Посвящение в герои

Он сделал несколько шагов, раздвинул кусты — и застыл. Потом с каким-то странным выражением в голосе предложил:

— Взгляните сами.

Лавров подошел. На поляне между пальмами в беспорядке валялось несколько тел. Судя по одежде, это были не кочевники — те ходили в традиционных фута бенадир, а на мертвых была европейская одежда. Лавров сосчитал — получалось, что здесь погибли восемь человек. Многочисленные пулевые отверстия не оставляли сомнений в причине их смерти. Над трупами уже роем летали мухи.

— Разборка была… — протянул он.

— Да, скорее всего здесь сошлись две банды, — согласился Анисимов. — И что-то не поделили.

— Интересно, и часто здесь такое бывает? — поинтересовался Горшенин.

— Да можно сказать, каждый день, — ответил капитан. — В стране уже двадцать лет идет гражданская война, власти никакой нет, все решает сила оружия. Странно, что мы до сих пор с таким не сталкивались.

— И что… никого не хоронят? — спросил Лавров.

— Если близкие узнают — похоронят, — ответил Анисимов. — А так — шакалы позаботятся.

Они набрали воды и поехали дальше. Но теперь Лавров еще внимательнее осматривал из бинокля окрестности — внезапная встреча с одной из банд не входила в его планы.

В этот день им сильно мешали глубокие овраги, которые все, как нарочно, вытянулись поперек их маршрута. Их склоны были очень крутыми, и верблюды не могли там спуститься. Приходилось ехать вдоль ущелий и искать более пологое место. Из-за этого скорость продвижения сильно снизилась.

На ночь остановились в небольшом овражке, начали готовить ужин. Лавров, достав из рюкзака продукты, заметил:

— Это последние две банки тушенки. Когда собирались, на такой долгий путь не рассчитывали. Завтра перейдем на вегетарианскую пищу.

— Что, в самом деле? — спросил Горшенин. — Нет, так не пойдет. На одной каше нам задание не выполнить. Надо пополнять рацион.

— Это как? — поинтересовался майор.

— Очень просто — надо взять то, что дает природа. Мяса вон сколько вокруг бегает.

Действительно, разведчики каждый день по несколько раз видели группы антилоп или зебр, а однажды вдали проплыли грациозные силуэты жирафов.

— Значит, предлагаешь устроить охоту?… — задумчиво произнес Лавров.

— Ну да. Если не завтра, то послезавтра точно. Много времени это не займет, я думаю, — уверенно сказал Горшенин.

На следующий день они осматривали окрестности уже не только для того, чтобы вовремя заметить возможное появление людей, но и в поисках четвероногих. Правда, тот участок саванны, через который они сейчас ехали, был особо засушливым и скорее походил на пустыню, чем на степь, — каменистая равнина, где кое-где торчали редкие клочья травы. Может, поэтому первые несколько часов им никто не попадался.

Время уже близилось к полудню, когда Лавров заметил в стороне несколько движущихся силуэтов.

— Ну что, сворачиваем туда? — предложил он, поворачивая верблюда.

— Нет, так не годится, — покачал головой Горшенин. — Я вижу, ты, майор, только на двуногую дичь охотился. А я люблю на зорьке с ружьем постоять, да и на волков охотиться приходилось, так что я в этой науке разбираюсь. Надо с подветренной стороны зайти, чтобы они нас не учуяли. Ветер у нас с севера, так что давай свернем на юг.

Они сделали большой крюк и оказались к югу от стада. Теперь разведчики уже без биноклей отчетливо видели животных: это были крупные антилопы с длинными рогами, похожими на вилы.

Когда до животных осталось несколько сот метров, Лавров и Горшенин спешились и, пригибаясь, направились к стаду. Антилопы не чуяли опасности и продолжали пастись: видимо, им попался участок сочной травы. Лишь когда охотники приблизились на расстояние около ста метров, стадо пришло в движение; животные длинными прыжками устремились прочь. Но было уже поздно: прозвучало несколько выстрелов, и две антилопы упали. Видя, что охота завершилась, Анисимов направил верблюдов к товарищам. Убитых животных погрузили на верблюдов и направились дальше. Однако, несмотря на уверения Горшенина, что охота много времени не займет, они потеряли не меньше часа. В результате и в этот день прошли чуть больше ста километров.

Последние часы перед наступлением темноты путешественники, не сговариваясь, увеличили скорость. И не потому, что так уж хотели наверстать упущенные километры, а потому что хотелось попробовать настоящего мяса: всем до чертиков надоело питаться тушенкой и концентратами.

В этот раз они выбрали для ночлега более глубокую впадину, чем обычно: предстояло развести костер, а им не хотелось, чтобы огонь был виден. Пока еще оставалось немного света, Лавров с Анисимовым побродили по окрестностям и собрали кучу хвороста. Горшенин тем временем разделывал туши — ему доверили эту ответственную работу, как опытному человеку. Мяса было много, должно было хватить на несколько дней. Разведчики решили часть съесть сегодня, а остальное прокоптить, чтобы оно лучше хранилось.

Наконец запылал костер, освещая кусты тамариска, сухое русло, в котором когда-то бушевала вода, стоящих поодаль верблюдов. Над саванной поплыл сладко пахнущий дым.

— Похоже на запах можжевельника, — заметил Анисимов.

— Это где же ты костры из можжевельника жег? — спросил его Горшенин.

— В Таджикистане… и еще немного южнее, — ответил капитан.

Нарезанные куски мяса разведчики нанизывали на самодельные шампуры, а то, что было предназначено для копчения, разложили на камнях возле огня. Вскоре к запаху горящего дерева прибавился аппетитный запах жареного мяса.

— Кажется, готово, — объявил Горшенин, взявший на себя обязанности шеф-повара. — Берите каждый по шампуру — и вперед.

Анисимов взял ветку с нанизанным мясом, откусил кусок, с восхищением почмокал и заметил:

— К такой еде только одного не хватает — ста граммов. Хотя я не любитель выпивки, но сейчас бы не отказался. Жаль, что у нас нет…

— Почему же нет? — заметил Лавров. — Я всегда с собой беру. Правда, думал сохранить до окончания операции, но тогда нас вместе с моряками будет аж 17 человек — одной бутылки на всех точно не хватит.

— А у тебя что? — спросил Горшенин.

— «Столичная», — ответил Лавров. — Я ее всем маркам предпочитаю.

— Ну, я не такой патриот, — сказал старший лейтенант. — У меня тут, — он кивнул на рюкзак, — бутылка армянского коньяка. Ну, а ты, капитан, — повернулся он к Анисимову, — неужели ничего не прихватил?

— Как-то не подумал… — виновато сознался специалист по Африке.

— Ладно, так и быть — на этот раз возьмем тебя в долю, — согласился Лавров, доставая водку и разливая ее по кружкам. — Но когда в другой раз сюда на отдых приедем, с тебя причитается двойная порция. Одно плохо — теплая…

— Ничего, зато не простудимся, — заметил старший лейтенант. — Ну что — за успех?

— За успех! — согласился Лавров. — И чтоб никаких нежданных встреч больше не было.

Разведчики принялись за ужин. Но едва они разделались с первой порцией мяса и взялись за вторую, наверху, на гребне холма, послышалось тявканье. Приглядевшись, путешественники различили на фоне звездного неба несколько силуэтов.

— Шакалы, — заключил Анисимов. — Запах учуяли, вот и сбежались. Ты внутренности закопал или так бросил? — обратился он к Горшенину.

— Обижаешь! — ответил тот. — Что я — не понимаю? Примерно в полметра яму вырыл.

— Все равно учуяли. Могут и другие гости пожаловать.

Словно в подтверждение его слов с севера донеслось мощное рычание.

— Ну вот, кажется, скоро царь зверей сюда пожалует, — заметил Лавров.

— Пока не спим, он вряд ли сунется, — заверил Анисимов. — Но потом, если голодный, может решиться. Так что часовым сегодня надо быть особо внимательными.

— Давайте сегодня я первым подежурю, — вызвался Горшенин. — Я к охоте привычный, не раз в засаде сидел.

Лавров закупорил бутылку, разведчики собрали продукты, тщательно завернули мясо в несколько пакетов, чтобы оно не пахло, и Лавров с Анисимовым легли спать.

Майор уснул практически сразу. Он не знал, как долго длился его сон, но пробуждение нельзя было назвать приятным: он проснулся от непонятных трубных звуков. Вскочив на ноги, уже с автоматом в руке, он понял, что это кричат перепуганные верблюды. В ту же минуту с вершины холма донесся мощный рев, и сразу вслед за этим — два выстрела.

Майор быстро поднялся на холм. Там он увидел в свете звезд неподвижно лежавшего льва; возле него стоял Горшенин.

— Пришлось все-таки убить, — с сожалением сказал старший лейтенант. — Иначе он бы так до утра и ходил вокруг лагеря. Верблюды со страха могли совсем обезуметь, сорваться с привязи и убежать. Да и нам бы спать не дал.

— Ну, и правильно сделал, — одобрил Лавров. — Ладно, иди теперь спать, я подежурю.

— Ты, майор, лучше здесь, возле него сторожи, — посоветовал Горшенин. — А то шакалы на труп сбегутся, рвать его начнут — такая грызня будет, опять у наших верблюдов истерика будет.

— Хорошо, посижу здесь, — согласился Лавров.

Остаток ночи прошел спокойно, шакалы, хотя и ходили вокруг лагеря, приблизиться не решились. Утром, садясь на верблюдов, разведчики договорились в этот день двигаться максимально быстро, чтобы наверстать упущенное — тем более что впереди находилась пустыня, в которой, судя по карте, не было ни одного источника воды, а значит, не надо было терять время на то, чтобы ее набирать. Однако это намерение вновь не осуществилось — по совсем неожиданной причине.

Все случилось вскоре после обеда. Ничто не предвещало каких-либо сюрпризов, как вдруг, когда путешественники проезжали мимо очередного вади, оттуда внезапно выехала группа всадников на верблюдах. Их было не меньше десятка. Часть была одета в традиционные покрывала, другие — в джинсы и пестрые рубашки. И у каждого — это Лавров отметил сразу — был автомат.

Растягиваясь в цепь, всадники двигались прямо к разведчикам. Те остановились, и Анисимов выехал вперед, чтобы вступить в переговоры. На ходу он обернулся, оглядел товарищей и осуждающе покачал головой. Лавров понял, почему: хотя капитан еще в первый день их путешествия советовал им носить традиционные покрывала и даже сделал их из имевшейся ткани, Лавров и Горшенин советом пренебрегли. Вот и сейчас на них были обычные майки. Поэтому выдать их за каких-нибудь арабских или пакистанских торговцев не было никакой возможности.

Тем не менее Лавров надеялся, что специалист по Африке и вообще по Востоку сумеет придумать какую-нибудь легенду, и приготовился к длительным переговорам. Однако случилось совсем не так. Не успел Анисимов подъехать к неизвестным всадникам и произнести первые слова приветствия, как ехавший в середине группы человек в традиционном покрывале что-то выкрикнул и вскинул автомат.

Все дальнейшие действия майор Лавров производил, не задумываясь ни на миг, чисто рефлекторно — некогда было задумываться и что-то решать. Стрелок напротив еще только поднимал оружие, а майор уже выхватил притороченный к седлу «АКМ» и нажал на спуск. Прицелиться как следует он не успел, однако не промахнулся: верблюд под противником рванулся в сторону, потом осел на задние ноги и завалился на бок. Лавров тоже не остался в седле — соскользнул с верблюжьей спины, упал на землю, перекатился (там, где он приземлился, в землю уже вонзились пули, брызнули камни) и дал длинную очередь, стараясь поразить троих всадников, находившихся прямо перед ним.

Он не смотрел, что делает Горшенин (не до того было), но слышал, как справа короткими очередями отзывается еще один автомат. Анисимова впереди не было видно — его верблюд без седока метался взад-вперед, потом споткнулся и завалился на бок.

Противники, конечно, тоже не дремали: большинство, как и разведчики, спешились, но трое — один с того фланга, что был ближе к Лаврову, а двое справа — поскакали в стороны. «Окружить хотят», — понял майор и, тщательно прицелившись, выстрелил. «Его» всадник кубарем полетел с верблюда. То же самое проделал на правом фланге Горшенин.

Преимущество в численности и во внезапности нападения у противников исчезло, окружение тоже не удалось, и теперь они, как понял майор, не знали, что делать дальше. Надо было пользоваться этой заминкой и развивать успех.

— Кирилл, прикрой! — крикнул он направо.

Очереди из автомата Горшенина стали чаще, пули так и свистели, срезая кусты тамариска. Лавров пополз налево, где выемка между двумя бугорками слегка поднималась вверх. Приблизившись к гребню, он услышал шорох, доносившийся с другой стороны гребня. Тут майор порадовался тому, что постоянно носил на поясе сумку, а в ней несколько гранат. Он достал одну и перекинул ее через гребень. Когда раздался взрыв и осколки просвистели у него над головой, Лавров вскочил и бросился вперед.

Проскочив мимо валявшегося за гребнем изуродованного трупа, он побежал дальше, стараясь поразить и тех двух стрелков, что вели огонь на правом фланге, и тех четверых, которые, двигаясь на корточках, отступали к ущелью, из которого перед этим появились. Однако долго бежать — значит подставиться под пули, и майор приземлился за крохотный холмик, который должен был защитить его от огня. И вовремя: в землю тут же вонзился целый залп; как видно, стреляли сразу из нескольких стволов. «Пускай постараются, — подумал Лавров. — Глядишь, Кириллу полегче будет. Что-то Сашку не слышно. Не было бы беды. Хорошо, что они отступают. Не стоит нажимать — пусть уйдут».

Он выставил автомат и дал короткую очередь в сторону врага — не чтобы попасть, а чтобы обозначить давление. Противник ответил несколькими длинными очередями, но теперь пули прошли высоко над головой Лаврова. «Уже из вади стреляют», — понял он. Дал еще очередь — никто не отвечал. Тогда майор пополз правее, еще правее, и выглянул из укрытия.

На всем пространстве до начала спуска в ущелье ничто не двигалось. С того места, где он находился, Лавров насчитал три трупа. Двигаясь короткими перебежками, он направился вперед, к ущелью. Достигнув края, заглянул вниз. Далеко, примерно в полутора километрах вниз по ущелью, он разглядел маленькую группу всадников — они быстро удалялись. Тогда он повернулся назад и крикнул:

— Кирилл, ты живой?

— Живой! — отозвался тот.

— Сашку не видишь?

— Лежит метрах в пятидесяти впереди меня. Его в самом начале задело.

— Все, можно вставать, — разрешил Лавров, сам поднимаясь. — Ты иди к капитану, а я этих осмотрю — вдруг кто притворяется.

Он быстро оглядел убитых — их насчитывалось шесть человек; все, кроме убитого первым человека, в традиционной одежде, молодые парни лет двадцати. Потом направился к Анисимову. Горшенин уже перевернул капитана на спину и сейчас возился с аптечкой.

— Жив, — сказал он Лаврову, услышав его шаги, не оборачиваясь. — Две раны: одна пуля чиркнула по голове, оглушила, вторая в плечо. К счастью, навылет. Сейчас сделаю пару уколов и перевяжу. Но транспортировать его нежелательно. Надо хотя бы сутки здесь побыть.

Лавров огляделся. В том месте, где их застигло внезапное нападение, не было решительно никакого укрытия. И вообще оставаться здесь было опасно: бандиты могли вернуться с подкреплением — хотя бы для того, чтобы похоронить своих. Надо было переместиться на несколько километров и выбрать более подходящее место. Но помимо состояния Анисимова этому мешало еще одно обстоятельство: исчезновение верблюдов. На чем везти капитана? Как вообще двигаться дальше?

— Ты делай перевязку, — сказал Лавров Горшенину, — а я пойду поищу наших коняшек. Может, недалеко убежали.

Глава 11

Верблюдов, на которых ехали Анисимов и Горшенин, долго искать не пришлось: оба лежали здесь, на поле боя. И это даже можно было считать хорошим результатом — ведь на верблюде старшего лейтенанта ехала рация, а Анисимов вез посуду и запас продуктов. А вот верблюд самого Лаврова, в багаже которого был запас патронов и гранат, исчез. И сколько майор ни ходил по окрестным холмам и оврагам, животное так и не нашлось. Зато на дне одного из вади Лавров нашел двух других верблюдов, как видно, принадлежавших их врагам. Еще двое животных было убито, а двое, вместе с верблюдом самого Лаврова, бегали неизвестно где.

Ведя за поводья двоих найденных двугорбых, Лавров вернулся на поле битвы. Анисимов уже очнулся и даже порывался встать, но вид у него был явно больной, к тому же у него поднялась температура. Лавров кратко обрисовал Горшенину ситуацию и изложил свои соображения.

— Оставаться здесь нам нельзя ни в коем случае, — заключил он. — Хотя бы километров десять-пятнадцать надо отъехать. И ночью — никакого огня и шума. Запас воды у нас небольшой есть, сутки можем отсидеться. А там решим: все вместе дальше двинемся или один останется с Сашей, а другой отправится за водой. Но ты говоришь, ему нельзя двигаться…

— Я поеду… поеду! — громко произнес Анисимов, открыв глаза. — Нельзя здесь!

— Что ж, взвесив все соображения, консилиум решил, что небольшая поездка больному не повредит, — произнес Горшенин.

— Тогда давай быстро соберем у этих ребят патроны, сколько найдем, и поедем, — сказал Лавров. — А то наш боезапас вместе с моим дромадером сбежал.

Спустя полчаса их маленький караван вновь тронулся в путь. На первом верблюде сидел Лавров, на второго была погружена большая часть поклажи, а поверх нее лежал Анисимов. Товарищи постарались устроить раненого как можно удобнее, и темп движения был не слишком быстрый, чтобы не беспокоить раны Анисимова. Горшенин заявил, что он не устал и если без груза, налегке, то вполне может пройтись пешком.

Сначала двинулись на юг, потом свернули к западу. На этот раз Лавров хотел остановиться не на дне ущелья — там враги могли подкрасться незаметно, — а на возвышенности, желательно укрывшись в небольшой «зеленке». И как часто бывает, подходящее место нашлось в самом начале пути, но Лавров с Горшениным дружно решили, что это слишком близко от места схватки. А потом, как нарочно, ничего похожего не встречалось. Они проехали час, и второй, пошел третий, уже стало темнеть — а нужного места все не находилось. Наконец, когда Ларов был готов остановиться у первого попавшегося дерева, он увидел слева по курсу темневшую на возвышенности рощу.

Здесь они и заночевали. Ни ночью, ни на следующий день их никто не беспокоил. А самих разведчиков тревожили две вещи: состояние здоровья Анисимова и запас воды. У капитана несколько раз поднималась температура, он принимался метаться и бредить. Горшенин колол ему антибиотики и обезболивающее, а для укрепления — витамины. К вечеру следующего дня Александру стало лучше, бред прекратился. Но к этому же времени почти закончилась и вода. Надо было решать: или утром идти дальше, или предпринять экспедицию для пополнения запасов воды. Лавров был за то, чтобы остаться в роще еще на один день, но сам раненый настаивал продолжать ехать.

— Пойми, сидя здесь, мы ничего не выиграем, — убеждал он Лаврова. — А риск возрастает. Если эти уроды будут нас искать, то рано или поздно найдут — ведь мы ушли не так далеко. Я чувствую себя вполне сносно, на верблюде сидеть могу. Так что поедем.

Лавров решил отложить окончательный выбор до утра. А вот что нельзя было отложить, так это сеанс связи с Москвой. В первый вечер Горшенин под свою ответственность просто передал условный сигнал, ничего не сообщив о бое и ранении Анисимова — все были страшно измотаны, не до того было. Но теперь надо было решать: сообщать о случившемся «наверх» или нет. Согласно всем правилам и инструкциям, они обязаны были это сделать. Однако и Лавров, и Горшенин опасались, что, узнав о ранении Анисимова, начальство переполошится и отменит операцию.

— Тогда все надо будет начинать с самого начала: формировать новую группу, засылать ее сюда… — рассуждал Горшенин, отведя Лаврова в сторону, на опушку рощи — им обоим не хотелось беспокоить раненого товарища. — Пока доберутся до Эфиопии, найдут этого Ворку, пока проедут через Сомалиленд… А нашим морякам все это время в плену париться? И что там за условия, в этой их деревне? Нет, товарищ майор, ты как хочешь, а я бы не передавал. Хотя в случае чего отвечать, конечно, тебе придется… А давай после возвращения скажем, что это я не исполнил твой приказ и самовольно не передал сообщение?

— Нечего тут в заговоры играть, — заявил в ответ Лавров. — Я ответственности не боюсь. А что начальство может испугаться и нас назад отослать, это ты прав. Ладно, хрен с ней, с этой радиограммой. Передай обычный позывной, и все.

За ночь больному стало лучше — настолько, что утром он, несмотря на протесты товарищей, сам сходил по нужде за ближайшую пальму.

— Все, голова больше не кружится, — заявил он, вернувшись. — Так что давайте завтракать — и вперед. У нас то мясо еще осталось?

— Еще на сутки хватит, — заверил его Горшенин.

— Это замечательно, — сказал капитан. — С такой пищей я точно поправлюсь. Только кормите меня мясом — и все зарастет.

Главной целью разведчиков в этот день было пополнение запасов воды. Но эта же операция таила главную опасность: бандиты могли засесть возле источника, рассчитывая, что их слишком меткие противники рано или поздно должны будут к нему выйти. Поэтому Лавров принял меры предосторожности. Когда до источника осталось около трех километров, разведчики спешились. Анисимова оставили сторожить верблюдов, а Лавров с Горшениным, соблюдая все правила маскировки, двинулись к роднику.

Однако засады там не оказалось — то ли у бандитов не было сил на погоню за разведчиками, то ли у них были иные заботы. Вновь заполнив водой все емкости, путешественники стали чувствовать себя увереннее. Да и Анисимов пошел на поправку: на следующее утро он уже мог двигать простреленной рукой. Это было своевременно: ведь к вечеру Лавров рассчитывал достичь той самой деревни Гельдер, о которой говорилось в сообщении из Москвы.