Посвящение в герои

Вдруг Муравьев, отличавшийся отменным слухом, настороженно прислушался.

— Вроде топот какой-то слышен, — произнес он. — Вон оттуда, — и второй механик указал на запад.

Все повернулись в эту сторону. И действительно — на вершине холма показалось несколько всадников верхом на верблюдах.

— Вот, кого-то черт несет… — проворчал Женя Бабич.

— Может, это Хасан? — спросил Куликов у Кости Мельникова.

— Нет, группа Хасана должна приехать на машинах, причем от океана, с востока, — ответил тот. — Смотри, вон еще… и еще…

Вслед за первыми всадниками на холме появлялись все новые и новые. Их было много — уже больше десятка. И у всех в руках были автоматы.

— Да ведь это бандиты! — воскликнул Мельников, вскакивая. И тут же повторил эту фразу уже на сомалийском: — Бандиты! Бандиты! Люди Омара нападают!

Моряки бросились назад в дом. Навстречу им уже выбегали охранники, призванные защищать деревню. Но только один из них был с оружием; двое остальных, увидев нападающих, кинулись назад в дом за автоматами. Между тем передние всадники уже достигли деревни. Охранник, выскочивший первым, присел за углом дома и открыл стрельбу. Передний всадник взмахнул руками, выронил оружие и свалился с верблюда. Но трое других, ехавшие вслед за ним, открыли ответный огонь. Из стены саманного домика полетели клочья, упали на землю срезанные пулями ветки.

Из дома выбежали остальные двое охранников и тоже стали отстреливаться. Но нападавшие уже заполнили всю деревню, выстрелы раздавались со всех сторон. Один из бойцов Юсуфа дернулся, выронил автомат и упал на землю. Мельников кинулся вперед, чтобы подобрать оружие.

— Стой! — схватил его за руку Куликов. — Ты что, хочешь Юсуфа защищать? Это драка между двумя бандами! Не надо в нее лезть!

— Да, ты прав, — согласился Костя и вернулся в укрытие.

Огонь стал еще плотнее. Саманные стены плохо защищали от пуль, и моряки старались загородиться скамейками, кто-то догадался опрокинуть стол. Выглянув наружу, Мельников увидел, что и второй охранник убит, и только последний еще продолжал отстреливаться. Потом, сообразив, что его положение безнадежно, он закричал, обращаясь к нападавшим:

— Я сдаюсь! Сдаюсь! Не стреляйте! Слава шейху Омару!

С этими словами охранник бросил автомат и встал, подняв руки вверх. Из-за соседнего дома вышли трое сомалийцев в традиционных одеждах. Не доходя несколько шагов до пленного, один из них вскинул автомат и дал короткую очередь. Охранник рухнул на землю.

— Вот гады… — прошептал Костя. — Кажется, дело плохо оборачивается…

Дальнейшие события показали, что он был прав.

Деревня полностью перешла под контроль нападавших. Они согнали всех жителей на небольшой пятачок перед домом, где жили моряки. После этого несколько бандитов прошли по домам, перетряхивая нехитрый скарб и забирая себе все ценное.

Но главной добычей нападавших, конечно же, являлись моряки. Несколько бандитов посильнее явились в дом, где все еще находился бывший экипаж «Жанетты». Моряков стали по одному выводить наружу. Там их хватали еще двое верзил, бесцеремонно заламывали руки за спину и крепко связывали. Затем пленников, словно мешки, грубо бросали на землю.

Лежа на земле, Костя Мельников мог видеть не так уж много. Тем не менее он заметил, что стоявшие неподалеку жители Джухара вдруг пришли в волнение. Многие стали кричать: «Что вы делаете? Отдайте наших верблюдов! Как мы будем жить?!» Повернув голову, он понял причину волнения: ворвавшаяся в деревню банда согнала всех бывших в деревне верблюдов, и теперь бандиты грузили на них награбленное добро. Затем они стали по одному поднимать моряков и пинками и угрозами заставляли их лезть на верблюдов. Ни один из нападавших не говорил ни по-английски, ни даже по-арабски, так что из всех моряков их понимал один лишь Костя.

Залезть на верблюда со связанными руками было невозможно, пленные, делая такую попытку, падали, но это лишь веселило бандитов.

Техник Женя Бабич заупрямился.

— Не полезу я со связанными руками! — закричал он бандиту, который толкал его к верблюду. — Что за цирк вы тут устроили!

Бандит, конечно, не понял, что кричал моряк, но отлично понял выражение его лица. Тогда он поднял автомат и сделал короткую очередь. Пули прошили грудь Жени, и он, согнувшись пополам, рухнул на землю. Тут же бандиты угрожающе навели стволы автоматов на остальных моряков.

— Только откройте рты — всех перестреляю, как шакалов! — заорал один из нападавших — видимо, их главарь. — Ваше вольное житье кончилось! Это Юсуф, проклятый пес, забывший заветы Аллаха, думал только о деньгах и во всем вам потакал! Теперь вы в руках у меня, Омара, и будете жить по нашим законам!

Затем, повернувшись к одному из членов банды, он приказал:

— Развяжи их по одному, чтобы могли сесть, потом снова свяжи.

Теперь «погрузка» пошла быстрее. Моряков посадили по два человека на каждого верблюда. Еще одна задержка возникла с Махешем Гавли — не до конца зажившая нога не позволяла индийцу залезть на верблюда. Главарь уже снова поднял автомат, но тут Куликов и Юра Плотников пришли на помощь индусу и подсадили его в седло.

Когда все было погружено, бандиты тоже вскочили на верблюдов и собрались уезжать. Тут от толпы жителей деревни отделился пожилой сомалиец. С криком: «Не пущу, не отдам моих верблюдов!» — он кинулся к животному, на котором сидели Гавли и Тонглао, и вцепился в его шею. Главарь бандитов не колебался ни секунды. Снова раздалась автоматная очередь, и сомалиец рухнул на землю.

— Передайте Юсуфу, этому псу, что так будет с каждым, кто встанет на моем пути! — гордо заявил Омар.

Затем он прокричал команду, и караван тронулся в путь, оставляя позади себя разграбленную деревню и пятерых убитых.

Пока выезжали из деревни, Костя Мельников все время вертел головой, оглядывая людей, сидящих на верблюдах. Увидев это, Куликов, сидевший у него за спиной, спросил:

— Ты что, проверяешь, все ли здесь? Жени точно нет…

— Не только Жени! — тихо ответил ему Костя. — Насти нет!

— Да ну? — удивился старший механик и тоже стал оглядываться. Спустя несколько минут он признал:

— А верно, нету! Выходит, в деревне осталась. Но как ей это удалось?

— Кажется, я знаю, — отвечал Костя. — Это Шариф устроил. Спрятал ее в какое-то укрытие. Он ведь рассматривает ее как свою невесту, вот и постарался уберечь.

Некоторое время Куликов молчал, а затем заметил:

— Что ж, так, я думаю, лучше. У этого отморозка ее точно убили бы.

— Да, ты прав, — согласился Костя. — Только как подумаю, что с ней дальше будет, так все в душе переворачивается. Лучше бы он меня застрелил, а не Женьку, честное слово!

— Не торопись на тот свет, еще успеешь, — заметил на это Куликов. — Погоди, может, из этой неволи тоже сумеем выбраться.

Глава 14

Как и рассчитывал Лавров, на следующий день к обеду разведчики достигли окрестностей деревни Джухар. Обосновались в котловине в двух километрах севернее деревни. На этот раз Лавров решил, что с верблюдами останется Горшенин, а они с Анисимовым пойдут на разведку.

Двигались осторожно — здесь, рядом с деревней, да еще в середине дня в любой момент можно было столкнуться с местными жителями. Однако разведчикам никто не встретился, и вскоре они вышли к холму, с которого можно было разглядеть деревню. Они находились так близко, что бинокль не требовался — и так все было видно.

Некоторое время оба вглядывались в открывшуюся картину, потом Анисимов сказал:

— Что-то не так. У них что-то случилось.

— Почему так думаешь? — спросил Лавров.

— Суета какая-то. Видишь, все бегают из дома в дом, никто не работает.

— Да, верно, — согласился Лавров.

— И еще одна странность — я не вижу ни одного верблюда, — заключил капитан.

Теперь и Лавров обратил внимание на то, что во всей деревне нет ни одного «корабля пустыни». Тут его внимание привлекла еще одна деталь. Он достал бинокль и навел его на кучку белых столбиков, видневшихся по другую сторону деревни. Приглядевшись, он сообщил:

— Вон там, на холме, расположено деревенское кладбище. И я вижу, что там вырыто пять свежих могил.

— И верно! — воскликнул Анисимов. — Они готовятся к похоронам, вот почему женщины бегают из дома в дом.

— А еще одна странность — и для нас самая главная — состоит в том, что я не вижу ни одного европейца, — заключил Лавров. — Думаю, нам не стоит сидеть тут до вечера. Надо туда идти прямо сейчас. Только не вдвоем, а втроем. Сбегай-ка за старшим лейтенантом, берите верблюдов и идите сюда.

Прошло четверть часа, и трое разведчиков подъехали к деревне.

— Знаете, мне кажется, не стоит нам сразу всем вместе туда въезжать, — сказал Анисимов, когда до ближайших домов осталась сотня метров. — По-моему, деревенские чем-то напуганы, и если нас увидят, вообще ничего не скажут. Давайте я один пока пойду. А вы здесь подождите.

Лаврову эта идея не слишком понравилась, но он понимал, что в ней есть здравое зерно: к Анисимову, в его «арабском» облике, местные жители должны были испытывать больше доверия, чем к вооруженным белым людям.

Анисимов въехал в деревню, двое разведчиков остались его ждать. Прошло не менее получаса, пока капитан снова не показался из-за домов и приглашающе махнул рукой. Лавров и Горшенин поспешно направились к нему.

— Ну, что узнал? — спросил майор. — Что тут стряслось?

— Беда у них случилась, — отвечал Анисимов. — Сегодня утром на деревню напала банда некоего Омара. Как я понял, этот Омар не здешний — он с Юга, из провинции Шабелле. Эти места, а также крайний юг Сомали контролируют радикальные исламисты — те самые, что несколько раз захватывали столицу страны Могадишо. Омар находится в давнем конфликте с другим бандитом, Юсуфом, который и захватил наших моряков. У Омара недостаточно сил, чтобы напасть на самого Юсуфа в Босасо. Он ограничился тем, что захватил родную деревню своего врага.

— А наши где? Что с ними? — спросил Горшенин.

— Моряков люди Омара увезли с собой, — ответил Анисимов. — Видимо, их захват и был главной целью операции. Омар узнал, что его враг прячет ценных пленных в глубине страны, и решил их захватить.

— Всех увезли? — уточнил Лавров.

— Не совсем, — покачал головой капитан. — Одного нашего убили. Как видно, для острастки. Люди Омара издевались над пленными: заставляли садиться на верблюдов со связанными руками. Люди падали, бандиты над ними смеялись… Один моряк не выдержал, стал что-то кричать. Тогда Омар его застрелил. И одного здешнего старейшину тоже — тот возражал против захвата всех верблюдов.

— Я заметил на кладбище пять могил… — сказал Лавров.

— Да, убито всего пять человек. Кроме нашего моряка и здешнего крестьянина бандиты при захвате деревни убили троих охранников, оставленных Юсуфом. Причем одного застрелили после того, как он сдался.

— Мерзавцы… — процедил Лавров. — Вот с этим Омаром мне точно хотелось бы встретиться где-нибудь наедине… Ладно, пойдем посмотрим все на месте — где наши жили, как…

Они вошли в деревню и подъехали к неказистой хижине, на стенах которой были видны следы от пуль. Во дворе лежали пять тел, завернутых в белые куски ткани. Вокруг стояли местные жители. Разведчики слезли с верблюдов, подошли ближе. Крестьяне расступились, и Лавров первым подошел к телу убитого моряка.

— Вот, не дождался парень нашей помощи… — пробормотал майор. — Если бы мы чуть побыстрее двигались, как раз бы успели… А как его зовут, местные не знают? — спросил он у Анисимова.

Тот, в свою очередь, задал вопрос одному из местных жителей — молодому парню со смышленым лицом. Тот в ответ быстро заговорил, то и дело разводя руками.

— Он говорит, что знает этого русского парня, — перевел его слова капитан. — Его звали Жениа. Он был такой веселый, с еще одним парнем они все играли в кости. А этот местный, который сейчас с нами разговаривает, его зовут Шариф, много беседовал с русским парнем по имени Коста. Еще был человек, которого все уважали, его звали Андрэ. Их, как и других русских и индийцев, увезли люди Омара. Еще он говорит: хорошо, что мы приехали, а то местные не знали, можно ли им хоронить русского на мусульманском кладбище. Мы ведь не станем возражать?

— Нет, не станем, — покачал головой Лавров. — Пусть этот Шариф покажет, где наши ребята жили.

Сомалиец провел их в дом. На лавках в беспорядке валялась оставшаяся после моряков одежда — свитеры, пиджаки, рубашки. На столе виднелись оставленные игроками самодельные кости. Сомалиец снова быстро заговорил, показывая на лежавшие по углам вещи.

— Он предлагает нам забрать вещи, которые остались после наших, — перевел его слова Анисимов. — Местным, он говорит, чужого не надо.

— Да уж, не надо им… — усмехнулся Горшенин. — Если не считать несколько судов и миллионного выкупа, больше им ничего не надо. А что, давайте вещи ребят заберем — мы ведь встретимся с владельцами, вот и отдадим.

И он собрал оставленную одежду в узел.

— Осталось узнать, куда этот «шейх Омар» наших ребят повез, и можно прощаться с этой деревней, — сказал Лавров. — Спроси, может, этот Шариф знает?

Анисимов поговорил с разговорчивым Шарифом, и тот рассказал, что Омар, по всей видимости, направился в родную провинцию Шабелле. В Пунтленде ему задерживаться не стоит: когда Юсуф узнает о нападении на деревню, на Омара и его людей ополчатся все здешние группировки — чужаков с Юга здесь не любят, особенно если они грабят и убивают крестьян. Так что идти группа Омара будет как можно быстрее. При этом он, скорее всего, будет избегать единственной в этих краях автомобильной дороги, идущей вдоль границы с Эфиопией, и побережья. Так и пойдет на юг через саванну, пока не доберется до своего Эльбура или Хобью.

— Что ж, диспозиция ясна, — произнес Лавров, выслушав перевод. — Больше нам здесь задерживаться не стоит. Поехали.

Они с Горшениным направились к двери. Однако Анисимов почему-то не спешил за товарищами; что-то смущало специалиста по Африке.

— Ты чего стоишь, капитан? — обернулся Лавров.

— Что-то тут не так… — пробормотал Анисимов. Потом повернулся к Лаврову и попросил: — Список наших моряков, захваченных пиратами, у тебя с собой? Ну-ка, дай мне — хочу еще разок на него взглянуть.

Лавров протянул ему список. Капитан взглянул на него и воскликнул:

— Ну да, вот она! А то я чувствую, что-то этот парень недоговаривает…

И, повернувшись к Шарифу, он о чем-то строго его спросил. Было заметно, что вопрос застал сомалийца врасплох. Он начал что-то мямлить, а Анисимов задавал все новые и новые вопросы. Шариф пустился в объяснения, после которых капитан отдал ему какое-то приказание, и сомалиец направился к выходу; Анисимов неотступно следовал за ним.

— Ты объясни, в чем дело, — обратился Лавров к товарищу. — А то мы со старшим лейтенантом ничего не понимаем.

— Я помнил, что в списке членов экипажа, захваченных пиратами, была одна девушка, — объяснил капитан. — Однако никакой ее одежды здесь нет. Да и быть не может — ведь по мусульманским законам женщина не может жить в одном помещении с мужчинами; они этот принцип строго соблюдают. Значит, эта девушка, Настя Малеванная, жила в другой хижине. Однако этот Шариф об этом нам не сказал — попросту обманул. И вообще он что-то темнит. Я ему приказал провести нас в тот дом, где жила Настя.

Они вышли наружу, миновали несколько домов и остановились еще перед одной хижиной, у дверей которой стояла пожилая сомалийка. Шариф объяснил ей, что это «друзья Настии» и они хотят осмотреть место, где она жила. Однако сомалийка упрямо замотала головой и загородила вход.

— Она говорит, что мужчинам нельзя на женскую половину, — перевел Анисимов слова хозяйки дома. — И тут она права — таков обычай. Ладно, попробую ее уговорить. Скажу, что мне надо только забрать Настины вещи.

Он обратился к сомалийке, прося разрешения и все время почтительно кланяясь. Видя уважительное отношение «араба», пожилая женщина смягчилась и начала что-то объяснять, указывая при этом на Шарифа. Анисимов что-то у нее переспросил, женщина пустилась в объяснения.

Тут Лавров заметил, что лицо их проводника при этих словах женщины исказилось; внезапно он сорвался с места и пустился наутек. Однако майор в несколько прыжков догнал его и повалил на землю.

— Так, теперь объясни мне смысл этой погони, — потребовал он у подбежавшего капитана.

— Когда я попросил у хозяйки, чтобы она отдала мне Настины вещи, — сказал Анисимов, — она ответила, что все вещи забрал Шариф. И он увел Настю сразу, как только началась стрельба.

— Ага, кажется, нам есть о чем спросить этого сына саванны, — сказал Батяня. Он рывком поднял сомалийца, поставил его на ноги и жестко потребовал: — А ну, давай, проводи нас в то место, где ты спрятал девушку! И не юли, а не то в землю закопаю! Давай, капитан, переведи ему мою почтительную просьбу.

Анисимов перевел слова майора. Шариф ответил, что он проводит, прямо сейчас покажет это укрытие.

Они вышли за деревню и направились к стоявшей на отшибе хибарке. Она производила впечатление полностью заброшенной: дверь еле держалась, прямо на окне росла трава. Шариф открыл дверь. Поначалу хижина показалась пустой, но затем разведчики разглядели сидевшего в углу на корточках человека. Кто это, узнать было невозможно: сидевшего закрывал огромный платок.

— Настя! — позвал Лавров. — Это вы?

Трудно описать перемену, произошедшую со скрючившимся в углу силуэтом. Человек распрямился, сбросил платок, и разведчики увидели девушку с опухшим от слез лицом. Не веря своим глазам, она глядела на троих друзей, переводя взгляд с одного на другого. Затем, зарыдав, девушка бросилась к Лаврову и крепко его обняла.

— Пришли, все-таки пришли! — восклицала она. — Только поздно, поздно! Ах, если бы чуть раньше…

— Да, жалко, что опоздали, — вздохнул Лавров. — Но я думаю, еще не все потеряно. Ладно, пойдем наружу, чего в этом хлеву стоять. Где твои вещи?