У волшебства запах корицы

Супруг, поджав губы, принял мои слова.

— Кристаллов экстренного телепорта у меня, увы, уже нет, поэтому придется по старинке.

— Это как?

Для меня дремучей древностью были три способа передвижения: на четырех, на трех и на двух. Причем ни на четвереньках, ни с посохом, ни пешим шагом протопать пол драконьей империи я особо не рвалась.

Все оказалось прозаичнее: для драконов «по старинке» означало махать усиленно крыльями на манер упитанной утки, которую хозяин откормил для праздничного стола, а она возьми в последний момент и улети почти из-под топора. Правда, в отличие от пернатой, Арий покрывал расстояния значительно быстрее. Прискальные леса сменились равнинами с излучинами рек, а затем и полями. На одном из них и был разбит точно такой же драконий лагерь. Целый.

Это, конечно, был еще не глубокий тыл, но все же.

Арий приземлился и после того, как я благополучно спустилась с его шеи, перевоплотился, не испытывая и тени смущения за свою наготу. Драконы удивления при виде обнаженного соплеменника тоже, впрочем, не выказали. Судя по всему, самой стеснительной в собравшемся обществе была я.

Мужчины поздоровались так, как это умеют только они: без слов, лишь пожимая друг другу руки.

Мне на плечи кто-то накинул свой китель, а Арий без придворных расшаркиваний начал диалог, в ходе которого выяснилось: атака на то, что некогда было нашим лагерем, закончилась так же внезапно, как и началась. Тех, кому удалось выжить, отправили в столичные лазареты, а сегодня с утра прилетел вестник с приказом: прекратить любые военные действия.

— Не иначе, будут переговоры. Вот только кому с кого контрибуцию требовать? Не пойму. Вроде как мы проиграли, но опять же, на территории Чернолесья. Да и это заклинание, которое самое мощное, людскими магами созданное, опять же у нас, — подвел итог беседы дородный офицер.

Говоривший был полон угрюмой решимости бороться с демонами-супостатами, не хуже, чем фермер, чей урожай на корню сожрал колорадский интервент. Данная невольная ассоциация была вызвана наметившимся пивным брюшком, лихо загнутыми усами и съехавшей на бок фуражкой. Именно таков в моем сознании был образ типичного садиста-огородника.

— Вы сможете помочь мне с женой добраться до столицы? — Вопрос Ария заставил офицера присвистнуть.

— Сейчас, почитай, все телепорты перегружены под завязку.

— Знаю, но мой лагерь был разбит. И я за это в ответе. Если не явлюсь с отчетом, это означает…

— Что вы либо умерли, либо дезертир, — закончил за мужа офицер. А потом добавил: — А если явитесь — трибунал. Как командир, потерявший корпус в бою.

Сказал и замолчал, вперив в Ария взгляд, словно пробовал на прочность, на излом.

— Есть такие понятия, как честь и долг. И я в ответе за тех, кто не вернулся из этого сражения. Если суд посчитает, что моя жизнь искупит отчасти вину, — значит, так тому и быть.

У меня при этих его словах подкосились ноги, а офицер лишь коротко кивнул:

— Уважаю. И помогу.

Поношенная солдатская одежда для меня и Ария, несколько переходов через телепорты, рамки и пространство которых были отчего-то ядовито-красного цвета, и, наконец, та самая комната, в которой я очутилась в первый раз. Тот же стол, гнутые спинки стульев и портрет Ликримии в рамке. Впрочем, последний был тут же выкинут Арием в мусорное ведро, едва только муж заметил, куда я смотрю.

— Её больше нет и никогда не будет. Обещаю. Только ты и я.

— Чтобы были ты и я, нужно еще кое-что.

— Что? — Дракон насторожился.

— Чтобы мы оба были живы. И если в моем случае все вроде бы ясно, то…

Арий стал предельно серьезен.

— Знаешь, случиться может все что угодно, но до эшафота навряд ли дойдет. Скорее всего… — И вдруг оборвал сам себя на полуслове, а потом, вздохнув, продолжил: — А ты готова жить со мною в ссылке?

— Главное, чтобы жить, а не помнить.

Он крепко обнял меня, а потом, подхватив на руки, произнес:

— Распоряжусь, чтобы Нария о тебе позаботилась.

Когда мои камеристка увидела нас, грязных, со следами крови, в одежде с чужого плеча, она лишь всплеснула руками, но причитаний так и не последовало, лишь ее короткое:

— Слава небесному престолу, хозяин!

Дракон вздохнул, а потом начал отдавать распоряжения, так и не спуская меня с рук, словно чувствовал, что может потерять.

— Я отнесу тебя в нашу спальню. Пожалуйста, дождись меня.

— Обещаю.

Знала бы я, что не смогу его сдержать…

После того, как Арий ушел, я встала с постели и подошла к зеркалу. Рассеченная скула, колтун на голове, круги под глазами.

— Шикарно выглядишь, — сказала я своему отражению.

— Глядя на тебя, понимаешь всю глубину выражения: ранняя побудка может превратить спящую красавицу в невыспавшегося монстра!

Выдержка мне изменила, и фраза, сказанная менторским тоном, заставила заорать и отскочить от зеркала.

— А раньше ты бы просто кинула первую попавшуюся вазу на звук, а потом уже разбиралась, кого чуть не угробила. — Фир, развалившийся на подушках и скрестивший нижние пары лап, в верхних держал мундштук. Виртуозно выпуская колечки дыма, он олицетворял собой саму безмятежность.

— Ты меня напугал!

— Я старался, — самодовольно произнес он, а я облегченно выдохнула.

— Как тебе удалось?

— Спастись? Просто: активировал амулет экстренного перемещения. Личная разработка господина Глиберуса, кстати. Правда, у него один минус: с помощью него можно перемещать тела весом не больше походной чернильницы, ну да я же гораздо легче. Вот только, скажу тебе по секрету, активировать его в полете, когда не знаешь, где небо, а где земля… Ладно, приземлился на загривок какой-то горгулье. С него и прыгнул уже сюда. Правда, при перемещении в облако амулета попала и часть той самой горгульи. Хочешь, покажу? — оптимистично завершил таракашка.

Я не сомневалась, что сей трофей станет одним из любимейших в коллекции моего членистоногого дуэньи, но видеть ошметок головы этой летающей твари мне не хотелось.

— Нет, спасибо, давай в другой раз.

— Жаль.

— Не то слово, но лучше в другой.

Фир укоризненно посмотрел на меня, а потом движением фокусника таки выудил из пространственного кармана, но не горгулий скальп, а всего-то-навсего газету.

— Вот, пока тебя не было, я решил насладиться чтением.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что здесь уже опубликованы списки погибших и раненых под Кичиером. И в них значатся аж два имени. Среди погибших — Кеттиль Полин, а раненым — Ауд Эймвольт.

В голове мелькнула крамольная мысль: «Может, участь вдовы для Айвики — лучшая из зол?»

— И? — Я напоминала альтернативно одаренную студентку, которой для получения «удов.» требовалось вспомнить хотя бы название сдаваемого предмета. Экзаменатор, в роли которого нынче был Фир, перебрал уже все наводящие вопросы и подсказки, а я никак не могла догадаться.

— Молись, чтобы убийцей оказался Ауд.

— Почему?

— Все приходится разжевывать: одному ты косвенно, но отомстила. Не отвлеки своей репликой Флейтвара, кинжал торчал бы не в его груди, а в твоей. А вот к смерти Йолина ты, увы, не имеешь никакого отношения, следовательно, и к мести тоже, а архимаг перед смертью сказал именно что «отомсти». Арию же, как я полагаю, тебе мстить будет гораздо сложнее.

И тут мои мысли заметались, как костяшки на счетах в руках умелой торговки. Вопрос, который я задала, был совершенно не по теме:

— Фир, скажи, какие указания относительно меня тебе дал твой господин?

— Умна, когда не надо, ты очень сообразительна и умна. — Таракан отбросил мундштук и сцепил лапы. — Вообще-то он приказал мне тебя убить. Сделать так, чтобы ты исчезла из этого мира, но перед этим оставила склянку со своей кровью и волосы — то, что необходимо для ритуала, призванного перенести твою татуировку на руку Кесси.

— И почему же ты не выполнил его поручение?

— Знаешь, у меня, как ни странно, тоже есть совесть. И я буду чувствовать себя последним подонком, если дам тебе бокал с ядом. Как-никак, мы столько пережили вместе. Признаться, с Кассандриолой я чувствовал себя всегда именно что слугой, а с тобой — почти другом. Так что извини, но убить тебя у меня лапа не поднимается.

— Значит, все же яд, — невпопад констатировала я. — Твой господин предсказуем.

Фир недовольно помотал головой.

— Поэтому я и хочу, чтобы ты избавилась от «подарочка» архимага как можно быстрее и я отправил бы тебя обратно в твой мир. В этом, увы, вам с настоящей Кассандриолой будет тесно, да и зов у твоего дракона может пробудиться, почувствовать подмену, если ты будешь где-то здесь. Он же вроде как вынюхал в тебе свою нареченную небесами, чтоб его!

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Наведаться к этому Эймвольту в госпиталь. Узнаем, что он делал в тот вечер. Кольцо Ария все еще при мне.

— Лучше бы при тебе была удача, — незлобиво парировала я, а руки уже открывали дверцы шкафа.

«Только бы это был Ауд…» — как мантру твердила я про себя. Хотя, если верить словам Земиры, он собирал цветочки в то время, когда архимаг отправился в мир иной.

Платье цвета бурбона. Самое простое, со шнуровкой спереди. Я подозревала, что и сегодня мне придется сбегать из дома: Нария навряд ли отпустит добровольно, а посему пусть она остается в неведении, что я уже переоделась, умылась, привела себя в порядок и была готова к вылазке.

— Как мы выберемся? Есть идеи?

— А ты сможешь управлять своей силой? Так же, как при разговоре с Зуром? Чтобы не терять контроля? — вопросом на вопрос ответил Фир.

— Постараюсь. Но зачем?

— Для активации телепорта нужна энергия, если ты сможешь мне ее дать и гарантируешь, что не угробишься при этом сама и не спалишь всех вокруг, то я мог бы ее вычленить и перенаправить в рамку портала. Навести конечную точку выхода на ближайший общественный телепорт в Актыре проблем не составит.

На том и порешили. Вот только когда мы, как тати, прокрались к рамке портала, предчувствие кольнуло меня:

— Фир, а яд, которым Глиберус поручил меня отравить, у тебя с собой?

— Обижаешь, напарница. — Таракашка помахал в воздухе маленькой капсулой. — Отборный. Если растворить в вине — действует мгновенно, в воде — эффекта ждать придется чуть подольше.

— Дай мне, — я протянула руку.

В ладонь мне упала стеклянная горошина, внутри которой плескалась почти прозрачная жидкость с голубоватым оттенком. Я спрятала ее в подвеску шатлена, висевшего на поясе.

— Все, готова, — выдохнула, как перед прыжком в пропасть.

Таракашка, вольготно расположившейся у меня на плече, согласно кивнул, подтверждая, что он таки тоже. Начала перебирать воспоминания, как четки на бусах: счастливые моменты и те, что заставляли вскипать кровь в жилах, и с удивлением поняла: для того, чтобы контролировать силу, не нужна ярость. Нужна грань, что отделяет ненависть от умиротворения. И этой межой стал образ Ария. Ухватилась за него и пошла по кромке лезвия. С одной стороны было море силы, отданной архимагом, с другой — Фир и весь мир.

Энергия текла через меня, танцуя на ладонях языками пламени, а таракашка с сосредоточенным видом перенастраивал ее, вливая в портал, пространство которого постепенно наполнялось светом.

У меня было странное, нереальное ощущение, как будто присутствуешь в двух мирах сразу.

— Все, можешь заканчивать, энергии хватит, чтобы через несколько миров пройти, не то что до Актыра, — удовлетворенно протянул мой усатый напарник.

Образ плотины стал медленно таять, как и сила.

— А ты молодец, научилась управлять собой и энергией, даже жаль будет, когда ты уйдешь. Из тебя бы могла получиться неплохая магиня…

— Или труп.

— Второе — вернее, — подтвердил таракашка, тоже вспомнив о своем господине.

— Скажи, а Глиберус с самого начала хотел пустить меня в расход? — решила уточнить я перед тем, как шагнуть в телепорт.

— Нет, но все поменялось, как только посол делегации драконов заявил о том, что будет не помолвка, а свадьба.

В голове промелькнула мысль, но, как комета Галлея, оставила после себя лишь тающий трек. Что-то было в словах таракашки, но что?

Махнув на эфемерную вертихвостку рукой, я вошла в телепорт.

По ту сторону меня встретила пестрая толпа. Шумная, суетливая, почти вокзальная. Именно такие ассоциации возникли при виде снующих в разные стороны мужчин, женщин, детей. Среди них были и драконы, и эльфы, и если я правильно поняла, то и вампиры с троллями.

Созерцание было недолгим. В спину врезались.

— Что, общественным телепортом пользоваться не умеешь, голытьба? — раздался сзади визгливый голос профессиональной базарной бабы. — Нечего на дороге столбом стоять, переместилась — кыш в сторону. А то ишь чего, пускают всякую бедноту босяцкую через рамки…

Повернулась. Говорившая напоминала больше всего хряка в балетной пачке: тройной подбородок, утянутые корсетом телеса, грудь, вываливающаяся из декольте подоспевшей опарой, и золото, блестевшее на даме не хуже гирлянд на новогодней елке.

— Извините, не знала, что через телепорт можно провозить еще и БТР. — Мой голос был полон смирения и раскаяния. Даже книксен сделала.

Но, как известно, непонятное слово заведомо считается еще большим оскорблением, чем даже известный мат. Фрау, похоже, что-то такое уловила и, воинственно уперев руки в бока, набрала в грудь побольше воздуха.

Я же, видя, что в телепорте показался уже следующий, просто сделала несколько шагов назад.

Дама, которую я мысленно окрестила танком в шлепанцах, успела только открыть рот, как в спину ей врезался сэр аналогичных габаритов, этакий откупоренный браток из девяностых местного разлива. Оба повалились на пол. Судя по началу диалога, у обоих было эквивалентное воспитание, потому как прозвучало: