Помоги проекту - поделись книгой:
– Индейцы мучили и уничтожали иезуитов много лет назад, но почему теперь один из них творит то же самое во имя иезуитов и ультрамонтанов?
– Заглаживает грехи отцов, – ответил Холмс. – Это дело рук набожного человека, который пытается искупить вину своего народа.
– Но он же совершил то же самое! – воскликнул Квентин. – Боже! Замучил священника до смерти. И ради чего? Ради золота, а не ради Господа!
Холмс покачал головой:
– Он верит в то, что ему говорят. Я не знаю, как или где эти ренегаты его нашли, но использовали они его на полную катушку. Индейцы называли тех первых иезуитов «черными плащами». Вы сами видели, что наши преступники одевались точно так же. Индеец мог принять их за призраки восьми замученных иезуитов. Вера – штука странная, сродни гипнотическому состоянию.
– Да и вообще, люди злое и порочное племя, – вздохнул Квентин, – в каком бы климате мы ни жили. Кем же на самом деле они были, Ирен? Дикарями? Оппозиционерами? Убийцами? Ворами? И как ты смогла убедить их поверить тебе?
– Мне кажется, всего понемногу. Они хотели знать, что мне известно о Лоле. Все на самом деле крутится вокруг Лолы…
– Но она мертва, Ирен! – возразила я.
– Мертва, но не забыта. Разве не этого хотим все мы?
– Не я, – сказала я.
– И я тоже не хочу, – добавил Годфри.
Поразительно, но Ирен и мистер Холмс промолчали, а Квентин слишком отвлекся – возможно, на воспоминания о Пинк и ее загадочной миссии!
– Итак, – спросила я, – кто же были люди, которые жестоко сражались с нами на скотобойне?
Ирен подумала несколько минут, но, по-моему, лишь ради театрального эффекта.
– Наследники ультрамонтанов, иезуитов и Лолы Монтес.
– Адский союз! – заметил Годфри.
Шерлок Холмс спросил:
– Но вы с ними общались?
Ирен потушила сигарету в хрустальной пепельнице.
– На немецком. Нелл знает, что этот язык был в ходу при баварском дворе. Я пела на немецком и могу на нем говорить, не слишком бегло, но сносно.
– Они были баварцами? – скептически спросил Годфри.
Ирен кивнула.
Адвокат немного подумал.
– Сейчас ситуация в Баварии весьма непростая, поскольку стране грозит политическая и финансовая опасность быть поглощенной Австрией. Король Отто заключен в сумасшедший дом. Принц Луитпольд непрочно сидит на троне. Народ уважает покойного короля Людвига Первого, несмотря на его интрижку с Лолой. На самом деле они весьма одобрительно относятся к его правлению теперь, через двадцать лет после его отречения от престола. И все-таки правящий дом Виттельсбахов сильно дискредитирован последними поколениями сумасшедших королей: Людвиг Второй с его маниакальной любовью к строительству замков; слухи о том, что причиной помешательства стал сифилис. Некоторые баварцы вспоминают Лолу Монтес как освободительницу, хотя другие с удовольствием сожгли бы ее на костре как соблазнительную ведьму. Но ее имя имеет силу. Что же эти так называемые ультрамонтаны хотели от нее?
– Деньги, – коротко ответила Ирен. – Ее состояние, которое, как они считают, Лола вывезла из Баварии, а потом и из Калифорнии – золото и драгоценности. Я пыталась убедить их: документы говорят в пользу того, что Лола распродала все драгоценности на аукционе перед отъездом из Калифорнии. Что же до золота, которым они так одержимы, то, наверное, имеется в виду то, что она заработала в Калифорнии и якобы вывезла из Баварии. Но что с ним стало, кто знает? Даже Алва с ее балами и дворцами на Пятой авеню в подметки не годится Лоле – та сорила деньгами, когда они у нее были, и еще больше, когда их не было.
– Золото и драгоценности. – Шерлок Холмс устроил целое представление, вытряхивая прогоревший табак из трубки в хрустальную пепельницу.
Что-то в этой фразе явно задело сыщика.
– Потом, – добавила Ирен, – после того как они достаточно долго проговорили со мной и узнали о моем расследовании, они были не прочь вернуться в Баварию со здоровым наследником. Вернее, наследницей. Можно было бы привести доводы в пользу того, что моим отцом является уважаемый ныне Людвиг Первый, пусть даже в качестве матери выступает печально известная Лола. Честная оперная певица более привлекательна, чем фальшивая испанская танцовщица. Баварцы – музыкальный народ; возможно, их привела в ярость не только аморальность Лолы, но в равной степени и ее бесталанность.
Я резко выпрямилась.
– Ирен, ты позволила им думать, что ты наследница? Что ты дочь Лолы и Людвига? И можешь раздобыть золото и драгоценности Лолы Монтес?
– Увы, ни золота, ни драгоценностей, правильно, миссис Нортон? – спросил Холмс.
– Драгоценности были проданы, к несчастью, почти за гроши. Я обнаружила этот факт, когда мы с Нелл целый день провели, читая множество различных версий жизни Лолы, точнее сказать всяческой лжи. Я не могу поехать в Калифорнию и потребовать драгоценности у новых владельцев, даже если докажу законный интерес. С золотом все еще сложнее. Оно тяжелое и громоздкое. С ним трудно путешествовать, особенно по морю. Из Калифорнии на Восток? Как? В тех краях постоянно случались кражи. Итак, даже если предположить, что у Лолы и впрямь было золото, то как оно могло быть вывезено? Эти псевдоультрамонтаны не являются иезуитами, а происходят из числа студентов, которые тридцать лет назад подняли мятеж против Людвига и Лолы за либерализм. Современные мечтатели, помешанные на своей идее и опасные. Они стремятся воссоздать свой старый, давно утраченный орден в современной Баварии. Несомненно, именно они ответственны за смерть отца Хокса и пытки отца Эдмонса.
Холмс кивнул и выдохнул струйку дыма.
– Отец Хокс, как ее духовник перед смертью, был последним, кто видел Лолу Монтес живой. Неслучайно охотники за сокровищами считали, что он мог знать что-то о ценностях.
– Какой ужас! – содрогнулась я. – Невинные пострадали из-за того, чего даже не знали.
– Или они просто не понимали, что владеют такой информацией, – сказал Холмс. – У Лолы могло остаться больше средств, чем казалось посторонним.
– Возможно, – сказала Ирен. – По свидетельствам, Лола хотела положить конец любым притязаниям матери на потенциальное наследство, поэтому отписала все свои будущие доходы народу Баварии, а двенадцать сотен долларов оставила на погашение долгов и на приют Магдалины.
Годфри покачал головой:
– Слишком расплывчатая формулировка, чтобы отстаивать ее в суде.
– То есть, – внезапно поняла я, – эти злодеи не так уж безумны? Хотя загонять кинжалы человеку в руки…
– Кстати, – обратилась Ирен к Холмсу, – как вы намеревались избежать участи священников?
Я ахнула:
– Они собирались пытать агента Пинкертона, пусть и мнимого?
– Да. Если бы вы с Годфри не примчались так неожиданно и шумно, то, возможно, мы сейчас обсуждали бы случившееся с мистером Холмсом в Бельвью.
Я в ужасе уставилась на детектива, невозмутимо попыхивающего трубкой.
– Но вы же играете на скрипке, пусть и не слишком виртуозно. Как вы могли рисковать руками?
– Очевидно, что подобная трагедия растопила бы сердца музыкальных критиков по всему миру. – Он глянул на Ирен. – А вообще я предполагал, что миссис Нортон откажется от роли претендентки на баварский престол и предотвратит подобный инцидент.
– А если бы нет?
– Зря вы не верите ни в меня, ни в вашу подругу. У меня есть еще пара трюков в рукаве, поскольку меня вовремя предупредили о том, каким способом эти безумцы предпочитают уговаривать.
Тут он сделал типичный жест джентльмена, который поддергивает рукава пиджака, чтобы продемонстрировать все изящество манжет, – странное проявление тщеславия для человека, которого мы считали надменным. Но в результате мы увидели два острых стальных лезвия на пружинках. Ирен засмеялась и захлопала в ладоши:
– Вы позаимствовали трюк от моих учителей, карточных шулеров. Я бы вмешалась, хотя и надеялась, что не придется. Пока я притворялась одной из них, Консуэло была в безопасности.
– Почему?
Ирен скромно пожала плечами – всегда опасный знак.
– Как только меня приняли за потерянную наследницу баварского трона, я сказала им, что Консуэло – моя дочь, которую при рождении мадам Рестелл отдала Вандербильтам. Тогда Бавария смогла бы узаконить притязания на миллионы Вандербильтов.
– Но это невозможно! – воскликнула я.
– Разве? Мадам Рестелл, по официальной версии, совершила самоубийство в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году, в том же году родилась Консуэло. Кто сможет доказать, что мадам не была убита с целью скрыть факт, что младенца продали в одну из самых богатых семей Нью-Йорка.
– Еще больший абсурд!
– Да, – согласилась Ирен, – но сумасшедшие ультрамонтаны поверили. – Она вздохнула. – Разве ты не поняла из наших расследований, что родительский статус с легкостью можно подделать?
– Аминь, – сказал Квентин. – Младенцев продают на нью-йоркских улицах от десяти долларов за штуку. Если взглянуть на психическое и моральное состояние представителей высшего общества здесь и за границей, то становится ясно, что среди нас больше подкидышей, чем мы можем себе представить.
– Откуда ты это знаешь, Квентин? – спросила я.
За него ответил Годфри:
– Посмотри на Баварию, Нелл: правящий дом пришел в упадок, на троне регент. Естественный распад спровоцировал безумную попытку возродить былую славу тридцатилетней давности.
– Мистер Холмс! – вот уж не думала, что буду взывать к этому господину. – Но ведь такого не может быть?
– Не может, мисс Хаксли. – Он засобирался. – Скоро я смогу рассказать вам, как все было на самом деле. – Миссис Нортон, – он поклонился Ирен, – я рад узнать, что вы предпочли бы пристрелить революционеров, чем увидеть, как вашего покорного слугу искалечат. Жаль, что гуманность стоила вам баварского трона.
– Ах, – сказала примадонна, взмахнув мундштуком как скипетром, – я уже потеряла Богемию. Одним королевством больше, одним меньше.
Детектив улыбнулся. Весьма сухо.
– Может быть, я навещу вас снова, но это уже будет развязка, а не кульминация.
– Вы ждете от меня аплодисментов? – спросила я.
– Нет, мисс Хаксли, я жду, что вы удивитесь.
Глава пятьдесят четвертая
Шокирующие связи
Характер этой испанской танцовщицы, чьи па и позы оказались не по зубам даже правительству, которое держалось на влиянии иезуитов, намного известнее, чем ее история… Везде, где она появляется, она всегда в центре скандала.
Разумеется, в тот вечер Годфри удалился в спальню Ирен. На следующее утро они проснулись очень поздно.
Я к тому моменту уже успела воспользоваться нашей смежной ванной.
Ирен заказала горячий кофе, чай, пирожные и велела мне принять заказ, пока они с Годфри умываются. В итоге пришлось волноваться над остывающими кофе и кипятком, пока супруги не снизошли до того, чтобы появиться в нашей общей гостиной уже после полудня, оба все еще в ночных рубашках.
Спутанные локоны Ирен, однако, снова превратились в гладкую темную реку, а ее кожа розовела от чистоты и удовольствия.
Хотя я кое-что и заподозрила, но, как бывшая гувернантка, с радостью подумала, что чистота и впрямь идет бок о бок с благочестием.
– Что ты делала все утро, Нелл? – спросила Ирен, потягивая остывший кофе.
Я не могла признаться, что провела все утро и большую часть ночи, пытаясь расшифровать дневник мадам Рестелл, чтобы доказать, что Ирен не имеет отношения к клану Вандербильтов и единственная их законная наследница – Консуэло. Но мало продвинулась.
– Лола была знакома с Командором? – спросила Ирен, словно бы поняв причину моего молчания.
Я попробовала увернуться от ее проницательно взгляда.
– Как ты говорила, он умер в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году, в том же году погибла и мадам Рестелл.
– И родилась Консуэло.
– Да, и родилась Консуэло, но это может ничего и не значить.
Годфри взял на себя смелость не согласиться со мной, но сделал это в своей вежливой манере:
– Мы в суде любим говорить, что совпадений не бывает, Нелл, есть лишь факты, которые пока что должным образом не связаны между собой. То, что в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году среди ключевых фигурантов дела столько смертей и рождений, наводит на определенные мысли.
Я не успела открыть рот, чтобы возразить на это вопиющее замечание, как раздался стук. Поскольку друзья сидели с полными чашками и блюдцами в руках, то открывать пошла я.
Я надеялась, что это Квентин. Холмса я бы видеть не хотела.
Вместо этого передо мной стояла Нелли Блай собственной персоной, свежая, как маргаритки, которые украшали поля ее желтой соломенной шляпки.
– Доброе утро, – буркнула она, а сама жадно заглянула в комнату, и ее глаза расширились. – Смотрю, еще один Нортон почтил своим присутствием Штаты. Добро пожаловать в Новый Свет, Годфри!
Годфри поднялся и вежливо поклонился незваной гостье.
– Прошу простить нас, Пинк. Ирен…
– Встала поздно. Я знаю. Театральная привычка. – Пинк прошла мимо меня. – Я вчера и сама поздно вернулась, так что понимаю ваше желание подольше поспать с утра. К несчастью, у меня дела.
– Неужели речь о визите к нам? – сказала Ирен и улыбнулась, чтобы сгладить язвительность.
– Так и есть. – Пинк повернулась, чтобы рассмотреть и меня заодно с Нортонами. – Жаль, что ваших помощников нет.
– Помощников? – переспросила Ирен.
– Ну да. Во-первых, Шерлока Холмса – я думала, он всегда рано встает. – Она глянула на меня. – И Квентина. Я надеялась застать его тут. Он выполняет кое-какую работу для меня, и нам нужно закончить расследование.
– Какую работу? – потребовала я ответа.
– Нелл, разумеется, это секрет. Он не упоминал об этом?
– Квентин умеет хранить секреты. – Ответ прозвучал уклончиво, но я не собиралась признаваться, что понятия не имею, что Стенхоуп делает в компании Пинк, ну или Нелли Блай.
– Рада, что Квентин соблюдает уговор. Ну, раз его здесь нет, то зайду тогда к нему в отель. Я использую его для новой статьи, если он не нужен вам для какого-нибудь очередного темного дельца.
Поделиться книгой: