Эпоха героев и перегретого пара

Иссак Соломон был известен в Англии под кличкой Айки как самый знаменитый скупщик и продавец краденого. Он бежал из каторжной тюрьмы в Тасмании, но в Лондон решил не возвращаться, встретившись с еврейскими сородичами в Австрии, и чудесно вписался в местный криминальный мир. К его большому разочарованию, повторить английский успех не посчастливилось. Он довольствовался малым. Наступил шестой десяток, дети давно живут отдельно, занимаясь с виду законными гешефтами, жена продолжает отбывать срок, не вызывая, понятное дело, больше никаких романтических чувств. На пороге одинокая старость.

Строганов отдал должное - с признаками неизбежного приближения к последней станции Соломон боролся хорошо. Одетый с иголочки в длиннополый зауженный редингот по новейшей моде, именуемой здесь 'бидермейер', в чрезвычайно высоком цилиндре и брюках со штрипками, он походил бы на завзятого соблазнителя дам бальзаковского возраста, если бы не отвратительно длинный нос, изрядный даже для еврейского племени, и крайне неприятные глазки-буравчики, оценивающие собеседника по шкале для краденых вещей: вот бы купить подешевле, потому что ворованное, и продать подороже, как будто бы честно приобретённое. Тем не менее, он выгодно отличался от привычных до пестелевского отселения российских местечковых иудеев, в заношенных лапсердаках, чёрных ермолках, с масляными пейсами и тошнотным запахом чеснока.

К еврейскому племени граф сохранил двойственное отношение. Не слишком любил, как многие русские, при этом испытывал неистребимое чувство вины. Зондеркомманды и концлагеря были в его ведении. Не существует грехов, явных и мнимых, оправдывающих десятки тысяч еврейских могил, обильно появившихся в годы Республики.

- Гутен таг, герр Соломон. Как вы знаете из моего письма, вас рекомендовали уважаемые люди из Лондона.

- Ой вей, Лондон! Мой маленький и навсегда потерянный рай. Тяжело жить старому еврею, не имея возможности съездить на могилы дорогих родственников.

- С этим я помочь не смогу. Со Скотланд-Ярдом шутки плохи. А вот немного заработать - другое дело.

- Таки говорите яснее. Немного - это сколько в фунтах стерлингов?

- Миллион. Ваша доля. Всё, что свыше - моё. Устраивает?

- Таки вы обратились по адресу, герр Трошкин.

Маленькие глаза перекупщика загорелись. Русский выдержал небольшую паузу и взорвал бомбу.

- Я собираюсь ограбить крупнейший банк Вены. Вы поможете с исполнителями из местных. За это я плачу миллион из добычи.

Соломон никогда не занимался подобными делами, горячие каштаны из огня для него таскали гои. Однако отказываться от такой суммы не разумно. Только последний шлимазл (24) прогонит птицу удачи, посетившую старого Иссака.

(24) Горький неудачник (идиш). Как говорится, если шлимазл откроет похоронную контору, евреи перестанут умирать.

- Таки да, герр Трошкин. Я буду иметь с вами бизнес.

Одноглазый грабитель предпочёл бы иметь дело с Паскевичем и офицерами из Военного министерства. Судьба избрала иного компаньона.

Глава шестая, в которой Строганов затевает самое опасное предприятие в своей жизни

Иссак Соломон принялся собирать сведения об австрийских банках. На сей стадии подготовки граф перебрался из трактира в съёмные апартаменты ближе к центру столицы и прекратил затворничество, появляясь в опере, на скачках, а также в конторах некоторых торговых домов. Тяжеловесный дом постройки середины прошлого века имел замечательное качество - чёрный ход в проулок, где Строганов с лицом, затянутым в маску, прямиком с порога попадал в закрытый экипаж, неприметно перемещаясь по городу и тайно встречаясь с еврейским соучастником; изредка - и с другими нужными людьми. Слишком бурная деятельность неизбежно привлекла внимание тех, кто по роду службы призван не допускать противозаконных дел.

Однажды утром в последних числах августа Строганов вышел из дому не таясь и был остановлен на пути к экипажу высоким офицером с красным важным лицом и закрученными вверх тонкими чёрными усами.

- Герр Трошкин? Я - гауптман Императорско-королевской жандармерии Штерн. Есть приказ срочно доставить вас к полковнику фон Шварцу.

- Польщён вниманием, герр гауптман. Полагаю, я арестован?

- Найн, - ответил жандарм, выразительности голоса с которым поспорил бы каменный истукан. Наверно, укладываясь в постель с благоверной, офицер столь же ровным уставным тоном командовал: фрау Штерн, есть приказ вам исполнить супружеский долг. - Полковник велел выказать уважение.

А не лупить прикладом по затылку - и на том спасибо, подумал Строганов, за годы османского плена привычный ко всему. На сей оптимистичной ноте он забрался в полицейскую повозку. Гауптман утвердился напротив, вперив взгляд в 'герра Трошкина' - видно, именно так выказывается полицейское уважение. Тот с интересом рассмотрел будущего противника.

Форма жандармерии покроем напоминает гусарскую. Тот же короткий плащ поверх куртки-доломана, по случаю тёплого времени года наброшен на левое плечо и держится на шнурке. За этот плащ, ментик по-венгерски, Соломон и прочие венские уголовники именуют местную полицию 'ментами'. Как водится, меткое словечко из низких слоёв общества быстро прижилось, вошло в господский лексикон и даже употреблялось самими жандармами.

Полковник походил на гауптмана только мундиром, в остальном - совершенно иной типаж, из совмещающих армейскую выправку с интеллигентными разговорами о философии и музыке. Лицо тонкое, благородное, усы аккуратно подстрижены, и бакенбарды не пытаются достать до подбородка.

Под стать ему обстановка кабинета. С одной стороны - строгая мебель, серые и коричневые тона, даже свечной канделябр на конторке без обычных завитушек, скорее как прусский зольдат по стойке 'смирно'. Зато на полочке томики Гегеля и Канта, в одном из них в виде закладки торчит синий уголок оперной программки. Этот штрих призван убедить визитёра, что заместитель начальника венской жандармерии не чужд высокой культуры.

- Гутен таг! Присаживайтесь, герр Трошкин.

- Данке, герр полковник. Чем обязан такому вниманию?

- О, всего лишь предосторожность, - жандарм, учтиво вставший при виде входящего русского, снова устроил тело в кресле, сохраняя идеально прямую спину и слегка вздёрнутый подбородок.

Строганов много лет тщился освоить манеру сидеть вальяжно и чуть развалившись, как полагается нонкомбатанту. Но стоит лишь чуть ослабить внимание, и вбитые с детства привычки берут своё - тело выравнивается доской. Кажется, что оно готово маршировать строевым шагом, не подымаясь с кресла, тем выдаёт армейское воспитание.

- Дело в том, что мы собираем сведенья обо всех наиболее интересных фигурах из европейских держав. В Англии у вас чрезвычайно странная репутация, герр Трошкин. Вы приехали в Лондон, внезапно разбогатев в России, хотя самого простого мещанского происхождения. Так?

- Абсолютно верно. Батюшка и матушка - ординарные городские обыватели, - привычно солгал граф, начиная понимать, откуда дует ветер.

- Стало быть, с быстро нажитыми капиталами продолжить находиться в России получилось не комильфо.

- Верно, вы исключительно проницательны, герр полковник. При Демидовых бытует слишком предвзятое отношение к богатству, сколоченному в годы Рейха.

- Из награбленного у дворян, сосланных в Сибирь?

- Отнюдь! - Строганов развёл руками. - Для этого требовалось быть приближённым к Пестелю, а также, простите, носить германскую фамилию. Однако с казёнными подрядами творился тогда хаос, да изъятие пахотных угодий у землевладельцев повлекло спекуляции с землёй, в коих грех было не заработать. Не буду уверять вас в ангельской чистоте действий своих и помыслов, но разбоем на большой дороге я не промышлял.

- Допустим, - произнеся это веское слово, барон сцепил пальцы рук, образовав сдвоенный кулак, знак скрытой угрозы. - Отчего столь дурна ваша репутация в Англии? Вам приписывают убийства, шантаж, мошеннический захват судовой компании.

- При этом ничего не могут предъявить ни Скотланд-Ярду, ни суду, верно? Такова планида приезжего, обосновавшегося в Лондоне. Я скупаю фирмы, недвижимость, корабли, плачу подати наравне с самыми законопослушными подданными её величества и тем вызываю неприкрытую зависть англичан. Мало кто из них, мнящих себя повелителями планеты, достиг подобных успехов. К тому же - русский, из медвежьей страны. Полагаю, они скорее бы стерпели жида, сбежавшего из России, ибо к еврейской оборотистости привыкли. Надеюсь, в многонациональной Австрийской империи мои дела не будут омрачены местными предрассудками.

- Какие дела? - добрался до сути полковник.

- По первости - железная дорога. Гористая местность да денежные трудности после наполеоновских войн здорово задержали применение пара. Для австрийцев и мадьяр голубой Дунай - ваше всё, как и сто лет назад. Отставание от России и Англии катастрофическое, вы не находите?

- Слишком сильно сказано. Трудности - да, катастрофы в этом не усматриваю.

Как раз работаю в сём направлении, усмехнулся про себя Строганов.

- Интерес представляют ваши горные предприятия, а также банки. Деньги правят миром, Австрия - не исключение. Возможно, я прикуплю какой-либо банк или свой открою. Как видите, планы воистину бонапартовские.

- Завоевать нашу империю? - иронично поднял бровь Шварц.

- Не всю! Только лакомый её кусочек. А самой империи от этого будет изрядная польза.

- Хочется надеяться. Только ваши, с позволения сказать, методы, особенно если они в духе приписываемых вам в Англии, герр Трошкин, вселяют беспокойство. Вы встречались с Иссаком Соломоном?

- Вот оно что! Да, и не только с ним. Вы же понимаете, полковник, я - выходец из подлого сословия. Могу купить в Британии титул, но это дел не меняет, многие дома закрыты для чуждых и пришлых. Посему общаюсь с разными людьми, с некоторыми чрезвычайно неприятными. Однако не вижу в том ничего дурного. Соломон - завзятый мошенник и скупщик краденого, но он долго жил в Англии, понимает меня с полуслова. А у кого как не у евреев узнавать про ростовщические и прочие банковские дела?

Жандарм отстучал по столешнице дробь, напоминающую штраусовский галоп. Когда холёные пальцы остановились, он подвёл черту.

- Вы складно всё объясняете, герр Трошкин. Тем не менее, подозрения остаются, и серьёзные. А в военное время законы действуют особо сурово. Считаю своим долгом предупредить вас - остерегайтесь совершить нечто неблагоразумное. Здесь не Англия.

- И это обнадёживает, герр барон. Смею надеяться, что война с Польшей быстро окончится.

- Всенепременно! На сём не буду вас больше задерживать. Ауфидерзейн.

- Ауфидерзейн, герр полковник.

Разумеется оба рассчитывали на весьма разный исход этой войны.

Ночью граф подробно расспросил Соломона про полковника.

- Таки да, серьёзный мент, кость в горле.

- Неподкупен? Или дорого просит?

Еврей поёрзал на потёртом сиденье закрытой коляски. Строганов усвоил уже, что подобные всплески нервозности у партнёра возникали при мысли о расставании с крупными суммами.

- Не пробовали. Опасались, что цена велика. Вы же знаете, если поц в больших эполетах запросил денег, он таки ждёт эти деньги и бывает весьма расстроен без них или получив меньше.

- Вот как. Он богат?

- Не слишком. Делает карьеру ради денег.

Граф задумчиво провёл пальцами по шраму на щеке.

- Пробуем английский метод. Сдам барону какого-нибудь венского грабителя и заодно предложу некоторую мзду, чтобы и дальше свистел в нужную сторону.

Печальные еврейские глазки настороженно сверкнули в полумраке, рассеиваемом только светом, падающем с улицы из газового фонаря.

- Успокойтесь, компаньон. Это я финансирую. С вас - шлимазл из местных уголовников, коего приносим в жертву.

Этот расклад Соломона устроил. На прощание он предупредил, что близ жилища Трошкина обнаружены жандармские филёры.

- Ничего страшного, Иссак. Пусть думают, что всё знают о моих передвижениях. Нужен способ, чтобы при необходимости сбить их со следа.

- Обеспечим, будьте покойны - не впервой.

На следующую встречу венский прохиндей прибыл настолько загримированным, что на миг ввёл Строганова в заблуждение, тем более лакей представил 'его светлость барона фон Мюллера'.

- Вы так и меня собираетесь выводить из дома - в шутовском наряде?

- Я вас умоляю, герр Трошкин, - еврей обмахнул платком вспотевшее под изрядным слоем грима лицо. - Долго! Мой Йося затратил час.

И не зря. Пожилой уголовник превратился в толстого бюргера средней руки, мясистым носом скрыт жидовский изгиб, лохматыми бровями - семитский разрез глаз и вековечная тоска о недостижимом еврейском счастье. Малиновый второй подбородок победоносно перевалился через воротник, похоронив галстучный узел. Театральная столица мира умеет преображать.

- Зато, клянусь бородой Пророка, Йося так же лихо нарисует герра Трошкина поверх кого-то из наших, и менты поведутся.

- Возможно. Передайте Йосе, что провал по его вине обернётся не казнями египетскими, а злом похуже. Ладно, Соломон, с чем пожаловали?

Тот расстелил на столе гостиной схему Вены. Нарисована она была с тем же тщанием и основательностью, с коими неизвестный гримёр изобразил старческие пятна на хитром лице скупщика. Строганов без труда сориентировался по главным зданиям - дворцам Шёнбрун и Хофбург, Собору Святого Стефана. Красным цветом, оповещающим об опасности, помечены абтелунги Императорско-королевской жандармерии. По неприятному совпадению, они полукругом обняли Центральный банк империи с казначейством. Иссак перехватил взгляд компаньона и покачал головой.

- Ой вей, главный банк - самая заманчивая цель. Но не думаю, что лучшая, да. Финансы страны расстроены, что мы увидим внутри - горы гульденов, которые в насмешку над традициями чеканят из серебра (25). Мой Бог, как среди жандармских казарм мы вывезем десять подвод с монетами?

(25) Денежная единица империи - австрийский гульден - первоначально чеканилась из золота и именовалась от немецкого слова Gold. Финансовый крах после наполеоновских войн породил выпуск банкнот и серебряных монет.

- Жаль! - граф с сожалением оторвал взгляд от лакомого куска и вперил единственный глаз в синюю метку Шелербанка. - Глядите, вот удачно расположенная цель - за Карлскирхе, неподалёку от Карлсплац. Путь отхода хорош, по мосту за реку, там - поминай как звали.

- Нет, вы знаете, там совершенно невозможно! Банк бедный, маленький, грех обижать.

Строганов с подозрением оглядел помощника.

- Не нравится мне ваша неискренность, Иссак. В чём дело?

Под толстым слоем грима мимики не разобрать, но и без этого стало ясно, что беспардонный и невозмутимый Соломон чуть смешался.

- Только не надо подозрений и ненужных нервов, герр Трошкин. Да, банк принадлежит почтенной еврейской семье. А чтобы мы решились грабить своих, дайте более вескую причину.

- Ладно. Но сразу предупреждаю - никаких околичностей и недомолвок. Чуть заподозрю в обмане, и никакого гешефта. Смею надеяться, вы меня поняли?

- Честный Соломон никогда не обманывает. У меня на примете другой банк, вам понравится, уважаемый.

Венское отделение Шпенглербанка из Зальцбурга поначалу не вызвало интереса, однако Иссак убедил, что столичные богатеи хранят там золото в количествах, о коих казначейству ныне и не мечтать. Расположение на вид неплохое. Виднер Хауптштрассе, в проулке близ которого главный вход в банк, находится к югу от центра. В районе Видена сносят остатки крепостной стены и строят бульвар - в том беспорядке запросто укрыться перед началом ограбления. Наконец, ближайшее отделение жандармерии в доброй миле севернее.

- Гут! Но, мой обрезанный друг, если куш внутри окажется изрядно меньше обещанного, страдает ваша доля, - твёрдо постановил Строганов, выслушал причитающийся к случаю спич о бедных евреях, обижаемых уже загодя, и утвердил цель.

Подготовка пьесы заняла без малого месяц. Граф в истинном обличии, без грима, очков и маски посетил злополучную финансовую контору, огляделся там, снял сейф и даже положил немного денег на хранение. Заодно расспросил про надёжность охраны.

Управляющий филиалом заверил, что дорогому клиенту решительно не о чем волноваться. Во-первых, главный банк в Зальцбурге выступает гарантом. Во-вторых, здесь устроена особенная система безопасности. Скрытый клерк, до которого быстро не сможет подобраться ни один грабитель, поворачивает специальную рукоятку, и электрический ток бежит по гальваническим проводам в ближайшее отделение жандармерии, откуда на выручку спешит конный отряд.

- Девятнадцатый век - эпоха прогресса и современной техники, герр Трошкин. Мы не работаем по старинке, изобретения лучших умов германской нации на службе у финансов. Можете не волноваться и доверить нам ваши ценности.

- Данке, герр Шафскопф! Непременно так и поступлю.

Соломон, доселе неодобрительно высказавшийся о самоличном походе Строганова в банк, получил примерную взбучку.

- Миля, говоришь, до жандармов? И сколько же времени потребуется, чтобы проскакать милю по мостовым? Быстрым аллюром - минут десять от силы! Много погрузишь за десять минут, далеко убежишь?

Соломон разразился проклятиями в адрес бессовестных гоев, придумавших кучу пакостей, лишь бы досадить бедным евреям. Граф резко оборвал его.

- Иссак, вы точно в Англии и Тасмании ходили в авторитетах? Действуйте, а не болтайте как шестёрка.

Тот булькнул от негодования и исчез. Зато на следующей конспиративной встрече, состоявшейся по всем законам романов о тайных заговорщиках - в тёмном уголке кабачка неподалёку от Штефансдома и при низко опущенных капюшонах, привёл всклокоченную личность, отрекомендовавшуюся венгерским студентом Шандором Кечке. Представившись, школяр начал с фразы, повторив слова банкира:

- В девятнадцатом веке, веке прогресса, надлежит пользоваться самой современной техникой, герр... простите, не расслышал вашего имени.

- Не важно. Продолжайте, - ответил Строганов по-французски. Совпадение мыслей студиозуса и банковского служащего внезапно успокоило. Кто одинаково думает, имеет одинаковый подход к делу.

- У меня лишь одно условие, господа, - Шандор чуть сменил тему. - Моя доля должна пойти на закупку оружия для Мадьярской национальной партии. Нам пора занять достойное место в империи, а не на её задворках!

- Не слышал о такой партии, - буркнул Соломон, на что венгр радостно возразил:

- Будут ружья - будет и партия!

- Мы уклонились, - напомнил граф.