Посвящение в герои

— Верно говоришь, — согласился Куликов. — Сейчас дождутся Савиньи с остальными — и уплывут.

— А нас, думаешь, не попробуют заодно освободить? — спросил Мельников.

— Зачем мы им сдались? — пожал плечами старший механик. — Я думаю, у них четкая задача: спасти своих.

— А знаешь, я что заметил, — упорствовал Мельников. — Эта наша доктор, Норма, очень интересовалась, где мы живем, куда окна выходят, где охранник спит. Зачем, как ты думаешь?

— Ну да, похоже, что собирала информацию, — кивнул старший механик. — Может, она и не против нас заодно прихватить — она баба хорошая, правильная. Но только решения уж точно не она принимает, и не капитан Савиньи. А похоже, у них все получилось: слышишь, ни одного ответного выстрела нет. Значит, всю охрану без звука сняли. Небось уже к порту бегут…

— А мы что — тут сидеть будем? — воскликнул Костя. — Даже если французы за нами не придут — у нас у самих ног нет, что ли? Давай будить ребят, Настю — и тоже бегом в порт! Что они нас, на борт не возьмут? Уверен, возьмут!

— Не получится, Костя, — покачал головой Андрей. — У французов ведь все заранее по минутам было спланировано, иначе быть не может. Там все наготове сидели, только сигнала ждали. Пока будить будешь, объяснять, уговаривать — время пройдет. Да и не все захотят рисковать. Один ты, пожалуй, можешь уйти. Прямо сейчас. Дверь на засов снаружи закрыта, его из комнаты не отодвинуть, только филенки у нее слабые. Пара ударов — и вылетит. Беги, а мы прикроем, удержим этого Абдуллу.

— Нет, один не пойду, — заявил Мельников. — Как я Настю оставлю? Да и вам не поздоровится. Если мы уйдем на судне, пираты совсем озвереют, уже не так относиться будут. Нет, или всем вместе — или никому. Ты как хочешь, а я буду людей будить. Кто захочет — пойдет.

— Куда идти? — раздался голос спавшего с ними в одной комнате второго механика Сергея Муравьева. — Я уже несколько минут не сплю, слушаю, как вы препираетесь. Вы что — бежать надумали?

— Французы прилетели, своих освобождают, на «Жанетте» якоря уже подняли! — объяснил ему Костя. — Буди Олега, а я пойду ребят в тех комнатах будить!

Спустя несколько минут уже все моряки были на ногах и обсуждали план побега. Куликов оказался прав — рисковать захотели не все. Матрос Володя Билибин и двое индийцев — Четри и Тонглао — были твердо против побега, а Гавли хотел, но боялся стать обузой товарищам — раненая нога все еще не давала ему быстро двигаться. Мельников как раз закончил выяснять, кто идет, а кто нет, и объяснять план побега, как в районе порта послышались выстрелы.

— Ага, спохватились! — констатировал Куликов. — Только, я думаю, поздно. Да и для нас тоже поздно.

— Почему поздно? — воскликнул Мельников. — Может, еще успеем?

— Помахать платочком с пирса, может, и успеешь, — отвечал старший механик. — И то, если дядя Юсуф разрешит.

И, словно подтверждая его правоту, в районе порта грянули еще несколько очередей — как видно, стреляли, не жалея патронов. А затем раздался звук, такой знакомый морякам: над спящим городом разнесся гулкий корабельный гудок.

— Все, пароход уплыл, — констатировал Куликов, отходя от окна и садясь на койку. — Теперь надо ждать провожающих. Не захотелось бы им в сердцах пустить нас вслед «Жанетте» — вплавь, с железками на шеях.

Спать никто не ложился — все ждали дальнейших событий. Было слышно, как внизу, где жили Абдуллахи и его теща, зажегся свет, послышались возбужденные голоса. Потом ночную тьму разрезал свет фар, раздался звук мотора, и к дому подкатила машина. Моряки услышали голос Юсуфа — главаря пиратов. Судя по его яростному тону, ничего хорошего ждать не приходилось. Между Юсуфом и его родственником состоялся короткий разговор, после чего на лестнице послышались шаги, загремел открываемый засов, и голос Абдуллахи произнес:

— Всем вставать, вниз спускаться. С вами шейх говорить будет.

Во дворе моряков ожидал сам Юсуф, а с ним трое бандитов, вооруженных автоматами. Настя уже стояла у стены, туда же велели встать и остальным.

— Словно на расстрел ставят, — шепнул Женя Бабич.

Когда пленники выстроились, «шейх» встал перед ними и заговорил:

— Эти французские шакалы сегодня бежали, бросив вас здесь. Коварно обманули меня и увели мое судно! Теперь они ничего не захотят платить. Но вы еще остаетесь. Пусть ваши правительства платят! А если у правительства денег нет, пусть ваши родные, ваши семьи собирают деньги. Иначе вы останетесь здесь до конца жизни! Но только не здесь, не в Босасо. Я знаю, русские тоже иногда пробуют освободить своих. Но теперь ничего не выйдет. Вас увезут далеко — там вас никакой десант не найдет. И кормить будут не мясом и рыбой — будете есть то же самое, что и мы, сомалийцы. И так будет, пока я не получу свои деньги. А если кто-то вздумает бежать — пристрелят, как собаку!

Закончив речь, Юсуф сел в свой «Хаммер» и уехал. А охранники остались — словно напоминание о том, что теперь условия жизни пленников сильно изменятся.

Остаток ночи моряки провели в обсуждении случившегося. Некоторые, особенно Женя Бабич и Володя Билибин, на чем свет костерили французов, которые даже не подумали об остальных. Другие, прежде всего Куликов, относились к этому спокойнее.

— Скорее всего, они бы просто не успели захватить еще и нас, — заметил старший механик. — И главное — у них не было с нами связи.

— А со своими, думаешь, была? — поинтересовался Костя.

— На все сто уверен! — отвечал Куликов. — Какой-нибудь передатчик кто-то из них сохранил. Поэтому десантники точно знали, что их ждут и будут наготове. А с нами бы гораздо дольше возиться пришлось. Вот они и не пошли на это.

Как все прошло на самом деле, моряки узнали утром, после завтрака, который, вопреки обещаниям Юсуфа, все еще был вполне приличным — свежеприготовленная рыба, овощи. И после завтрака никто не торопился хватать их и куда-то гнать. Моряки, как и накануне, были предоставлены самим себе. Воспользовавшись этим, они пристали к своему стражу Абдуллахи — он только что вернулся из города и наверняка знал свежие новости.

Сомалиец поначалу отнекивался и старался казаться суровым, но потом все же разговорился и рассказал подробности ночного налета. Он сообщил, что французские десантники прилетели на двух парапланах, посадив их на крышах домов — благо они в Сомали, как правило, плоские. Затем они вырубили охранников — да так хорошо, что эти здоровенные ребята только сейчас приходят в себя. Возможно, французы рассчитывали обойтись вообще без стрельбы и без жертв, но тут, как назло, один из охранников, находившихся внутри дома, вышел во двор; он был убит, а за ним и его напарник, услышавший хлопок выстрела. Остальные, спавшие в доме, в том числе и сам Юсуф, ничего не услышали. Десантники спустились по лестницам с крыш прямо к окнам комнат, где находились их соотечественники, каким-то приспособлением перекусили толстые прутья решеток, открыли рамы — и моряки оказались на свободе.

До порта участники рейда и заложники добирались бегом. Все в городе спали, их никто не заметил. Тем временем другая группа, на двух катерах, подплыла к стоявшей на рейде «Жанетте», поднялась на борт, захватила врасплох шестерых охранников (об их судьбе ничего не известно) и овладела судном. Тут и заложники с десантниками подоспели. Может, они бы отплыли без выстрелов, но когда стали поднимать якоря, кто-то в близко расположенных домах это услышал и всполошился. Несколько человек с автоматами выбежали на пристань и стали палить по отплывающему кораблю. Но с таким же успехом они могли стрелять из детских рогаток по танкам — балкер уже развил ход и ушел в открытое море.

— Теперь детишки просят шейха Юсуфа, чтобы он покатал их по небу на этих штуках, которые бросили белые, — закончил свой рассказ Абдуллахи. — А никто в Босасо не знает, как ими управлять. Шейх послал за одним итальянцем в Джибути — говорят, он раньше был летчиком и умеет летать. А вообще шейх очень зол. И все его люди тоже сердиты на белых за их коварство: ведь теперь большого выкупа ждать не стоит и все мы мало заработаем. Шейх, конечно, запросит за вас побольше — как я слышал, за каждого моряка он потребует по миллиону долларов, — но все понимают, что столько денег мы не получим. Кроме того, пострадала репутация Юсуфа — теперь другие шейхи будут над ним смеяться, что у него из-под носа увели пленных, пока он спал. Так что он на вас сердит.

— А ты, Абдуллахи, не поедешь вместе с нами в саванну? — спросил Куликов.

— Нет, с вами поедет Хасан, — отвечал сомалиец, указав на здоровенного пирата. — Абдуллахи останется дома. Скоро шейх организует новую экспедицию, мы захватим другое судно, и снова нужно будет сторожить пленных. Я сторожил хорошо, у меня никто не убежал, так что шейх мной доволен. Зачем мне ехать в саванну?

«Да уж, хорошо ты сторожил, — подумал про себя Куликов. — Если бы ребята меньше возились, рванули бы все у тебя из-под носа. Вряд ли бы твой шейх тебя за это по головке погладил».

В ожидании обеда моряки слонялись по двору. Но тут послышался рев плохо работающих моторов, и во двор въехали уже знакомые морякам три развалюхи; за ними следовали еще две машины, по виду не лучше. Из машин выскочили пираты с автоматами. Они потребовали, чтобы белые шакалы (это относилось, видимо, и к индусам) немедленно залазили в автомобили. Пора ехать, нечего ждать. А если белые крысы будут тянуть, они всех перестреляют. В знак серьезности своих намерений бандиты то и дело передергивали затворами.

Однако Куликов, который теперь, в отсутствие капитана, был за старшего, и к тому же знал арабский, заявил, что нечего их пугать и угрожать зря не надо. Сейчас они все соберутся и поедут — надо только вещи взять. Неплохо бы еще пообедать перед дорогой…

Но при слове «обед» бандиты вконец рассвирепели и даже дали несколько очередей над головами моряков. Так что об обеде пришлось на время забыть. Моряки собрали вещи, погрузились в машины, и караван тронулся в путь. Уже спустя несколько минут машины миновали последние домики поселка и в клубах пыли покатили на запад, в глубину континента.

Глава 8

В роще, где Мелес Ворку высадил разведчиков, оказалось достаточно дров. Однако костер они разводить не стали: не стоило привлекать внимание. На маленькой газовой горелке приготовили ужин и улеглись спать. При этом Лавров не забыл выставить часовых; первым он назначил самого себя.

Утром запаслись водой, залив все емкости, какие только имелись. Пока товарищи паковали вещи, Лавров внимательно изучил карту, полученную от полковника Гладкова. Закончив, он спрятал карту и сообщил остальным:

— До Босасо по прямой почти 400 километров. А с учетом всяких обходов и поворотов будет все пятьсот. Пешком мы будем проходить не более тридцати километров в день. Получается, что будем добираться до цели чуть ли не три недели. Это слишком долго. Ну-ка, Александр, ты у нас специалист по здешним местам. Скажи, насколько реально здесь проехать автостопом? Или, скажем, купить машину — денег у нас хватит.

— Ни того, ни другого, — покачал головой Анисимов. — Нет тут машин.

— Что же, они все пешком ходят?

— Почему же, ездят. Но только на верблюдах.

— Хорошо, — кивнул Лавров, не выразив ни малейшего удивления, словно ему сообщили, что вместо машины будет подан автобус. — Значит, задача стоит так: надо приобрести у аборигенов трех верблюдов, стараясь при этом не привлекать их внимания и не возбуждать никаких подозрений. Выходит, надо искать местных жителей.

Майор снова достал карту и, рассмотрев ее, сообщил:

— В тридцати километрах к юго-востоку значится небольшая деревушка. Можем направиться туда. Верблюды там наверняка имеются. Но как мы их купим, выполнив указанные два условия?

— Может, явиться в деревню ночью да и отогнать двугорбых? — предложил Горшенин.

— Нет, это не годится, — решительно возразил Анисимов. — С точки зрения кочевников, кража верблюдов — очень тяжкое преступление. За нами обязательно организуют погоню, сообщат соседним племенам… Нам придется сражаться со всем здешним населением. Нет, проще пойти и купить то, что нам нужно.

— Ну да, — скептически заметил Лавров, — мы зайдем и скажем: «Привет, ребята, мы тут три русский туриста, и у нас много-много оружий, который трудно носить. Продайте нам три хороший верблюд, и мы поедем стрелять ваш ребята в Босасо». Так, что ли?

— Ну зачем уж так… — покачал головой капитан. — Начнем с того, что в деревню пойду я один. Говорить буду по-арабски. Язык я хорошо знаю, поверьте; уж во всяком случае, не хуже, чем здешние жители. Сам и куплю «транспорт». А вы подождете меня где-нибудь в отдалении.

— Идея неплохая, — согласился Лавров. — В ней только один изъян: на араба ты, Александр, не очень похож.

— Буду похож, — пообещал Анисимов. — Я уже пробовал на одном… спецзадании. Только потребуется небольшая подготовка.

— Что ж, хорошо, если так, — кивнул заинтересованный Лавров. — Посмотрим, как ты будешь выглядеть в роли араба. Теперь осталось только найти эту самую деревню.

До самого вечера разведчики шли по саванне. Лавров старался идти по руслам высохших рек, чтобы их не было видно, и при этом двигаться как можно быстрее. Лишь изредка они делали короткие привалы; в это время Лавров поднимался на возвышенности и оглядывался вокруг. Несколько раз в отдалении показывались стада антилоп, а однажды группа пересекла цепочку львиных следов; как раз в этом месте почва была песчаная, и лапы огромной кошки было отчетливо видно.

Незадолго перед тем, как они остановились пообедать, Лавров сверился с картой и торжественно провозгласил:

— Ну вот, мы пересекли границу Пунтленда.

— Что-то не вижу полосатый шлагбаум и будку таможенного контроля, — заметил Горшенин.

На обед они устроились в тени обрыва. С непривычки — сказывалась разница часовых и климатических поясов — все устали, хотелось отдохнуть, но Лавров отвел на обед меньше часа.

— Хочу добраться до этой деревни еще сегодня, — заявил он. — Чтобы ночью не было никаких неожиданностей.

В этом его поддержал Анисимов, который заявил, что сразу по нескольким причинам ему лучше явиться в деревню вечером: во-первых, местные жители ценят прохладу и любят совершать важные сделки вечером, а во-вторых, в темноте его маскарад будет труднее распознать. Поэтому после обеда разведчики быстро собрались и двинулись дальше.

Ближе к вечеру Лавров изменил своей тактике — двигаться по низинам — и перешел на холмы. Ему хотелось заранее увидеть деревню. Уже начало темнеть, когда, приложив к глазам бинокль, он увидел впереди небольшую рощу, а рядом с ней — группу домиков.

— Ну, вот и деревня, — сообщил он товарищам. — До нее примерно километра полтора. Ближе подходить не стоит — могут заметить. Так что твой маскарад будем устраивать здесь.

Разведчики спустились с вершины холма в котловину, чтобы не торчать на виду, и Анисимов приступил к «маскараду». Первым делом он попросил немного воды. Налив воду в котелок, он достал маленький тюбик и развел краску. Затем помыл полученным раствором голову, не забыв про брови. Природная рыжина исчезла, уступив место глубокому черному цвету.

— И долго это будет держаться? — скептически спросил Горшенин. — До первого умывания? А потом, как у Кисы Воробьянинова, у тебя на голове будет клумба?

— Будет держаться, пока эти не состригу и новые не вырастут, — отвечал Анисимов, уже занятый новым делом. Он достал из рюкзака маленькое зеркальце, банку с пудрой, несколько флаконов, кисточку — и принялся колдовать над своим лицом. На глазах остальных его лицо преображалось, приобретая явно выраженные восточные черты.

— Араб, чистый араб! — воскликнул Горшенин, покачав головой. — Салам алейкум, дорогой, да будут здоровы твои верблюды!

— И тебе привет, сын невоздержанности, — в тон ему отвечал Анисимов. — А здоровье верблюдов меня и правда беспокоит. Как бы мне больных не всучили. Кто-нибудь в животных разбирается?

Однако выяснилось, что ни Лавров, ни Горшенин в животных ничего не смыслят и как советчики не годятся.

— Ладно, положимся на честность продавцов, — вздохнул Александр, вставая и складывая свой макияж. — Пора идти, а то скоро совсем стемнеет.

— А ты хоть легенду какую приготовил — откуда, куда, зачем тебе эти «корабли пустыни»? — спросил его Лавров.

— Конечно, приготовил, — отвечал капитан, снимая рубашку и доставая из рюкзака кусок белой ткани. — Я молодой помощник торговца кожами из Джибути. Мне поручено закупить партию кож в Харардере и привезти их к нам в Джибути. Верблюдов хозяин велел купить по дороге. Не беспокойся, майор, я все продумал.

Он надел свой кусок ткани, закутал его концом голову — и окончательно превратился в типичного жителя Аравийского полуострова.

— Осталось только договориться, где будем встречаться, — сказал Анисимов. — Ведь, согласитесь, будет странно, если я, купив верблюдов для поездки в Харардере, вдруг утром поеду назад, на запад.

— Да, надо выбрать место… — начал Лавров, но затем, перебив самого себя, спросил: — Постой, а почему утром? Ты что, собираешься у них ночевать?

— Разумеется, собираюсь, уважаемый, — отвечал Анисимов, уже вошедший в роль «молодого торговца». — Кто же отпустит гостя на ночь глядя? И как я объясню свое желание ночевать в саванне? Или я должен сказать, что там меня ждут два белых друга с кучей оружия?

— Да, действительно… — пробормотал Лавров. — Но все равно — как-то непривычно…

— Это для тебя, товарищ майор, непривычно, а мне приходилось ночевать и в кишлаках, и в аулах, и на стоянках кочевников, — заверил его Анисимов. — Буду правильно себя вести — ничего не случится. Так что давай, назначай место встречи.

Лавров достал карту и принялся осматривать окрестности. Потом сказал:

— Вот тут, в двух километрах к востоку от деревни, есть глубокий овраг…

— Здесь они называются «вади», — заметил Анисимов, разглядывая через его плечо карту. — Понял: вы будете меня ждать в этом вади. Отлично. Ну, давай, и я пойду.

— Чего «давай»? — не понял майор.

— Деньги, чего еще! — объяснил капитан. — На что я должен верблюдов покупать, как, по-твоему?

— Да, конечно! — воскликнул Лавров. — Я и забыл… Сколько надо-то?

— Я видел, у тебя вроде местные шиллинги есть? — сказал Анисимов. — Вот их давай. Посмотрим, может, и хватит.

Лавров вспомнил, что полковник Гладков, кроме долларов, давал ему еще пачку каких-то странных разноцветных бумажек. Он достал эту пачку и протянул Анисимову. Специалист по Африке пересчитал деньги, пожал плечами и сказал:

— Вроде должно хватить. Дай на всякий случай еще пару сотен «зеленых».

Получив деньги, он поднялся и направился прочь.

— Эй, джигит! — окликнул его Горшенин.

— Чего еще? — обернулся капитан.

— А ты на верблюде раньше сидел? Не упадешь с него?

— Ты, может, и упадешь, а я нет, — сердито ответил Анисимов и, больше не оборачиваясь, направился к деревне.

Разведчики следили за тем, как их товарищ спустился вниз с холма, пересек открытое пространство и затем вошел в деревню. Больше оставаться здесь не имело смысла, надо было отправляться на место завтрашней встречи. Они собрались и, огибая деревню по большой дуге, двинулись на восток. На место вышли уже к полуночи.

Утром, едва только встало солнце, напарники стали ждать Анисимова. Прошел час, второй, третий, а капитан все не появлялся. Мысли, одна чернее другой, бродили в голове Лаврова. Он клял себя за то, что отпустил товарища одного. А может, эта деревня — настоящее бандитское логово? Видимо, то же самое думал и Горшенин.

Когда время стало подходить к девяти, Лавров стал строить планы вылазки: не оставлять же капитана в руках врагов! Как вдруг Горшенин, отличавшийся острым зрением, воскликнул:

— Идет! Идет, черт бы его побрал!

Лавров приложил к глазам бинокль и увидел, как со стороны деревни к ним, не торопясь, приближается маленький караван из трех верблюдов. На переднем сидел человек. Прошло несколько минут, и караван поднялся на холм.

— Наконец-то! — воскликнул Лавров. — Мы уже думали, что ты решил там остаться и до конца жизни торговать кожами!

— Торопливость могла вызвать подозрения, — невозмутимо ответил Анисимов. Он выглядел усталым, но довольным. — На Востоке не торопятся. Надо было выпить чаю, попрощаться с хозяевами…

— Ладно, расскажи, как все прошло, — попросил Горшенин. — Тебя приняли за своего?