Вельяминовы. Век открытий. Книга 2

- Ты на корабле смотри внимательно, что вам на стол подают. Свинину не ешь.

Петя поперхнулся чаем: «Это еще почему?»

У брата были серо-голубые, туманные глаза, смотрел он куда-то вдаль.

- Я тебе велел, - очнувшись, отозвался Грегори, - велел взять русскую газету, когда мама Мартина рожала. И мы мистера Пирогова встретили, в клубе. Слушайся меня.

- А еще? - Петя подпер кулаком подбородок, - он брился, каждый день.

- Еще что ты мне посоветуешь? - в лазоревых глазах мелькала улыбка: «Я все сделаю, не сомневайся».

- Я посоветовал, - сухо ответил брат, принимаясь за пирожные: «Просто делай, как я говорю».

Петя пробурчал что-то, но свинину, с тех пор, как взошел на борт «Ворона», есть перестал.

Мирьям пересчитала банки и сверилась с описью провизии, приколотой к переборке. На корабле, вместе с ней и Стивеном, было всего двадцать человек. Запасов хватало еще на одну зиму во льду. Они взяли не только банки с мясом, но и рыбу, и овощные супы. Мирьям все равно следила за коком. Она настаивала на том, чтобы еда подогревалась, начиная закипать, хотя на это расходовалось больше угля.

- Не только потому, что горячую пищу приятней есть, - объяснила она мужу, - но и для безопасности. Пастеризация еще новый процесс. Кипячение убьет хотя бы некоторых паразитов.

Экипаж, в общем, ни на что не жаловался. Люди здесь собрались здоровые, с опытом морских экспедиций. Было несколько случаев поноса, были травмы. Мирьям вправляла вывихи, и вынимала занозы. Когда началось лето, и они пошли на юг, матросы стали жаловаться на головную боль.

- Это из-за солнца, - сказала Мирьям Стивену, - оно отражается во льдах и слепит глаза. У некоторых даже рвота бывает, и голова кружится. Надо, чтобы все, кто работает на палубе, носили проволочные очки.

Их погрузили на «Ворон» еще в Плимуте. Тонкая, металлическая сетка защищала зрение. Матросы их не любили, но капитан Кроу приказал:

- Каждый, кто появится на палубе без очков, отведает кошки от боцмана. Здесь, хоть и не военная экспедиция, но правила надо соблюдать. Распоряжение капитана не обсуждается.

Она услышала шаги в коридоре и выглянула наружу. В свете фонаря блестели рыжие волосы, от него пахло солью и свежестью, лицо разрумянилось.

- Он тоже бреется, - вспомнила Мирьям, - как Стивен, как мистер Коннелли. А ведь он не офицер. У матросов, у боцмана, у них бороды отросли. А он бреется.

Пресной воды у них было достаточно, в Гренландии один из трюмов был заполнен льдом. На случай ее нехватки к плите подвели помпу, качающую морскую воду, и встроили опреснитель. Муж брился соленой водой, усмехаясь:

- Это у меня с канала. Ты помнишь, воду караванами возили. Надо было экономить.

Петя стоял, в своей лисьей парке, глядя в ее большие, голубые глаза. Мирьям была лишь немного ниже его.

Шлюпка дошла до края бесконечного, уходящего за горизонт, вечного льда. Они высадились на кромку и немного побродили среди леса серых, острых торосов. К вечеру похолодало, дул сильный, резкий северный ветер. Он взглянул на жесткое, покрытое шрамами лицо капитана Кроу. Стивен пристально рассматривал ледяное поле.

- Будем пробиваться, - наконец, сказал он, - я уверен, что дальш лежит открытая вода. В конце концов, - он обернулся, - по ней мы сюда пришли.

Петя помнил карту. Двигаясь на юг, на траверсе острова Кинг-Уильям, они свернули к западу. Капитан Кроу намеревался пройти проливом Виктории. Если бы они выбрали восточный путь, более длинный, им надо было бы обогнуть остров и углубиться в мелкие проливы, отделявшие его от континента. В них еще никто не был, никто не знал, что их ждет. Однако, подумал Петя, возвращаясь к шлюпке, на юге в океан могли впадать реки. Сейчас, летом, они освободились ото льда. На юге действительно, была вероятность встретить открытую воду. Капитану он об этом не сказал.

- Я кочегар, - Петя почесал рыжую голову, - собираюсь стать инженером, а у него двадцать лет опыта, даже больше. Он моряк, он в этом разбирается.

Матросы и Стивен сидели в шлюпке. Ледовое пространство было безжизненным. Петя крикнул: «Капитан! Я могу подняться на торос, посмотреть, что впереди!»

- Поднимайся, - разрешил капитан Кроу. Крючья и веревки у них были при себе. Торос был высотой в двадцать футов. Петя, оказавшись на вершине, долго оглядывал лед.На западе он заметил какую-то черную точку. Петя подумал:

- Медведь, наверное. Давно мы их не видели. Если он подберется ближе к «Ворону», надо его подстрелить.

- Давай быстрее, - крикнул капитан Кроу, - я хочу до темноты вернуться на корабль. Завтра утром начинаем двигаться сюда, - он указал на торосы.

Петя послушно спустился вниз, не увидев клочок белого, окровавленного меха, в расщелине между льдами.

- Торосы, тетя Мирьям, - он отвел глаза: «Дядя Стивен сказал, что мы завтра утром подойдем ближе. А больше ничего на западе нет. Давайте, - Петя протянул руки, - я вам помогу».

Их пальцы встретились, юноша вздрогнул, почувствовав ее тепло, и успел одернуть себя: «Нельзя, нельзя...». Она была рядом, банки посыпались на деревянный пол, заколебался огонь свечи в фонаре. У нее были сладкие, мягкие губы, она прижималась к нему высокой грудью. Петя целовал ее:

- Это в первый раз. Господи, как хорошо..., - она всхлипнула и выдохнула: «Приходи сюда, ночью..., После своей вахты...»

Мирьям знала расписание. Муж брал себе самую неудобную, предрассветную вахту. Стивен, весело, говорил: «Пусть молодые отдохнут. Я привык».

Петя кивнул. Она быстро собрала банки, исчезая в темноте трапа. Юноша стоял, прислонившись к переборке, чувствуя, как колотится у него сердце.

Капитант Кроу приказал пришвартовать «Ворона» у самой кромки льда. Темноты здесь, в высоких широтах, летом не было. Стивен все равно, по привычке, называл туманную, с низким солнцем часть суток, ночью.

- Интересно, - заметил помощник Коннелли, - как резко погода портится. День был отличный, а сейчас термометр упал.

Корабль стоял, уткнувшись носом в торосы. Над горизонтом висело слабое, пробивающееся через серую пелену облаков, сияние.

Стивен прошелся по льду и вскинул голову. «Ворон» уходил вверх крепким бортом. Капитан отчего-то нашарил у себя под паркой золотой медальон. Они с Коннелли и боцманом Петерсеном промеряли толщину льда. По всему выходило, что «Ворон» остановился перед льдом, который, как подумал Стивен, намерз здесь еще со времен всемирного потопа. Он улыбнулся своей мысли и вслух сказал:

- Завтра мы пошлем две разведывательные партии, на юг и на север. Где-нибудь найдется трещина, открытая вода..., Нам достаточно пробиться через эту преграду. Дальше нас ждет пролив, у южного берега острова Виктория, и море.

- Северо-Западный проход, - Коннелли сбросил меховые рукавицы и достал из кармана парки свой блокнот. Писали они все карандашами. Механические ручки в Арктике были бесполезны.

- При таких ночах, если они будут продолжаться, - сказал себе капитан Кроу, - нам придется вырубать «Ворона» изо льда, каждое утро. Только середина июля. Уже середина июля..., - поправил он себя.

- Надо до августа миновать льды. Пролив у острова Виктория не мог замерзнуть, в него впадают реки. Или стоило пойти на юго-восток, обогнуть остров Кинг-Уильям..., Но в тех краях никто, никогда не был. Впрочем, - он постучал подошвой мехового сапога по льду, - здесь тоже.

Стивен отметал мысль о том, что можно идти на восток. Это казалось ему трусостью. «Незачем терять время, - говорил он экипажу, - запад, вот наша цель. Британский корабль должен пройти по этим водам и оказаться в Тихом океане».

- Толщина здесь футов шесть, сэр Стивен, - сказал Коннелли и пожаловался:

- Голова все равно болит, даже ночью. Казалось бы, и солнца нет..., И подташнивает, непонятно почему. Я у леди Мирьям был, она мне желудок промыла, - моряк покраснел, - и снадобье дала. Сначала легче стало, а потом опять..., - он прервался и крикнул: «Мистер Петерсен!». Боцман стоял на самом высоком торосе.

- Нет ничего, - обернулся моряк.

- Одна ледяная пустыня, сэр Стивен, мистер Коннелли, - боцман стал ловко спускаться вниз. Они договорились, что завтра на рассвете, солнце не уходило за горизонт, они определяли время по часам, две партии, каждая из трех человек, разойдутся от «Ворона».

- Надо поговорить с Мирьям насчет этих головных болей, - напомнил себе Стивен, карабкаясь вверх, на палубу, по трапу: «Я себя чувствую прекрасно, и она ни на что не жалуется».

Он так и сделал. На ужин подали ветчину с корабельными галетами, а они с Мирьям ели остатки засоленной в Гренландии рыбы. Стивен объявил о двух поисковых партиях:

- Все, кто отправится в разведку, возьмут оружие. Нам нужно свежее мясо, поэтому стреляйте во все, что движется! - матросы расхохотались.

- Они могут инуитов подстрелить, - тихо пробормотала Мирьям, когда муж опустился рядом с ней.

- Мы инуитов с Гренландии не встречали, - отмахнулся Стивен, - они так далеко на север не забираются. Племена, у которых видели вещи, принадлежавшие людям Франклина, наверняка, оказались здесь случайно. В этих краях никто не живет.

Во время путешествия на юг, с острова Бичи они шли открытой водой. Стивен рассматривал море в подзорную трубу, ожидая увидеть кита, или каяк, но бирюзовая гладь была пустынной.

- На льду, - он пережевывал рыбу, - могли сохраниться остатки лагеря Франклина. То есть Крозье. Франклин погиб.

Стивен вспомнил веселый голос ирландца:

- Семья, говоришь, не отпускает? Жаль, - Крозье почесал светловолосую голову, - экспедиция короткая, всего лишь два года. Вернешься и поступишь в свой Кембридж. Я скорее тебя возьму юнгой, чем какого-то необразованного мальчишку, - Фрэнсис угостил его сигарой и Стивен взял одну.

- Курить начал, - заметил Крозье. Подросток покраснел: «Я изредка, капитан...»

- И ведь выкурил, - Стивен улыбался.

- Плохо мне было, тошнило, а все равно выкурил. Тошнило..., - он нахмурился, но в столовой об этом говорить не стал.

За кофе и папиросой, в каюте, он рассматривал блеск золотых наяд и кентавров, на эфесе кортика, висевшего над столом. Стивен спросил у жены об этой головной боли. Мирьям сидела на койке, углубившись в свои заметки. Она пожала плечами:

- Это из-за солнца, милый мой. Все исследователи Арктики говорят о головокружениях, рвоте, мигрени..., Мы не привыкли к постоянному свету, тем более, отраженному ото льда. В любом случае, - Мирьям протянула руку и погладила его по плечу, каюта была маленькой, - дни пошли на уыбыль.

- Пошли, - мрачно подумал Стивен, разворачивая последнее письмо от сестры: «Если сейчас ударят морозы..., А ведь могут. Такое описывали». Он понял, что не хочет об этом размышлять и стал перечитывать ровные строки. Юджиния не приехала в Плимут, она была беременна.

- Я тебе желаю удачи, милый мой братик, и жду тебя и Мирьям в Париже, - от пожелтевшей, прошлогодней бумаги до сих пор, как показалось Стивену, пахло ирисом: «Вы увидите нового племянника, или племянницу. Пьер очень ждет сестричку».

- Не знаем, кто у нее родился, - Стивен убрал конверт.

- Полгода ребенку. Мирьям почти тридцать два..., - он искоса посмотрел на сосредоточенное лицо жены, - она говорит, что все в порядке, но это ее вина. У меня есть сын, а у нее детей не было. И со мной тоже ничего, ни разу..., Может быть, взять сироту? Надо с ней поговорить потом, осторожно.

Мирьям опустила голову, вспоминая теплые, неумелые губы юноши.

- Это не я, - сказала себе женщина, - это он. У меня есть Авиталь. Ему за сорок. В таком возрасте у мужчин часто снижается способность к зачатию. Он долго жил в жарком климате, ходил в турецкие бани..., Некоторые врачи считают, что они вредны. Авиталь была на меня похожа, и с этим ребенком так же случится. Стивен хочет дитя, я вижу..., Бабушка, скажи мне, что я правильно делаю, скажи, что все будет хорошо..., - она прислушалась, но за ставнями каюты завывал ветер. Мирьям поежилась:

- Стивен ничего не узнает. Петр хорошо воспитан, он сын Марты, его сын..., - женщина вспомнила лазоревые глаза, - я ему объясню, что это было просто увлечение, страсть…, Он не станет меня добиваться. Ему всего семнадцать, для него это просто, - Мирьям поискала слово, - приключение.

Они рано легли спать. Стивену, после своей вахты, надо было отправлять две санные поисковые партии. Мирьям целовала его, прижимая к себе. Женщина шептала: «Я так тебя люблю!», и думала, что ей надо будет незаметно выскользнуть из каюты.

- Он не спустится вниз, - Мирьям, тяжело дыша, уронила голову на плечо мужу, - он будет занят, на палубе. Петр в разведку не идет, кочегары остаются на корабле.

Она заснула, ощущая руки мужа, обнимавшие ее. В полудреме Мирьям опять видела черную точку, на льду, слышала лай собак, замечала золотое сияние от эфеса кортика на сером, слежавшемся снегу.

Муж поднялся к предрассветной вахте. Мирьям даже не стала открывать глаз. Она свернулась в клубочек под меховым одеялом, и ощутила поцелуй Стивена: «Спи спокойно, любовь моя». Мирьям подождала, пока его шаги не затихнут на трапе. Быстро вымывшись ледяной водой, она натянула кожаные брюки и лисью парку. Рубашки Мирьям надевать не стала. Женщина сунула ноги в гренландские сапоги и тихо приоткрыла дверь. В коридоре было пусто, темно, корабль ночью не отапливался. Она подышала на руки. Мирьям взяла фонарь с переборки и стала спускаться по крутому, узкому трапу вниз, в грузовые трюмы.

Вахта Стивена подходила к концу, по его хронометру было почти шесть утра. Они с Петерсеном, капитан стоял вахту вместе с боцманом, услышали какие-то шаги на палубе. Пространство льда перед носом «Ворона» было пустынным, задувал ветер. Стивен, перегнувшись через борт, увидел ледяную кашу в бирюзовой воде.

- Через нее мы пройдем, как нож сквозь масло, - сказал себе капитан Кроу, - а дальше..., Но дальше есть каналы к воде, не могут не быть. В конце концов, мы их расширим, кирками, или потянем «Ворон» на себе. Такое делали.

- Мистер Коннелли, - он обернулся, - я сказал, мы отправляем людей после завтрака. Еще два часа до этого времени, что вы..., - он взглянул на серое, усталое лицо помощника. Стивен только сейчас заметил, что у моряка дергается рот и веки. Петерсен был у мачт. Они свернули оснастку вчера вечером, через лед предполагалось идти на силе пара. Паруса складывали в особое хранилище, в трюме. Петерсен помечал краской свертки. Это делалось для того, чтобы потом, когда корабль достигнет открытой воды, быстро поставить паруса на нужные места.

- Я его видел, - Коннелли запустил руку за отворот парки, - видел сэра Джона Франклина. Он жив, он здесь, рядом с нами. «Эребус» и «Террор» были захвачены демонами льда…, - Коннелли перекрестился. Стивен вспомнил:

- Он католик. Пил он вчера, что ли? Мы выдаем только порцию рома, как положено, а остальное спиртное под надежным замком,. Ключ у меня. Я никогда не слышал, чтобы Джим пил, за двадцать лет, что я его знаю.

- Демоны! - выкрикнул Коннелли:

- Они здесь, сэр Стивен, среди нас…, Они притворяются моряками..., - если бы капитан Кроу не бросился на своего помощника и не прижал его к палубе, пуля бы разнесла голову Петерсена. Боцман пошатнулся, распрямился и поднес руку к щеке: «Что за черт..., Простите, сэр Стивен».

Коннелли тихо, жалобно плакал.

- Очень болит голова..., Где я, что со мной..., - Стивен поднял его и встряхнул: «Зачем вы стреляли в мистера Петерсена?»

Стивен едва успел отстраниться. Помощника вырвало. Он затрясся, стуча зубами: «Я не стрелял..., Не стрелял...»

Стивен подобрал кольт. Петерсен вытирал кровь со щеки, пуля задела его по касательной. На палубу взбирались матросы. Стивен спросил у помощника: «Как вас зовут? Откуда вы родом? Где служите?»

Моряк, безразлично, ответил: «Джеймс Коннелли, родился в Ливерпуле, первый помощник на паровом бриге «Ворон».

- Это арктическое безумие, - устало сказал Стивен боцману, - мы его видели, в Гренландии, у инуитов. Помните женщину? Она пыталась раздеться, выскочить на мороз, схватила нож..., Она потом утверждала, что ничего такого не делала. Сейчас он, - капитан кивнул на Коннелли, - будет плакать, у него начнутся судороги. Начались, - вздохнул Стивен и обратился к матросам:

- Ничего страшного. Мистер Коннелли выздоровеет. Отведите его в каюту. Пусть с ним кто-нибудь останется. Я разбужу миссис Кроу, - прибавил Стивен, - она займется вашей щекой. Распорядитесь, чтобы согрели воды, и вымыли палубу. Все остальные мои приказания остаются в силе.

Внизу он проследил, чтобы Коннелли раздели и уложили в постель. Помощник дрожал. Стивен попросил: «Поднимите кока, пусть выдаст ему дополнительную порцию рома. Все равно пора завтрак готовить». Он заглянул в свою каюту, однако койка была пуста, меховое одеяло отброшено.

- Она, должно быть, в трюмы пошла, за провизией, - понял Стивен, - рано проснулась. Впрочем, она всегда рано встает.

Внизу он прислушался. Корабль был тих. Стивен понял, что все еще держит в руке пистолет Коннелли. Капитан сунул оружие в карман парки. Дверь продовольственного склада была приоткрыта, на темном полу коридора виднелись блики фонаря. Стивен подошел ближе и остановился на пороге. Он увидел белоснежные, обнаженные, раздвинутые ноги. Мирьям сидела на ящике, откинувшись к стене, мотая растрепанной головой. Он заметил блеск рыжих волос. Юноша стоял на коленях. Стивен услышал сдавленный шепот жены:

- Милый, еще, еще..., Хорошо, так хорошо...

Не пробило восьми утра, когда матросы, идущие в разведку, спустились по веревочному трапу на лед. В тумане виднелись темные очертания «Ворона», с голыми мачтами, со свернутыми, убранными парусами, с трубами парового двигателя. Бирюзовая вода, полная серой, ледяной кашей, плескалась, билась о борта корабля. Корму «Ворона» скрывала дымка. Те матросы, кто не отправлялся на сушу, то есть лед, поправил себя капитан Кроу, сгрудились у борта. Коннелли был надежно заперт в каюте. Боцман Петерсен, с зашитой, перевязанной щекой, помахал им: «Не волнуйтесь, капитан! Все будет хорошо!». Жены на палубе не было, она присматривала за Коннелли. Стивен оглядел стоявших на льду людей и хмуро сказал:

- Встречаемся здесь, ближе к вечеру. Патронов зря не тратьте. Стреляйте только в дичь, что подберется близко. У белых медведей вырезайте печень. Вы помните, она ядовита. И отмечайте вешками тропу, по которой идете. Сами видите, какой туман. Бог нам в помощь, - он пожал руки матросам.

Белесая, густая дымка висела надо льдом, изо рта вырывался пар. Несмотря на утро, все еще не потеплело.

- Нас может основательно вморозить, - Стивен, рассматривал «Ворона», - не хотелось бы здесь оставаться.

Корабль был готов к зимовке. «Только середина июля, - горько сказал себе капитан, - какая зимовка….». После завтрака он объявил, что решил послать и третью разведывательную партию:

- Я и мистер Петр, - капитан заставил себя улыбнуться, - пойдем прямо на запад, в добавление к людям, что отправятся на север и юг.

Он посмотрел на мальчишку. Петр сидел, низко опустив рыжеволосую голову, отхлебывая из оловянной кружки с чаем. На гладких, юношеских щеках пылали красные пятна.

Так же он зарделся на складе, когда Стивен опустил пистолет, приставленный к виску мальчишки, и велел: «Одевайтесь, оба». Жена сжалась в комочек, подобрав ноги, избегая его взгляда.

- Дядя Стивен…, - попытался сказать мальчишка, - дядя Стивен, я не…, - капитан навел на него оружие: «Быстро!». Юноша путался в одежде, жена забилась куда-то в угол склада.

Стивен заметил: «На палубе раненый, нужна твоя помощь. И еще одному человеку плохо. Займись делом».

Она, молча, выскользнула в коридор. Капитан Кроу сказал мальчишке: