surely it should be done from there?"	- Почему же мы не в городе? - спросил я. - Если ты действительно руководишь восстанием, то делать это несомненно легче оттуда...
"Of course.	- Разумеется.
I was intending to visit the city again tomorrow.	В мои планы входило вновь отправиться в город завтра поутру.
You will see for yourself just how advanced we are."	Сам увидишь, как далеко мы продвинулись в своих приготовлениях.
Then more visitors arrived: this time, a delegation of overseers who worked in one of the industrial areas.	Затем нас опять потревожили посетители - на сей раз делегация надсмотрщиков, занятых в одной из промышленных зон.
They told us, through Edwina, that small acts of sabotage were already taking place, and output had been temporarily halved.	Они сообщили нам через Эдвину, что им удалось разработать целую программу саботажа, и выпуск продукции в цехах сократился наполовину.
So the day passed, and by the time we returned to the building I was exhausted and exhilarated.	Так прошел день, и к вечеру, когда мы вернулись в барак, я был и возбужден и измучен.

I had had no conception of the good use to which Amelia had put her time with the slaves.	Просто в голове не укладывалось, как это Амелии удалось использовать месяцы, прожитые среди рабов, с таким толком!
There was an air of vibrancy and purpose... and great urgency.	Кругом царила атмосфера приподнятого, целеустремленного ожидания... и еще безотлагательной спешности.
Several times I heard her exhorting the Martians to bring forward their preparations, so that the revolution itself might begin a little earlier.	Я не раз своими ушами слышал, как Амелия убеждала марсиан поторопиться, чтобы как можно скорее перейти к решительным действиям.
After we had washed and eaten, Amelia and I returned to what were now our shared quarters.	После умывания и еды мы с Амелией удалились в свой отдельный, принадлежащий теперь нам обоим угол.
Once in there, and alone with her, I asked her why there was such need for urgency.	Когда мы остались наедине, я спросил: какая нужда в особой спешке?
After all, I argued, surely the revolution would be more assured of success if it was prepared more carefully?	Ведь чем тщательнее подготовка, тем больше шансов на успех.
"It is a question of timing, Edward," she said.	- Видишь ли, Эдуард, - отвечала Амелия, - самое важное - точно выбрать срок.
"We must attack when the monsters are unprepared and weak.	Надо напасть на них тогда, когда они неподготовлены и слабы.
This is such a time."	Сейчас самое подходящее время.
"But they are at the height of their power!" I said in surprise. "You cannot be blind to that."	- Но они сейчас в расцвете своего могущества! -вскричал я в изумлении. - Нельзя же не видеть этого!
"My dear," said Amelia, "if we do not strike against the monsters within the next few days, then the cause of humanity on this world will be lost forever."	- Дорогой мой, - возразила Амелия, - если мы не выступим против чудовищ в ближайшие дни, дело угнетенных этого мира будет проиграно навсегда.
"I cannot see why.	- Не могу понять почему.
The monsters have held their sway until now. why should they be any less prepared for an uprising?"	До сих пор чудовища: пользовались безраздельной властью. На каком основании ты считаешь, что сейчас они не сумеют противостоять восстанию?
This was the answer that Amelia gave me, gleaned from the legends of the Martians amongst whom she had been living for so long:	И вот какой ответ дала мне Амелия - ответ, собранный по крупицам из преданий и легенд; недаром она прожила среди марсиан так долго.
ii	2
Mars is a world much older than Earth, and the ancient Martians had achieved a stable scientific civilization many thousands of years ago.	Марс по возрасту много старше Земли, и древние марсиане развили науку и основали цивилизацию много тысячелетий назад.
Like Earth, Mars had had its empires and wars, and like Earthmen the Martians were ambitious and for ward-looking.	Как и на Земле, на Марсе были свои империи и войны; как и земляне, марсиане были честолюбивы и дальновидны.
Unfortunately, Mars is unlike Earth in one crucial way, which is to say that it is physically much smaller.	Лишь в одном отношении Марс, к несчастью, резко отличался от Земли: он значительно уступал ей по размерам.

As a consequence, the two substances essential to intelligent human life-air and water-were gradually leaking away into space, in such a way that the ancient Martians knew that their existence could not be expected, to survive for more than another thousand of their years.	В результате первоэлементы, необходимые для поддержания разумной жизни - воздух и вода, -постепенно утекали в пространство, притом с такой скоростью, что древние марсиане осознали печальную истину; их цивилизации суждено погибнуть не позже чем через тысячу марсианских лет.
There was no conceivable method that the Martians had at their command to combat the insidious dying of their planet.	И в распоряжении ученых не было никаких средств остановить постепенное умирание родной планеты.
Unable to solve the problem directly, the ancient Martians essayed an indirect solution.	Не найдя прямого решения задачи, марсиане пошли другим, окольным путем.
Their plan was to breed a new race-using human cells selected from the brains of the ancient scientists themselves-which would have no other function than to contain a vast intellect.	Они задумали создать новую расу, используя клетки, взятые из мозга ученых древности, - расу, единственной характеристикой которой стал бы огромный интеллект.
In time, and Amelia said that it must have taken many hundreds of years, the first monster-creatures were evolved.	Так с течением времени появились первые чудовища. Амелия полагала, что на это ушло не менее нескольких сотен лет.
The first successful monsters were completely dependent on mankind, for they were incapable of movement, could survive only by being given transfusions of blood from domestic animals, and were subject to the slightest infection.	Первые жизнеспособные чудовища находились в полной зависимости от людей: они не умели передвигаться, нуждались в периодических переливаниях крови домашних животных и были подвержены любым инфекциям.
They had, however been given the means to reproduce themselves, and as the generations of monster-creatures proceeded, so the beings developed more resistance and an ability to move, albeit with great difficulty.	Но поскольку им дали средства к самовоспроизводству, они на протяжении поколений развили в себе сопротивляемость болезням и умение переползать с места на место, хотя и с большим трудом.
Once the beings were relatively independent, they were set the task of confronting the problem which threatened all existence on Mars.	Едва эти существа обрели относительную независимость от внешнего мира, перед ними поставили задачу отыскать выход из положения, угрожающего сохранению жизни на Марсе.
What those ancient scientists could not have foreseen was that as well as being of immense intellect, the monster-creatures were wholly ruthless, and once set to this task would allow no impediment to their science.	Одного не предвидели древние ученые: чудовища действительно обладали огромным интеллектом, но наряду с этим отличались крайней жестокостью и, раз уж взялись за решение научной проблемы, не терпели никаких препон на избранном пути.
The very interests of mankind, for which they were ultimately working were of necessity subordinated to the pursuit of a solution!	И самые интересы человечества, которым чудовища в конечном итоге служили, неизбежно отступили для них на задний план по сравнению с проблемой как таковой.
In this way, mankind on Mars eventually became enslaved to the creatures.	А затем, шаг за шагом, марсиане были порабощены теми, кого сами же породили.
As the centuries passed the demands for blood increased, until the inferior blood of animals was not enough; so began the terrible blood-letting that we had witnessed.	Шли столетия, монстрам требовалось все больше крови. Со временем кровь животных вообще перестала их удовлетворять. Так возник обычай жестоких жертвоприношений, которому мы стали свидетелями.

In the initial stages of their work the monster-creatures, for all their ruthlessness, had not been entirely evil, and had indeed brought much good to the world.	На начальных этапах эволюции чудовища при всей своей безжалостности еще не были символом всех зол; напротив, они принесли миру немало добра.
They had conceived and supervised the digging of the canals that irrigated the dry equatorial regions, and, to prevent as much water as possible from evaporating into space, they had developed plants of high water-content which could be grown as a staple crop alongside the canals.	Это они предложили прорыть каналы, орошающие сухие экваториальные районы, и руководили осуществлением проекта. А чтобы свести к минимуму испарения воды в пространство, они вывели растения с высоким содержанием воды в стеблях, которые можно было высадить как кормовую культуру по берегам каналов.
In addition, they had devised a highly efficient heat-source which was used to provide power for the cities (and which latterly, had been adapted to be come the heat-cannon), as well as the domes of electrical force which contained the atmosphere around the cities.	Более того, именно им принадлежит открытие высокоэффективного источника тепла для снабжения энергией городов (позднее этот источник видоизменили для выбрасывания тепловых лучей); они же изобрели купола из электрических полей, которые сохраняли плотность атмосферы над поселениями.
As time passed, however, some of the monster-creatures had despaired of finding a solution to the central problem.	Однако с течением времени часть чудовищ отчаялась найти решение главной проблемы.
Others of their kind disagreed that the task was insurmountable, and maintained that however much the role of humans may have changed, their primary task was to continue.	Другие же их собратья продолжали настаивать на том, что задача в принципе разрешима и что, как бы ни изменились взаимоотношения чудовищ и людей, работу необходимо довести до конца.
After centuries of squabbling, the monster-creatures had started fighting amongst themselves, and the skirmishes continued until today.	Ожесточенная борьба между сторонниками противоположных точек зрения затянулась на целый век и переросла в вооруженный конфликт, который не угас и поныне.
The wars were worsening, for now the humans themselves were an issue: as their numbers were being steadily depleted, so the monsters were becoming concerned about shortages of their own food.	Хуже того, военные действия год от года обостряются, так как теперь предметом спора сделались сами люди: их число неуклонно сокращается, и чудовища обеспокоены, как бы не остаться без пищи.
The situation had resolved into two groups: the monsters who controlled this city-which was the largest on Mars-and who had convinced themselves that no solution to the eventual death of Mars was possible, and those of the other three cities-of which Desolation City was one-who were prepared to continue the quest.	Сейчас войну друг с другом ведут два лагеря: чудовища из соседнего города, крупнейшего на Марсе, которые убеждены, что скорую гибель планеты предотвратить невозможно, и чудовища из трех других городов - в том числе Города Запустения, - которые полны решимости вести поиски дальше.
From the humans' viewpoint, neither side had anything to commend it, for the slavery would continue whatever the outcome.	Но ведь, с человеческой точки зрения, одно ничуть не лучше другого: рабство останется рабством при любом исходе борьбы.
But at the present moment the monster-creatures of this city were vulnerable.	И все-таки разница есть: сегодня чудовища этого города более уязвимы.

They were preparing a migration to another planet, and in their preoccupation with this the rule of slavery was the weakest the Martian humans could remember.	Они готовятся к переселению на иную планету и настолько заняты приготовлениями, что цепи рабства ослабли, как никогда.
The migration was due to start within a few days, and as many of the monster-creatures would remain on Mars, the revolution must take place during the migration itself if it was to have any chance of success.	Переселение должно начаться через два-три дня; улетают не все чудовища, многие остаются здесь, и если восстание вообще может увенчаться успехом, то именно в те дни, когда чудовища всецело поглощены своей затеей.
iii	3
As Amelia finished her account I found that my hands had started to tremble, and even in the customary coldness of the building I found that my face and hands were damp with perspiration.	Когда Амелия закончила свой рассказ, я вдруг заметил, что у меня дрожат руки и что, несмотря на привычный для барака холод, лицо и ладони покрылись испариной.
For many moments I could not say anything, as I tried to find a way of expressing the turbulence of my emotions.	Довольно долго я просто не мог найти подходящих слов, чтобы выразить овладевшее мной смятение.
In the end my words were plain. I said:	Наконец я спросил:
"Amelia, do you have any notion which planet it is these beings are intending to colonize?"	- Амелия, есть у тебя хотя бы приблизительное представление о том, на какую именно планету они собираются переселиться?
She gestured impatiently.	Она ответила нетерпеливым жестом.
"'What does it matter?" she said. "while they are occupied with this, they are vulnerable to attack.	- Не все ли равно? Пока они заняты своей экспедицией, они уязвимы для нападения.
If we miss this chance, we may never have another."	Если мы пропустим такой случай, другого может не представиться.
I suddenly saw an aspect of Amelia I had not seen before.	Я вдруг заметил в Амелии черты, каких не примечал до разлуки.
She, in her own way, had become a little ruthless.	Она, правда на свой манер, стала суровой до нетерпимости.
Then I thought again, and realized she seemed ruthless only because our own acceptance of our fate had destroyed her sense of perspective.	Но по зрелом размышлении я осознал, что кажущаяся суровость объясняется одной-единственной причиной: мы заставили себя смириться со своей судьбой, и это лишило ее чувства жизненной перспективы.
It was with love, then, that I said:	Движимый сочувствием и любовью, я спросил:
"Amelia ... are you now wholly Martian?	- Амелия, ты что, и в самом деле стала настоящей марсианкой?
Or do you fear what might happen if these monsters were to invade Earth?"	Или ты не страшишься того, что может случиться, если эти чудовища вторгнутся на Землю?
The perspective returned to her with the same shock as I myself had experienced.	Высказанная мною догадка явилась для нее таким же потрясением, какое чуть раньше испытал я сам.
Her face became ashen and her eyes suddenly filled with tears.	Лицо у нее посерело, глаза внезапно наполнились слезами.

She gasped, and her fingers went to her lips. Abruptly, she pushed past me, went through the partition and ran across the main hall.	Она всхлипнула, поднесла ладонь к губам... Потом вдруг рванулась мимо меня, за перегородку, стремглав пробежала через общую спальню.
As she reached the further wall, she covered her face with her hands and her shoulders shook as she wept. iv	А добежав до дальней стены, закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от рыданий.
We passed a restless night, and in the morning set off, as planned, for the city.	Мы провели беспокойную ночь, а утром отправились, как и предполагали ранее, в город.
Three Martians travelled with us: one was Edwina, for we still required an interpreter, and the other two were city-Martians, each brandishing an electrical whip.	Нас сопровождали трое марсиан: Эдвина, поскольку мы по-прежнему не могли обойтись без переводчика, и два надсмотрщика-марсианина, небрежно помахивающие электрическими бичами.
We had said nothing of our conversation to any of the Martians, and our plan was still ostensibly to visit several of the insurgents' cells in the city.	Никому из марсиан мы и словом не обмолвились о вечернем разговоре; для всех наша цель не изменилась - мы намеревались посетить ячейки заговорщиков в самом городе.
In fact, I was much preoccupied with my own thoughts, and I knew Amelia was suffering a torment of conflicting loyalties.	На деле же меня более всего занимали мои собственные мысли, а Амелия, как я понимал, мучилась в тисках противоречивых чувств.
Our silence as the train moved steadily towards the city must have intrigued the Martians, because normally we both had much to say.	В поезде, мерно движущемся в сторону города, мы оба хранили молчание, и это не прошло незамеченным: обычно мы были куда разговорчивее.
Occasionally, Edwina would point out landmarks to us, but I at least could not summon much interest.	Время от времени Эдвина показывала за окном какие-то достопримечательности, но, что до меня, я не ощущал к ним ни малейшего интереса.
Before we had left the slave-camp, I had managed a few more words with Amelia in private.	Прежде чем мы покинули лагерь для рабов, я ухитрился переброситься с Амелией еще десятком фраз наедине.
"We must get back to Earth," I said. "If these monsters land there is no telling what damage they might cause."	- Мы должны вернуться на Землю, - твердо сказал я. - Если эти чудовища высадятся там, невозможно себе и представить, какие беды они причинят.
"But what could we do to stop that?"	- Но по силам ли нам остановить их?
"You agree, though, that we must find a way to Earth?"	- Значит, ты согласна, что нам так или иначе необходимо попасть на Землю?
"Yes, of course.	- Да, конечно.
But how?"	Но как?
"If they are travelling by projectile," .I had said, "then we must somehow stow away.	- Если они полетят в снарядах, - принялся рассуждать я, - мы должны тайком пробраться на борт.
The journey will not take more than a day or two, and we could survive that long.	Путешествие не займет более суток, в крайнем случае более двух, - столько-то мы продержимся.
Once we are on Earth we can alert the authorities."	А попав на Землю, обратимся к властям и предупредим их.

For a makeshift plan this was good enough, and Amelia had agreed with it in principle.	Для импровизированного плана этот был достаточно хорош, и Амелия в принципе не возражала против него.
Her main doubts, though, were else where.	Ее душу терзали сомнения совсем другого рода.
"Edward,. I cannot just abandon these people now.	- Эдуард, я просто не вправе покинуть этих людей именно сейчас.
I have encouraged them to revolt, and now I propose to leave them at the crucial moment."	Я подбила их на выступление, а теперь возьму и брошу в критическую минуту...
"I could leave you here with them," I had said, with deliberate coldness.	- Могу оставить тебя с ними. Мои слова прозвучали подчеркнуто холодно.
"Oh no." She had taken my hand then. "My loyalties are with Earth.	- Нет, нет! - Она взяла меня за руку. - Я по-прежнему верна Земле.
It is simply that I have a responsibility here for what I have started."	Здесь я лишь ответственна за то, что сама же и начала.
"Isn't that at the centre of your dilemma?" I said. "You have started the revolution.	- Так вот в чем соль твоих сомнений! - взорвался я. - Ты дала толчок революционным событиям.
You have been the necessary catalyst for the people.	Ты всколыхнула народ.
But it is their fight for freedom, not yours.	Но это его борьба за свободу, а не твоя.
In any event, you cannot direct an entire revolution alone, with an alien race you barely understand, in a language you do not speak.	В любом случае ты не в состоянии руководить восстанием одна - его ведут представители инопланетной расы, которых ты едва понимаешь, и говорят они на языке, которым ты не владеешь.
If the preparations are being made, and you have not yet seen most of them, already you have become little more than a figurehead."	Если они готовятся к выступлению, а ты до сих пор не видела даже основных приготовлений, значит, твоя роль свелась, в сущности, к чисто номинальной.
"I suppose so."	- Да, наверное, ты прав...
She was still absorbed in thought, though, as we sat in the train, and I knew it was a decision she would have to make for herself.	Однако и сегодня, в поезде, она была погружена в раздумье, и я понимал, что не должен торопить ее - она придет к правильному выводу сама. 4
The two Martian overseers were pointing proudly towards one of the industrial sites the train was passing.	Два надсмотрщика-марсианина с гордостью указали нам на одну из промышленных зон, раскинувшихся за окнами поезда.
There seemed to be little activity here, for no smoke came from any of the chimneys.	В зоне, по-видимому, почти никто не работал, ни над одной из труб не поднимался дым.
There were several of the battle-machines standing about, and we saw many legged vehicles.	Вокруг стояло несколько боевых машин, суетились бесчисленные многоногие экипажи.
Edwina explained that it was here that sabotage had already been committed.	Эдвина пояснила, что именно в этой зоне были совершены первые акты саботажа.
There had been no reprisals, for the various acts had been made to appear accidental.	И со стороны чудовищ не последовало никаких репрессивных мер: различные происшествия выглядели цепочкой не связанных друг с другом случайностей.

For my part, I had been taken by an enthralling notion, and was presently considering every aspect of it.	Что касается меня, то, повторяю, мною владели совсем иные мысли, и я обдумывал их с самых разных сторон.
The revolution that meant so much to Amelia was of less concern to me, for it had been conceived and planned in my absence.	Восстание, значившее так много для Амелии, меня занимало лишь постольку-поскольку: его задумывали и начинали без меня.
I think, had I not heard of the monsters planned migration from Mars, that I too would have thrown myself into the cause and fought for it, and risked my life for it.	Не услышь я о том, что чудовища замышляют переселение с Марса, я наверняка тоже ввязался бы в заговор, боролся бы на стороне восставших, а может, и рисковал бы ради них своей жизнью.
But in all the weeks and months I had been on Mars, I had never lost an inner ache: the feeling of isolation, the sense of homesickness.	Но за все недели и месяцы, проведенные на Марсе, меня ни на мгновение не покидала внутренняя боль, чувство оторванности от Земли, тоска по дому.
I wanted desperately to return to my own world, or that part of it I knew as home.	Мне отчаянно хотелось вернуться в привычный с детства мир, в ту его часть, которую я считал своей родиной.
I had been missing London-for all its crowds and noises and rank odours-and I had been hungering for the sight of greenery.	Мне недоставало Лондона - со всем его многолюдьем, шумами и грубыми запахами, и я истосковался по виду зелени.
There is nothing so beautiful as the English countryside in spring, and if in the past, I had taken it for granted, I knew that I could never do so again.	Ничего нет на свете краше английского сельского пейзажа весной; и если раньше я принимал его за нечто само собой разумеющееся, то заведомо больше такой ошибки не повторю.
This was a world of foreign colours: grey cities, rufous soil, scarlet vegetation.	Здесь вокруг меня лежал мир враждебных красок - серых городов, рыжей почвы, багровой растительности.
If there had been so much as one oak-tree, or one bumpy meadow, or one bank of wild flowers, I might at last have learned to live on Mars, but none of these existed.	Найдись на всем Марсе хотя бы один старый дуб, один кочковатый луг, одна речная долина в диких цветах, - и я в конце концов мог бы привыкнуть к здешней жизни, но ведь ничего этого не было и в помине!
That the monster-creatures had the means of reaching Earth was therefore of intense importance to me, for it provided a way back to our home.	И тот факт, что чудовища располагают средствами добраться до Земли, значил для меня бесконечно много: передо мной раскрывалась дорога домой.
I had proposed to Amelia that we stow away on one of their deadly projectiles, but this was a dangerous idea.	Я предложил Амелии тайком пробраться на борт одного из нацеленных на Землю снарядов, однако это была очень рискованная идея.
Quite apart from the fact that we might be discovered during the voyage, or that some other danger might appear, we would be arriving on Earth in the company of the most hostile and ruthless enemy mankind would have ever bad to face!	Не говоря уж о том, что нас могут обнаружить во время полета или что возникнет какая-либо иная непредвиденная опасность, - мы прибудем на Землю вместе с самыми лютыми, самыми безжалостными врагами, каких человечество встречало за всю свою историю!
We did not know the monsters' plans, but we had no reason to suppose that their mission was one of peace.	Естественно, чудовища не делились с нами своими намерениями, но у нас не было никаких оснований полагать, что они отправляются на Землю с миссией мира.

Neither Amelia nor I had the right to participate in an invasion of Earth, how ever passive the part we played.	А принимать участие в нападении на родную планету, даже самое пассивное, мы с Амелией просто не имели права.
Moreover, we had a bounden duty to warn the world of the Martians' plans.	Более того, наш долг повелевал нам любой ценой предупредить соотечественников о планах марсиан.
There was a solution to this, and from the moment it occurred to me the simple audacity of it made it irresistible.	Оставался единственный выход, и с той секунды, когда он впервые промелькнул в моем сознании, его простота и дерзость сделали соблазн неотразимым.
I had been aboard one of the projectiles; I had seen it in flight; I had examined its controls.	Я был на борту снаряда; я видел его в полете; я осматривал пульт управления.
Amelia and I would steal one of the projectiles, and fly it ourselves to Earth!	Мы с Амелией должны украсть один из снарядов и вылететь в нем на Землю сами, без марсиан!
v	5
We arrived in the city without being challenged, and were led through the streets by our Martian accomplices.	В город мы прибыли беспрепятственно, и наши марсианские сообщники повели нас по улицам.
The sparseness of the population was not as evident here as it had been in Desolation City.	Малочисленность населения здесь бросалась в глаза не столь явно, как в Городе Запустения.
There were fewer empty buildings, and the obvious military strength of the monster-creatures had averted any invasions.	Покинутых строений попадалось меньше, и бесспорная военная мощь чудовищ гарантировала жителей от любых нашествий.
Another difference was that there were factories within the city itself-as well as in separate areas outside-for there was a smoky industrial pall that served to heighten my feelings of homesickness for London.	Отличие от Г орода Запустения заключалось также в том, что предприятия располагались в городской черте - наряду с вынесенными в обособленные зоны - и над улицами стлалась дымная пелена, которая еще резче обострила мою тоску по Лондону.
We had no time to see much of the city, for we were taken immediately to one of the dormitories.	Впрочем, времени на осмотр города почти не было: нас сразу же провели в один из домов-спален.
Here, in a small room at the rear, we met one of the main cells of the revolution.	Здесь, в маленькой комнатке окнами во двор, мы встретились с руководителями повстанческих групп.
As we entered, the Martians showed their enthusiasm by leaping up and down as before.	При нашем появлении марсиане принялись с энтузиазмом подпрыгивать вверх-вниз, как обычно.
I could not help but warm to these poor, enslaved people, and share their excitement as the overthrow of the monsters became ever a more realistic proposition.	Помимо воли я проникся сочувствием к этим бедным закабаленным людям и разделил их радость от того, что свержение власти чудовищ становится все более реальной перспективой.
We were treated as royalty is treated in England, and I realized that Amelia and I were acting regally.	С нами обращались примерно так, как с членами королевской семьи в Англии, и я вдруг отдал себе отчет, что и мы с Амелией начали вести себя почти по-королевски.

Our every response was eagerly awaited, and mute as we had to be, we smiled and nodded as one Martian after another explained to us, through Edwina, what his assigned task was to be.	Наших ответов ожидали с величайшим почтением, и, несмотря на вынужденную немоту, мы удостаивали кивком и улыбкой каждого марсианина, объяснявшего нам через Эдвину свою задачу в предстоящих сражениях.
From here we were taken to another place, and more of the same happened.	Из этой спальни нас потащили в другую, и там картина повторилась.
It was almost exactly as I had described it to Amelia: she had catalysed the Martians to action, and set in motion a sequence of events she could no longer control.	Все выглядело именно так, как я и сказал Амелии: она побудила марсиан к действию и повлиять на дальнейший ход событий уже не могла.
I was becoming tired and impatient, and as we walked to inspect a third cell, I said to Amelia:	Мною овладели усталость и нетерпение, и когда нас повели по третьему адресу, я шепнул Амелии:
"We are not spending our time well."	- Мы тратим время без толку.
"We must do as they wish.	- Приходится поступать сообразно тому, чего от нас ждут.
We owe them at least this."	Уж в этом по крайней мере мы можем пойти им навстречу.
"I would like to see more of the city.	- Надо бы осмотреть город получше.
We do not even know where the snow-cannon is to be found."	Пока что мы не знаем даже, в каком направлении искать снежные пушки.
In spite of the fact that we were with six Martians, each of whom was trying to speak to her through Edwina, Amelia expressed her feelings with a tired shrug.	Не считаясь с тем, что нас теперь сопровождали шестеро марсиан и каждый из них пытался обменяться с ней через Эдвину хоть несколькими словами, Амелия выразила свои чувства утомленным пожатием плеч.
"I cannot leave them now," she said. "Perhaps you could go alone."	- Я не могу сейчас уйти, - сказала она. - Что, если тебе отделиться от нас?
"Then who would interpret for me?"	- А кто мне будет переводить?
Edwina was tugging at Amelia's hand, trying to show her the building to which we were presently walking and where, presumably, the next cell was concealed.	Тут Эдвина потянула Амелию за руку и указала на строение, к которому мы приближались и где, по всей вероятности, располагалась очередная группа заговорщиков.
Amelia dutifully smiled and nodded.	Амелия покорно улыбнулась и кивнула.
"We had best not separate," she said. "But if you ask Edwina, she could find out what you want to know."	- Лучше бы нам не расставаться, - произнесла она. - Можно спросить Эдвину, и она выяснит все, что тебя интересует.
A few moments later we entered the building, and in the darkened basement we were greeted by some forty enthusiastic Martians.	Через некоторое время мы вошли в здание, где в полутемном подвале нас приветствовали десятка четыре взбудораженных марсиан.
A little later I managed to take Edwina away from Amelia long enough to convey to her what I wanted.	Улучив момент, я сумел отвлечь Эдвину от Амелии на достаточный срок, чтобы втолковать ей, чего я хочу.
She seemed not interested, but passed on the message to one of the city-Martians present.	Она не выразила по этому поводу никакого любопытства, просто передала мое пожелание одному из присутствующих горожан.

He left the basement soon after, while we continued the inspection of our revolutionary troops.	Вскоре тот отделился от остальных и вышел из подвала.
vi	6
Just as we were readying ourselves to leave for the next port of call, my emissary returned, bringing with him two young Martian men dressed in the black uniforms of the men who drove the projectiles.	Мы уже готовы были двинуться дальше по заданному нам маршруту, когда посланный вернулся, ведя за собой двух молодых марсиан в черной форме, отличающей тех, кто управляет снарядами.
At the sight of them I was a little taken aback.	При виде их я едва не отшатнулся.
Of all the humans I had met here, the men trained to fly the projectiles had seemed the closest to the monster-creatures, and were therefore the ones I had least expected to be trusted now the old order was about to be overthrown.	Из всех себе подобных, каких я встретил здесь, те, кого научили летать на снарядах, казались мне наиболее приближенными к чудовищам, и потому я никак не ожидал увидеть их в числе доверенных лиц в канун свержения старого порядка.
But here the two men were, admitted to one of the revolutionary nerve-centres.	Но факт оставался фактом: этих двоих допустили чуть ли не в штаб повстанцев.
Suddenly, my idea became easier to put into effect.	Совершенно неожиданно для меня моя шальная идея получила солидное подкрепление.
I had intended to gain entry to the snow-cannon, while Amelia and I were disguised, and attempt to work out the controls for myself.	В мои намерения входило подобраться к снежным пушкам хитростью, переодевшись самому и переодев Амелию, и попытаться совладать с рычагами своим умом.
However, if I could communicate to these two what I wanted they could show me themselves how to operate the craft, or even come with us to Earth.	Но если я сумею внушить этим двоим, чего мы хотим, они просто покажут мне, как управлять снарядом, или даже отправятся на Землю вместе с нами!
I said to Edwina: "I want you to ask these two men to take me to their flying war-machine, and show me how it is operated."	- Я хочу, - объявил я Эдвине, - чтобы эти люди отвели меня на свою летающую военную машину и показали, как с ней обращаться.
She repeated my sentence to me, and when I had made sure she understood me correctly, she passed it on.	Сперва она повторила мое пожелание слово в слово, потом, когда я убедился, что она поняла меня правильно, передала его по назначению.
One of the Martians replied.	Один из марсианских пилотов произнес что-то в ответ.
"He wants to know where you are taking the craft," said Edwina.	- Он хочет знать, куда ты собираешься направиться, - сказала Эдвина.
"Tell them that I wish to steal it from the monsters, and take it to the warm world."	- Скажи ему, что я намерен похитить снаряд у чудовищ и улететь на нем в теплый мир.
Edwina replied immediately:	Эдвина отозвалась без промедления:
"Will you go alone, pale dwarf, or will Amelia go with you?"	- Ты собираешься улететь один, бледный карлик, или заберешь Амелию с собой?
"We will go together."	- Мы хотим улететь вместе.
Edwina's response to this was not what I would have wished.	Реакция Эдвины оказалась совсем не такой, на какую я рассчитывал.

She turned towards the revolutionaries, and embarked on a long speech, with much sibilance and waving arms.	Она повернулась к толпе заговорщиков и разразилась длинной речью, то и дело присвистывая и размахивая руками.
Before she had finished, about a dozen Martian men hurried towards me, took me by the arms and held me with my face pressing against the wall.	Не успела она закончить, как несколько марсиан подскочили ко мне, скрутили мне руки и лишили всякой возможности шевельнуться, прижав к стене лицом.
From the far side of the room, Amelia called:	Амелия успела лишь прокричать через комнату:
"What have you said now, Edward?"	- Что такого ты сказал им, Эдуард?
vii	7
It took Amelia ten minutes to secure my release.	Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Амелия добилась моего освобождения.
In the meantime I suffered considerable discomfort, with both my arms twisted painfully behind my back.	Эти десять минут не доставили мне удовольствия: обе руки были варварски заведены за спину.
For all their frail appearance, the Martians were very strong.	Невзирая на свою хрупкую внешность, марсиане оказались очень сильны.
When I was freed, Amelia and I went into a small room at the back, accompanied by two of the Martian men.	Когда меня наконец отпустили, мы с Амелией под конвоем двух марсиан удалились в примыкающую к подвалу каморку.
In this they played unwittingly into our hands, for without Edwina they could not understand us, and it was to talk to Amelia that I wanted.	Назначив конвой, марсиане невольно сыграли нам на руку: без Эдвины они не могли нас понять, а мне только и нужно было что поговорить с Амелией без помех.
"Now please tell me what that was all about," she said.	- Ну, а теперь будь любезен рассказать, что, собственно, произошло, - начала она.
"I have worked out a new idea for our return to Earth I was trying to put it into effect, and the Martians misunderstood my motives."	- Меня осенила новая идея, как вернуться на Землю. Я пытался претворить ее в жизнь, а марсиане это не правильно истолковали.
"Then what did you say?"	- Что ты сказал им?
I outlined for her the essence of my plan to steal a projectile in advance of the monsters' invasion.	Я вкратце обрисовал ей свой план: выкрасть один из снарядов заранее, не дожидаясь, пока чудовища развяжут войну против землян.
"Could you drive such a machine?" she said when I had finished.	- И ты сумеешь управлять такой машиной? -недоверчиво спросила она.
"I shouldn't imagine there would be any difficulty.	- Не предвижу особых трудностей.
I have examined the controls.	Я осматривал пульт управления.
It would be a matter of a few minutes to familiarize myself."	Мне хватит нескольких минут, чтобы окончательно во всем разобраться.
Amelia looked doubtful, but she said:	Амелия взглянула на меня с явным сомнением, но ответила просто:
"Even so, you have seen how the people react.	- Пусть даже так, однако ты сам видел, как они отреагировали на твою идею.
They will not let me go with you.	Они не отпустят меня, и все.

Does your plan allow for that?"	Входит ли это в твои планы?
"You have already said that you will not stay here."	-Ты же сама заявила, что не останешься здесь.
"Of my own free will I would not."	- Будь на то моя воля, не останусь.
"Then we must somehow persuade them," I said.	- Значит, мы должны как-то их уговорить, - заявил я.
The two Martians guarding us were shifting restlessly.	Двое наших конвойных беспокойно пошевелились.
As I had been speaking I had laid my hand on Amelia's arm, and at this they had started forward protectively.	А когда, увлеченный разговором, я тронул Амелию за руку, они так и кинулись вперед, защищая ее от меня.
"We had better return to the others," Amelia said. "They do not trust you as it is."	- Нам лучше вернуться к остальным, - сказала Амелия. - Ты уже убедился, они не доверяют тебе.
"We have resolved nothing," I said.	- Но мы ничего не решили! - возразил я.
"At this moment we have not.	- Пока не решили.
But if I intervene I think we may persuade them."	Предоставь это мне - тогда, пожалуй, мы сумеем их уломать.
I was learning at last to interpret the expressions of the Martians, and when we returned to the basement I sensed that the feeling had moved even further against me.	Обстоятельства научили меня правильно истолковывать выражения марсианских лиц; когда мы вернулись в подвал, я сразу ощутил, что ко мне относятся еще враждебнее, чем раньше.
Several people went forward to Amelia with their hands raised, and I was thrust aside.	Несколько марсиан бросились к Амелии, приветственно подняв руки, меня же бесцеремонно отшвырнули в сторону.
The two men who had been guarding us stayed with me, and I was forced to stand apart while Amelia was acclaimed possessively.	Те двое, что стерегли нас, остались подле меня и вынудили держаться от нее особняком.
Edwina was with her, and hasty words were exchanged for several minutes.	Амелию радостно обступили, к ней подбежала Эдвина.
In the uproar I could not hear what was being said.	Обмен возбужденными репликами затянулся на добрые пять минут.
I watched Amelia.	В общем гомоне я не мог различить слов, но неотрывно наблюдал за Амелией.
In the midst of the confusion she stayed placid and in control of her emotions, listening to Edwina's translations, then waiting while more voices harangued her in that foreign sibilance.	Она одна среди всех хранила спокойствие и хладнокровие: внимательно вслушивалась в переводы Эдвины, невозмутимо ждала, пока очередной марсианин, нервозно присвистывая, закончит очередную речь.
It was, in spite of the tension, a wonderful moment, because in that enforced objectivity I was able to see her from a standpoint that was at once more intimate and more distanced than I cared.	Невзирая на напряженность момента, впечатление Амелия производила удивительное: мне представилась возможность взглянуть на нее и более проникновенно, и более отстранение.
We had been thrust into each other's company by our adventures, and yet now we were being torn away from each other as a consequence.	Фантастические приключения толкнули нас в объятия друг друга, а теперь наша близость становилась причиной разлуки.

The fundamental alienness of these Martian people never seemed more affecting to me than at that moment.	Никогда еще глубочайшее несходство между марсианами и людьми Земли не проявлялось с такой очевидностью, как в эту минуту.
I knew that if Amelia was prevented from flying with me in the projectile, then I would stay with her on Mars.	И тем не менее одно для меня было несомненно: если Амелии не дадут улететь со мной, я останусь с ней на Марсе.
At last order was restored, and Amelia moved to the end of the room. With Edwina by her side she turned to face the crowd.	Наконец порядок восстановился, и Амелия, сопровождаемая Эдвиной, вышла на середину комнаты и повернулась лицом к толпе.
I was still kept to one side, hemmed in by my two guards.	Два моих стража по-прежнему оттесняли меня от них.
Amelia raised her right hand, spreading her fingers, and silence fell.	Амелия подняла вверх правую руку, растопырив пальцы, и наступила тишина.
"My people, what has happened has forced me to reveal to you my origins." She was speaking slowly and softly, allowing Edwina to interpret for her. "I have not done so before, because your legends spoke of your freedom being delivered by one who was enslaved from birth.	- Мой народ, случившееся обязывает меня раскрыть вам тайну моего происхождения. - Она говорила негромко и неторопливо, оставляя Эдвине время на перевод. - Я не делала этого раньше потому, что легенды обещали вам свободу из рук тех, кто, как и вы, был порабощен от рождения.
I have suffered with you and worked with you, and although you have accepted me as your leader I was not born to slavery."	Я же работала вместе с вами и терпела лишения вместе с вами, и вы признали во мне вождя, но рождена я была свободной.
There was an instant reaction to this, but Amelia went on:	Толпа ответила на это мгновенным взрывом возбуждения, но Амелия продолжала, как ни в чем не бывало:
"Now I have learned that the race of beings which has enslaved you, and which will shortly be overthrown by your valour, is intending to spread its dominance to another world ... the one you know as the warm world.	- Недавно я выяснила, что существа, поработившие вас, те, кого вы вскоре одолеете в доблестном бою, намерены навязать свое господство другому миру - тому, который известен вам как теплый мир.
What I have not told you before is that I am myself from the warm world, and I travelled across the sky in a craft similar to the one your masters use."	Но вам не известно - я вам этого не говорила, -что я сама прибыла из теплого мира, прилетела с неба на корабле, подобном тем, какие строят ваши поработители.
She was interrupted here by much noise from the Martians.	Тут ее речь прервал новый взрыв шума в рядах марсиан.
"Our revolution here cannot fail, for our determination is as great as our bravery.	- Нас уже ничто не может остановить: наша решимость столь же велика, как и наша храбрость.
But if some of these creatures are allowed to escape to another world, who could say that they would never return at a later time?	Но если хотя бы несколько чудовищ ускользнут на другой мир, кто может поручиться, что они не вернутся, выждав удобный час?
But then, the passions of revolution would be spent, and the creatures would easily enslave you once more.	К тому времени восстание пойдет на убыль, и чудовища без труда закабалят вас снова.

"For the revolution to succeed, we must ensure that every one of the creatures is killed!"	Чтобы наше дело одержало полный успех, надо убедиться, что чудовища истреблены все до последнего.
"Therefore it is essential that I return to my own world to warn my people of what is being planned here.	Вот почему совершенно необходимо, чтобы я отправилась в свой собственный мир и предупредила его жителей о вынашиваемых агрессором планах.
The man you call the pale dwarf, and I, must carry this warning, and unite the people of the warm world as we have united you here to, fight this menace.	Человек, которого вы зовете бледным карликом, и я передадим им такое предупреждение, поднимем народ теплого мира на отражение этой угрозы, как подняли вас.
Then, when we are able, I will return to share with you the glories of freedom!"	А затем, как только позволят обстоятельства, я вернусь к вам, чтобы разделить с вами радость свободы!
I knew that Amelia had already allayed the worst of the Martians' suspicions, for several were leaping enthusiastically.	Я понял, что Амелии удалось отвести худшие подозрения марсиан: трое или четверо среди них даже принялись с воодушевлением подпрыгивать.
She had more to say, though:	Однако у нее нашлось еще что сказать:
"Finally, you must no longer distrust the man you call the pale dwarf.	- Вы должны также отбросить недоверие к человеку, которого вы зовете бледным карликом.
It is his heroic deed which must become your example.	Его геройский подвиг призван послужить вам примером.
He, and only he, has shown that the monsters are mortal.	Он, и только он, доказал, что чудовища смертны.
Let his brave act be the first blow for freedom!"	Так пусть его дерзкая вылазка станет первой зарницей свободы!...
All the Martians were leaping and shrilling, and in the noise I doubted if any could hear her.	Теперь марсиане - все до единого - прыгали и пронзительно вопили, и я усомнился, можно ли будет в таком шуме вообще что-нибудь расслышать.
But she looked at me and spoke softly, and her words carried to me as clearly as if the room were silent. She said:	Но Амелия взглянула на меня и тихо сказала, и я различил каждое слово, как будто в комнате стояла полная тишина:
"You must trust and love him, just as I trust and love him."	- Вы должны верить ему и любить его, как верю и люблю я.
Then I rushed across the room towards her and took her in my arms, oblivious of the demonstrative approval of the Martians.	Тут я бросился к ней через всю комнату и схватил ее в объятия, не обращая внимания на восторженные, радостные крики, какими встретили мой поступок марсиане.
Chapter Sixteen	Глава XVI
ESCAPE FROM OPPRESSION!	Мы спасены!
i	1
With our plan of action finally understood and approved by the Martians, Amelia and I separated for the rest of the day.	Добившись, что марсиане наконец-то поняли и одобрили наш план действий, мы с Амелией вторую половину дня провели врозь.

She continued with her tour of the revolutionary units, while I went with the two Martians to inspect the snow-cannon and projectile.	Она продолжила обход заговорщических групп, а я с двумя марсианами отправился обследовать снежную пушку и снаряд.
Edwina came with us, for there was much that would have to be explained.	Эдвина пошла с нами - ведь мне предстояло выслушать массу всевозможных объяснений.
The cannon-site was outside the main part of the city, but to reach it we did not have to cross open territory.	Пушки размещались за городской чертой, но, чтобы добраться до них, не пришлось даже пересекать открытое пространство.
By a clever device, the monster-creatures had extended their electrical force-screen into a tunnel shape, through which it was possible to walk in warm and breathable air.	Каким-то хитроумным способом чудовища придали электрическому силовому полю форму туннеля, и теперь мы двигались к нашей цели в тепле, дыша воздухом, пригодным для дыхания.
This tunnel led directly towards the mountain, and although from this level not much of the mountain could be seen, ahead of us I noticed the immense buildings of the cannon-site.	Туннель вел в сторону горы; самой горы, правда, видно не было, но впереди ясно вырисовывались окружающие пушку исполинские строения.
There was much traffic in this extension, both pedestrian and vehicular, and I found the activity reassuring.	Навстречу нам попадалось немало пешеходов и экипажей. Такое оживленное движение было мне на руку.
I had been given a suit of1 the black clothes, but the dwarf sobriquet was a reminder of my abnormal appearance.	Хоть меня и одели в черную форменную тунику, кличка "карлик" служила достаточным напоминанием о моей необычной по местным понятиям внешности.
As the extension reached the place where the protective screen opened out again, by the entrance to the cannon-site itself, we came under the direct scrutiny of several of the monsters.	Там, где защитный туннель вновь расширялся в купол, в непосредственной близости к пушкам, мы попали под прямое наблюдение чудовищ.
These were mounted inside permanent guard-positions, and the monsters themselves sat behind faintly tinted glass screens, observing all who passed with their broad, expressionless eyes.	Они сидели в специальных сторожевых будках за слегка затемненными стеклянными экранами, осматривая всех проходящих широко расставленными, лишенными выражения глазами.
To pass this point we adopted a previously agreed deception I and the two men pushed Edwina before us, as if she were being taken for some inhuman treatment.	Чтобы нас не остановили, мы прибегли к заранее согласованной уловке. Вместе с двумя марсианами я вытолкнул Эдвину вперед, словно ее вели на какой-то жестокий эксперимент.
One of the Martians was holding an electrical whip, and he brandished it with great conviction.	Один из марсиан выхватил свой электрический бич и принялся им размахивать самым убедительным образом.
Inside the area itself there were more monsters in evidence than I had ever seen anywhere on Mars, but once past the guard-post we were ignored.	В зоне, примыкающей к пушкам, было больше чудовищ, чем я встречал где-либо на Марсе, но, раз мы благополучно миновали сторожевую будку, на нас уже не обращали внимания.
Most of the odious creatures had legged vehicles in which to move about, but I saw several who were dragging themselves slowly along the ground.	Как правило, эти гнусные существа ездили с места на место в многоногих экипажах, но я заметил и нескольких, которые медленно, с усилием передвигались, опираясь на щупальца.

This was the first time I had seen this; until now I had assumed that without their mechanical aids the monsters were helpless.	Подобное зрелище явилось для меня полной неожиданностью - я полагал, что без механических помощников чудовища совершенно беспомощны.
Indeed, in face-to-face combat with a human a monster would be totally vulnerable, for the motion was slow and painful, four of the tentacles being used as clumsy, crab-like legs.	Правда, в рукопашной схватке с человеком они и в самом деле были беспомощны: когда четверка щупалец использовалась в качестве неуклюжих, как у гигантского краба, ног, движения существа становились замедленными и затрудненными.
The presence of the monsters was not, however, the most intimidating aspect of this area.	И все-таки самый большой и неотвязный страх внушали мне здесь не чудовища.
Having noticed the cannon-site buildings while walking towards them from the city, I had registered that they were of great size, but now we were among them I realized just how enormous were the engines of science on this world.	Еще по дороге из города мне бросились в глаза исполинские размеры видневшихся впереди строений, но только сейчас, когда мы очутились среди них, я до конца осознал, какие колоссальные орудия и машины создала марсианская наука.
Walking between the buildings, it was as if we were ants in a city street.	Рядом с этими зданиями я ощущал себя муравьем на городской улице.
My guides attempted to explain the purpose of each building as we passed it. Edwina's vocabulary was limited, and I obtained only the vaguest idea of the overall plan.	Мои провожатые пытались объяснить мне назначение каждого здания, но словарь Эдвины был ограничен, и я улавливал суть объяснений лишь в самых общих чертах.
As far as I could understand, the various components of the battle-machines were manufactured in the outlying factories, then brought to this place where they were assembled and primed.	Насколько я понял, различные части боевых машин производились на отдаленных заводах, а затем доставлялись сюда для сборки и ходовых испытаний.
In one building-which must have been at least three hundred feet high-I could see through immense open doors that several of the tripodal battle-machines were in the process of being built: the one furthest from us was no more than a skeletal framework suspended from pulleys, while beneath it one of the three legs was being attached, but the battle-machine nearest us seemed to be complete, for its platform was being rotated while around it many supplementary instruments scanned and tested.	В одном из зданий - по самой скромной оценке, оно достигало трехсот футов в высоту - я сквозь огромные распахнутые двери сумел разглядеть несколько боевых треножников в процессе сборки: самый дальний из них представлял собой подвешенный на блоках каркас, к которому снизу прилаживали одну из суставчатых опор, в то время как ближняя к нам боевая машина казалась вполне завершенной - платформа ее покачивалась обычным порядком, а вокруг отлаживались и испытывались вспомогательные узлы и механизмы.
Both men and monsters worked in these mighty sheds, and to my eyes it seemed that the co-existence was unforced.	В этих исполинских цехах работали как чудовища, так и марсиане, и у меня создалось впечатление, что они сосуществуют друг с другом вполне мирно.
There were no obvious signs of the slave-rule, and it occurred to me that perhaps not every human on Mars would welcome the revolution.	Я не заметил никаких признаков рабовладения, и мне впервые пришло в голову, что, быть может, отнюдь не все двуногие существа на Марсе будут горячо приветствовать восстание.

After we had passed some twenty or so of these sheds, we came to a vast stretch of open land, and I stopped dead in my tracks, speechless at what I saw.	Пройдя десятка два цехов, мы выбрались на обширное открытое пространство, и тут я остановился как вкопанный, буквально утратив дар речи.
Here were the fruits of such prodigious industry.	Передо мной предстали плоды несравненной индустриальной мощи.
Lined up, in one rank after another, were the projectiles.	Выровненные, как солдаты в строю, ряд за рядом лежали снаряды.
Each one was identical to the next, as if each had been turned on the same lathe by the same craftsman.	Они были совершенно неотличимы друг от друга, словно их выточили одни и те же руки на одном и том же станке.
Each one was machined and polished to a gleaming, golden shine; there were no extrusions to mar the cleanness of the line.	Каждый был отделан и отполирован до зеркального золотистого сияния; ничто не нарушало чистоты линий.
Each one was nearly three hundred feet in length, sharply pointed at the nose, curving up so that the craft had a cylindrical body for most of its length, and its rear was circular, revealing the huge diameter.	Каждый достигал в длину примерно трехсот футов: заостренные носы расширялись, переходя в огромные цилиндры, а круглые днища позволяли представить их величину вполне наглядно.
I had stood amazed at the size of the craft fired by the monsters of Desolation City,but they were mere playthings compared to these.	Мне вспомнилось, как я поражался размерам снаряда, запущенного чудовищами из Г орода Запустения, но тот в сравнении с этими казался детской игрушкой.
I could hardly credit what I saw, but as I walked past the nearest of the projectiles I realized that it must have an overall diameter of around ninety feet!	Трудно было в подобных обстоятельствах доверять оценкам на глаз, но, проходя мимо ближайшего из снарядов, я вдруг понял, что его диаметр превышает девяносто футов!
My guides walked on unconcerned, and after a moment I followed them, craning my neck and marvelling.	Мои провожатые прошествовали мимо как ни в чем не бывало, и спустя мгновение я последовал за ними, от изумления то и дело вытягивая шею.
I tried to estimate how many projectiles there were, but the area on which they were laid was so vast that I was not even sure I could see all the craft.	Я старался вычислить, сколько же здесь снарядов, но занимаемая ими площадь была столь обширной, что я не мог поручиться даже, все ли снаряды видел.
Perhaps each rank had upwards of a hundred such waiting projectiles, and I passed through eight ranks of them.	Каждый ряд насчитывал, пожалуй, более сотни цилиндров, замерших в ожидании, и я прошел восемь таких рядов.
Then, as we emerged from between the projectiles in the front rank, I was confronted with the most astonishing sight of all.	А затем, едва мы миновали последний ряд, я оказался лицом к лицу с самым поразительным из всех марсианских зрелищ.
Here it was that the ascending slope of the volcano became pronounced, rising before us.	Именно здесь грандиозный вулкан впервые заявлял о себе поднимающимся ввысь склоном.
Here it was that the monster-creatures of this hateful city had laid their snow-cannons.	Именно здесь чудовища, правящие этим ненавистным городом, установили свои снежные пушки.
There were five in all.	Пушек было пять.

Four of them were of the same order as the one at Desolation City, but there was no complication here with pivotal buildings and a lake to absorb the heat, for the barrels of the cannon were laid along the slope of the mountain itself!	Четыре из них были примерно такими же, как в Городе Запустения, только без поворотных осей, поддерживающих эти оси построек, и озера, поглощающего избыток тепла: здесь жерло пушки покоилось непосредственно на склоне.
Nor was there any need for the elaborate process of inserting the projectile through the muzzle, for by a cunning arrangement of railway lines, and a stout entrance at the breech of the barrel, the projectiles could be loaded here.	Отпадала нужда и в трудоемкой процедуре втискивания снаряда в пушку через дуло: с помощью сети железнодорожных путей и могучего затвора снаряды подавались прямо в казенную часть ствола.
But my attention was not drawn towards these pieces of ordnance, for, mighty as they were, their presence was over shadowed by the fifth snow-cannon.	Однако не эти орудия привлекли мое неотрывное внимание: как бы ни были они мощны и совершенны, их полностью затмевала пятая снежная пушка.
Whereas the lesser snow-cannons had barrels a mile or so long, with bores of about twenty feet, this central cannon had a barrel with an external diameter well in excess of one hundred feet.	В то время как обычные пушки тянулись в длину примерно на милю и имели жерла диаметром около двадцати футов, у этой, расположенной в центре, внешний диаметр ствола явно превышал сто футов!
As for its length ... well, it extended further than the eye could see, running straight and true up the side of the mountain, sometimes resting on the soil, sometimes carried by huge viaducts where the slope was less pronounced, sometimes running through canyons blasted from the rock itself.	Что касается длины... она простиралась дальше, чем можно было различить невооруженным глазом, возносилась вверх по склону горы, то покоясь на почве, то - там, где уклон оказывался менее выраженным, - взбираясь на гигантские виадуки, то устремляясь в глубокие ущелья, высверленные взрывами в теле скал.
At its base, the very breech was like a metal mountain of its own: a great, bulbous piece of black armour, thick enough and mighty enough to support the ferocious blast of the vaporizing ice which powered the projectiles.	Казенник этой пушки сам по себе походил на металлическую гору - огромный выпуклый кусок черной брони, достаточно толстый и достаточно прочный, чтобы выдержать страшное давление пара, который образуется из мгновенно плавящегося льда и выталкивает снаряд в небеса.
It loomed over everything, a stark reminder of the terrible skills and sciences these accursed monster-creatures commanded.	Казенник нависал над всем полигоном, убедительно свидетельствуя о научном могуществе и безмерном мастерстве, подвластных проклятым чудовищам.
It was with this cannon, and with these hundreds of gleaming projectiles, that the monster-creatures plotted their invasion of Earth!	Именно эта пушка, эти сотни блистающих снарядов предназначались для вторжения на Землю.
ii	2
A projectile had been placed already in the breech, and my guides led me up a metal companionway that attached to the bulk of the cannon like a flying buttress against the wall of a cathedral.	Один из снарядов уже был подан в ствол, и мои провожатые подвели меня к металлическому трапу, который прильнул к массивному корпусу пушки, как ажурная подпора к стене величественного храма.
From its dizzying height I looked down across the massed machines of the monsters, and beyond them, across the dividing strip of land to the near-by city.	С головокружительной высоты трапа я мог охватить взглядом сгрудившиеся машины и позади них неширокую полоску пустыни, отделяющую полигон от близлежащего города.

The companionway ended at one of the access-points to the barrel itself, and we entered through a narrow tunnel.	Заканчивался трап у прохода, ведущего внутрь ствола, а затем мы очутились в тесном туннеле.
At once the temperature fell sharply.	Температура сразу же резко упала.
Interpreting for one of the men, Edwina explained that the barrel was already lined with ice, and that its entire length could be relined and frozen in just over half a day.	Эдвина, переводя слова одного из марсиан, объяснила мне, что внутренность пушки уже выстилают льдом и что не пройдет и полусуток, как его наморозят и отполируют на всем ее протяжении.
The tunnel led directly to a hatch into the craft itself.	Туннель вывел нас прямо к входному люку снаряда.
I suppose I had been expecting a larger version of the projectile in which I had already flown, but this was so only in its overall design.	Естественно, я предполагал, что увижу копию того снаряда, в котором недавно летал, только увеличенную, однако сходство на поверку сводилось лишь к самым общим чертам.
We stepped out of the hatch into the forward control-area, and from here explored the entire craft.	Через люк мы попали в носовую кабину управления, а оттуда отправились в обход по всему снаряду.
As with the smaller projectiles, this one was divided into three main areas: the control section, a hold in which the slaves would be carried and the main hold in which the monsters and their terrible battle-machines were to ride.	Как и те, что я видел раньше, он был разделен на три основные секции: кабину, отсек, отведенный для перевозки рабов, и кормовой отсек, предназначенный для самих чудовищ и их ужасных боевых машин.
These last two compartments were linked by one of the blood-letting devices.	Оба отсека соединял шкаф.
That at least was no different, but one of the men explained that during the flight the monsters would be sedated with a sleeping-draught, and that their food requirements would be minimal.	Уж он-то ничем не отличался от тех шкафов-убийц, с которыми я познакомился прежде, хотя один из моих провожатых счел нужным пояснить, что в полете чудовища будут усыплены с помощью снотворного и их потребности в пище тем самым сведутся к минимуму.
I had no desire to dwell on this aspect of the monsters' arrangements, and so we passed on into the main hold itself.	У меня не возникло особого желания вникать в детали планов, какие чудовища подготовили на этот счет, и мы без промедления перешли в кормовой, главный отсек.
Here I saw the full scale of the monsters' arsenal.	Здесь я воочию увидел весь заготовленный чудовищами арсенал.
Five of the tripodal battle-machines were stored here, their legs detached and neatly folded, the platforms collapsed to occupy as little space as possible.	В отсеке насчитывалось пять боевых треножников с отсоединенными и аккуратно сложенными ногами-опорами и платформами, сплющенными так, чтобы занимать как можно меньше места.
Also aboard were several of the small, legged vehicles, a score or more of the heat-cannons, and innumerable quantities of different substances, packaged away in dozens of huge containers.	На борту было также несколько многоногих экипажей, десятка два, если не больше, тепловых генераторов и тьма-тьмущая всевозможного снаряжения, упакованного в огромные ящики.

Neither I nor my guides could hazard a guess as to what these might be.	Ни я сам, ни мои провожатые не имели даже отдаленного представления о том, что именно в них находится.
At various parts of the hold hung the tubes of transparent material which absorbed the shocks of launch and landing.	Там и тут по стенам свисали камеры из прозрачной ткани, которые должны были поглощать толчки при запуске и посадке.
We did not stay long in this hold, but I saw enough to realize that what was here was in itself reason enough to fly to Earth.	В общей сложности мы пробыли в этом отсеке не так уж долго, однако я увидел достаточно, чтобы понять: те машины и приборы, что поместились здесь, сами по себе оправдывали мое намерение лететь на Землю.
What a prize this would be for our scientists!	Каким бесценным даром могли бы они стать для наших ученых!
The control-area, in the prow of the ship, was a huge room with the overall shape of the pointed nose of the craft.	Кабина управления в передней части снаряда представляла собой обширный зал, почти повторяющий контуры заостренного носа.
The projectile had been set in the barrel in such a way that the controls were on what was presently the floor, but it was explained to me that in flight the craft would be rotated so as to produce weight. (This was a concept lost on me, and I decided that Edwina's translation was inadequate.) After the cramped quarters of the other projectile the control-area was palatial indeed, and the builders had gone to some pains to make the drivers comfortable.	Снаряд был подан в ствол таким образом, что пульт и кресла пилотов стояли на полу, но, как мне объяснили, в полете снаряду придадут вращение, чтобы компенсировать силу тяжести. (Это было выше моего понимания, и я решил, что Эдвина не справилась с переводом.) По сравнению со стесненными условиями, в которых находились пилоты того, прежнего снаряда, кабина напоминала настоящий дворец - ее создатели, бесспорно, позаботились о том, чтобы предоставить пилотам некоторые удобства.
There was much dried food available, a tiny commode, and in one part of the wall was a shower-system, rather like the one we had used at the slave-camp.	Здесь имелось вдоволь обезвоженной пищи, небольшой шкаф и даже душевая система наподобие той, какой мы пользовались в лагере для рабов.
The siting of this, and the hammocks on which we would sleep, was rather puzzling, for they had been hung from the ceiling, some eighty feet above our heads.	Правда, расположена она была, как и гамаки для отдыха, весьма странным образом - на потолке, футах в восьмидесяти над нашими головами.
I was told that in flight we would have no difficulty reaching them, although this was clearly something I would have to take on trust.	Но мне сказали, что во время полета преодолеть эти восемьдесят футов не составит труда. За неимением иного выхода пришлось поверить этому на слово.
The controls themselves were many, and when I saw them, and thought about the bulk of the craft they directed, it was daunting to recall that until this day the most elaborate vehicle I had ever driven was a pony and trap!	Приборов на пульте было просто не сосчитать, и, когда я увидел их многоцветный рой и вспомнил о том, какой громадой стали они управляли, мне поневоле пришло на ум нагоняющее страх сравнение: ведь до сих пор мне никогда не доводилось вести экипаж более хитроумный, чем тележка, запряженная смирным пони!
The men explained everything in great detail, but I grasped little of what was said.	Марсиане втолковывали мне премудрости своего ремесла, не скупясь на подробности, только я улавливал очень и очень немногое.

In this, I felt Edwina's interpretations were unreliable, and even when I was confident she was conveying the meaning of their words accurately, I had difficulty with the concept described.	На переводы Эдвины - это было ясно - полагаться было нельзя, но даже тогда, когда я почти не сомневался в их точности, я попросту не мог постигнуть сути описываемых понятий и научных идей!
For example, I was shown a large glass panel-which was currently blank-and told that in flight there would be displayed upon it a picture of what was directly in front of the ship.	К примеру, мне показали большую стеклянную панель - сейчас на ней не было никакого изображения - и сказали, что в полете она воспроизводит панораму перед носом снаряда.
This I could grasp, as it seemed to be common with the smaller projectile.	Это я уразумел легко - видимо, здесь все совпадало со снарядами меньшего калибра.
However, there was a subtle refinement here.	Однако вскоре выявились и малопонятные различия.
I was told repeatedly of a 'target', and this was talked of in conjunction with a series of metal knobs protruding from a place below the screen.	Марсиане настойчиво твердили о "цели" - она имела какое-то отношение к ряду металлических кнопок, торчащих ниже экрана.
Furthermore, I was told that target was applied when using the green-tipped lever which, I already knew from my earlier flight, released a blast of green fire from the nose.	Далее, мне внушали, что курс к "цели" поддерживается нажатием на рукоять с зеленым набалдашником, которая, как я знал по опыту предыдущего полета, высвобождала заряды зеленого огня в носовой части снаряда.
I decided that much of what puzzled me now would become clear by experimentation in flight.	В конце концов мне оставалось лишь одно -положиться на то, что непонятное так или иначе выяснится в полете.
The explanations went on until my mind was spinning.	Марсиане продолжали свои объяснения до тех пор, пока у меня голова не пошла кругом.
At last I had a broad idea of what was to happen-the actual firing of the cannon, for instance, would be controlled from a building outside the ship-and further, I knew roughly how much I could manoeuvre the craft while in flight.	Впрочем, моим наставникам все же удалось дать мне общее представление о том, что может и должно случиться: так, например, самый запуск был пилоту не подвластен, им командовали извне, из здания у подножия пушки; а главное - я в общих чертах уразумел, в какой мере смогу управлять снарядом на пути к "цели".
My guides told me that the monsters were not planning their first launch for another four days.	По словам марсиан, чудовища были намерены осуществить первый запуск не раньше чем через четыре дня.
We should therefore have plenty of time to make our escape before the monsters were ready.	Следовательно, в нашем распоряжении оставалось еще немало времени на то, чтобы спастись бегством прежде, чем чудовища начнут нашествие.
I said that I would be happy to leave as soon as possible, for now the means was open to us I had no desire to stay on Mars a moment longer than necessary.	И я с искренней радостью объявил своим провожатым, что хочу как можно быстрее вернуться в город: теперь, когда дорога была открыта, я не испытывал ни малейшего желания оставаться на Марсе хоть на минуту дольше, чем того требовали обстоятельства.
iii	3

Amelia and I passed that night in one of the city dormitories.	Ночь мы с Амелией провели в одном из городских домов-спален.
It had again been difficult for us to say much to each other, for Edwina was always in attendance, but when at last we took to a hammock we were able to talk quietly.	До того нам вновь не дали обменяться больше чем двумя-тремя словами: Эдвина все время крутилась поблизости. Но, наконец мы забрались в гамак и тогда уже сумели поговорить вдосталь, хоть и вполголоса.
We lay in each other's arms; this was the one burden of our legendary r?les that I found easiest to fulfil.	Мы лежали, прижавшись друг к другу; из всех обязанностей, навязанных нам легендами, эту вынести, на мой взгляд, было легче всего.
"Have you inspected the craft?" Amelia said.	- Ты осмотрел снаряд? - поинтересовалась Амелия.
"Yes.	-Да.
I think there will be no problem.	По-моему, тут не возникнет серьезных трудностей.
The area is crowded with monsters, but they are all occupied with their preparations."	Правда, пушки со всех сторон окружены чудовищами, но те озабочены только своими приготовлениями.
I told her what I had seen: the number of projectiles ready to be fired at Earth, the arrangements within the craft.	Я рассказал ей обо всем, что видел: о том, какое множество снарядов готово к тому, чтобы обрушиться на Землю, и о своих наблюдениях внутри уже заложенного в пушку снаряда.
"Then how many of the creatures are planning to invade?" Amelia said.	- Так сколько же чудовищ будет участвовать во вторжении? - спросила Амелия.
"The projectile we will be going in carries five of the brutes.	- В снаряде, с которым отправимся мы, их будет пять.
I could not count the other projectiles ... certainly there were several hundred."	Я был не в силах пересчитать все снаряды... но их, безусловно, несколько сотен.
Amelia lay in silence for a while, but then she said:	Амелия помолчала минуту, потом сказала:
"I wonder, Edward... if the revolution is now necessary.	- Знаешь, о чем я думаю, Эдуард? А нужно ли теперь восстание?
If this is to be the scale of the migration, then how many monsters will be left on Mars?	Если переселение чудовищ и в самом деле примет такие масштабы, много ли их вообще останется на Марсе?
Could the plan be for a total exodus?"	Быть может, это поголовное бегство с планеты?
"That had crossed my mind too."	- Признаться, мне это и самому приходило в голову.
"I saw this as a moment of unpreparedness, but how ironical it would be if in a few days' time there would be no monsters left to overthrow!"	- Раньше мне казалось, что сборы чудовищ в дорогу - лучший момент для того, чтобы застать их врасплох, но какая ирония судьбы, если через несколько дней здесь просто некого будет свергать!
"And the adversary would be on Earth," I said. "Do you not see how urgent it is that we fly to Earth before the monsters?"	- Зато на Земле их окажется видимо-невидимо, -сказал я. - Теперь-то ты понимаешь, как важно вылететь на Землю раньше чудовищ?

A little later, Amelia said:	Чуть позже Амелия сообщила:
"The revolution is to start tomorrow."	- Восстание начнется завтра.
"Could the Martians not wait?"	- Неужели марсиане не могут подождать?
"No... the firing of our craft is to be the signal for action."	- Не могут. Запуск нашего снаряда явится сигналом к выступлению.
"But could we not deter them?	- И мы не в состоянии их удержать?
If they would only wait ..."	Если бы они только согласились подождать...
"You have not seen all their preparations, Edward.	- Ты видел лишь малую долю тех сил, которые они привели в готовность.
The excitement of the people is irrepressible.	Гнев народа неукротим.
I have lit a gunpowder trail, and the explosion is no more than a few hours away."	Я подожгла бикфордов шнур, и взрыв последует через каких-нибудь пять-шесть часов...
We said no more after this, but I for one could hardly sleep.	Больше мы ни о чем не говорили, но я был уже не в силах заснуть.
I was wondering if this was indeed to be our last night on this unhappy world, or whether we should ever be free of it.	Неужели мы и в самом деле коротаем последнюю ночь в этом несчастном мире или нам не суждено вырваться отсюда до конца наших дней?
iv	4
We had gone to bed in a mood of worried calm, but when we awoke it was to a very different situation.	Заснули мы в обстановке тревожного затишья, а когда проснулись, обнаружили, что все изменилось.
What awakened us was a sound which sent chills of fear down my spine: the howling of the monsters' sirens, and the reverberations of distant explosions.	Разбудили нас звуки, от которых у меня по спине побежали мурашки страха, - завывания сирен чудовищ и эхо отдаленных взрывов.
My first thought, prompted by experience, was that there had been another invasion, but then, as we jumped from the hammock and saw that the dormitory was deserted, we realized that the fighting must be between opposing forces within the city.	Первой моей мыслью, подсказанной печальным опытом, было: пока мы спали, началось новое нашествие! Но как только мы выпрыгнули из гамака и увидели опустевшую спальню, нам стало ясно, что борьбу ведут враждующие силы внутри города.
The Martians had not waited!	Марсиане не стали ждать!
A battle-machine strode past the building, and we felt the walls tremble with the vibration of its passage.	Мимо здания прошествовал боевой треножник, и стены отозвались на его шаги ощутимой дрожью.
Edwina, who until this moment had been hiding beside the door, rushed over to us when she saw we were awake.	Эдвина, до того прятавшаяся за дверью, подбежала к нам, едва завидела, что мы бодрствуем.
"Where are the others?" Amelia said immediately.	-Где остальные? - спросила Амелия.
"They went in the night."	- Ушли ночью.
"Why were we not told?"	- Почему нам не сказали?
"They said you were now only wanting to fly in the machine."	- Они решили, что вы теперь хотите только одного - улететь на машине.
"Who started this?" I said, indicating the bedlam beyond the building.	- Кто это начал? - вмешался я, подразумевая светопредставление за стенами здания.

"It began in the night, when the others left."	- Это началось ночью, когда ушли остальные.
And we had slept through this noise and confusion?	И мы благополучно проспали уличный шум и смятение?
It seemed hardly likely.	Такое допущение казалось маловероятным.
I went to the door and peered into the street.	Я подошел к двери и выглянул на улицу.
The battle-machine had gone its way, and its armoured platform could be seen above some near-by buildings.	Треножник удалился восвояси, хотя его бронированная платформа еще виднелась над крышами соседних домов.
Some distance from me I could see a column of black smoke rising, and over to my left there was a smaller fire.	Вдали поднимался столб черного дыма, а слева от меня полыхал небольшой пожар.
In the distance there was another explosion, although I could not see any smoke, and in a moment I heard two battle-machines braying in response.	За несколько кварталов грянул еще один взрыв; дыма я не разглядел, зато спустя секунду расслышал режущую слух перекличку двух боевых машин.
I went back to Amelia.	Я вернулся к Амелии.
"We had better get to the cannon-site," I said.	- Пожалуй, нам лучше отправиться к пушкам.
"It might still be possible to take the projectile."	Возможно, мы еще сумеем проникнуть в снаряд.
She nodded, and went to where our erstwhile friends had laid out two of the black uniforms for us.	Она кивнула в ответ, и мы двинулись туда, где мои вчерашние провожатые оставили для нас две черные туники.
When we had put these on, and were preparing to leave, Edwina looked at us uncertainly.	Когда мы напялили их на себя и настроились продолжать путь, Эдвина смерила нас взглядом, исполненным нескрываемых сомнений.
"Are you coming with us?" I said, brusquely.	-Ты идешь с нами? - отрывисто спросил я.
I had been growing tired of her fluting voice and the unreliability of her translations.	Я устал от ее пронзительного голоска и недостоверности ее переводов.
I wondered how much of our information had been misrepresented by her.	Интересно, сколькими ошибками в полученных нами сведениях мы обязаны исключительно ее неточным толкованиям...
She said: "You would like me to come, Amelia?"	- Ты хочешь, чтобы я пошла? - обратилась она к Амелии.
Now Amelia looked doubtful, and said to me:	Амелия и сама колебалась.
"What do, you think?"	- Как, по-твоему?
"Will we need her?"	- Она будет нам нужна?
"Only if we have something to say."	- Да, если понадобится с кем-нибудь поговорить.
I considered for a few seconds.	Какое-то время я обдумывал создавшееся положение.
Much as I distrusted her, she was our only contact with the people here, and she had at least stayed behind when the others left.	Я не доверял Эдвине, но она оставалась единственной ниточкой, связывающей нас с местным населением, и - по крайней мере в этом ей не откажешь - задержалась с нами и тогда, когда ушли все остальные.

I said:	В конце концов я пришел к решению:
"She can come with us as far as the cannon-site."	- Она может сопровождать нас до подножия пушки.
With that, and pausing only to collect Amelia's hand-bag, we set off at, once.	С тем мы и тронулись дальше, промедлив лишь одно мгновение, чтобы захватить с собой ридикюль Амелии.
As we hurried across the city it became obvious that although the Martians had started their revolution, damage was as yet minor, and confined to a few areas.	Как мы ни торопились, однако не могли не заметить, что поднятое марсианами восстание разрушений пока не принесло или принесло совсем небольшие, на отдельных участках.
The streets were not empty of people, nor yet were they crowded.	Улицы отнюдь не обезлюдели, но сказать, что они кишат народом, тоже было нельзя.
Several Martians gathered together in small groups, watched over by the battle-machines, and in the distance we heard many sirens.	Кое-где марсиане собирались маленькими группами под охраной боевых машин, в отдалении завывали сирены.
Somewhere near the centre of the city we came across evidence of more direct revolt: several of the battle-machines had been somehow overturned, and lay helplessly across the streets; these provided effective barricades, for once set on its side a tower could not by itself stand up again, and so blocked the passage of the ground vehicles.	Лишь подойдя ближе к центру города, мы столкнулись с прямыми доказательствами мятежа. Каким-то образом несколько боевых треножников удалось опрокинуть, и они беспомощно лежали поперек мостовой, вполне успешно заменяя собой баррикады: поваленная набок башня уже не могла подняться и преграждала путь экипажам.
When we came to the place where the electrical force-screen was extended towards the cannon-site, we found that the monsters and their machines were much in evidence.	Когда мы приблизились к тому месту, где электрическое силовое поле вытягивалось туннелем в сторону снежных пушек, то поневоле обратили внимание на внушительное скопление чудовищ и их машин.
Several ground vehicles, and five battle-machines, stood thickly together, their heat-cannons raised.	До десятка многоногих экипажей и пять боевых треножников стояли плотным строем, подняв наизготовку генераторы тепла.
We paused at this sight, not sure whether to go on.	Мы замерли в неуверенности.
There were no Martian humans to be seen, although we noticed that several charred bodies had been swept roughly into a heap at the base of one of the buildings.	Но сколько ни всматривались, нигде не было видно ни одного живого марсианина - лишь несколько обугленных тел валялись у стены здания.
Clearly there had been fighting here, and the monsters retained their supremacy.	Вероятно, здесь совсем недавно происходила стычка, и чудовища доказали свое превосходство.
To approach now would bring almost certain death.	А что, если еще шаг - и нас ожидает та же судьба?
Standing there, undecided, I sensed the urgency of reaching the projectile before the trouble worsened.	Но, невзирая на понятную нерешительность, я отчетливо понимал, что необходимо добраться до снаряда как можно скорее, пока обстановка не ухудшилась еще более.
"We had better wait," Amelia said.	- Наверное, лучше повременить, - прошептала Амелия.
"I think we should go on," I said quietly. "We will not be stopped wearing these uniforms."	- По-моему, надо идти дальше, - тихо ответил я. -В этой форме нас вряд ли остановят.

"What about Edwina?"	- А как быть с Эдвиной?
"She will have to stay here."	- Ей придется остаться здесь.
However, in spite of my apparent resolution I was not confident As we watched, one of the battle-machines moved off to the side, its heat-cannon pivoting menacingly. With its dangling metal arms it reached into one of the near-by buildings, apparently feeling for anyone hiding within.	Но, несмотря на всю мою напускную решимость, внутренне я не мог бы ни за что поручиться. Как раз в эту минуту на наших глазах один из боевых треножников переместился в сторону, угрожающе поводя своим тепловым орудием, и, запустив металлические руки-змеи в окна соседнего дома, принялся искать что-то - очевидно, проверял, не спрятался ли там кто-нибудь.
After a few moments it moved off again, this time striding at a faster pace.	Спустя мгновение он отступил и удалился прочь с завидной скоростью.
Then Amelia said:	Вдруг Амелия воскликнула:
"Over there, Edward!"-	- Смотри, Эдуард!
A Martian was signalling to us from one of the other buildings, waving his long arms.	Из окна противоположного здания нам подавал знаки какой-то марсианин - его длинные руки ходили кругами, как крылья мельницы.
Casting a watchful glance at the machines, we hurried over to him and at once he and Edwina exchanged several words.	Бросив осторожный взгляд на треножники, мы подбежали к нему, и они с Эдвиной торопливо обменялись двумя-тремя фразами.
I recognized him as one of the men we had met the day before.	Тут я узнал его: это был один из тех, с кем мы встречались накануне.
Eventually, Edwina said:	Наконец Эдвина перевела:
"He says that only drivers of the flying war-machines can go further.	- Он говорит, что дальше могут идти только те, кто управляет летающими боевыми машинами.
The two who showed you yesterday are waiting for you."	Там вас ждут двое, которые были с вами вчера.
Something about the way she said this aroused a faint suspicion, but for want of further evidence I could not say why.	Что-то в ее словах, вернее, в том, как она произнесла их, заронило мне в душу смутное подозрение, но за неимением четких улик я и сам не понимал, почему.
"Are you to come with us?" said Amelia.	-Ты идешь с нами? - спросила Амелия.
"No I stay to fight."	- Нет. Я остаюсь, чтобы сражаться.
"Then where are the others?" I said.	- Тогда где же те двое? - спросил я.
"At the flying war-machine."	- В летающей боевой машине.
I took Amelia to one side.	Я отвел Амелию в сторонку.
"What shall we do?"	- Что же нам делать?
"We must go on.	- Надо идти.
If the revolution causes any more trouble, we might not be able to leave."	Восстание может осложнить ситуацию еще более, и тогда не исключено, что мы вообще не сумеем никуда улететь.
"How do we know we are not walking into a trap?" I said.	- Откуда нам знать, не заманивают ли нас в ловушку? - спросил я.

"But who would lay it?	- Но кому это может понадобиться?
If we cannot trust the people, then we are lost."	Если мы перестанем доверять народу, тогда мы просто пропали.
"That is precisely my worry," I said.	- То-то меня и тревожит, - признался я.
The man who had signalled to us had already disappeared into the building, and Edwina seemed to be on the point of running in after him.	Марсианин, махавший нам руками, уже исчез в глубинах здания, да и Эдвина, по-видимому, едва сдерживала желание последовать за ним.
I looked over my shoulder at the monsters' machines, but there appeared to have been no movement.	Я бросил взгляд через плечо на боевые порядки чудовищ, но не заметил там никакого движения.
Amelia said "Good-bye, Edwina."	- Прощай, Эдвина, - сказала Амелия.
She raised her hand, spreading her fingers, then the Martian girl did the same.	Она подняла руку и растопырила пальцы; девочка-марсианка ответила ей таким же жестом.
"Good-bye, Amelia," she said, then turned her back and walked through the doorway.	- Прощай, Амелия, - произнесла Эдвина, повернулась и скрылась в дверном проеме.
"That was a cool farewell," I said. "Considering you are the leader of the revolution."	- До чего же холодно вы расстались, - заметил я. -Особенно если принять во внимание, что ты вождь восстания...
"I don't understand, Edward."	- Сама не понимаю, в чем дело.
"Neither do I.	-И я не понимаю.
I think we must get to the projectile without further delay."	Но думаю, что надо как можно скорее добраться до снаряда.
v	5
We approached the battle-machines with considerable trepidation, fearing the worst with every step.	Мы подходили к боевым треножникам с изрядным трепетом, опасаясь худшего буквально на каждом шагу.
But we went unmolested, and soon we had passed beneath the high platforms and were walking up the extension towards the cannon-site.	Но нас никто не остановил, и вскоре мы, прокравшись под задранными к небу платформами башен, уже шагали по туннелю в направлении пушек.
A deep mistrust of the situation. was growing in me, and I was dreading the fact that soon we should have to pass beneath the scrutiny of the monsters who guarded the entrance.	Признаюсь, я сильно сомневался в благоприятном исходе нашего предприятия; меня очень тревожил предстоящий придирчивый осмотр со стороны чудовищ, охраняющих подступы к цехам и арсеналу.
My feeling of unease was increased when, a few minutes later, we heard more explosions from the city, and saw several of the battle-machines dashing about the streets with their cannons flaring.	Терзающее меня беспокойство усилилось, когда три-четыре минуты спустя из города донеслись новые взрывы и я разглядел до десятка боевых машин, которые промчались по улицам с включенными тепловыми генераторами, изрыгающими пламя.
"I wonder," I said, "if our part in the revolt is now suspected.	- Как ты думаешь, - обратился я к Амелии, -дознались чудовища о нашей роли в мятеже?
Your young friend was remarkably reluctant to be with us."	Неспроста твоя юная подруга явно не хотела оставаться с нами.
"She does not have one of these uniforms."	- У нее не было формы.

"That's true," I said, but I was still not at ease.	- И то правда, - согласился я, хотя чувствовал себя по-прежнему не в своей тарелке.
The entrance to the cannon-site was nearly upon us, and the great sheds were looming up.	Мало-помалу мы очутились у входа в зону, примыкающую к пушкам; над нами мрачными громадами нависли гигантские цеха.
At the last moment, when we were no more than five yards from the monsters' observation-seats, we saw one of the two young Martians I'd been with the previous day.	В самый последний момент, когда до сторожевых будок, где засели чудовища, оставалось буквально несколько шагов, мы увидели одного из двух молодых марсиан, сопровождавших меня накануне.
We went directly to him.	Разумеется, мы направились прямо к нему.
There was an empty vehicle by the roadway, and we went around the back of it with him.	У края дороги стоял пустой многоногий экипаж, и марсианин обогнул металлическую тушу сзади, а мы последовали за ним.
Once away from the sight of the monster-creatures at the gate, he launched into a most expressive foray of sibilance and expository gestures.	Едва скрывшись из поля зрения чудовищ, он разразился каскадом присвистываний и объясняющих жестов.
"What's he saying?" I said to Amelia.	- О чем это он? - спросил я у Амелии.
"I haven't the faintest notion."	- Не имею ни малейшего представления.
We waited until he had finished, and then he stared at us as if awaiting a response.	Мы подождали, пока марсианин закончил свои монолог и уставился на нас, словно ожидая ответа.
He was about to start his tirade again, when Amelia indicated the cannon-site.	Немного помолчав, он собрался было повторять свою тираду, когда Амелия догадалась показать на снежные пушки.
"May we go in?" she said, evidently working on the assumption that if he could speak his language to us, we could speak ours to him, but assisting him by pointing towards the site.	- Можно нам туда? - спросила она, основываясь, как я думаю, на вполне логичной посылке: раз он обращается к нам на своем языке, то и мы вправе обратиться к нему на своем, тем более что Амелия помогла ему уразуметь смысл вопроса движением руки.
His reply was not understood.	Однако его ответа мы так и не поняли.
"Do you think he said yes?" I said.	- Думаешь, он сказал "да"? - спросил я.
"There is only one way to tell."	- Есть только один способ установить это.
Amelia raised her hand to him, then walked towards the entrance.	Амелия подняла ладонь в прощальном салюте и двинулась к сторожевым постам.
I followed, and we both glanced back to see if this action provoked a negative response.	Я последовал за ней, и мы, не сговариваясь, оглянулись в надежде проверить, не вызовет ли наше намерение отрицательной реакции с его стороны.
He appeared to be making no move to stop us, but raised his hand in greeting, and so we walked on.	Он, казалось, не делал попыток удержать нас, напротив, сам поднял руку, и мы решились продолжать путь.

Now determined to see this through, we were past the monsters' observation panels almost before we realized it.	Теперь нами владела одна мысль - покончить с неопределенностью как можно скорее, и мы проскочили мимо стеклянных экранов, за которыми укрылись чудовища, едва ли не раньше, чем отдали себе в этом отчет.
However, a few paces further on a screech from one of the positions chilled our blood.	Но... еще один шаг, второй, третий - и нас нагнал хриплый окрик из будки, от которого в наших жилах застыла кровь.
We had been spotted. We both halted, and at once I found I was trembling.	Нас разоблачили!... Мы обмерли, потом я понял, что меня колотит дрожь.
Amelia had paled.	Амелия побледнела как полотно.
The screech came again, and was then repeated.	Окрик повторился, прозвучал в третий раз.
"Edward... we must walk on!"	- Эдуард... не оборачивайся, надо идти вперед!
"But we have been challenged!" I cried.	- Но нас остановили! - выдохнул я.
"We do not know what for.	- Мы не знаем, за что.
We can only walk on."	Надо идти дальше - другой возможности у нас нет...
So, expecting at best another bestial screech, or at worst to be smitten by the heat-beam, we stepped on towards the snow-cannon.	И, с замиранием ожидая, что нас о лучшем случае вновь окликнут, а в худшем разрежут на куски тепловым лучом, мы поспешили в глубь охраняемой зоны, к пушкам.
Miraculously, there was no further challenge.	Но, о чудо, - нового окрика не последовало.
vi	6
We were now almost running, for our objective was in sight.	Мы почти бежали - до цели было рукой подать.
We passed through the ranks of waiting projectiles, and headed for the breech of the mighty cannon.	Пересекли шеренги снарядов, замерших в ожидании, и устремились по прямой к казенной части исполинской пушки.
Amelia, whose first visit to the site this was, could hardly believe what she saw.	Амелия, впервые попавшая в эту зону, едва верила собственным глазам.
"There are so many!" she said, gasping with the exertion of hurrying up the gradient of the mountain slope.	- Их так много! - прошептала она, с трудом переводя дыхание: ведь бежать приходилось вверх по склону.
"It is to be a full-scale invasion," I said. "We cannot allow these monsters to attack Earth."	- Да, нашествие подготовлено с размахом, -отозвался я. - Мы просто не вправе позволить чудовищам высадиться на Землю!...
During my visit the day before, the activities of the monsters had been confined to the area where the machines were assembled, and this store of gleaming projectiles had been left unattended.	Накануне, когда я проходил здесь, чудовища ограничили свои заботы цехами, где производилась сборка машин, а этот склад блистающих снарядов никто не охранял.
Now, though, there were the monsters and their vehicles all about.	Сегодня же все примыкающее к пушкам пространство кишмя кишело чудовищами и их экипажами.
We hurried on, unchallenged.	Но нам по-прежнему никто не препятствовал.

There was no sign of any humans, although I had been told that by the time we entered the projectile our friends would be in charge of the device which fired the cannon.	Вокруг не было ни одного человеческого существа. Впрочем, нас уверяли, что к тому моменту, когда мы доберемся до снаряда, наши друзья будут наготове у приборов, управляющих запуском.
I hoped that word of our arrival had been passed, for I did not wish to wait too long inside the projectile itself.	Я всей душой надеялся, что весть о нашем прибытии своевременно передана по назначению: мне отнюдь не улыбалась перспектива слишком долгого ожидания взаперти, в чреве снаряда.
The companionway was still in place, and I led Amelia up it to the entrance to the inner chamber.	Трап был на том же месте, что и вчера, и я повел Амелию по ступенькам вверх туда, где чернел проход внутрь ствола.
Such was our haste that when one of the monster-creatures by the base of the companionway uttered a series of modulated screeches, we paid no attention to it.	Мы так спешили, что, когда одно из чудовищ, ползавших у основания трапа, обрушило на нас лавину скрежещущих фраз, мы просто не удостоили его вниманием.
We were now so close to our objective, so near to the instrument of our return to Earth, that we felt nothing could bar our way.	Наша цель была теперь так близка, а вероятность возвращения на Землю так реальна, что мы, казалось, смели бы с дороги любые препятствия.
I stood back to allow Amelia to go first, but she pointed out that it would be sensible for me to lead.	Я хотел посторониться, чтобы пропустить Амелию вперед, но она справедливо возразила: лучше, чтобы я шел первым.
This I did, heading down that dark, frigid tunnel through the breech-block, away from the wan sunlight of Mars.	Я выполнил ее волю и нырнул в темный, насквозь промерзший лаз, прочь от бледного света марсианской пустыни.
The hatch of the ship was open, and this time Amelia did go in before me.	Люк самого снаряда оставался распахнутым, и на сей раз Амелия согласилась возглавить шествие.
She stepped down the ramp into the heart of the projectile, while I attended to closing the hatch as I'd been shown.	Она проследовала под уклон в глубь кабины, а я задержался у люка, закрывая замки, как меня учили.
Now we were inside, away from the noises and enigmas of the Martian civilization, I suddenly felt very calm and purposeful.	В эти секунды, когда мы успешно проникли внутрь, отмежевавшись от шумов и загадок марсианской цивилизации, я вдруг почувствовал удивительное спокойствие и уверенность в себе.
This spacious interior, quiet, dimly lit, quite empty, was another world from that city and its beleaguered peoples; this craft, product of the most ruthless intellect in the Universe, was our salvation and home.	Просторные помещения снаряда, тихие, тускло освещенные, совершенно пустые, представляли собой еще один мир, отличный от города с его обездоленным населением; этот корабль, создание самого безжалостного разума Вселенной, обещал нам кров и спасение.
Once it would have been in the van of a terrible invasion of Earth; now, in the safe charge of Amelia and myself, it could become our world's salvation.	Да, он мог бы стать провозвестником кошмарного нашествия инопланетян; ныне, попав в наше с Амелией распоряжение, он сулил нашему родному миру избавление от грозящей ему беды.
It was a prize of war, a war of which even now the peoples of Earth were quite unsuspecting.	Его можно было рассматривать как военный трофей, хотя о самой готовящейся войне люди Земли пока и не подозревали.

I checked the hatch once more, making certain that it was quite secure, then took Amelia in my arms and kissed her lightly.	Я вновь проверил люк, желая удостовериться, что все в полном порядке, потом привлек Амелию к себе и легонько поцеловал.
She said: "The craft is awfully big, Edward. Are you sure you know what to do?"	- Снаряд невообразимо велик, Эдуард, - сказала она. - Ты уверен, что справишься?
"Leave it to me."	- Предоставь это мне.
For once my confidence was not assumed.	Самое замечательное, что моя самоуверенность была непритворной.
Once before I had made a reckless act to avert an evil destiny, and now again I saw destiny as being in my own hands.	Однажды я уже решился на отчаянный поступок, пытаясь обмануть злой рок, и вот опять наше будущее оказалось в моих руках.
So much depended on my skills and actions, and the responsibility of my homeworld's future lay on my shoulders.	Бесконечно многое зависело сейчас от моей ловкости и сноровки, от моей решимости; на мои плечи ложилась ответственность за судьбу родной планеты.
It could not be that I should fail!	Я не мог, не имел права просчитаться!
I led Amelia up the sloping floor of the cabin, and showed her the pressure tubes that would support and protect us during the firing of the cannon.	Помогая Амелии подняться по наклонному полу кабины, я показал ей противоперегрузочные камеры, которые должны были поддерживать и защищать нас во время запуска.
I judged it best that we should enter them at once, for we had no way of telling when our friends outside would fire the craft.	По моему мнению, следовало забраться в них не откладывая: кто взялся бы предсказать, когда нашим "друзьям" за бортом взбредет в голову произвести выстрел?
In the confused situation, events were unpredictable.	Обстоятельства настолько осложнились, что влиять на развитие событий стало не в нашей власти.
Amelia stepped into her own tube, and I watched as the eerie substance folded itself about her.	Амелия влезла в кокон, и удивительная ткань на моих глазах окутала ее со всех сторон.
"Can you breathe?" I said to her.	- Дышать можешь? - спросил я.
"Yes." Her voice was muffled, but quite audible. "How do I climb out of this?	-Могу.- Голос был приглушен, но вполне различим. - А как выкарабкаться отсюда?
I feel I am imprisoned."	Мне кажется, будто меня спеленали по рукам и ногам.
"You simply step forward," I said. "it willnot resist unless we are under acceleration."	- Надо просто сделать шаг вперед, - ответил и. -Ткань не оказывает сопротивления, пока снаряд не начал разгон.
Inside her transparent tube Amelia smiled to show she understood, and so I moved back to my own tube.	Сквозь прозрачный кокон я увидел, как Амелия выдавила из себя улыбку в знак того, что все поняла, и я отошел к своей собственной камере.
Here I squeezed past the controls which were placed within easy reach, then felt the soft fabric closing in on me.	Проскользнув мимо панели управления, расположенной так, чтобы я с легкостью мог до нее дотянуться, я ощутил, как мягкая ткань смыкается вокруг моего тела.
When my body was contained I allowed myself to relax, and waited for the launch to begin.	Когда она стиснула торс, руки и ноги, я позволил себе расслабиться и стал ждать запуска.

A long time passed.	Прошло довольно долгое время.
There was nothing to do but stare across the few feet that separated us, and watch Amelia and smile to her.	Делать было совершенно нечего - оставалось лишь обмениваться взглядами через разделяющий нас промежуток, наблюдать за Амелией и посылать ей ободряющие улыбки.
We could hear each other if we spoke, but the effort was considerable.	Мы могли бы и переговариваться - голос был различим, но это требовало значительных усилий.
The first hint of vibration, when it came, was so minute as to be attributable to the imagination, but it was followed a few moments later by another.	Первый намек на вибрацию, когда мы наконец дождались его, оказался столь скоротечным, что я приписал его игре воображения, однако спустя пять-шесть секунд он повторился.
Then there came a sudden jolt, and I felt the folds of fabric tightening about my body.	Затем мы почувствовали резкий толчок, и ткань начала расправлять складки, все туже и туже охватывая тело.
"We are moving, Amelia!" I shouted, but needlessly, for there was no mistaking what was happening.	- Мы движемся, Амелия! - воскликнул я, честно сказать, без надобности: ошибиться в том, что происходит, было невозможно.
After the first concussion there followed several more, of increasing severity, but after a while the motion became smooth and the acceleration steady.	За первым толчком последовали другие, нарастающей силы, но вскоре движение стало плавным, а ускорение постоянным.
The fabric tube was clutching me like a giant hand, but even so I could feel the pressure of our speed against me, far greater than I had experienced on the smaller craft.	Ткань кокона сжимала тело, словно исполинская рука, и все-таки скорость наваливалась на меня ощутимым давлением, гораздо большим, чем испытанное при полете на обычном снаряде.
Furthermore, the period of acceleration was much longer, presumably because of the immense length of the barrel.	Да и продолжительность разгона здесь увеличилась во много раз, по всей вероятности, из-за неоглядной протяженности ствола.
There was now a noise, the like of which was quite unprecedented: a great rushing and roaring, as the enormous craft shot through its tube of ice.	Все громче слышался шум, совершенно необычный по своему характеру, - свист и рев колоссального снаряда, прокладывающего себе путь сквозь ледяную трубу.
Just as the acceleration was reaching the point where I felt I could no longer stand it,even inside the protective grasp of the tube, I saw that Amelia's eyes had closed and that inside her tube she appeared to have fallen unconscious.	Когда ускорение достигло такой сокрушающей силы, что я просто не мог выносить его дольше, даже в щадящих объятиях защитной камеры, я заметил, что Амелия закрыла глаза и, кажется, потеряла сознание.
I shouted out to her, but in the din of our firing there was no hope that she would hear me.	Я громко позвал ее, но грохот запуска не оставлял ни малейшей надежды, что она расслышит меня.
The pressure and noise were each now intolerable, and I felt a lightness in my brain and a darkness occluding my sight.	Давление и шум возросли до невыносимых пределов, мозг будто поплыл куда-то, глаза застлала тьма.
As my vision failed, and the roaring became a dull muttering in the background, the pressure abruptly ceased.	И как только я окончательно перестал видеть, а рев стал восприниматься как монотонное жужжание где-то вдали, сжимавшие меня тиски вдруг исчезли.
The folds of the fabric loosened, and I stumbled forward out of the tube.	Складки ткани обмякли, и я не вышел - вывалился из кокона.

Amelia, similarly released, fell unconscious to the metal floor.	Амелия, освобожденная одновременно со мной, распласталась без чувств на металлическом полу.
I leant over her, slapping her cheeks gently... and it was not for several moments that I realized that at last we had been flung headlong into the ether of space.	Склонившись над ней, я слегка потрепал ее по щекам... Понадобился еще какой-то срок, чтобы я, наконец осознал очевидное: снаряд и нас вместе с ним вышвырнуло в бездны космического пространства.
Chapter Seventeen	Глава XVII
A HOMEWARD QUEST	Долгий путь домой
i	1
So began the voyage which, in optimism, I had expected to take but a day or two, but which in actuality took nearer sixty days, as near as we could tell.	Так началось путешествие, которое, по моим оптимистическим расчетам, должно было продлиться день-другой, а в действительности заняло, насколько мы могли судить, около шестидесяти дней.
They were two long months; for short periods it was an exciting experience, at other times it became terrifying, but for most of the sixty days it was a journey of the most maddening dullness.	Это составило два долгих месяца; временами впечатления были захватывающими, временами вселяли ужас, но по большей части наш полет отличало выматывающее душу однообразие.
I will not, then, delay this narrative with an account of our daily lives, but indicate those events which most exercised us at the time.	И потому я не стану затягивать свое повествование рассказом о нашей повседневной жизни на борту, а отмечу лишь те происшествия, которые нас более всего увлекли, более всего запомнились.
Thinking back over the experience, I recall the flight with mixed feelings.	Оглядываясь назад, я вспоминаю наш полет со смешанными чувствами.
It was not an enjoyable journey in any sense of the word, but it was not without its better sides.	Конечно, никто не рискнул бы назвать его приятным ни в каком отношении, но и у него обнаруживались свои притягательные стороны.
One of these was that Amelia and I were alone together in an environment which provided privacy, intimacy and a certain security, even if it was not the most usual of situations.	Начать с того, что мы с Амелией остались вдвоем в обстановке, обеспечивающей уединение, близкое общение и относительную безопасность, пусть даже эта обстановка и была самой что ни на есть необычной.
It is not germane to this narrative to describe what occurred between us-even in these modern times, I feel I should not breach the trusts which we then established-but it would be true to say that I came to know her, and she to know me, in ways and to depths I had never before suspected were possible.	Считаю неуместным описывать здесь то, что происходило между нами, - даже в эти нескромные новые времена не могу и не хочу нарушить обязательства, которые мы приняли на себя, - скажу лишь, что постепенно мы узнали друг друга так полно, как раньше не могли себе и представить.
Moreover, the length of the journey itself had a purgatory effect on our outlooks.	Продолжительность путешествия оказала благотворное влияние и на наши взгляды.

We had indeed become tainted by Mars, and even I, less involved than Amelia, had felt a conflict of loyalties as we blasted away from the revolution-torn city.	Без всякого преувеличения, пребывание на Марсе наложило на нас свою печать; даже я, вовлеченный в дела марсиан несравненно меньше Амелии, ощущал уколы совести, пока снаряд уносил нас все дальше от раздираемого мятежом города.
But, surrounded as we were by a Martian artifact, and kept alive by Martian food and Martian air, as the days passed and Earth grew nearer, the conflicts faded and we became of single purpose once more.	Но по мере того, как дни шли за днями и Земля становилась все ближе, уколы эти слабели. И хотя нас по-прежнему окружали марсианские изделия, хотя мы питались марсианской пищей и дышали марсианским воздухом, к нам вернулось чувство единой цели.
The invasion the monsters schemed was all too real; if we could not help avert such an invasion then we could never again call ourselves human.	Вторжение, задуманное чудовищами, представляло собой слишком реальную угрозу; если мы не сумеем ее отвратить, то потеряем право называться людьми.
But already my synopsis of this incredible journey through space is once more taking my narrative ahead of its natural order.	Однако мой рассказ о нашем фантастическом путешествии сквозь космическую пустоту опять обгоняет естественный ход событий.
I have mentioned that certain incidents during the voyage were exciting or terrifying, and the first of these occurred shortly after we were released from the pressure-tubes, and found ourselves in command of a space ironclad.	Я уже упоминал, что отдельные эпизоды полета были захватывающе интересны, а другие нагоняли страх. Одно из первых неизгладимых впечатлений поджидало нас сразу после того, как мы высвободились из противоперегрузочных камер и снаряд оказался всецело в нашем распоряжении.
ii	2
When I had revived Amelia from her faint, and ensured that neither she nor I had suffered any ill-effects during the rigours of the blast, I went first to the controls to see where we were headed.	Когда мне удалось вывести Амелию из обморочного состояния и удостовериться, что трудные минуты запуска не причинили ни ей, ни мне серьезного вреда, я первым делом бросился к пульту управления, чтобы увидеть, куда мы летим.
Such was the ferocity of our firing that I was sure we were about to hurtle into Earth at any moment!	Мощь выстрела была такова, что я всерьез опасался, не врежемся ли мы в земную твердь буквально в следующую минуту!
I turned the knob that illuminated the main panel-as my guides had shown me-but to my disappointment nothing could be seen except for a few faint points of light.	Вспомнив, чему меня учили мои провожатые, и повернув выключатель, ведающий освещением главной панели, я, к своему разочарованию, не увидел на ней ничего, кроме нескольких бледных пятнышек света.
These, I later realized, were stars.	Позже я сообразил, что это звезды.
After experimenting for several minutes, and achieving no more than marginally increasing the brilliance of the picture, I turned my attention to one of the smaller panels. This displayed the view behind the craft.	А тогда я возился с ручками и кнопками в течение двух-трех минут, но добился лишь того, что слегка увеличил яркость изображения, и переключил свое внимание на один из меньших экранов - тот, который воспроизводил вид за кормой.
Here the picture was more satisfactory, for it showed a view of the world we had just left.	Здесь изображение было яснее; по экрану плыли картины мира, который мы только что покинули.

So close to Mars were we still that it filled the entire panename = "note" a chiaroscuro of light and shadow, mottled yellows and reds and browns.	И оказалось, что Марс еще совсем недалеко: он заполнял весь экран калейдоскопом света и тени, желтых, красных и бурых точек и полос.
When my eyes adjusted to the scale of what I was seeing I found I could pick out certain features of the landscape, the most prominent of which was the immense volcano, standing out from the deserts like a malignant carbuncle.	Когда мои глаза приспособились к масштабам зрелища, я вдруг обнаружил, что узнаю отдельные черты марсианского пейзажа, и прежде всего самую выдающуюся из них - исполинский вулкан, торчащий на теле пустыни, словно злокачественный нарыв.
Bulging around its summit was a gigantic white cloud; at first I took this to be the volcano's own discharge, but later I thought that this must be the cloud of water-vapour that had thrust us on our way.	А над вершиной вулкана клубилось огромное белое облако; сперва я принял его за извержение и только потом догадался, что это всего-навсего водяные пары, вышвырнувшие нас из пушечного жерла в космос.
The city we had left was invisible-it lay presumably beneath the spreading white cloud-and there were few features I could definitely identify.	Покинутый нами город увидеть не удалось - он лежал, наверное, как раз под белым облаком, - да и вообще, если говорить откровенно, узнал я с полной определенностью не так уж много.
The canals were clearly visible, or at least they became visible by virtue of the banks of weed that proliferated alongside them.	Отчетливо различались каналы или, по крайней мере, полосы красной растительности, прижившейся вдоль каналов.
I stared at the view for some time, realizing that for all the force of our departure we had neither travelled very far nor were now moving with much velocity.	Я не отрываясь разглядывал эту картину, постепенно отдавая себе отчет, что, невзирая на сказочную мощь снежной пушки, мы улетели совсем недалеко и набрали не такую уж большую скорость.
Indeed, the only apparent movement was the image of the land itself, which was rotating slowly in the panel.	А если еще точнее, то единственно заметным для нас движением было движение самого изображения, медленно вращающегося на экране.
While I was watching this, Amelia called out to me:	От созерцания панелей меня оторвала Амелия, которая крикнула:
"Edward, shall we have some food?"	- Эдуард, не хочешь ли перекусить?
I turned away from the panel, and said:	Я отвернулся от пульта со словами:
"Yes, I'm hun..."	- Да, охотно, я проголо...
I did not complete my sentence, for Amelia was nowhere in sight.	Фраза так и осталась неоконченной: Амелии нигде не было видно.
"I'm down here, Edward."	- Я здесь, внизу, Эдуард.
I stared down the sloping floor of the compartment, but there was no sign of her.	Я посмотрел вниз, на изогнутый пол кабины, но, разумеется, никакой Амелии там не обнаружил.
Then I heard her laughing, and looked up in the direction of the sound.	Потом я услышал ее смех и поднял глаза на звук.
Amelia was there... upside-down on the ceiling!	Амелия стояла... вниз головой на потолке!
"What are you doing?" I shouted, aghast. "You'll fall and hurt yourself!"	- Что ты там делаешь? - воскликнул я, совершенно обескураженный. - Ты свалишься и расшибешься!
"Don't be silly.	- Глупости!

It's perfectly safe.	Я в полной безопасности.
Come down here and you'll see for yourself."	Слезай ко мне, сам убедишься.
To demonstrate, she executed a little jump ... and landed, feet first, on the ceiling.	В доказательство своей правоты она легонько подпрыгнула... и опустилась, не потеряв равновесия, обратно на потолок.
"I cannot go down if you are. above me," I said pedantically.	- Как я могу слезть к тебе, если ты находишься надо мной? - тупо спросил я.
"It is you who is above me," she said.	-Не я над тобой, а ты надо мной, - возразила она.
Then, surprising me, she walked across the ceiling, down the curving wall, and was soon by my side. "Come with me, and I'll show you."	И, окончательно сбив меня с толку, зашагала по потолку, затем вниз по изгибу стены - и вскоре очутилась подле меня. - Пошли вместе, я покажу тебе, как это делается.
She took my hand, and I went with her.	Она взяла меня за руку, и мне оставалось лишь следовать за ней.
I trod carefully at first, bracing myself against falling, but the gradient did not increase, and after a few moments I glanced back at my controls and saw to my surprise that they now seemed to be against the wall.	Сначала я ступал с предельной осторожностью, напрягая мышцы, чтобы не упасть, но - странное дело - наклон пола не увеличивался, а когда немного погодя я оглянулся на пульт управления, то к величайшему своему удивлению увидел, что он теперь свисает со стены.
We walked on, soon coming to the place where the food had been stored, and where Amelia had been.	А мы продолжали идти и вскоре пришли к тому месту, где хранились запасы пищи и откуда Амелия окликнула меня в первый раз.
Now when I looked back at the controls they appeared to be on the ceiling above us.	Я поискал глазами пульт - сейчас он, если зрение меня не обманывало, находился на потолке над нашими головами.
During the course of our voyage, we grew used to this effect created by the spinning of the ship about its axis, but it was a novel experience.	За время нашего путешествия мы постепенно привыкли к этому эффекту, возникающему благодаря вращению снаряда вокруг своей оси, но в тот день ощущение было для нас внове.
Until this moment we had taken it for granted, so accustomed were we to the lightness of the Martian gravity, and the craft was being rotated so as to simulate this. (Later in the voyage, I found a way of increasing the rate of spin, with the intention of readying our bodies for the greater weight of Earth.) For the first few days this phenomenon was a considerable novelty to us.	Мы уже настолько приноровились к малой силе тяжести на Марсе, что и в снаряде восприняли ее как нечто само собою разумеющееся; между тем снаряд для того и раскрутили вокруг оси, чтобы ее имитировать. (В дальнейшем я доискался, как увеличить скорость вращения, чтобы подготовить организм к более сильному притяжению Земли.) Прошло несколько дней, прежде чем "хождение по стенам" утратило для нас новизну.
The shape of the compartment itself lent peculiar effects.	Да и форма кабины управления была чревата занятными сюрпризами.
As one moved further up the sloping floor (or ceiling) towards the nose of the craft, so one approached the central axis of the ship and apparent gravity was less.	Достаточно было передвинуться по изогнутому полу (или потолку) в направлении носа снаряда, чтобы тем самым приблизиться к оси вращения и почувствовать, как сила тяжести уменьшается.

Amelia and I often passed the time by exercising in this strange ambience: by going to the apex of the compartment and kicking oneself away, one could float across much of the space before drifting gently to the floor.	Мы с Амелией нередко развлекались тем, что использовали эту странность для своеобразной гимнастики: подойдя к самой оси нашей кабины и оттолкнувшись, можно было проплыть по воздуху изрядное количество ярдов, прежде чем мягко опустишься на пол.
Still, those first two hours after the firing of the cannon were placid enough, and we ate a little of the Martian food, blissfully unaware of what was in store for us.	В общем-то, первые два часа после запуска выдались довольно спокойными, и мы отведали марсианской пищи, пребывая в блаженном неведении о том, что нас ждет.
iii	3
When I returned to the controls, the view in the rearward-facing panel showed that the horizon of Mars had appeared.	Когда я вернулся к пульту, то сразу же заметил, что на экране заднего вида показался горизонт Марса.
This was the first direct evidence I had that the planet was receding from us ... or, to be more accurate, that we were receding from it.	Для меня это стало первым прямым доказательством того, что планета удаляется от нас... точнее, что мы удаляемся от планеты.
The forward panel still showed its uninformative display of stars.	Обращенная вперед панель по-прежнему воспроизводила лишь тусклую россыпь звезд.
I had, naturally enough, expected to see our homeworld looming before us.	Я, конечно же, ожидал, что впереди вот-вот появятся очертания нашего родного мира.
My guides on Mars had informed me that the firing of the cannon would direct the craft towards Earth, but that I should not be able to see it for some time, so there was no immediate concern.	Правда, наставники-марсиане предупреждали меня, что хотя выстрел и направит снаряд к Земле, но увижу ее я отнюдь не сразу, так что на этот счет можно было пока не тревожиться.
It did seem strange to me, though, that Earth should not be directly ahead of us.	И тем не менее не странно ли, что Земля совсем не появляется на переднем экране, не лежит у нас прямо по курсу?
I decided that as there would be neither night nor day on the craft, we should have to establish a ship time. My watch was still working, and I took it out.	Поскольку на борту не существовало ни дня ни ночи, я решил установить собственное корабельное время и вытащил из кармана часы, которые, к счастью, все еще шли.
As near as I could estimate it, the snow-cannon had been fired at the height of the Martian day, and that we had been in flight for about two hours.	Насколько я мог судить, снежная пушка выстрелила в самый разгар марсианского дня, и с тех пор мы летели примерно два часа.
Accordingly, I set my watch at two o'clock, and thenceforward my watch became the ship's chronometer.	Соответственно я поставил свои часы на два часа пополудни, и с этого мгновения они стали корабельным хронометром.
With this done, and with Amelia content to investigate what provisions had been made for our sojourn in the craft, I decided to explore the rest of the ship.	Затем, убедившись, что Амелия занялась ревизией продовольственных запасов, я решил обследовать остальные отсеки снаряда.
So it was that I discovered we were not alone...	Тут-то мне и пришлось совершить открытие, что мы на борту не одни...
I was moving along one of the passages that ran through the double hull when I passed the hatchway that led to the compartment designed to hold the slaves.	Я двигался по коридору, прорезающему корпус во всю его длину, когда наткнулся на люк, ведущий в отсек для перевозки рабов.

I afforded it the merest glance, but then stopped in horror!	Я было совсем уже собрался пройти мимо - и вдруг буквально окаменел от ужаса.
The hatch had been crudely sealed from the outside, welded closed so that the door was unopenable, either from within or without.	Люк оказался запечатанным! Его грубо заварили по окружности, чтобы дверь не открывалась ни изнутри, ни снаружи.
I pressed my ear to it, and listened. I could hear nothing: if anyone was inside they were very still.	Я прижался к ней ухом, прислушался - и не уловил ровным счетом ничего; если внутри и сидел кто-то, то он или они не выдали себя ни малейшим шумом.
There was the faintest sound of movement, but this could well have come from Amelia's activities in the forward compartment.	Чуть позже я, правда, услышал легчайший шорох, чье-то шевеление, но это могла оказаться Амелия, перебирающая припасы в переднем отсеке.
I stood by that hatch for many minutes, full of forebodings and indecision.	Я простоял возле люка довольно долго, исполненный нерешительности и дурных предчувствий.
I had no evidence that anyone was within ... but why should that hatch have been sealed, when only the day before I and the others had passed freely through it?	У меня не было никаких доказательств, что там, за люком, есть кто-либо... Но, с другой стороны: зачем его запечатали, если еще сутки назад и я и другие проходили здесь беспрепятственно?
Could it be that this projectile carried a cargo of human food...?	Неужели на борту рядом с нами - рабы, которым суждено стать жертвами чудовищ?
If so, just what was in the main hold...?	Но если так, что же, кто же находится в главном, кормовом отсеке?...
Stricken with an awful presentiment, I hastened to the hatch that led to the hold where the monsters' machines had been stowed.	Охваченный страшными подозрениями, я бросился к люку, через который мы попадали к местам хранения подготовленных для нашествия машин. И этот люк также оказался запечатанным!
This too had been welded, and I stood before it, my heart thudding.	Я замер перед ним, прислушиваясь к ударам собственного сердца.
Unlike the other hatch, this was equipped with a sliding metal plate, of the sort that is installed in the doors of prison-cells.	Не в пример первому люку этот был снабжен окошечком со скользящей металлической задвижкой наподобие тех, какие устраиваются на дверях тюремных камер.
I moved it to one side, a fraction of an inch at a time, terrified of making a noise and so drawing attention to myself.	Я стал отводить ее в сторону, медленно-медленно, опасаясь, что она заскрежещет и привлечет ко мне внимание.
At last it had been opened sufficiently for me to place my eye against it, and I did this, peering into the dimly lit interior.	В конце концов мне удалось отодвинуть ее настолько, чтобы, прильнув глазом к образовавшейся щели, заглянуть в глубь полуосвещенного отсека.
My worst fears were instantly confirmed: there, not a dozen feet from the hatch, was the oblate body of one of the monsters.	И действительность подтвердила самые худшие мои опасения: там, в каком-нибудь десятке футов от люка, сплющенным тюком распласталось чудовище.
It lay before one of the protective tubes, evidently having been released from it after the launch.	Оно лежало рядом со своим защитным коконом, очевидно, выпав из него после запуска.
I jumped back at once, fearful of being noticed.	Я мгновенно отскочил в страхе, что меня заметят.

In the confined space of the passage I waved my arms in despair, cursing silently, dreading the significance of this discovery.	В тесноте коридора я задыхался от безысходного отчаяния, бурно жестикулировал и безмолвно проклинал все на свете, боясь признаться даже самому себе в истинном трагизме своего открытия.
Eventually, I summoned enough courage to return to my peephole, and looked again at the monster that was there.	Спустя некоторое время я вновь набрался храбрости, вернулся к смотровой щели и стал разглядывать чудовище внимательнее.
It was lying so that it presented one side of its body and most of its nasty face towards me.	Оно лежало ко мне боком, но так, что я видел большую часть его, с позволения сказать, лица.
It had not noticed me, and indeed it had not moved an inch since I had first looked.	Меня оно вовсе не замечало; присмотревшись, я понял, что с той секунды, когда я впервые взглянул на него, оно не шевельнулось.
Then I recalled what my guides had said ... that the monsters took a sleeping-draught for the duration of the flight.	И тут я вспомнил слова моих провожатых: ведь они говорили, что в полете чудовища подвергают себя действию снотворного.
This monster's tentacles were folded, and although its eyes were open the flaccid white lids drooped over the pale eyeballs.	Щупальца чудовища были сложены, и, хотя оно не смыкало глаз, на глазные яблоки приспустились дряблые белые веки.
Th sleep it lost none of its beastliness, yet it was now vulnerable.	Во сне оно ни на йоту не утратило своей чудовищности, зато стало уязвимым.
I did not have the steel of rage in me that I had had before, but I knew that were the door not unopenable I would once again have been able to slay the being.	Нет, я не испытывал сейчас такой же необоримой ярости, как в том памятном бою, но нисколько не сомневался: окажись дверь открытой, я бы опять мог убить это существо без тени сожаления.
Reassured that I would not rouse the brute, I slid the plate right open, and looked along as much of the length of the hold I could.	Убедившись, что чудовище не проснется, я отвел задвижку до предела и осмотрел отсек из конца в конец, насколько позволяло поле зрения.
There were three other monsters in view, each one similarly unconscious.	Чуть подальше от меня лежали еще три чудовища, все без сознания.
There was probably the fifth somewhere in the hold, but there was so much equipment lying about that I could not see it.	Не исключено, что там же, только еще глубже, укрывалось и пятое, просто мне не удалось его разглядеть: отсек был слишком напичкан самым разнообразным оборудованием.
So we had not after all stolen the projectile.	Итак, нам оказалось не суждено стать похитителями, укравшими снаряд из-под носа хозяев.
The craft we commanded was leading the monsters' invasion of Earth!	Мы очутились в пилотской рубке корабля, возглавляющего вторжение чудовищ на Землю!
Was this what the Martians had been trying to tell us before we left?	Уж не это ли пытались втолковать нам марсиане в черном перед тем, как мы поднялись сюда?
Was this what Edwina had been keeping back from us?	Не это ли хотела скрыть и скрыла от нас Эдвина?
iv	4
I decided to say nothing of this to Amelia, remembering her loyalties to the Martian people.	Я решил не сообщать о своем открытии Амелии, памятуя о том, как близко к сердцу принимает она дела марсиан.

If she knew the monsters were aboard, she would realize that they had brought their food with them, and it would become her major preoccupation.	Узнай она, что на борту чудовища, ей без сомнения сразу пришло бы в голову, что они, скорее всего, взяли с собой и обреченных на смерть рабов, и это могло бы сделаться единственной ее заботой.
I did not care for the knowledge myself-it was unpleasant to realize that beyond the metal wall at the rear of our compartment were imprisoned several men and women who, when needed, would sacrifice themselves to the monsters-but it would not divert my attention from the major tasks.	Меня такое положение вещей, каюсь, не особенно удручало; конечно, неприятно было сознавать, что за металлической переборкой позади нашей кабины заточены мужчины и женщины, которые, когда пробьет час, будут принесены в жертву чудовищам, однако подобная мысль все же не отвлекала меня от неотложных задач.
So, although Amelia remarked on my pallor when I returned, I said nothing of what I had seen.	От Амелии не укрылся мой растерянный вид, и она заметила что-то по этому поводу, однако мне удалось утаить от нее все увиденное.
I slept uneasily that night, and once when I wakened I fancied I could hear a low crooning coming from the next compartment.	Спал я в ту ночь беспокойно, а один раз, когда очнулся, мне даже почудилось, будто из соседнего отсека доносится тихое заунывное пение.
The following day, our second in space, an event occurred that made it difficult to keep my discovery to myself.	На следующий день - второй для нас день в космосе - произошло событие, которое сразу свело на нет мои усилия сохранить тайну.
On the day after that, and in subsequent days, there were further incidents that made it impossible.	Затем последовали происшествия, которые показали, что это просто невозможно.
It happened like this:	А случилось вот что.
I had been experimenting with the panel that displayed the view before the ship, trying to understand the device whose nearest translation had been target.	Я колдовал над панелью, воспроизводившей вид перед носом снаряда, силясь постичь действие устройства, каковое, если мне правильно перевели, наводило нас на "цель".
I had found that knobs could cause an illuminated grid-pattern to be projected over the picture.	Мне удалось обнаружить, что, если нажать определенные кнопки, на изображение накладывается подсвеченная решетка.
This was certainly in accord with target, for at the centre of the grid was a circle containing two crossed lines.	Это безусловно отвечало понятию о прицеливании, тем более что в центре решетки светился круг с двумя перекрещивающимися прямыми.
However, beyond this I had not learned anything.	Впрочем, кроме самого факта, что на панели появляется решетка и круг, я не понял ровным счетом ничего.
I turned my attention to the rearward panel.	Тогда я переключил свое внимание на экран заднего вида.
In this, the view of Mars had changed somewhat while we slept.	За время нашего сна панорама Марса претерпела известные изменения.
The reddish planet was now sufficiently far away for most of it to be seen as a disk in the panel, though still, because of the spinning of our craft, appearing to revolve.	Теперь красноватая планета отдалилась от нас в достаточной мере, чтобы экран вместил ее почти целиком в виде диска, который по-прежнему, из-за вращения снаряда, представал перед нами медленно поворачивающимся вокруг своей оси.

We were on the sunward side of the planet-which was itself reassuring, since Earth lies to the sunward of Mars-and the visible area was roughly the shape that one sees on Earth a day or two before a full moon.	Мы смотрели на освещенную сторону планеты -что само по себе вселяло бодрость, ибо путь от Марса к Земле лежит в сторону Солнца, - и картина на экране грубо напоминала Луну, какой мы привыкли видеть ее с Земли за день-два до полнолуния.
The planet was turning on its own axis, of course, and during the morning I had seen the great protruberance of the volcano appear.	Само собой разумеется, планета вращалась и вокруг собственной оси, и примерно в середине утра на экране возник исполинский конус вулкана.
Then, just as my watch declared the time to be nearly midday, an enormous white cloud appeared near the summit of the volcano.	И вдруг, когда по моим часам дело близилось к полудню, над вершиной вулкана вспухло огромное белое облако.
I called Amelia to the controls, and showed her what I had seen.	Я подозвал Амелию к пульту управления и показал ей, что творится на планете.
She stared at it in silence for several minutes, then said softly:	Она долго смотрела на экран, не произнося ни слова, потом прошептала:
"Edward, I think a second projectile has been launched."	- Эдуард, по-моему, они запустили второй снаряд.
I nodded dumbly, for she had only confirmed my own fears.	- Я молча кивнул - она лишь подтвердила терзавшие меня опасения.
All that afternoon we watched the rearward panel, and saw the cloud drifting slowly across the face of the world.	До самого вечера мы следили за экраном заднего вида почти неотрывно. Облако медленно плыло над поверхностью планеты.
Of the projectile itself we could see no sign, but both of us knew we were no longer alone in space.	Запущенного в полдень снаряда, естественно, разглядеть не удалось, но нам обоим было ясно: в межпланетном пространстве мы уже не одиноки.
On the third day, a third projectile was fired, and Amelia said:	На третий день нам вдогонку послали еще один снаряд, и Амелия сказала:
"We are part of an invasion of Earth."	- Значит, нашествие началось, и мы - часть его...
"No," I said, grimly lying to her. "I believe we will have twenty-four hours in which to alert the authorities on Earth."	- Нет, что ты! - ответил я, отчаянно цепляясь за спасительную ложь. - У нас все равно есть в запасе двадцать четыре часа на то, чтобы предупредить правительства Земли.
But on the fourth day another projectile was hurled into space behind us, and like each of the three before it, the moment of firing was almost exactly at midday.	Но на четвертый день в космос вслед за нами взвился четвертый снаряд, и, как три предыдущих, его выпустили почти ровно в полдень по корабельному времени.
Amelia said, with unassailable logic:	И тут Амелия доказала мне, что умеет мыслить логически неопровержимо:
"They are conforming to a regular pattern, and our craft was the first piece in that pattern.	- Они придерживаются строгой системы, и начало этой системе положили мы.
Edward, I maintain that we are a part of the invasion."	Эдуард, я продолжаю утверждать, что мы - часть нашествия.
It was then that my secret could no longer be maintained.	В общем, моя тайна более не могла оставаться тайной.

I took her into the passages that ran the length of the ship, and showed her what I had seen through the sliding metal panel.	Я повел Амелию по коридору в сторону кормы и продемонстрировал окошечко со скользящей задвижкой.
The monsters had not moved, still slumbering peacefully while their flight to Earth continued.	Чудовища так и не пошевелились, погруженные в мирную дрему на все время полета до Земли.
Amelia took her turn at the hole in silence.	Амелия подошла к окошку и долго молчала.
"When we arrive on Earth," she said, "we will be obliged to act quickly.	- Когда мы прибудем на Землю, - сказала она наконец, - нам придется действовать быстро, очень быстро.
We must escape from the projectile at the earliest possible moment."	Надо будет выбраться из снаряда, не теряя ни секунды.
"Unless we can destroy them before we land," I said.	- Если только мы не сумеем уничтожить их в полете, - добавил я.
"Is there any way?"	- А разве есть такая возможность?
"I have been trying to think.	- Пытаюсь сообразить.
There is no way we can enter the hold." I showed her how the hatch had been fused. "We could possibly devise some way of cutting off their supply of air.	Пролезть в главный отсек мы не можем. - Я показал ей заваренные края люка. - Ну а если придумать какой-нибудь способ перекрыть поступающий сюда воздух?
"Or introducing to it some poison."	- Или отравить этот воздух ядом...
I seized on this solution eagerly, for since I had made my discovery my fears had been growing about what these creatures could do on Earth.	Я ухватился за такое решение, что называется, обеими руками: с каждым часом я все более и более страшился того, что чудовища способны натворить на Земле.
It was unimaginable that they could be allowed to do their Devil's work!	Нет, им положительно нельзя позволить воплотить в жизнь свои дьявольские замыслы!
I had no idea how the air was circulated through the ship, but as my command of the controls was increasing so was my confidence, and I felt that this should not be impossible to solve.	У меня не было ни малейшего представления о схеме циркуляции воздуха внутри снаряда, но по мере того, как мое знакомство с приборами управления углублялось, росла и моя уверенность в себе, и я рассчитывал, что как-нибудь справлюсь с этой задачей.
I had said nothing to Amelia of the slaves in their compartment-for I was by now convinced that there were many aboard-but I had done her an injustice when anticipating her reaction.	О рабах, запертых в среднем отсеке, я по-прежнему ничего не говорил - теперь-то я не сомневался, что их на борту немало, - но я оказался несправедлив к Амелии: она реагировала на горькую правду иначе, чем я предполагал.
That evening, Amelia said:	В тот же вечер она спросила:
"Where are the Martian slaves, Edward?" Her question was so forthright that I did not know what to say. "Are they in the compartment behind ours?" she went on.	- А где марсианские рабы, Эдуард? - Вопрос был поставлен с беспощадной прямотой, и я просто не знал, что и сказать. - Они в отсеке за нами?
"Yes," I said. "But it has been sealed."	- Да, - только и мог ответить я. - Но этот отсек запечатан наглухо.
"So there is no possibility of releasing them?"	- Так что у нас нет никакого способа освободить их?

"None that I know of," I said.	-Я по крайней мере такого способа не знаю.
We were both silent after this exchange, because the awfulness of the wretches' prospects was unthinkable.	После этого разговора мы оба замолчали надолго: трудно было даже подумать об ужасной судьбе, которая ожидала несчастных.
Some time later, when I was on my own, I went to their hatch and tried again to see if it could be opened, but it was hopeless.	Через некоторое время, улучив минуту, когда я мог распоряжаться собой, я вновь пробрался к люку, ведущему в средний отсек, и вновь осмотрел его в надежде, что как-нибудь сумею распечатать шов, но - увы!
As far as I can recall, neither Amelia nor I ever referred directly to the slaves again.	С тех пор, насколько я помню, ни Амелия, ни я ни разу не возвращались к вопросу о рабах.
For this, I at least was grateful.	Что до меня, я был ей за это весьма признателен.
v	5
On the fifth day of our voyage a fifth projectile was fired.	На пятый день с Марса запустили пятый снаряд.
By this time, Mars was distant on our rearwards panel, but we had little difficulty in seeing the cloud of white vapour.	К этому времени планета на экране заднего вида уже значительно отдалилась, но разглядеть облако белого пара все равно не составляло труда.
On the sixth day I discovered a control attached to the screens which could enhance and enlarge the images.	На шестой день мне удалось установить, какие из связанных с экранами ручек позволяют растягивать и укрупнять изображение.
When midday came around we were able to see, in relatively dear detail, the firing of the sixth cylinder.	И когда наступил полдень, мы довольно четко увидели запуск нового цилиндра.
Four more days passed and, on each of them the mighty' snow-cannon was fired, but on the eleventh day the volcano passed across the visible portion of Mars,. and no white cloud appeared.	Прошло еще четыре дня, и каждый день могучая снежная пушка производила один выстрел. Но на одиннадцатый день вулкан пересек видимый диск Марса, а белое облако над вершиной не появилось.
We watched until the volcano had passed beyond the terminator, but as far as we could tell no projectile was fired that day.	Мы ждали до тех пор, пока вулкан не исчез за линией, отделяющей день от ночи, но по нашим наблюдениям запуск в тот день так и не состоялся.
Nor was there on the day following.	Не состоялся он и на следующий день.
Indeed, after the tenth projectile no more were fired at all.	И как выяснилось, после десятого снаряда выстрелы прекратились совсем.
Remembering those hundreds of gleaming craft lying at the base of the mountain, we could not believe that the monsters would call off their plans with so comparatively few missiles en route for the target.	Памятуя о сотнях блистающих цилиндров, сложенных у подножия горы, мы никак не могли поверить, что чудовища отказались от своих планов и отправили к цели всего-навсего десяток снарядов.
This did seem to be the case, though, for as the days passed we never abandoned our watch of the red planet but not once again did we see any sign of the cannon being fired.	Однако дело обстояло именно так: дни шли за днями, мы не прекращали наблюдений за красной планетой, но ни разу не видели, чтобы гигантская пушка выстрелила снова.
Of course, we occupied much time in speculating as to why this should be so.	Конечно же, мы немало спорили о том, что случилось на Марсе и почему.

I advanced the theory that this was the monsters' plan: that an advance guard of ten projectiles would invade and occupy an area of Earth, for after all they would have an armoury of at least fifty battle-machines with which to do this.	Я выдвинул теорию, что именно таков и был первоначальный замысел: авангард из десяти снарядов вторгнется на Землю и захватит определенный плацдарм. - ведь для этого в распоряжении нападающих будет арсенал, насчитывающий не менее пятидесяти боевых машин.
For this reason I felt our watch should be maintained, arguing that more projectiles would soon be following.	Поэтому я настаивал на продолжении наблюдений, ибо за авангардом непременно последуют новые снаряды.
Amelia was of a different mind.	Амелия придерживалась иного мнения.
She saw the surcease in terms of a victory for the Martian humans' revolution, that the people had broken through the monsters' defence: and taken control.	Она расценивала прекращение запусков как свидетельство победы восстания: марсианский народ, утверждала она, прорвал оборонительные рубежи чудовищ и взял контроль над пушками в свои руки.
In either event we had no way of verifying anything other than what we saw.	Так или иначе, мы не располагали никакими доказательствами в пользу любой гипотезы, кроме того, что видели собственными глазами.
The migration had effectively finished with ten projectiles, at least for the time being.	А глаза подтверждали, что нашествие чудовищ на Землю кончилось на десятом снаряде, по крайней мере на ближайшее время.
By this time we were many days into our voyage, and Mars itself was a small, glowing body many millions of miles behind us.	Мы находились в пути уже много дней, и Марс постепенно превратился в маленькую сверкающую точку, отдаленную от нас на миллионы миль.
Our focus of interest was moving from this, for now, in the forwards panel, we could see our homeworld looming towards us: a tiny crescent of light, so indescribably lovely and still.	И то, что происходит там, интересовало нас все меньше, поскольку на переднем экране мы теперь отчетливо видели, как навстречу нам движется наш родной мир - крошечный светлый полумесяц, упоительно безмятежный и неописуемо дорогой.
vi	6
Asthe weeks passed I became more at home with the controls, feeling that I understood the function of most.	С течением времени я все лучше разбирался в приборах на пульте, и мало-помалу ко мне пришло чувство, что я понимаю назначение большинства из них.
I had even come to understand the device the Martians had called the target, and had realized that it was possibly the most important of all the controls.	Я даже начал постигать смысл устройства, которое марсиане коротко называли "цель", и осознал, что оно, по-видимому, и есть самое важное из всех.
I had learned to use this when viewing Earth through the forwards panel.	Устройство это надлежало использовать в момент, когда следишь за Землей на переднем экране.
It had been Amelia who had first pointed out our world: a clearly defined brilliance near the edge of the panel.	Амелия первой обнаружила наш родной мир -резко очерченную точку света ближе к краю панели.

Of course, we were both much affected by the sight, and the knowledge that every day carried us thousands of miles nearer to it was a source of steadily growing excitement.	Надо ли говорить, сколь привлекательным показалось это зрелище нам обоим, а уверенность в том, что каждый день приближает нас к дому на тысячи миль, стала для нас источником все возрастающего волнения.
But as one day followed another, the image of our world slipped nearer and nearer to the edge of the display, until we realized that it could not be long before it vanished from our sight altogether.	Но день ото дня изображение нашего мира смещалось к самой рамке экрана, пока до нас не дошло, что еще день-другой - и оно исчезнет совсем.
I adjusted the controls of the panel equipment to no avail.	Я перетрогал, кажется, все ручки и кнопки на пульте - но без толку.
Then, in desperation, Amelia suggested that I should turn on the illuminated grid that was projected across the panel.	Тогда, в озарении отчаяния, Амелия предложила мне включить световую решетку, которая накладывается поверх изображения.
As I did this I saw that a second, more ghostly grid lay behind it.	Едва я послушался ее совета, как заметил позади первой решетки вторую, как бы призрачную.
Unlike the main one, this had its central circle fixed on the image of our world.	Не в пример первой центральный круг с перекрестьем у этой второй решетки был установлен на звездочке нашего мира.
It was most uncanny ... as if the device had a mind of its own.	Такая раздвоенность производила жуткое впечатление: казалось, устройство обладает собственным разумом.
At the same moment as the second grid appeared, several lights flashed on beneath the image.	Как только на экране появилась вторая решетка, под изображением вспыхнуло несколько огоньков.
We could not understand their meaning, naturally enough, but the fact that my action had produced a response was significant in itself.	Разумеется, значение этих огоньков осталось нам неизвестным, но уже одно то, что мои действия вызвали на пульте ответную реакцию, было весьма примечательным.
Amelia said: "I think it means we must steer the craft."	- По-моему, - предположила Амелия, - это значит, что надо выправить курс снаряда.
"But it was aimed accurately from Mars."	- Но с Марса его нацеливали с большой точностью, - возразил я.
"Even so ... it seems to me that we are no longer flying towards Earth."	- Пусть так. И все же мне сдается, что мы отклонились от курса к Земле.
We argued a little longer, but at last I could no longer avoid the fact that the time had come for me to demonstrate my prowess as a driver.	Мы еще немного поспорили, но в конце концов я был вынужден сказать себе, что пробил час проявить свою доблесть в качестве пилота.
With Amelia's encouragement I settled myself before the main driving lever, gripped it in both my hands, and moved it experimentally to one side.	Заручившись моральной поддержкой Амелии, я расположился перед главной рукоятью управления, сжал ее в ладонях и слегка качнул в сторону.
Several things, happened at once.	Это возымело сразу несколько последствий.
The first was that a great noise and vibration echoed through the projectile.	Во-первых, раздался страшный шум, и по всему корпусу снаряда прокатилась дрожь.
Another was that both Amelia and I were thrown to one side.	Во-вторых, и Амелию, и меня швырнуло на пол.

And in addition everything in our compartment that was not secured flew willy-nilly about our heads.	И в довершение наших бед все, что не было жестко закреплено, взлетело в воздух и закружилось по кабине.
When we had recovered ourselves we discovered that my action had had an undesired effect.	Когда мы пришли в себя, то обнаружили, что мой эксперимент отнюдь не произвел желаемого эффекта.
That is to say, Earth had disappeared from the panel altogether!	Земля исчезла с экрана совсем!
Determined to right this at once, I moved the lever in the opposite direction, having first ensured that we were both braced.	Решив исправить свою ошибку без промедления, я качнул рукоять в противоположном направлении, предварительно удостоверившись, что мы оба крепко держимся на ногах.
This time, the ship moved sharply the other way, and although there was much noise and rattling of our possessions, I succeeded in returning Earth to our sight.	На сей раз снаряд резко дернулся в другую сторону; шума и дребезга от разлетевшихся вещей снова было хоть отбавляй, но мне удалось вернуть Землю на край экрана.
It took several more adjustments to the controls before I managed to place the image of Earth in the small central circle of the main grid.	Потребовалось еще несколько коррекций, прежде чем я сумел совместить изображение Земли с маленьким кругом в центре главной решетки.
As I did this, the display of lights went out, and I felt that our craft was now set firmly on an Earthbound course.	Как только я добился своего, огоньки дружно погасли и тем самым дали мне понять, что наш снаряд опять вышел на расчетный курс - прямо к Земле.
In fact, I discovered that the projectile was wont to drift constantly from its path, and every day I had to make more corrections.	Правда, вскоре я заметил, что снаряд так и норовит уклониться от правильного пути, и коррекции пришлось повторять ежедневно.
By this process of trial and error, I understood at last how the system of grids was intended to be used.	Методом проб и ошибок я выяснил наконец, для чего служит система решеток и как ею пользоваться.
The main, brighter grid indicated the actual destination of the craft, while the less brilliant, moving grid showed the intended destination.	Основная, более яркая решетка обозначала реальное направление полета, в то время как более темная, подвижная, - намеченную цель.
As this was always locked on the image of Earth, we were never in doubt as to the monsters' plans.	Эта вторая решетка была словно приклеена к изображению Земли, избавляя нас от последних сомнений относительно планов, вынашиваемых чудовищами.
Such moments of diversion, however, were the exception rather than the rule.	Но даже такие "развлечения", как коррекции, были в нашей космической жизни скорее исключением, нежели правилом.
Our days in the craft were dull and repetitive, and we soon adopted routines.	Дни текли скучно и монотонно, и мы вынужденно придерживались определенного распорядка.
We slept for as many hours as possible, and dawdled over our meals.	Спали мы долго, сколько могли, каждую трапезу превращали в священнодействие.
We would take exercise by walking about the circumference of the hull, and when it came to attending to the controls would divert more energy and time than was actually necessary.	Упражняли мышцы, бесконечно обходя кабину по кругу, а когда наступала пора дежурить у пульта управления, уделяли этому куда больше старания и времени, чем было действительно необходимо.

Sometimes we became fractious, and then we would separate and stay at different parts of the compartment.	Иногда мы раздражались по пустякам, между нами вспыхивали ссоры, и мы, надувшись, расходились по разным углам кабины.
During one of these periods I returned to the problem of how to deal with the unwelcome occupants of the main hold.	Именно в минуту такой размолвки я вновь задумался над тем, как покончить с незваными пассажирами главного отсека.
Interfering with the monsters' air-supply seemed to be the logical way of killing them, and in lieu of any substance which I knew to be poisonous to them, suffocation was the obvious expedient.	Конечно, перекрыть поступление воздуха в отсек - это самый логичный способ умертвить их; за неимением веществ, заведомо ядовитых для чудовищ, вполне можно было бы обойтись удушением.
With this in mind I spent the best part of one day exploring the various machines which were built into the hull.	Обуреваемый этой мыслью, я однажды провел большую часть дня, обследуя различные встроенные в корпус механизмы.
I discovered much about the operation of the craft-for example, I found the location of the quasi-photographic instruments which delivered the pictures to our viewing panels, and I learnt that the craft's directional changes were effected by means of steam expelled from a central heat-source, and ducted through the outer hull by means of an intricate system of pipes-but came no nearer to finding a solution.	Я узнал многое о том, как действуют жизненно важные узлы снаряда, - например, установил местонахождение псевдофотографических инструментов, передающих изображения на обзорные экраны, выяснил, что положение снаряда в пространстве изменяется с помощью пара, выделяемого центральным корабельным источником тепла и подводимого к внешнему корпусу по сложной системе труб, - но решения волнующей меня проблемы так и не нашел.
As far as I could tell, the air inside the craft was circulated from one unit, and that it served all parts of the ship simultaneously.	Насколько мне удалось понять, воздух во внутренние помещения снаряда поступал из одного резервуара, который обслуживал все отсеки сразу.
In other words, to suffocate the monsters we, should have to suffocate too.	Другими словами, удушить чудовищ мы могли, но при этом задохнулись бы сами.
vii	7
The nearer we came to Earth the more we were obliged to make corrections to our course.	Чем ближе мы подлетали к Земле, тем чаще приходилось прибегать к коррекциям курса.
Twice or three times a day I would consult the forwards panel, and adjust the controls to bring the two grids once more into alignment.	Дважды, а потом и трижды в день я вглядывался в передний экран и подправлял движение снаряда с тем, чтобы совместить решетки.
Earth was now large and clear in the picture, and Amelia and I would stand before it, watching our homeworld in silence.	Земля на экране с каждым днем увеличивалась в размерах и светилась все ярче, и мы с Амелией подолгу молча стояли перед ним, созерцая родную планету.
It glowed a brilliant blue and white, unspeakably beautiful.	Она сияла ослепительно-белым и голубым и была непередаваемо прекрасна.
Sometimes we could see the moon beside it, showing, like Earth, as a slender and delicate crescent.	Иногда подле нее мы видели и Луну; как и Земля, Луна выглядела тонким изящным полумесяцем.
This was a sight which should have brought joy to our hearts, but whenever I stood at Amelia's side and stared at this vision of celestial loveliness, I felt a tremendous sadness inside me.	Казалось бы, подобное зрелище должно было только радовать нас, но, стоя рядом с Амелией и глядя на это средоточие космической красоты, я ощущал в душе лишь невыразимую печаль.

And whenever I operated the controls to bring us more accurately towards our destination, I felt stirrings of guilt and shame.	А когда мне приходилось корректировать курс, чтобы точнее привести снаряд к цели, меня терзали приступы вины и стыда.
At first I could not understand this, and said nothing to Amelia.	Сперва я и сам затруднялся объяснить свои чувства, а потому ничего не говорил Амелии.
But as the days passed, and our world sped ever nearer, I identified my misgivings, and at last was able to speak of them to Amelia.	Но дни шли своим чередом, Земля становилась ближе с каждым мгновением; я разобрался в своих опасениях и в конце концов собрался с духом и рассказал о них своей неразлучной спутнице.
Then it was that I found she too had been experiencing the same.	Оказалось, что и ее обуревают сходные чувства.
I said: "In a day or two we shall be landing on Earth.	- Через день-два, - заявил я, - мы совершим посадку на Земле.
I am minded to aim the craft towards the deepest ocean, and be done with it."	Я твердо намерен направить снаряд в глубочайшую океанскую впадину и покончить с ним раз и навсегда.
"If you did, I would not try to stop you," she said.	- Если ты так решил, не стану тебе мешать.
"We cannot inflict these creatures on our world," I went on. "We cannot shoulder that responsibility.	- Мы не вправе допустить этих выродков в наш мир, - продолжал я. - Не можем взять на себя такую ответственность.
If just one man or woman should die by these creatures' machinations, then neither you nor I could ever face ourselves again."	Если хоть один человек, мужчина или женщина, умрет по вине чудовищ, ни ты, ни я никогда не сможем смотреть друг другу в глаза.
Amelia said: "But if we could escape the craft quickly enough to alert the authorities..."	- Но если, - подхватила Амелия, - мы удерем отсюда без промедления и успеем предупредить власти...
"That is a chance we cannot take.	- Мы не можем так рисковать.
We do not know our way out of this ship, and if the monsters are out before us then we would be too late.	Мы ведь не знаем даже, как выбраться из снаряда, а если чудовища сделают это раньше нас, значит, мы опоздали.
My dearest, we have to face up to the fact that you and I must be prepared to sacrifice ourselves."	Дорогая, надо взглянуть правде в лицо: мы с тобой должны приготовиться к тому, чтобы принести себя в жертву.
While we had been talking, I had turned on the control that produced the two grids across the panel.	Пока мы беседовали, я включил устройство, выводящее на экран обе решетки.
The secondary grid, showing our intended destination, lay over northern Europe.	Вторая решетка, та, что показывала намеченную на Марсе цель, лежала над Северной Европой.
We could not see the precise place, for this part of the globe was obscured by white cloud.	Точнее установить курс не удавалось: эта часть земного шара пряталась под облаками.
In England the day would be grey; perhaps it was raining.	В Англии выдался очередной пасмурный день; по всей вероятности, шел дождь.
"Is there nothing we can do?" Amelia said.	- Неужели ничего нельзя сделать? - спросила Амелия.
I stared gloomily at the screen.	Я мрачно уставился на экран.

"Our actions are proscribed.	- Мы не вольны в своих действиях.
As we have replaced the men who would have crewed this ship, we can only do what they would have done.	Поскольку мы просто подменили пилотов, которые составляли экипаж этого снаряда, мы не можем сделать ни единого шага сверх того, что сделали бы они.
That is to say, to bring the craft manually to the place already selected, by the monsters.	Значит, мы своими руками приведем снаряд к месту, заранее выбранному чудовищами.
If we follow the plan, we bring the craft down in the centre of the grid.	Следуя разработанному ими плану, мы доставим их в точности туда, где лежит центр решетки.
Our only choice is whether or not we do that.	У нас остался только один выбор: подчиниться этому плану или воспрепятствовать ему.
I can allow the craft to pass by Earth entirely, or I can head the craft to a place where its occupants can do no damage."	Можно позволить снаряду миновать Землю совсем, а можно приземлить его в таком месте, где чудовища не сумеют принести вреда.
"You spoke of landing us in an ocean.	- Ты говорил о том, что направишь снаряд в океан.
Were you serious?"	Это было серьезно?
"It is one course open to us," I said.	- Это одна из немногих оставшихся нам возможностей.
"Although you and I would surely die, we would effectively prevent the monsters from escaping."	Хотя мы с тобой несомненно погибнем, но и чудовищам наверняка не спастись.
"I don't want to die," Amelia said, holding me tightly.	- Я вовсе не хочу умирать, - сказала Амелия, прижавшись ко мне.
"Nor I.	- Я тоже.
But do we have the right to inflict these monsters on our people?"	Но имеем ли мы право напустить чудовищ на землян?
It was an agonizing subject, and neither of us knew the answers to the questions we raised.	Вопрос был мучительный, и никто из нас не мог дать на него точного ответа.
We stared at the image of our world for a few more minutes, then went to take a meal.	Мы неотрывно смотрели на изображение Земли на экране еще минут десять-пятнадцать, затем перешли к трапезе.
Later, we were drawn again to the panels, over-awed by the responsibilities that had been thrust upon us.	Но и позже нас так и тянуло к экранам; ответственность, наложенная на нас обстоятельствами, давила нас нечеловеческой тяжестью.
On Earth, the clouds had moved away to the east, and we saw the shape of the British Isles lying in the blue seas.	На Земле облака сместились к востоку, и мы увидели контур Британских островов в окружении синего моря.
The central circle of the grid lay directly over England.	Центр решетки приходился точно на Англию.
Amelia said, her voice strained:	Амелия произнесла сдавленным голосом:
"Edward, we have the greatest army on Earth.	- Эдуард, у нас величайшая в мире армия.
Can we not trust them to deal with this menace?"	Неужели наши военные не совладают с этой угрозой?

"They would be taken unawares.	- Чудовища застанут их врасплох.
The responsibility is ours, Amelia, and we must not avoid it.	Ответственность лежит на нас с тобой, Амелия, и нам от нее не уйти.
I am prepared to die to save my world.	Я готов умереть во имя спасения нашей планеты.
Can I ask the same of you?"	Могу ли я просить тебя о том же?
It was a moment charged with emotion, and I found myself trembling.	В ожидании ответа я был преисполнен самого высокого волнения и трепета.
Then Amelia glanced at the rearward panel, which, though dark, was an insistent reminder of the nine projectiles that followed us.	Но тут Амелия бросила взгляд на экран заднего вида; сейчас он не светился и все же настойчиво напоминал нам о девяти снарядах, летящих вслед.
"Would false heroics save the world from those too?" she said.	- А что, разве напыщенная героика спасет мир и от них тоже? - осведомилась она.
viii	8
So it was that I continued to correct our course, and brought the main grid to bear on the green islands we loved so dearly.	И мне оставалось лишь продолжать корректировать наш курс, не позволяя главной решетке сползти в сторону от зеленых островов, которые мы столь горячо любили.
We were about to go to sleep that night when a noise I had hoped never to hear again emanated from a metal grille in the bulkhead: it was the braying, screeching call of the monsters.	Вечером мы совсем уже собрались отправиться на покой, когда из врезанной в стену металлической сетки донесся звук, который я надеялся никогда больше не слышать: лающий, скрежещущий голос чудовищ.
One has often heard the idiom that one's blood runs cold; in that moment I understood the truth of the clich?.	Каждому из нас не раз доводилось встречаться с выражением "кровь стынет в жилах"; в тот миг я понял, что эти затертые слова совершенно точны.
I left the hammock directly, and hurried through the pass ages to the sealed door of the monsters' hold.	Я тут же вылез из гамака и поспешил по коридору к запечатанной двери отсека, где находились чудовища.
As soon as I slid back the metal plate I saw that the accursed beings were conscious.	Едва отведя стальную задвижку, я убедился, что проклятые монстры пришли в сознание.
There were two directly in front of me, crawling awkwardly on their tentacles.	Два из них прямо передо мной неуклюже ползали на своих щупальцах.
I was satisfied to see that in the increased gravity (I had long since changed the spin of the ship in an attempt to approximate the gravity of Earth) their movements were more ponderous and ungainly.	Мне доставило удовольствие видеть, что увеличенная сила тяжести (а я еще в середине полета повысил скорость вращения снаряда вокруг оси, чтобы заранее приноровиться к земному притяжению) сделала их неловкими и неповоротливыми.
That was a hopeful sign, when all else seemed bleak, for with any luck they would find their extra weight on Earth a considerable disadvantage.	В обстоятельствах, когда все рисовалось в черном свете, это была, пожалуй, многообещающая примета: если нам хоть чуть-чуть повезет, то для наших противников дополнительный вес на Земле станет серьезным неудобством.
Amelia had followed me, and when I moved back from the door she too peered through the tiny window.	Амелия пошла следом за мной и, как только я отодвинулся, заняла место у крохотного оконца.

I saw her shudder, and then she drew back.	Вгляделась, вздрогнула, затем отстранилась.
"Is there nothing we can do to destroy them?" she said.	- Неужели нет никакого способа уничтожить эту пакость? - воскликнула она.
I looked at her, my expression perhaps revealing the unhappiness I felt.	Я ответил ей взглядом; надеюсь, выражение моего лица ярче любых заверений свидетельствовало, каким же несчастным я себя чувствовал.
"I think not," I said.	- Вероятно, нет, - отозвался я наконец.
When we returned to our compartment we discovered that one or more of the monsters was still trying to communicate with us.	Когда мы вернулись в свой отсек, то оказалось, что одно из чудовищ, а может, и не одно, еще не оставило попыток связаться с нами.
The braying echoed through the metal room.	Резкие оклики эхом отражались от металлических стен.
"What do you think it is saying?" Amelia said.	- Как по-твоему, чего они хотят? - спросила Амелия.
"How can we tell?"	- Откуда мне знать?
"But suppose we are to obey its instructions?"	- А если мы должны выполнить какое-то приказание?
"We have nothing to fear from them," I said. "They can reach us no more than we can reach them."	- Бояться их, во всяком случае, нечего, - рассудил я. - Им до нас не добраться - точно так же, как и нам до них.
Even so, the hideous screeching was unpleasant to hear, and when it eventually stopped some fifteen minutes later we were both relieved. We returned to the hammock, and a few minutes later we were asleep.	Но, несмотря на любые доводы разума, слышать беспрерывный омерзительный скрежет не доставляло удовольствия, и, когда спустя четверть часа все стихло, мы оба вздохнули с облегчением, снова залезли в гамак и через несколько минут заснули.
We were awakened some time later-a glance at my watch revealed that we had slept for about four and a half hours-by a renewed outburst of the monsters' screeching.	Правда, по истечении некоторого времени -взглянув на стрелки, я установил, что прошло четыре с половиной часа, - чудовища разбудили нас новой волной истошных криков.
We lay still, hoping that it would eventually stop again, but after five minutes neither of us could bear it.	Мы лежали не шевелясь, от всей души надеясь, что крики прекратятся сами собой, но на сей раз нас хватило ненадолго, через пять минут наше терпение истощилось: ни Амелия, ни я выносить эту какофонию больше не могли.
I left the hammock and went to the controls.	Я выбрался из гамака и подошел к пульту управления.
Earth loomed large in the forwards panel.	Земля приблизилась настолько, что ее очертания заняли весь передний экран.
I checked the positioning of the grid system, and noticed at once that something was amiss.	Я проверил совмещение решеток и сразу же обратил внимание, что дело неладно.
While we had slept our course had wandered yet again: although the fainter grid was still firmly over the British Isles, the main grid had wandered far over to the east, revealing that we were now destined to land somewhere in the Baltic Sea.	Пока мы спали, снаряд вновь отклонился от курса: призрачная решетка по-прежнему стояла над Британскими островами, однако верхняя, основная, сместилась далеко к востоку - это значило, что, если не принять мер, приземление произойдет где-то в Балтийском море.

I called Amelia over, and showed her this...	Я подозвал Амелию и указал на прибор.
"Can you correct it?" she said.	-Ты сумеешь это выправить? - спросила она.
"I think so."	- Полагаю, что сумею.
Meanwhile, the braying of the monsters continued.	А чудовища знай себе продолжали свои хриплые выкрики.
We braced ourselves as usual, and I swung the lever to correct the course.	Мы, как уже вошло у нас в привычку, прочно уперлись в пол, и я качнул рукоять в сторону.
I achieved a minor correction, but for all my efforts I saw we were going to miss our target by hundreds of miles.	По моим расчетам, достаточно было самой небольшой коррекции, но, невзирая на все усилия, мы по-прежнему отклонялись от цели на сотни миль.
Even as we watched I noticed that the brighter grid was drifting slowly towards the east.	За считанные секунды, пока наши взоры были устремлены на экран, подсвеченная решетка ощутимо съехала к востоку.
Then Amelia pointed out that a green light was glowing, one that had never before shone.	Тогда-то Амелия и заметила, что на пульте вспыхнул зеленый огонек, который до сих пор ни разу не загорался.
It was beside the one control I had not so far touched: the lever which I knew released the blast of green fire from the nose.	И зажегся он возле ручки, какой я еще не трогал: возле той, которая, как мне помнилось, высвобождала заряды зеленого пламени из носовой части снаряда.
Instinctively, I understood that our journey was approaching its end, and unthinkingly I applied pressure to the lever.	Чутье подсказало мне, что наше путешествие подходит к концу, и я без долгих размышлений нажал на заветную ручку.
The projectile's response to this action was so violent and sudden that we were both catapulted forward from the controls.	Реакция на это простое действие оказалась столь резкой и внезапной, что нас обоих оторвало от пульта и бросило вперед.
Amelia landed awkwardly, and I sprawled helplessly across her.	Амелия упала навзничь, а я беспомощно распластался поперек нее.
Meanwhile our few possessions, and the pieces of food we had left about the compartment, were sent flying in all directions.	Все вещи, да и остатки пищи, какие нашлись в отсеке, взмыли в воздух и беспорядочно закружились над нашими головами.
I was relatively unhurt by the accident, but Amelia had caught her head against a protruding piece of metal, and blood flowed freely down her face.	Я не очень пострадал, зато Амелия ударилась головой о металлический выступ, и по лицу у нее ручьем текла кровь.
She was barely conscious, and in obvious agony, and I bent anxiously over her.	Чувства почти изменили ей, она жестоко страдала, и я склонился над ней в нескрываемой тревоге.
She was holding her head in her hands, but she reached towards me and pushed me weakly away.	Она сжимала голову в ладонях и все-таки нашла в себе силы, чтобы вытянуть руку и бессильно оттолкнуть меня.
"I ... I'm all right, Edward," she said. "Please... I feel a little sick.	-Я... мне... со мной все в порядке, Эдуард,-прошептала она. - Пожалуйста... Мне нехорошо.
Leave me.	Оставь меня.
It is not serious...	Ничего страшного не случилось...
"Dearest, let me see what has happened!"	- Дорогая, позволь мне взглянуть, что с тобой!

I cried. Both her eyes were closed, and she had gone awfully pale, but she repeated that she was not badly hurt.	Она плотно сомкнула глаза и смертельно побледнела, но продолжала твердить, что рана не опасна.
"You must attend to driving this craft," she said.	- Тебе надо быть у приборов, - повторяла она.
I hesitated for a few more seconds, but she pushed me away again, and so I returned to the controls.	Я колебался, но она опять, оттолкнула меня, и я нехотя возвратился к пульту.
I was certain that I had not lost consciousness for even a moment, but it now seemed that our destination was much nearer.	Категорически утверждаю, что не терял сознания ни на мгновение, однако наша цель - Земля -теперь казалась гораздо ближе.
However, the centre of the main grid had moved so that it lay somewhere in the North Sea, indicating that the green fire had altered our course drastically.	Между тем центр основной решетки вновь сдвинулся и сейчас находился где-то в Северном море, что могло означать только одно: зеленая вспышка изменила наш курс, и весьма ощутимо.
The eastwards drift, however, continued.	Тем не менее смещение снаряда к востоку не прекратилось.
I went back to Amelia, and helped her to her feet.	Я вновь поспешил к Амелии и помог ей подняться на ноги.
She had recovered her poise slightly, but blood continued to flow.	Она немного пришла в себя, хотя кровотечение продолжалось.
"My bag," she said. "There is a towel inside it."	- Мой ридикюль, - попросила она. - Там салфетки...
I looked around but could see her bag nowhere.	Я осмотрелся, но ридикюля нигде не было.
It had evidently been thrown by the first concussion, and now lay somewhere in the compartment.	Очевидно, при первом же толчке он отлетел в сторону и лежит себе в какой-нибудь щели.
Out of the corner of my eye I saw the green light still glowing, and a certainty that the grid was moving relentlessly on towards the east made me feel I should be at the controls.	Краешком глаза я видел, что зеленый огонек на пульте не гаснет; меня не покидала уверенность, что решетка неумолимо сдвигается к востоку и мое присутствие у рычагов управления необходимо.
"I'll find it," Amelia said.	- Я поищу сама, - предложила Амелия.
She held the sleeve of her black uniform over the wound, trying to staunch the blood.	Она пробовала остановить кровь, прикрывая рану рукавом туники.
Her movements were clumsy, and she was not articulating clearly.	Ее шаги были нетвердыми, речь невнятной.
I stared at her in worried desperation for a moment, then realized what we must do.	Моя тревога за нее чуть не переросла в отчаяние, и вдруг я понял, что надо сделать.
"No," I said firmly. "I'll find it for you. You must get into the pressure-tube, otherwise you will be killed.	- Нет, нет, - твердо заявил я. - Немедленно отправляйся в противоперегрузочную камеру, иначе тебя просто убьет.
We will be landing at any moment!"	Мы приземляемся с минуты на минуту!
I took her by the arm and propelled her gently to the flexible tube, which had hung unused for much of the flight I took off the tunic of my uniform, and gave it to her as a temporary bandage.	Я взял ее за руку и слегка подтолкнул к прозрачному кокону, которым мы не пользовались на протяжении всего полета, а потом снял с себя форменную тунику и отдал Амелии на повязки.

She held it to her face, and as she went into the tube the fabric closed about her.	Она прижала черную тряпку к лицу и ступила в камеру; ткань сомкнулась.
I entered my own, and laid my hand on the extended controls inside. As I did so, I felt the fabric tightening about my body.	Не долго думая я тоже залез в свой кокон и, едва положив пальцы на подведенные сюда рычаги, сразу же ощутил, как охватывают меня его гибкие складки.
I glanced at Amelia to ensure that she was firmly held, then applied pressure to the green lever.	Одного взгляда в сторону Амелии было достаточно, чтобы удостовериться, что она устроена надежно, - и тогда я надавил на ручку с зеленым набалдашником.
Watching the panel through the folds of fabric I saw the image become entirely obscured by a blaze of green, I allowed the fire to blast for several seconds, then released the lever.	Складки ткани не могли скрыть от меня, что изображение на экране бесследно исчезло за вспышкой зеленого огня; я позволил огню полыхать секунд пять, затем отпустил ручку.
The image in the panel cleared, and I saw that the grid had moved back to the west once again.	Изображение прояснилось, и стало заметно, что решетка снова переместилась на запад.
It now lay directly across England, and we were dead on course.	Сейчас она висела прямо над Англией - мы шли точно по курсу.
However, the eastwards drift continued, and as I watched the two grids moved out of alignment.	И все-таки снаряд продолжало сносить к востоку -на моих глазах решетки опять отделились друг от друга.
The shape of the British Isles was almost obscured by the night terminator, and I knew that in England some people would be seeing a sunset, little realizing what was to descend into their midst during the night.	Силуэт Британских островов скрывался за пологом ночи, и я представил себе, что в эту самую минуту мои соотечественники любуются закатом, не ведая, какая напасть готова обрушиться на их головы под покровом ночной темноты.
While we were both still safe inside the pressure-tubes I decided to fire the engine again, and so over-compensate for the continual drifting.	Пользуясь тем, что противоперегрузочные камеры до поры гарантируют нам безопасность, я решил снова включить двигатель и заранее компенсировать беспрерывный дрейф.
This time I allowed the green flame to burn for fifteen seconds, and when I looked again at the panel I saw that I had succeeded in shifting the centre of the bright grid to a point in the Atlantic several hundred miles to the west of Land's End.	На этот раз я не гасил зеленое пламя секунд пятнадцать и, когда экран прояснился, увидел, что преуспел в своих намерениях: центр подсвеченной решетки сдвинулся куда-то в Атлантику, на несколько сотен миль западнее крайней точки Корнуолла.
Time for this kind of visual confirmation was short: in a few minutes Britain would have disappeared beyond the night terminator.	Впрочем, времени на такого рода наблюдения у меня оставалось в обрез: через какие-нибудь две-три минуты Британия должна была утонуть во тьме без остатка.
I released myself from the tube, and went to see Amelia.	Я высвободился из объятий своего кокона и, подойдя к Амелии, спросил:
"How do you feel?" I said.	- Как ты себя чувствуешь?
She made to step forward from the constraint of the tube, but I held her back.	Она попыталась сделать шажок, чтобы разорвать узы стесняющей ее ткани, но я удержал ее.
"I'll find your bag.	- Сейчас я поищу твой ридикюль.

Are you any better?"	Тебе хоть немного лучше?
She nodded, and I saw that the bleeding had virtually ceased. She looked a dreadful sight, for her hair had matted over the wound and there were smears of blood all over her face and chest.	Амелия ответила кивком. Кровотечение прекратилось, но выглядела она ужасно: пропитанные кровью волосы спутались и прилипли к ране, лицо и грудь покрывали багровые потеки.
I hastened about the compartment in search of the bag.	В поисках ридикюля я торопливо обшарил весь отсек.
I found it at last-it had lodged directly above the controls-and took it to her.	В конце концов я обнаружил пропажу - ридикюль застрял чуть выше пульта управления - и вручил ее хозяйке.
Amelia reached through the tube and fumbled inside the bag. until she found several pieces of white linen, folded neatly together.	Высунув руку из кокона, Амелия переворошила все внутри, пока не отыскала несколько клочков белого полотна, аккуратно свернутых вместе.
While she pressed one of the pieces of the absorbent material to her wound, and dabbed off most of the blood, I wondered why she had never mentioned the existence of these towels before.	Один из них она тут же прижала к ране - полотно было гигроскопично, - а другим вытерла кровь со лба и щек. Мне оставалось только диву даваться, почему она раньше не упоминала про столь ценную принадлежность, как эти салфетки.
"I shall be all right now, Edward," she said indistinctly from within. "It is just a cut.	- Сейчас мне станет легче, Эдуард, - невнятно произнесла она из-под складок камеры. - Это простой порез.
You must concentrate on landing this hateful machine."	Прошу тебя - сосредоточься на том, как бы посадить эту убийственную машину.
I stared at her for a few seconds, seeing that she was crying.	Я не сводил с нее глаз - и вдруг понял, что она плачет.
I realized that our journey was ending none too soon and that she, no less than I, could think of no happier moment than that in which we left this compartment.	Эти слезы заставили меня с особой остротой почувствовать, что наше путешествие слишком затянулось и что Амелия не меньше моего мечтает о том счастливом мгновении, когда мы покинем эту кабину.
I returned to my pressure-tube, and laid my hand on the lever.	Я вернулся в свою противоперегрузочную камеру и сжал в ладони ручку, управляющую зеленым огнем.
ix	9
As the British Isles were now invisible in the night portion of the world, I had no other guide than the two grids.	Британские острова скрылись на ночной стороне планеты, и теперь у меня не было других ориентиров, кроме двух решеток.
So long as I kept them in alignment then. I knew that I was on course.	Пока они накладывались одна на другую, можно было не беспокоиться за точность курса.
This was not as simple as it may sound, for the degree of drift was increasing with every minute.	Надо сказать, что совмещать решетки оказалось сложнее, чем думалось поначалу: скорость бокового дрейфа возрастала с каждой минутой.
The process was complicated by the fact that whenever I turned on the engine, the panel was deluged in green light, effectively blinding me.	Задача осложнялась и тем, что, едва я включал двигатель, экран застилало ослепляющим зеленым огнем.