Литературная Газета 6539 ( № 3-4 2016)

Фотоглас № 3-4

Фотоглас № 3-4

Фотоглас / События и мнения

Фото: РИА «Новости»

Урок марксизма для Алексея Кудрина

Урок марксизма для Алексея Кудрина

Политика / Новейшая история / Взгляд

Мухачёв Вадим

Фото: РИА «Новости»

Теги: Россия , политика , экономика

Зачем нужны различные «истории» в противовес истории реальной?

Экс-министр финансов, ныне главный научный сотрудник Института экономической политики им. Е.Т. Гайдара Алексей Кудрин в прошлом году высказался против единых учебников по истории и другим предметам в школьном и вузовском образовании. Почему он это сделал?

«Критическое мышление, – рассуждает Кудрин, – это способность апеллировать к какому-то мнению, всегда искать новые аргументы. В этом смысле, я считаю, России нужно быть более свободной для студентов и даже школьников. Кстати, тема создания единых учебников – она скорее мешает»...

Если бы, затевая разговор о критическом мышлении и разных учебниках, Алексей Кудрин имел в виду постижение истины исторической судьбы России, то он должен был бы в первую очередь сказать об объективно существующей, хотя и не всеми признаваемой противоположности материалистического и идеалистического миропонимания. Затем как поборник свободы слова он должен был бы задаться вопросом, который был поставлен ещё Ф. Бэконом: каковы объективные и субъективные трудности, которые мешают свободе научного поиска?

В поисках ответа на этот вопрос, который мучил многих выдающихся мыслителей от Лейбница до Гегеля и, наконец, получил своё разрешение в материалистическом понимании истории Карлом Марксом, Кудрину пришлось бы дать отчёт в собственном, присущем именно ему миропонимании. Но ничего этого ни в свои университетские годы, ни позже, он, похоже, никогда не делал.

Как большинство постсоветских либералов, Кудрин (скорее стихийно, чем тео­ретически осмысленно) просто встал в известный период развития страны на идеалистическую точку зрения буржуазного экономиста. Такую точку зрения, которая, как писал молодой Маркс, принимает исторически возникшие и уже потому не вечные, преходящие , капиталистические производственные отношения как «неизменную», подчиняющуюся якобы неким «вечным» законам данность, где наёмный работник существует только в виде « рабочего , а не человека ».

В 1847 году в книге «Нищета философии» Маркс по поводу либеральных экономистов говорил: они «объясняют нам, как совершенствуется производство при указанных отношениях; но у них остаётся невыясненным, каким образом производятся сами эти отношения, то есть историческое движение, которое их порождает». Изучая на примере Англии историю возникновения и развития капиталистических отношений, основанных на эксплуатации наёмного труда, Маркс выявил то, чего до сих пор не хотят видеть либеральные экономисты.

Все они отказываются принимать основные выводы «Капитала» именно потому, что из них логически вытекает необходимость признания существования классового антагонизма и борьбы наёмных работников с собственниками капиталов – всего того, чем наполнена, то вырываясь на поверхность, то временно отступая в тень, жизнь любого буржуазного общества на всех этапах развития.

В результате «усечённого» воззрения на буржуазное общество и его историю отношение либерального экономиста к «критическому мышлению» всегда оказывается абстрактным и догматическим. «Борьба мнений» в его сознании (игнорирующем основу исторического процесса в виде производства материальных благ и складывающихся вокруг этого производственных отношений) опирается прежде всего на политическую сторону жизни общества, на отношение к государственной власти.

Все постсоветские либеральные экономисты (Гайдар, Чубайс, Ясин, Кудрин и пр.), как и их предшественники или современные буржуазные экономисты, рассматривают утвердившиеся в России после 1991 года капиталистические производственные отношения как «высшую и последнюю» форму существования человечества. Избегая слов «капитализм» и «буржуазия», они называют эти отношения «рыночными», как будто рынок , или обмен товаров, не предполагает их производства и вместе с тем наличия капиталов, их собственников и «свободного» по отношению к капиталу наёмного труда.

Как и их либеральные предшественники и учителя, они также не задаются вопросом: каким образом эти отношения возникли и каково их будущее. Вместо этого они лишь предлагают обществу рецепты, как в интересах слоя собственников капиталов усовершенствовать наш олигархический госкапитализм.

Когда же их «рецепты», направленные на защиту капиталов в ущерб интересам большинства населения, наталкиваются на политику «социального либерализма» Кремля, вынужденного так или иначе считаться с интересами десятков миллионов россиян, живущих от зарплаты до зарплаты, эти либеральные экономисты превращаются в оппозиционных политиков, в чубайсов, касьяновых, кудриных. Именно тогда их начинает волновать формирование «критического мышления», которое важно для них не как условие познания исторической истины, а как средство политического давления на власть. Сегодня – на социально-ответственную либеральную политику Путина.

Особенность либерального представления о «критическом мышлении» в сознании Кудрина проявляется по-разному.

Во-первых, поскольку такое представление игнорирует материалистическую аксиому, что «бытие определяет сознание», он забывает, что на формирование критического (или, наоборот, апологетического) сознания человека решающее воздействие оказывает сама жизнь , а не учебники. Видимо, Кудрина, как и других подобных экономистов, мало чему научила история постсоветской России, когда в 90-е годы восторги многих россиян от ожидания сказочных результатов экономических реформ за несколько лет сменились суждениями о «дерьмократии», «семье Б. Ельцина».

Во-вторых, состоящая из реальных фактов, событий и живых людей история всегда одна . Кроме неё, другой истории как состоявшейся объективной реальности нет. Весь вопрос, если говорить об учебниках, сводится к тому, как правильно, наиболее точно и потому научно , отразить эту историю объективно.

То, что человечество до сих пор сталкивается в науке с различными «историями» об истории, свидетельствует лишь об одном: представители этой науки по-прежнему стоят на стороне существующих социально-экономических и политических порядков и потому рассматривают историческое развитие со стороны частного интереса. Поэтому, будучи теоретическими представителями собственников капиталов, они не в состоянии порвать с идеализмом и, путаясь в диагнозе общества, предлагают ему бесполезные рецепты выздоровления.

Сказанное в первую очередь относится к самой экономической науке, которая призвана быть фундаментом всего общество­знания, но, существуя в парадигме либерализма, пребывает в глубоком кризисе. Об этом, например, в книге «Методология экономической науки, или Как экономисты объясняют» повествует современный английский историк М. Блауг.

В-третьих, ссылка Кудрина на «опыт Запада», где университеты якобы «сами определяют содержание учебников», а «школы выбирают учебники, по которым они хотят учиться», некорректна, поскольку такое возможно только в частных учебных заведениях. Кроме того, из «опыта Запада» можно вспомнить, что подготовленные в университетах специалисты, даже в ранге президента или вице-президента США, иногда путают названия столиц, их местоположение на глобусе, как и отдельные исторические даты. Так что не всё золото, на чём лежит отсвет заката.

Учитывая состояние социальной науки в целом и исторической науки в частности, Кудрину как поборнику западного опыта и существования разных «историй» об одной фактической истории людей, не мешало бы прислушаться к словам крупного нидерландского историка Й. Хейзинги. Тот в середине XX века с грустью писал: «Самое досадное – это заметная повсюду indifference a la verite (безразличие к истине), достигающая своей кульминации в открытом публичном восхвалении политического обмана».

«Критическое мышление», которое не ставит целью познание объективной истины, вырождается в бытовой критицизм, в «критику ради критики», которая, даже будучи упакованной в форму теории и приобретя таким образом учёный вид, стоит немногого. Либеральное «критическое мышление» принадлежит именно к такому виду «критики».

Вишнёвая косточка академика Глазьева

Вишнёвая косточка академика Глазьева

Политика / Новейшая история / Событьие

Сухомлинов Владимир

Теги: политика , экономика , развитие , Сергей Глазьев

В Москве прошла презентация новой книги академика РАН Сергея Глазьева «Последняя мировая война».

У книги, посвящённой автором тем, кто любит Украину и верит в её освобождение от неонацистской оккупации, есть подзаголовок «США начинают и проигрывают».

Глазьев провёл анализ глобальных политических и экономических изменений последних лет, показывая, как на фоне мирового кризиса страны Запада, прежде всего США, наращивают свою агрессию по отношению к другим государствам.

На презентации книги, которая проходила на площадке Изборского клуба, было немало узнаваемых лиц. Открывал встречу писатель Александр Проханов, высоко оценив работу коллеги по клубу. А Сергей Степашин, бывший российской премьер-министр, отметил, что труд Глазьева заинтересовал его с трёх позиций. Удивил глубиной и точностью исторического анализа минувшего времени. Кроме того, как сказал Степашин, ни у кого из других современных исследователей он не встречал столь серьёзного и убедительного анализа причин и существа нынешних гибридных войн. И, наконец, третье: в книге содержится жёсткий и честный анализ денежно-кредитной политики в нашей стране. Ценны также позитивные предложения Глазьева. Они, по мнению Степашина, представляют собой цельную программу развития.

Высказался на презентации и автор книги. Отметил, что его работа содержит объективные факты, но не будет по душе тем, кто считает, что всё рассосётся само собой и можно ничего не делать. По-своему оценивает академик известный тезис последнего времени, что против нас ведётся война. Он согласен с этим, но полагает, что наивно думать, будто нас боятся и поэтому стараются сдерживать. Нет, считает Глазьев, нас не боятся – нами манипулируют, поскольку мы не столь сильны, как нужно.

В книге он стремился показать, как происходит смена мирохозяйственных укладов – на место американского приходит азиатский уклад, подобный тому, который сложился в Китае, Японии, Корее. Через 20–30 лет мир трудно будет узнать, но наша страна, увы, горько отметил Глазьев, находится на периферии движения. В своей книге он пробует дать план, как выходить из сложного положения, в котором находится Россия. Укрепление евразийского и в широком смысле восточного партнёрства, взаимодействие в рамках БРИКС – шаги в верном направлении. Именно этим нашим реальным, а не в кавычках партнёрам никак не выгодны ни собственное ослабление, ни глобальная катастрофа.

Немало места в книге отведено Украине, даже раздел «Вместо заключения» называется «Будущее Украины». Глазьев раскрывает цели американской агрессии там, представляет конфликтологию кризиса в этой стране, показывает, как развивался еврофашизм и росли антироссийские нацистские организации. Большой интерес представляет раздел «Как предотвратить войну?».

Неслучайно кто-то из выступавших на презентации отметил: в этой капитальной работе автор смог показать, кто виноват и что делать.

Сергей Глазьев ответил на вопросы журналистов. Был вопрос и от «ЛГ»:

– Один наш читатель пишет, что академик Глазьев в роли советника президента РФ – это сладкая косточка, брошенная патриотической общественности и здравому смыслу, не более того. Как бы вы кратко ответили читателю?

– Я даже польщён этим! – с улыбкой ответил Глазьев. – Сладкая косточка, брошенная в благодатную среду, обязательно даст всходы. Это как вишнёвая или черешневая косточка, а не какая-то обглоданная кость.

Ответ потонул в аплодисментах зала. Будем надеяться, косточка и правда прорастёт.

В одном из ближайших номеров «ЛГ» представит читателям фрагменты из новой книги Сергея Глазьева, которому недавно исполнилось 55 лет. С чем его наша газета от души поздравляет.

Владимир

СУХОМЛИНОВ

Хлеба и головы - 2

Хлеба и головы - 2

Политика / Новейшая история / Политэкономия

Сёмин Альберт

Не всем по карману

Фото: РИА «Новости»

Теги: политика , экономика , развитие

Нужна новая модель развития сельского хозяйства или надо согласиться с его дальнейшей деградацией?

Окончание. Начало в № 1–2

Молочные реки, пальмовые берега…

В первой части своей статьи я по большей части рассуждал о растениеводстве, о полях и посевах. Теперь речь пойдёт о том, о чём правительство не очень любит говорить, – о животноводстве, продукции ферм.

С упразднением колхозов и совхозов скот раздали по новым хозяйствам. Коров перестали холить и сохранять. Наоборот, охотно резали и торговали говядиной. Когда производство молока снизилось до 31 млн. тонн вместо 54 млн. в 1990 году, власти с запозданием начали контролировать цены и предпринимать меры по восстановлению поголовья.

В январе 2015 года Аркадий Дворкович встречался с депутатами фракции «Единая Россия» и заявил, что повсюду начинают работать правительственные комиссии по мониторингу конъюнктуры продовольственного рынка. Комиссии-де разберутся с фактами роста цен на продукты питания. Одновременно А. Дворкович сообщил, что введение эмбарго на экспорт зерна считает нецелесообразным.

Чтобы продавать молочные продукты (молоко, творог, сметану, сливочное масло и сыр) не по завышенной цене и в то же время не попасть под банкротство, бизнесмены нашли выход: начался массовый завоз дешё­вого пальмового масла и фальсификация им продуктов питания. Оно имеет твёрдую консистенцию, полезность его посредственная. Но оно позволяет создать видимость естественного продукта. Наша страна импортирует этого масла по 620–655 тысяч тонн в год. Говорят, что в 2015-м удалось купить больше миллиона тонн. У нас третье место в мире по количеству потребления пальмового масла на душу населения (после Индии и Украины). Кроме того, подбираем со всего мира сухое молоко.

Правительство, губернаторы принимают меры, чтобы прекратить обмеление молочной реки. Но процесс сокращения поголовья коров в сложившихся условиях полностью остановить трудно. В 1990 году их численность была 20,5 млн. голов, в настоящее время – 8,5 млн. (41 процент к началу реформ).

В 1990 году производилось 386 кг молока и молочных продуктов на душу населения, в настоящее время – 247 кг.

Вариантов восстановления поголовья коров много.

Пожалуй, главный путь – строительство крупных государственных молочных фабрик. После их освоения держава могла бы продавать фабрики с серьёзной скидкой надёжному бизнесу. В рассрочку!

По-прежнему сложная обстановка с обеспечением населения страны мясом. Если к 1990 году его производство достигло 75 кг на душу населения, то к 2000 году упало до 45 кг. В нормальных странах иные цифры – 100–120 кг. К 2008 году Россия закупала мясо в 40 государствах мира. Качество его, как правило, низкое. Везут глубоко замороженным (Европа ест только охлаждённое!), нередко отгружая залежалый товар, – то, что накачано стимуляторами роста и антибиотиками. Когда в 2014 году у нас был создан Россельхознадзор, выявилось немало случаев контрабандного завоза говяжьей печени из стран, где в это время было зарегистрировано коровье бешенство. Но это не всё. Собираем даже сушёные свиные шкуры со всего мира. Размалывая их, насыщаем водой и наполняем колбасы. Состав колбасы – мясо, шкуры, соя и иногда крахмал. К 2015 году производство мяса на душу населения удалось повысить до 65 кг. Дореформенный уровень так и не достигнут.

Итак, поголовье скота за период осуществления псевдолиберальной политики в России сократилось на 2/3. Численность крупного рогатого скота уменьшилась с 57 млн. голов до 19,3, то есть осталось 33% (сократилось до уровня XIX века); свиней – с 38 млн. до 21,8 (уровень 1958 года), овец и коз – с 58 до 25,5 млн. (XIX век), птицы – с 660 до 496 млн. голов.

Как видите, почти во всех отраслях животноводства произошла, можно сказать, настоящая катастрофа.

В производстве яиц и мяса птицы тоже не всё хорошо. Но положение здесь улучшается. Система «Птицепром», созданная ещё Н. Хрущёвым, выдержала всё головотяпство аграрных политик за последние 50 лет. Много десятилетий в отрасли успешно работает выдающийся учёный – академик В.И. Фисинин.

Чтобы остановить разрушение отрасли животноводства, кроме нового строительства надо восстановить разгромленную комбикормовую промышленность и начать сбалансированное кормление скота и птицы. Пора разобраться и с экспортом зерна.

Недавно у меня состоялся разговор с одним из опытных аграриев.

– Не кажется ли тебе, – спросил я его, – что продажа зерна за рубеж не позволяет стране досыта кормить скот? И увеличивать его поголовье?

– Занимаются продажей нашего зерна в большинстве своём крупные иностранные компании, – ответил он. – Точнее, их дочерние фирмы, зарегистрированные в России. Берут по дешёвке. И перепродают его своим материнским компаниям.

– С минимальной наценкой? – понял я. – Чтобы поменьше платить нам налоги?

– Ну да! Кроме этого, наше государство обязано возвращать экспортёру налог на добавленную стоимость – примерно 19 долларов за тонну. Фирмы оказываются не в обиде!

– А так как Россия стала продавать зерна до 25–30 млн. тонн, то прибыль получается приличной?

– Конечно!

– Но Всероссийский институт экономики сельского хозяйства, – вспомнил я, – считает: каждая тонна зерна, проданная за рубеж, приносит стране убыток.

– Голос института тонет в гордых заявлениях наших властей о том, что Россия возвращает себе мировую славу зерновой державы!