Эпоха героев и перегретого пара

- Да! Я наслышан о банковской, как её называют, 'Электришезихерайдсистим'. По словам герра... - студент повернул голову в сторону капюшона, скрывавшего Иссака. - Простите, не расслышал вашей фамилии.

- Гудериан, - брякнул тот первую пришедшую на ум фамилию. - И так?

- Да! - непонятно с чем согласился Шандор, взъерошив и без того растрёпанные кудри, сам Бетховен бы позавидовал. - В каждом банке есть рубильник, такая рукоятка с гальваническими верёвками. При её повороте ток по проводнику от гальванического элемента бежит в жандармский участок, где магнитическая катушка притягивает молоток, и он бьёт по бронзовому колокольчику.

Он не видел лица слушателей, но догадался, что новейшие понятия электрической физики тяготят собеседников, поэтому упростил пояснения.

- Представьте, в банке, образно говоря, есть ниточка, дёрнув за которую вы заставляете звонить колокольчик и вызываете отряд ментов. Грабитель не успеет ничего вывезти, а жандармы тут как тут! Весьма остроумная и научная затея, смею уверить вас.

- Как скоро прибежит ток к участку? - осведомился голос из-под капюшона, венчающего более высокую фигуру. - Быстрее лошади?

- Быстрее пули! Практически в ту же секунду.

Строганов и Соломон переглянулись, практически ничего не увидев в тени. Очевидно, мадьяр несёт чушь - что может обогнать пулю? Однако времени действительно мало. Нужно придумать что-то иное.

- Допустим. Как обрезать ту верёвочку?

Кечке почувствовал холод внутри. Он, разумеется, догадывался, что пригласившие его на эту встречу евреи - сомнительные личности, и предстоит нечто особенное. Но ограбление банка... Мрачный французский голос недвусмысленно дал понять - ты в деле и раньше времени выйдешь из него только вперёд ногами.

- Не знаю... Они под землёй.

- Будем искать, - подвёл черту назвавшийся Гудерианом. - Вы понимаете, сейчас вам неблагоразумно выезжать из Вены, и упаси вас Бог обсуждать этот разговор даже с родной мамой и равви..., я хотел сказать - пастором на исповеди.

Студент удалился, не допив пива и не ощущая ни малейшей радости по поводу ожидаемого предприятия.

- Иссак, он мне не нравится. Рассеян, труслив.

- Таки да! Дадим объявление в газету 'Абенд Вин': нужен электрический специалист в роли подельника на ограбление банка.

- Вы правы, выбор невелик. Пусть работает, но глаз с него не спускать. А как вы найдёте эти... верёвочки?

- Гальванические проводники, - Соломон щегольнул знанием новомодных словечек. - Поверьте, с открытия банков никто не роет канав. Стало быть, протягивают их по старым ходам, канализационным и водопроводным. Поищем, это не Грааль.

Глава седьмая, в которой жандармы узнают, что герр Трошкин - любитель спектакля 'Волшебная флейта' Вольфганга Амадея Моцарта

Инициатор авантюры выбрал самый дерзкий способ обеспечить alibi - назначил её на позднее время и отправился на спектакль, ангажировав Fremden-Loge, почётную ложу для высоких иностранных гостей. Театр Ан дер Вин, шикарное сооружение в стиле ампир, в честь бессмертной оперы Моцарта имел даже отдельный вход, названный 'Ворота Папагено', по имени персонажа 'Волшебной флейты'.

Строганов прибыл туда загодя, поприветствовав венских знакомых, чинно занял место в ложе. Позади неё находилась небольшая комнатка, обставленная диванчиками, где дожидался двойник. Ему как раз наносили на физиономию последние штрихи. Слабое место в плане - слишком многие вовлечены. Однако ничего не поделать, гримёр и его жертва не могут не знать персону, что предстоит изображать.

Граф исчез из театра, едва зазвучал оркестр. В толчее фиакров, кабриолетов и монументальных карет он забрался в скромную крытую повозку, тотчас направившуюся к Хауптштрассе. Двойник досмотрел первое действие практически до конца и под звуки флейты, отпугнувшей мавра Моностатоса, покинул ложу. На площади у Ан дер Вин он долго ждал карету, чтобы в поле зрения филёров попасть наверняка, потом неторопливо поехал домой. В зрелом возрасте мигрень - нередкая спутница, не позволила до конца насладиться Моцартом.

Пока на сцене оперы и театральной площади разыгрывались спектакли, возле Шпенглербанка началось особое действо, режиссированное совсем иначе. В давно закрытую дверь замолотили подвесным молотком, грубо и настойчиво, как стучатся люди, имеющие на то полное право.

- Откройте! Жандармерия!

Откинувшаяся створка обнажила бойницу чуть шире ладони. Не то что человеку - кошке пролезть сложно.

- Что вам угодно, герр... - банковский служащий не разглядел знаков различия и неучтиво окончил: - Герр жандарм?

- Откройте! Зазвенела 'Электришезихерайдсистим'.

- Но в банке нет посторонних.

Офицер придвинулся вплотную к окошку, втиснув в него лакированный козырёк и чёрные пышные усы.

- Я и хочу убедиться. Вдруг - вы грабитель. Открывай! Шнелле! Не то буду стрелять и ломать!

Отставной офицер изрядно перепугал банкира, точно подобрав хамски-командный тон людей, облачённых властью и готовых её применять, сметая преграды. Загремели запоры. Однако за открытой дверью охранник не увидел жандармского эскадрона. В свете газовых фонарей притаились гражданские. Лжеофицер воткнул дуло пистолета в грудь и рявкнул:

- Назад! Пристрелю.

Четверо вооружённых людей могли бы противостоять грабителям. Но кто хочет бросаться на пистолет, радея о хозяйском добре? Вдобавок при недвусмысленных звуках налёта верный Ганс повернул рычажок новейшей гальванической аппаратуры, обошедшейся в целое состояние. Можно спокойно ждать подлинных жандармов. И даже изобразить покорность, неторопливо отворить хранилище, позволив разбойникам наполнять мешки. Ждать-то каких десять минут.

Однако налётчики не теряли времени зря. Как только открылся главный сейф, один из гражданских впустил в банк ещё сообщников. Мешки с деньгами и золотом потекли к выходу.

Строганов с Соломоном обозревали действия команды из кареты футах в шестидесяти от входа. В тихом проулке было безлюдно и закрыты все ставни - итальянская кондитерская, две лавки модного платья, шорная мастерская и подобные им предприятия запирают двери задолго до темноты. Естественно, через десять минут конная жандармерия не примчалась. Отрезанный от полицейского присутствия провод пропустил ток к хитроумному устройству, принесённому туда мадьяром. На устройстве вспыхнула искра меж графитовыми стержнями. Студент повернул свой рубильник. Посему в отделении брякнул иной колокольчик, бравые стражи порядка прыгнули в седло и понеслись в противоположном направлении - в северную часть города, словно оттуда прозвучал призыв о помощи.

Но в столице империи масса и другой полиции. Едва началась погрузка награбленного, Строганов с досадой увидел пару пеших жандармов, заинтересовавшихся странной суетой в позднее время: из здания вышли трое крупных парней и закинули раздувшиеся мешки в повозку.

- Иссак, их двое. Сделайте, чтобы их пригласили пройти внутрь банка. Пусть удостоверятся, что там - порядок, - в командных интонациях графа лязгнул металл.

- Азохн вей! Они запомнят моё лицо, - оробел Соломон.

- Не трусьте. Где ваш подельник, что изображал мента в начале?

- Рядом... Герр Трошкин, но внутри связанные банкиры.

Единственный свирепый глаз упёрся в еврея.

- Снова в Тасманию захотелось? Думаешь, они подышат воздухом и свалят? Заманить внутрь и связать! Бегом!

Проклиная судьбу и сетуя на вечную несправедливость, Соломон похромал к банку исполнять задание. Они несколько раз обсуждали вариант с внезапным вмешательством полиции, но у матёрого уголовника жила надежда избежать этого. Месть легавых страшна и безжалостна. С другой стороны, не убивать же их. Ну, полежат связанными, разозлятся, потом успокоятся. Огромные деньги не зарабатываются просто так.

Иссак что-то сказал жандармам и вежливо протянул ладошку ко входу - пожалуйте, мол. Строганов выждал две минуты, поправив маску на лице, и вышел из кареты.

В проулке никого, кроме возниц с награбленным. Быть может, они чуть насторожились, завидев персону в чёрном и в непроницаемой маске, однако время такое. Даже на бал многие теперь отправляются, прикрыв лицо, дабы не попадаться на глаза ревнивым мужьям и жёнам.

Внутри графа встретили перепуганные соучастники. Взломанные ящички, кружащиеся в беспорядке бумаги, среди которых бестолковые джентльмены удачи рассчитывали найти что-то ценное, сразу оповестили жандармов, что банк попросту грабят. Поэтому следы борьбы в виде поломанной мебели нашлись прямо около входной двери, а бригадир бандитов, крепкий кряжистый мужчина по кличке Халбьюдиш (26) потирал ушибленную скулу.

(26) От halbjüdischen - полуеврей (нем.) В России тогда говорили - полужидок.

- Не было такого уговора - ментов вязать!

Он видел Строганова лишь раз, также замотанного в маску, и по подчинённым повадкам Соломона усвоил, что таинственный незнакомец - главный в сём ограблении.

- Легко исправить. Развяжите, сдавайтесь. Они не обидятся - возрадуются, получив повышение за вашу поимку.

- Гевалт! - яростно воскликнул бандит. - Из-за проклятого гоя меня будет искать весь жандармский корпус империи.

Строганов заглянул за конторку. Связанные охранники с мешковиной на голове брошены вповалку. Недовольное шевеление и мычание рассказали, что они до сих пор живы - расчётливые евреи и в запале налёта старались не наработать на пожизненную каторгу.

- Где?

Соломон кивнул в сторону боковой двери. Граф шагнул в неё и старательно притворил за собой. Маленький кабинет с окном, плотно задёрнутым шторой, очевидно, принадлежал управляющему. Добротный стол с увесистым бронзовым прибором, низкий диван из коричневой кожи, только входящей в моду, такие же кресла на массивных ножках - всё это свидетельствовало о благополучии и изрядной солидности заведения.

Жандармы покоились на креслах, наскоро связанные и обезоруженные. Оба - офицер и капрал - высокие, сильные, с холёными лицами, слегка помятыми, как и форма, от короткой энергической борьбы с еврейскими налётчиками.

- Бонсуа, месье. Миль пардон, - хоть как-то маскируясь, Строганов переходил на французский язык. - Вас скоро освободят. Один только вопрос: есть ещё патрули у Хауптштрассе?

Лейтенант смолчал, а молодой капрал зло бросил:

- Разницы нет. Я видел Халбьюдиша. Его в жандармерии всякий знает. Ваш арест неминуем - сдавайтесь!

Граф покачал головой. Надо же, в связанном виде человек продолжает пребывать в уверенности, что жандармская форма защитит. Зря капрал это сказал.

- Эскьюземуа, месье. Я не могу позволить вам дать показания в суде.

Хотя Александр Павлович готов был к бурным действиям жандарма, но тот смог удивить. Резко выпрямился, отчего скреплённые в запястьях руки проскользнули за спинкой кресла, и прыгнул головой вперёд, сбивая графа с ног. Затем капрал перевернулся и сильно ударил связанными ногами в голову, Строганов лишь чуть увернулся. Каблук сапога сбил маску с лица. Не желая звать на помощь, граф выпрямился, схватился рукой за шнуровку на груди отчаянно брыкавшегося полицейского, вторую сунул в карман сюртука за верным 'дерринджером'.

Выстрел в сердце из маленького пистолета, прижатого стволом к мундиру, не громче падения увесистого тома Библии со стола. Убийца опустил обмякшее тело и перезарядил оружие, спрятав стреляную гильзу в карман.

- О майн Гот! - впервые подал голос лейтенант. - Я клянусь, что никому не расскажу об увиденном. Пощадите меня ради детей!

У налётчиков тоже есть дети, подумал Строганов, вторично заряжая 'дерринджер'. Офицер тихо взвыл от ужаса, когда короткий пистолет упёрся в его мундир. Ни стоны, ни мольбы не помогли.

Главарь грабителей шагнул к зеркалу, отряхнул и поправил одежду. Маска вернулась на прежнее место. К сожалению, на скуле краснеет кровоточащая ссадина от жандармского сапога. Но сие - не самая насущная проблема.

Граф вернул капрала на кресло. Маленькие дырочки на мундирах не бросаются в глаза. С виду - блюстители порядка просто оглушены. Неумолимые признаки смерти овладеют телами чуть позже.

- Что за шум? - в один голос спросили Халбьюдиш и Соломон, когда Строганов покинул кабинет управляющего.

- Доходчиво объяснил им, что не нужно откровенничать. Закончили погрузку? Ходу!

От слуха не укрылось недовольное ворчание полужидка - раскомандовался тут.

Две коляски с поднятым верхом помчались к мосту через маленькую речку, давшую имя столице Австрии. Карета с графом и Соломоном последовала сзади. Вопреки некоторому сопротивлению беглого каторжника, Александр Павлович втиснул его рядом с собой.

- Иссак, ты отвечаешь за громил. Какого дьявола он позволяет себе раскрывать пасть?

- Вы же понимаете, в империи нельзя трогать жандармов, - заюлил Соломон. - Таки волнительно это.

- А вы за мильён фунтов собрались на увеселительную прогулку? За обычный променад столько не получают. И где ваш поц, что должен был стоять на шухере?

- Не надо нервничать, герр Трошкин. - Сейчас приедем, посчитаем, и все будем довольные.

Всенепременно. Особенно лейтенант с капралом, их коллеги, родные и близкие. Нет, с еврейскими уголовниками крупное дело нельзя было начинать. Их стезя - мелкий шахер-махер. Строганов со злостью глянул на скорбный остроносый профиль в тёмном уголке кареты. Если и при расчёте вздумаете надуть, сегодня не в первый раз проливать кровь. Рука погладила объёмистый саквояж.

Хорошо это или плохо, что, загубив случайно подвернувшихся жандармов, он испытал волнение? Они - военные, подданные империи, что на грани столкновения с Россией. Надо ли жалеть противника? Но если так рассуждать, не грех извлечь 'кольт' и начать самолично отстреливать партикулярных господ на улицах Вены, они тоже могут быть призваны в армию и палить в русских.

Решив отложить самокопание на более спокойные времена, граф увидел, как карета минула горбатый мостик через Вену и благополучно вкатилась под арку, попав во внутренний дворик невысокого каменного дома, скудно освещённый единственным фонарём. Он выскочил наружу и поднялся по лестнице за подручными Халбьюдиша, утащившими внутрь добычу.

Пересчитывали её трое. Унылое и грязноватое помещение, пахнущее сыростью и чесноком, навевало не самые хорошие предчувствия. Строганов, Соломон, а также подпирающий стену полуеврейский бригадир пребывали в тяжёлом молчании. Счетоводы не участвовали в налёте, и граф мысленно посчитал, сколько народу вовлечено в преступление. Пятеро в банке, три возницы, двое на шухере, проспавшие патруль, двойник и гримёр - уже дюжина, помимо самого Александра Павловича и Соломона. Ах, да - студент Венского политехнического университета. К утру обнаружатся трупы и начнётся облава, через день-два жандармы нащупают концы. Исполнителей нужно срочно убрать из города, пока не стихнет первый переполох.

Наконец, старший из счётчиков переписал на единый листок сумму золотых и серебряных монет, а также ассигнаций разных государств. Строганов водрузил раскрытый саквояж на стол, тем показывая - жду своей доли.

- У меня дурные новости, - скривился старый пройдоха. - Вместе с бумажными деньгами набралось всего лишь девятьсот тысяч фунтов, а вы обещали мильён.

Присутствующие напряглись. Названная Соломоном сумма огромна, никто из евреев и близко не находился рядом с такой, достаточной для оплаты пяти военных пароходов. Но они учуяли, что в условиях гешефта появилось изменение, позволяющее немного повернуть расклад в свою сторону, и не преминули этим воспользоваться. Такова их природа - не будем же, право, упрекать крокодила в хищности, а слона в излишней массе.

Строганов, прошедший неплохие университеты среди османских и английских уголовников, тут же кинулся в атаку.

- Стало быть, ты мне должен, Соломон. Ты выбрал чахлый банк. Ты привёл шлимазлов, что на шухере стоять не могут.

Евреи заголосили. Старый Иссак оказался меж двух огней. Русского он инстинктом боялся больше, нежели всю шпану Вены, тот шутить не будет. Потом исчезнет, и придётся отдуваться перед Халбьюдишем, которому Соломон не поведал о возможном жандармском вмешательстве, рассказывая, что цимес гешефта в безопасном получении золота; думал - мадьярский студент отправит жандармов в другую сторону. Возможно, каторжник и выкрутился бы, но нетерпеливый бандит вытащил из-под лапсердака большой пистолет и взвёл курок, а Строганов выхватил 'дерринджер'. Два выстрела почти слились. Однако кремниевое оружие выпускает пулю с крохотной задержкой, тогда как карманный убийца палит немедленно.

Граф прыгнул в сторону, пуля впилась в доски в каком-то дюйме от его головы. 'Дерринджер' сработал точнее. Полужидок уронил пистолет, схватившись за ранку в плече, а Строганов выдернул 'кольт' из саквояжа и взвёл курок.

- Здесь шесть пуль, вас пятеро. Ежели кто раненый останется - добью, чтоб не мучился.

Хор возмущённых голосов затих, считальщики грохнулись на пол, устраняясь от дальнейших споров.

- Таки мы выяснили, что разговаривать нужно уважительно, - заключил Соломон, осуждающе глянув на простреленного товарища. - Каковы ваши разумные предложения?

Русский поправил маску, перехватил рукоять поудобнее и заявил:

- По всем понятиям выходит, что вы нарушили условия гешефта, а деловой разговор решили заменить подлым убийством. Поэтому - золотые гульдены в мой саквояж, остальные делите как хотите.

Соломон хотел что-то возразить, но чёрный глаз кольта, нащупавший горбинку на его переносице, отбил желание спорить. При всей словоохотливости, каторжанин решился заговорить лишь в пригороде Буды.

- Таки вы меня не убьёте?

- Я никогда не делаю этого зазря, - Строганов улыбнулся своей странной и страшной улыбкой. На безобразном лице она скорее походила на ухмылку. При виде гримасы двойник и гримёр, скукожившиеся на другом сиденье кареты, вздрогнули от дурного предчувствия. Не оставлять свидетелей - это входит в понятие 'не зазря'?

При расставании трое пособников русского получили очень приличную сумму: даже после штрафа, наложенного графом за попытку стрельбы при дележе, евреи остались совершенно не в накладе и могли праздновать самое успешное ограбление в истории криминальной Австрии. Оно стоило того, чтобы скрыться из страны и вдали от неё зажить припеваючи.

Это понимал и Шандор Кечке. Он срочно уехал из столицы, обосновавшись в Пеште. Лидер новорождённой Мадьярской национальной партии через неделю удостоился визита отлично одетого господина с обожжённой половиной лица.

- И так, герр Кечке, вы участвовали в налёте на банк, где я хранил свои сбережения.

Смуглый от природы Шандор побледнел как снег. Строганову показалось, что через минуту начнут белеть сединой и чёрные гусарские усы, неуместные на типично школярском лице с круглыми стёклышками очков.

- Отку... гм... Откуда вам известно?

- Не важно. Плохо одно - там хранились средства, кои отложены были на поддержку освободительных движений на землях Австрийской тирании.

- Майн Гот! - воскликнул начинающий политик, точь-в-точь как жандарм перед смертью. - Как же это исправить?

- Работать дальше! Назовите, с кем вы намерены вместе идти на баррикады? Сколько дать ружей и пистолетов? Отвечайте!