Мост шпионов. Реальная история Джеймса Донована

Их опыт и знания были нужны советской разведке, их пригласили на работу в Управление «С» (нелегальная разведка) Первого Главного управления (внешняя разведка) КГБ СССР. Для работы там нужно было советское гражданство. Документы были оформлены быстро, но когда пришла очередь ставить последнюю и самую главную подпись – секретаря ЦК КПСС Михаила Суслова – тот резко возражал. Не желая вникать в подробности длительного и опасного труда супругов Коэн на благо СССР, не понимая всю ценность добытой ими информации, Суслов заявил, что они провалившиеся агенты и быть советскими гражданами недостойны. Возникла длительная заминка, так как руководство советской внешней разведки побоялось спорить с всесильным главным идеологом КПСС. Однако нашлись порядочные люди, доложившие о случившимся Председателю КГБ Юрию Андропову. Тот, кстати, сам побаивался конфликтовать с Сусловым, но в данном вопросе пошел буквально напролом. Андропов поднял вопрос на ближайшем заседании Политбюро ЦК КПСС, категорически потребовав принять Коэнов в советское гражданство. При этом он заявил, что они принесли Советскому Союзу больше пользы, чем многие высокопоставленные партийные работники. Леонид Брежнев без колебаний поддержал Юрия Андропова и потребовал немедленного положительного решения вопроса. Указание Генерального секретаря было выполнено, а вскоре Андропов добился награждения супругов Коэн и советскими орденами.

До конца жизни Леонтина Коэн работала на преподавательской и аналитической работе в КГБ СССР и в СВР России. Ещё несколько раз выезжала в краткие загранкомандировки.

Умерла Леонтина Коэн 23 декабря 1992 года108.

15 июня 1996 года Указом президента РФ за успешное выполнение специальных заданий по обеспечению государственной безопасности в условиях, сопряженных с риском для жизни, проявленные при этом героизм и мужество Леонтине Коэн (посмертно) было присвоено звание Героя Российской Федерации.

«Питер Крогер»

Моррис Коэн («Питер Крогер») родился 2 июля 1910 года в Нью-Йорке в семье выходцев из России. Его отец был родом из-под Киева, а мать родилась в Вильно. Еще до революции семья Коэнов эмигрировала из России и осела в Нью-Йорке, в районе Ист-Сайда. Здесь Моррис окончил колледж, где прославился как отличный игрок в регби.

В автобиографии, хранящейся в его оперативном деле, Моррис Коэн писал: «Мои родители – эмигранты. В доме у нас часто собирались выходцы из России и Украины и слушали привезенные с собой пластинки, пели народные песни. Но больше всего мне запомнились их рассказы о неведомой мне стране – России. Всякий раз, как только они начинали вспоминать о ней, у меня возникало желание хоть одним глазком увидеть родину моих предков. Это желание с возрастом еще больше укреплялось».

Семья была небогатой, и полученная юным Моррисом спортивная стипендия позволила поступить ему в Колумбийский университет. В 1935 году по окончании университета он работал преподавателем истории в средней школе в Иллинойсе.

В 1936 году Моррис вернулся из Иллинойса домой в Нью-Йорк, вступил в Компартию США и начал активную деятельность в ее нью-йоркском территориальном отделении. Безработица в городе была огромной. Товарищи по партии нашли Моррису временную работу: распространять прогрессивные газеты и журналы. Потом он устроился наборщиком в типографию, работал слесарем на машиностроительном заводе, был служащим в одном из отелей Нью-Йорка. Одновременно вел агитационную работу в профсоюзах и продолжал заниматься распространением партийной литературы.

Гражданская война в Испании не оставила равнодушным Морриса Коэна. В составе интернациональной бригады им. Линкольна он участвовал в борьбе против испанских фашистов в 1937–1938 годах, был ранен.

В первых числах июля 1938 года в Барселоне Морриса пригласил на беседу резидент внешней разведки НКВД в Испании Александр Орлов. В ходе беседы он сделал Коэну предложение о сотрудничестве. В направленном в Центр рапорте о вербовке Коэна резидент Орлов, в частности, отмечал:

«Давая согласие на сотрудничество с советской разведкой, Луис (таким стал оперативный псевдоним Коэна. – Прим. авт.) прекрасно понимал, на что он идет. Уверен, что им двигала не любовь к приключениям, а политические убеждения».

В ноябре 1938 года Моррис Коэн вернулся в США в качестве агента-связника нью-йоркской резидентуры советской внешней разведки. Летом 1941 года он оформил брак с Леонтиной Терезой Петке.

Во время войны, в 1942 году, Моррис был мобилизован в армию. Он участвовал в войне против нацистов в Европе. Участвовал в высадке союзных войск в Нормандии. Дошел до Эльбы и закончил войну в чине капрала, имел боевые награды.

В ноябре 1945 года был демобилизован из армии и возвратился в США. В декабре того же года с ним была восстановлена связь.

Однако в связи с резким обострением обстановки в США, вызванным нагнетанием антисоветской истерии и кампании шпиономании в стране, связь с ним была временно прекращена и восстановлена только в 1948 году, когда резидентура убедилась, что Моррису Коэну ничто не угрожает. Вместе с женой Леонтиной он обеспечивал конспиративную связь с рядом наиболее ценных источников резидентуры. В 1949 году супруги Коэны были переданы на связь выдающемуся разведчику Вильяму Фишеру, известному всему миру под именем Рудольфа Абеля, командированному в США по линии нелегальной разведки. С ним они работали до 1950 года. В связи с угрозой провала супругов Коэн Центр принял решение об их выводе в Советский Союз.

До 1954 года они работалив Центре в управлении нелегальной разведки. В 1954 году было принято решение направить их в Англию в качестве агентов-связников другого знаменитого разведчика – Конона Молодого («Бена»).

Поскольку американскому ФБР было известно о связях супругов Коэн с советской разведкой, в Великобританию они прибыли с паспортами на имя новозеландских супругов Питера и Хелен Крогеров. Они приобрели небольшой дом в двух километрах от базы американских ВВС Нортхолт, где оборудовали радиоквартиру для связи с Москвой. Близость к военной базе, а также использование быстродействующей портативной радиостанции для поддержания двусторонней связи с Москвой исключали перехват радиопередач разведчиков с Центром.

Нелегальная резидентура внешней разведки за пять лет деятельности, с 1955 по 1960 год, добыла в Великобритании и передала в Центр большое количество важных секретных материалов, в том числе по ракетному оружию, получивших высокую оценку специалистов.

В январе 1961 года он был арестован вместе с супругой.

На судебном процессе в знаменитом уголовном суде высшей инстанции Олд Бейли, рассматривавшем так называемое «портлендское дело», который состоялся 13 марта 1961 года, «Бен» взял все на себя. Он утверждал, что супруги ничего не знали о его разведывательной деятельности. Несмотря на то, что суду не удалось доказать причастность четы Крогеров к работе на советскую разведку, британское правосудие, которому американская сторона сообщила известные ей факты на этот счет, приговорила Питера к 25 годам, а Хелен – к 20 годам тюремного заключения.

После возвращения в СССР в 1969 году всю свою оставшуюся жизнь Моррис Коэн отдал работе нелегальной разведки, участвуя в подготовке молодых сотрудников.

Умер 23 июня 1995 года109.

20 июля 1995 года Указом президента РФ за успешное выполнение специальных заданий по обеспечению государственной безопасности в условиях, сопряженных с риском для жизни, проявленные при этом героизм и мужество Моррису Коэну (посмертно) было присвоено звание Героя Российской Федерации.

Вся их жизнь – конспирация

В отличие от двух других разведчиков-нелегалов – Рудольфа Абеля и Конона Молодого – эта семейная пара обрела славу и известность лишь после смерти. Они не снялись в фильме «Мертвый сезон» (как это произошло с Абелем) и с ними не общались журналисты (как в случае с Молодым). Лишь вышла книга, а в 2001 году ограниченным тиражом был издан сборник110 писем, которые писали друг другу, находясь в заключении супруги Хелен и Питер Крогер, а также их друг Гордон Лонсдейл. Наверное, эти письма лучше всего характеризуют личные качества этих людей.

Британский агент-неудачник и трое «женатиков» из СССР

В 1965 году был осужден на 5 лет гражданин Великобритании Джеральд Брук. В своей книге «По закону и совести» Николай Чистяков написал:

«В конце июля 1965 года в Москве состоялся судебный процесс над подданным Великобритании Джеральдом Бруком. Он был задержан органами госбезопасности с поличным в Москве и привлечен к уголовной ответственности за подрывную антисоветскую деятельность.

Как выяснилось в ходе предварительного судебного следствия, Брук, будучи преподавателем русского языка Холнборнского колледжа в Лондоне, поддерживал связи с зарубежной антисоветской организацией «Народно-трудовой союз» (НТС), состоящей из подонков, эмигрантского отребья и изменников нашей Родины. В предвоенные годы эта организация готовила и поставляла германской, японской и другим разведкам кадры для засылки в СССР шпионов, диверсантов, убийц. В течение всей войны эти подонки активно сотрудничали с гитлеровскими разведывательными, контрразведывательными органами и оккупационными властями, а после разгрома гитлеровской Германии перешли на службу к реакционным кругам США, Великобритании и других империалистических государств.

В последние годы престиж этой организации значительно упал. Чтобы поднять его в глазах хозяев, главари НТС пытались оживить свою деятельность. Используя расширившиеся культурные и экономические связи СССР с капиталистическими странами, они стремились засылать в Советский Союз и другие социалистические страны своих сообщников под видом туристов, коммерсантов, членов различных делегаций.

Одним из таких эмиссаров и был Джеральд Брук. Ему было 27 лет, он являлся членом лейбористской партии, бакалавром русского языка и литературы. В 1959–1960 годах Брук совершенствовался по этому профилю в Московском государственном университете. На этот раз он прибыл в Москву со специальным заданием. Перед поездкой получил инструктаж о способах и приемах выполнения заданий, а также материалы для враждебной деятельности.

Находясь в Москве с 18 по 25 апреля 1965 года, Брук старался изо всех сил. Он посетил советского гражданина Константинова и передал ему инструкцию по приему и расшифровке кодированных радиопередач, кодовую таблицу, тайнописную копировальную бумагу и другие средства для изготовления антисоветских документов. Кроме того, часть материалов Брук пытался всучить другим советским гражданам, направив их по почте.

Но пасхальные каникулы для незадачливого «туриста» окончились весьма печально. Благодаря бдительности советского гражданина Константинова органы госбезопасности обезвредили и разоблачили лазутчика, пытавшегося совершать идеологические диверсии и другие пакости в ущерб интересам Советского государства»111.

В 1967 году в британской прессе появилась серия публикаций в защиту осужденного. Человек в СССР никого не убил, не воровал государственные секреты, а ему вкатили пять лет за какие-то книжки, которые вам не нравятся по политическим соображениям! «Известия» отвечали статьей «Чего добиваются адвокаты Брука?».

Процитируем ее:

«Естественно, режим исправительно-трудовой колонии – не дом отдыха. Однако Брук вполне здоров, трудится, правда, на необычном для себя поприще (резьба по дереву). Ему несколько раз разрешали встречи с женой, приезжавшей в Советский Союз. В порядке исключения Брук получал посылки из Англии, его не ограничивали в переписке с родственниками. Все это лишний раз свидетельствует о мягкости режима, установленного для Брука»112.

Также вместе с Бруком из СССР выпустили еще трех человек, чья основная вина перед Москвой – желание соединиться брачными узами с иностранцами. Их так и называли тогда – «женатики». Например, Людмила Бибикова в течение 6 лет добивалась разрешения выйти замуж за профессора из Уэльса по имени Мервин Оуэнс.

«Миллионера» на «лавочника»

В апреле 1964 года советский разведчик-нелегал Конон Молодый, он же Гордон Лонсдейл, был обменян на агента британской разведки – предпринимателя Гревилла Винна. Первый был осужден на 25 лет тюремного заключения, а второй – на 8 лет.

Гревилл Винн выполнял обязанности связного. Он регулярно встречался полковником ГРУ Олегом Пеньковским, который сотрудничал с американской и британской разведкой. Об этом предателе написано достаточно много113, поэтому мы не будем рассказывать его биографию.

Советский разведчик-нелегал

Конон Молодый родился в Москве в семье научных работников. Отец – физик Трофим Молодый и мать – Евдокия Молодая, профессор-хирург НИИ протезирования. Отец умер, когда Конону было 7 лет. Матери одной пришлось воспитывать двоих детей.

В 1931 году из Америки на несколько дней в Москву приехала ее старшая сестра Анастасия (переехала в Америку в 1914 году) и предложила забрать детей в Калифорнию. Конон согласился. Но возникли проблемы с визой – американцы не хотели впускать в свою страну ребенка советских служащих. Тогда кто-то из родственников обратился к будущему руководителю НКВД Генриху Ягоде. Тот дал команду, и в церкви, где когда-то крестили Конона, переписали метрику, «сделав» его внебрачным сыном отца и младшей сестры матери, проживавшей в Эстонии. У нее, в Тарту, мальчик и дождался американской визы.

В 1938 году он вернулся на родину. Тетя Анастасия не хотела отпускать его обратно в СССР. К тому же другая близкая родственница имела в Париже весьма прибыльное дело – «Школу русского балета» – и хотела сделать Конона единственным наследником значительного капитала. Она даже фиктивно усыновила его. Но шестнадцатилетний юноша буквально взбунтовался и вскоре вернулся в Москву, где продолжил обучение в 36-й средней школе, которую окончил в 1940 году. В октябре того же года был призван в армию.

С июня 1941 года – на фронте. Войну закончил в должности помощника начальника штаба разведывательного дивизиона 140-й армейской пушечной артиллерийской Смоленской Краснознаменной ордена Суворова бригады (31-я армия 3-го Белорусского Фронта).

В 1946 году демобилизовался в звании лейтенанта и поступил на юридический факультет Академии внешней торговли. В академии изучал китайский язык. В 1951 году по окончании вуза остался преподавать в нём китайский язык. Участвовал в написании учебника китайского языка.

С 1951 года работал в органах внешней разведки. Прошел спецподготовку в качестве разведчика-нелегала.

В начале 1954 года Молодый прибыл в Канаду по поддельным документам. Он пробыл там несколько месяцев, получил подлинные документы и стал Гордоном Лонсдейлом (настоящий Лонсдейл действительно существовал и погиб при невыясненных обстоятельствах в 1943 году).

Затем он переехал в США якобы для получения образования. Оттуда он переехал в Великобританию в марте 1955 года якобы с целью продолжить своё образование (изучать китайский язык).

Лонсдейл (псевдоним «Бен») должен был внедриться в английские военные круги и собирать информацию о британских и американских военно-воздушных и военно-морских базах и об английских разработках в области эксплуатации ядерных реакторов на подводных лодках и создания бактериологического оружия.

В частности, он должен был добывать информацию о крупнейшем подводном исследовательском центре ВМС Англии на военно-морской базе в Портленде. Там проектировались атомные подводные лодки, аппаратура опознания «свой-чужой», средства поиска и защиты, вооружение. Также там трудился агент советской разведки Гарри Хаутон. Он был завербован в 1951 году советской разведкой в Варшаве, где трудился шифровальщиком в британском посольстве.

В связи со злоупотреблением спиртными напитками Хаутон через несколько лет был переведен в Англию, где работал в кадровом аппарате центра ВМС в Портленде.

Вскоре с помощью Хаутона к сбору секретных материалов была привлечена его знакомая Этель Джи. Она занималась светокопировальными работами и имела допуск ко всем секретным документам и чертежам. Это был чрезвычайно важный источник информации. Именно с ее помощью Лонсдейл получал самые важные материалы. Оценивая работу этой нелегальной резидентуры, можно сказать, что Советский Союз знал о подводном флоте Англии столько же, сколько Адмиралтейство Ее Величества. Иными словами – практически все.

Благодаря общительному характеру и таланту Конон Трофимович Молодый становится преуспевающим предпринимателем. Сначала на деньги КГБ он открывает фирму по продаже торговых автоматов, а затем предприятие по производству и сбыту автомобильных противоугонных устройств. Электронный замок, изобретённый на одном из предприятий Лонсдейла, в 1960 году на выставке в Брюсселе получил золотую медаль. В Лондоне Лонсдейл ведёт светский образ жизни, его знают в лучших лондонских клубах. Он много ездит по стране и заводит нужные знакомства.

В Англии у Лонсдейла было несколько автомобилей, загородная вилла, роскошные номера в лучших отелях Лондона. Всё это он приобрёл на свои деньги. Незадолго до ареста королева Великобритании пожаловала Лонсдейлу рыцарский титул «за большие успехи в развитии предпринимательской деятельности на благо Соединённого Королевства».

Связь с Центром Конон Молодый осуществлял через своих радистов – советских разведчиков-нелегалов Мориса и Леонтину Коэн (оперативный псевдоним «Дачники»), живших в Англии по документам новозеландцев Питера и Хелен Крогер. Они не только поддерживали радиосвязь с Москвой, но и регулярно встречались с сотрудниками посольской резидентуры и передавали последним копии секретных документов.

Провал произошёл, когда польский перебежчик Михал Голеневский114 сообщил ЦРУ, что Хоутон был завербован советской разведкой.

7 января 1961 года Хоутон и Лонсдейл были арестованы в момент передачи секретных документов. Суду не удалось доказать причастность Лонсдейла к советской разведке. Хоутон же до последнего думал, что продавал секреты американскому офицеру.

Суд присяжных начался 13 марта 1961 года и длился десять дней. Хоутон и Джи получили по 15 лет тюрьмы, супруги Крогер – по 20, а сам Лонсдейл – 25 лет.

1 октября 1970 года Конон Трофимович вместе с женой и друзьями поехал за грибами под Медынь, за 200 км от столицы. Вечером, сидя у костра, ужинали.

Молодый наклонился за грибом и вдруг повалился на траву, началась сильная рвота. Когда его довезли до ближайшей больницы, было уже поздно. На следующий день в Москве произвели вскрытие тела и выяснили диагноз – обширный инсульт115. Похоронен на Донском кладбище Москвы. На мраморной плите его могилы выбито: «Конон Трофимович Молодый, полковник».

Английский связной

Гревилл Винн родился 19 марта 1919 года в семье шахтёра. Он окончил Ноттингемский университет по специальности «инженер-электрик». В годы Второй мировой войны Винн работал в британской службе военной разведки МИ-5. Впоследствии, с 1955 года, Винн стал работать на внешнюю разведку Великобритании – МИ-6. После окончания войны он стал заниматься коммерцией, основал две компании – «Гревилл Винн Лимитед» и «Мобайл Эксибишн Лимитед». Данные фирмы неоднократно выполняли роли представителей других, более солидных фирм, что позволяло Винну свободно ездить по всему миру. Т. к. он часто посещал страны Восточной Европы, то в 1955 году возобновил свое сотрудничество с британской разведкой. Правда, не в качестве кадрового сотрудника, а агента, который выполнял разовые поручения.

В декабре 1960 года, когда Винн прилетел в Москву, на контакт с ним вышел Олег Пеньковский. Встреча происходила в ресторане гостиницы «Националь». Винн передал письмо Пеньковского представителям английской разведки и получил согласие на контакт с подполковником ГРУ.

20 апреля 1961 года в лондонском аэропорту Хитроу выехавший в заграничную командировку Пеньковский передал Винну два пакета с информацией. В тот же день он подписал акт вербовки, предусматривавший выполнение всех условий, поставленных Пеньковским.

За всё время своей деятельности Пеньковский трижды бывал в заграничных командировках, но для постоянной передачи информации необходим был постоянный канал связи. Именно Гревилл Винн стал связным Пеньковского. Так продолжалось более двух лет.

2 ноября 1962 года Винн был арестован в Будапеште спецслужбами Венгерской Народной Республики и на основании договора с СССР был передан его представителям. В Венгрию он прилетел для участия в торговой ярмарке.

7 мая 1963 года Пеньковский и Винн предстали перед Военной коллегией Верховного Суда СССР. Процесс по делу британских разведчиков снимался на камеру и даже выборочно транслировался по телевидению. 11 мая 1963 года суд вынес приговор, по которому Пеньковский был приговорён к высшей мере наказания – смертной казни через расстрел, а Винн – к 8 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а последующих 5 – в колонии строгого режима. 17 мая 1963 года приговор в отношении Пеньковского был приведён в исполнение116.

Также в соответствии с частным определением Верховного Суда СССР 12 сотрудников британского посольства, замеченных в связях с Пеньковским и Винном, были объявлены персонами нон-грата и высланы в Великобританию.

Гревилл Винн просидел в тюрьме 11 месяцев, после чего был обменян на советского разведчика Конона Молодого, он же Гордон Лонсдейл. В 1964 году в Великобритании вышла его книга «Человек из Москвы». 28 февраля 1990 года Гревилл Винн скончался в возрасте 70 лет.

Приложение 1. Воспоминая офицера внешней разведки и друга Конона Молодого Леонида Колосова об истории обмена

В начале ноября 1962 года Конон прочитал в газетах сообщение, которое сыграло определенную роль в его дальнейшей судьбе. Это была в общем-то небольшая заметка об аресте по обвинению в шпионаже Гревилла Винна, который часто ездил в Советский Союз и другие социалистические страны под видом коммерсанта, одновременно занимаясь шпионажем. Он был, скорее всего, не профессиональным разведчиком, а агентом британской секретной службы. Английские газеты печатали очень невразумительные сообщения об этом случае. Ясность внесла газета «Правда», которая все разложила по полочкам. Конону удалось достать родную газету, и тогда-то у него впервые мелькнула мысль о возможности обмена. Кстати, английский журналист Марк Блум в своих статьях о Молодом уверял, что тот якобы говорил, что стоит трех Виннов и что ему, «мастеру советского шпионажа», неудобно быть обменянным на такую мелкую сошку… Кстати, обсуждая позже возможность подобного обмена, английские газеты писали, что не в интересах Англии отдавать акулу за кильку или кита за пескаря. Ну а Конон Молодый думал иначе. Любой человек, побывавший с тюрьме, знает, что каждый заключенный дорого бы дал, чтобы выйти оттуда любыми средствами. Поэтому реноме совершенно не волновало Конона. Он считал, что речь идет об обмене двух людей, которые в отличие от скота не имеют рыночной цены. Важно было, чтобы процесс пошел…

В какой-то момент Конону стало ясно, что английские власти вскоре предпримут по крайней мере еще одну попытку хоть что-нибудь выжать из него. На этот раз в их руках находилась весьма привлекательная приманка в виде действительной возможности обмена – при условии, что советский разведчик «расколется». Молодый думал об этом, но решил ил вообще отказаться обсуждать какие-либо условия с кем бы то ни было. В конечном итоге вопрос обмена был прерогативой Центра, а Конону было ясно, что если английская внешняя разведка сумеет убедить свое правительство в необходимости выручить Винна, то обмен произойдет независимо от желания контрразведки «поработать» с Молодым еще какое-то время.

Где-то в середине января 1963 года Молодого вызвал начальник тюрьмы, и между ними состоялся короткий разговор.

– Лонсдейл, мне только что звонили из Лондона. С вами хотят увидеться некие высокопоставленные джентльмены. Мне поручили узнать ваше мнение о встрече. Что мне им передать?

– Благодарю вас. Но у меня нет никакого желания видеть джентльменов…

Диалог, таким образом, закончился, едва успев начаться. Однако ровно через день Конона вновь вызвали к начальнику тюрьмы. Действо происходило утром. На этот раз его не ввели в кабинет, начальник сам вышел в коридор.

– Джентльмены прибыли. Они просят передать, что в ваших же интересах увидеться с ними.

– Я уже сказал, что не хочу видеть никаких джентльменов…

– Подождите меня здесь, я еще раз поговорю с ними.

Начальник тюрьмы вернулся в свой кабинет. Все двери были заперты, на почтительном расстоянии стояли два тюремщика. Видимо, им заранее сказали стоять подальше, чтобы они не могли слышать, что именно говорит своему арестанту начальник тюрьмы Прошло минут десять. Вероятно, по мнению джентльменов, этого времени было достаточно, чтобы Молодый успел одуматься. Начальник тюрьмы снова вышел к нему.

– Лонсдейл это очень важные люди. Они приехали сюда из Лондона специально, чтобы поговорить с вами. Они просили передать, что хотят сказать вам нечто крайне важное для вас.

– Они могут ездить, куда им заблагорассудится. Им за это платят. Я же не намерен видеться с ними.

Начальник тюрьмы вновь принялся убеждать Молодого изменить свое решение. Несколько раз он говорил, что разговор может иметь для него решающее значение. В ответ он слышал его однообразное «нет». Наконец тюремщику надоел бесполезный диалог, и он приказал отвести своего подопечного в камеру.

В полдень его повели за обедом. После войны в английских тюрьмах ввели систему самообслуживания. Заключенные идут на кухню, где получают обед, разливаемый в глубокие металлические подносы, разделенные переборками на три части. Обед забирают в камеры. После обеда камеры отпираются и подносы выставляются прямо на пол за дверью.

По дороге в камеру Молодого перехватил главный надзиратель.

– Вас срочно хочет видеть губернатор.

– А куда мне девать поднос с обедом?

– Отдайте его тюремщику. Потом получите новый.

На этот раз Конона провели в другую комнату, где его поджидал начальник тюрьмы.

– Джентльмены все еще надеются увидеться с вами… Вы не передумали?

– Нет, не передумал.

– Тогда они просят вас принять письмо. Его содержание мне неизвестно. Вы возьмете его?

– Давайте.

Письмо было кратким и конкретным:

«Уважаемый мистер Лонсдейл! Мы хотели обсудить с Вами:

а) Возможность Вашего освобождения в будущем году.

б) Ваш возможный обмен на британского подданного.

Заинтересованы ли в том, чтобы обсудить с нами эти вопросы?»