Машина пространства - английский и русский параллельные тексты

"I can't thank you enough, Edward.	- Не могу выразить, как я благодарна вам. Эдуард.
I think I should have died if I'd kept it on a moment longer."	Еще мгновение - и я, наверное, задохнулась бы.
Had it not been she who had turned towards me, I should have felt my presence most improper, for she had allowed the skirt to fall away and I could see that her chemise was manufactured of the lightest material, and that her bosom was most prominent I stepped towards her, feeling that I might make the affectionate gesture of a hug, but she moved backwards at once, and brought up the skirt to conceal herself again.	Если бы она сама не повернулась ко мне, я счел бы свое пребывание с нею рядом совершенно неподобающим, но она позволила юбке упасть к ногам, открыв мне сорочку из легчайшего материала и высокую грудь. Я не сдержался и подался вперед, намереваясь заключить Амелию в объятия, но она отпрянула и к тому же загородилась юбкой как ширмой.
"You may leave me now," she said. "I can manage to dress on my own."	- А сейчас оставьте меня, - попросила она. -Одеться я сумею и без посторонней помощи.
iv	4
When, a few minutes later, Amelia emerged from the weeds, she was fully dressed and carrying the corset between the handles of her bag.	Когда две-три минуты спустя Амелия вышла из зарослей, она была полностью одета, а корсет держала на весу, пропустив его между ручками ридикюля.
I said: "Are you not going to discard that? It is manifestly uncomfortable to wear."	- Почему вы не захотели расстаться с ним совсем? - поинтересовался я. - Вряд ли вам требуются новые доказательства, что эту штуку носить нельзя.
"Only for long periods," she said, looking very abashed. "I shall leave it off for the rest of the day, and wear it again tomorrow."	- Можно, если не слишком долго, - возразила она, но вид у нее при этом был весьма смущенный. -Сегодня я отдохну от него, а завтра надену снова.
"I shall look forward to helping you," I said, sincerely.	- Заранее предвкушаю, как завтра мне придется помогать вам, - заявил я вполне чистосердечно.
"There is no need for that By tomorrow we will be back in civilization, and I will hire a servant"	- Вашей помощи не потребуется. К завтрашнему дню мы вернемся в лоно цивилизации, и я найму себе служанку.
Since she was still flushed, and I was not a little excited, I felt it appropriate to say:	Краска смущения еще не сошла с ее лица, да и я не избавился от возбуждения, а потому счел возможным добавить:
"If my opinion is at all valuable to you I can assure you that your figure is just as trim without it"	- Если вы хоть как-то считаетесь с моим мнением, смею вас заверить, что ваша фигура отнюдь не нуждается в корсете.
"That is not to the point Shall we continue on our way?"	- Ваше замечание неуместно. Пора продолжать путь.
She stepped away from me, and I followed.	Амелия двинулась вперед, и мне пришлось последовать ее примеру.
All this had been a temporary distraction from our plight, for soon the sun had moved far enough towards the west for the weed-bank to start throwing a shadow.	Происшествие с корсетом на время отвлекло нас от опасностей нашего положения; теперь мы заметили, что солнце продвинулось достаточно далеко на запад и заросли начали отбрасывать тень.

Whenever we walked through this we felt immediately much colder.	Едва мы ступали на затененный участок, на нас сразу же веяло холодом.
After another half an hour's walking I was just about to propose a rest, when Amelia suddenly halted and looked towards a shallow depression in the ground.	После получаса размеренной ходьбы я собрался предложить передышку, но тут Амелия внезапно остановилась.
She walked briskly towards it. I followed her, and she said:	Впереди лежала неглубокая низинка, и девушка не замедлила подойти к ее краю, а я следом.
"We shall have to bivouac again.	- Нам предстоит разбить бивуак на ночь.
I think we should prepare now."	Полагаю, надо заняться этим не откладывая.
"I agree in principle.	- Вообще-то я не возражаю.
But I feel we should walk as far as possible."	Но не следует ли сперва продвинуться еще дальше на юг?
"No, this place is ideal.	- Нет, это место подходит как нельзя лучше.
We shall stay the night here."	Мы проведем ночь здесь.
"In the open?"	- Под открытым небом?
"There is no need for that.	- Ну, зачем же?
We have time to prepare a campsite before nightfall." She was regarding the depression with a calculating manner. "When I was in Switzerland I was shown how to build emergency shelters.	У нас хватит времени до прихода ночи устроить настоящий лагерь. - Амелия изучала низинку самым внимательным образом. - Когда я была в Швейцарии, мне показывали, как возводить укрытия на случай крайней необходимости.
We will need to make this hole rather deeper, and build up the sides.	Нам надо лишь немного углубить эту дыру и надстроить вокруг бортики.
If you would do that, I will cut some of the fronds."	Если вы займетесь этим, я тем временем нарежу стеблей.
We argued for a few minutes-I felt we should take advantage of the daylight and press on-but Amelia had made up her mind.	Мы препирались минуты две-три - я полагал разумным идти до тех пор, пока не начнет смеркаться, - но Амелия стояла на своем.
In the end, she removed her jacket and walked over to the weed-bank, while I crouched down and, with my hands, started to scoop out the sandy soil.	Кончилось тем, что она сняла жакет и направилась к зарослям, а я присел на корточки и принялся выгребать песчаный грунт голыми руками.
It took approximately two hours to construct a camp-site to our mutual satisfaction.	Однако прошло еще не меньше двух часов, прежде чем наш импровизированный лагерь стал удовлетворять хотя бы элементарным требованиям.
By this time I had removed most of the larger pebbles from the depression, and Amelia had broken off a huge pile of the leafiest, fern-like branches.	Я расчистил низинку от самых крупных камней, а Амелия наломала пушистых ветвей, напоминающих папоротник.
These we had laid in the depression, making a bonfire-like mound of leaves, into the base of which we proposed to insinuate ourselves.	Ветви мы сложили в низинке стогом, словно намереваясь развести костер, но, разумеется, мы собирались не поджигать стог, а забраться внутрь, поближе к его основанию.
The sun was now almost out of sight beyond the weed-bank, and we were both feeling cold.	Солнце уже почти скрылось, и мы с Амелией вновь ощутили холод.

"I think we have done all we can," Amelia said.	- По-моему, мы сделали все, что могли, - сказала она.
"Then shall we shelter inside?"	-Так не пора ли нам залезть в нашу нору?
I had now seen the wisdom of Amelia's wish for early preparation.	Только теперь я по достоинству оцепил мудрость Амелии, настоявшей на том, чтобы подготовиться к ночи заранее.
Had we walked further we could never have made such elaborate precautions against the cold.	Не остановись мы здесь, нам бы ни за что не успеть так основательно защититься от холода.
"Are you thirsty?"	- Хотите пить?
"I'm all right," I said, but I was lying.	- Спасибо, мне ничего не надо, - ответил я.
My throat had been parched all day.	Но я лгал - горло у меня пересохло с самого утра.
"But you have taken no liquid."	- Вы же и капли во рту не держали.
"I can survive the night."	- Как-нибудь переживу ночь.
Amelia indicated one of the long, creeper-like stalks that she had also brought to our bivouac.	Амелия указала мне на длинный ползучий стебель из тех, что она не кинула в стог, а сложила в сторонке.
She broke off a piece and held it out to me.	Отломив часть стебля, она протянула его мне со словами:
"Drink the sap, Edward.	- Выпейте соку, Эдуард.
It is perfectly safe."	Это не опасно.
"It could be poisonous."	- А если сок ядовит?
"No, I tried it earlier while I was removing my stays.	- Отнюдь нет. Я попробовала его еще когда возилась с корсетом.
It is quite invigorating, and I have suffered no ill-effects."	Он очень освежает и, по-моему, не дает никаких неприятных последствий.
I placed the end of the stalk to my lips and sucked tentatively.	Я поднес срез стебля к губам и неуверенно потянул в себя содержимое.
At once my mouth was filled with cold liquid, and I swallowed it quickly.	Рот мгновенно наполнила холодная жидкость с каким-то острым привкусом, и я быстро ее проглотил.
After the first mouthful, the flavour did not seem so unpleasant.	После одного-двух глотков привкус перестал казаться неприятным.
I said: "It reminds me of an iron-tonic I had as a child."	- Послушайте, это же точь-в-точь микстура, какую мне прописывали в детстве!
Amelia smiled.	Амелия улыбнулась.
"So you too were given Parrish's Food.	- Значит, вы тоже ее пили!
I wondered if you would notice the similarity."	А я-то гадала, заметите ли вы сходство...
"I was usually given a spoonful of honey, to take away the taste."	- Только в детстве мне давали обычно еще и ложку меду, чтобы снять привкус.
"This time you will have to manage without."	- Ну что ж, на сей раз вам придется обойтись без меду.

I said, boldly:	Я ответил храбро:
"Maybe not."	- Как знать...
Amelia looked sharply at me, and I saw the faint return of her earlier blush.	Амелия бросила на меня проницательный взгляд, а потом смутилась, хоть и не так сильно, как раньше.
I threw aside the creeper, then assisted Amelia as she climbed before me into our shelter for the night.	Я отшвырнул напоивший меня стебель и помог ей забраться в убежище, уготованное нам на ночь.
Chapter Seven	Глава VII
THE AWAKENING OF AWARENESS	Мы раскрываем истину
i	1
We lay still, side by side, for a long time.	Довольно долгое время мы лежали тихо, не шевелясь.
Although Amelia had selected those plants she judged to be the driest of sap, we discovered that they were seeping beneath us.	Хотя Амелия и постаралась выбрать самые сухие растения, мы вскоре обнаружили, что под тяжестью наших тел они все равно сочатся влагой.
In addition, the slightest movement allowed the air to drift in from outside.	К тому же малейшее движение - и к нам проникали струйки наружного воздуха.
I dozed for a while, but I cannot speak for Amelia.	Правда, я ухитрился немного подремать, но за Амелию не ручаюсь.
Then, awakened by the insidious cold which was attacking my feet and legs, I felt Amelia stiffen beside me.	Разбуженный холодом, который предательски подкрался к моим ногам, я понял, что она совершенно закоченела.
She said: "Edward, are we to die out here?"	- Эдуард, неужели нам суждено умереть здесь? -только и спросила она.
"I think not," I said at once, for during the day the possibility had often occurred to me, and I had been trying to think of some reassurance to offer her. "We cannot have much further to travel."	- Не думаю, - ответил я без промедления. Признаться, минувшим днем подобная перспектива мне и самому приходила в голову, и я попытался заранее найти какие-то аргументы в утешение Амелии. - Не может быть, чтобы нам оставалось далеко идти.
"But we are going to starve!"	- Но мы погибнем от голода!
"We still have the chocolate," I said, "and as you yourself have observed, the sap of these weeds is nutritious."	- У нас еще есть шоколад. И, как вы справедливо заметили, сок этих растений питателен.
This at least was true; my body hungered for solid food, but since taking the sap I had felt somewhat stronger.	По крайней мере, это была правда: мой желудок настоятельно требовал твердой пищи, однако с тех пор, как я рискнул выпить соку, сил у меня заметно прибавилось.
"I fear we will die of exposure.	- Если не от голода, то от холода.
I cannot live in this cold much longer."	Долго я не выдержу.
I knew she was trembling, and as she spoke I heard her teeth chattering.	Ее била дрожь, и я не мог не слышать, как во время разговора у нее стучат зубы.
Our bivouac was not all we had hoped.	Наш бивуак пока что не оправдывал надежд.

"Please allow me," I said, and without waiting for her dissent I moved towards her and slid my arm beneath her head and shoulders.	- Пожалуйста, разрешите мне, - сказал я и, не дожидаясь ее согласия, придвинулся к ней и обнял ее за шею.
The rebuff of the night before was still a painful memory, so I was pleased when she came willingly, resting her head on my shoulder and placing an arm across my chest.	Отпор, полученный накануне, еще не изгладился из моей памяти, и я испытал облегчение, когда Амелия с готовностью припала головой к моему плечу и положила руку мне на грудь.
I raised my knees a few inches so that she could slide her legs beneath mine.	Тогда я приподнял колени, чтобы дать ей возможность поджать ноги.
In doing this we dislodged some of our covering foliage, and it took several more seconds to redistribute them.	Но, устраиваясь поудобнее, мы невольно потревожили накрывающее нас одеяло листвы и потратили немало времени, прежде чем сумели вновь расправить его.
We lay still again, trying to recapture that comparative warmth we had had until we moved.	Наконец, мы успокоились, силясь хотя бы восстановить то относительное тепло, каким располагали поначалу.
Several more minutes passed in silence, and our closer contact began to bear fruit in that I felt a little warmer.	Минуты шли за минутами - мы молчали, пока наша близость не стала сказываться и я не почувствовал себя немного уютнее.
"Are you asleep, Edward?" Her voice was very soft.	- Эдуард, вы спите? - спросила Амелия совсем тихо.
"No," I said.	- Нет, - отозвался я.
"I'm still cold.	- Мне все еще холодно.
Do you think we should quickly cut some more leaves?"	Может, надо встать и нарезать еще листьев?
"I think we should stay still.	- По-моему, лучше просто лежать и не шевелиться.
Warmth will come."	Тепло придет само собой.
"Hold me tighter."	- Обнимите меня.
What followed that apparently simple remark I could never have imagined, even in my most improper fancies.	То, что последовало за этой в общем-то невинной просьбой, я не сумел бы представить себе даже в самых смелых мечтах.
Spontaneously, I brought my other hand across and hugged her to me; in the same moment Amelia too placed her arms fully about me, and we discovered we were embracing each other with an intimacy that made me throw aside caution.	Повинуясь порыву, я привлек Амелию к себе, в ту же секунду она обвила меня руками, и мы очутились в объятиях друг друга - настолько тесных, что я отбросил всякую осторожность.
Her face was pressed directly against the side of mine, and I felt it moving sensuously to and fro.	Щека Амелии была прижата к моей щеке, и я вдруг ощутил, что эта бархатная щека ласково трется о мою!
I responded in kind, fully aware that the love and passion I had been suppressing were growing in me at an uncontrollable rate.	Я ответил тем же - и тут понял, что любовь и страсть, которые я так старательно подавлял в себе все это время, вот-вот выйдут из-под контроля.

In the back of my mind I sensed a sudden despair, knowing that later I would regret this abandonment, but I thrust it aside for my emotions were clamouring for expression.	В глубине души я знал наперед, что позже пожалею о своей несдержанности, но тут же забыл об этом: мои чувства требовали немедленного выхода.
Her neck was by my mouth, and without any attempt at subterfuge I pressed my lips to it and kissed her firmly and with great feeling.	У самых моих губ оказался изгиб девичьей шеи, и, не пытаясь более противостоять судьбе, я прижался к этому нежному изгибу и поцеловал его с отменной пылкостью.
Her response was to hold me yet tighter, and uncaring of how we dislodged our shelter we rolled passionately from one side to another.	Амелия в ответ обняла меня еще крепче, и мы оба совершенно перестали заботиться о сохранности нашего убежища.
Then at last I pulled myself away, and Amelia turned her face and pressed her lips against mine.	Я чуть-чуть отстранился, Амелия повернула ко мне лицо и прильнула губами к моим губам.
I was now lying almost completely atop her, and my weight was on her.	Я ответил так горячо, что чуть не задушил ее.
We broke apart eventually, and I held my face half an inch from hers. I simply said, with all the sincerity of absolute truth:	Когда мы наконец прервали затянувшийся поцелуй, наши лица разделяли какие-нибудь полдюйма, и тогда я сказал с непритворной убежденностью:
"I love you, Amelia."	- Я люблю вас, Амелия.
She made no answer other than to press my face to hers once more, and we kissed as if we had never stopped.	Она не отозвалась, лишь опять привлекла меня к себе, и мы снова целовались как безумные, не в силах остановиться.
She was everything that could ever exist for me, and for that period at least the extraordinary nature of our immediate surroundings ceased to matter.	Амелия была для меня всем, мироздание словно прекратило существовать, и по крайней мере на время я совершенно перестал замечать необычность окружающей обстановки.
I wanted simply that we should continue kissing forever.	Я хотел одного - чтобы так продолжалось вечно.
Indeed, by the very nature of her response, I assumed that Amelia was in accord. Her hand was behind my head, her fingers spread through my hair, and she was pressing me to her as we kissed.	И Амелия, судя по ее реакции, разделяла мои чувства.
Then she suddenly snatched her hand away, wrenched her face from mine, and she cried out aloud.	И вдруг она отдернула руку, отвернулась от меня и громко заплакала.
The tension drained away, and my body slumped.	Возбуждение разом спало, и я ощутил огромную усталость.
I fell forward across her, my face once more buried in the hollow of her shoulder.	Я как бы упал откуда-то с высоты, уткнувшись лицом во впадинку между шеей Амелии и ее плечом.
We lay immobile for many minutes, my breathing irregular and painful, my breath hot in the confined space.	Это продолжалось бесконечно долго: мы не шевелились, я дышал болезненно, с трудом, и мое дыхание в замкнутом пространстве обдавало меня жаром.
Amelia was crying, and I felt her tears trickle down her cheek and against the side of my face.	Амелия плакала, и слезинки, капая у нее с виска, стекали одна за другой по моей щеке.
ii	2

I moved only once more, to ease a cramp in my left arm, and then I lay still again, most of my weight on Amelia.	Я шевельнулся один-единственный раз, когда левую руку свела судорога, а затем вновь лежал тихо-тихо, защищая Амелию от холода своим телом.
For a long time my mind was blank; all desire to justify my actions to myself had drained as quickly as the physical passion.	Разум мой, казалось, совершенно бездействовал, желание оправдаться перед самим собой иссякло так же быстро, как и необузданная страстность.
Drained also were the self-recriminations.	Иссякло и желание обвинять себя в чем бы то ни было.
I lay still, aware only of a slight bruising around my mouth, the residual flavour of Amelia's kiss and the strands of her hair which brushed my forehead.	Губы слегка саднило, я еще чувствовал вкус поцелуев Амелии. Пряди ее волос щекотали мне лоб - я не отодвигался.
She sobbed quietly for a few minutes more, but then became quiet.	Проплакав несколько минут, она успокоилась.
A few minutes later her breathing became regular, and I judged she had fallen asleep.	Чуть позже ее дыхание стало размеренным, и я понял, что она заснула.
Soon, I too could feel the fatigue of the day clouding my mind, and in due course I fell asleep.	Я тоже мало-помалу почувствовал, что усталость, скопившаяся за день, дает себя знать, сознание затуманилось, и с течением времени я позволил себе забыться.
I do not know how long I slept, but some time later I realized I was awake, yet still in the same position on top of Amelia.	Не знаю, долго ли я спал, только вдруг снова отдал себе отчет, что бодрствую, так и не изменив положения тела за всю ночь.
Our earlier problem of warmth was banished, for my whole body glowed with heat.	Неужели мы раньше никак не могли согреться? Теперь я буквально пылал огнем.
I had slept in spite of the awkward angle in which I was lying, and now my back was badly cramped.	К тому же я заснул в очень неудобной позе, и у меня отчаянно затекла спина.
I wanted to move, to rest from this position, and in addition I could feel the stiff collar of my shirt cutting into my neck and at the front the brass stud was biting into my throat, but I did not want to rouse Amelia.	Безумно хотелось двинуть рукой, на мгновение выпрямиться, в довершение бед жесткий воротничок рубашки врезался мне в шею, а медная запонка больно впилась в гортань.
I decided to lie still, and hope to fall asleep again.	Однако я боялся разбудить Амелию и продолжал лежать в надежде, что меня опять сморит сон.
I found that my spirits were high, and this in spite of all that had happened.	Вопреки ожиданию и невзирая на все наши приключения, настроение у меня было довольно бодрое.
Considered objectively our chances of survival seemed slim; Amelia had also realized this.	Если вдуматься как следует, наши шансы на жизнь оставались зыбкими; Амелия, видимо, тоже понимала это.
Unless we were to reach civilization within the next twenty-four hours it was likely we would perish out here on this plateau.	Если мы не доберемся до жилья в ближайшие сутки, то скорее всего найдем свою смерть здесь, на плато.
However, I could not forget that glimpse I had had of Amelia's future destiny.	И тем не менее я не мог, не в силах был вычеркнуть из памяти тот миг, когда невзначай заглянул в будущее Амелии.

I knew that if Amelia were to be living in Richmond in the year 1903 she would be killed in the conflagration about the house.	Я знал, что если Амелия окажется в Ричмонде в 1903 году, она неизбежно погибнет в пламени, охватившем дом сэра Уильяма.
I had not been rational at the time, but my irresponsible tampering with the Time Machine had been an instinctive response to this.	Возможно, я действовал тогда неосознанно, но свои безответственные эксперименты с машиной времени я предпринял именно с целью защитить Амелию от ее судьбы.
That accident had precipitated our current predicament, but I was in no way sorry.	Это, правда, повлекло за собой наше нынешнее затруднительное положение, зато совесть моя была спокойна.
Wherever on Earth we were, and in whatever year, I had decided what we were to do.	Где бы мы ни оказались, какой бы год ни шел на Земле, я твердо решил, что мне делать.
From now I would make it my business to see that Amelia would never return to England until that day had passed!	Отныне я буду считать главной задачей своей жизни проследить, чтобы Амелия не вернулась в Англию до тех пор, пока этот ужасный день 1903 года не канет в вечность.
I had already declared my love for her, and she had seemed to respond; it would be no greater step to avow my love as being eternal, and propose marriage.	Я уже объяснился ей в любви, и она, кажется, ответила мне взаимностью; после этого мне не так уж трудно будет поклясться ей в том, что моя любовь безгранична, и предложить выйти за меня замуж.
Whether she would accept I could not say, but I was determined to be resolute and patient.	Согласится ли она на мое предложение, я, разумеется, ручаться не мог, но многое зависело от моей настойчивости и терпения.
As my wife, she would be subject to my will.	А если Амелия станет моей женой, то должна будет считаться с моей волей.
Of course, she was clearly of gentle birth, and my own origins were more humble, but I argued to myself that this had not so far been allowed to affect our behaviour to one another; she was an emancipationist, and if our love were true it would not be marred by-	Да, конечно, она явно благородных кровей, а моя родословная куда скромнее, - но ведь до сих пор, возражал я себе, это никак не влияло на наши отношения. Амелия - девушка эмансипированная, и если наша любовь - не обман, различие в происхождении не должно повредить нашему счастью...
"Are you awake, Edward?" Her voice was close by my ear.	- Эдуард, вы не спите? - прошептала она мне на ухо.
"Yes.	- Нет.
Did I wake you?"	Я разбудил вас?
"No ... I've been awake for some time.	- Тоже нет. Я проснулась сама и довольно давно.
I heard your breathing change."	А теперь услышала, как вы вздохнули.
"Is it daylight yet?" I said.	- Что, уже светает? - спросил я.
"I don't think so."	- По-моему, еще темно.
"I think I should move," I said.	- Я, наверное, должен подвинуться.
"My weight must be crushing you."	Боюсь, я и так вас почти раздавил.
Her arms, which were still around my back, tightened momentarily.	Ее руки, все еще обнимавшие меня за шею, на мгновение сжались чуть сильнее.

"Please stay as you are," she said.	- Пожалуйста, оставайтесь на месте.
"I do not wish to seem to be taking advantage of you."	- Мне вовсе не хотелось бы удерживать вас силой.
"It is I who is taking the advantage.	- Это я вас удерживаю.
You are an excellent substitute for blankets."	Вы, оказывается, очень неплохо заменяете собой одеяло.
I lifted myself slightly away from her, so that my face was directly above hers.	Я слегка приподнялся, почти касаясь лицом ее лица.
Around us, the leaves rustled in the darkness.	Вокруг нас в темноте шуршали, перешептывались листья.
I said: "Amelia, I have something to say to you.	Я торжественно произнес: - Амелия, я должен кое-что вам сказать.
I am passionately in love with you."	Я всей душой люблю вас.
Once again her arms tightened their hold, pulling me down so that my face was alongside hers.	И вновь ее руки сжались чуть сильнее, опуская мою голову вниз, пока наши щеки не соприкоснулись.
"Dear Edward," she said, hugging me affectionately.	- Эдуард, милый, - ласково проговорила она.
"Do you have nothing else to say?"	- Вы больше ничего не хотите мне сказать?
"Only... only that I'm sorry for what happened."	-Только одно... Мне очень жаль, что так получилось.
"Do you not love me too?"	- Вы меня не любите?
"I'm not sure, Edward."	- Не знаю, Эдуард.
"Will you marry me?" I felt her head move: it was shaking from side to side, but beyond this she made no answer. "Amelia?"	- Прошу вас, будьте моей женой. - Я не видел, но почувствовал, как она покачала головой. Но вслух она ничего не ответила. - Вы выйдете за меня, Амелия?...
She maintained her silence, and I waited anxiously.	Она продолжала молчать, и я ждал, не в силах скрыть волнение.
She was now quite immobile, her arms resting across my back but exerting no pressure of any kind.	Амелия лежала теперь неподвижно, руки ее были сомкнуты у меня за спиной, но оставались спокойными и безучастными.
I said: "I cannot conceive of life without you, Amelia. I have known you for such a short time, and yet it is as if I have been with you all my life."	- Просто не могу представить себе жизни без вас, Амелия, - сказал я. - Мы знакомы, в сущности, так недавно, а кажется, будто я знал вас всегда.
"That is how I feel," she said, but her voice was almost inaudible, and her tone was lifeless.	- Мне тоже так кажется, - откликнулась она почти неслышно, каким-то безжизненным голосом.
"Then please marry me.	- Тогда прошу вас - выходите за меня замуж.
When we reach civilization we will find a British Consul or a missionary church, and we may marry at once."	Когда мы доберемся до населенных мест, то разыщем британского консула или священника-миссионера и сможем пожениться немедля.
"We should not talk of these things."	- Не надо говорить о таких вещах.
I said, for my spirits were low:	Я спросил, совершено упав духом:

"Are you refusing me?"	- Вы мне отказываете?
"Please, Edward..."	- Ну пожалуйста, Эдуард...
"Are you already engaged to another?"	- Вы уже обручены с другим?
"No, and I am not refusing you.	- Нет, и я вам не отказываю.
I say we must not talk of this because of the uncertainty of our prospects.	Но, по-моему, не следует говорить об этом, пока наши перспективы не определились.
We do not even know in which country we are.	Мы даже не знаем, в какой стране находимся.
And until then..."	А следовательно...
Her voice tailed away, sounding as uncertain as her argument.	Она запнулась. Ее слова звучали неуверенно и неубедительно.
"But tomorrow," I went on, "we will find where we are, and will you then present another excuse?	- А завтра, - настаивал я, - когда мы узнаем, куда нас занесло, у вас отыщется какой-нибудь другой предлог?
I'm asking only one thing: do you love me as much as I love you?"	Я ведь спрашиваю вас только об одном: любите ли вы меня так же, как я люблю вас?
"I don't know, Edward."	- Не знаю, Эдуард.
"I love you dearly.	- Я люблю вас больше самой жизни.
Can you say that to me?"	Можете ли вы сказать то же обо мне?
Unexpectedly; her head turned and for a moment her lips pressed gently against my cheek.	Внезапно она повернула голову и на секунду коснулась моей щеки губами.
Then she said:	Потом заявила:
"I am unusually fond of you, Edward dear."	- Вы мне очень-очень нравитесь, Эдуард.
I had to be content with that.	Мне пришлось довольствоваться этим.
I raised my head, and brought my lips down to hers.	Я приподнял голову и потянулся к ее губам.
They touched for a second, but then she turned her head away.	Поцелуй был мимолетным, она тут же отстранилась.
"We were foolish before," she said. "Let us not make the same mistake.	- Мы вели себя глупо, - сказала она. - Не стоит повторять прежних ошибок.
We have been forced to pass a night together, and neither of us should take advantage of the other."	Обстоятельства вынудили нас провести ночь вместе, однако мы не должны злоупотреблять доверием друг друга.
"If that is how you see it."	- Ну что ж, если вы так на это смотрите...
"My dear, we must not assume that we will not be discovered.	- Мой дорогой, с чего вы взяли, что нас никто не обнаружит?
For all we know, this might be someone's private estate."	Разве мы не могли очутиться в чьих-то частных владениях?
"You have not suggested that before."	- До сих пор вы не высказывали подобных предположений.
"No, but we may not be as alone as we think."	- Действительно не высказывала, но наше уединение может оказаться обманчивым.

"I doubt if anyone will investigate a mound of leaves!" I said.	- Сомневаюсь, что кому-либо придет на ум всматриваться в кучу листьев!
She laughed then, and hugged me.	Амелия рассмеялась и снова обняла меня.
"We must sleep.	- Надо спать.
We may have another long walk ahead of us."	Не исключено, что впереди у нас еще долгий путь.
"Are you still comfortable in this position?"	- Вам по-прежнему удобно в таком положении?
"Yes.	- Вполне.
And you?"	А вам?
I said: "My collar is hurting me. Would you consider it improper if I were to remove my tie?"	- Меня мучает воротничок, - признался я. - Вы не сочтете невежливым, если я сниму галстук?
"You are always so formal!	- До чего же вы чопорны!
Let me do it for you ... it must be choking you."	Разрешите, я сделаю это сама. Он, должно быть, почти удушил вас.
I raised myself away from her, and with deft fingers she loosened the knot and released both front and back studs.	Я чуть-чуть приподнялся, и Амелия ловкими пальцами распустила узел и расстегнула не только переднюю, но и заднюю запонку.
When this was done I lowered myself, and felt her arms closing about my back.	Как только она справилась со своей задачей, я принял прежнюю позу, и ее руки вновь сомкнулись у меня за спиной.
I pressed the side of my face to hers, kissed her once on the lobe of her ear, and then we lay still, waiting for sleep to return.	Я прижался к Амелии щекой, легонько поцеловал ее в мочку уха и стал ждать, когда ко мне вернется сон.
iii	3
We were awakened not by the rising sun, as our covering leaves effectively filtered the light to an almost imperceptible maroon glow, but by the creaking and groaning of the near-by weed-bank.	Разбудил нас не восход солнца - полог листвы с успехом защищал нас от света я тот превращался в почти неощутимый багровый сумрак, - а треск и стоны, вновь донесшиеся из близлежащих зарослей.
Amelia and I lay in each other's arms for a few minutes before rising, as if sensing that the warmth and intimacy of the overnight tryst should be savoured.	Еще минуты две-три мы не решались разорвать объятий, инстинктивно стремясь сохранить тепло и взаимную нежность минувшей ночи.
Then at last we kicked and pushed the scarlet leaves aside, and emerged into the brilliant daylight and hard radiant heat.	Наконец мы сбросили с себя покров из красных листьев и выбрались из своего убежища в сияние дня, на безжалостный солнцепек.
We stretched elaborately, each of us stiff from the enforced stillness of the night.	И не без удовольствия потянулись, разминая руки и ноги после долгой ночной неподвижности.
Our morning toilet was brief, our breakfast briefer.	Наш утренний туалет был короток, а завтрак еще короче.
We wiped our faces with Amelia's flannel, and combed our hair.	Мы обтерли лица фланелевыми салфетками Амелии и расчесали волосы.
We each took two squares of chocolate, and followed them with a draught of sap.	Каждый из нас получил по два квадратика шоколада и запил их глотком растительного сока.

Then we collected our few belongings, and prepared to continue on our way.	Затем мы собрали наши скромные пожитки и приготовились продолжать путь.
I noticed that Amelia still carried her corset between the handles of her bag.	Я обратил внимание, что Амелия по-прежнему несет корсет между ручками ридикюля.
"Shall we not leave that behind?" I said, thinking how pleasant it would be if she were never to wear it again.	- Почему бы вам не оставить его здесь? - спросил я, подумав, как было бы хорошо, если бы ей никогда больше не пришлось надевать эту сбрую.
"And these?" she said, producing my collar and tie from the hand-bag. "Shall we leave these behind too?"	- А это? - откликнулась она, доставая из ридикюля мой воротничок и галстук. - Прикажите оставить их тоже?
"Of course not," I said. "I must wear them when we find civilization."	- Разумеется, нет, - ответил я. - Как только мы выйдем к людям, мне опять придется их носить.
"Then we are agreed."	- Тогда мы поняли друг друга.
"The difference is," I said, "that I do not need a servant.	- Разница в том, - сказал я, - что мне не нужна служанка.
Nor have I ever had one."	Впрочем, у меня ее никогда и не было.
"If your intentions for me are sincere, Edward, you must prepare yourself for the prospect of hiring staff."	- Если ваши намерения в отношении меня действительно серьезны, вы, Эдуард, должны быть готовы к тому, что на вас ляжет и обязанность нанимать прислугу.
Amelia's tone was as non-committal as ever, but the unmistakable reference to my proposal had the effect of quickening my heart.	Амелия произнесла эти слова самым обычным сдержанным тоном, но одно то, что она упомянула о моем предложении, заставило мое сердце забиться чаще.
I took the bag from her, and held her hand in mine.	Я отобрал у нее ридикюль и взял ее за руку.
She glanced at me once, and I thought I saw a trace of a smile, but then we were walking and we each kept our gaze directed ahead.	Она мельком взглянула на меня и, как мне показалось, слегка улыбнулась, но тут мы двинулись в путь и поневоле были вынуждены смотреть прямо перед собой.
The weed-bank was in the full throes of its seeming animation, and we stayed at a wary distance from it.	Стена зарослей вновь ожила и содрогалась будто в муках; мы старались держаться от нее подальше, на безопасном расстоянии.
Knowing that most of our walking must be done before midday, we maintained a good pace, walking and resting at regular periods.	Зная заведомо, что большую часть отмеренного на сутки пути надо одолеть до полудня, мы шли скорым шагом, останавливаясь на отдых через равные промежутки времени.
As before, we found that the altitude made breathing difficult, and so we talked very little while we were walking.	Как и накануне, высота затрудняла дыхание, и говорить на ходу почти не удавалось.
During one of our rests, though, I brought up a subject which had been occupying me.	Однако на остановке я все же поднял вопрос, который занимал меня со вчерашнего дня.
"In which year do you suppose we are?" I said.	- Как вы думаете, в какой год мы попали?
"I have no idea.	- Не имею ни малейшего представления.
It depends on the degree to which you tampered with the controls."	Все зависит от того, насколько вы сдвинули рычаги управления машиной.

"I didn't know what I was doing.	-Я и сам не ведал, что творю.
I altered the monthly pre-setting dial, and it was then during the summer months of 1902.	Помню, что схватился за циферблат, который отмеряет месяцы, и это произошло летом 1902 года.
But I did not move the lever before I broke the nickel rod, and so I am wondering whether the automatic return was not interrupted, and we are now in 1893."	Но большого рычага я не трогал, пока не сломался никелевый стержень, и теперь ломаю себе голову: а что, если система автоматического возвращения не была нарушена и мы очутились в своем родном 1893 году?
Amelia considered this for several moments, but then said:	Амелия задумалась на секунду-другую, потом сказала:
"I think not.	- Не думаю.
The crucial act was the breaking of that rod.	Если бы только вы не сломали стержень!
It would have interrupted the automatic return, and extended the original journey.	В этот момент автоматическое возвращение прервалось и возобновилось движение к той цели, которая была задана первоначально.
At the end of that, the automatic return would come into operation again, as we found when we lost the Machine.	Вероятно, автоматика пришла в действие снова лишь после того, как эта цель была достигнута. Тогда-то мы и потеряли машину.
On the other hand, your changing of the monthly dial might have had an effect.	С другой стороны, раз вы крутили месячный циферблат, сама цель тоже могла измениться.
By how much did you alter it?"	Сильно ли вы его повернули?
I thought about this with great concentration.	Я попытался вспомнить.
"I turned it several months forward."	- Пожалуй, на несколько месяцев вперед.
"I still cannot say for certain.	- Все равно ничего нельзя сказать наверняка.
It seems to me that we are in one of three possible times.	Мне кажется, что мы в одном из трех возможных времен.
Either we returned to 1893, as you suggest, and are dislocated by several thousand miles, or the accident has left us in 1902, at the date showing on the dials when the rod was broken... or we have travelled forward those few months, and are now at, say, the end of 1902 or the beginning of 1903.	Или мы, как вы предположили, очутились в 1893 году, только за несколько тысяч миль от дома, или авария оставила нас в 1902 году, в той его минуте, какая была на циферблатах в момент, когда переломился стержень... Или же, наконец, мы передвинулись вперед на те самые несколько месяцев и находимся сейчас, допустим, в последних числах 1902 или в самом начале 1903 года.
In any event, one matter is certain: we have been propelled a considerable distance from Richmond."	В любом случае очевидно одно: нас забросило на значительное расстояние от Ричмонда.
None of these postulations was welcome, for any one of them meant that the disastrous day in June 1903 still lay ahead.	Все эти допущения были равно непривлекательными: они означали, что кошмарный день в июне 1903 года еще впереди.
I did not wish to dwell on the consequences of this, so I raised another topic that had been troubling me.	Мне, естественно, отнюдь не улыбалось разъяснять Амелии вытекающие отсюда последствия, поэтому я поспешил переключиться на иную занимавшую меня тему.

"If we were now to return to England," I said, "is it likely that we could meet ourselves?"	- Если мы теперь вернемся в Англию, - спросил я, - возможно ли, чтобы мы встретили самих себя?
Amelia did not answer my question directly.	Амелия переспросила:
She said: "What do you mean, if we were to return to England?	- Как понять ваше "если вернемся в Англию"?
Surely we will arrange that as soon as possible?"	Разве не разумеется само собой, что мы вернемся немедленно, как только сумеем?
"Yes, of course," I said, hastily, regretting that I had phrased my question in that way. "So it is not a rhetorical question: are we soon to meet ourselves?"	- Да, да, конечно, - торопливо отозвался я, мысленно осыпая себя упреками за то, что сформулировал вопрос именно таким образом. -Стало быть, это не праздное любопытство: предстоит ли нам вскоре встретить самих себя?
Amelia frowned.	Амелия нахмурилась.
"I don't think it is possible," she said at length. "We have travelled in Time just as positively as we have travelled in Space, and if my own belief is correct, we have left the world of 1893 as far behind as we seem to have left Richmond.	- Не думаю, - произнесла она, помолчав. - Мы путешествовали во времени - этот факт столь же неоспорим, как и тот, что мы путешествовали в пространстве. И если только я не ошибаюсь в корне, мы оставили мир 1893 года так же далеко позади, как Ричмонд.
There is at this moment neither Amelia Fitzgibbon nor Edward Turnbull in England."	В настоящий момент в Англии нет ни Амелии Фицгиббон, ни Эдуарда Тернбулла.
"Then what," I said, having anticipated this answer, "will Sir William have made of our disappearance?"	- Что же тогда, - подхватил я, поскольку предвидел ее ответ, - подумал сэр Уильям о нашем исчезновении?
Amelia smiled unexpectedly.	Амелия неожиданно улыбнулась.
"I'm sure I do not know.	- Чего не знаю, того не знаю.
Nor am I sure that he will even notice my absence until several days have passed.	Да и не думаю, что он вообще заметил мое отсутствие до истечения двух-трех суток.
He is a man of great preoccupations.	Он человек, сосредоточенный всецело на своих замыслах.
When he realizes I have gone, I suppose he will contact the police and I will be listed as a Missing Person.	А когда выяснилось, что я исчезла, он, вероятно, связался с полицией, чтобы меня занесли в списки пропавших без вести.
That much at least he will see as his responsibility."	Это он, по крайней мере, счел своим долгом.
"But you talk of this with such coldness.	- Вы говорите о нем с такой холодностью!
Surely Sir William will be most concerned at your disappearance?"	Уверен, что сэр Уильям был весьма озабочен вашим исчезновением.
"I am merely speaking the facts as I see them.	- Я просто излагаю факты так, как представляю их себе.
I know that he was preparing his Time Machine for a journey of exploration, and had we not pre-empted him he would have been the first man to travel into futurity.	Я знаю, что он готовил машину времени к исследовательской экспедиции и, не опереди мы его, стал бы первым в истории путешественником в будущее.

When he returns to his laboratory he will find the Machine apparently untouched-for it would have returned directly from here-and he will continue with his plans without regard for the household."	Машина в лаборатории, сэр Уильям нашел ее в целости и сохранности, - вернувшись отсюда, она встала в точности на то же место, будто ее и не трогали, - и он продолжил осуществление своих планов, не обращая внимания на окружающее.
I said: "Do you think that if Sir William were to suspect the cause of your disappearance he might use the Machine to try to find us?"	- А если бы сэр Уильям заподозрил истинную причину нашего исчезновения, разве он не попытался бы отыскать нас с помощью той же машины?
Amelia shook her head at once.	Амелия решительно покачала головой.
"You assume two things.	- Учтите два обстоятельства.
First, that he would realize that we had tampered with the Machine, and second, that even if so he would know where to search for us.	Первое: для этого он должен был бы уяснить себе, что мы самовольно использовали машину. И второе: даже если бы он заметил это, он должен был бы догадаться, где именно нас искать.
The first is almost impossible to suspect, for to all appearances the Machine will appear untouched, and the second is unthinkable, as the Machine has no record of its journeys when the automatic return has been in operation."	Первое почти невозможно, поскольку машину по всем внешним признакам никто не трогал, а второе и вовсе немыслимо: у машины нет памяти, она не ведет записи своих маршрутов, в особенности проделанных в автоматической режиме.
"So we must make our own way back."	- Значит, нам придется самим искать дорогу домой?
At this Amelia came a little closer and grasped my hand.	Амелия пододвинулась ближе и взяла меня заруку.
"Yes, my dear," she said.	- Вот именно, - только и сказала она.
iv	4
The sun was past its zenith, and already the weed-bank was throwing a shadow, and we walked stoically on.	Солнце миновало зенит, и стена зарослей стала вновь отбрасывать тень, а мы все шли и шли вперед.
Then, just as I was feeling we should stop for another rest, I caught Amelia's elbow and pointed forward.	И тут, как раз когда появилась настоятельная необходимость передохнуть, я вдруг схватил свою спутницу за локоть и указал прямо перед собой.
"Look, Amelia!" I shouted. "There... on the horizon!"	-Глядите, Амелия! - крикнул я. - Вон там, на горизонте!...
Directly in front of us was the most welcome sight either of us could have imagined.	Открывшееся нашему взору зрелище было самым желанным из всех, какие только мы могли себе вообразить.
Something metallic and polished was ahead of us, for the sun's rays were being reflected off into our eyes.	Впереди появилось что-то металлическое, полированное, отражавшее солнечный свет нам в глаза.
The steadiness of the dazzle was such that we knew it could not be coming from a natural feature, such as a sea or a lake.	По устойчивости блеска можно было судить, что он никак не может исходить от естественного источника, например от моря или озера.
It was man-made, and our first sight of civilization.	Он был делом человеческих рук, первым признаком цивилизации.

We started towards it, but in a moment the glare vanished.	Мы поспешили навстречу сиянию, но оно, как нарочно, в тот же миг исчезло.
"What has happened?" Amelia said. "Did we imagine it?"	- Что случилось? - забеспокоилась Амелия. - Нам что, померещилось?
"Whatever it was, it has moved," I said. "But it was no illusion."	- Каков бы ни был источник света, он передвинулся, - ответил я. - Об обмане зрения не может быть и речи.
We walked as quickly as we could, but we were still suffering the effects of altitude and were forced to maintain our usual steady pace.	Хотелось броситься вперед со всех ног, но высота по-прежнему давала себя знать, и пришлось довольствоваться обычным равномерным шагом.
Within two or three minutes we saw the reflected light again, and knew we had not been mistaken.	Через две-три минуты мы вновь заметили отраженный свет и поняли окончательно, что это не заблуждение.
At last sense prevailed and we took a short rest, eating the remainder of our chocolate and drinking as much of the sap as we could stomach.	Тогда мы наконец вняли здравому смыслу и позволили себе короткий отдых, съели остаток шоколада и выпили соку столько, сколько смогли.
Thus fortified, we continued towards the intermittent light, knowing that at last our long walk was nearly over.	Подкрепившись, мы зашагали дальше в том направлении, откуда шло прерывистое сияние, полагая, что наша затянувшаяся вынужденная прогулка вот-вот закончится.
After another hour we were close enough to see the source of the reflection, although by then the sun had moved further across the sky and it had been some time since we had seen the dazzle.	Однако миновал еще час, прежде чем мы приблизились к источнику света достаточно, чтобы рассмотреть его; к тому времени солнце переместилось дальше по небосклону и блеск перестал резать глаза.
There was a metal tower built in the desert, and it was the roof of this that had been catching the sunshine.	В пустыне высилась металлическая башня -именно ее крыша и служила отражателем солнечных лучей.
In this rarefied atmosphere distances were deceptive, and although we had been able to see the tower for some time, it wasn't until we were almost on it that we were able to estimate its size.	В разреженной атмосфере расстояния обманчивы, и, хотя мы разглядывали башню довольно долго, понадобилось подойти к ней почти вплотную, чтобы по-настоящему оценить ее размеры.
By then we were close enough to see that it was not alone, and that some distance beyond it were several more.	Впрочем, вблизи стало видно, что башня не одинока и что на некотором отдалении от нее находятся три или четыре такие же.
The overall height of the nearest tower was about sixty feet.	Общая высота ближней башни составляла футов шестьдесят.
In appearance, the nearest analogy I can draw is that of a huge, elongated pin, for the tower consisted of a thin central pillar, surmounted by a circular enclosed platform.	Что же касается конструкции, то единственное, с чем я могу сравнить ее, - это с огромной вытянутой булавкой: тонкую центральную опору венчала круглая, замкнутая со всех сторон платформа.
This description is itself misleading, for there was not one central pillar, but three.	Описание мое, разумеется, не вполне точно - хотя бы потому, что у башни была не одна опора, а три.

These were built very closely together, though, and ran parallel to each other up to the platform they supported, so it was only as we walked beneath the tower that Amelia and I noticed this.	Они стояли очень близко друг к другу и поднимались к платформе строго параллельно; мы с Амелией заметили эту тройственность, лишь когда очутились прямо под башней.
These three pillars were firmly buried in the soil but staring up at them I noticed that the platform was capable of being raised or lowered, for the pillars were jointed in several places and made of telescopic tubes.	Все три опоры прочно уходили в грунт, но, подняв голову, я сразу же понял, что платформу можно поднимать и опускать: опоры оказались сочлененными в нескольких местах и были выполнены из телескопических труб.
The platform at the top was perhaps ten feet in diameter, and about seven feet high.	Платформа, венчающая башню, в поперечнике достигала, пожалуй, десяти футов, а в высоту -семи.
On one side there was what seemed to be a large oval window, but this was made of dark glass and it was impossible to see beyond it from where we stood.	С одной стороны виднелось нечто напоминающее большое овальное окно, но если это и было окно, то из темного стекла, и рассмотреть что-либо за стеклом с того места, где мы стояли, не удавалось.
Beneath the platform was a mechanical mounting, rather like gimbals, and it was this that enabled the platform to rotate slowly to and fro, thus causing the sun's reflection to flash at us earlier.	Платформа висела над опорой на подвеске наподобие карданной, и именно подвеска позволяла ей покачиваться с боку на бок, что и вызывало отражение света, привлекшее наше внимание.
The platform was moving from side to side now, but apart from this there was no sign of anyone about.	Покачивание продолжалось и теперь, но, кроме этого, на башне и вокруг нее не было заметно ни малейших признаков жизни.
"Hallo up there!" I called, then after a few seconds repeated the call.	- Эй, кто там наверху! - позвал я и почти сразу же повторил свой клич.
Either they could not hear me, or my voice was weaker than I had realized, but there was no reply from the occupants.	То ли меня не расслышали, то ли голос мой ослабел куда больше, чем я предполагал, только на мой призыв не последовало никакого ответа.
While I had been examining the tower, Amelia had moved past me and was staring towards the weed-bank.	Пока я разглядывал башню, Амелия вдруг обогнала меня на несколько шагов, устремив свой взор в сторону зарослей.
We had walked diagonally away from the vegetation to visit the tower, but now I saw that the bank here was even further away than I would have expected, and much lower.	Мы вынужденно отдалились от растительной стены, чтобы подойти к башне, но только теперь я, уразумел, что стена отступила: она не просто оказалась дальше, чем можно было ожидать, но при том еще и снизилась.
What was more, working at the base of it were many people.	И самое главное - у подножия стены работали люди, много людей.
Amelia turned towards me, and I could see the joy in her expression.	Амелия повернулась ко мне, и на ее лице читалась нескрываемая радость.
"Edward, we're safe!" she cried, and came towards me and we embraced warmly.	- Эдуард, мы спасены! - воскликнула она, подбегая ко мне, и мы от души обнялись.
Safety indeed it was, for this was clear evidence of the habitation we had been seeking for so long.	Как же было не радоваться, если мы получили неоспоримые доказательства того, о чем так долго мечтали: местность обитаема.
I was all for going over to the people at once, but Amelia delayed.	Я хотел сразу же броситься к людям, но Амелия остановила меня:

"We must make ourselves presentable," she said, and fumbled inside her bag.	- Сначала надо привести себя в порядок. Порывшись в ридикюле, она отдала мне воротничок и галстук.
She passed me my collar and tie, and while I put these on she sat down and fussed with her face. After this she tried to dab off some of the worst weed-stains from her clothes, using her face-flannel, and then combed her hair.	Я нацепил их на шею, а Амелия, присев на корточки, занялась своим лицом, потом попыталась фланелевой салфеткой счистить с платья самые броские пятна, оставленные соком, и, наконец, расчесала волосы.
I was in dire need of a shave, but there was nothing that could be done about that.	Я испытывал крайнюю нужду в бритье, но со щетиной, увы, приходилось мириться.
Apart from our general untidiness, there was another matter that was troubling us both.	Тревожила нас не только неопрятность в одежде, но и еще одно прискорбное обстоятельство.
Our long hours exposed to the hot sunshine had left their mark, in the fact that we were both suffering from sunburn.	Долгие часы, проведенные на солнцепеке, не прошли для нас бесследно; по правде говоря, мы оба довольно сильно обгорели.
Amelia's face had gone a bright pink-and she told me mine was no better-and although she had applied some cold-cream from a pot in her bag, she said she was suffering considerably.	Лицо Амелии приобрело пунцовый оттенок (мое, по ее уверению, было не лучше), и, хотя она нашла в своем ридикюле баночку с кольдкремом и попыталась смягчить кожу, ожоги причиняли ей значительные страдания.
When we were ready, she said:	Когда мы подготовились к встрече, она сказала:
"I will take your arm.	- Я возьму вас под руку.
We do not know who these people are, so it would be wise not to give the wrong impression.	Мы не знаем, кто эти люди, и для нас очень важно произвести на них благоприятное впечатление.
If we behave with confidence, we will be treated correctly."	Если мы будем вести себя с достоинством, к нам и отнесутся соответственно.
"And what about that?" I said, indicating her corset, all too evident between the handles of her bag. "Now is the time to discard it.	- А как быть с этой штукой? - я указал на корсет, который по-прежнему открыто свисал между ручек ридикюля. - Полагаю, сейчас самая пора с ней расстаться.
If we wish to appear as if we have been enjoying an afternoon stroll, that will make it clear we have not."	Если мы хотим сделать вид, что просто прогуливаемся после обеда, ваша ноша выдаст нас с головой.
Amelia frowned, evidently undecided.	Амелия нахмурилась, очевидно, не зная, как поступить.
At last she picked it and placed it on the soil, so that it leaned against one of the pillars of the tower.	В конце концов она расправила корсет и опустила его на грунт, прислонив к одной из опор башни.
"I'll leave it here for the moment," she said. "I can soon find it again when we have spoken to the people."	- Оставим его здесь, - решила она. - Поговорим с этими людьми, потом я смогу вернуться за ним.
She came back to me, took my arm and together we walked sedately towards the nearest of the people.	Подойдя ко мне, она взяла меня под руку, и мы вместе двинулись в направлении работающих людей.
Once again the clear air had deceived our eyes, and we soon saw that the weeds were farther away than we had imagined.	И опять убедились, что в прозрачном разреженном воздухе зрение обмануло нас: заросли были еще дальше от нас, чем представлялось от подножия башни.

I glanced back just once, and saw that the platform at the top of the tower was still rotating to and fro.	Один раз я обернулся через плечо - платформа наверху башни по-прежнему размеренно качалась.
Walking towards the people-none of whom had yet noticed us-I saw something that rather alarmed me.	Приблизившись к рабочим - ни один из них пока что не заметил нас, - я обратил внимание на встревожившее меня обстоятельство.
As I wasn't sure I said something about it to Amelia, but as we came closer there was no mistaking it: most of the people-and there were both men and women-were almost completely unclothed.	Еще не вполне разобравшись, в чем дело, я даже высказал Амелии что-то по этому поводу, но, когда мы подошли ближе, у меня отпали последние сомнения: в большинстве своем люди -а среди них были и мужчины, и женщины -работали почти совершенно обнаженными.
I stopped at once, and turned away.	Я остановился как вкопанный и отвернулся.
"I had better go forward alone," I said. "Please wait here."	- Дальше мне лучше идти одному, - произнес я. -Будьте добры, подождите меня.
Amelia, who had turned with me, for I had grasped her arm, stared over her shoulder at the people.	Амелия, которая отвернулась от рабочих вслед за мной, поскольку я схватил ее за руку, теперь присмотрелась к ним повнимательнее.
"I am not as coy as you," she said.	- Очевидно, я менее застенчива, чем вы.
"From what are you trying to protect me?"	От чего это вы стараетесь меня оградить?
"They are not decent," I said, very embarrassed. "I will speak to them on my own."	- Они не соблюдают приличий, - пробормотал я в большом смущении. - Мне лучше поговорить с ними без вашего участия.
"For Heaven's sake, Edward!" Amelia cried in exasperation. "We are about to starve to death, and you smother me with modesty!"	-Ради всего святого, Эдуард!- воскликнула Амелия, не скрывая гнева. - Мы чуть не погибли от голода, а вы допекаете меня дурацкими приличиями!
She let go of my arm, and strode off alone.	Она выпустила мою руку и двинулась вперед одна.
I followed immediately, my face burning with my embarrassment.	Я бросился за ней, хоть мои щеки и пылали от замешательства.
Amelia headed directly for the nearest group: about two dozen men and women who were hacking at the scarlet weeds with long bladed knives.	Амелия не раздумывая направилась к ближайшей группе рабочих: десятка два мужчин и женщин подсекали красные растения длинными ножами.
"You!" she cried, venting her anger with me on the nearest man. "Do you speak English?"	- Эй, ты! - обратилась она к крайнему из рубщиков, перенося на него спровоцированный мною гнев. - Ты говоришь по-английски?
The man turned sharply and faced her. For an instant he looked at her in surprise-and in that moment I saw that he was very tall, that his skin was burned a reddish colour, and that he was wearing nothing more than a stained loincloth-and then prostrated himself before her.	Человек тотчас обернулся и уставился на нее в немом изумлении - этого мгновения мне достало, чтобы увидеть, что он очень высок, что кожа у него обожжена до красноватого оттенка и что на нем нет никакой одежды, кроме грязной набедренной повязки, - а затем пал Амелии в ноги.
In the same instant, the other people around him dropped their knives and threw themselves face down on the ground.	В тот же миг и все остальные, кто работал вокруг, побросали ножи и рухнули на грунт вниз лицом.

Amelia glanced at me, and I saw that the imperious manner had gone as quickly as it had been assumed.	Амелия подняла на меня глаза, и я убедился, что ее повелительная манера исчезла так же быстро, как и появилась.
She looked frightened, and I went and stood by her side.	Амелия явно струсила, и я поспешил подойти и встать с нею рядом.
"What's the matter?" she said to me in a whisper. "What have I done?"	- Что случилось? - спросила она шепотом. - Что такого я натворила?
I said: "You probably scared the wits out of them."	- Очевидно, вы перепугали его до икоты.
"Excuse me," Amelia said to, the people, in a much gentler voice. "Does any one of you speak English?	- Извините меня, - обратилась Амелия к лежащим уже гораздо мягче. - Кто-нибудь из вас говорит по-английски?
We are very hungry, and need shelter for the night."	Мы очень голодны, и нам нужен ночлег...
There was no response.	Никто не проронил ни слова.
"Try another language," I said.	- Попробуйте на другом языке, - предложил я.
"Excusez-moi, parlez-vous fran?ais?" Amelia said.	- Excusez-moi, parlez-vous francais? - спросила Амелия.
There was still no response, so she added: "?Habla usted Espa?ol?" She tried German, and then Italian.	И, не дождавшись ответа, прибавила: - Habla usted Espanol? - Затем она испробовала немецкий и итальянский.
"It's no good," she said to me in the end. "They don't understand."	- Никакого толку, - повернулась она ко мне. - Они ничего не понимают.
I went over to the man whom Amelia had first addressed, and squatted down beside him.	Я приблизился к тому из рабочих, к которому Амелия обратилась вначале, и опустился на корточки рядом с ним.
He raised his face and looked at me, and his eyes seemed haunted with terror.	Он приподнял лицо и уставился на меня слепыми от страха глазами.
"Stand up," I said, accompanying the words with suitable hand-gestures. "Come on, old chap... on your feet."	- Встаньте, - сказал я, сопровождая свои слова жестами, понятными и ребенку. - Ну-ка, старина, поднимайтесь на ноги...
I put out a hand to assist him, and he stared back at me.	Я протянул руку, чтобы помочь ему.
After a moment he climbed slowly to his feet and stood before me, his head hanging.	Он недоуменно вытаращился в ответ, но спустя минуту все же поднялся и замер передо мной, понурив голову.
"We aren't going to hurt you," I said, putting as much sympathy into my words as possible, but they had no effect on him. "What are you doing here?"	- Мы не сделаем вам ничего дурного, - продолжал я, вкладывая в эту фразу всю симпатию, на какую был способен, но без всякого успеха. - Чем вы, собственно, здесь занимаетесь?...
With this I looked at the weed-bank in a significant way.	И я многозначительно глянул в сторону зарослей.
His response was immediate: he turned to the others, shouted something incomprehensible at them, then reached down and snatched up his knife.	На сей раз ответ не заставил себя ждать: мужчина повернулся к остальным, выкрикнул что-то неразборчивое и тут же, наклонившись, схватился за оброненный нож.

At this I took a step back, thinking that we were about to be attacked, but I could not have been more wrong.	Я отступил на шаг, полагая, что сейчас мы подвергнемся нападению, но, право же, трудно было ошибиться сильнее.
The other people clambered up quickly, took their knives and continued with the work we had interrupted, hacking and slashing at the vegetation like men possessed.	Рабочие повскакали на ноги, подобрали свои ножи и принялись за прерванную работу, подсекая и перерубая растения как одержимые.
Amelia said quietly:	Амелия тихо произнесла:
"Edward, these are just peasants.	- Эдуард, это просто темные крестьяне.
They have mistaken us for overseers."	Они по ошибке приняли нас за надсмотрщиков.
"Then we must find out who their real supervisors are!"	- Значит, надо выяснить, кто же такие настоящие надсмотрщики.
We stood and watched the peasants for a minute or so longer.	Мы задержались, наблюдая за работой, еще на минуту-другую.
The men were cutting the larger stems, and chopping them into more manageable lengths of about twelve feet The women worked behind them, stripping the main stems of branches; and separating fruit or seed-pods as they found them.	Мужчины срезали длинные стебли и разделяли их на более или менее равные куски футов по двадцать длиной. Шедшие следом женщины очищали стебли от ветвей, а если попадались плоды или семенные стручки, то отделяли их.
The stems were then thrown to one side, the leaves or fruit to another.	Стебли отбрасывались в одну сторону, листья и плоды - в другую.
With every slash of the knife quantities of sap issued forth, and trickled from the plants already cut.	С каждым ударом ножа растения брызгали соком, сок обильно капал и из нарубленных стеблей.
The area of soil directly in front of the weed-bank was flooded with the spilled sap, and the peasants were working in mud up to twelve inches deep.	Вся почва перед зарослями была буквально залита им, и рубщики трудились по щиколотку в грязи.
Amelia and I walked on, carefully maintaining a distance from the peasants and walking on soil that was dry.	Мы с Амелией двинулись дальше, стараясь держаться на безопасном расстоянии от работников и ступать на относительно сухие участки.
Here we saw that the spilled sap was not wasted; as it oozed down from where the peasants were working it eventually trickled into a wooden trough that had been placed in the soil, and flowed along in a relatively liquid state, accumulating all the way.	Вскоре нам стало ясно, что пролитый сок не расходуется впустую: стекая из-под ног рубщиков, он постепенно собирается в деревянные желоба, вкопанные в грунт, и бежит по ним.
"Did you recognize the language?" I said.	- Определили вы, какой это язык? -поинтересовался я.
"They spoke too quickly.	- Они говорили слишком быстро.
A guttural tongue.	Гортанный язык.
Perhaps it was Russian."	Быть может, русский.
"But not Tibetan," I said, and Amelia frowned at me.	- Но не тибетский, - не преминул подчеркнуть я, и Амелия рассердилась:
"I based that guess on the nature of the terrain, and our evident altitude," she said.	- Я высказала свою догадку, исходя из характера ландшафта и явно значительной высоты над уровнем моря.

"I think it is pointless continuing to speculate about our location until we find someone in authority."	Бессмысленно строить новые гипотезы о нашем местоположении, пока мы не встретились с местными властями...
As we moved along the weed-bank we came across more and more of the peasants, all of whom seemed to be working without supervison.	Двигаясь вдоль зарослей, мы сталкивались со все большим числом крестьян, однако все они работали самостоятельно, без надсмотрщиков.
Their conditions of work were atrocious, as in the more crowded areas the spilled sap created large swamps, and some of the poor wretches were standing in muddy liquid above their waists.	Условия их труда были ужасающими: там, где скапливалось много людей, пролитый сок собирался в огромные лужи, и иные из несчастных стояли в грязной жиже по пояс.
As Amelia observed, and I could not help but agree, there was much room for reform here.	Амелия пришла к выводу - и я вынужден был с ней согласиться, - что здешние порядки открывали широкий простор для реформ.
We walked for about half a mile until we reached a point where the wooden trough came to a confluence with three others, which flowed from different parts of the weed-bank.	Примерно через полмили мы достигли точки, где деревянный желоб пересекался с тремя другими, так же берущими начало в зарослях.
Here the sap was ducted into a large pool, from which it was pumped by several women using a crude, hand-operated device into a subsidiary system of irrigation channels.	Здесь сок скапливался в бассейне, откуда несколько женщин с помощью примитивного ручного устройства перекачивали его в систему оросительных каналов.
From where we were standing we could see that these flowed alongside and through a large area of cultivated land.	С того места, где мы находились, можно было видеть, что обширные участки возделанных полей изрезаны каналами вдоль и поперек.
On the far side of this stood two more of the metal towers.	Вдали высились еще две металлические башни.
Further along we saw that the peasants were cutting the weed on the slant, so that as we had been walking parallel to their workings we eventually found what it was that lay beyond the bank of weeds. It was a water-course, some three hundred yards wide.	Чуть погодя мы заметили, что рубщики срезают растения уже не на плоском грунте, а на склоне; мы продолжали держаться на почтительном от них расстоянии и все же сумели разглядеть, что за красными зарослями скрывается водный поток шириной примерно в три сотни ярдов.
Its natural width was only exposed by the cropping of weeds, for when we looked to the north, in the direction from which we had walked, we saw that the weeds so choked the waterway that in places it was entirely blocked.	Подлинный его масштаб открывался взору лишь там, где растения были сведены начисто; к северу, в том направлении, откуда мы пришли, они стискивали русло настолько, что местами совершенно загораживали воду.
The total width of the weed-bank was nearly a mile, and as the opposite side of the waterway was similarly overgrown, and with another crowd of peasants cutting back the weed; we realized that if they intended to clear the entire length of the waterway by hacking manually through the weeds then the peasants were confronted with a task that would take them many generations to accomplish.	Ширина самих зарослей достигала без малого мили, а на противоположном берегу потока поднималась такая же растительная стена и такая же толпа крестьян атаковала ее, и не составляло труда понять, что если они и вправду намерены расчистить берега на всем их протяжении, действуя вручную, одними ножами, то с подобной задачей им не справиться на протяжении многих поколений.
Amelia and I walked beside the water, soon leaving the peasants behind.	Мы с Амелией рискнули подойти к воде поближе и вскоре оставили крестьян позади.

The ground was uneven and pitted, presumably because of the roots of the weeds which had once grown here, and the water was dark-coloured and undisturbed by ripples.	Почва здесь была вся в выбоинах и ямках, оставленных, вероятно, корнями растений, темную воду не тревожила даже мимолетная рябь.
Whether it was a river or a canal was difficult to say; the water was flowing, but so slowly that the movement was barely perceptible, and the banks were irregular.	То ли река, то ли канал - неспешное течение едва воспринималось глазом, а берега были ссыпными, неровными.
This seemed to indicate that it was a natural watercourse, but its very straightness belied this assumption.	Казалось бы, эти признаки указывали на естественный характер потока, но его прямизна не соответствовала такому допущению.
We passed another metal tower, which had been built at the edge of the water, and although we were now some way from where the peasants were cutting back the weed there was still much activity about us.	Затем мы миновали еще одну металлическую башню, поставленную у самого края воды, и, хотя с каждой минутой удалялись от рубщиков, воюющих с зарослями, людей вокруг нас не убывало.
We saw carts carrying the cut weed being manhandled along, and several times we came across groups of peasants walking towards the weed-bank. In the fields to our left were many more people tilling the crops.	Они везли тележки, груженные свежесрезанными стеблями; несколько раз нам навстречу попадались группы крестьян, вышагивающих на работу, а слева от нас, на полях, трудились пахари.
Both Amelia and I were tempted to go across to the fields and beg for something to eat-for surely food must be there in abundance-but our first experience with the peasants had made us wary.	Честно сказать, нам обоим до смерти хотелось подойти к пашне и попросить поесть - там не могло не отыскаться какой-нибудь грубой пищи, -однако первое наше прямое соприкосновение с крестьянами научило нас осторожности.
We reasoned that some kind of community, even be it just a village, could not be far away.	Мы рассудили, что неподалеку обязательно встретится поселение, пусть даже обыкновенная деревня.
Indeed, ahead of us we had already seen two large buildings, and we were walking faster, sensing that there lay our salvation.	И действительно, вскоре впереди показались два обширных строения, и мы сразу прибавили шагу, предвкушая скорое избавление от бед.
v	5
We entered the nearer of the two buildings, and immediately discovered that it was a kind of warehouse, for most of its contents were huge bales of the cut weed, neatly sorted into types.	Едва переступив порог ближнего строения, мы тут же поняли, что это своего рода склад: почти во всю его длину громоздились огромные кипы срезанных растений, аккуратно разложенных по сортам.
Amelia and I walked through the ground area of the building, still seeking someone to whom we could talk, but the only people there were more of the peasants.	Мы с Амелией обошли весь нижний этаж здания в тщетных поисках кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить, но, увы, нам попадались лишь те же крестьяне.
As all their fellows had done, these men and women ignored us, bending over their tasks.	И все они - и мужчины и женщины - совершенно игнорировали нас, сосредоточенно занимаясь каждый своим делом.

We left this building by the way we had entered: a huge metal door, which was presently held open by an arrangement of pulleys and chains.	Пришлось покинуть склад тем же путем, каким мы попали сюда, - через исполинскую металлическую дверь, распахнутую настежь и удерживаемую в этом положении при помощи хитроумной системы блоков и цепей.
Outside, we headed for the second building, which was about fifty yards from the first.	Выйдя наружу, мы направились ко второму строению, отдаленному от первого ярдов на пятьдесят.
Between the two stood another of the metal towers.	На полпути между ними стояла очередная металлическая башня.
We were passing beneath this tower when Amelia took my hand in hers, and said:	Мы были как раз под ней, когда Амелия вдруг схватила меня за руку и воскликнула:
"Edward, listen."	- Эдуард, прислушайтесь!
There was a distant sound, one attenuated by the thin air, and for a moment we could not locate its source.	Издалека донесся звук, ослабленный разреженным воздухом, и мы не сразу сумели определить его источник.
Then Amelia stepped away from me, towards where there was a long metal rail, raised about three feet from the ground.	Но вот Амелия отстранилась от меня и шагнула в ту сторону, где виднелся длинный металлический рельс, фута на три приподнятый над почвой.
As we walked towards it, the sound could be identified as a queer grating and whining sound, and looking down the rail towards the south we saw that coming along it was a kind of conveyance.	С приближением к рельсу звук стал отчетливее -не то скрежет, не то вой, - и, всмотревшись, мы различили приближающееся с юга самодвижущееся устройство.
Amelia said: "Edward, could that be a railway train?"	- Эдуард, - спросила Амелия, - уж не железнодорожный ли это состав?
"On just one rail?" I said. "And without a locomotive?"	- С одним-единственным рельсом? - отозвался я. -И без локомотива?
However, as the conveyance slowed down it became clear that a railway train was exactly what it was.	И все же, едва устройство замедлило ход, стало ясно, что это не что иное, как поезд.
There were nine coaches in all, and without much noise it came to a halt with its front end just beyond where we had been standing.	В поезде оказалось девять вагонов, и передний почти без шума остановился точно перед нами.
We stared in amazement at this sight, for it looked to all appearances as if the carriages of a normal train had broken away from their engine.	Мы не сводили с этого зрелища изумленных глаз: все выглядело так, словно вагоны нормального поезда оторвались от паровоза.
But it was not this alone that startled us.	Но удивительно было не только это.
The carriages seemed to be unpainted, and were left in their unfinished metal; rust showed in several places.	Вагоны оказались некрашеными, их оставили в первозданном металлическом виде, и кое-где на стенках проступила ржавчина.
Furthermore, the carriages themselves were not built in the way one would expect, but were tubular.	Более того, и сама форма вагонов повергла нас в недоумение: они были совершенно круглые, вернее трубчатые.
Of the nine carriages, only two-the front and the rear-bore any conceivable resemblance to the sort of trains on which Amelia and I regularly travelled in England.	Из девяти вагонов лишь два - передний и задний -отдаленно напоминали те, к каким мы с Амелией привыкли у себя на родине.

That is to say that these had doors and a few windows, and as the train halted we saw several passengers descending.	Иными словами, только в двух вагонах из девяти были двери и окна, и, когда поезд затормозил, из этих вагонов спустились немногие пассажиры.
The seven central carriages, though, were like totally enclosed metal tubes, and without any apparent door or window.	А семь остальных представляли собой полностью запечатанные металлические трубы - ни окон, ни видимых дверей.
I noticed that a man was stepping down from the front of the train, and seeing that there were windows placed in the very front of the carriage I guessed that it was from there he drove the train.	Я приметил человека, который спустился вниз с самой передней лесенки; в торце первого вагона были прорезаны окна, и я догадался, что именно отсюда этот человек управлял поездом.
I pointed this out to Amelia, and we watched him with great interest.	Я обратил на него внимание Амелии, и мы принялись наблюдать за водителем с большим интересом.
That he was not of the peasant stock was evident, for his whole manner was assured and confident, and he was neatly dressed in a plain grey outfit. This comprised an unadorned tunic or shirt, and a pair of trousers.	С первого взгляда становилось ясно, что он не из крестьян: держался он уверенно и авторитетно, и на нем было аккуратно подогнанное серое форменное платье - туника или длинная рубаха без всяких украшений и брюки.
In this he seemed no differently dressed from the passengers, who were clustering around the seven central carriages.	Впрочем, точно так же были одеты и другие пассажиры, которые, сойдя с поезда, собрались вокруг центральных вагонов.
All these people were similar in appearance to the peasants, for they were of the reddish skin coloration, and very tall.	Лицом и сложением они, однако, ничем не отличались от крестьян: все были очень высокими и кожа у всех имела красноватый оттенок.
The driver went to the second carriage and turned a large metal handle on its side.	Водитель подошел ко второму вагону и повернул прикрепленную сбоку большую металлическую рукоять.
As he did this, we saw that on each of the seven enclosed carriages large doors were moving slowly upwards, like metal blinds.	Тотчас же в стенках всех семи закрытых вагонов прорезались широкие двери и медленно поплыли вверх, словно стальные жалюзи.
The men who had left the train clustered expectantly around these doors.	Пассажиры, сошедшие с поезда, выжидающе столпились подле этих дверей.
Within a few seconds, there was a scene of considerable confusion.	И через несколько секунд мы стали свидетелями весьма постыдной сцены.
We saw that the seven enclosed carriages had been packed to capacity with men and women of peasant stock, and as the doors were wound open these stumbled or clambered on the ground, spilling out all around the train.	Оказалось, что закрытые вагоны были битком набиты крестьянами, мужчинами и женщинами вперемешку, и, едва двери поднялись, люди беспорядочно посыпались вниз, мгновенно заполнив все пространство вокруг поезда.
The men in charge moved amongst the peasants, brandishing what had seemed to us on first sight to be short canes or sticks, but which now appeared to have a vicious and peremptory function.	Высадившиеся ранее расхаживали среди них, помахивая какими-то короткими тростями или палками; на первый взгляд нам почудилось, что это просто палки, и только потом стало ясно их ужасное предназначение.

Some kind of electrical accumulator was evidently within the sticks, for as the men used them to herd the peasants into ranks, any unfortunate soul who was so much as brushed by the stick received a nasty electrical shock, accompanied by a brilliant flash of green light and a loud hissing sound.	Внутри каждой такой тросточки был скрыт, очевидно, электрический аккумулятор; с помощью этих приспособлений надзиратели сгоняли крестьян в шеренги, и тот несчастный, кого хотя бы вскользь задевали тростью, тут же получал чувствительный удар током, сопровождаемый резкой зеленой вспышкой и громким шипением.
The hapless recipients of these shocks invariably fell to the ground, clutching the part of the anatomy that had been afflicted, only to be dragged to their feet again by their fellows.	От удара бедняга неминуемо падал, прижав руки к пораженному месту, и его силой поднимали на ноги его же товарищи.
Needless to say, the wielders of these devilish instruments had little difficulty in bringing order to the crowd.	Вряд ли надо говорить, что владельцам этих дьявольских инструментов не составило труда навести в толпе порядок.
"We must bring a stop to this at once!" Amelia said. "They are treating them no better than slaves!"	- Мы обязаны немедля положить этому конец, -решительно заявила Амелия. - Тут обращаются с людьми как с рабами!
I think she was all for marching forward and confronting the men in charge, but I laid my hand on her arm to restrain her.	По-моему, она и вправду была готова кинуться на надзирателей, но я схватил ее за руку.
"We must see what is happening," I said. "Wait a while... this is not the moment to interfere."	- Надо сперва разобраться, что тут происходит, -сказал я. - Подождем более подходящего момента для вмешательства.
The confusion persisted for a few minutes more, while the peasants were force-marched towards the building we had not yet visited.	Смятение длилось еще две-три минуты, затем крестьян погнали к зданию, куда мы еще не заходили.
Then I noticed that the doors of the enclosed carriages were being wound down into place again, and that the man who had driven the train was moving towards the far end.	Тут я увидел, что двери центральных вагонов постепенно возвращаются на место, а тот, кто вел поезд, не спеша направился к дальнему его концу.
I said: "Quickly, Amelia, let us board this train.	- Скорее, Амелия, - произнес я, - залезайте в вагон!
It is about to leave."	Поезд сейчас отправляется.
"But this is the end of the line."	- Но ведь дальше нет пути!
"Precisely.	-Вот именно.
Don't you see?	Вы что, не понимаете?
It is now going to go in the opposite direction."	Поезд тронется в обратном направлении.
We hesitated no more, but walked quickly across to the train and climbed into the passenger compartment that had been at the front.	Без дальнейших колебаний мы подскочили к поезду и поднялись в пассажирское отделение -то, которое было ближе к нам.
None of the men with the electrical whips paid the least bit of attention to us, and no sooner were we inside than the train moved slowly forward.	Ни один из надзирателей с электрическими бичами не удостоил нас вниманием, и не успели мы забраться внутрь, как поезд неторопливо тронулся.

I had expected the motion to be unbalanced-for with only one rail I could not see that it would be otherwise-but once moving the train had a remarkably smooth passage.	Признаюсь, я ожидал, что вагоны окажутся неустойчивыми, - да и как могло быть иначе при одном-единственном рельсе? Но едва поезд набрал ход, я убедился, что движется он на удивление плавно.
There was not even the noise of wheels, but simply a gentle whirring noise from beneath the carriage.	Не было слышно даже стука колес, из-под пола доносилось лишь равномерное легкое жужжание.
What we were most appreciative of in those first few seconds, though, was the fact that the carriage was heated.	Но в наибольший восторг нас сразу же привело то обстоятельство, что вагон отапливался.
It had been growing cold outside, for it was not long to sunset.	Снаружи становилось холодно - солнце клонилось к закату.
The seating arrangements inside were not too dissimilar from what we were accustomed to at home, although there were no compartments and no corridor.	Скамьи для сидения не слишком отличались от тех, к каким мы привыкли дома, хотя в вагоне не было ни коридора, ни купе.
The inside of the carriage was open, so that it was possible to move about from one part to another, and the seats themselves were metal and uncushioned.	Внутреннее его пространство оказалось не разгорожено, и каждый мог свободно перемещаться по вагону из конца в конец между голых металлических скамей.
Amelia and I took seats by one of the windows, looking out across the waterway.	Мы с Амелией выбрали места у окна, обращенного в сторону водного потока.
We were alone in the carriage.	Кроме нас в вагоне не было никого.
During the entire journey, which took about half an hour, the scenery beyond the windows did not much change.	На протяжении всего пути - а он и занял-то меньше получаса - ландшафт за окном не претерпел существенных изменений.
The railway followed the bank of the waterway for most of the distance, and we saw that in places the banks had been reinforced with brick cladding, thus tending to confirm my early suspicion that the waterway was in fact a large canal.	Железная дорога по большей части следовала вдоль берега; мы заметили, что кое-где берег укреплен кладкой. Мои подозрения, что это не река, а грандиозный канал, как будто подтверждались.
We saw a few small boats plying along it, and in several places there were bridges across it.	По воде плыли на веслах редкие лодочки, а над водой время от времени выгибались мосты.
Every few hundred yards the train would pass another of the metal towers.	Через каждые четыреста-пятьсот ярдов навстречу попадалась металлическая башня.
The train stopped just once before reaching its destination.	Прежде чем достигнуть места назначения, поезд сделал лишь одну остановку.
On our side of the train it looked as if we had halted at a place no larger than where we had boarded, but through the windows on the other side of the carriage we could see a huge industrial area, with great chimneys issuing copious clouds of smoke, and furnaces setting up an orange glow in the dark sky.	С нашей стороны железнодорожного полотна здесь находилось поселение не больше того, где мы садились, однако за окнами с противоположной стороны виднелась огромная промышленная зона с высоченными трубами, извергающими густые облака дыма, и доменными печами, отбрасывающими желто-красные отсветы на темное небо.
The moon was already out, and the thick smoke drifted over its face.	Луна уже взошла, но за плотными дымами ее не было видно.

While we were waiting for the train to re-start, and several peasants were being herded aboard, Amelia opened the door briefly and looked up the line, in the direction in which we were heading.	В вагоны загнали небольшую партию крестьян; в ожидании, пока поезд возобновит движение, Амелия приоткрыла дверь и бросила взгляд в направлении, куда мы ехали.
"Look, Edward," she said. "We are coming to a city."	- Смотрите, Эдуард, - воскликнула она, - впереди город!
I leaned outside too, and saw in the light of the setting sun that a mile or two further on there were many large buildings, clustered together untidily.	Я высунулся из вагона по ее примеру и в лучах заходящего солнца увидел, что впереди, в каких-нибудь полутора-двух милях, высится множество крупных, беспорядочно сгрудившихся строений.
Like Amelia, I was relieved at this sight, for the all-apparent barbarities of life in the countryside had repelled me.	Подобно Амелии, я испытал при этом большое облегчение: самоочевидная жестокость сельской жизни в этих широтах вызывала у меня отвращение.
Life in any city, however foreign, is by its nature familiar to other city-dwellers, and there we knew we would find the responsible authorities we were seeking.	В то же время городская жизнь, даже в чужой стране, по своему характеру знакома другим горожанам; кроме того, в городе наверняка найдутся ответственные представители власти, которых мы, собственно, и ищем.
What ever this country, and however repressive their local laws, we as travellers would receive favoured treatment, and as soon as Amelia and I had come to agreement (which was itself a matter I had still to resolve) we would be bound, by sea or rail, for England.	Куда бы нас ни закинуло, как бы жестоки ни были местные порядки, мирные путешественники вправе рассчитывать на снисходительное обхождение, и, как только мы с Амелией придем к какому-то соглашению (что само по себе составляет проблему, которую мне еще предстоит решить), нас по морю или посуху переправят в Англию.
Instinctively, I patted my breast pocket to make sure my wallet was still there.	Я машинально похлопал себя по груди, желая удостовериться, что мой бумажник по-прежнему там, где ему и положено находиться, - во внутреннем кармане сюртука.
If we were to return immediately to England what little money we had with us-we had established earlier in the day that we had two pounds fifteen shillings and sixpence between us-would have to be used, as a surety of our good faith with the Consul.	Если нам суждено вскоре вернуться в Англию, то небольшая сумма, какой мы располагаем, - а мы еще раньше установили, что у нас на двоих два фунта пятнадцать шиллингов и шесть пенсов, -должна послужить в глазах консула свидетельством искренности наших заверений.
Such reassuring thoughts were in my mind as the train moved steadily towards the city.	Вот какие отрадные мысли были у меня на уме, пока поезд мерно приближался к городу.
The sun had now set, and the night was upon us.	Солнце наконец закатилось, и на нас опустилась ночь.
"See, Edward, the evening star is bright."	- Смотрите, Эдуард, вечерняя звезда! И до чего яркая!
Amelia pointed to it, huge and blue-white, a few degrees above the place of the sun's setting.	И Амелия показала на огромную бело-голубую звезду почти над самым горизонтом, неподалеку от той точки, где скрылось солнце.
Next to it, looking small, and in quarter-phase, was the moon.	Рядом, не правдоподобно маленькая, виднелась луна в первой четверти.

I stared at the evening star, remembering Sir William's words about the planets which made up our solar system.	Я разглядывал эту звезду во все глаза, припоминая, что рассказывал сэр Уильям о планетах, составляющих нашу Солнечную систему.
There was one such, lonely and beautiful, impossibly distant and unattainable.	Это несомненно одна из них, прекрасная в своем одиночестве, невероятно, недосягаемо далекая...
Then Amelia gasped, and I felt my heart tighten in the same moment.	Тут Амелия сдавленно вскрикнула, и у меня в тот же миг сердце сжалось от страха.
"Edward," she said. "There are two moons visible!"	- Эдуард, - прошептала она, - на небе две луны!...
The mysteries of this place could no longer be ignored.	Таинственность всего окружающего, которой мы долго не придавали значения, теперь обратилась в неоспоримую явь.
Amelia and I stared at each other in horror, understanding at long last what had become of us.	В ужасе мы с Амелией уставились друг на друга, с запозданием отдавая себе отчет в том, что с нами случилось.
I thought of the riotous growth of scarlet weed, the thinness of the atmosphere, the freezing cold, the unfiltered heat of the sun, the lightness in our tread, the deep-blue sky, the red-bodied people, the very alienness of all that surrounded us. Now, seeing the two moons, and seeing the evening star, there was a final mystery, one which placed an intolerable burden on our ability to support our dearest belief, that we were still on our home world.	Множество примет этих мест промелькнуло у меня в сознании: буйный рост багровых зарослей, разреженный воздух, леденящий холод ночью и испепеляющий солнечный жар в дневные часы, не правдоподобная легкость шага, темно-синее небо, краснокожие жители, дух враждебности, пронизывающий все окрест... И вот мы увидели две луны и одновременно вечернюю звезду - и эта последняя загадка переполнила чашу, поставила под удар глубочайшую нашу уверенность, что мы находимся на своей родной планете.
Sir William's Machine had taken us to futurity, but it had also borne us unwittingly through the dimension of Space.	Машина сэра Уильяма перенесла нас в будущее, однако вопреки нашему намерению она еще и забросила нас в бездны пространства.
A Time Machine it might be, but also a Space Machine, for now both Amelia and I accepted the frightful knowledge that in some incredible way we had been brought to another world, one where our own planet was the herald of night. I stared down at the canal, seeing the brilliant point of light that was Earth reflecting from the water, and knew only desperation and a terrible fear.	Да, возможно, великий ученый действительно построил машину времени, но она оказалась и машиной пространства, и теперь мы с Амелией были поставлены перед необходимостью принять кошмарную правду: каким-то немыслимым образом нас перенесло на иную планету, на планету, где наша Земля играет роль глашатая ночи. Я вглядывался вниз, в воды канала; слепящая точка света - света Земли - отражалась от темной поверхности, а я все глубже погружался во тьму отчаяния и безмерного испуга.
For we had been transported through Space to Mars, the planet of war.	Как же было не отчаяться и не испугаться, если мы вдруг очутились на Марсе, этой планете войны!
Chapter Eight	Глава VIII
THE CITY OF GRIEF	Город скорби
i	1
I moved across to sit next to Amelia, and she took my hand.	Я пересел на скамью, где сидела Амелия, и она взяла меня за руку.

"We should have realized," she said, whispering. "Both of us knew we could no longer be on Earth, but neither of us would admit it."	- Можно было догадаться уже давно, - тихо прошептала она. - Ведь мы оба в глубине души понимали, что это не Земля, только не хотели признаться себе в этом.
"We could not have known.	- Откуда было нам знать?
It is beyond all experience."	С кем когда-либо случалось что-нибудь подобное?
"So is the notion of travel through Time, and yet we readily accepted that."	- Путешествовать во времени тоже никому не случалось, а тем не менее мы приняли такую возможность с первого объяснения.
The train lurched slightly, and we felt it begin to slow.	Нас слегка качнуло, и мы почувствовали, что поезд начинает тормозить.
I looked past Amelia's profile, across the arid desert towards that brilliant light in the sky.	Я вновь выглянул в окно: на фоне стекла рисовался профиль Амелии, а над безводной пустыней сияло яркое пятнышко света.
"How can we be sure that that is Earth?" I said. "After all, neither of us has ever-"	- С чего мы взяли, что это Земля? - спросил я. - В конце концов, никому из нас никогда...
"Don't you know, Edward?	- Разве вы не понимаете этого сами, Эдуард?
Can't you feel it inside you?	Разве не слышите внутренний голос?
Doesn't everything else about this place seem foreign and hostile?	Разве вам не кажется все здесь чуждым и враждебным?
Is there not something that speaks to us instinctively when we look at that light?	А с другой стороны, разве не притягивает вас инстинктивно этот далекий свет?
It is a sight of home, and we both feel it."	Там наш дом, и мы оба ощущаем это.
"But what are we to do?"	- Что же нам теперь делать?
The train braked again as I spoke, and looking through the windows on the opposite side of the carriage I saw that we were stopping inside a large, darkened train-shed.	В эту секунду поезд еще притормозил, и через окна на противоположной стороне вагона я увидел, что он вползает в большое, плохо освещенное депо.
On our side of the train a wall came between us and our view of the sky and its ominous reminders.	С нашей стороны за окнами выросла стена, отгородив нас от неба и от горестных воспоминаний.
Amelia said: "We will have no option in the matter. It is not so much what we do, as what is to be done with us."	- По-моему, у нас нет выбора, - отозвалась Амелия. - И вообще не так важно, что именно сделаем мы, важно, что сделают с нами.
"Are you saying that we are in danger?"	- Вы считаете, что нам угрожает опасность?
"Possibly ... as soon as it is realized that we are not of this world.	- Возможно... как только они осознают, что мы не принадлежим к их миру.
After all, what would be likely to happen to a man who came to Earth from another world?"	Как, по-вашему, что произошло бы на Земле с человеком, который явился бы к нам с другой планеты?
"I have no idea," I said.	- Не имею, ни малейшего представления, -признался я.

"Therefore we can have no idea what is in store for us.	- Стало быть, бессмысленно гадать, что нам уготовано здесь.
We shall have to hope for the best, and trust that in spite of their primitive society we will be well treated.	Будем надеяться на лучшее. Будем верить, что, несмотря на их примитивное общество, с нами обойдутся достойно.
I should not care to spend the rest of my days like an animal."	Я вовсе не жажду провести остаток своих дней как животное.
"Nor I.	- Я тоже.
But is that likely, or even feasible?"	Но разве такая угроза для нас реальна?
"We have seen how the slaves are treated.	- Мы же видели, как они обращаются с рабами.
If we were taken for two of those wretches, then we could well be put to work."	Если нас примут за этих несчастных, то, можете не сомневаться, тут же погонят на работу.
"But we have already been taken for two of the overseers," I reminded her. "Some accident of clothing, or something about our appearance, has compounded in our favour."	- Однако до сих пор нас принимали за надсмотрщиков, - напомнил я ей. - Вероятно, какая-то особенность в одежде или какие-то черты нашей внешности сыграли нам на руку.
"We still need to be careful.	-Тем не менее надо быть осторожными.
There is no telling what we shall find here."	Кто может знать, с чем мы здесь столкнемся?
In spite of the resolution in our words, we were in no condition to take charge of our fate, for in addition to the multitude of questions that surrounded our prospects, we were both dishevelled, tired and hungry from our ordeal in the desert.	На словах мы, пожалуй, сохраняли присутствие духа, на деле же не располагали ни малейшими средствами повлиять на собственную судьбу; наше будущее зависело от множества случайностей, и в придачу мы вышли из испытаний, уготованных нам в пустыне, растерзанными, усталыми и голодными.
I knew that Amelia could feel no better than I, and I was exhausted.	Я прекрасно представлял себе, что на долю Амелии выпало не меньше невзгод, чем на мою, а я был буквально в изнеможении.
Both of us were slurring our words, and in spite of our attempts to articulate our feelings, the realization of where we had been deposited by the Time Machine had been the final blow to our morale.	Речь у нас обоих звучала невнятно, и, какие бы мы ни предпринимали попытки укротить свои чувства, сознание того, куда нас забросила машина времени, оказалось для нашего морального состояния последним ударом.
Outside, I could hear the slaves being herded from the train, and the distinctive crackle of the electrical whips was an unpleasant reminder of our precarious position.	До меня донесся шум - рабов высаживали из поезда, слышалось пощелкивание электрических бичей, что лишний раз неприятно напомнило нам о ненадежности нашего положения.
"The train will be moving off soon," I said, pushing Amelia gently into an upright position. "We have come to a city, and we must look for shelter there."	- Поезд, наверное, скоро тронется, - сказал я, чуть подталкивая Амелию, чтобы заставить ее приподняться. - Мы прибыли в город, здесь и надо искать убежища.
"I don't want to go."	- Мне не хочется никуда идти.
"We will have to."	- Ничего не поделаешь, надо.
I went to the far side of the carriage, and opened the nearest door.	Перейдя на другую сторону вагона, я открыл первую попавшуюся дверь и бросил быстрый взгляд вдоль состава.

I took a quick glance along the length of the train; evidently the slaves were being taken from the opposite side of the train for here there was no movement, bar one man sauntering slowly away from me.	Рабов, вероятно, высаживали с противоположной стороны, поскольку тут никого не было, если не считать одной-единственной смутной фигуры, которая неторопливо брела куда-то прочь от меня.
I went back to Amelia, who was still sitting passively.	Я вернулся к Амелии, по-прежнему безучастно сидевшей на скамье.
"In a few minutes the train will be going back to where we came from," I said.	- Еще несколько минут - и поезд опять отправится туда, откуда мы прибыли.
"Do you wish to spend another night in the desert?"	Вы что, решили провести еще одну ночь в пустыне?
"Of course not.	- Конечно же, нет.
I'm just a little nervous at the thought of entering the city."	Просто мне слегка не по себе от мысли, что мы сейчас очутимся в городе.
I said "We must eat some food, Amelia, and find somewhere safe and warm to sleep.	- Нам необходимо поесть, Амелия, - сказал я, - и найти хоть какое-то место, где можно выспаться в безопасности и тепле.
The very fact that this is a city is to our advantage: it must be large enough for us to go unnoticed.	Тот факт, что мы в городе, должен обернуться в нашу пользу: город велик, и нас не заметят.
We have already survived a great ordeal, and I do not think we need fear anything further.	Мы уже вышли с честью из многих передряг, и не думаю, что предстоящие испытания страшнее прежних.
Tomorrow we will try to establish what rights we have."	Завтра попытаемся установить, какими правами мы здесь располагаем.
Amelia shook her head lethargically, but to my relief she then rose wearily to her feet and followed me from the carriage.	Амелия вяло покачала головой, но, к моему облегчению, нехотя поднялась на ноги и последовала за мной.
I gave her my hand to help her to the ground, and she took it.	Я подал ей руку, чтобы помочь спуститься на платформу, и она оперлась на меня.
Her grasp was without pressure.	Однако ее рука показалась мне безжизненной и бессильной.
ii	2
The sound of the whips echoed from the other side of the train as we hurried towards where a glow of light emanated from behind a protruding corner.	Звук бичей эхом доносился до нас с другой стороны состава; мы поспешили вперед, на свет, струящийся из-за угла.
There was no sign of the man I had seen earlier.	Марсианин, которого я заметил раньше, куда-то скрылся.
As we came round the corner we saw ahead of us a tall doorway, set well back into the brick wall and painted white.	Обогнув угол, мы увидели перед собой высоченную дверь, глубоко утопленную в кирпичной стене и выкрашенную в белый цвет.
Over the top was a sign, illuminated in some manner from behind, and bearing a legend in a style of printing that was totally incomprehensible to me.	Над дверью была вывеска, подсвеченная каким-то образом сзади, а на вывеске - надпись из закорючек, совершенно мне непонятных.

It was this sign that drew our attention, rather than the door itself, for this was our first sight of Martian written language.	Именно вывеска, а не сама дверь приковала к себе наше внимание поначалу - ведь это были наше первое знакомство с письменным языком марсиан.
After we had stared at this for a few seconds-the lettering was black on a white background, but here the superficial similarity with Earth scripts came to an end-I led Amelia forward, anxious to find warmth and food. It was bitterly cold in the train-shed, for it was open to the night air.	Секунд десять мы разглядывали вывеску - черные буквы на белом фоне, но на том поверхностное сходство с земными алфавитами и кончалось, - а затем я вновь повлек Амелию вперед. Надлежало не медля ни минуты найти тепло и пищу: в депо, куда беспрепятственно проникал ночной воздух, становилось невыносимо холодно.
There was no handle on the door, and for a moment I wondered if there would be some alien mechanism that would defy us.	Ручки на двери не оказалось, и я было забеспокоился: не обманет ли инопланетный механизм наших надежд?
I pushed experimentally, and discovered that one side of the door moved slightly.	Опыта ради я толкнул дверь от себя и обнаружил, что с одного боку она чуть-чуть подается.
I must have been weak from our sojourn in the wilds, for beyond this I was incapable of shifting it.	Но, очевидно, я порядком ослабел за время скитаний по пустыне: повернуть дверь на петлях мне не хватало сил.
Amelia helped me, and in a moment we found that we could push the door open far enough for us to pass through, but as soon as we released it the heavy device swung back and closed with a slam.	Амелия пришла мне на помощь, и только вдвоем мы кое-как сумели приоткрыть двери настолько, чтобы протиснуться внутрь, но едва мы отпустили ее, тяжелая створка со стуком вернулась на прежнее место.
We had come into a short corridor, no longer than five or six yards, at the end of which was another door.	Мы очутились в небольшом, не длиннее пяти-шести ярдов, коридорчике, который заканчивался новой дверью.
The corridor was completely featureless, with the exception of one electrical incandescent lamp fixed to the ceiling.	Сам коридор был совершенно пустым, если не считать ослепительной лампы на потолке.
We went to the second door and pushed it open, feeling a similar weight. This door also closed quickly behind us.	Мы подошли ко второй двери и, навалившись, открыли ее - далось это с не меньшим трудом, а затем дверь так же быстро замкнулась за нами.
Amelia said: "My ears feel as though they are blocked."	- Ушам больно, - вдруг сказала Амелия, - их словно заложило.
"Mine too," I said. "I think the pressure of air is greater here."	- Со мной такая же история, - подтвердил я. -Наверное, возросло давление воздуха.
We were in a second corridor, identical to the first.	Мы попали во второй коридорчик, ничем не отличающийся от первого.
Amelia remembered something she had been taught when she was in Switzerland, and showed me how to relieve the pressure in my ears by holding my nose and blowing gently.	К счастью, Амелия вспомнила прием, которому ее обучили в Швейцарии, и показала мне, как ослабить неприятные ощущения в ушах, зажав пальцами нос.
As we passed through the third door there was another increase in the density of the air.	За третьей дверью плотность воздуха еще более возросла.

"I feel I can breathe at last," I said, wondering how we had survived for so long in the thin air outside.	- Кажется, - сказал я, - здесь наконец можно дышать. Оставалось диву даваться, как мы умудрились выжить столь долгое время в разреженной наружной атмосфере.
"We must not over-exert ourselves," Amelia said. "I feel a little dizzy already."	- Теперь нельзя перенапрягаться, - предупредила Амелия. - У меня уже кружится голова.
Even though we were anxious to continue on our way we waited in the corridor for a few minutes longer.	Как бы ни хотелось нам продолжить свой путь, мы задержались в коридорчике еще на несколько минут.
Like Amelia, I was feeling light-headed in the richer air, and this sensation was sharpened by a barely detectable hint of ozone.	Подобно Амелии, я в более насыщенном воздухе ощущал легкое головокружение, и это ощущение усиливалось едва заметным запахом озона.
My fingertips were tingling as my blood was renewed with this fresh supply of oxygen, and this coupled with the fact of the lighter Martian gravity-which, while we had been in the desert, we had attributed to some effect of high altitude-lent a spurious feeling of great energy.	Кончики пальцев покалывало, обновленная свежим кислородом кровь чуть не бурлила, я в сочетании с пониженным марсианским притяжением - которое во время скитаний по пустыне казалось следствием большой высоты -все это вызывало обманчивый прилив энергии.
Spurious it surely was, for I knew we must both be near the end of the tether; Amelia's shoulders were stooped, and her eyes were still half-closed.	Безусловно обманчивый, ибо силы у нас обоих явно были на пределе: Амелия ссутулилась, веки у нее почти смежились.
I placed my arm around Amelia's shoulders.	Я обнял ее за плечи.
"Come along," I said.	- Пойдемте.
"We do not have much further to go."	Вероятно, нам теперь не придется далеко идти.
"I am still a little frightened."	- Мне все еще страшно.
"There is nothing that can threaten us," I said, but in truth I shared her fears.	- Нам ничто не может угрожать, - заверил я Амелию, хотя в глубине души разделял ее страхи.
Neither of us was in any position to understand the full implications of our predicament.	Последствия затруднительного положения, в которое мы попали, просто невозможно было предвидеть.
Deep inside, I was feeling the first tremblings of an instinctive dread of the alien, the strange, the exotic.	А где-то под сердцем уже проступала инстинктивная дрожь ужаса перед окружающим -странным, необъяснимым, непередаваемо враждебным.
We stepped slowly forward, pushed our way through the next door, and at last found ourselves looking out across a part of the Martian city.	Мы медленно двинулись вперед, кое-как протиснулись сквозь следующую дверь, и вот перед нами открылась прилегающая к вокзалу часть марсианского города.
iii	3
Outside the door through which we had come a street ran from left to right, and directly opposite us were two buildings.	За дверью, через которую мы вышли, была улица. Прямо перед нами поднимались два дома.

These, at first sight, loomed large and black, so used were we to the barrenness of the desert, but on a second examination we saw that they were scarcely bigger than the grander private houses of our own cities.	На первый взгляд они показались нам мрачными черными громадами - так привыкли мы уже к наготе марсианской пустыни, - но при более внимательном рассмотрении мы поняли, что они ничуть не крупнее обыкновенных частных домиков земных горожан.
Each one stood alone, and was intricately ornamented with moulded plaster on the outside walls; the doors were large, and there were few windows.	Дома стояли на отдалении друг от друга, наружные их стены украшал затейливый лепной орнамент; в каждом было по одной широкой двери и по несколько окон.
If this lends to such buildings an aura of grace or elegance, then it should be added that both of the two buildings we then saw were in a state of advanced decay.	Чтобы подобное описание не создавало впечатления красоты и элегантности, придется добавить, что оба здания, представших нашему взору, находились в состоянии полного разрушения и упадка.
One, indeed, had one wall partially collapsed, and a door hung open on a hinge.	В правом из них стена частично обвалилась, дверь болталась на одной петле.
In the interiors we could see much rubble and litter, and it was clear that neither had been occupied for many years.	Полы были засыпаны каменной крошкой и всяким хламом, и нам сразу же стало ясно, что здесь годами никто не жил.
The walls still standing were cracked and crumbling, and there was no visible sign that a roof still stood.	Те стены, что еще кое-как держались, растрескались и осыпались, и я не сумел обнаружить никаких доказательств тому, что уцелела хотя бы крыша.
I glanced up and saw that the city was open to the sky, for I could make out the stars overhead.	Зато, посмотрев вверх, я увидел над городом чистое небо; у себя над головой я отчетливо различал звезды.
Curiously, though, the air was as dense here as it had been inside the corridors, and the temperature was much warmer than we had experienced in the desert.	Как ни странно, воздух здесь был таким же плотным, как в коридорах, а температура оказалась куда выше, чем та, что едва не погубила нас в пустыне.
The street we were in was lighted: at intervals along each side were several more of the towers we had seen, and now we realized a part, at least, of their function, for on the polished roof of each tower was a powerful light which swept to and fro as the platform rotated slowly.	Улица, на которую мы попали, была освещена: по обеим ее сторонам на определенном расстоянии друг от друга возвышались башни, такие же, как мы видели в пустыне, но теперь нам стало хотя бы отчасти понятно их назначение - на полированной крыше каждой башни располагался мощный источник света, слегка покачивающийся вместе с верхней платформой.
These constantly sweeping beams had a strangely sinister aspect, and they were far removed from the warm, placid gaslights to which we were both accustomed, but the very fact that the Martians illuminated their streets at night was a reassuringly human detail.	Лучи, перебегающие с места на место, казались странно зловещими; как резко они отличались от теплого безмятежного света газовых фонарей, к какому мы привыкли! Однако самый факт, что марсиане освещают свои улицы по ночам, ободрил нас как нечто родственное человеку.
"Which way shall we go?" Amelia said.	- Куда нам идти? - спросила Амелия.
"We must find the centre of the city," I said. "Clearly this is a quarter that has fallen into disuse.	- Надо выйти в центр города, - сказал я. - Ясно, что этот квартал давно заброшен.

I suggest we strike directly away from this rail-terminus until we meet some of the people."	Предлагаю двигаться прочь от вокзала до тех пор, пока мы не встретим людей.
"The people?	- Людей?
You mean ... Martians?"	Вы имеете в виду - марсиан?
"Of course," I said, taking her hand in mine with a show of confidence. "We have already accosted several without knowing who they were.	- Кого же еще, - отозвался я, взяв ее за руку с подчеркнутой уверенностью. - Мы ведь уже обращались к ним, правда, не ведая, кто они.
They seem very like us, so we have nothing to fear from them."	Они очень похожи на нас, так что нет нужды их бояться.
Without waiting for a reply I pulled her forward, and we walked briskly along the street towards the right.	Не дожидаясь ответа, я увлек, Амелию за собой, и мы торопливо пошли по улице направо.
When we came to the corner we turned with it, and found we were in a similar, though rather longer, street Along each side of this were more buildings, styled as ornately as the first we had seen, but with sufficient subtle variations in architecture to avoid obvious repetition of shape.	Достигнув угла, мы повернули и очутились на другой улице, похожей на первую, только гораздо длиннее. Здесь по обеим сторонам тоже стояли дома, украшенные столь же прихотливо, но с легкими отличиями в архитектуре, достаточными, чтобы избежать повторения внешнего облика.
Here too the buildings were in decay, and we had no means of knowing for what purposes they had once been used.	И эти дома тоже пришли в упадок, так что невозможно было судить, каким целям они прежде служили.
The ruination apart, this was not a thoroughfare which would have disgraced one of the spa-towns of England.	Но если не обращать внимания на запустение, эта улица вполне могла бы сделать честь какому-нибудь курортному городку в Англии.
We walked for about ten minutes without seeing any other pedestrians, although as we passed one street-junction we briefly saw, at some distance down the intersecting road, a powered conveyance moving swiftly across our view.	Довольно долго мы не встречали других пешеходов, хотя на одном из перекрестков, бросив взгляд вдоль поперечной улицы, успели заметить промелькнувший самодвижущийся экипаж.
It had appeared too quickly for us to see it in any detail, and we were left with an impression of considerable speed and incontinent noise.	Экипаж умчался слишком стремительно, что не позволило уловить какие-либо детали, но у нас осталось впечатление изрядной скорости и назойливого грохота.
Then as we approached a cluster of buildings from which several lights issued, Amelia suddenly pointed along a smaller street to our right.	И вдруг, когда мы приближались к группе строений, где горели отдельные огни, Амелия дернула меня за руку и указала на маленькую улочку справа.
"See, Edward," she said softly. "There are people by that building."	- Смотрите, Эдуард, - тихо произнесла она. - Вон у того дома - марсиане.
Along that street too were lighted buildings, and from one of them, as she had indicated, several people had just walked.	На улице было несколько освещенных зданий; от одного из них, что Амелия и подметила, только что отошли четыре или пять марсиан.
I turned that way instantly, but Amelia held back.	Я сразу же повернул к ним, но Амелия замерла в нерешительности.
"Let's not go that way," she said. "We don't know-"	- Не надо ходить туда, - сказала она. - Откуда мы знаем...

"Are you prepared to starve?" I cried, although my bravura was a fa?ade. "We must see how these people live, so that we may eat and sleep."	- Вы предпочитаете голодать? - вскричал я, хотя храбрость моя была чисто напускной. - Надо же нам понять, как живут марсиане, иначе мы не сможем найти себе еду и пристанище на ночь.
"Do you not think we should be more circumspect?	- Но не разумно ли проявить большую осмотрительность?
It would be foolhardy to walk into a situation we could not escape from."	Чистое безрассудство - очертя голову лезть в ловушку, из которой потом не выбраться.
"We are in such a situation now," I said, then deliberately made my voice more persuasive. "We are in desperate trouble, Amelia dear.	- Мы уже попали в ловушку, - напомнил я, затем намеренно придал своему голосу самый убедительный тон. - Амелия, дорогая, наше положение совершенно отчаянное.
Maybe you are right to think it would be foolish to walk straight up to these people, but I know no other way."	Может, вы и правы, считая, что подходить к марсианам - отъявленная глупость, но другого решения я просто не вижу...
Amelia said nothing for a moment, but she stood close by my side, her hand limp in mine.	Поначалу Амелия не реагировала на мои слова, она стояла рядом со мной и не отнимала руку, однако рука ее висела безжизненной плетью.
I wondered if she were about to faint once more, for she seemed to be swaying slightly, but after a while she looked up at me.	Мне даже померещилось, что моя спутница вот-вот опять лишится чувств - она слегка пошатнулась, но тут же подняла на меня глаза.
As she did so, the sweeping beam from one of the towers fell full across her face, and I saw how tired and ill she looked.	В это мгновение качающийся луч света с одной из башен упал прямо на ее лицо, и я осознал, какой у нее усталый, измученный вид.
She said:	Она сказала:
"Of course you are right, Edward.	- Вы, конечно, правы, Эдуард.
I did not think we should survive in the desert.	Разумеется, в пустыне мы бы не выжили.
We must of course mingle with these Martian people, for we cannot return to that."	А раз нельзя вернуться в пустыню, остается одно -смешаться с коренными марсианами.
I squeezed her hand to comfort her, and then we walked slowly towards the building where we had seen the people.	Я ободряюще сжал ей руку, и мы не торопясь направились к зданию, где видели марсиан.
As we approached, more appeared through the main doorway and headed up the street away from us.	Когда мы подошли ближе, из дверей высыпала еще одна компания и двинулась по улице прочь от нас.
One man even glanced in our direction as two of the light-beams swept across us, so that he must have seen us clearly, but he showed no visible reaction and walked on with the others.	Один из марсиан бросил взгляд в нашу сторону; в этот момент на наших лицах скрестились два световых луча, и он должен был отчетливо нас разглядеть, но не выразил никакого недоумения и удалился вслед за остальными.
Amelia and I came to a halt in front of the doorway, and for a few seconds I stared down the street at the Martians.	У входа в здание мы задержались, и я какое-то время наблюдал за уходящими марсианами.

They all walked with a curious, easy loping motion; doubtless this was a product of the low gravity conditions, and doubtless a gait that Amelia and I would perfect as soon as we grew more accustomed to the conditions here.	Всех их отличала забавная, чуть прыгающая походка; несомненно, она была следствием более низкого притяжения, и столь же несомненно, что нам с Амелией также предстояло приобрести этот навык, как только мы немного приспособимся к местным условиям.
"Do we go inside?" Amelia said.	- Неужели придется войти внутрь?- спросила Амелия.
"I can think of no other course," I said, and led the way up the three low steps in front of the door.	- Не могу предложить ничего другого, -откликнулся я и первым преодолел три низкие ступеньки перед входом.
Another group of Martian people was coming out in the opposite direction, and they passed without appearing to notice us.	Навстречу нам попалась еще одна группа марсиан; они пропрыгали мимо, будто и не заметив нас.
Their faces were indistinct in the half-light, but close to we saw just how tall they were.	В полусвете их лица казались смутными пятнами, зато с близкого расстояния нельзя было не оценить их роста.
They were all at least six inches taller than I.	Все они были по меньшей мере на полголовы выше меня.
Light from within was spilling down the passage beyond the door, and as we passed through we came into a huge, brightly lit room, one so large that it seemed it must occupy the whole of the building.	За дверью оказался коридорчик, освещенный лишь слабыми отблесками света, что просачивался изнутри, а затем мы очутились в огромной, залитой огнями комнате, такой огромной, что она, наверное, занимала все здание.
We stopped just inside the door, standing warily, waiting for our eyes to adjust to the brilliance.	Мы остановились у двери, осторожно озираясь и давая глазам привыкнуть к свету.
All was at first confusing, for what furniture was there was in haphazard order, and consisted, for the most part, of what seemed to be tubular scaffolding.	Сперва мы не могли ни в чем разобраться: мебель в комнате была разбросана без всякого порядка, да и состояла по большей части из каких-то трубчатых лесов.
From this were suspended by ropes what I can best describe as hammocks: large sheets of thick fabric or rubber, hanging some two feet from the ground.	С лесов на канатах свисали - затрудняюсь найти лучшее название - "гамаки", большие куски ткани или резины, не достающие до пола фута на два.
On these, and standing around them, were several dozen of the Martian people.	В гамаках и возле гамаков лежали и стояли несколько десятков марсиан.
With the exception of the peasant-slaves-whom we surmised to be of the lowest social order-these were the first Martians we had seen closely. These were the city-dwellers, the same as those men we had seen wielding the electrical whips.	Если не считать крестьян-рабов, которые, как нетрудно было догадаться, занимали низшую ступень социальной лестницы, это были первые марсиане, кого мы увидели вблизи, - марсианские горожане, по своему положению равные тем, кто взмахивал электрическими бичами.
These were the people who ordered this society, elected its leaders, made its laws.	Именно они управляли этим обществом, избирали его вождей, устанавливали его законы.
These were from now to be our peers, and in spite of our tiredness and mental preoccupations Amelia and I regarded them with considerable interest.	Именно в их среде нам предстояло жить - не удивительно, что, невзирая на переутомление и вызванную им рассеянность, мы с Амелией рассматривали марсиан с искренним интересом.
iv	4

I have already noted that the average Martian is a tall being; what is also most noticeable, and of emphatic importance, is that the Martians are undeniably human, or human-like.	Я уже отмечал, что средний марсианин весьма высокого роста; но что особенно бросалось в глаза, а для нас имело решающее значение - это несомненное сходство, чтобы не сказать подобие, марсиан с людьми, населяющими Землю.
To speak of the average Martian is as misleading as to speak of the average human on Earth, for even in those first few seconds as we regarded the occupants of the building, Amelia and I noticed that there were many superficial differences.	Впрочем, говорить о среднем марсианине так же сложно, как и о среднем землянине: даже в самые первые мгновения, разглядывая обитателей комнаты, мы с Амелией обратили внимание на внешние отличия между ними.
We saw some who were taller than most, some shorter; there were thinner Martians and fatter ones; there were some with great manes of hair, others were bald or balding; the predominant skin-tone was a reddish tint, but this was more evident in some than in others.	Одни из них были выше, другие ниже; одни были совсем худыми, другие не в меру полными; одни носили пышные прически, другие были лысыми или лысеющими. Преобладал красноватый оттенок кожи, но и эта особенность у одних была выражена сильнее, чем у других.
With this in mind, then, let me say that the, average adult Martian male could be roughly described thus:	Если не забывать об этом, то, по моим наблюдениям, среднего марсианина, взрослого, мужского пола, можно приблизительно описать так.
He would be of the order of some six feet six inches tall, with black or brown head-hair. (We saw no red-heads, and no blonds.) He would weigh, if he were to step on scales an Earth, some two hundred pounds.	По земным меркам в нем оказалось бы росту примерно шесть с половиной футов. Брюнет или темный шатен (мы ни разу не видели ни рыжих, ни блондинов). Если взвесить его на земных весах, они показали бы, вероятно, фунтов двести.
His chest would be broad, arid apparently well-muscled.	Грудь широкая, с хорошо развитой мускулатурой.
He would have facial hair, with thin eyebrows and wispy beard; some of the males we saw were clean-shaven, but this was uncommon.	На лице есть растительность - тонкие брови и жидкая борода; некоторые мужчины гладко выбриты, но это скорее исключение, чем правило.
His eyes would be large, uncannily pale in coloration, and set wide apart in his face.	Глаза большие, широко расставленные, необычайно бледные по окраске.
His nose would be flat and broad, and his mouth would be generously fleshed.	Нос широкий и плоский, губы выпуклые, мясистые.
At first sight the Martian face is a disturbing one for it seems brutal and devoid of emotion; as we later mingled with these people, however, both Amelia and I were able to detect facial nuances, even though we were never sure how to interpret them.	В общем на первый взгляд марсианские лица кажутся неприятными, жестокими, начисто лишенными эмоции. Позже, когда я и Амелия пожили с марсианами достаточно долго, мы оба научились различать оттенки выражений, хотя так и не сумели избавиться от сомнений, правильно ли мы их истолковываем.
(My description here is of a city-Martian.	(Описание, приведенное выше, относится только к жителям городов.
The slave people were of the same racial stock, but due to the privations they suffered, most of the slaves we saw were comparatively thin and puny.) The Martian female-for women there were in that room, and children too-is, like her Earthly counterpart, slightly the physical inferior of the male.	Рабы принадлежат, в сущности, к той же расе, но вследствие бесконечных лишений почти все, кого мы видели, вырастают худыми и тщедушными.) Марсианки - а в комнате, куда мы попали, были и женщины и дети, - подобно своим земным сестрам, физически несколько уступают мужчинам.

Even so, almost every Martian female we saw was taller than Amelia, who is, as has already been said, taller than the average Earth woman.	Вместе с тем почти все марсианки, каких мы встречали, оказывались заметно выше Амелии, хотя она, как я уже говорил, гораздо выше средней земной женщины.
There is no woman on Mars who could ever be considered to be a beauty by Earth standards, nor, I suspect, would that concept have any meaning on Mars.	Зато на всем Марсе не сыщется особы женского пола, которую землянин мог бы счесть красавицей, и я подозреваю, что понятие женской красоты на Марсе попросту лишено смысла.
At no time did we ever sense that Martian females were appreciated for their physical charms, and indeed we often had reason to believe that, as with some animals on Earth, the r?les on Mars were reversed in this respect.	Мы ни разу даже не почувствовали, что женщин на Марсе ценят за их физическую привлекательность; напротив, события нередко подталкивали нас к выводу, что у марсиан, подобно иным представителям животного царства, роли полов в этом отношении распределены прямо противоположным образом.
The children we saw were, almost without exception, charming to us in the way any youngster has charm.	Дети же, почти без исключения, были очаровательны, как очаровательны все малыши.
Their faces were round and eager, not yet rendered unpleasant by the broadness and flatness so evident in the adults.	Их лица, округлые и живые, еще не расплылись в ширину и не приобрели приплюснутости, столь неприятной у взрослых.
Their behaviour, like that of Earth children, was on the whole riotous and mischievous, but they never appeared to anger the adults, whose attitude was indulgent and solicitous to them.	В точности как земные дети, они вели себя шумливо и непоседливо, но взрослые, кажется, совсем не сердились, а относились к ним на редкость заботливо и терпимо.
It often seemed to us that the children were the sole source of happiness on this world, for the only time we saw the adults laughing was in the company of children.	И нам, признаться, нередко сдавалось, что дети -единственная радость, доступная людям в этом мире: нам не случалось слышать, чтобы взрослые смеялись, если только не находились в компании детей.
This brings me to an aspect of Martian life which did not at first strike us, but which in later times became increasingly obvious.	Вот я и упомянул о той особенности марсианской жизни, которая не сразу бросилась нам в глаза, но со временем делалась все более очевидной.
That is to say that I cannot imagine a race of beings more universally lugubrious, downcast or plainly miserable than the Martians.	Если говорить без обиняков, я и не представлял себе, что разумные существа могут оказаться поголовно такими удрученными, печальными и откровенно несчастными, как марсиане.
The aura of despondency was present in the room as Amelia and I first entered it, and it was probably this which was our eventual saving.	Дух уныния господствовал в комнате, куда мы с Амелией вступили, и, по всей вероятности, именно в этом заключалось наше спасение.
The typical Martian I have described would be obsessed with his internal miseries to the virtual exclusion of all other factors.	Типичный марсианин, какого я описал выше, настолько поглощен своими несчастьями, что буквально перестает воспринимать окружающее.
To no other reason can I attribute the fact that Amelia and I were able to move so freely about the city without attracting attention.	Ничем другим я не могу объяснить тот факт, что мы с Амелией могли свободно передвигаться по городу, не привлекая ничьего внимания.

Even in those first few moments, as we stood in anticipation of the first cry of alarm or excitement at our appearance, few Martians so much as glanced in our direction.	Ведь даже в ту секунду, когда мы вошли в комнату и застыли в ожидании криков тревоги или возбуждения, хоть какой-то реакции на свое вторжение, немногие марсиане удостоили нас самым беглым взглядом.
I cannot imagine the arrival of a Martian in an Earth city eliciting the same indifference.	Не представляю себе, чтобы появление марсианина у нас на Земле было воспринято с таким же безразличием.
Perhaps allied to this overall depression was the fact that the room was almost silent.	Возможно, именно этой общей подавленностью объяснялось и то, что в комнате царила почти полная тишина.
One or two of the Martians spoke quietly, but most stood or sat about glumly.	Двое-трое марсиан беседовали вполголоса, остальные же стояли или сидели в угрюмом молчании.
A few children ran while their parents watched, but this was the only movement The voices we heard were weird: soprano and mellifluous.	Правда, тут и там носились дети, но больше никто не шевелился - родители и те следили за детьми издали. К нам доносился несогласный хор голосов, состоящий, казалось, из одних сопрано.
Obviously we could not understand the words or even the tenor of the conversations-although the words were accompanied by intricate hand-signal s-but the sight of these large and ugly people speaking in what seemed to us to be falsetto was most disconcerting.	Разумеется, мы не понимали ни слов, ни общего смысла того, о чем говорилось, - хотя слова и сопровождались довольно сложными жестами, -однако, право же, кого угодно обескуражило бы то обстоятельство, что высокие и сильные существа щебечут фальцетом.
Amelia and I waited by the door, unsure of everything: I looked at Amelia, and suddenly the sight of her face-tired, dirty, but so lovely-was a welcome reminder of all that was familiar to me.	Мы с Амелией замерли у порога, не уверенные ни в марсианах, ни в себе. Я взглянул на нее, и вдруг ее лицо - усталое, перепачканное, но такое милое -стало для меня символом всего, что мне желанно и знакомо.
She looked back at me, the strain of the last two days still revealing itself in her expression, but she smiled and entwined her fingers through mine once more.	Она подарила мне ответный взгляд; напряжение двух последних дней не прошло для нее бесследно, и все же она улыбнулась и, как прежде, сплела свои пальцы с моими.
"They're just ordinary people, Edward."	- Они самые обыкновенные люди, Эдуард.
"Are you still frightened?" I said.	- Вы по-прежнему боитесь их?
"I'm not sure ... they seem harmless."	- Не знаю... мне кажется, они не причинят нам зла.
"If they can live in this city, then so can we.	- Раз они могут жить в этом городе, сможем и мы.
What we must do is see how they conduct their everyday lives, and follow their example.	Надо только подглядеть, как они организуют свою повседневную жизнь, и во всем следовать их примеру.
They seem not to recognize us as strangers."	Кажется, они не считают нас чужаками.
Just then a group of the Martians moved away from the hammocks and walked in their strange, loping gait towards us.	В эту минуту несколько марсиан отошли от гамаков и вприпрыжку направились в нашу сторону.
At once I led Amelia back through the door, and returned to the street with its ever-sweeping lights.	Я немедля вывел Амелию обратно за дверь, на улицу, под неверный свет качающихся фонарей.

We crossed to the further side, then turned back to watch what the Martians were doing.	Отойдя шагов на десять, мы обернулись, гадая, что предпримут марсиане.
In a moment the group appeared, and without looking once in our direction they set off down the way we had seen the others go earlier.	Через мгновение вся группа вывалилась на улицу и, даже не взглянув на нас, поскакала в том же направлении, куда раньше ушли другие.
We waited for half a minute, then followed them at a distance.	Мы повременили с полминуты, потом на безопасном расстоянии последовали за ними.
v	5
As soon as we returned to the street we realized that it had been warmer inside, and this was cause for further reassurance.	Едва мы вышли из помещения, стало ясно, что там было теплее, и это нас приободрило.
I had been fearing that the native Martians lived habitually in coldness, but the inside of the building had been heated to an acceptable level.	В глубине души я побаивался, что коренные марсиане совершено равнодушны к холоду, однако здание отапливалось до вполне приемлемой температуры.
I was not sure that I wished to sleep in a communal dormitory-and wished such conditions even less for Amelia-but even if we did not care for it, we knew at least that we could tonight sleep warmly and comfortably.	Я отнюдь не испытывал уверенности, что хотел бы ночевать в общей спальне, и тем более не желал такого ночлега для Амелии, и все-таки мы теперь знали наверняка, что если пренебречь условностями, то найдется, где преклонить голову в тепле и относительном комфорте.
It turned out that there was not far to walk.	Идти оказалось недалеко.
The Martians ahead of us crossed a street-junction, joined another, much larger, group walking from a different direction, then turned into the next building they came to.	Марсиане, за которыми мы следовали, вышли на перекресток, присоединились к группе, пришедшей с другой стороны, и все вместе скрылись в ближайшем к углу строении.
This was larger than many of the buildings we had so far seen, and from what we could see of it in the fitful illumination of the tower lights it appeared to be plainer in architectural style.	Оно было обширнее, чем все, какие мы видели до сих пор, и, насколько удавалось судить в прерывистом свете прожекторов на башнях, проще по архитектуре.
There was light showing from the windows, and as we came nearer we could hear much noise from within.	В окнах горели огни, а, подойдя ближе, мы услышали изрядный, шум, доносящийся изнутри.
Amelia made an exaggerated sniffing noise.	Амелия о преувеличенной жадностью втянула ноздрями воздух.
"I smell food," she said. "And I hear clattering of dishes."	- Мне чудится запах еды, - сказала она. - И звон посуды.
I said: "And I detect wishful thinking."	- А мне чудится, - отозвался я, - что вы принимаете желаемое за действительное.
However, our mood was now much lighter, and feeble though such an exchange might be it was an indication that Amelia was sharing my feeling of renewed hope.	Как бы то ни было, настроение у нас обоих явно поднялось, и эта перемена, пусть даже мимолетная, доказывала, что Амелия разделяет мои вновь обретенные надежды на будущее.

We did not hesitate as we approached the building, so emboldened had we been by our visit to the other building, and walked confidently through the main door into a vast, brightly lit hall.	На сей раз, приблизившись к зданию, мы не колебались ни секунды - так воодушевил нас первый удачный опыт, - а решительно отворили широкие двери и вошли в большой, ярко освещенный зал.
It was clear at once that this was not another dormitory, for almost the entire floor-space was given over to long tables set in parallel rows. Each of these was crowded with Martian people apparently in the middle of a banquet.	С первого взгляда стало ясно, что это такое: по всей площади пола параллельными рядами были расставлены длинные столы, и каждый стол окружала толпа пирующих марсиан.
The tables were liberally spread with dishes of food, the air was laden with a steamy, greasy smell, and the walls echoed to the sound of the Martians' voices.	На столах громоздились блюда с яствами, воздух был насыщен испарениями и густыми запахами, а стены содрогались от громких криков.
At the far end was what we assumed was the kitchen, for here about a dozen of the slave-Martians were toiling with metal plates and huge dishfuls of food, which were set out along a raised platform by the entrance to the kitchen.	В дальнем конце зала, вероятно, располагалась кухня: десяток-полтора марсианских рабов были заняты тем, что раскладывали кушанья по тарелкам и блюдам и выставляли их на возвышении у стены.
The group of Martians we had been following had walked to this platform, and were helping themselves to food.	Марсиане, за которыми мы следовали, без промедления направились к возвышению и выбрали себе еду.
I said: "Our problem is solved, Amelia. Here is ample food for the taking."	- Наши беды позади, Амелия, - воскликнул я. -Вот и ужин, бери сколько хочешь.
"Assuming we may eat it in safety."	- По-вашему, мы можем есть эту пищу без опаски?
"Do you mean it could be poisonous?"	- А вам она кажется ядовитой?
"How are we to know?	- Откуда нам знать?
We are not Martian, and our digestive systems might be quite different."	Мы не марсиане, наше пищеварение может действовать иначе, чем у них...
"I don't intend to starve while I decide," I said.	- Во всяком случае, я не намерен заморить себя голодом по собственной трусости.
"And anyway we are being watched."	И кроме того, на нас смотрят...
This was the case, for although we had been able to stand unnoticed in the dormitory building, our evident hesitation was attracting attention.	Это была правда: в доме-спальне мы простояли минут пять и нас никто не заметил, здесь же наша неуверенность сразу привлекла к себе внимание.
I took Amelia by the elbow and propelled her towards the platform.	Я взял Амелию под локоть и подвел ее к возвышению.
My hunger had been such, earlier in the day, that I had thought I could have eaten anything.	Я изголодался настолько, что еще поутру думал: дайте мне самую несъедобную вещь, и я ее немедленно проглочу.
In the hours between, however, the gnawing hunger had passed to be replaced by a sensation of nausea, and the compulsion to eat was now much less than I would have anticipated.	Однако за минувшие часы лютый голод поутих, сменившись чувством тошноты, и влечение к еде стало отнюдь не таким неукротимым, как можно было ожидать.

Furthermore, as we approached the platform it was clear that although there was food in abundance, there was little that looked at all appetizing, and I was stricken with a most unexpected fastidiousness.	Более того, едва мы подошли к возвышению вплотную, выяснилось, что марсианская пища при всем своем обилии выглядит не слишком аппетитно, и я испытал непостижимый приступ брезгливости.
Most of the food was liquid or semi-liquid, and was laid out in tureens or bowls.	Пища здесь, как правило, была жидкой или полужидкой я подавалась в массивных супницах или чашах.
The scarlet weed was obviously the staple, diet of these people, in spite of the several fields of green-crop we had seen, for many of the stew-like dishes contained large quantities of the red stems and leaves.	И хотя во время наших странствий мы встречали отдельные поля, где возделывали злаки, основу питания местных жителей составляли, по-видимому, багровые растения: во многих супницах в огромном числе плавали красные стебли и листья.
There were, though, one or two plates of what could be meat (although it was very under-cooked), and to one side there was something which, but for the fact we had seen no cattle, we could have taken for cheese.	Впрочем, на одной-двух тарелках лежало нечто напоминающее мясо (хотя и недоваренное), а сбоку были нарезаны кусочки чего-то, что держи крестьяне хоть какой-нибудь скот, могло бы сойти за сыр.
In addition, there were several glass jugs containing vividly coloured liquids, which were poured over the food as sauces by the Martians.	В довершение всего на возвышении стояли стеклянные кувшины с яркими жидкостями, и марсиане обильно поливали ими свою пищу.
"Take small quantities of as many different kinds as possible," Amelia said softly. "Then if any of it is dangerous, the effect will be minimized."	- Давайте отведаем как можно больше блюд, но по-немножку, - шепнула Амелия. - Тогда, если где-то и скрыта отрава, опасность будет невелика.
The plates were large, and made of a dull metallic substance, and we each took a generous amount of food.	На большие, тусклого металла тарелки мы положили столько пищи, сколько они могли вместить.
Once or twice I sniffed what I was taking, but this was unedifying, to say the least.	Разок-другой я рискнул понюхать, что беру, но, мягко говоря, не получал удовольствия.
Carrying our plates, we went towards one of the tables at the side, away from the main group of Martians.	С тарелками в руках мы двинулись к боковым столам, подальше от основной массы марсиан.
There was a small number of the people at one end of the table we selected, but we passed them by and sat at the other end.	Правда, за столом, который мы выбрали, также сидело несколько едоков, но мы, миновав их, направились к дальнему его концу.
The seats were long low benches, one on each side.	Сиденья представляли собой длинные низкие скамьи, по скамье с каждой стороны стола.
Amelia and I sat next to each other, not at all at ease in this strange place, even though the Martians continued to pay no attention to us now we had moved away from the door.	Мы с Амелией сели рядом; в странной этой столовой нам было очень не по себе, хоть марсиане, едва мы отошли от дверей, вновь перестали обращать на нас внимание.
We each took a little of the food: it was not pleasant, but it was still quite hot and was certainly better than an empty stomach.	Каждый из нас отведал по кусочку пищи: вкусной ее назвать было нельзя, но она по крайней мере была горячей и несравнимо более приятной, чем пустой желудок.
After a moment, Amelia said in a low voice:	Спустя минуту Амелия произнесла вполголоса:
"Edward, we cannot live like this for ever.	- Эдуард, долго мы так не продержимся.

We have simply been lucky so far."	До сих пор нам просто везло.
"Don't let us discuss it.	- Не будем сейчас пускаться в споры.
We are both exhausted.	Мы оба вымотаны до предела.
We'll find somewhere to sleep tonight, and in the morning we will make plans."	Найдем какое-то пристанище на ночь, а планы будем строить поутру, на свежую голову.
"Plans to do what?	Какие планы?
Spend a lifetime in hiding?"	Прятаться, прятаться, прятаться - и так всю жизнь?...
We ate our way stoically through the food, being reminded continually of that bitter taste we had first experienced in the desert.	Мы стоически продолжили ужин, невзирая на постоянный горький привкус сока, знакомый нам еще с пустыни.
The meat was no better; it had a texture similar to some cuts of beef, but was sweet and bland in flavour.	Мясо оказалось не лучше: по внешнему виду оно, пожалуй, напоминало говядину, но было сладким и лишенным запаха.
Even the 'cheese', which we left until the end, was acidic.	А "сыр", который мы отложили напоследок, непереносимо кислил.
On the whole our attention was distracted away from the food by the events about us.	Однако события, которые разыгрывались вокруг, то и дело отвлекали нас от гастрономических размышлений.
I have already described the Martians' habitual expression as being one of great lugubriousness, and in spite of the amount of conversation there was no levity.	Я уже упоминал, что обычнейшее для марсиан состояние - глубокая скорбь; за столами шли громкие разговоры, но веселья не было и в помине.
On our table, a Martian woman leaned forward and rested her wide forehead on her arms, and we could see tears trickling from her eyes.	Прямо перед нами одна из марсианок вдруг наклонилась вперед, оперлась широким лбом на скрещенные руки, и слезы хлынули у нее из глаз неудержимым потоком.
A little later, on the far side of the hall, a Martian man jumped abruptly back from his seat and strode around the room, waving his long arms and declaiming in his queer, high-pitched voice.	Чуть позже в дальней от нас части зала какой-то марсианин резко вскочил на ноги и принялся расхаживать меж столов, взмахивая длинными руками и что-то выкрикивая странно высоким голосом.
He came to a wall and leant against it, banging his fists and shouting.	В конце концов он подошел к стене и, продолжая кричать, стал молотить по ней кулаками.
This at last attracted the attention of his fellows, and several hurried to him and stood about, apparently trying to soothe him, but he was disconsolate.	Этот поступок, по крайней мере, привлек внимание его собратьев, несколько марсиан поспешили к крикуну и окружили его, очевидно, пытаясь успокоить, но он оставался неутешен.
Within a few seconds of this incident there was set up, as if the misery were contagious, such a general caterwauling that Amelia was impelled to say to me:	И, словно уныние было заразительным, через каких-нибудь пять секунд после этого по комнате прокатилась такая волна всеобщего плача, что Амелия обратилась ко мне с вопросом:
"Do you suppose it is possible that here the responses are different?	- А не может случиться так, что чувства выражаются здесь иначе, чем у нас?
I mean, when they appear to be crying, are they actually laughing?"	Например, когда они плачут, то на самом деле смеются?...

"I'm not sure," I said, cautiously watching the weeping Martian.	- Что-то не похоже, - ответил я, исподтишка наблюдая за рыдающим марсианином.
He continued his outburst a little longer, then turned away from his friends and hurried from the hall with his hands covering his face.	Тот голосил еще минуты две, потом внезапно повернулся спиной к своим друзьям и выбежал из зала, закрыв лицо руками.
The others waited until he had vanished through the door, then returned to their own seats, looking morose.	Остальные подождали, пока он не исчез за дверьми, и вернулись на свои места с самым угрюмым видом.
We noticed that most of the Martians were taking large quantities of drink from glass jugs set on every table.	Мы подметили, что большинство марсиан охотно прихлебывают какое-то питье из стеклянных кувшинов, расставленных на каждом столе.
As this was transparent we had assumed that it, was water, but when I tasted some it was instantly clear that this was not so.	Питье было прозрачное; я поначалу решил, что это вода, и, только попробовав "воду" на вкус, понял свою ошибку.
Although itwas refreshing to drink it was strongly alcoholic, to such an extent that within a few seconds of swallowing it I felt pleasantly dizzy.	Это оказался освежающий и в то же время крепкий алкогольный напиток, крепкий настолько, что уже после первого глотка я ощутил приятное головокружение.
I poured some for Amelia, but she only sipped at hers.	Я предложил капельку напитка Амелии, но она лишь пригубила его и сказала:
"It is very strong," she said.	- Слишком злая штука.
"We must not lose our wits."	Нам нельзя терять власть над собой.
I had already poured myself a second draught, but she restrained me from drinking it.	Я уже успел нацедить себе вторую порцию, но Амелия не дала мне больше пить.
I suppose she was wise to do this, because as we watched the Martians it was plain that most of them were fast becoming inebriated.	И вероятно, правильно сделала, - вскоре мы увидели, что многие марсиане быстро впадают в состояние опьянения.
They were being noisier and more careless in their manners than before.	Они сделались более шумными и беззаботными, чем прежде.
We even heard laughter, although it sounded shrill and hysterical.	Раз или два даже послышался смех, хотя звучал он слишком резко и истерично.
Large quantities of the alcoholic beverage were being drunk, and kitchen-slaves brought out several more jugs of it.	Алкогольное питье потреблялось во все больших количествах, и кухонная прислуга тащила новые и новые кувшины.
A bench fell back wards to the floor, tipping its sitters into a sprawling heap, and two of the young male kitchen-slaves were captured by a group of female Martians who then hemmed them into a corner; what followed we could not see in the confusion.	Одну из скамей опрокинули, и все, кто сидел на ней упали беспорядочной кучей на пол, а группа марсианок поймала двух молодых рабов и зажала их в углу, что произошло потом, мы в общем хаосе не разобрали.
More slaves came out of the kitchen, and most of these were young females.	Из кухни выбежали еще рабы, и даже не рабы, в большинстве своем юные рабыни.
To our astonishment, not only were they completely unclothed but they mingled freely with their masters, embracing and enticing them.	К нашему глубочайшему изумлению, они не только выбежали в зал совершенно обнаженными, но и расселись среди своих хозяев, обнимая и соблазняя их.
"I think it is time we left," I said to Amelia.	Но моему, нам пора идти, - обратился я к Амелии.

She stared at the developing situation for a few moments longer before replying.	Прежде чем ответить, она еще какое-то время следила за развитием событий, затем согласилась:
Then she said: "Very well.	- Да, пора.
This is grossly distasteful."	Все это в высшей степени безнравственно.
We went towards the door, not pausing to look back.	Мы, не оборачиваясь, двинулись к двери.
Another bench and a table were overturned, accompanied by a crash of breaking glasses and shouts from the Martian people.	Опрокинулась еще скамья, а за нею целый стол; это сопровождалось треском битого стекла и громкими выкриками марсиан.
The maudlin atmosphere had been entirely banished.	От атмосферы мрачного уныния не осталось и следа.
Then, as we reached the door, a sound came echoing through the hall, chilling us and forcing us to look back.	Но не успели мы достигнуть двери, как из зала донесся раскатистый, леденящий кровь звук, помимо воли заставивший нас обернуться.
It was a harsh and discordant screeching sound, apparently emanating from one distant corner of the hall, but with sufficient volume to drown every other sound.	Резкий хриплый окрик раздался, видимо, где-то в дальнем конце зала, но с такой силой, что перекрыл общий гомон.
Its effect on the Martians was dramatic: all movement ceased, and the people present looked wildly from one to the other.	Эффект, произведенный этим окриком на марсиан, был поистине драматическим: прекратилось всякое движение, пирующие растерянно уставились друг на друга.
In the silence that followed this brutal and sudden intrusion, we heard the sound of renewed sobbing.	В тишине, которая воцарилась вслед за этим бесцеремонным окриком, вновь послышались чьи-то рыдания.
I said: "Come on, Amelia."	- Пойдемте отсюда, Амелия, - сказал я.
So we hurried from the building, sobered by the incident, not understanding but more than a little frightened.	Мы выбежали из здания, взволнованные происшедшим; мы ничего не поняли, однако испугались не на шутку.
There were now even fewer people about than before, but the tower lights swept across the streets as if to pick out those who wandered in the night when all others were engaged inside.	На улицах оставалось еще меньше народу, чем раньше, но огни с башен по-прежнему расчерчивали мостовые и тротуары, словно пересчитывая тех, кто бродит в ночи, когда все остальные сидят под крышей.
I led Amelia away from that area of the city where the Martians gathered, and back towards the part we had first walked through, where fewer lights showed.	Я повел Амелию прочь от квартала, где марсиане собрались на свой странный пир, в ту часть города, где мы проходили прежде и где была меньше огней.
Appearances, though, were deceptive, for the fact that a building showed no light and emitted no noise did not mean it was deserted.	Внешность, как известно, часто бывает обманчива: тот факт, что в каком-то строении не видно огней и изнутри не доносится шума, еще не означал, что оно покинуто.
We walked for about half a mile, and then tried the door of a darkened building.	Мы прошли с полмили, прежде чем решились войти в один из таких темных и безмолвных домов.
Inside, lights were shining and we saw that another feast had taken place.	А внутри пылал яркий свет, и вовсю шел пир.

We saw ... but it is not correct that I should here record what we saw.	И мы увидели... нет, я не могу, я не вправе описывать, что мы увидели.
Amelia had no more wish than I to witness such depravity, and we hastened away, still not able to reconcile this world with the one we had left.	Амелия, разумеется, также не испытывала желания созерцать подобное распутство, и мы поторопились уйти. Примириться с этим миром, вычеркнуть из памяти тот, который пришлось оставить, мы были по-прежнему не в состоянии.
When we next tried a building I went forward alone ... but the place was empty and dirty, and whatever had been its contents had been thoroughly destroyed by fire.	Когда мы поравнялись с очередным зданием, я сперва заглянул туда один... но внутри меня поджидали лишь безлюдье и грязь; что бы ни находилось здесь раньше, все погибло в пламени пожара.
The next building we explored was another dormitory-hall, well occupied by Martians. Without causing disturbance, we went away.	Следующим по порядку оказался еще один дом-спальня, заполненный марсианами, и мы отправились дальше, не привлекая внимания его обитателей.
So it went, as we moved from one building to the next, seeking an unoccupied dormitory-hall; so long did we search that we began to think that there was none we could find.	Это продолжалось довольно долго - мы переходили от дома к дому в поисках пустующей спальни и, признаться, уже начали думать, что таких просто не существует.
But then at last we were in luck, and came to a hall where hammocks hung unoccupied, and we went inside and slept.	В конце концов нам повезло, мы наткнулись на комнату, где висели свободные гамаки, заняли два из них и забылись глубоким сном.
Chapter Nine	Глава IX
EXPLORATIONS	Наши наблюдения
i	1
During the weeks that followed, Amelia and I explored the Martian city as thoroughly as possible.	В течение последующих дней и недель мы с Амелией обследовали марсианский город со всей возможной тщательностью.
We were hindered by the fact that we had perforce to go everywhere on foot, but we saw as much as we could and were soon able to make reasonable estimates as to its size, how many people it contained, where the major buildings were situated, and so forth.	Правда, нас очень связывало то, то мы по необходимости ходили пешком, и только пешком, однако наши наблюдения вскоре позволили нам прийти к довольно определенным выводам относительно того, каковы размеры города, сколько в нем жителей, где расположены главные городские достопримечательности и так далее.
At the same time we tried to make what we could of the people of Mars, and how they lived; to be honest, however, we did not find much satisfaction on this score.	В то же время мы по мере сил старались разобраться в самих марсианах, в образе их жизни, но, признаться, не слишком преуспели в своих намерениях.
After two nights in the first dormitory we found, we moved to a second building, much nearer to the centre of the city and more conveniently sited by a dining-hall.	В первой обнаруженной нами пустующей спальне мы провели две ночи, а затем перебрались в другую, расположенную гораздо ближе к центру города и совсем неподалеку от столовой.
This too was unoccupied, but its previous users had left many possessions behind them, and we were able to live in some comfort.	Эта спальня тоже пустовала, но прежние хозяева оставили нам в наследство кое-какие мелкие пожитки и тем обеспечили относительный комфорт.

The hammocks would have been unbearably hard on Earth-for the fabric of which they were made was coarse and unyielding-but in the light Martian gravity they were perfectly adequate.	Наши гамаки на Земле, наверное, показались бы невыносимо жесткими - ткань, из которой их делали, была грубой и неподатливой, - но в условиях более слабого марсианского притяжения они вполне годились для отдыха.
For bedding we used large, pillow-like sacks filled with a soft compound, which were similar to the quilts used in some European countries.	Вместо постельных принадлежностей мы пользовались широкими подушками-мешками, набитыми чем-то мягким, - они напоминали стеганые перинки, какими пользуются в некоторых европейских странах.
We also found clothing that had been abandoned by the previous occupants, and we wore the drab garments over our own clothes.	Нашли мы и тусклые желто-серые балахоны, брошенные владельцами, и стали носить их поверх нашего платья.
Naturally enough they were rather large for us, but the loose fit over our clothes made our bodies appear larger, and so we were able to pass more readily as Martians.	Разумеется, они были нам великоваты, но дополнительный слой материи поверх одежды делал нас как бы крупнее и позволял легче сойти за марсиан.
Amelia tied her hair back in a tight bun-approximating the style favoured by the Martian women-and I allowed my new beard to grow; every few days Amelia trimmed it with her nail-scissors to give it the wispy appearance of the Martians'.	Амелия, подражая прическам марсианок, стянула волосы тугим узлом на затылке, а я решил отпустить бороду; каждые два-три дня Амелия подстригала ее маникюрными ножницами, чтобы она походила на куцые бороденки марсиан.
At the time all this seemed to us a matter of priority; we were very aware that we looked different from the Martians.	В те дни наружность имела для пас первостепенное значение: мы прекрасно понимали, что внешне отличаемся от жителей Марса.
To this extent, our two days sojourn in the desert had been to our unwitting advantage: our sunburned faces, uncomfortable as they were, were a credible approximation of the Martians' skin-hue.	В этом смысле вынужденные двухдневные скитания по пустыне пошли нам на пользу - ведь солнечные ожоги, при всей их мучительности, придали нашим лицам оттенок сродни марсианскому.
As the days passed, and our complexions began to fade, we returned one day to the desert beyond the city, and a few hours in that bitter radiant heat restored the colour temporarily.	Когда по прошествии нескольких дней загар начал бледнеть, мы как-то раз даже выбрались за город, в пустыню, и три-четыре часа на безжалостном солнцепеке вернули нашей коже, пусть временно, желанную красноту.
But this is taking my narrative ahead of itself, for to convey how we, survived in that city I must first describe the place itself.	Но я забегаю вперед: чтобы вы поняли, как нам удалось выжить в этом городе, надо сперва подробно его описать.
ii	2
Within a few days, of our arrival, Amelia had dubbed our new home Desolation City, for reasons which should already be clear.	На четвертый или пятый день нашего пребывания в городе Амелия окрестила его Г ородом Запустения; основания для этого вам, вероятно, уже ясны.
Desolation City was situated at the junction of two canals.	Г ород Запустения был расположен на пересечении двух каналов.
One of these, the one by whose banks we had first landed, ran directly from north to south.	Один из каналов, тот, на берег которого нас высадила машина времени, пролегал точно с севера на юг.

The second approached from the north-west, and after the junction-where there was a complicated arrangements of locks-continued to the south-east.	Второй подходил к первому с северо-запада и после пересечения, где была возведена сложная система шлюзов, продолжался на юго-восток.
The city had been built in the obtuse angle formed by the two canals, and along its southern and western edges were several docking accesses to the waterways.	Город примыкал к тупому углу, образованному каналами, южная и восточная его стороны спускались к воде; здесь находились пристани и доки.
As near as we could estimate it the city covered about twelve square miles, but a comparison on this basis with Earth cities is misleading, for Desolation City was almost exactly circular.	Насколько можно было судить, город занимал площадь порядка двенадцати квадратных миль, однако сравнивать его на этом основании с какими-то земными городами нецелесообразно, ибо Город Запустения имел в плане почти идеально круглую форму.
Moreover, the Martians had lighted on the ingenious notion of entirely separating the industrial life of the city from the residential, for the buildings were designed for the everyday needs of the people, while the manufacturing work was carried out in the industrial areas beyond the city's periphery.	Более того, марсиане куда раньше землян дошли до остроумной мысли полностью отделить промышленную зону города от жилой: городские здания строились исключительно для удовлетворения повседневных нужд населения, а все предприятия выносились в особые районы за городской чертой.
There were two such industrial concentrations: the large one we had seen from the train, which lay to the north, and a smaller one built beside the canal to the south-east.	Вблизи города располагались два индустриальных центра: больший, который мы видели из окна поезда, размещался на севере, меньший приютился на берегу канала, уходящего на юго-восток.
In terms of resident population, Desolation City was very small indeed, and it was this aspect which had most prompted Amelia to give it its unprepossessing name.	Что касается населения, Г ород Запустения оказался поразительно мал; собственно, именно это обстоятельство и побудило Амелию дать городу столь нелестное название.
That the city had been built to accommodate many thousands of people was quite obvious, for buildings there were many and open spaces there were few; that only a fraction of the city was presently occupied was equally apparent, and large areas were laid to waste.	Было очевидно, что город возводили в расчете на многие тысячи жителей: здания были многочисленны, незастроенные участки редки. Но бросалось в глаза и то, что сегодня заселена лишь незначительная часть города, а целые его районы оставлены на произвол судьбы.
In these parts many of the buildings were derelict, and the streets were littered with masonry and rusting girders.	В таких районах многие строения обветшали и обрушились, улицы были завалены каменным крошевом и заржавленными железными балками.
We discovered that only the occupied parts of the city were lighted at night, for as we explored the city by day we frequently found areas of decay where none of the towers was present.	Не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что по ночам освещаются лишь населенные улицы; хотя мы обследовали город в дневные часы, но частенько натыкались па кварталы, пришедшие в упадок, где осветительных башен не было и в помине.
We never ventured into these regions at night, for quite apart from being dark and threatening in their loneliness, such areas were patrolled by fast-moving vehicles which drove through the streets with a banshee howling and an ever-probing beam of light.	Заходить в эти кварталы ночью у нас не хватало духу: мало того, что тут было темно, пустынно и страшно, - именно такие кварталы патрулировались быстроходными экипажами, которые проносились по улицам со зловещим воем, настороженно бросая перед собой лучи прожекторов.

This sinister policing of the city was the first indication that the Martian people had inflicted on themselves a r?gime of Draconian suppression.	Бдительное полицейское патрулирование послужило для нас первым предвестием того, что и городские марсиане страдают под игом какого-то драконовского режима.
We often speculated as to the causes of the under-population.	Мы терялись в догадках о причинах, вызвавших сокращение населения.
At first we surmised that the shortage of manpower was only apparent, created by the quite prodigious amount of effort poured into the industrial processes.	Сначала мы решили, что это явление кажущееся, вызванное постоянным отливом рабочей силы в связи с чудовищным размахом индустриального производства за городом.
By day we could see the industrial areas beyond the city's perimeter, belching dense smoke from hundreds of chimneys, and by night we saw the same areas brightly lit as the work continued; thus it was that we assumed most of the city's people were at work, labouring around the clock through work-shifts.	В дневное время промышленные зоны легко было видеть невооруженным глазом - они извергали густой дым сотнями труб, а ночью эти зоны были ярко освещены, и, следовательно, работа там продолжалась; вот мы и предположили, что большинство горожан занято на предприятиях, где трудятся круглые сутки по сменам.
However, as we grew more used to living in the city, we saw that not many of the ruling-class Martians ever left its confines, and that therefore most of the industrial workers would be of the slave class.	Однако когда мы получше присмотрелись к городской жизни, то убедились, что совсем немногие из марсиан, принадлежащих к правящему классу, хотя бы изредка выходят за городскую черту, а, значит, большинство промышленных рабочих относятся к сословию рабов.
I have mentioned that the city was circular in shape.	Я уже говорил, что городу была придана форма круга.
We discovered this by accident and over a period of several days, and were able to confirm it later by ascending one of the taller buildings in the city.	Обнаружили мы это чисто случайно через несколько дней, а позже сумели проверить свою догадку, поднявшись на одно из самых высоких зданий.
Our first realization came as follows.	Впервые догадка пришла к нам при довольно занятных обстоятельствах.
On our second or third full day in Desolation City, Amelia and I were walking northwards through the city, intending to see if we could cross the mile or so of desert between us and the larger of the two industrial concentrations.	На второй или на третий день жизни в Городе Запустения мы с Амелией направились через весь город на север с намеренном проверить, не удастся ли преодолеть примерно милю пустыни, отделяющую нас от крупнейшего из двух индустриальных центров.
We came to a street which led directly northwards, seeming to open eventually on to the desert.	Мы выбрались на улицу, ведущую строго на север и, по-видимому, постепенно выходящую в пустыню.
This was in one of the populated areas of the city, and watch-towers abounded.	Улица эта пролегала среди населенных кварталов, где было много наблюдательных башен.
I noticed, as we approached, that the tower nearest to the desert had stopped rotating to and fro, and I pointed this out to Amelia.	Подойдя к той, которая стояла ближе всего к пустыне, я заметил, что венчающая башню платформа больше не качается, и обратил на это внимание своей спутницы.

We considered for a few moments whether or not to continue, but Amelia said she saw no harm.	Мы даже засомневались, стоит ли продолжать путь, но Амелия рассудила, что не видит в том беды.
However, as we passed the tower it was quite obvious that the man or men inside were rotating the observation-platform to watch us, and the dark, oval window at the front mutely followed our progress past it.	Тем не менее, едва мы миновали башню, как стало окончательно ясно, что тот или те, кто скрывается внутри, умышленно развернули платформу с целью держать нас под надзором, и темное овальное окно слепо уставилось нам вслед.
No action was taken against us, so we continued, but with a distinct feeling of apprehension.	Впрочем, никаких действий в отношении нас с башни не предприняли, и мы двинулись дальше, но с неприятным чувством, что за нами наблюдают.
So taken were we with this silent monitoring that we fetched up unexpectedly and shockingly against the true perimeter of the city; this took the form of an invisible, or nearly invisible, wall, stretching from one side of the roadway to the other.	Эта немая слежка поневоле вывела нас из себя, и тут мы вдруг, к вящему своему ужасу, буквально налетели на границу города; граница являла собой прозрачную или почти прозрачную стену, перегородившую улицу от края до края.
Naturally enough, we thought at first that the substance was glass, but this could not be the case. Nor was it, indeed, any other form of material that we knew.	Не удивительно, что сперва мы посчитали стену стеклянной, только это было вовсе не стекло, да и вообще ни один из известных нам материалов.
Our best notion was that it was some kind of energetic field, induced by electrical means.	Можно было, пожалуй, предположить, что это какое-то энергетическое поле, возбуждаемое при посредстве электрического тока.
It was, though, completely inert, and under the gaze of the watch-tower we made a few rudimentary attempts to fathom it.	Поле вело себя совершенно инертно, и под бдительным оком наблюдательной башни мы предприняли примитивные попытки его исследовать.
All we could feel was the impermeable, invisible barrier, cold to the touch.	Понять нам удалось только то, что это непроницаемый и невидимый барьер, холодный на ощупь.
Chastened, we walked back the way we had come.	Пристыженные, мы поспешили вернуться тем же путем, что и пришли.
On a later occasion, we walked through one of the empty quarters of the city, and found that there too the wall existed.	Позже мы прокрались в заброшенные кварталы и открыли, что стена существует и там.
Before long we had established that the wall extended all around the city, crossing not just streets but behind buildings too.	Не потребовалось много времени, чтобы удостовериться, что стена окружает весь город, не только перерезая улицы, но и прячась позади строений.
Later, from the aspect of the roof, we saw that few if any of the buildings lay beyond this circle.	Еще позже, проведя разведку с крыши, мы уяснили себе, что за пределами этого невидимого круга стоят буквально считанные здания.
It was Amelia who first posited a solution, linking this phenomenon with the undoubted one that air-density and overall temperature in the city were higher than outside.	Не могу не признать, что первой до истины додумалась Амелия: она связала существование стены с тем несомненным фактом, что плотность да и температура воздуха в черте города заметно выше, чем снаружи.

She suggested that the invisible barrier was not merely a wall, but in fact a hemisphere which covered the entire city.	Амелия высказала предположение, что невидимый барьер - не просто стена, а в действительности полусфера, накрывающая город словно куполом.
Beneath this, she said, air-pressure could be maintained at an acceptable level, and the effect of the sun through it would be closely akin to that of a glasshouse.	Именно потому, как заявила моя ученая спутница, давление воздуха удается поднять до приемлемого уровня, а солнечные лучи, пронизывая преграду, создают под ней условия, близко напоминающие условия оранжереи.
iii	3
Desolation City was not, however, a prison.	Тем не менее Город Запустения отнюдь не был тюрьмой.
To leave it was as easy as it had been for us to enter it initially.	Выйти за его пределы представляло собой задачу не более сложную, чем войти в город извне.
On our journeys of exploration we came across several places where it was possible merely to walk through some specially maintained fault in the wall and enter the rarefied atmosphere of the desert.	В наших разведывательных экспедициях мы обнаружили несколько мест, где можно было без затруднений пройти сквозь брешь в стене и попасть в разреженную атмосферу пустыни.
One such fault was the series of doors and corridors at the railway terminus; there were similar ones at the wharves built by the canals, and some of these were immense structures by which imported materials could be taken into the city.	Одну такую брешь мы отыскали с самого начала -вереницу дверей и коридоров на железнодорожном вокзале; подобные же устройства находились на пристанях, расположенных вдоль каналов, причем иные проходы, предназначенные для транспортировки ввозимых в город материалов, достигали внушительных размеров.
Several of the major streets, which ran towards the industrial areas, had transit buildings through which people could pass freely.	В конце основных улиц, ведущих в сторону промышленных зон, также были построены специальные проходы для населения.
What was most interesting of all, though, was that the vehicles of the city were able to pass directly through the wall without either hesitation or detectable leakage of the pressurized atmosphere.	Но самое интересное заключалось в том, что патрульные экипажи могли проезжать прямо сквозь стену не только без задержки, но и без ощутимой утечки воздуха из города.
We saw this occur many times.	Мы видели это собственными глазами, и не один раз.
I must now turn the attention of this narrative towards the nature of these vehicles, for among the many marvels Amelia and I saw on Mars these numbered among the most amazing.	Теперь я должен по ходу повествования непременно рассказать о конструкции этих экипажей, ибо среди множества чудес, с какими мы познакомились на Марсе, эти экипажи принадлежали к числу самых замечательных.
The fundamental difference lay in the fact that, unlike Earth engineers, the Martian inventors had dispensed with the wheel entirely.	Главнейшее их отличие от земных экипажей состояло в том, что, не в пример нашим инженерам, марсианские, изобретатели обошлись в своих поисках совершенно без колеса.

Having seen the efficiency of the Martians' vehicles I was, indeed, forced to wonder how far Earthly developments in this field had been retarded by the obsession with the wheel!	С тех пор как я убедился в быстроходности марсианских средств сообщения, я был обречен на бесплодные раздумья о том, насколько же далеко продвинулись бы земляне в своем развитии, откажись мы от навязчивой идеи колеса!
Furthermore, the only wheeled vehicles we saw on Mars were the crude hand-carts used by the slaves; an indication of how lowly the Martians considered such methods!	Скажу больше: единственным колесным экипажем, какой мы встретили на Марсе, оказалась примитивная ручная тележка, которую катили рабы; вот как невысоко ценят марсиане подобный способ передвижения!
The first Martian vehicle we saw (not counting the train in which we had arrived, although we assumed that this too was without wheels) was the one which had raced through the streets that first dismal night in Desolation City.	Первым увиденным нами марсианским экипажем (не считая поезда, в котором мы приехали, хотя, полагаю, поезд также не имел колес) был тот, который пронесся вдалеке, когда мы впервые брели по улицам города.
The second we saw was during the morning of the next day; that too was moving at such a lick that we were left with a confused impression of speed and noise.	Второй экипаж мы заметили утром следующего дня; этот тоже молниеносно промчался мимо, оставив после себя невнятное ощущение быстроты и громкого шума.
Later, however, we saw one moving more slowly, and later still we saw several at rest.	Однако позже мы повстречали экипаж, движущийся с более умеренной скоростью, а еще позже видели экипажи, стоящие на месте.
To say that Martian vehicles walked would be inaccurate, although I can think of no closer verb.	Утверждать, что марсианские экипажи ходят, было бы не вполне точно, но лучшего слова я просто не подберу.
Beneath the main body (which, according to its use, was designed in a fashion more or less conventional to us) were rows of long or short metal legs, the length being determined by the kind of use to which the vehicle was put.	В углублениях под корпусом (который в соответствии со своим назначением выглядел более или менее привычно для нас) располагались ряды металлических ног - длинных или коротких, в зависимости от тех функций, какие экипажу предписывалось выполнять.
These legs were mounted in groups of three, connected by a transmission device to the main body, and powered from within by some hidden power source.	Ноги были смонтированы группами по три и связаны трансмиссией со скрытой где-то в недрах корпуса силовой установкой.
The motion of these legs was at once curiously life-like and rigidly mechanicaname = "note" at any one time only one of the three legs of each mounting would be in contact with the ground.	Движение этих ног выглядело до смешного живым и в то же время строго автоматическим: в каждый заданный момент грунта касалась лишь одна нога из каждой тройственной группы.
In motion, the legs would ripple with a quasi-peristaltic motion, the two raised legs reaching forward to take the load, the third one lifting and reaching forward in its turn.	В движении ноги как бы сокращались и удлинялись; те, что висели в воздухе, перемещались вперед и принимали на себя тяжесть экипажа, и тогда в свою очередь приподнималась третья нога.
The largest vehicle we saw at close quarters was a goods-haulage machine, with two parallel rows of sixteen groups of these legs.	Самым большим экипажем, какой нам довелось рассмотреть вблизи, была машина для буксировки грузов: она опиралась на два параллельных ряда ног - по шестнадцать групп в каждом ряду, по три ноги в каждой группе.

The smallest machines, which were used to police the city, had two rows of three groups.	Машины, которые использовались для патрулирования города, были гораздо меньше и имели всего восемнадцать ног - два ряда по три группы.
Each leg, on close examination, turned out to be made of several dozen finely-machined disks, balanced on top of each other like a pile of pennies, and yet activated in some way by an electrical current.	Каждая нога, как обнаружилось при ближайшем рассмотрении, состояла из нескольких десятков аккуратно выточенных дисков, уложенных друг на друга наподобие стопки медных монет и каким-то образом сцепленных при помощи электричества.
As each of the legs was encased in a transparent integument, it was possible to see the, device in operation, but how each movement was controlled was beyond us.	Поскольку каждая нога была заключена в прозрачную оболочку, не составляло труда наблюдать их в действии, но как осуществляется контроль за движением, оставалось выше нашего понимания.
In any event, the efficiency of these machines was in no doubt: we frequently saw the policing-vehicles driving through the streets at a velocity well in excess of anything a horse-drawn vehicle could attain.	Однако в эффективности этих машин сомневаться не приходилось: мы часто встречали патрульные экипажи, проносящиеся по улицам со скоростью, которая далеко превосходила возможности самых лучших лошадей.
iv	4
Perhaps even more puzzling to us than the design of these vehicles was the men who drove them.	Но еще большей загадкой, чем конструкция экипажей, были те, кто управлял ими.
That men were inside them was apparent, for on many occasions we saw ordinary Martians speaking to the driver or other occupants, with spoken replies coming through a metal grille set in the side of the machine.	В том, что внутри экипажей есть кто-то живой, не возникало и тени сомнения: много раз мы наблюдали, как рядовые марсиане беседуют с водителем или с пассажирами и те отвечают им сквозь металлическую решетку, врезанную в борт машины.
What was also quite clear was that the drivers were in positions of extraordinary authority, for when addressed by them the Martians in the street adopted a cowed or respectful manner, and spoke in subdued tones.	Яснее ясного было и то, что водители пользуются чрезвычайным авторитетом; прохожие, когда к ним обращались из экипажей, сразу же принимали приниженный, а то и подобострастный вид и разговаривали почтительным шепотом.
However, at no time did we see the drivers, for all the vehicles were totally enclosed-at least, the driver's compartment was enclosed-with only a piece of the black glass set at the front, behind which the driver presumably stood or sat.	Но самих водителей мы ни разу не видели, экипажи оставались закрытыми со всех сторон, -по крайней мере, кабина водителя всегда бывала закрыта наглухо. Взгляд упирался в плоскость темного стекла, поставленную впереди экипажа: по-видимому, за этим стеклом сидел или стоял водитель.
As these windows were similar to those we saw on every watch-tower, we presumed that they were operated by the same group of people.	Стекла точь-в-точь походили на те, что являлись непременной принадлежностью наблюдательных башен, и мы решили, что башнями и экипажами управляют марсиане одного и того же ранга.
Nor were all the vehicles as prosaic as maybe I have made them appear.	Надо еще сказать, что отнюдь не все экипажи выполняли столь прозаические функции, как, возможно, показалось из моих слов.

Confronted, as we were, with a multitude of strange sights, Amelia and I were constantly trying to find Earthly parallels for what we saw.	Повседневно сталкиваясь с множеством странных картин и явлений, мы с Амелией волей-неволей пытались отыскать земные параллели тому, что видели.
It is likely, therefore, that many of the assumptions we made at this time were incorrect.	И потому вполне вероятно, что иные допущения, сделанные нами в то время, не соответствуют истине.
It was relatively safe to assume that the vehicles we thought of as drays were just that, for we saw them performing similar tasks to those we knew on Earth.	Предположить, что грузовые экипажи играют роль подвод, было относительно просто - ведь они на наших глазах совершали работу, вполне аналогичную земной.
There was no way, though, of finding an Earthly equivalent for some of the machines.	Но для некоторых машин земных эквивалентов просто-напросто не существовало.
One such was a device used by the Martians in conjunction with their watch-towers.	Например, для машины, которую марсиане использовали при ремонте наблюдательных башен.
Directly outside the dormitory building we settled in, and visible to us from our hammocks, was one of the watch-towers.	Одна такая башня стояла как раз напротив дома-спальни, где мы поселились, и ее было хорошо видно прямо из наших гамаков.
After we had been in occupation for about eight days, Amelia pointed out that there appeared to be something wrong with it, for its observation platform had ceased to rotate to and fro.	Мы уже прожили в доме, наверное, дней восемь, когда Амелия обратила внимание, что с башней что-то случилось: ее верхняя платформа перестала покачиваться с боку на бок.
That night we saw that its light was not on.	А ночью на башне впервые не включился свет.
The very next day one of the vehicles came to a halt beside the tower, and there took place a repair operation I can only describe as fantastic.	Но уже на следующее утро у подножия башни затормозил большой экипаж, и перед нами развернулась ремонтная операция, которую я не могу не назвать совершенно фантастической.
The vehicle in question was of a type we had occasionally seen about the city: a long, low machine which, above its drive-leg platform, was an apparent mass of glittering tubing, heaped in disorder.	Упомянутый экипаж принадлежал к типу, какой мы до сих пор видели в городе два-три раза, и то издали: низкая длинная машина, а наверху многоногого кузова свалена в беспорядке масса поблескивающих труб.
As the legged vehicle halted beside the watch-tower, this confusion of metal reared itself up, to reveal that it possessed five of the peristaltic legs, the remainder of the appendages being a score or more of tentacular arms.	Как только экипаж остановился у наблюдательной башни, эта гора металла вдруг приподнялась, и оказалось, что у нее пять змеистых, составленных из дисков ног и еще не менее двух десятков гибких рук, напоминающих щупальца.
It stepped down from the platform of the vehicle, the jointed arms clanging and ringing, then walked the short distance to the base of the tower with a movement remarkably like that of a spider.	Затем, к нашему изумлению, механизм спустился из кузова на мостовую, лязгая и звеня всеми своими суставчатыми конечностями, и преодолел несколько ярдов до основания башни поступью, необыкновенно похожей на движения паука.
We both looked, for some clue as to how the thing was being driven, but it seemed that either the monstrous machine had an intelligence of its own, or else it was controlled in some incredible way by the driver of the vehicle, for there was plainly no one anywhere near it.	Мы смотрели во все глаза, силясь понять, как и кто распоряжается этим чудищем, но либо оно обладало собственным разумом, либо каким-то непостижимым образом подчинялось водителю экипажа, только вблизи "паука" безусловно никого не было.

As it reached the base of the tower, one of its tentacles was brought into contact with a raised metal plate on one of the pillars, and in a moment we saw that the observation platform was lowering.	Достигнув подножия башни, чудище вытянуло щупальце и коснулось выступающей металлической пластинки на одной из опор, и спустя мгновение мы заметили, что верхняя платформа снижается.
Apparently it could lower itself only so far, for when the platform was about twenty feet from the ground the tentacular device seized the tower's legs in its horrid embrace, and began to climb slowly upwards, like a spider climbing a strand of its web.	Очевидно, снизиться она могла лишь до какого-то предела; когда от мостовой до платформы осталось футов двадцать, дьявольское устройство охватило опоры своими щупальцами, сжало их в ужасных объятиях и медленно поползло вверх -ни дать ни взять паук, взбирающийся по паутине.
When it reached the observation-platform it settled itself in position by clinging on with its legs, and then with several tentacles reached through a number of tiny ports, apparently searching for the parts of the mechanism which had failed.	Едва паук подобрался к цели, он устроился на опорах попрочнее, скрестив ноги, и немедля запустил щупальца в мелкие отверстия на днище платформы, явно обследуя внутренний механизм в поисках испортившейся детали.
Amelia and I watched the whole operation, unnoticed inside the building.	Мы с Амелией пристально наблюдали за всей этой операцией, оставаясь невидимыми внутри здания.
From the arrival of the legged vehicle to its eventual departure, only twelve minutes elapsed, and by the time the iron monster had returned to its place on the rear of the vehicle, the observation-platform had been raised to its erstwhile height, and was rotating to and fro in its usual way.	С момента появления многоногого экипажа до его отбытия прошло каких-то двадцать минут, но, когда железное чудище вернулось на свое место в кузове, платформа уже опять поднялась на первоначальную высоту и принялась снова покачиваться о боку на бок, будто и не портилась никогда.
v	5
So far, I have not had much to say about our day-to-day survival in this desolate city, nor, for the moment, will I.	До сих пор я почти ничего не сказал о том, как мы ухитрялись жить в этом городе отчаяния, и не собираюсь пока об этом говорить.
Our internal preoccupations were many and great, and, in several ways,more important than what we were seeing about us.	Нас обуревали разнообразные и весьма серьезные заботы, и во многих отношениях они были для нас важнее, чем то, что мы видели вокруг.
Before turning to this, though, I must first establish the context.	Однако, прежде чем перейти к дальнейшему повествованию, я должен со всей ясностью обрисовать наше положение.
We are all creatures of our environment, and in disturbingly subtle ways Amelia and I were becoming a little Martian in our outlook.	Все мы зависим от окружающей среды, и, как ни грустно, мы с Амелией не вдруг заметили, что стали во многом сами похожи на марсиан.
The desolation about us was reaching our souls.	Отчаяние, переполняющее их жизнь, проникло и в наши души.
vi	6
As we moved about the city one question remained ever unanswered. That is to say: how did the ordinary Martian occupy his time?	Сколько мы ни бродили по городу, один мучивший нас вопрос по-прежнему оставался без ответа: мы так и не могли взять в толк, чем обыкновенный марсианин занимается изо дня в день.

We now understood something of the social ramifications of Mars.	К тому времени мы уже получили известное представление о присущих Марсу социальных разграничениях.
This was in effect that the lowest social stratum was the slave-people, who were forced to do all the manual and demeaning tasks necessary to any civilized society.	Низшим общественным слоем, вне всякого сомнения, являлись рабы, которых заставляли выполнять всю тяжелую и унизительную физическую работу, необходимую для существования любого цивилизованного общества.
Then came the Martians of the city, who had powers of supervision over the slaves.	Затем следовали горожане, которым было доверено надзирать за рабами.
Above these were the men who drove the legged vehicles and, presumably, operated the other mechanical devices we saw.	Еще выше на социальной лестнице стояли те, кто управлял многоногими машинами, да, вероятно, и остальными механическими устройствами.
It was the city-dwelling Martians in whom we were most interested, for it was among them that we lived.	Более всего интересовали нас горожане - ведь именно среди них мы жили изо дня в день.
However, not all of these were occupied.	Как ни странно, отнюдь не все они имели какое-то постоянное занятие.
For instance, it took relatively few of them to supervise the slaves (we often saw just one or two men able to control several hundred slaves, armed with only the electrical whips), and although the vehicles were many in number, there were always plenty of people in the city, apparently idle.	К примеру, надсмотрщиков требовалось сравнительно немного (нам нередко случалось видеть, как один-два надсмотрщика, вооруженные лишь электрическими бичами, с успехом командуют сотнями рабов). И хотя экипажи и машины в городе встречались в большом числе, но еще больше было людей, проводящих дни в неприкрытой праздности.
On our perambulations Amelia and I saw much evidence that time hung heavy on these people.	В часы прогулок мы с Амелией собрали целый ряд доказательств тому, что марсиане сплошь и рядом не знают, как убить время.
The nightly carousing was obviously a result of two factors: partly a way of appeasing the endless grief, and partly a way of expressing boredom.	Ночные попойки были, если угодно, следствием двух причин: отчасти их затевали с целью утолить бесконечную скорбь, отчасти просто от скуки.
We frequently saw people squabbling, and there were several fights, although these were dissipated instantly at the sight of one of the vehicles.	Мы нередко становились свидетелями ссор, иногда дело доходило до драки, хотя надо признать, что спорщики и драчуны мгновенно бросались врассыпную при появлении патрульного экипажа.
Many of the women appeared to be pregnant; another indication that there was not much to occupy either the minds or the energies of the people.	Были и другие признаки, указывающие, что народу некуда деть свою энергию, не на что направить мысли.
At the height of the day, when the sun was overhead (we had come to the conclusion that the city must be built almost exactly on the Martian equator), the pavements of the streets were littered with the bodies of men and women relaxing in the warmth.	В середине дня, когда солнце поднималось прямо над головой (мы пришли к выводу, что город расположен почти на самом марсианском экваторе), тротуары заполняли лежащие мужчины и женщины, надумавшие понаслаждаться теплом.

One possibility that would account for the apparent idleness was that some of them were employed in the near-by industrial area, and that the Martians we saw about the city were enjoying some leave.	Может статься, объяснение всему этому заключалось в том, что они, по крайней мере некоторые из них, обычно трудятся в близлежащих промышленных зонах, а те, что слоняются по городу, в настоящий момент находятся в отпуске?
As we were both curious to see the industrial areas and discover, if we could, what was the nature of all the furious activity that took place, one day, about fifteen days after our arrival, Amelia and I determined to leave the city and explore the smaller of the two complexes.	Так или иначе, нам обоим очень хотелось осмотреть эти зоны и по возможности установить характер не прекращающейся там ни днем ни ночью кипучей деятельности. И вот однажды, дней через пятнадцать после нашего прибытия на Марс, мы с Амелией решились покинуть город и обследовать меньший из двух промышленных комплексов.
We had already observed that a road ran to it, and that although the majority of the traffic was the haulage type of vehicle, several people-both city-dweller and slave-were to be seen walking along it.	Мы уже установили, что туда ведет накатанная дорога; правда, ездили по ней в основном экипажи грузового типа, но попадались и пешеходы - как горожане, так и рабы.
We decided, therefore, that we would not attract unwanted attention by going there ourselves.	Следовательно, подумали мы, если мы рискнем прогуляться пешком, то не привлечем ничьего особого внимания.
We left the city by a system of pressurized corridors, and emerged into the open.	Мы вышли из-под купола через герметизированные коридоры и очутились на загородном просторе.
At once our lungs were labouring in the sparse atmosphere, and we both remarked on the extreme climate: the thin coldness of the air and the harsh radiance of the sun.	Наши легкие сразу же заныли, с трудом выцеживая из атмосферы крохи кислорода, и мы оба принялись жаловаться на неумеренность климата - на холод, скудость воздуха и безжалостное сияние солнца.
We walked slowly, knowing from experience how exercise debilitated us in this climate, and so after half an hour we had not covered much more than about a quarter of the distance to the industrial site.	Шли мы медленно, помня по опыту, как изматывает в этих условиях любая физическая нагрузка, и за полчаса покрыли чуть больше четверти расстояния до промышленной зоны.
Already, though, we could smell something of the smoke and fumes released from the factories although none of the clangour we associated with such works was audible.	Но уже здесь можно было почувствовать фабричные дымы и запахи, хотя никакого шума и лязга, обычно связанного с производством, нам расслышать не удавалось.
During a pause for rest, Amelia laid her hand on my arm and pointed towards the south.	Мы остановились на отдых, и тут Амелия коснулась моей руки и показала на юг.
"What is that, Edward?" she said.	- Что там такое, Эдуард?
I looked in the direction she had indicated.	Я взглянул в указанном направлении.
We had been walking almost due south-east towards the industrial site, parallel to the canal, but on the far side of the water, well away from the factories, was what appeared at first sight to be an immense pipeline.	Мы двигались в сторону промышленной зоны, почти точно на юго-восток параллельно каналу, однако на противоположной его стороне, вдали от заводов, виднелось нечто, по первому впечатлению напоминающее гигантский трубопровод.

It did not, however, appear to be connected to anything, and indeed we could see an open end to it.	Но если это трубопровод, почему он не связан совершенно ни с чем и смотрит на нас открытым концом?
The continuation of the pipe was invisible to us, lying as it did beyond the industrial buildings.	Продолжения трубы мы разглядеть не могли - оно пряталось за промышленными постройками.
Such an apparatus would not normally have attracted our attention, but what was remarkable was the fact of the intense activity around the open end.	Вполне вероятно, что сама конструкция и не обратила бы на себя нашего внимания, но примечательным казался тот факт, что вокруг открытого ее конца кипела напряженная работа.
The pipe lay perhaps two miles from where we stood, but in the clear air we could see distinctly that hundreds of workers were swarming about the place.	Место, где мы остановились, от трубы отделяли, наверное, мили две, но в прозрачном воздухе можно было различить, что вокруг нее копошатся десятки, если не сотни рабочих.
We had agreed to rest for fifteen minutes, so unaccustomed were we to the thin air, and as we moved on afterwards we could not help but glance frequently in that direction.	По договоренности мы отдыхали минут пятнадцать - настолько отвыкли от разреженной атмосферы, - но и тогда, когда тронулись дальше, поневоле то и дело поглядывали в сторону "трубопровода".
"Could it be some kind of irrigation duct?" I said after a while, having noticed that the pipe ran from east to west between the two diverging canals.	- А не может это быть какое-нибудь ирригационное сооружение? - высказал я догадку, подметив, что труба тянется с запада на восток и как бы соединяет два расходящихся канала.
"With, a bore of that diameter?"	- С жерлом таких размеров?...
I had to admit that this explanation was unlikely, because we could see how the pipe dwarfed those men nearest to it.	Пришлось согласиться, что мое предположение маловероятно: фигуры, находящиеся рядом с трубой, по сравнению с ней выглядели муравьями.
A reasonable estimate of the internal diameter of the pipe would be about twenty feet, and in addition the metal of the tube was some eight or nine feet thick.	Внутренний диаметр трубы был, вероятно, порядка двадцати футов, да еще и металл, из которого ее сделали, достигал в толщину восьми-девяти футов.
We agreed to take a closer look at the strange construction, and so left the road, striking due south across the broken rock and sand of the desert.	Задавшись целью рассмотреть загадочную конструкцию получше, мы сошли с дороги и побрели прямиком на юг по битому камню и песку пустыни.
There were no bridges across the canal here, so the bank was as far as we could proceed, but it was close enough to allow us an uninterrupted view.	Моста через канал в этом месте не было, в обе стороны, сколько хватал глаз, тянулся ровный береговой откос, но труба уже достаточно приблизилась, чтобы взглянуть на нее без помех.
The overall length of1 the pipe turned out to be approximately one mile.	Выяснилось, что она вытянулась в длину примерно на милю.
From this closer position we could see the further end, which was overhanging a small lake.	С этой более выгодной позиции мы видели теперь и дальний ее конец, нависший над небольшим озером.

This had apparently been artificially dug, for its banks were straight and reinforced, and the water undermined at least half of the length of the pipe.	Озеро было несомненно искусственным - это можно было понять по его прямым и к тому же укрепленным берегам; в результате если не вся, то по крайней мере половина трубы оказывалась над водой.
At the very edge of the lake, two large buildings had been constructed side by side, with the pipe running between them.	А на берегах озера возвышались два внушительных здания одно против другого, и труба проходила между ними как раз посередине.
We sat down by the edge of the canal to watch what was happening.	Мы сели рядом на берегу канала и стали следить за тем, что происходит.
At the moment many of the men at the nearer end of the pipe were concentrating on extracting from it a huge vehicle which had emerged from the interior.	В данный момент рабочие у ближнего конца трубы занимались тем, что извлекали из ее недр какой-то большой предмет или аппарат.
This was being guided out of the pipe, and down a ramp to the desert floor.	Когда его наконец вынули, то спустили по настилу на песок.
Some difficulty seemed to have arisen, for more men were being force-marched across to help.	Очевидно, при этом возникли определенные трудности, так как откуда-то пригнали еще рабочих на помощь.
Half an hour later the vehicle had been successfully extricated, and was moved some distance to one side.	Через полчаса аппарат был благополучно извлечен и отодвинут от жерла на известное расстояние.
Meanwhile, the men who had been working by the end of the pipe were dispersing.	Как только задача была решена, всех, кто работал подле трубы, как ветром сдуло.
A few more minutes passed, and then I suddenly pointed.	Прошло еще две-три минуты, и я сделал неожиданное открытие.
"Look, Amelia!" I said. "It is moving!"	- Смотрите, Амелия! - воскликнул я. - Она поднимается!
The end of the pipe nearer to us was being lifted from the ground.	Ближайший к нам конец трубы начал отрываться от грунта.
At the same moment the further end was sinking slowly into the lake.	Одновременно дальний ее конец стал понемногу опускаться в воду.
The buildings at the edge of the lake were the instruments of this motion, for not only were they the pivot by which the pipe turned, but we also heard a great clattering and roaring from engines inside the buildings, and green smoke poured from several vents.	В зданиях по краям озера, очевидно, располагались машины, приводящие всю систему в движение: через эти здания проходила ось вращения трубы, и до нас долетал рев и грохот спрятанных внутри машин, а сквозь отверстия в стенах вырывался зеленый дым.
The raising of the pipe was the work of only a minute or so, because for all its size it moved smoothly and with precision.	Труба поднималась вверх минуту, от силы две, -невзирая на ее исполинские размеры, движение осуществлялось плавно и равномерно.
When the pipe had been lifted to an angle of about forty-five degrees from horizontal, the clattering of the engines died away and the last traces of the green smoke drifted to one side.	Когда она встала под углом градусов сорок пять к горизонту, грохот машин прекратился, последнее облачко зеленого дыма уплыло прочь.
The time was near midday, and the sun was overhead.	Было около полудня, солнце пылало прямо над нашими головами.

In this new configuration the pipe had taken on the unmistakable appearance of a vast cannon, raised towards the sky!	А труба в новом своем положении приобрела, в том не оставалось сомнений, вид гигантской пушки, нацеленной в небо.
The waters of the lake became still, the men who had been working had taken refuge in a series of buildings low on the ground.	Вода в озере успокоилась, рабочие, хлопотавшие вокруг, по всей вероятности, попрятались в приземистых строениях, разбросанных неподалеку.
Not realizing what was about to happen, Amelia and I stayed where we were.	Только мы с Амелией, так и не понявшие смысла всех этих приготовлений, продолжали сидеть как ни в чем не бывало.
The first indication that the cannon was being fired was an eruption of white water boiling up to the surface of the lake.	Первым признаком того, что пушка выстрелила, была белая пена, вскипевшая вдруг по всей поверхности озера.
A moment later we felt a deep trembling in the very soil on which we sat, and before us the waters of the canal broke into a million tiny wavelets.	Мгновением позже мы почувствовали, как содрогнулась и задрожала почва, на которой мы сидим, и воды канала перед нами из края в край всколыхнулись рябью.
I reached over to Amelia, threw my arms around her shoulders and pushed her sideways to the ground.	Я кинулся к Амелии, обхватил ее за плечи и повалил на откос.
She fell awkwardly, but I flung myself over her, covering her face with my shoulder and wrapping my arms about her head.	Она неуклюже упала на бок, но я и сам бросился следом, прикрыв ей лицо своим плечом, а голову руками.
We could feel the concussions in the ground, as if an earthquake were about to strike, and then a noise came, like the deepest growlings in the heart of a thundercloud.	Мы ощущали сильнейшие сотрясения почвы, словно она вот-вот разверзнется в землетрясении, а потом на нас обрушился такой сокрушительный гром, будто мы очутились в самом сердце грозы.
The violence of this event grew rapidly to a Peak and then it ended as abruptly as it had begun.	Буйство стихий стремительно достигло апогея и кончилось так же внезапно, как началось.
In the same instant we heard a protracted, shrieking explosion, howling and screaming like a thousand whistles blown simultaneously in one's ear.	В ту же секунду до нас донесся затяжной, пронзительный взрыв - все вокруг зарокотало и завыло, будто тысяча паровозных свистков грянула нам в уши.
This noise started at its highest frequency, dying away rapidly.	Вой начался сразу на самой высокой ноте и быстро сошел на нет.
As the racket was stilled, we sat up and looked across the canal towards the cannon.	Когда все успокоилось, мы снова сели и не сговариваясь уставились на пушку по ту сторону канала.
Of the projectile-if any there had been-there was no sign, but belching from the muzzle of the cannon was one of the largest clouds of vapour I have ever seen in my life.	От снаряда - если он вообще существовал - не осталось никакого следа, зато из пушечного дула извергалось самое большое облако пара, какое я когда-либо видел в своей жизни.
It was brilliant white, and it spread out in an almost spherical cloud above the muzzle, being constantly replenished by the quantities still pouring from the barrel.	Оно было ослепительно-белым и сверкало над жерлом, сохраняя почти правильную круглую форму и непрерывно разрастаясь благодаря новым и новым клубам, вырывавшимся изнутри.
Th less than a minute the vapour had occluded the sun, and at once we felt much colder.	Менее чем за минуту пар затмил солнце, и сразу стало холодно.

The shadow lay across most of the land we could see from our vantage point, and being almost directly beneath the cloud as we were, we had no way of estimating its depth.	С нашего наблюдательного пункта нам было видно, что тень накрыла чуть не всю планету до самого горизонта.
That this was considerable was evidenced by the darkness of its shadow.	Очутившись прямо под облаком, мы не могли определить его толщину, но по глубине тени догадывались, что она весьма значительна.
We stood up.	Мы поднялись, на ноги.
Already, the cannon was being lowered once more, and the engines in the pivotal buildings were roaring.	Пушка уже вновь начала опускаться; в недрах зданий, где крепилась ее ось, опять загрохотали машины.
The slaves and their supervisors were emerging from their shelters.	Рабы и надсмотрщики потихоньку выбирались из своих убежищ.
We turned back towards the city, and walked as quickly as we could towards its relative comforts.	Без всяких колебаний мы зашагали обратно к городу, мечтая как можно скорее вернуться к его относительному комфорту.
In the moment the sun had been shaded the apparent temperature around us had fallen to well below freezing point.	В тот же миг, как солнце скрылось, окружающая температура упала гораздо ниже точки замерзания.
We were not much surprised, therefore, when a few minutes later we saw the first snowflakes falling about us, and as time passed the light fall became a dense and blinding blizzard.	Поэтому мы не слишком удивились, когда двумя-тремя минутами позже заметили, что вокруг порхают первые снежинки, а вскоре легкий снегопад превратился в истый буран, густой и слепящий.
We looked up just once, and saw that the cloud from which the snow fell-the very cloud of vapour which had issued from the cannon!-now covered almost the entire sky.	Поднять глаза вверх нам удалось лишь однажды, и тут мы убедились, что туча, откуда падал снег, -то самое облако пара, которое изверилось из пушки! - закрыла теперь почти все небо.
We almost missed the entrance to the city, so deep was the snow when we reached it.	Мы чуть не прозевали тот пункт, где можно войти в город, - так глубока была укутавшая дорогу снежная пелена.
Here too we saw for the first time the dome-shape of the invisible shield that protected the city, for snow lay thickly on it.	Зато мы впервые воочию увидели незримое прежде защитное поле, которое накрывало город: на купол толстым слоем налип снег.
A few hours later there was another concussion, and later another.	Через несколько часов почва у нас под ногами содрогнулась снова, а потом опять и опять.
In all there were twelve, repeated at intervals of about five or six hours.	Всего мы насчитали двенадцать взрывов с интервалами примерно по пять-шесть часов.
The sun, when its rays could penetrate the clouds, quickly melted the snow on the city's dome, but for the most part those days were dark and frightening ones in Desolation City, and we were not alone in thinking it.	В конце концов солнечные лучи прорвались сквозь тучи и растопили снег, облепивший купол, и тем не менее эти дни остались в нашей памяти как сумрачные и жуткие. И, судя по многим признакам, среди жителей Города Запустения так полагали отнюдь не мы одни.
vii	7
So much for some of the mysteries we saw in the Martian city.	На этом пока прервем рассказ о тайнах марсианского города.

In describing them I have of necessity had to portray Amelia and myself as curious, objective tourists, craning our necks in wonder as any traveller in a foreign land will do.	Описывая их, я по необходимости должен был представить Амелию и себя самого эдакими туристами, пытливо и беспристрастно глазеющими по сторонам подобно любому путешественнику в чужедальних землях.
However, although we were much exercised by what we saw, this seeming objectivity was far from the case, for we were alarmed by our predicament.	Однако в действительности, хотя нас и занимало то, что мы видели, до беспристрастности нам было очень и очень далеко: надо ли говорить, что нас более всего тревожила наша собственная судьба.
There was one matter of which we rarely spoke, except obliquely; this was not because we did not think of it but because we both knew that if the subject were raised then there was nothing hopeful that could be said.	Мы редко касались самого главного, разве что косвенно, - не потому, что не думали об этом, а потому, что понимали: затрагивай или не затрагивай эту больную тему, ничего утешительного все равно не изобретешь.
This was the manifest impossibility that we should ever be able to return to Earth.	Мы никогда не сумеем вернуться на Землю - это, увы, была непреложная истина.
It was, though, at the centre of our very thoughts and actions, for we knew we could not exist like this for ever, but to plan the rest of our lives in Desolation City would be a tacit acceptance of our fate.	В сущности, она лежала в основе всех наших мыслей и поступков, мы отдавали себе отчет, что нельзя вечно играть в прятки с собой, но в открытую планировать пребывание в Городе Запустения на весь остаток жизни означало окончательно примириться со своей участью.
The nearest either of us came to confronting our problem directly was on the day we first saw how advanced was the Martians' science.	Ближе всего мы подошли к тому, чтобы прямо взглянуть правде в глаза, в тот день, когда впервые осознали, как далеко продвинулась в своем развитии марсианская наука.
Thinking that in a society as modern as this we should have no difficulty in laying our hands on the necessary materials, I said to Amelia:	Полагая, что в столь передовом обществе будет не слишком сложно достать необходимые материалы, я даже рискнул обратиться к Амелии с предложением:
"We must find somewhere we can set aside as a laboratory."	- Надо найти какое-то место, где можно устроить лабораторию.
She looked at me quizzically.	Она посмотрела на меня с насмешкой:
"Are you proposing to embark on a scientific career?" she said.	- Вы что, надумали заняться науками?
"I'm thinking we must try to build another Time Machine."	- Мне пришло на ум, что мы могли бы попытаться соорудить вторую машину времени.
"Do you have any notion of how the Machine worked?"	- А вы имеете хоть малейшее представление о том, как она работает?
I shook my head.	Я покачал головой.
"I had hoped that you, as Sir William's assistant, would know."	- Признаюсь, я надеялся, что это известно вам как ассистентке сэра Уильяма.
"My dear," Amelia said, and for a moment she took my hand affectionately in hers, "I would have as little idea as you."	- Дорогой мой, - ответила Амелия, на миг нежно взяв мою руку в свои, - я ведаю об этом не больше вашего.
There we had let it rest.	Мысль о машине пришлось оставить.

It had been an extreme hope of mine until then, but I knew Amelia well enough to appreciate that her reply meant more than the words themselves.	До той минуты она была моей последней надеждой, но я уже узнал Амелию достаточно хорошо, чтобы уловить подоплеку, скрытую за ее словами.
I realized she had already considered the idea herself, and had come to the conclusion that there was no chance that we could duplicate Sir William's work.	Я понял, что она и сама взвешивала подобную идею и сделала категорический вывод: воссоздать шедевр сэра Уильяма у нас нет ни единого шанса из миллиона.
So, without further discussion of our prospects, we existed from day to day, each of us knowing that a return to Earth was impossible.	И потому, не пускаясь более в обсуждение дальнейших планов, мы просто день за днем влачили свое существование, и каждый втайне от другого сознавал: возвращение на Землю немыслимо.
One day we should have to confront our situation, but until then we were simply putting off the moment.	Настанет день, когда мы должны будем сказать друг другу правду, но покамест мы оттягивали этот день, как только могли.
If we did not have peace of mind, then the physical needs of our bodies, were adequately met.	Если нам не удавалось обрести душевное равновесие, что уж говорить о физических потребностях организма!
Our two-day sojourn in the desert had not apparently caused lasting harm, although I had contracted a mild head-cold at some time.	Двухдневные скитания по пустыне, судя по всему, не принесли нам особого вреда, хотя я и страдал одно время легким насморком.
Neither of us kept down that first meal we ate, and during the night that followed we were both unpleasantly ill.	А вот после первого марсианского ужина ни я, ни Амелия не сумели справиться с тошнотой, и последующая ночь выдалась для нас обоих очень мучительной.
Since then we had been taking the food in smaller quantities.	С той поры мы взяли за правило принимать пищу в небольших, количествах.
There were three of the dining halls within walking distance of our dormitory, and we alternated between them.	По соседству с нашим домом-спальней находились три столовые, и мы посещали все три поочередно.
As I have already mentioned, we slept in a dormitory to ourselves.	Как я уже упоминал, мы спали в здании, где не было других жильцов.
The hammocks were large enough for two people, so, remembering what had passed between us earlier, I suggested a little wistfully to Amelia that we would be warmer if we shared a hammock.	Гамаки казались достаточно широки для двоих, и я, не в силах забыть, что произошло между нами ранее, намекнул Амелии, что, быть может, нам станет теплее, если мы разделим один гамак.
"We are no longer in the desert, Edward," was her reply, and from then we slept separately.	- Здесь вам не пустыня, Эдуард, - последовал ответ, и с того дня мы спали раздельно.
I felt a little hurt at her response, because although my designs on her were still modest and proper I had good cause to believe that we were less than strangers.	Ее отпор больно задел меня: хотя мои намерения в отношении Амелии по-прежнему оставались достойными и честными, у меня были все основания полагать, что мы отнюдь не чужие друг другу.
But I was prepared to abide by her wishes.	Но я обещал себе подчиниться ее воле.
During the days our behaviour together was friendly and intimate.	В дневное время мы сохраняли самые теплые дружеские отношения.

She would often take my hand or my arm as we walked, and at night we would kiss chastely before I turned my back to allow her to undress.	На прогулках она нередко брала меня за руку или под руку, а вечером, прежде чем я отворачивался, чтобы дать ей возможность раздеться, мы обменивались целомудренным поцелуем.
At such times my desires were neither modest nor proper, and often I was tempted most inappropriately to ask her again to marry me.	Говоря по совести, при этом во мне вспыхивали желания, которые никак нельзя было назвать достойными и честными, и я боролся с искушением вновь обратиться к ней с просьбой выйти за меня замуж.
Inappropriate it was, for where on Mars would we find a church?	Просьба была, разумеется, неисполнимой - где же, в самом деле, найти на Марсе церковь?
This too was a matter I had to put aside until we could accept our fate.	Это также оставалось вопросом, который волей-неволей приходилось отложить до того часа, когда мы смиримся со своей судьбой.
On the whole, thoughts of home predominated.	Самое же главное - нас поминутно терзали сожаления об утраченной родине.
For my own part I spent considerable time thinking about my parents, and the fact that I would not see them again.	Что до меня, то я проводил целые дни, вспоминая своих родителей и горюя о том, что никогда их больше не увижу.
Trivialities occupied me too.	Случалось мне задумываться и о совершенных пустяках.
One such was the irresistible certainty that I had left my lamp burning in my room at Mrs Tait's.	Например, я ощущал непреодолимую уверенность в том, что оставил в своей комнате в пансионате миссис Тейт зажженную лампу.
I had been in such high spirits that Sunday morning I departed for Richmond that I did not recall having extinguished the flame before I left.	В то воскресное утро, когда мне предстояло отправиться в Ричмонд, я пребывал в таком приподнятом настроении, что, похоже, выходя из дому, не прикрутил фитиль.
With irritating conviction I remembered having lit it when I got out of bed... but had I left it burning?	Мне до раздражения ясно помнилось, как я, встав с постели, зажигаю лампу... но неужели я все-таки не погасил ее?
It was no consolation to reason with myself that now, eight or nine years later, the matter was of no consequence.	Напрасно я пытался урезонить себя тем, что сейчас, восемь или девять лет спустя, мои сомнения совершенно несущественны.
But still the uncertainty nagged at me, and would not leave me.	Как я ни гнал их, они упорно возвращались и не давали мне покоя.
Amelia too seemed preoccupied, although she kept her thoughts to herself.	Амелия тоже казалась погруженной в свои мысли, хотя о характере этих мыслей можно было только гадать.
She made an effort not to appear introspective, and affected a bright and lively interest in what we saw in the city, but there were long periods in which we were both silent, and this was itself significant.	Она даже силилась не подавать виду, что занята собой, и проявляла живой интерес ко всему, что творится в городе, но затем мы оба подолгу впадали в молчание, и паузы были красноречивее слов.

An indication of the degree to which she was distracted was that she sometimes talked in her sleep; much of this was incoherent, but occasionally she spoke my name, and sometimes Sir William's.	Внутренняя неуравновешенность Амелии доходила до того, что временами она начинала разговаривать во сне; речь ее в таких случаях становилась по большей части бессвязной, но изредка она произносила мое имя, а иногда имя сэра Уильяма.
Once I found a way of asking tactfully about her dreams, but she said she had no memory of them.	Однажды я улучил момент и как мог тактичнее спросил ее об ее сновидениях, но она ответила, что не запоминает снов.
viii	8
Within a few days of our arrival in the city, Amelia set herself the task of learning the Martian language.	Через несколько дней после того, как мы обосновались в городе, Амелия поставила перед собой задачу изучить марсианский язык.
She had always had, she said, a facility with languages, and in spite of the fact that she had no access to either a dictionary or a grammar she was optimistic.	У нее всегда были, как она считала, способности к языкам, и даже то, что она не располагает никакими сведениями ни о словаре, ни о грамматике местных жителей, не лишало ее оптимизма.
There were, she said, basic situations she could identify, and by listening to the words spoken at the time she could establish a rudimentary vocabulary. .This would be of great use to us, for we were both severely limited by the muteness imposed upon us.	Существуют, уверяла она, простейшие ситуации, в которых можно разобраться без труда, и надо лишь прислушаться к тому, что говорят вокруг, чтобы создать элементарный запас слов. Разумеется, это принесло бы нам величайшую пользу, поскольку вынужденная немота резко ограничивала наши возможности.
Her first task was to essay an interpretation of the written language, in the form of what few signs we had seen posted about the city.	Прежде всего Амелия взялась за истолкование письменного языка марсиан - тех немногочисленных вывесок, которые встречались нам в городе.
These were few in number.	Вывески и в самом деле можно было пересчитать по пальцам.
There were some signs at each of the city's entrances, and one or two of the legged vehicles had words inscribed upon them.	Какие-то надписи красовались у каждого выхода из города, какие-то слова были выведены на бортах отдельных многоногих экипажей.
Here Amelia encountered her first difficulty, because as far as she could discern no sign was ever repeated.	И тут Амелия сразу же столкнулась с серьезными трудностями, ибо, по ее наблюдениям, ни один знак в этих надписях ни разу не повторялся.
Furthermore, there appeared to be a great number of scripts in use, and she was incapable of establishing even one or two letters of the Martian alphabet.	Хуже того, марсиане, судя по всему, пользовались для своих вывесок шрифтами разного рисунка, и в результате Амелия так и не сумела усвоить хотя бы одну-две буквы марсианского алфавита.
When she turned her attention to the spoken word her problems multiplied.	Тогда она обратила свое внимание на устную речь, но трудностей и тут не убавилось.
The major difficulty here was an apparent multitude of voice-tones.	Главная из них состояла в множественности интонаций.

Quite apart from the fact that the Martians' vocal chords pitched their voices higher than would have been natural on Earth (and both Amelia and I tried in private to reproduce the sound, with comical effects), there was an apparently endless subtlety of tone variations.	Даже если отвлечься от того, что голосовые связки марсиан были настроены на тон, гораздо более высокий, чем привычно для земного слуха (оставшись наедине, мы с Амелией неоднократно пытались воспроизвести этот тон, но достигали лишь комического эффекта), - живая речь изобиловала множеством интонационных тонкостей и оттенков.
Sometimes a Martian voice we heard was hard, with what we on Earth would call a sneer lending an unpleasant edge to it; another would seem musical and soft by comparison.	Иногда марсианский выговор звучал по земным представлениям очень жестко, а то и просто неприятно, иногда становился несравнимо музыкальнее и мягче.
Some Martians would speak with a complex sibilance, others with protracted vowel-sounds and pronounced plosives.	Одни марсиане говорили с каким-то сложным присвистыванием, другие затягивали гласные и подчеркивали взрывные согласные.
Further complicating everything was the fact that all Martians appeared to accompany their conversation with elaborate hand and head movements, and additionally would address some Martians with one voice-tone, and others in a different way.	Еще в большей степени задача осложнялась тем, что марсиане, все без исключения, сопровождали свою речь замысловатыми движениями рук и головы, и в довершение наших бед обращались к различным собеседникам в разном интонационном ключе.
Also, the slave-Martians appeared to have a dialect all of their own.	Что же касается рабов, то они, как нам казалось, говорили на особом, отличном от горожан диалекте.
After several days of trying, Amelia came to the sad conclusion that the complexity of the language (or languages) was beyond her.	Пять-шесть дней безуспешных стараний привели Амелию к печальному выводу, что сложность языка (или языков) превосходит ее способности.
Even so, until our last days together in Desolation City she was trying to identify individual sounds, and I was very admiring of her diligence.	Тем не менее до самой последней минуты, проведенной нами вместе в Городе Запустения, она не оставляла попыток классифицировать отдельные звуки, и я искренне восхищался ее упорством.
There was, though, one vocal sound whose meaning was unmistakable.	Впрочем, был в обиходе марсиан один звук, в значении которого сомневаться не приходилось.
It was a sound common to all races on Earth, and had the same meaning on. Mars.	Звук этот - общий для всех языков, для всех рас Земли; тот же смысл он, как выяснилось, имел и на Марсе.
That was the scream of terror, and we were to hear much of that eventually.	Вскоре нам предстояло услышать его не один, а много раз - жуткий, неудержимый вопль ужаса.
ix	9
We had been in Desolation City for fourteen days when the epidemic struck.	Мы прожили в Городе Запустения недели две, когда разразилась эпидемия.
At first we were unaware that anything was amiss, although we noticed some early effects without realizing the cause.	Сперва мы оставались в неведении, что случилось, хотя и замечали некоторые признаки надвигающейся беды, не понимая ее причины.

Specifically, this was that one evening there seemed to be far fewer Martians present in the dining hall, but so accustomed were we to odd things on this world that neither of us attributed to it anything untoward.	Например, как-то вечером нам показалось, что в столовой меньше марсиан, чем обычно, но мы уже настолько притерпелись к странностям чужого мира, что ни один из нас не усмотрел в этом ничего плохого.
The day following was the one on which we witnessed the firing of the snow-cannon (for such was what we came to call it) and so our interests lay elsewhere.	На следующий день мы стали свидетелями выстрела снежной пушки (так мы ее окрестили), и она приковала к себе все наше внимание без остатка.
But by the end of those days when snow fell more or less without let over the city, there was no mistaking that something was seriously wrong.	Однако к концу того периода, когда на город с утра до вечера падал снег, уже никто не смог бы усомниться, что жизнь серьезно разладилась.
We saw several Martians dead or unconscious in the streets, a visit to one of the dormitories was confirmation enough that many of the people were ill, and even the activities of the vehicles reflected a change, for there were fewer of them about and one or two were clearly being used as ambulances.	Мы видели на улицах нескольких мертвых или впавших в беспамятство марсиан, а визит в одну из соседних спален подтвердил, что многие ее обитатели больны. Даже неутомимая деятельность экипажей претерпела явные изменения: во-первых, их стало меньше, а, во-вторых, один или два из них использовались теперь как кареты скорой помощи.
Needless to say, as the full realization came to us, Amelia and I stayed away from the populated areas of the city.	Надо ли говорить, что, как только мы с Амелией полностью осознали характер происходящего, мы постарались держаться подальше от обитаемых кварталов города.
Fortunately, neither of us displayed any symptoms; the stuffiness as a result of my head-cold stayed with me rather longer than it might have done at home, but that was all.	К счастью, никто из нас не обнаружил никаких симптомов болезни; насморк, возникший как следствие простуды, продолжался у меня чуть дольше, чем дома, но и только.
Amelia's latent nursing instincts came to the surface, and her conscience told her she should go to help the sick, but it would have been grossly unwise to do so.	В Амелии пробудился дремлющий в каждой женщине инстинкт сострадания, совесть склоняла ее немедля отправиться на помощь страждущим, но поступить так было бы в высшей степени неразумно.
We tried to cut ourselves off from the anguish, and hoped the, disease would soon pass.	Мы постарались всячески обособить себя от нового несчастья, и жили надеждой, что болезнь скоро пройдет.
It seemed that the plague was not virulent.	Видимо, зараза оказалась все же не слишком стойкой.
Many people had contracted it, and by the evidence of the number of bodies we saw being transported in one of the legged vehicles we knew that many had died.	Правда, переболел чуть ли не каждый второй, а однажды мы прикинули число тел, погруженных в многоногий экипаж, и поняли, что погибших тоже не мало.
But after five days we noticed that life was beginning to return to normal.	Но дней через пять жизнь постепенно возвратилась в обычную колею.

If anything, there was more misery about than ever before-for once we felt the Martians had good cause-and there were, regrettably, even fewer people in the underpopulated city, but the vehicles returned to their policing and haulage, and we saw no more dead in the streets.	Если и произошла какая-то перемена, то лишь единственная; всеобщая скорбь стала еще более глубокой, и мы впервые почувствовали, что у марсиан есть на то весомые основания: в городе, и раньше малонаселенном, стало, увы, еще меньше народу, однако экипажи вернулись к нормальному патрулированию и перевозке грузов, и мертвые на улицах больше не попадались.
But then, just as we were sensing the return to normal, there came the night of the green explosions.	И вот тогда-то, когда мы совсем уверили себя, что все вошло в норму, настала ночь зеленых взрывов.
Chapter Ten	Глава Х
A TERRIBLE INVASION	Нашествие
i	1
I was awakened by the first concussion, but in my sleepy state I presumed that the snow-cannon had been fired once more.	Я проснулся с первым же взрывом, но, еще не стряхнув с себя сон, решил, что это опять стреляет снежная пушка.
During those nights of its firing we had grown accustomed to the tremors and distant explosions.	За те несколько ночей, что она действовала, мы уже успели привыкнуть к толчкам и отдаленному грохоту.
The bang that woke me, though, was different.	Но звук, который разбудил меня, казался иным.
"Edward?"	- Эдуард!
"I'm awake," I said. "Was that the cannon again?"	-Я не сплю, - откликнулся я. - Что, снова пушка?
"No, it was different.	- Нет, это что-то другое.
And there was a flash, It lighted the whole room."	И, кроме того, была вспышка. Осветило всю комнату.
I stayed silent, for I had long since learned the futility of speculating about what we saw in this place.	Я промолчал, так как усвоил, что всякие догадки о событиях, свидетелями которых мы здесь становимся, обречены на провал.
A few minutes passed, and the city was unmoving.	Прошло минут пять, город оставался недвижим.
"It was nothing," I said. "Let's go back to sleep."	- Мало ли что бывает, - сказал я. - Давайте спать.
"Listen."	- Слушайте!...
Some distance away, across the sleeping city, a policing-vehicle was driving quickly, its banshee siren howling.	Где-то вдалеке по спящему городу, зловеще завывая, пронесся патрульный экипаж.
A moment later a second one started up, and passed within a few streets of where we lay.	Мгновением позже мы услышали второй экипаж -этот промчался ближе, всего в нескольких кварталах от нашего укрытия.
Just then the room was lit for an instant with the most vivid and lurid flash of green.	И тут комнату на миг залил ослепительный, мертвенно-зеленый свет.
In its light I saw Amelia sitting up in her hammock, clutching her quilt around her.	Он выхватил из мрака Амелию, которая сидела в гамаке, завернувшись в перинку.
A second or two later we heard a tremendous explosion, somewhere beyond the city's limits.	Через секунду-другую до нас долетел взрыв - он произошел где-то за городом, но сила его была чудовищной.

Amelia climbed with the usual difficulty from the hammock, and walked to the nearest window.	Амелия выбралась из гамака, как обычно, не без труда, и направилась к ближайшему окну.
"Can you see anything?"	- Видно что-нибудь?
"I think there's a fire," she said. "It's difficult to tell.	- По-моему, где-то пожар, - ответила она. - Трудно сказать наверное.
There is something burning with a green light."	Кажется, что-то горит зеленым пламенем.
I started to move from my hammock, for I wished to see this, but Amelia stopped me.	Я тоже собрался встать, желая взглянуть на необычный пожар своими глазами, но Амелия остановила меня.
"Please don't come to the window," she said. "I am unclothed."	- Пожалуйста, не подходите к окну, - попросила она. - Я не одета.
"Then please put something on, for I wish to see what is happening."	- Тогда потрудитесь накинуть на себя что-нибудь. Я тоже хочу видеть, что творится.
She turned and hurried towards where she placed her clothes at night, and as she did so the room was once more filled with brilliant green light.	Она отпрянула от окна и поспешила туда, где сложила на ночь свою одежду, и в ту же минуту комнату вновь заполнил яркий зеленый свет.
For a moment I caught an inadvertent glimpse of her, but managed to look away in time to spare her embarrassment.	Мельком и невольно я различил контуры женского тела, но заставил себя отвести глаза в сторону, чтобы не смущать Амелию.
Two seconds later there was another loud explosion; this was either much closer or much larger, for the ground shook with the force of it.	Через две секунды раздался новый громкий взрыв, много ближе и сильнее, и пол ходуном заходил у нас под ногами.
Amelia said: "I have my chemise on, Edward. You may come to the window with me now."	- Я надела рубашку, Эдуард, - послышался голос Амелии. - Можете составить мне компанию.
I normally slept wearing a pair of the Martian trouser-garments, and so climbed hastily from the hammock and joined her at the window.	И обычно спал, не снимая марсианского одеяния, так что мне ничто не мешало выскочить из гамака и присоединиться к ней у окна.
As she had said, there was an area of green light visible away towards the east.	Амелия оказалась права - к востоку от нас тянулась полоса зеленого света.
It was neither large nor bright, but it had an intensity about the centre of the glow that would indicate a fire.	Полоса эта не была ни слишком широкой, ни особенно яркой, однако в самой середине зелень становилась насыщеннее, и это в самом деле наводило на мысль о пожаре.
It was dimming as we watched it, but then came another explosion just beside it and I pulled Amelia away from the window.	На наших глазах полоса потихоньку бледнела, но тут рядом с ней вспыхнул новый взрыв, и я оттащил Амелию от окна.
The blast effect was this time the greatest yet, and we began to grow frightened.	На сей раз сотрясение оказалось еще мощнее, и нас начал одолевать страх.
Amelia stood up to look through the window again, but I placed my arm around her shoulder and pulled her forcibly away.	Амелия вознамерилась было снова выглянуть в окно, но я обнял ее за плечи и вынудил остаться на месте.
Outside, there was the sound of more sirens, and then another flash of green light followed by a concussion.	Снаружи перекликались сирены, потом опять последовали вспышка зеленого света и грохот взрыва.

"Go back to the hammocks, Amelia," I said. "At least on those we will be shielded from the blast through the floor."	- Возвращайтесь к себе, Амелия, - распорядился я. - По крайней мере в гамаках можно не опасаться, что пол провалится у нас под ногами.
To my surprise Amelia did not demur, but walked quickly towards the nearest hammock and climbed on.	К моему удивлению, Амелия и не подумала возражать, а торопливо вскарабкалась в ближайший гамак.
I took one more look in the direction of the explosions, staring past the watch-tower that stood outside our building and seeing the ever-spreading diffusion of green fire.	Я бросил последний взгляд в сторону взрывов, мимо наблюдательной башни, которая торчала у самого нашего дома; зеленое пламя разливалось все шире.
Even as I looked there was another brilliant flare of green light, followed by the concussion, and so I hurried over to the hammocks.	Словно нарочно подгадав к этому моменту, мне в глаза полыхнула очередная зеленая вспышка, сопровождаемая сильным толчком, и я тоже поспешил к гамакам.
Amelia was sitting up in the one I normally used.	Оказалось, что Амелия сидит на краю того гамака, где обычно ночевал я.
"I think tonight I should like you to be with me," she said, and her voice was trembling.	- Кажется, сегодня мне действительно будет спокойнее с вами, - произнесла она, не утаив от меня предательской дрожи в голосе.
I too felt a little shaken, for the force of those explosions was considerable, and although they were a good distance away were certainly greater than anything in my experience.	Я тоже чувствовал себя оробевшим не на шутку: сила этих взрывов могла перепугать кого угодно, и, хотя до них было достаточно далеко, ничего подобного я не слышал во всей своей жизни.
I could just make out her shape in the darkened room.	В темноте я с трудом различал силуэт своей спутницы.
I had been holding the edge of the hammock in my hand, and now Amelia reached forward and touched me.	Кое-как нащупал край гамака - и тут Амелия сама протянула мне руку.
At that moment there was yet another flash, one far brighter than any of the others.	В этот миг опять полыхнула вспышка, еще более ослепительная, чем прежние.
This time the shock-wave, when it came, shook the very foundations of the building.	Взрывная волна, докатившись до нас, казалось, поколебала самый фундамент здания.
With this, I threw aside my inhibitions, climbed on to the hammock, and wriggled under the quilt beside Amelia.	И я, отбросив всякую сдержанность, залез в гамак и обнял Амелию.
At once her arms went around me, and for a moment I was able to forget about the mysterious explosions outside.	Она прильнула ко мне, и на время мы совершенно забыли про таинственные взрывы снаружи.
These continued, however, at irregular intervals for the best part of two hours, and as if they were provoked by the explosions the sound of the Martians' vehicle sirens doubled and redoubled as one after another hurtled through the streets.	А взрывы продолжались, то реже, то чаще, без малого два часа кряду, и, будто подстегнутые ими, сирены марсианских экипажей звучали с удвоенной и учетверенной силой - одна за другой машины с шумом проносились по улицам.
So the night passed, with neither of us sleeping.	Так прошла ночь, и ни один из нас не сомкнул глаз.

My attention was divided, partly between the unseen events outside and the precious closeness of Amelia beside me.	Мое внимание дробилось между недоступными взору событиями, которые разыгрывались за окнами, и моей дорогой Амелией, доверчиво прижавшейся ко мне.
I so loved her, and even such a temporary intimacy was without parallel to me.	Я так любил ее, что даже эта временная близость была для меня бесценной.
At long last dawn came, and the sound of the sirens faded.	Наконец, наступил рассвет, и перекличка сирен затихла.
The sun had been up for an hour before the last one was heard, but after that all was silent, and Amelia and I climbed from the hammock and dressed.	Правда, солнце взошло на час раньше, чем они взвыли в последний раз, но потом воцарилась полная тишина, и мы с Амелией решили выбраться из гамака и одеться.
I walked to the window, and stared towards the east... but there was no sign of the source of the explosions, beyond a faint smudge of smoke drifting across the horizon.	Подойдя к окну, я посмотрел на восток... но ничто не напоминало о взрывах, если не считать бледного пятнышка дыма, плывущего по небу у самого горизонта.
I was about to turn back and report this to Amelia when I noticed that the watch-tower outside our building had vanished during the night.	Я уже хотел отвернуться от окна и сообщить Амелии о том, что увидел, как вдруг обратил внимание, что наблюдательная башня, стоявшая у нашего дома, куда-то исчезла.
Looking further along the street I saw that all the others, which were now such a familiar part of the city, had also gone.	Тогда я бросил взгляд вдоль улицы - и понял, что и остальные башни, давно ставшие для нас неотъемлемой частью городского пейзажа, все как одна скрылись из виду,
ii	2
After the bedlam of the night the city was unnaturally quiet, and so it was with quite understandable misgivings that we left the dormitory to investigate.	Г ород после ночного кошмара казался неестественно спокойным, и, когда мы вышли из дома-спальни на разведку, нами владели вполне обоснованные дурные предчувствия.
If the atmosphere in the city had been in the past one of dreadful anticipation, then this stillness was like the approach of expected death.	Если раньше атмосфера города была словно преисполнена горьких ожиданий, то нынешняя тишина давила, как предвестие неизбежной гибели.
Desolation City was never a noisy place, but now it was empty and silent.	Г ород Запустения не отличался особенным весельем, но теперь он просто вымер.
We saw evidence of the night's activity in the streets, in the form of heavy marks in the road-surface where one of the vehicles had taken a corner too fast, and outside one of the dormitory halls was a pile of spilled and abandoned vegetables.	Время от времени мы замечали следы ночных происшествий - глубокие царапины на мостовой в тех местах, где экипажи поворачивали на слишком высокой скорости, а возле одной из спален на мостовой высилась гора брошенных возчиками вещей.
Rendered uneasy by what we saw, I said to Amelia:	Обеспокоенный всем этим, я спросил Амелию:
"Do you think we should be out?	- Как, по-вашему, мы не ошиблись, выйдя на улицу?
Would we not be safer inside?"	Не безопаснее ли было оставаться дома?
"But we must discover what is going on."	- Должны же мы взять в толк, что случилось.
"Not at risk to ourselves."	- Даже с риском для жизни?

"My dear, we have nowhere to hide on this world," she said.	- Дорогой мой, - сказала она, - спрятаться в этом мире нам негде.
We came at last to the building where we had once ascended to see the extent of the city.	В конце концов мы добрались до здания, на которое однажды поднимались с целью уяснить себе размеры города.
We agreed to climb to the roof, and survey the situation from there.	И на этот раз мы тоже решили взобраться на крышу - оттуда положение, как мы надеялись, станет понятнее.
From the top the view told us little more than we already knew, for there was no sign of movement anywhere in the city.	Но вид с крыши рассказал нам не больше того, что мы уже знали: нигде никакого движения.
Then Amelia pointed to the east.	Внезапно Амелия показала на восток и воскликнула:
"So that is where the watch-towers have been taken!" she said.	-Так вот куда отправили все башни!
Beyond the city's protective dome we could just make out a cluster of the tall objects.	На границе видимости, далеко за кольцом защитного купола, просматривалась вереница каких-то высоких мачт.
If those were the towers then that would certainly account for their disappearance from the city.	Если это действительно были наблюдательные башни, то их исчезновение из города сразу же объяснялось.
It was impossible to see how many were out there, but at a reasonable estimate it was certainly a hundred or more.	Сколько их там было, подсчитать не представлялось возможным, но по осторожной оценке - не меньше ста.
They had been lined up in a defensive formation, placed between the city and where we had seen the explosions in the night.	Они выстроились в линию, по-видимому оборонительную, заслоняя собой город с той стороны, где ночью происходили взрывы.
"Edward, do you suppose there is a war going on here?"	- Эдуард, как, по-вашему, не началась ли здесь война?
"I think there must be.	- Вполне вероятно.
Certainly there has not been a happy atmosphere in the city."	Неспроста в городе создалась обстановка, которую никак не назовешь беззаботной.
"But we have seen no soldiers."	- Но мы ни разу не встречали солдат!
"Maybe we are to see some for the first time."	- Ну что ж, быть может, встретим сегодня.
I was in the lowest of spirits, sensing that at last we were going to be forced into accepting our plight.	Я пребывал в самом мрачном состоянии духа, отдавая себе отчет, что обстоятельства наконец-то вынуждают нас подчиниться неизбежности.
I saw at that moment no alternative to the prospect of becoming embroiled forever in Martian life.	Я не видел для нас иного выхода, кроме как навеки слиться с марсианской жизнью.
If a war it was for this city, then two aliens such as ourselves would soon be discovered.	Если этому городу суждено стать театром военных действий, то двух чужаков, таких, как мы с Амелией, несомненно, разоблачат, и притом в самом близком будущем.

If we stayed in hiding we would doubtless be found, and, if so, would be taken for spies or infiltrators; We must, very soon, declare our selves to those in authority and become as one with the inhabitants here.	Сколько бы мы ни прятались, нас неминуемо обнаружат, а, обнаружив, примут за шпионов или лазутчиков. Остается одно: объявиться властям, и поскорее, и объединиться с местным населением в радости и в горе.
Seeing no better vantage point available to us, we agreed to stay where we were until the situation became clearer.	Поскольку лучшего наблюдательного пункта мы бы все равно не нашли, то решили не трогаться с места, пока обстановка хоть чуть-чуть не прояснится.
Neither of us had any wish to explore further; death and destruction were in the winds.	Продолжать активную разведку никому из нас не хотелось; все вокруг было пропитано запахом разрушения и смерти.
We did not have long to wait... for even as we first saw the line of watch-towers defending the city the invasion, unbeknown to us, had already begun.	Нам не пришлось долго ждать: еще когда мы только заметили на горизонте линию наблюдательных башен, обороняющих город, нашествие - неведомо для нас - уже началось.
What happened out there beyond the city's dome must be a matter of conjecture, but having seen the aftermath I can say with some certainty that the first line of defence was a troop of Martians armed only with hand-weapons.	О том, что происходило вне городского купола, я могу лишь строить догадки, но, осмысливая ход событий, беру на себя смелость утверждать, что самую первую оборонительную линию составляли марсианские войска, располагающие только ручным оружием.
These wretched men were soon overwhelmed, and those not killed fled to the temporary safety of the city.	Этих несчастных разбили в два счета, и немногие уцелевшие бросились обратно в город искать хотя бы временного убежища в его пределах.
This much was happening even as we walked through the streets to our present vantage point.	Происходило все это, еще пока мы брели по улицам к нашему нынешнему наблюдательному пункту.
The next development was twofold.	Дальнейшие события приняли двоякий характер.
In the first place, we at last saw signs of movement; these were the fleeing defenders, returning to the city.	Во-первых, мы наконец уловили внизу какое-то движение: в город возвращались разбежавшиеся защитники.
Secondly, the watch-towers were attacked.	Во-вторых, башни подверглись нападению.
This was over in a matter of minutes.	Атака длилась считанные минуты.
The antagonists were armed with some kind of heat thrower which, when turned on the towers, almost immediately rendered them molten.	Противник был вооружен каким-то генератором тепловых лучей; едва их направляли на башни, те почти мгновенно начинали плавиться.
We saw the destruction as bursts of flame, as one tower after another was struck with this heat, and exploded violently.	Мы наблюдали за гибелью башен в языках пламени: тепловой луч повергал их одну за другой, и они разваливались со взрывом.
If by this description I seem to imply that the towers were defenceless, then I must add that this was not so.	Если я своим описанием внушил вам мысль, что башни были совершенно беспомощными, то спешу добавить: это не совсем так.
When, some what later, I saw the wreckage of the battle, I realized that a spirited, if ultimately ineffectual, defence had been put up, for several of the attackers' vehicles had been destroyed.	Когда, значительно позже, я обозревал поле битвы, то отдал себе отчет, что они оборонялись, пусть безуспешно, но мужественно, и сумели разрушить несколько экипажей нападавших.

Amelia's hand crept into mine, and I squeezed it reassuringly I was placing secret faith in the city's dome, hoping that the marauders would have no way of penetrating it.	Рука Амелии скользнула в мою ладонь, и я ответил ободряющим пожатием. Я возлагал тайные надежды на купол, уповая на то, что агрессоры не сумеют преодолеть эту преграду.
We heard screams.	Мы слышали смятенные крики.
There were more of the people about the streets now, both city-Martians and slaves, running with the strange, loping gait, looking frantically about, intent on finding safety in the maze of city streets.	На улицах появлялось все больше народу, как горожан, так и рабов; они бежали затяжными, диковинными прыжками и отчаянно озирались вокруг, пытаясь найти спасение в лабиринте улиц.
Suddenly, flame exploded about one of the buildings by the perimeter of the city, and screams could distantly be heard.	Внезапно одно из зданий на окраине города вспыхнуло ярким факелом, и до нас долетела новая волна криков.
Another building burst into, flames, and then another. We heard a new sound: a deep-throated siren, rising and falling, quite unlike the noises we had grown accustomed to in the city.	Пламя охватило соседний дом, и еще один... И тут наших ушей коснулся новый звук - низкий вой, он то поднимался, то спадал и совершенно не походил ни на один из шумов, к которым мы успели привыкнуть.
I said:	Я догадался:
"They have penetrated the dome."	- Они проникли под купол!
"What shall we do?"	- Что же нам делать?
Amelia's voice was calm, but I felt that she was forcing herself not to panic.	Г олос Амелии казался спокойным, но я почувствовал, что она крепится из последних сил, чтобы не впасть в панику.
I could feel her hand trembling in mine, and our palms were damp with perspiration.	Ее рука, стиснутая в моей, дрожала, ладонь взмокла от пота.
"We must stay here," I said. "We are as safe here as anywhere."	- Останемся на крыше, - решил я. - Здесь не более опасно, чем в любом другом месте.
Down in the streets more Martians had appeared, some running out from the buildings where they had been hiding.	Внизу на улицах марсиан стало еще больше, некоторые из них повыбегали из домов, где до того прятались.
I saw that some of the people fleeing from the battle had been wounded, and one man was being carried by two of his fellows, his legs dragging.	Я подметил, что среди спасающихся бегством есть раненые; один бессильно повис на руках товарищей, и ноги его волочились по мостовой.
One of the policing-vehicles appeared, moving quickly through the streets towards the battle.	Откуда ни возьмись появился патрульный экипаж и быстро помчался по улицам в сторону сражения.
It slowed as it passed some of the Martians, and I heard the driver's voice, apparently ordering them to return to the fight.	Проезжая мимо отступавших марсиан, он замедлил ход, и я услышал голос водителя, который, по-видимому, обратился к ним с призывом, вернуться на поле брани.
The people took no notice and continued their confused retreat, and the vehicle drove away.	На этот призыв никто не обратил внимания: марсиане продолжали в беспорядке отступать, и экипаж убрался восвояси.
More sirens could be heard, and soon several more legged vehicles hurried past our building towards the fray.	Вновь раздался ужасный вой, а вскоре мимо нашего здания в том направлении, где шла схватка, пронеслись еще четыре-пять многоногих экипажей.

In the meantime, more buildings on the edge of the city had been fired.	Тем временем на окраине города огонь пожирал все новые дома.
I heard an explosion to the south of us, and I looked that way.	К югу от нас пророкотал мощный взрыв.
I saw that flames and smoke were rising there, and realized that another force of invaders had broken through!	Обернувшись, я увидел, что и там теперь поднимается пламя и дым. Сомневаться не приходилось: захватчики прорвались в город уже и с той стороны!
The plight of the city seemed desperate, for nowhere could I see a concerted defence, and there was certainly no resistance on, the new front.	Положение представлялось мне отчаянным - я нигде не видел даже подобия организованной обороны, и уж тем более не могло быть и речи о каком-либо сопротивлении новой угрозе.
There came a grinding, roaring sound from the east, and another blast of that alien siren, immediately followed by a second.	С востока послышался раскатистый, скрежещущий гул, а следом снова вой, и ему немедля стал вторить такой же зов, неотличимый от первого.
The Martians in the street near our building screamed terribly, their voices more high-pitched than ever.	Марсиане, собравшиеся подле нашего здания, откликнулись на это воплями ужаса, и их голоса звучали еще пронзительнее, чем прежде.
Then at last we saw one of the marauders.	И вот наконец мы увидели агрессора своими глазами.
It was a large, ironclad vehicle, the rows of articulate legs concealed by metal plating at each side.	Большой бронированный экипаж опирался на два ряда суставчатых ног, прикрытых с обеих сторон металлическими пластинами.
Mounted high on its rear was a grey metal gun-barrel, some six or eight feet in length, which by the pivotal device on which it was mounted was able to point in any direction the driver of the vehicle chose.	Высоко над кормой торчал серый стальной орудийный ствол шести, а то и восьми футов длиной; посредством осевого устройства, на котором он был установлен, ствол мог поворачиваться в любом направлении по усмотрению водителя.
As soon as we saw the invading vehicle, this cannon rotated and a building to one side burst abruptly into flame.	Едва мы успели рассмотреть врага, ствол развернулся, и строение на противоположной стороне улицы мгновенно скрылось в клубах пламени.
There was a terrible noise, like sheets of metal torn asunder.	Раздался ужасающий скрежет, словно рвали на части листы железа.
The marauding vehicle was quite close to us, not more than two hundred yards away and in clear view.	Агрессор подступил к нам уже совсем близко, до него оставалось не более двухсот ярдов открытого пространства.
It showed no sign of halting, and as it passed a road junction it released another bolt of infernal energy, and one of the dining halls where we had often eaten exploded into flame.	Даже не притормозив, он проскочил перекресток и изверг новый заряд адской энергии, и тотчас же пламя поглотило здание столовой, где мы нередко обедали.
"Edward!	- Эдуард!
There!"	Глядите!

Amelia pointed down the intersecting street, along which we now saw five of the city's policing-vehicles approaching.	Амелия показывала вниз: по поперечной улице к захватчику устремились пять городских патрульных экипажей.
I saw that they had been equipped with smaller versions of the invaders' heat-cannons, and as soon as they had a dear line of sight the two leading vehicles fired.	Мне сразу бросилось в глаза, что они вооружены такими же, как у противника, тепловыми орудиями, хотя и меньшего калибра; как только агрессор очутился на линии огня, два ведущих экипажа дали залп.
The effect was instantaneous: with a deafening explosion the invading vehicle blew apart, showering debris in all directions.	Эффект оказался молниеносным. С оглушительным грохотом вражеская машина разлетелась на куски, осколки засвистели во все стороны.
I just had time to see that one of the attacking city-vehicles was blown backwards by the blast before the shock-wave hit the building we were on.	Я еще успел заметить, что один из нападающих городских экипажей опрокинулся под действием отдачи, - и тут взрывная волна ударила по дому, на крыше которого находились мы с Амелией.
Fortunately, Amelia and I were already crouching low, otherwise we should certainly have been knocked off our feet.	К счастью, мы успели пригнуться, иначе нас неизбежно сбило бы с ног.
Part of the parapet was blown inwards, narrowly missing me, and part of the roof behind us collapsed.	Парапет обрушился внутрь, едва не раздавив меня, крыша за нами частично провалилась.
For a few seconds the only sound we could hear was the crash of metal debris as it fell across the streets and buildings.	В течение нескольких секунд только и слышно было, как град металлических обломков грохочет по окрестным стенам и мостовым.
The four undamaged policing-vehicles continued on without hesitation, skirted around their damaged colleague and drove over the shattered remains of the enemy.	Четверка неповрежденных патрульных экипажей без промедления понеслась дальше, огибая своего поверженного собрата и топча останки врага.
A few seconds later they were lost to sight as they headed rapidly towards the scene of the main invasion.	Пять-шесть секунд - и вот они уже скрылись из виду, спеша навстречу главным вражеским полчищам.
We had only a few moments' respite.	Выпавшая нам передышка длилась недолго.
With the sinister combination of clanking metal legs and ear-piercing sirens, four more of the marauders were coming into the centre of the city from the southern penetration.	Зловеще сочетая лязг металлических ног с душераздирающим воем, в центр города со стороны южного прорыва вторглись четыре новых бронемашины захватчиков.
They moved with frightening speed, blasting occasionally at previously undamaged buildings.	Они двигались на огромной скорости, время от времени стреляя по еще уцелевшим домам.
The smoke pouring out of the fired buildings was now swirling about our heads, and it was often difficult either to see or breathe.	Дым, вырывавшийся из подожженных зданий, стлался теперь над самыми нашими головами; стало трудно не только что-нибудь видеть, но и дышать.
We looked round desperately to see if any defenders were in the vicinity, but there was none.	В отчаянии озирались мы по сторонам в надежде, что подоспеет кто-нибудь из защитников города, но они не показывались.
Scores of Martians still ran wildly in the streets.	Лишь толпы обезумевших марсиан носились по улицам.

Three of the marauders roared past our building, and disappeared into the smoke-filled streets to the north.	Три агрессора с ревом промчались мимо нас и растворились в дыму улиц, ведущих на север.
The last, though, slowed as it came to the wreckage of its ally, and halted before the tangled metal.	Последняя из машин, приблизившись к месту гибели своего сородича, притормозила и замерла у кучи оплавленного металла.
It waited there for a minute, then came slowly down the street towards us.	Постояла минуту-другую, потом не торопясь зашагала прямо на нас.
In a moment it stopped directly beneath our vantage point Amelia and I stared down tremulously.	Спустя мгновение она вновь остановилась, на сей раз буквально под нашим наблюдательным пунктом. Мы с Амелией, затаив дыхание, глядели вниз.
I said suddenly:	И вдруг у меня вырвалось:
"Oh my God, Amelia!	- О боже, Амелия!
Don't look!!"	Не смотрите туда!
It was too late.	Поздно.
She too had seen the incredible sight that had caught my attention.	Она тоже успела увидеть невероятную картину, приковавшую мое внимание.
For a few seconds it was as if all the confusion of this invasion had stilled, while we stared numbly at the enemy machine.	И нам на какой-то миг почудилось, что все хаотические звуки нашествия разом смолкли: мы лишились слуха и речи, таращась на вражескую машину.
It had clearly been specially designed and built for operations such as this.	Вне всякого сомнения, ее проектировали и строили специально для подобных целей.
As I have said, there was mounted on its rear the destruction-dealing heat projector, and stowed just in front of this was a much larger version of the metallic spider-machine we had seen repairing the watch-tower, crouching with its uncanny mechanical life momentarily stilled.	Как я уже говорил, на корме у нее возвышался сеющий смерть генератор тепловых лучей, а перед генератором скрючился механический паук - увеличенная копия того, которого мы наблюдали за ремонтом башни. Сейчас он не шевелился, его жуткая механическая жизнь временно приостановилась.
At the front of the vehicle was the position where the driver of the craft was situated; this was shielded in front, behind and to each side with iron armour.	А самую переднюю часть экипажа занимала кабина, где находился водитель; спереди, сзади и с боков ее защищала толстая броня.
The top, though, was open, and Amelia and I were looking straight down into it.	Но сверху кабина оставалась открытой, и именно сверху мы с Амелией по воле случая заглянули в нее.
What we saw inside the vehicle was not a man, let that be abundantly dear from the outset.	То, что мы увидели, не было человеческим существом; впрочем, об этом можно бы, наверное, догадаться и раньше.
That it was organic and not mechanical was equally apparent, for it pulsed and rippled with repellent life Its colour was a dull grey-green, and its glistening main body was bloated and roughly globular, some five feet in diameter.	Совершенно очевидным представлялось, что это органическое, а не механическое существо, поскольку кожа у него пульсировала и волновалась омерзительной рябью. Оно было тусклого серо-зеленого цвета; основная часть тела, округлая, слизистая и вздутая, достигала пяти футов в поперечнике.

From our position we could see few details, bar a light-coloured patch on the back of the body, roughly comparable to the blow-hole on the head of a whale.	Мелких деталей нам разглядеть не удалось, если не считать более светлого пятна в нижней трети тела, отдаленно напоминающего дыхало у китов.
But we could also see its tentacles. These lay in a grotesque formation at the front of the body, writhing and slithering in a most revolting fashion.	Но мы отчетливо видели щупальца... Они лежали безобразной грудой впереди тела, извиваясь и перекатываясь на самый тошнотворный манер.
Later I was to see that there numbered sixteen of these evil extensions, but in that first moment of appalled fascination it seemed that the whole cab was filled with these creeping, winding abominations.	Позже мне довелось узнать, что этих пагубных отростков насчитывается шестнадцать, но в первый момент нам в нашем гипнотическом оцепенении померещилось, будто вся кабина заполнена извивающимися, вселяющими ужас конечностями.
I turned away from the sight, and glanced at Amelia.	Оторвавшись от мерзостной картины, я перевел взгляд на Амелию.
She had gone deathly pale, and her eyes were closing.	Она смертельно побледнела и почти смежила веки.
I placed my arm about her shoulders, and she shuddered instinctively, as if it had been that disgusting monster-creature, and not I, that had touched her.	Когда я положил руку ей на плечо, она вздрогнула, словно к ней притронулся не я, а это отвратительное чудовище.
"In the name of all that is good," she said. "What have we come to?"	- Во имя всего святого, - прошептала она. - Что же с нами будет?...
I said nothing, a deep nausea stifling all words and thoughts.	Я ничего не ответил, глубочайшая тошнота лишила меня слов, спутала все мысли.
I simply looked down again at the loathsome sight, and registered that in those few seconds the monster-creature had levelled its heat-cannon into the heart of the building on which we crouched.	Я лишь снова посмотрел вниз, на кошмарное создание, и отметил, что за истекшие секунды чудовище навело свой тепловой генератор прямо в середину дома, где мы укрывались.
A second later there was a massive explosion, and smoke and flame leapt about us!	Мгновением позже последовал громоподобный взрыв, и нас окутало дымное пламя.
iii	3
In great terror, for in the impact more of the roof had fallen away behind us, we climbed unsteadily to our feet and headed blindly for the staircase by which we had ascended.	В величайшем испуге, поскольку при взрыве за нашими спинами обрушилась еще большая часть крыши, мы кое-как поднялись на ноги и на ощупь устремились к лестнице, по которой совсем недавно взбирались сюда.
Smoke was pouring, densely from the heart of the building, and the heat was intense.	С нижних этажей валил густой дым, сопровождаемый невыносимым жаром.
Amelia clutched my arm as more of the fabric collapsed beneath us, and a curtain of flame and sparks flared fifty feet above our heads.	Амелия судорожно вцепилась мне в руку - что-то провалилось под самыми нашими ногами, и фонтан пламени и искр взлетел футов на пятьдесят над головой.
The stairs were built of the same rock as the walls of the building, and still seemed sound, even as gusts of heat were billowing up them.	Однако лестница была сложена из того же камня, что и стены здания, и все еще держалась, хотя жар бил из лестничной клетки, как из пекла.

I wrapped my arm over my nose and mouth, and closing my eyes to slits I plunged down, dragging Amelia behind me.	Прикрыв нос и рот рукой и сощурив глаза до предела, я ринулся вниз, буквально волоча Амелию за собой.
Two-thirds of the way to the bottom, part of the staircase had fallen away and we had to slow our flight, reaching hesitantly for footholds on the jagged parts of the slabs remaining.	С огромным трудом мы одолели две трети пути, но тут оказалось, что лестничный пролет разрушен, и пришлось не бежать, а неуверенно нащупывать опору среди иззубренных обломков ступеней.
Here it was that the conflagration did its worst: we could not breathe, could not see, could not feel anything but the searing heat of the inferno below us.	Здесь пожар наделал бед более всего: дышать было нечем, мы не видели ни зги и не ощущали ничего, кроме немилосердной жары разверзшейся вокруг нас огненной геенны.
Miraculously, we found the rest of the steps undamaged, and thrust ourselves down again at last emerging into the street, choking and weeping.	Каким-то чудом нижние марши лестницы остались в целости, и мы вновь бросились во всю прыть... и наконец выбрались на улицу, задыхаясь от слез и кашля.
Amelia sank to the ground, just as several Martians rushed past us, screaming and shouting in their shrill, soprano voices.	Амелия обессилено опустилась на мостовую; мимо промчались несколько марсиан, они давились криком, причитая на все лады тонкими, визгливыми голосами.
"We must run, Amelia!" I shouted over the roar and confusion around us.	- Бежим, Амелия! - заорал я истошно, пытаясь перекрыть окружающий гвалт и сумятицу.
Gamely, she staggered to her feet Holding my arm with one hand, and still clutching her hand-bag with the other, she followed me as we set off in the direction taken by the Martians.	Собрав все свое мужество, она попыталась встать. Держась за меня одной рукой, а другой прижимая к себе свой драгоценный ридикюль, она последовала за мной в том же направлении, куда устремились марсиане.
We had gone but a few yards before we came to the corner of the blazing building.	Десяток шагов, мы добежали до угла пылающего здания, и...
Amelia screamed, and snatched at my arm: the invading vehicle had driven up behind us, hitherto concealed by the smoke.	Амелия сдавленно вскрикнула и вцепилась мне в руку: сзади на нас надвигался экипаж агрессора, до того скрытый дымовой завесой.
Thought of the repulsive occupant was alone enough to spur us on, and we half-fell, half-ran around the corner... to find a second vehicle blocking our way!	Одной мысли об его отвратительном водителе было довольно, чтобы подстегнуть нас; мы не то свернули, не то свалились за угол - с тем лишь, чтобы обнаружить другую вражескую машину, загораживающую нам путь!
It seemed to loom over us, fifteen or twenty feet high.	Она нависла над нами громадой пятнадцати, а может, и двадцатифутовой высоты.
The Martians who had run before us were there; some were cowering on the ground, others were milling frantically about, searching for an escape.	Марсиане, обогнувшие угол до нас, тоже никуда не ушли: одни съежились на мостовой, другие, совершенно потеряв голову, метались из стороны в сторону в поисках спасения.
On the back of the monstrous vehicle the glittering, spider-like machine was rearing up on its metal legs, its long articulate arms already reaching out like slow-moving whip-cord.	В кузове исполинского экипажа ожил блестящий паукообразный механизм - он приподнялся на своих металлических ногах, и его длинные суставчатые руки уже тянулись к нам жуткими в своей неторопливости плетьми.

"Run!" I shouted at Amelia. "For God's sake, we must escape!"	- Бегите! - крикнул я Амелии. - Ради бога, спасайтесь!...
Amelia made no response, but her clutch on my arm loosened, the hand-bag slipped from her fingers, and in a moment she fell to the ground in a dead faint I crouched over her, trying to revive her.	Она не отозвалась; ее рука, впившаяся мне в запястье, вдруг ослабла, ридикюль выскользнул из пальцев, и не успел я сообразить, в чем дело, как она распростерлась на мостовой в глубоком обмороке. Склонившись над ней, я попытался привести ее в чувство - тщетно.
Just once I looked up, and saw the dreadful arachnoid lurching through the crowd of Martians, its legs clanking, its metal tentacles swinging wildly about.	Потом я поднял на миг глаза и увидел, что ужасный паук прокладывает себе дорогу сквозь толпу марсиан, лязгая ногами и неистово размахивая металлическими щупальцами.
Many of the Martians had fallen to the ground beneath it, writhing in agony.	Под их ударами многие неудачливые беглецы падали навзничь, корчась в агонии.
I leaned forward over Amelia's crumpled figure, and bent over her protectively.	Я нагнулся к своей спутнице - в обмороке ее фигурка сразу сжалась и словно молила меня о защите.
She had rolled on to her back, and her face stared vacantly upwards.	Затем Амелия перекатилась на спину и запрокинула незрячее лицо.
I placed my head beside hers, tried to cover her body with mine.	Оставалось одно: опуститься с нею рядом и попытаться прикрыть ее своим телом.
Then one of the metal tentacles lashed against me, wrapping itself around my throat, and the most hideous bolt of electrical energy coursed through me.	И тут одно из металлических щупалец дотянулось до меня, хлестнуло, обвило шею, и меня пронзил электрический разряд несказанной силы.
My body contorted in agony, and I was hurled to one side away from Amelia!	Все тело содрогнулось в конвульсиях, и меня отшвырнуло от Амелии прочь.
As I fell to the ground I felt the tentacle snatching away from me, ripping open part of the flesh of my neck.	Падая на мостовую, я ощутил, как щупальце отдернулось, срывая с шеи полосу кожи.
I lay supine, head lolling to one side, my limbs completely paralysed.	Я лежал парализованный, безвольно откинув голову к плечу.
The machine advanced, stunning and crippling with its arms.	А машина шагнула дальше, оглушая и калеча всех подряд.
I saw one wrap itself around Amelia's waist, and the jolt of electricity broke through her faint and I saw her face convulsing.	Я увидел, как щупальце обхватило Амелию за талию, как заряд электричества вырвал ее из беспамятства и как исказилось болью ее лицо.
She screamed, horribly and pitiably.	Она вскрикнула, страшно и жалостно.
I saw now that the foul machine had picked up many of those Martians it had stunned, and was carrying them in rolls of its glittering tentacles, some still conscious and struggling, others inert.	Я увидел, как адская машина сгребла ужаленных током и потащила в своих блестящих щупальцах всех разом - и тех, кто оставался в сознании и пытался бороться, и тех, кто был недвижим.
The machine was returning to its parent vehicle.	Машина возвращалась к породившему ее экипажу.

I could just see the control-cab from where I was lying, and to my ultimate horror I suddenly saw the face of one of the abominable beings who had initiated this invasion, staring at us through an opening in the armour.	С того места, где я лежал, мне была видна кабина управления, и, к вящему своему ужасу, я внезапно взглянул в глаза одному из омерзительных существ, затеявших это нашествие.
It was a broad, wicked face, devoid of any sign of good.	Сквозь прорезь в броне на меня уставилось широкое, свирепое лицо, лишенное всего человеческого.
Two large pale eyes stared expressionlessly across the carnage it was wreaking.	Большие бесцветные глаза равнодушно взирали на развернувшуюся бойню.
They were unblinking eyes, merciless eyes.	Это были немигающие, безжалостные глаза.
The spider-machine had remounted the vehicle, dragging in its tentacles behind it.	Паукообразный механизм взгромоздился обратно на свое место в кузове, втащив за собой щупальца.
The Martians it had seized were wrapped in folds of jointed, tubular metal, imprisoned in this heaving cage.	Захваченные марсиане бились в оковах узловатого, трубчатого металла, не в силах вырваться из этой передвижной тюрьмы.
Amelia was among them, pinned down by three of the tentacles, held without care so that her body was twisted painfully.	Среди них была и Амелия, придавленная сразу тремя щупальцами с такой беспощадностью, что все ее тело мучительно изогнулось.
She was still conscious, and staring at me.	Она пришла в сознание и смотрела прямо на меня.
I was totally unable to respond as I saw her mouth open, and then her voice echoed shrilly across the few yards of space that separated us.	Но я был не способен издать ни звука, просто следил, как открывается ее рот, и слышал, как ее голос прорезает разделяющее нас пространство шириной в несколько ярдов.
She screamed my name, again and again.	Она звала меня по имени, снова, и снова, и снова.
I lay still, the blood pumping from the wound in my throat, and in a moment I saw the invading vehicle move away, driving with its unnatural gait through the broken masonry and swirling smoke of the devastated city.	Я лежал неподвижно, кровь хлестала из раны на шее; еще минута, и экипаж агрессора удалился своим неестественным шагом, прокладывая себе дорогу по битому кирпичу среди дымящихся развалин опустошенного города.
Chapter Eleven	Глава XI
A VOYAGE ACROSS THE SKY	Полет в небесах
i	1
I do not know for how long I was paralysed, although it must have been several hours.	Не знаю, долго ли я лежал в параличе, но, наверное, не менее двух-трех часов.
I cannot remember much of the experience, for it was one of immense physical agony and mental torment, compounded by an impotence of such grossness that to dwell for even a moment on Amelia's likely fate was sufficient to send my thoughts into a maelstrom of anger and futility.	Толком не помню почти ничего: невыносимые физические страдания переплелись с муками полнейшей беспомощности. Довольно было представить себе хотя бы на минуту вероятную судьбу Амелии, чтобы ввергнуть мою душу в пучину бессильной ярости.
Only one memory remains clear and undimmed, and that is of a piece of wreckage that happened to lie directly within my view.	Лишь одно воспоминание остается ясным и незатуманенным: прямо у меня перед глазами оказался труп.

I did not notice it at first, so wild and blinding were my thoughts, but later it seemed to occupy the whole of my vision.	Я сперва его не заметил, столь необузданными, всезаслоняющими были терзавшие меня мысли; однако позже он будто занял все мое поле зрения.
Lying in the centre of the tangle of broken metal was the body of one of the noisome monster-creatures.	В паутине исковерканного металла запуталось мертвое чудовище.
It had been crushed in the explosion that had wrecked the vehicle, and the part of it I could see revealed an ugly mass of contusions and blood.	Оно погибло при взрыве, сокрушившем экипаж, и та часть тела, какую я мог видеть, превратилась в безобразную кровавую массу.
I could also see two or three of its tentacles, curled in death.	Мне удалось разглядеть также кончики двух-трех щупалец, сплетенных смертью.
In spite of my mute loathing and revulsion, I was satisfied to realize that beings so powerful and ruthless were themselves mortal.	Глухая ненависть и отвращение не помешали мне испытать удовлетворение при мысли, что существа, столь могущественные и жестокие, сами тоже смертны.
At length I felt the first sensations returning to my body; I felt them first in my fingers, and then in my toes.	Наконец, я почувствовал, что в мое тело возвращается жизнь: стало покалывать пальцы рук, затем пальцы ног.
Later, my arms and legs began to hurt, and I knew that control over my muscles was being restored.	Вскоре боль охватила руки и ноги целиком, и я обнаружил, что опять способен контролировать свои мышцы.
I tried moving my head, and al though I was taken with dizziness I found I could raise it from the ground.	Попытался пошевелить головой и, хотя она тут же пошла кругом, понял, что могу слегка приподнять ее.
As soon as I could move my arm, I placed my hand against my neck and explored the extent of my throat-wound.	Как только стало возможно двинуть рукой, я дотронулся до шеи и ощупал рану.
I could feel a long and ugly cut, but the blood had stopped flowing and I knew the wound must be superficial,otherwise I should have died within seconds.	Она была длинной и рваной, но кровь уже свернулась. По всей вероятности, дело обошлось поверхностным повреждением, иначе я умер бы за считанные секунды.
After several minutes of trying I managed to lift myself into a sitting position, and then at last I found I could stand. Painfully, I looked about me.	После нескольких безуспешных попыток я ухитрился сесть, потом с грехом пополам поднялся на ноги и, превозмогая головокружение, огляделся.
I was the only living thing in that street.	На всей улице я был единственным живым существом.
On the ground about me were several Martians; I did not examine them all, but those I did were certainly dead.	На мостовой вокруг меня лежало до десятка марсиан; я не осматривал их всех, но те, кого я осмотрел, вне всякого сомнения, были мертвы.
Across by the other side of the street was the damaged vehicle, and its hateful occupant.	Через улицу, на другой ее стороне, стоял разбитый экипаж со своим бездыханным хозяином.
And a few yards from where I stood, poignantly abandoned, was Amelia's hand-bag.	А в трех-четырех ярдах от меня валялось то, что отозвалось в душе острой болью, - ридикюль Амелии.
I walked over to it with heavy heart, and picked it up.	С тяжелым сердцем я подошел поближе, поднял его и заглянул внутрь.

I glanced inside, feeling as if I were invading her privacy, but the bag contained the only material possessions we had had, and it was important to know if they were still there.	Я ощутил укол совести, словно исподтишка выведывал у Амелии ее секреты, но в ридикюле было сложено все имущество, каким мы располагали, и мне было вовсе не безразлично, сохранилось ли оно в целости.
Nothing appeared to have been moved, and I closed the bag quickly. There were too many things inside it that reminded me of Amelia.	Видимо, в ридикюле никто ничего не трогал, и я быстро закрыл его - слишком многое там напоминало мне об утраченной любви.
The body of the monster creature was still dominating my thoughts, in spite of my dread and loathing.	Г ибель чудовища все еще занимала меня, невзирая на страх и ненависть к нему.
Almost against my own will I walked across to the wreck, carrying Amelia's bag in my hand. I stopped a few feet away from the hideous corpse, fascinated by the grisly sight.	Почти помимо воли я приблизился к исковерканному экипажу, держа ридикюль в руке, и остановился в каких-нибудь пяти-шести футах от ужасных останков, помимо своей воли зачарованный отвратительным зрелищем.
I stepped back, not having learnt anything, but still there was something uncannily familiar about it that detained me.	Потом я отступил на шаг-другой, не узнав, в сущности, ничего нового; но что-то удерживало меня здесь, какое-то смутное чувство, что я проглядел нечто важное.
I diverted my attention from the dead being to the wreck that contained it.	Я перевел взгляд с погибшего чудовища на искалеченный экипаж, в котором оно сидело.
I had assumed that the vehicle had been one of those that had invaded the city.	До сих пор я полагал само собой разумеющимся, что это один из экипажей, вторгшихся в город.
But then, looking anew, I remembered the policing-vehicle that had been blasted in the explosion, and realized that this must be it!	Но теперь, присмотревшись, вспомнил о патрульном экипаже, перевернувшемся при взрыве, и вдруг понял, что это он и есть!
With that sudden awareness, the awful implications of the anonymous and faceless drivers of those city vehicles came to me... and I stepped back from the wreck in horror and amazement, more frightened than I had ever been in my life.	В то же мгновение, словно по наитию, я в полной море уяснил себе смысл того, что водители всех городских экипажей всегда оставались безвестными невидимками... и отшатнулся от обломков, полный изумления и ужаса, испуганный, пожалуй, как никогда в жизни.
ii	2
A few minutes later, as I walked in a dazed fashion through the streets, a vehicle suddenly appeared in front of me.	Через несколько минут, когда я, еще не придя в себя, брел по улицам, впереди неожиданно появился новый экипаж.
The driver must have seen me, for the vehicle halted at once.	Водитель, вероятно, заметил меня, потому что сразу затормозил.
I saw that it was one of the city haulage-vehicles, and that standing in the back were between twenty and thirty Martian humans.	Я увидел, что это городской экипаж грузового типа и что в кузов набилось не меньше двух, а то и трех десятков марсиан.
I stared at the control-cab, trying not to imagine the being that was behind the black oval window.	Я уставился на кабину управления, стараясь не думать о существе, укрывшемся за темным овальным стеклом.
A voice rasped out through the metal grille.	Из металлической решетки прозвучал резкий, дребезжащий голос.

I stood quite still, panicking inside. I had no idea what to do, no idea what was expected of me.	Я не шелохнулся, хотя в душе был недалек от паники: я и представления не имел, как поступить, что меня ожидает.
The voice came again, sounding to my ready car angry and peremptory.	Голос прозвучал снова, как мне показалось, сердито и повелительно.
I realized that several of the men in the back of the vehicle were leaning over towards me, extending their arms.	Тут только я сообразил, что кое-кто из сидящих в кузове, свесившись через борт, тянет ко мне руки.
I took this to mean that I was expected to join them, and so I walked over to them, and without further ado was helped aboard.	Значит, от меня ждут, что я присоединюсь ко всей группе; я подошел к грузовику и был без промедления взят на борт.
As soon as I and my bag were in the open rear compartment, the vehicle moved off.	Как только я, по-прежнему сжимая в руке ридикюль очутился в открытом кузове, экипаж тронулся дальше.
My bloodied appearance ensured that I was the centre of attention as soon as I had boarded.	Мое окровавленное лицо сразу же привлекло к себе общее внимание.
Several of the Martians spoke directly to me, clearly awaiting some kind of reply.	Несколько марсиан поспешили обратиться ко мне с вопросами и, несомненно, ждали от меня какого-либо ответа.
For a moment I was in a renewed state of panic, thinking that at last I should have to reveal my alien origins...	На мгновение я снова впал в панику, опасаясь, что мне наконец придется сознаться в инопланетном происхождении...
But then a most fortunate inspiration came to me.	Но в ту же секунду меня посетило счастливое озарение.
I opened my mouth, made a gagging noise, and pointed at the heinous wound in my neck.	Я приоткрыл рот, издал сдавленный хрип и показал на свою раненую шею.
The Martians spoke again, but I simply looked blank and continued to gag at them, hoping thereby to convince them that I had been stricken dumb.	Марсиане заговорили опять, но я лишь смотрел на них без всякого выражения и знай себе хрипел в надежде внушить, что полностью лишился дара речи.
For a few more seconds the unwanted attention continued, but then they seemed to lose interest in me.	Нежелательного внимания хватило еще на десять-пятнадцать секунд, а затем соседи утратили ко мне интерес.
More survivors had been seen, and the vehicle had halted.	Вскоре водитель заметил целую группу уцелевших и вновь остановил экипаж.
Soon, three more men and a woman were being helped aboard.	К нам на борт поднялось еще трое мужчин и одна женщина.
They had apparently not suffered at the hands of the invaders, for they were uninjured.	Очевидно, им посчастливилось избегнуть лап захватчиков, поскольку раненых среди них не оказалось.
The vehicle moved off again, prowling the streets and occasionally letting forth an unpleasant braying sound through its metal grille.	Экипаж продолжал рыскать по улицам; время от времени водитель испускал сквозь решетку неприятный протяжный клич.

It was reassuring to be in the company of these Martian humans, but I could never quite put from my mind the grotesque presence of the monster-creature in the control-cab.	Я находил утешение в том, что попал в компанию пусть марсианских, но все-таки человекообразных существ, хотя мне так и не удалось выкинуть из головы страшную мысль, что у рычагов управления экипажем притаилось чудовище.
The slow journey around the city continued for another two hours, and gradually more survivors were picked up.	Неспешная поездка по городу затянулась еще часа на два, и народу в кузове постепенно все прибавлялось.
From time to time we saw other vehicles engaged in the same operation, and I presumed from this that the invasion was over.	Время от времени мы встречали и другие экипажи, выполняющие аналогичную миссию, и на этом основании я сделал вывод, что нашествие позади.
I found a corner at the back of the compartment, and sat down, cradling Amelia's bag in my arms.	Отыскав в задней части кузова свободный уголок, я опустился на пол, держа на руках ридикюль Амелии, будто ребенка.
I was wondering if what we had seen was, after all, a full-scale invasion.	Меня мучили сомнения: было ли то, чему мы стали свидетелями, нашествием в полном смысле слова?
With the marauders departed, and the city smoking and damaged, it seemed more likely that what we had witnessed was more in the nature of a skirmish, or a reprisal mission.	Агрессор немедля убрался, оставив город в дыму и развалинах, и все происшедшее скорее напоминало какую-то стычку местного значения или карательную экспедицию.
I recalled the firing of the snow-cannon, and wondered if those shells had been aimed at the cities of the enemy.	Мне вспомнились выстрелы снежной пушки; а что, если снаряды были выпущены по городам врага?
If so, then Amelia and I had blundered into a fracas in which we had no part, and of which Amelia at least had become an unwitting victim.	В таком случае мы с Амелией ввалились на сцену в пьесе, где для нас не было ролей, и если не мы оба, то по крайней мере она пала невинной жертвой чужих страстей...
I thrust this thought aside: it was unbearable to think of her at the mercy of these monster-creatures.	Я тут же отогнал от себя эти думы: невыносимо было и представить себе Амелию во власти чудовищ.
Somewhat later another thought occurred to me, one which gave me several unpleasant minutes.	Однако чуть позже меня осенила другая догадка, доставившая мне, признаться, несколько неприятных минут.
Could it be, I wondered, that I had been mistaken about the departure of the enemy?	Не ошибся ли я, предполагая, что враг убрался восвояси?
Was this truck being driven by one of the conquerors?	А что, если наш экипаж ведет один из победителей?
I pondered this for some time, but then remembered the dead monster I had seen.	Какое-то время я взвешивал в уме такую возможность, потом вспомнил, как разглядывал мертвое чудовище.
That was apparently of this city, and furthermore the humans I was with did not show the same symptoms of fear as I had seen during the fighting.	Уж оно-то бесспорно выступало на стороне защитников города, да и те марсиане, среди которых я находился сейчас, отнюдь не выказывали такого же страха, как их товарищи в минуты боя.

Could it be that every city on Mars was managed by the vile monster-creatures?	Возможно ли, чтобы отвратительные чудовища захватили власть повсюду, в каждом городе Марса?
There was hardly any time to consider this, for soon the compartment was filled, and the vehicle set off at a steady pace towards the edge of the city.	Впрочем, размышлять об этом мне было уже недосуг: кузов наполнился, и грузовик двинулся размеренным ходом на окраину города.
We were deposited outside a large building, and directed inside.	Нас высадили возле большого здания и ввели внутрь.
Here, slaves had prepared a meal, and with the others I ate what was put before me.	Рабы приготовили пищу, и я вместе с другими подкрепился тем, что поставили передо мной.
Afterwards, we were taken to one of the undamaged dormitory buildings and allocated hammock-space.	Позже нас перегнали в один из немногих сохранившихся домов-спален и распределили по гамакам.
I spent that night lying in a cramped position with four Martian males on one hammock. iii	Я провел ночь, стиснутый со всех сторон: меня поместили в один гамак с четырьмя марсианами мужского пола.
There followed a long period of time (one so painful to me that I can barely bring myself to record it here), during which I was assigned to a labour-team set to repair the damaged streets and buildings.	Последовал долгий промежуток времени (настолько тягостный, что я насилу заставляю себя писать о нем), когда меня причислили к одной из рабочих команд, призванных восстанавливать поврежденные улицы и дома.
There was much to do, and, with the reduced population, no apparent end to the time I would be forced to work in this way.	Дела было невпроворот, а население еще поредело, и конца дням, которые я вынужденно проводил подобным образом, в обозримом будущем не предвиделось.
There was never the least possibility of escape.	О побеге нечего было и думать.
We were guarded by the monster-creatures every moment of every day, and the apparent freedoms of the city, which had allowed Amelia and I to explore it so thoroughly, were long gone.	Чудовища стерегли нас денно и нощно; мнимые городские свободы, которые позволили нам с Амелией безмятежно наблюдать за местной жизнью, отошли в область предания.
Now only a minute area of the city was occupied, and this was policed not only by the vehicles, but also overseen by the watch-towers not damaged in the raid.	Населенной оставалась теперь лишь крошечная часть территории города, и эту часть не только патрулировали экипажи, но и охраняли наблюдательные башни - все, что не погибли в схватке.
These were occupied by the monsters, who were apparently capable of staying immobile in their perches for hours at a time.	Наверху башен также засели чудовища, по-видимому, способные часами торчать в задранных к небу кабинах, сохраняя полную неподвижность.
Large number of slaves had been drafted in to the city, and the worst and heaviest tasks were given to them.	В город пригнали большое число рабов, которым, естественно, поручали самые обременительные и удручающие задания.
Even so, much of the work I had to do was onerous.	Но и на мою долю выпало немало тяжкой работы.
I was glad in one way that the work was demanding, for it helped me not to dwell too long on Amelia's plight.	В определенном смысле я даже радовался тому, что труд поглощает все мои силы: это помогало мне не думать слишком уж неотступно об участи Амелии.

I found myself wishing that she were dead, for I could not contemplate the horrible perversions the obscene creature's would put her to if she remained alive in their captivity.	Я поневоле желал ей смерти - настолько невыносимо было думать об опасностях, которым она подвергалась, если оставалась живой во власти этих кошмарных существ.
But at the same time, I could not for one moment allow myself to think she was dead.	Вместе с тем я не разрешал себе ни на минуту поверить в то, что она умерла.
I wanted her alive, for she was my own raison d'?tre.	Она должна была выжить, - ведь она была опорой и оправданием моего собственного существования.
She was always in my thoughts, however distracting the events around me, and at nights I would lie awake, tormenting myself with guilt and self-acrimony.	Амелия занимала мои думы, какие бы события ни разворачивались вокруг, а по ночам я лежал без сна, осыпая себя упреками и отыскивая за собой неисчислимые вины.
I wanted and loved her so, that scarcely a night passed when I did not sob in my hammock.	Я так любил ее, так страдал, что буквально не проходило ночи, когда бы я не рыдал в своем гамаке.
It was no consolation that the misery of the Martians was an equal to mine, nor that at last I was understanding the causes of their eternal grief.	Слабым утешением было сознавать, что марсиане терпят равные со мной лишения; не утешало меня и то, что я наконец понял причину их вечной скорби.
iv	4
I soon lost count of the days, but it could not have been less than six of Earth's months before there came a dramatic change in my circumstances.	Вскоре я потерял счет дням, и все-таки ручаюсь: минуло не менее шести земных месяцев, прежде чем в моих обстоятельствах произошла драматическая перемена.
One day, without prior warning, I was force-marched with about a dozen men and women away from the city.	Но однажды без всякого предупреждения меня и еще десяток мужчин и женщин вдруг отделили от остальных и погнали из города.
A monster-vehicle followed us.	Нас по обыкновению сопровождал управляемый чудовищем экипаж.
I thought at first we were being taken to one of the industrial sites, but shortly after leaving the protective dome we headed south, and crossed the canal by one of the bridges.	Поначалу я думал, что нас гонят в одну из промышленных зон, однако, покинув защитный купол, мы вскоре направились на юг и перешли по мосту через канал.
Ahead of us I saw the barrel of the snow-cannon looming up.	Спустя некоторое время впереди замаячило задранное вверх дуло снежной пушки.
It appeared to have escaped undamaged in the raid-or else had been efficiently repaired-for there was an activity about the muzzle equal to the amount Amelia and I had seen that first time.	Очевидно, она избежала повреждений в день вооруженного столкновения - или ее успели основательно починить, - только вокруг пушки кипела такая же напряженная работа, как и тогда, когда мы с Амелией разглядывали ее в первый раз.

At sight of this my heart sank, for I did not relish the thought of having to work in the thin, outer atmosphere; I was not the only one breathing laboriously as we marched, but I felt the native Martians would be better suited to working in the open.	Сердце у меня оборвалось: мне отнюдь не улыбалась перспектива гнуть спину в разреженной атмосфере вне города. И хотя я не был единственным, кто тяжело дышал на марше, однако урожденные марсиане могли все же, по-видимому, приноровиться к труду на вольном воздухе лучше меня.
The weight of Amelia's hand-bag-which I took with me everywhere-was a further encumbrance.	Даже ридикюль Амелии, который я таскал за собой повсюду, здесь стал для меня тяжкой обузой.
We marched as far as the centre of the activity: close to the muzzle itself.	Нас подогнали вплотную к другим работающим, то есть к самому пушечному жерлу.
By this time I was on the point of collapse, so difficult was it to breathe.	К этой минуте я оказался на грани обморока - так трудно было дышать.
As we came to a halt I discovered I was not alone in my agony, for everyone sat weakly on the ground.	Когда мы наконец остановились, я убедился, что не одинок в своих муках: все, не сговариваясь, бессильно опустились на грунт.
I joined them, trying to force my heart to still its furious beating.	Я поступил так же, пытаясь унять бешеные удары сердца.
So occupied was I with my discomforts that I had neglected to take stock of the events around me.	Я до такой степени был поглощен своими невзгодами, что совершенно не приглядывался к окружающему.
I was aware of the great, black muzzle twenty yards from me, and the fact that we had halted by a crowd of slaves, but that was all.	В сознании запечатлелось лишь огромное черное жерло, зияющее в каких-нибудь двадцати ярдах, да обступившая нас толпа рабов. Больше я ничего не видел и не слышал.
There were two city-Martians standing to one side, and they were regarding us with some interest.	А между тем неподалеку остановились два горожанина и принялись рассматривать нас с известным любопытством.
Once I realized this, I looked back at them and saw that in certain respects they were different from other men I had seen here.	Осознав это, я в свою очередь ответил им пристальным взглядом и понял, что они во многих отношениях отличаются от всех, кого мне довелось встречать на этой планете.
They seemed very poised, for one thing, and they wore clothes that were different from those worn by everyone else. These were black garments, cut in almost military style.	Во-первых, они держались на редкость авторитетно, а во-вторых, резко выделялись среди остальных необычной одеждой - черными туниками, скроенными почти на военный манер.
Apparently my looking back at them had drawn attention to myself, for a moment later the two Martians walked over to me and said something.	Вероятно, мой испытующий взгляд привлек ко мне излишнее внимание - оба марсианина без промедления приблизились ко мне и что-то сказали.
Playing my role as a mute, I stared back at them.	Продолжая разыгрывать роль немого, я в ответ тупо вытаращил глаза.
Their patience was thin: one reached down to me and pulled me to my feet I was pushed to one side, where three male slaves were already standing apart.	Большим терпением они не отличались: один тут же протянул руку и рывком поднял меня на ноги. Затем меня оттолкнули в сторону, где особняком стояли трое рабов.

The two city-Martians then went to where the rest of the slaves were standing, selected a young girl, and brought her over to join us.	Подойдя к основной массе рабочих, обладатели черных туник вытащили из толпы молодую рабыню и заставили ее присоединиться к нашей группе.
I was uneasily aware that I and the four slaves had become the focus of some interest.	С нарастающим беспокойством я отметил, что наша пятерка стала центром всеобщего внимания.
Several of the Martians were staring at us, but as the two men in black came over to us they turned away, leaving us to whatever plight was in store.	Многие марсиане так и сверлили нас глазами, но едва двое в черном вновь приблизились к нам, остальные мигом отвернулись, предоставив нас нашей собственной судьбе, какова бы она ни была.
An order was issued, and the slaves turned obediently away.	Прозвучал приказ, и рабы покорно побрели прочь от своих товарищей.
I followed at once, still anxious not to seem different.	Я последовал за ними, все еще силясь ничем не проявить своего отличия от марсиан.
We were herded towards what appeared at first sight to be an immense vehicle.	Нас подвели к машине, которая сперва показалась мне экипажем исполинских размеров.
As we approached, however, I saw that it consisted in fact of two objects, temporarily joined together.	Впрочем, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это не одна, а две машины, соединенные воедино.
Both parts were cylindrical in shape.	Обе машины имели цилиндрическую форму.
The longer of the two was really the most bizarre machine I had seen during my time on Mars.	Большая из них представляла собой самое причудливое устройство из всех, какие мне только довелось видеть на Марсе.
It was about sixty feet in length, and, apart from its overall conformation to a cylindrical diameter of about twenty feet, was not regularly shaped.	Длина ее достигала, пожалуй, футов шестидесяти, диаметр - примерно двадцати футов, вернее, он нигде не превышал двадцати футов, вписываясь в цилиндр такого диаметра.
Along its base were many groups of the mechanical legs, but on the whole its exterior was smooth. At several places around its outer skin were perforations, and I could see water dribbling from some of these.	У основания машины во множестве располагались пучки механических ног, но в целом ее поверхность была гладкой, если не считать нескольких пробитых в корпусе отверстий, из которых временами сочилась вода.
At the far end of the machine a long, flexible pipe led away. This ran right across the desert, at least as far as the canal, and was looped and coiled in several places.:	От дальнего конца машины отходила гибкая труба, которая бежала по пустыне вплоть до берега канала, кое-где образуя кольца и петли.
The smaller of the two objects is simpler to describe, in that its shape was readily identifiable.	Меньшую из двух машин описать гораздо легче: любой землянин опознал бы ее без труда.
So familiar was this shape that my heart began to beat wildly once more: this was the projectile that would be fired from the cannon!	Мне она показалась такой знакомой, что сердце вновь неистово запрыгало в груди: это был снаряд, предназначенный для стрельбы!
It was itself cylindrical for most of its length, but with a curving, pointed nose.	Гладкий цилиндр с одной стороны заканчивался коническим, заостренным носом.

The resemblance to an artillery-shell was startling but there was never on Earth any shell of this size!	Сходство с артиллерийским снарядом было поразительным - с той только разницей, что на Земле никогда не изготавливали снарядов такого калибра.
From one end to another it must have been at least fifty feet long, and with a diameter of about twenty feet.	Из конца в конец марсианский снаряд тянулся не менее чем на пятьдесят футов при неизменном диаметре порядка двадцати футов.
The outer surface was finely machined so that it shone and dazzled in the bright sunlight.	Внешнюю поверхность снаряда отполировали с такой тщательностью, что ее блеск в ярком солнечном свете резал глаза.
The smoothness of the surface was broken only in one place, and this was on the flat, rear end of the projectile.	Ровность поверхности нарушалась лишь в одном месте - на тупом заднем конце снаряда.
Here were four extrusions, and as we walked closer I saw that they were four of the heat-cannons we had seen the monster-creatures using.	Здесь располагались четыре выступа; когда мы подошли поближе, я понял, что это четыре тепловых генератора, таких же, какие чудовища применяли в бою.
The four were placed symmetrically: one at the centre, the other three in an equilateral triangle about it.	Генераторы были размещены симметрично: один в центре, три других - равносторонним треугольником вокруг центрального.
The two Martians led us past this to where a hatchway had been opened, near the nose of the projectile.	Двое в черных туниках подогнали нас к люку, прорезанному в носовой части корпуса снаряда.
At this I hesitated, for it had suddenly become clear that we were to go inside.	Тут я замер в нерешительности: до меня наконец дошло, что нас заставляют забраться внутрь.
The slaves had hesitated too, and the Martians raised their whips in a menacing fashion.	Рабы тоже замялись, и марсиане угрожающе подняли электрические бичи.
Before another move could be made, one of the slaves was touched across the shoulders. He howled with pain, and fell to the ground.	Не успели мы и глазом моргнуть, как ток поразил одного из рабов в плечо и тот, взвыв от боли, повалился навзничь.
Two of. the other slaves immediately bent to pick up the stricken man, and then, without further delay, we hurried up the sloping metal ramp into the projectile.	Два его товарища тотчас склонились над пострадавшим, кое-как поставили его на ноги, и мы, не теряя более ни секунды, поспешили по наклонному металлическому трапу в чрево снаряда.
v	5
So it was that I began my voyage across the skies of Mars.	Так начался мой полет в небесах Марса.
There were seven human beings aboard that craft: myself and the four slaves, and the two black-suited city-Martians who were in control.	На борту снаряда собралось семь человеческих существ: я, четверо рабов и двое марсиан в черной форме, руководившие полетом.
The projectile itself was divided into three parts.	Внутри снаряд был разделен на три отсека.
At the very front of the craft was the small compartment where the two drivers stood during the flight.	В носовой части располагалась небольшая кабина, где в течение рейса находились два пилота.

Immediately behind this, and separated from it by a metal partition, was a second compartment, and it was into this that I and the slaves were ushered.	Сразу за ней, отделенный от пилотов металлической переборкой, помещался второй отсек - именно сюда препроводили рабов и меня.
At the back of this compartment was a solid metal wall, entirely dividing this part of the craft from the main hold.	Сзади отсек перегораживала толстая стальная стена, полностью отделяющая главную, кормовую часть снаряда от остальных помещений.
It was there that the detestable monster-creatures and their deadly machines were carried.	Именно там, на корме, скрывались ненавистные чудовища и их смертоубийственные машины.
All this I discovered by a means I shall presently explain, but first I must describe the compartment in which I was placed.	Но это я обнаружил позже - в свой черед объясню, каким образом, - а пока попытаюсь описать тот отсек, где очутился я сам.
I had by chance been the last to enter the craft, and so I found myself nearest to the partition.	По чистой случайности я оказался последним среди тех, кого загнали на борт, и потому мне пришлось встать вплотную к переборке.
The two men in charge were shouting instructions to more men outside, and this lasted for several minutes, allowing me to take stock of where we were.	Два пилота выкрикивали какие-то инструкции тем, кто остался снаружи, это продолжалось добрых пять минут, и у меня хватило времени на то, чтобы осмотреться как следует.
The interior of our compartment was almost bare.	Наш отсек был, в сущности, почти голым.
The walls were of unpainted metal, and because of the shape of the craft the floor where we stood curved up to become the ceiling too.	Некрашеные металлические стены в соответствии с формой снаряда изгибались по кругу, так что пол, на котором мы стояли, постепенно сливался с потолком.
Suspended from top to bottom, if my meaning is understood, were five tubes of what seemed to be a transparent fabric.	Сверху вниз - надеюсь, я объясняю понятно -свешивались пять трубчатых камер, на вид сделанных из какой-то прозрачной ткани.
Standing against the wall which separated this compartment from the main hold was what I at first took to be a large cupboard or cubicle, with two doors closed across it.	А у стены, отделяющей наш отсек от кормового, высилось нечто, поначалу принятое мною не то за большой шкаф, не то за изолированную каютку с плотно прикрытой двустворчатой дверью.
I noticed that the slaves huddled away from it, and not knowing what it was for I too kept my distance.	Мне бросилось в глаза, что рабы норовят держаться от нее подальше, и я, хоть и не имел понятия, что там за дверью, последовал их примеру.
The forward area was small and rather cramped, but what most overwhelmed me was the array of scientific equipment it contained.	Носовая кабина была совсем небольшой, даже просто тесной, но меня поразила не теснота, а количество размещенного здесь научного оборудования.
There was little here that I could comprehend, but there was one instrument whose function was immediately self evident.	Разобраться во всем этом арсенале мне было, естественно, не по силам, но нашелся там и инструмент, назначение которого не требовало разъяснений.
This was a large glass panel, placed directly in front of where the two drivers would stand.	Упомянутый инструмент представлял собой обширную стеклянную панель, установленную прямо перед местами пилотов.

It was illuminated in some wise from behind, so that displays were projected on to it, not unlike several magic lanterns being operated at once.	Каким-то образом панель освещалась изнутри, и на ней появлялись изображения, как если бы несколько волшебных фонарей введи в действие одновременно.
These displays revealed a number of views, and my attention was drawn to them.	Не удивительно, что картины, запечатленные на панели, сразу же приковали к себе мое внимание.
The largest of the pictures showed the view directly forward of the projectile; that is to say, at the moment I first saw it the picture was entirely occupied by the machine presently connected to the nose of the projectile.	Самая большая из них показывала панораму впереди; точнее, в тот момент, когда я впервые увидел панель, большой экран целиком занимала машина, присоединенная к носу снаряда.
Then there were views of what was happening to each side of the projectile, and behind.	Рядом располагались картины, показывающие, что происходит по сторонам снаряда и позади него.
Another showed the very compartment in which I stood, and I could see my own figure standing by the partition.	Был экран, изображающий тот самый отсек, где находились мы, и я различил свою собственную фигурку, притулившуюся к переборке.
I waved my hand to myself for several moments, enjoying the novelty.	Секунду-другую я махал себе рукой, наслаждаясь новизной ощущения.
The last showed what I presumed was the interior of the main hold of the craft, but here the image was dark and it was not possible to make out details.	Последний из экранов показывал, по моему предположению, внутренний вид главного отсека, но здесь изображение оставалось затемненным, и я не разобрал никаких деталей.
Less interesting than this panel were the other instruments, the largest of which were clustered before two more of the flexible, transparent tubes which ran from top to bottom of the compartment.	Другие инструменты не вызвали у меня такого глубокого интереса; самые крупные были сосредоточены перед двумя гибкими, прозрачными трубчатыми камерами, свешивающимися с потолка кабины точно так же, как в нашем отсеке.
At last the men at the hatch finished their instructions, and they stepped back.	Наконец пилоты у люка отдали все инструкции и отступили на шаг.
One of them wound a wheeled handle, and the hatch door was slowly brought up until it was flush with the rest of the hull.	Один из них принялся вращать колесо с рукоятью, и дверца люка медленно поползла вверх, пока не сомкнулась с корпусом снаряда.
As it did so, our one source of daylight was sealed, and artificial lighting came on.	Когда это произошло, мы оказались отрезаны от единственного источника дневного света, и включилось искусственное освещение.
Neither of the two men paid any attention to us, but moved across to the controls.	Двое в черном более не удостаивали нас вниманием, занявшись своими приборами.
I looked at the slaves with me inside the compartment.	Я посмотрел на своих товарищей по несчастью.
The girl and one of the men were squatting on the floor,while a third spoke reassuringly to the man who had been struck with the whip.	Девушка и один из мужчин сидели на корточках на полу; второй говорил о чем-то тихо и увещевающе с тем, кого хлестнули бичом.
This last was in a bad way: he was trembling uncontrollably, and had lost the use of his facial muscles so that his eyes were slack, and saliva trickled from his mouth.	Бедняга был в самом плачевном состоянии: его неудержимо трясло, и он совершенно не владел своим лицом - глаза заволокло, из уголка рта капала слюна.

Returning my gaze to the displays I saw that with the turning on of the artificial lights, the main hold of the craft could now be seen.	Обратив снова свой взгляд к экранам, я заметил, что теперь, с включением искусственных огней, стал виден и главный отсек.
Here, in conditions which looked intolerably cramped, were the monster-creatures.	Здесь, по первому впечатлению в немыслимой тесноте, лежали чудовища.
I counted five of them, and each had already installed itself in a larger version of the transparent fabric tubes that I had already seen.	Я насчитал их по крайней мере пять, и каждое уже заползло в кокон из прозрачной ткани - такой же, как у пилотов и у нас, только больше размером.
Seeing these ghastly beings thus suspended was no less horrific for being slightly comical.	В подвешенном состоянии эти кошмарные создания представляли собой зрелище слегка комичное, но от того не менее гадкое.
Looking at the other panels I saw that there was still considerable activity around the projectile.	На других экранах я наблюдал за тем, что творится вокруг снаряда; с закрытием люка работа отнюдь не прекратилась.
There seemed to be several hundred people outside, mostly slaves, and they were engaged in hauling away various pieces of heavy equipment which stood around the muzzle of the cannon.	Сотни две, если не три марсиан, по большей части рабы, оттаскивали прочь тяжелое снаряжение, которое ранее располагалось вблизи пушечного жерла.
Many minutes passed, with no apparent movement in the craft.	Минуты тянулись нескончаемой чередой - внутри снаряда не происходило ничего нового.
The two men at the controls were busy checking their instruments.	Пилоты в кабине управления увлеченно проверяли приборы.
Then, unexpectedly, the whole projectile lurched, and looking at the various panels I saw that we were moving slowly backwards.	И вдруг, неожиданно для меня, пол под ногами покачнулся, и, глядя на экраны, я понял, что мы медленно движемся назад.
Another panel showed the view at the rear of the craft: we were being propelled slowly up the ramp towards the muzzle of the cannon.	Экран, который воссоздавал вид позади снаряда, подсказал мне, что нас медленно толкают по наклонной плоскости вверх, все ближе и ближе к дулу снежной пушки.
vi	6
The legged vehicle attached to the nose of the craft appeared to be in control of this operation.	Этой операцией управлял, по-видимому, тот многоногий экипаж, который был присоединен к носу снаряда.
As the shell itself was pushed into the mouth of the barrel I noticed two things more or less simultaneously.	Как только корпус снаряда вошел в пушечное жерло, я обратил внимание одновременно на два обстоятельства.
The first was that the temperature inside the craft immediately lowered, as if the metal of the barrel were somehow artificially cooled, and thus sucking the warmth from the projectile; the second was that on the forward-looking panel I saw great fountains of water spraying from the controlling vehicle.	Во-первых, температура в отсеке сразу же снизилась, словно металл, из которого отлили пушку, был искусственно охлажден, а теперь высасывал тепло из снаряда; во-вторых, направленный вперед экран показал, что экипаж, контролирующий наше движение, извергает мощные фонтаны воды.
The collar from which the spray was shot was rotating about the main body of the vehicle, for the spray was circling.	Приспособление, разбрызгивающее воду, вращалось вокруг оси экипажа, а следом за ним крутились и водяные струи.

This much I saw as we entered the barrel, but after a few seconds we had been advanced so far that the controlling vehicle itself entered the barrel and so blocked the daylight.	Это я разглядел, пока снаряд входил в жерло, однако спустя считанные секунды мы продвинулись так глубоко, что контролирующий экипаж и сам достиг края ствола и окончательно заслонил от нас дневной свет.
Now, although there were a few electrical lights implanted in the walls of the cannon, very little could be seen on the panels.	Теперь, хотя внутри ствола там и сям горели электрические светильники, экраны почти погасли.
Faintly, though, beyond the metal hull of the projectile, I could hear the hiss of the water spraying about us.	За металлическими стенками снаряда чуть слышно шипела бьющая струями вода.
The temperature inside the projectile continued to fall.	Температура в отсеке продолжала падать.
Soon it seemed as cold as it had been that first night Amelia and I had spent in the desert, and had I not been long accustomed to this frozen and hostile world I should have thought I would surely die of frostbite.	Вскоре меня охватил такой же холод, как в ту ночь, которую мы с Амелией провели в пустыне, и, не притерпись я к этому мерзлому, чуждому миру, я подумал бы, что неминуемо окоченею.
My teeth were beginning to chatter when I heard a sound I had learned to dread: the harsh grating of the monster-creatures' voices, coming from a grille in the control cabin.	У меня даже начали стучать зубы, когда из решетки в кабине управления послышался звук, которого я инстинктивно научился бояться, -резкий, лающий голос чудовищ.
Soon after this, I saw one of the men in charge pull a lever, and in a moment a draught of warmer air flowed through the compartment.	И тут же один из пилотов потянул на себя какую-то ручку, и в отсеке моментально пахнуло теплом.
So our long passage down the barrel of the cannon continued.	Нашему спуску по стволу снежной пушки, казалось, не будет конца.
After the first moments, when the men in control were working furiously, there was not much for anyone to do but wait until the operation was completed.	Если в первые минуты двое в кабине были заняты напряженной работой, то теперь и у них не осталось никакого занятия, кроме как ждать завершения операции.
I passed the time by watching the monster-creatures in the hold: the one nearest me on the display-panel seemed to be staring directly at me with its cold, expressionless eyes.	Я коротал время, разглядывая на экране чудовищ в главном отсеке; то из них, что, если верить экрану, разместилось ближе других ко мне, казалось, смотрит прямо на меня своими безжизненными, лишенными всякого выражения глазами.
The end of the operation, when it came, was without ceremony.	Когда спуск наконец завершился, это произошло самым обыденным образом.
We simply came to the deepest recess of the barrel-where there had already been placed a solid core of ice, blocking our way-and waited while the vehicle in control finished its water-spraying operation.	Мы попросту достигли дна ствола - там уже была наморожена толстая ледяная подушка, преградившая нам дальнейший путь, - и остановились, выжидая, чтобы контролирующий экипаж покончил со своей задачей и перестал набрызгивать воду.
Looking at the rearward display-panel I saw that the projectile had come to rest only inches from the core of ice.	Судя по экрану заднего вида, снаряд повис всего в нескольких дюймах под толщей льда.

From this moment, the remainder of the operation passed smoothly and quickly, The controlling vehicle separated from the projectile, and retreated quickly away up the barrel.	Остальная часть операции прошла гладко и, считая с этого момента, очень быстро. Контролирующий экипаж отделился от снаряда и пошел обратно вверх по стволу.
Without the load of the craft the vehicle travelled much faster, and within a matter of minutes it had cleared the end of the barrel.	Избавившись от своей многотонной ноши, хитроумный механизм развил гораздо более высокую скорость и спустя две-три минуты выбрался из жерла наружу.
On the forward display-panel I could see up the entire length of the barrel, to a tiny point of daylight at the very end.	На переднем экране теперь виднелся ствол во всю его длину, вплоть до крошечного светлого пятнышка в самом конце.
The barrel between us and the daylight had been coated with a thick layer of ice.	Изнутри весь ствол был покрыт равномерным толстым слоем льда.
vii	7
Once more came the sound of the monster-creatures' voices from the grille, and the four slaves I was with leapt to obey.	Из решетки вновь раздался хриплый лай чудовищ, и четверка рабов - моих товарищей по несчастью -встрепенулась, готовая к повиновению.
They hastened towards the flexible tubes, helping the wounded man to his own.	Они поспешили к гибким камерам, подхватив раненого под руки.
I saw that in the control cabin the other two men were climbing into the tubes that stood before the controls, and I realized that I too must obey.	В кабине двое пилотов также забрались в камеры, подвешенные перед пультом управления, и мне стало ясно, чего от меня ждут.
Glancing round, I saw that one of the transparent tubes was placed in such a position that view of the control cabin could be maintained, but that one of the men slaves was already climbing into it.	Окинув отсек беглым взглядом, я облюбовал прозрачную камеру, расположенную удобнее других, - из нее можно было продолжать наблюдение за кабиной, - только этой камерой, как на грех, уже завладел один из рабов.
Not wishing to lose my advantageous view of the proceedings, I caught the man by his shoulder and waved my arms angrily.	Не желая терять выгодный наблюдательный пункт, я дернул его за плечо и сердито замахал руками.
Without hesitation the slave cowered away from me, and moved to another tube.	Раб привычно съежился от страха и без задержки отодвинулся к другой камере.
I picked up Amelia's bag and climbed into the tube through a fold in the fabric, wondering what I was in for.	Подхватив ридикюль Амелии, я залез внутрь сквозь разрез в ткани, невольно задавая себе вопрос: что-то еще уготовила мне судьба?
When I was inside the fabric hung loosely about me like a curtain.	Ткань камеры свисала вокруг меня свободными складками, как занавесь.
Air was ducted through it from above, so in spite of the feeling of total enclosure it was not unbearable.	Откуда-то сверху поступал свежий воздух, и, хотя движения были очень стеснены, вытерпеть эту стесненность оказалось вполне возможным.
My view was rather more restricted, but I could still see three of the displays: the ones facing fore and aft of, the projectile, and one of those facing to the side.	Камера ограничивала мое поле зрения, и все же три экрана оставались по-прежнему на виду: те, что смотрели вперед и назад по оси снаряда, и один из боковых.
This last, of course, was presently black, for it showed nothing but the wall of the barrel.	Этот последний сейчас, разумеется, был затемнен - он и не мог показать ничего, кроме стенок ствола.

Quite unexpectedly there came a deep vibration in the projectile, and at the same moment I felt myself being tipped backwards.	Внезапно снаряд начал сильно вибрировать, и в тот же миг я почувствовал, что меня запрокидывает назад.
I tried to step back to maintain balance, but I was totally enclosed by the transparent fabric.	Естественно, я сделал попытку отступить на шаг, чтобы сохранить равновесие, однако прозрачная ткань спеленала меня, как младенца.
Indeed, I was now understanding part of the function of this transparent tube, for as the muzzle of the cannon was being raised, the tube was tightening around me and so supporting me.	Только теперь я отчасти постиг назначение прозрачных камер: по мере того как дуло задиралось вверх, ткань обволакивала меня и служила мне опорой.
The further the cannon barrel was raised the tighter the tube wrapped itself about me, to the point that as the tilting came to an end I was totally incapable of any movement at all.	И чем круче поднимался ствол, тем плотнее становился окруживший меня кокон, а когда наклон достиг максимума, я вообще потерял способность шевелиться.
I was now lying with most of my weight supported by the tube, for although my feet were still touching the floor, the cannon had been raised until we were about forty-five degrees from horizontal.	Я почти лежал, большую часть моего веса приняла на себя камера: мои ноги все еще касались пола носками, однако пушка отклонилась от горизонтали на добрых сорок пять градусов.
No sooner had we come to rest than I saw a blaze of light shine out on the rearward-facing panel, and there was a tremendous jolt.	Едва снаряд перестал накреняться, как экран заднего вида озарился ослепительной вспышкой и я ощутил мощный толчок.
A great and ineluctable pressure bore down on me, and the transparent tube tightened still more.	Огромная, неотвратимая тяжесть навалилась мне на плечи, и обволакивающая меня ткань натянулась еще более.
Even so, the thrust of acceleration pressed against me as if with an immense hand.	Но, несмотря на это, ускорение мяло и давило меня своей исполинской рукой.
After the first jolt there was no discernible sensation of motion apart from this pressure, for the ice had been laid with great precision and polished like a mirror.	После первого толчка давление оставалось единственным ощутимым свидетельством нашего движения, поскольку лед в стволе был уложен с величайшей тщательностью и отполирован как зеркало.
Looking at the rear ward display I saw only darkness, stabbed with four beams of white light; ahead, the point of daylight visible at the muzzle was approaching.	На экране заднего вида кромешную тьму прорезали четыре ослепительно-белых луча; впереди пятнышко дневного света, обозначающее жерло пушки, приближалось с каждым мгновением.
At first its apparent approach was almost undetectable, but within a few seconds it was rushing towards us with ever-increasing velocity.	Поначалу его приближение было почти незаметным, но уже через несколько секунд оно рванулось нам навстречу со все возрастающей скоростью.
Then we were out of the barrel, and in the same instant the pressure of acceleration was gone, and bright pictures flooded to the three displays I could see.	И вдруг мы вылетели из дула, и давление ускорения вмиг пропало, а по трем экранам, за которыми я мог наблюдать, побежали яркие картины.

In the rearward panel I could see for a few seconds a receding view of the cannon, a huge cloud of steam pouring from the muzzle; on the side panel I caught erratic glimpses of land and sky whirling about; on the forward display I could see only the deep blue of the sky.	На заднем экране я какое-то время еще различал снежную пушку, стремительно уменьшающуюся в размерах; из ее дула извергалось огромное облако пара. На боковом экране бешено мелькали в беспрерывном кружении суша и небо, а передний не показывал ничего, кроме густой синевы.
Thinking that at last it would be safe to leave the protection of the fabric I tried to step out, but discovered that I was still firmly held.	Вообразив, что теперь можно без риска для жизни покинуть защитный кокон, я попытался выбраться из него, но обнаружил, что по-прежнему связан по рукам и ногам.
There was a terrible vertiginous sensation spinning my head, as if I were falling from a great height, and at last I experienced in full the terrors of helpless confinement; I was truly trapped in this projectile, incapable of movement, tumbling through the sky.	Перед глазами у меня все завертелось, я испытал жестокое головокружение, словно падал с большой высоты, и, наконец, испил полной мерой ужас полнейшей беспомощности; я воистину был заперт в этом снаряде, как в тюрьме, и обречен кувыркаться в небесах, не способный даже пошевелиться.
I closed my eyes and took a deep breath.	Я смежил веки и сделал глубокий вдох.
The air ducted through the tube was cool, and it reassured me to know that I was not intended to die here.	Воздух, поступающий в камеру, был прохладен и свеж, и это укрепляло меня в мысли, что смерть мне еще не грозит.
I took another deep breath, then a third, forcing myself to be calm.	Потом я вдохнул второй раз, и третий, принуждая себя успокоиться.
At length I opened my eyes.	В конце концов я набрался мужества и вновь открыл глаза.
Nothing inside the projectile had changed, as far as I could see.	Насколько мне удалось заметить, внутри снаряда ничто не изменилось.
The scenes on the three displays were uniform: each showed the blue of the sky, but on the rearward one I could see a number of objects floating behind our craft I wondered for a while as to what these could be, but then identified them as the four heat-projectors which had been played on the ice inside the cannon.	Только изображения на всех трех экранах стали одинаковыми - все три воспроизводили лишь синеву неба; правда, на заднем экране виднелись еще и какие-то предметы, летящие вслед за снарядом. Сперва я не понимал, что бы это могло быть, но затем, присмотревшись, узнал в них генераторы тепла, которые плавили и испаряли лед в пушечном стволе.
I presumed by the fact of their being discarded that they had no further function.	Теперь их без сожаления отправили за борт; значит, решил я, они нам больше не понадобятся.
That the craft was turning slowly on its axis became apparent a few seconds later, when the sideways panel unexpectedly revealed the horizon of the land, swinging up and across the picture.	Еще через десять-пятнадцать секунд стало очевидно, что снаряд медленно вращается вокруг своей оси: на боковом экране вдруг показался горизонт, повернулся и уплыл в сторону.
Soon the entire display was filled with a high view of land, but we were at such an altitude that it was almost impossible to see details.	Вскоре весь экран заполнили виды планеты, снятые сверху, однако мы шли на такой высоте, что разобрать подробности было почти невозможно.
We were passing over what looked like a dry, mountainous region, but a major war had obviously taken place at some time as the ground was pock-marked with huge craters.	У меня создалось впечатление, что мы летим над безводным горным районом, где не так давно разразилась война: ландшафт уродовали огромные кратеры.

Later, the craft rolled further so that the sky returned to fill the display.	А чуть позже, как только снаряд сделал еще четверть оборота, на экран вернулось синее небо.
From the forward display I learned that the craft must now have levelled off, for the horizon could be seen here.	Затем горизонт появился на переднем экране, и я сделал вывод, что снаряд набрал предельную высоту.
I presumed that this meant we were now in level flight, although the axial spin continued, evidenced by the fact that the forward horizon was spinning confusingly.	Видимо, мы перешли в горизонтальный полет, хотя вращение вокруг оси продолжалось, о чем свидетельствовал тот факт, что изображение на экране утомительно кружилось.
The men controlling the craft must have had some way of correcting this, for I heard a series of hissing noises and gradually the horizon steadied.	Но, должно быть, пилоты, управляющие снарядом, знали способ остановить эту карусель: до моего слуха донеслось резкое, многократно повторенное шипение, и мало-помалу горизонт выровнялся.
I had thought that once we were in flight there would be no more shocks in store, so I was very alarmed a few minutes later when there was a loud explosion and a brilliant green light flooded across all the panels I could see.	Признаться, я уже пришел к заключению, что раз мы в небесах, толчков больше не предвидится; поэтому, когда минут пять спустя раздался громкий взрыв и по всем экранам пробежала яркая зеленая вспышка, я встревожился не на шутку.
The flash was momentary, but another followed seconds later.	Вспышка была мгновенной, но за ней немного погодя последовала вторая.
Having seen those green flashes in the hours before the invasion I thought at first we must, be under attack, but between each explosion the atmosphere inside the craft remained calm.	Наглядевшись на похожие вспышки в те часы, что предшествовали нашествию, я было испугался, что мы попали под обстрел врага, но внутри снаряда от взрыва к взрыву сохранялось полное спокойствие.
The frequency of these green explosions increased, until there was one almost every second, deafening me.	Частота взрывов нарастала, пока они не загремели буквально ежесекундно, совершенно оглушив меня.
Then they ceased for a while, and I saw that the projectile's trajectory had been drastically lowered.	Затем на время все смолкло, и я не мог не заметить, что траектория полета круто пошла вниз.
For an instant I saw in the forward panel the image of a vast city on the ground before us, then there was another burst of green fire burning continually outside the craft, and all became obscured by the blaze.	На мгновение передо мной на переднем экране мелькнул силуэт огромного города, потом сполохи зеленого огня снова заплясали вокруг снаряда, теперь уже без перерывов, и все померкло в их ореоле.
In the noise of the roaring, explosive light I felt the transparent fabric tightening around me ... and my last impression was of an almost intolerable deceleration, followed by a tremendous crash.	В разгар слепящего сияния, шума и рева я вдруг почувствовал, как меня все туже обхватывает прозрачная ткань... Последним моим ощущением было невыносимо резкое торможение, за которым последовал страшный удар.
Chapter Twelve	Глава XII
WHAT I SAW INSIDE THE CRAFT	Что я увидел после посадки
i	1
The panels had gone black, the fabric tubes had relaxed, and all was silent.	Экраны померкли, ткань защитных камер опала, и воцарилась тишина.