Посвящение в герои

— Все у него, — кивнула Настя на Шарифа. — Он сказал, теперь мои вещи у него должны быть, раз он скоро станет моим мужем.

— А, вон в чем дело! — протянул Горшенин. — Парень губу раскатал. Только рано. — И, обратившись к Шарифу, он потребовал: — Ну-ка, сын пустыни, давай ее вещички, и быстро. Твоя свадьба немного откладывается.

Как ни странно, сомалиец понял его без перевода: видимо, за время общения с Настей выучил какие-то русские слова. Однако ответил он на родном языке, обращаясь к Анисимову.

— Он говорит, что вещи лежат у него дома, точнее, в сарае на заднем дворе. Он сейчас все принесет, только просит не ходить с ним и не говорить ничего его родителям: они ничего не должны знать — ведь они не давали разрешения на свадьбу.

— Как все сложно! — покачал головой Лавров. — Ладно, не будем тебя светить. Но ты, — он обратился к Горшенину, — все же сходи, присмотри за ним со стороны. А мы двинемся прямо к верблюдам.

По дороге Настя рассказала, как она очутилась в хижине на краю деревни. Утром, едва раздались первые выстрелы, в дом, где она жила, вбежал Шариф с криком «Бандиты! Омар пришел!».

— Он сказал, что надо срочно прятаться, иначе меня схватят люди Омара и мне будет совсем плохо, — рассказывала девушка.

— Ну, в этом он, думаю, не врал, — согласился Лавров. — Если эти отморозки убили моряка, этого Женю, только за то, что он стал им возражать…

— Женьку убили?! — ахнула Настя. — Вот сволочи! Он такой веселый был, все песни пел…

— Да, убили Бабича и четверых сомалийцев, — подтвердил Анисимов. — Так что дальше было?

— Шариф сказал, что он меня спрячет, знает такое место, — продолжила свой рассказ Настя. — Я быстро собрала свои вещи, и мы пошли. Крались закоулками, чтобы никто не видел. Получилось удачно — ни один бандит нам не встретился. Пришли в эту развалюху, Шариф раскидал какой-то хлам в углу и открыл люк — оказалось, там было углубление. Я туда залезла, а он снова сверху все закидал. Я слышала, как наверху стреляли. Потом стрельба стихла, и в хижину кто-то вошел. Потоптались, ничего не нашли и ушли. Прошло еще сколько-то времени, и Шариф вернулся. Открыл люк, вывел меня наружу. Он рассказал, что всех наших увезли, а я теперь буду его женой. По-другому, говорит, у нас нельзя. Я стала кричать, что никогда этого не будет, что я его мулле, если приведет, все глаза выцарапаю… Ну, в общем, много чего ему наговорила.

— А как вы объяснялись — на сомалийском? — заинтересовался Анисимов.

— Да, в основном на их языке, — кивнула девушка. — Я, пока здесь жила, много слов выучила. Но и Шариф кое-что стал по-русски понимать. Он же со мной уже не раз на эту тему беседовал — про то, как я ему нравлюсь и что мы скоро поженимся… Говорил, что хочет переехать в город, открыть магазин или мастерскую, и тогда ему обязательно нужна белая жена. Я ему ничего тогда не отвечала, чтобы не злить. Ведь мы же бежать собирались, а если бы он это заподозрил, весь план бы сорвался.

— Вы собирались бежать? — от удивления Лавров остановился как вкопанный.

— Ну да, — подтвердила Настя. — Это все Костя придумал, Мельников. Он хотел идти через саванну на север, в Эфиопию. Он говорил, что трех охранников, которые нас охраняли, можно легко разоружить. Потом взять верблюдов, запастись водой — и вперед. А от Шарифа Костя узнавал о саванне — где что растет, что можно есть, где искать воду. Так что он играл важную роль в наших планах, — Настя усмехнулась.

— Понятно, — кивнул Лавров. — Когда ты этому Шарифу все доходчиво объяснила насчет женитьбы, он унес твои вещи, а тебе чем-нибудь пригрозил?

— Да, он сказал, что, если я буду упрямиться, он пожалуется старейшинам и те велят побить меня камнями, — объяснила Настя.

Они дошли до места, где разведчики оставили верблюдов. Вскоре сюда же подошел и Шариф в сопровождении Горшенина. Сомалиец нес узелок с вещами Насти.

— Ну, поехали! — скомандовал Лавров. — Время дорого — нам еще надо Омара догонять, а он ждать не будет.

— Погодите, товарищ… — Настя смутилась. — Я даже не знаю, как вас зовут…

— Меня звать Андреем, — представился Лавров. — Это вот капитан… лучше звать его Сашей. А это Кирилл.

— Мне вам одну вещь сказать надо, — заявила девушка. — Отойдемте на минуту, чтобы он, — она кивнула на Шарифа, — не услышал.

Отведя майора в сторону, она тихо сообщила:

— Завтра сюда должна прибыть группа бандитов из Босасо. Командовать ими будет Хасан, настоящий головорез, с ним будут еще человека четыре. Приедут они на двух машинах. А что, если захватить эти машины и на них догнать Омара? Так быстрее будет!

Лавров с минуту подумал, что-то прикидывая, потом отрицательно покачал головой:

— Так можно поступить, если есть уверенность, что мы догоним бандитов. А если нет? Бензина у них наверняка будет немного — только чтобы назад до Босасо хватило. Когда горючее кончится, машины встанут. А верблюдов у нас уже не будет — в багажник их ведь не положишь, придется здесь оставить. Вот и будем мы у разбитого корыта. Нет, этот вариант не пройдет. Так что едем.

Они вернулись к остальным, и Лавров уже подсадил Настю на своего верблюда, когда молчавший до того Шариф внезапно подбежал к майору и, коверкая слова, но на русском языке произнес:

— Босса, возьми я с собой!

— Чего? — не понял Лавров. В ответ сомалиец, исчерпавший свои познания языка Пушкина, быстро заговорил на родном языке, с надеждой поглядывая то на Анисимова как на переводчика, то на Лаврова.

— Так чего он хочет? — спросил майор, когда Шариф закончил свою речь.

— Он просит, чтобы мы взяли его с собой, — перевел капитан. — Говорит, что будет очень полезен. Он хорошо знает эту часть саванны, что лежит до провинции Шабелле — два раза гонял туда верблюдов на продажу. Знает, где можно пройти коротким путем и найти воду. Говорит, без него мы никогда не догоним Омара.

— А зачем ему это надо? — спросил Лавров. — Он что, думает, в награду за услуги проводника мы ему Настю отдадим? Скажи ему, что он сильно ошибается.

— Нет, он говорит, что понимает: у нас так не принято, никто девушку принудить не может. Говорит, что его интерес в этом деле — это верблюды, которых бандиты угнали из деревни. Если он вернет хотя бы часть верблюдов, то станет для односельчан героем. Тогда ему позволят уехать в Эйль или Босасо и там работать.

— Знаем мы, как он будет там работать, — хмыкнул Лавров. — То есть мы ему поможем стать пиратом. Тоже мне перспектива… И потом, на двух наших верблюдах и так места мало. Хотя польза от него может быть, это верно…

Поняв, что «босс» колеблется, сомалиец вновь быстро заговорил.

— Ах, вот оно что! — воскликнул Анисимов и перевел: — Он говорит, что, если мы возьмем его с собой, он приведет двух своих верблюдов — он рано утром отогнал их пастись вон за тот холм, и бандиты их не забрали.

— То есть он жених не простой, а с приданым, — заключил Лавров. — Это, конечно, меняет дело. Ну что, берем хлопца в группу?

— Надо брать, — кивнул Анисимов. — Выгода очевидная.

— Я тоже «за», — согласился Горшенин.

Одна Настя не выразила одобрения этому плану — как видно, общение с Шарифом не оставило у нее приятных воспоминаний, и никакие аргументы на нее не действовали. Однако видя, как относятся к происходящему разведчики, она скрепя сердце тоже согласилась:

— Ладно, пусть едет… Только, чур, подальше от меня!

Глава 15

Шел уже пятый час с того момента, как разведчики покинули многострадальную деревню Джухар. За это время караван ни разу не остановился: по предложению Анисимова они решили отказаться от обедов — так экономилось время. По подсчетам Лаврова, за эти часы группа прошла не меньше семидесяти километров. Высокому темпу движения помогало наличие достаточного числа верблюдов. Шариф не обманул: после того как майор согласился включить его в состав группы, сомалиец привел из-за холма двух крепких дромадеров.

Правда, животных все равно оставалось мало — четыре, а нужно было пять. Посовещавшись, решили распределить силы так: Лавров, Анисимов и Шариф ехали поодиночке, а Горшенин делил одного верблюда с Настей. Кирилл сам предложил такой вариант: он был самым легким из всех, к тому же самым выносливым, и мог какое-то время идти пешком рядом с «кораблем пустыни».

Шариф не только привел тягловую силу, но и сильно помог в выборе маршрута. По его совету группа с самого начала взяла значительно западнее того направления, которое бы выбрал по карте сам Лавров. Благодаря этому они смогли по большой дуге обогнуть огромную крутую расщелину, пересекавшую их путь, и почти не делали крюк. Конечно, у них не было уверенности, что они идут точно по следам бандитов Омара — покрытая травой почва не сохраняла следов, но Шариф уверял, что Омар непременно должен был пойти именно этим путем и рано или поздно они найдут следы их группы.

К исходу пятого часа так и вышло. Разведчики подошли к очередному источнику. Он был не совсем обычным: на этот раз родник бил не на склоне холма, а в небольшой впадине, и воды было так много, что она заполняла всю котловину и даже стекала дальше на восток, образуя небольшой ручей. Правда, как заверил Шариф, тек он недалеко — воды хватало километра на три, потом ручей пересыхал. Озерцо было окружено деревьями, что делало маленький оазис очень уютным — хоть жить оставайся.

— Они обязательно должны были здесь быть! — заявил Шариф, когда они достигли оазиса. — Зеленый чай пить, верблюдам отдых давать. Потом дальше до ночи идти. У нас так ходят: обед не делают, только воду пьют, зато идут долго, даже в темноте. Так лучше.

— Что ж, может, и лучше, — согласился Лавров. — Давай и мы будем чай пить, а потом снова в путь.

Пока Анисимов и Настя разжигали примус и готовили чай, остальные обошли рощу. Возле одной из пальм, где была песчаная почва, Лавров остановился. Земля здесь была изрыта копытами верблюдов, а приглядевшись, майор разглядел и крошки от сомалийских лепешек.

— Да, они здесь были, и судя по всему, совсем недавно, — заключил Лавров, внимательно осмотрев следы. — Значит, мы лишь немного от них отстаем.

Уже через полчаса отдохнувшая группа двинулась дальше. Всякий раз, когда они поднимались на очередной холм, Лавров прикладывал к глазам бинокль: он надеялся увидеть преследуемых. Но нет: если не считать антилоп и маленького семейства жирафов, саванна оставалась пуста.

Следуя совету Шарифа, в этот день разведчики продолжали движение даже после захода солнца. Был риск напороться в темноте на остановившихся на ночлег бандитов, но Лавров решил, что сегодня это маловероятно: чутье подсказывало ему, что их враги тоже спешат и будут продолжать движение до последнего.

Он уже начал думать о том, что пора остановиться и подыскивать подходящее место, как вдруг произошло нечто неожиданное. Караван как раз спустился в небольшую котловину, удобную для ночлега, и Лавров был готов дать команду разбивать лагерь, как вдруг услышал впереди характерное злобное тявканье.

— Шакалы дерутся, — подтвердил подъехавший к командиру Анисимов. — Чего-то не поделили.

— Ну-ка, давай взглянем, — сказал Лавров и включил сильный фонарь. Его свет вырвал из темноты клубок сцепившихся мохнатых тел; в центре лежал какой-то предмет, из-за которого и дрались хищники. Проще всего было выстрелить — животные бы сразу разбежались. Однако Лаврову не хотелось стрелять — возможно, бандиты остановились где-то неподалеку и могли услышать выстрел. Поэтому он слез с верблюда и шагнул вперед, включив фонарь на максимальную яркость.

Злобно рыча, шакалы подались назад, и теперь майор разглядел то, что лежало на земле. Это был человек — вернее, то, что от него осталось. Это меняло дело — шакалов требовалось прогнать далеко и надолго. Майор порылся в рюкзаке, навернул на ствол пистолета глушитель и, подойдя вплотную к злобно рычащим тварям, несколько раз выстрелил. Три шакала остались лежать на земле, остальные скрылись в темноте.

Разведчики подошли к телу.

— Это кто-то из наших — видите, руки связаны… — тихо произнесла Настя.

— А кто, не можешь сказать? — спросил Лавров.

— Не знаю… смотреть страшно — у него ведь и лица уже нет…

Лавров, который видел зрелища и пострашнее, присел над трупом, внимательно его оглядывая.

— Кажется, это индус, — заключил он. — Кожа смуглая, курчавые волосы… И еще характерная деталь — у него перевязана нога.

— Махеш! — воскликнула Настя. — Это Махеш Гавли, его ранили во время захвата судна. Доктор Лабрус его почти вылечила, он только немного хромал… Значит, эти сволочи его все же убили!

— В первый же день… — процедил сквозь зубы Лавров. — Если они будут действовать такими темпами, освобождать нам будет некого. Надо спешить…

— Но не бросим же мы его здесь? — сказал Анисимов.

— Да, так оставлять нехорошо, — согласился Лавров. — Надо похоронить.

У разведчиков среди снаряжения имелись две складные лопаты. Меняясь, они за два часа вырыли достаточно глубокую могилу, опустили туда останки индуса и тщательно закидали могилу камнями.

— Теперь не разроют, — заключил Лавров, укладывая сверху на могилу особенно крупный валун. — Однако придется здесь заночевать. Я думал еще немного пройти, но уже поздно. Если пойдем дальше, не выспимся, на завтра не хватит сил. Ляжем там, возле озера, а часовой пусть возьмет мой пистолет с глушителем и дежурит здесь. Если шакалы снова сунутся, он их отгонит.

— Только давай этих тварей подальше оттащим, — сказал Анисимов. — Пускай их жрут.

Они оттащили мертвых шакалов за ближайший холм. Вскоре оттуда донеслись характерные звуки шакальего «пира». Самих разведчиков хищники не тревожили, остаток ночи прошел спокойно.

На следующее утро преследование возобновилось. Разведчики, не сговариваясь, все время увеличивали темп, теперь верблюды почти все время шли рысью. Животным это не нравилось, они недовольно фыркали, но погонщики продолжали их подгонять — нельзя было терять времени, это могло стоить жизни еще кому-то из моряков.

Теперь им чаще встречались следы шедшей впереди банды. Один раз это была пустая бутыль из-под воды, другой раз — выброшенная смятая пачка из-под сигарет. Рядом с ней в земле отчетливо виднелся отпечаток верблюжьего копыта. Шариф слез с верблюда, внимательно оглядел след, даже потрогал его края, потом заявил:

— Они совсем близко. Часа три пути, не больше.

— Хорошо, — кивнул Лавров. — Всем быть наготове, разговоры отставить. Для нас сейчас главное — себя не обнаружить. Сколько там бандитов, ты говоришь? — повернулся он к Шарифу.

— Точно не могу сказать, босс, — извиняющимся тоном произнес сомалиец. — Но больше пятнадцати, это точно.

— Двадцать? Тридцать?

— Нет, тридцать нет, — покачал головой Шариф. — Наверно, двадцать. Один больше, один меньше.

— Ну вот, а нас трое. Если Шарифа вооружить, можно будет считать его за половинку бойца, итого будет три с половиной. Силы неравные. Наша единственная надежда на внезапность, на то, что мы о них знаем, а они о нас — нет. Поэтому едем быстро, но тихо.

— А меня вы никак не считаете? — обиделась Настя.

— Если уж совсем припрет, придется и тебе взяться за оружие, — отвечал Лавров. — Но хотелось бы этого избежать.

Они проехали еще три часа. Потом перекусили, не слезая с верблюдов, лишь немного уменьшив скорость. Поднявшись на очередной невысокий холм, Лавров только взялся за бинокль, но еще не успел поднести его к глазам — глянул вперед и сразу скомандовал:

— Назад! Это они!

Все спустились с холма, спешились, и затем трое разведчиков снова поднялись наверх и осторожно выглянули из-за его гребня. Впереди, примерно в полутора километрах, виднелась большая группа всадников — человек тридцать, не меньше. Верблюды двигались быстро, почти рысью. Группа огибала начало очередной расщелины. Вот они поднялись на далекий холм, на минуту отчетливо обрисовались на фоне неба — и скрылись.

— Они! — выдохнул Лавров. — Догнали! Теперь главное — не спугнуть!

Разведчики решили разделиться. Теперь двигались так: основная группа старалась идти низами, огибая все возвышенности, а Лавров ехал отдельно. Время от времени он поднимался на холмы, следя за двигавшимися впереди бандитами. Всякий раз майор делал это со всеми предосторожностями, сойдя с верблюда и оставив его где-нибудь внизу.

Так шли до самого вечера. С наступлением темноты следить за группой Омара стало труднее: бандиты, как и предполагал Лавров, не остановились, а продолжили движение, однако теперь их не стало видно. Майор принял решение: идти еще час, а потом группа остановится. Преследовать бандитов, по его замыслу, он должен был в одиночку.

— Они будут идти самое позднее до девяти, так? — сказал он, устроив небольшое совещание. — Значит, еще два часа. Уйдут за это время километров на пятнадцать. Вы в это время успеете поесть и отдохнуть. А я, не привлекая их внимания, прослежу, где они остановятся, а затем вернусь к вам. Пойду пешком — так я буду еще менее заметным.

— Решение правильное, — согласился Кирилл Горшенин. — Во всем, кроме одного: преследовать бандитов должен не ты, майор, а я. Ты не кипятись, — добавил он, заметив раздражение на лице Лаврова. — Сейчас объясню. Ты, конечно, десантник и разведчик классный. Но бегаешь ты хуже меня, согласись. И вообще, я по роду службы долго занимался маскировкой, так что у меня в этом деле хорошие навыки. И вообще, плохо, когда командир покидает группу и берет всю работу на себя. Так что давай пойду я.

— Он прав, — кивнул Анисимов. — Не обижайся, майор, но лучше пойти ему.

— Ладно, будь по-твоему, — согласился Лавров. — Но только смотри: если попадешься Омару на глаза, лучше не возвращайся: задницу надеру. Ты должен понимать — в этом случае мы потеряем свое единственное преимущество — внезапность.

Все спешились и спустились в неглубокую лощину. Горшенин снял автомат, из оружия взял только нож и пистолет. Переобулся, потуже натянул ботинки, потом попрыгал на месте — не бренчит ли что, — и скрылся в темноте. Остальные остались ждать. Чтобы не терять времени, Лавров приказал быстро устроить ужин, а потом всем ложиться спать. Дежурить первым назначил Анисимова, велев разбудить себя через полтора часа.

Расчет майора оказался почти точным: старший лейтенант вернулся к одиннадцати, когда Лавров только полчаса пробыл в роли часового. Высокая фигура разведчика скользнула с холма; скоро Горшенин уже сидел рядом с Лавровым и, быстро поглощая галеты, рассказывал:

— Остановились они в хорошем месте. Почти такое же, как у нас было вчера: тоже есть родник, только там не озерцо, а небольшое болото. Кругом холмы, так что подобраться можно. Часовых вокруг они не выставляют, только возле самого лагеря один остался сидеть, остальные все легли.

— А наши где? — спросил Лавров. — Вперемешку с бандитами или отдельно?

— Наши лежат отдельно, рядом с верблюдами, — объяснил Горшенин. — Где — потом на месте покажу. На ночь их связали попарно.

— Что ж, главное ясно, остальное и правда лучше на месте расскажешь, — решил Лавров. — Давай будить остальных, и вперед.

Спустя несколько минут маленький отряд был уже в пути. Теперь Горшенин ехал один, впереди, а Настю посадили с Анисимовым. Прошли час, потом старший лейтенант поехал медленнее, а затем и вовсе остановился.

— Дальше опасно, — сказал он. — Тут чуть больше километра осталось. Наши верблюды могут почуять чужаков — ветер с их стороны дует — и, чего доброго, еще трубить начнут. Давайте их здесь оставим.

— Хорошо, пусть наш последний лагерь в таком составе будет здесь, — согласился Лавров. — Давай, Кирилл, посылай сообщение, что мы приступаем ко второй фазе операции.

Горшенин развернул рацию, послал сигнал, потом дождался ответа.