Объект 623

— Ты следила за нами в оружейной штольне на правом берегу, — перебил он, — значит, должна быть в курсе незавидной участи отделения украинских пехотинцев, отправленных на охрану объекта?

— Я в курсе, — она поежилась, — эти люди готовы на все… Но ты сбиваешь меня с мысли, помолчи немного, хорошо? В общем, про твоих товарищей я информации не имею, но видела кое-что другое. Дело происходило поблизости от арсенальной штольни, я лежала в засаде и снимала на камеру с инфракрасным объективом, как они занимаются подготовительными работами, подтаскивают баллоны, компрессоры, сварочные аппараты… Я слышала, как они в отдельном боксе кого-то мутузили, пытали — их жертвы стонали, плевались матерками, говорили, что они ничего не знают. Потом кто-то бросил: дескать, замочить эту троицу, и дело с концом. А другой сказал, что надо подождать. Я не смогла туда подкрасться, знаешь… — щеки у Зои немного заалели, — я, конечно, старая авантюристка, но если страшно, то боюсь и стараюсь на рожон не лезть. Туда тащиться — что к волку в пасть. Это не твои товарищи, Дымов — в то время с ними все было в порядке, я слышала стрельбу между арсенальной штольней и центральным каналом… Мне, конечно, стыдно демонстрировать свою некомпетентность, но я не знаю, кого они держат в плену.

— Сможешь найти это место?

— Конечно. Это смежное помещение с залом, где проводятся изыскательские работы, — локальная зона объекта «Арсенал», там множество помещений, соединенных между собой шахтами и паттернами…

— До нас спецслужбы послали на объект троих специалистов с целью разведки местности, — неохотно объяснил Глеб. — Вроде бы москвичи, опытные профессионалы. Судя по всему, они и попались бандитам…

Несколько минут они молчали, пряча друг от друга глаза. Девушка кусала губы, напряженно думала. Насколько он заметил, у Зои не было никакого оружия (не женское это дело). А свой автомат он потерял, когда падал в шахту, а потом развлекался катанием на горках. Все, что имелось у Глеба под слоем цементной пыли, — это нож, подсумок с тремя рожками от «Кипариса», часы и фонарь, который, видимо, никогда не сломается! А еще тяжелая, словно с перепоя, голова, которая опять же обязана что-то изобрести!

— Выпей еще, — протянула девушка фляжку, — полегчает после третьего глотка. Пей, не стесняйся, Дымов, не такая уж я любительница крепких алкогольных напитков. Взяла для снятия стресса, но тебе это важнее. А потом продолжим беседу.

— Все сказанное после третьего глотка — утечка информации, — пошутил Глеб, но отказываться не стал. Возможно, алкоголь и вреден для здоровья среднестатистического обывателя, но офицеру спецназа, выжившему после трудного боя, он лучше любых витаминов… Тремя глотками он не ограничился. Последовал четвертый, пятый, а потом он запрокинул фляжку и выдавил в горло последние капли.

«Так и запишем», — пробормотала Зоя, вновь разглядывая Глеба с растущей иронией.

Его никто не тянул за язык, тот сам пришел в движение. В принципе вещи, о которых повествовал Глеб, не являлись страшной военной тайной. То, что база с ноября переходит под юрисдикцию российского Черноморского флота, тайной за семью печатями не являлось. Новость обсуждали — в средствах массовой информации, в Интернете, на митингах протеста. Были сторонники, были противники. Вопила благим матом оппозиция — снова уступки проклятым москалям! Окончательно на шею садятся, а украинское правительство и президент — всего лишь мягкая подстилка для русских! Не секрет, что вокруг заброшенного объекта вспыхнула яростная кулуарная возня. Гибель в автомобильной аварии ответственного крымского чиновника — из той же области. Информация о проникновении на объект посторонних, пропажа столичной группы, отказ караула выходить на связь… Разумеется, Россия обязана блюсти свои интересы. С одной стороны, вход на базу до первого ноября официальным лицам заказан, с другой — знать, что россиянам готовится сюрприз, и игнорировать его, соблюдая до конца какие-то глупые договоренности…

— Вам не готовят никакого сюрприза, майор, — подумав, сообщила Зоя. — Если ты думаешь, что после оккупации русскими объекта тут все начнет взрываться, то заблуждаешься. Просто им нужно успеть кое-что вывезти…

— Кто они, Зоя? — с просящими нотками в голосе спросил Глеб.

— Назови их, если хочешь, боевым отрядом мирового терроризма… — глухо отозвалась девушка, — по сути, это будет верно. Мы не имеем в виду кавказцев, хотя выходцы с благословенных Аллахом гор, безусловно, в их рядах присутствуют. Это люди, когда-то работавшие в спецслужбах, в криминальных структурах, в армиях стран бывшего СССР, по ряду причин оставшиеся не у дел, а потому обиженные на весь белый свет. Это наемники, Дымов, — исполнительные, не отличающиеся любопытством, поскольку за предложенные деньги можно забыть обо всем, включая любопытство. Не говоря уж о моральной стороне вопроса. Я подозреваю, террористов волнует нарушение мира и стабильности в регионе, в частности чувствительный удар по вашему флоту. А продажных «народных имельцев», с которыми они связались, — выдавливание российского Черноморского флота с базы в Севастополе. А поскольку последнее интересует не только террористов и чиновников, а и вполне респектабельных господ — скажем, американских конгрессменов и сенаторов, — то можно представить, какой клубок вертится вокруг этой горы и сколько сенсаций чудных нам готовит просвещенья дух…

— При чем здесь гора, Зоя? Что они хотят увезти? Забытое ядерное оружие? Ракеты?

— Вот только не надо отрываться от реальности, Дымов, — строго посмотрела на него девушка. — Ядерное оружие — это перебор. Его не забывают. А если забывают, то только в Голливуде. С ракетами тоже натяжка. Думаю, речь идет об обычном вооружении, но о таком, достать которое в другом месте невозможно. Почему оно хранится в арсенальной штольне, я не знаю. Это надо спрашивать с тех людей, кто двадцать лет назад его спрятал. А спрятали, похоже, глубоко — эти люди знают место, но прикладывают титанические усилия, чтобы до него добраться.

— Ты думаешь, что речь идет об обычном вооружении? — усмехнулся Глеб. — Или ты знаешь?

— Я и так сказала очень много, — вспыхнула Зоя, — гораздо больше, чем сказал мне ты. Имеется выбор, выбирай, что хочешь: снаряды, торпедные аппараты, торпеды, спаренные автоматические установки СМ-24, зенитные пушки, противокорабельные или якорные мины. И клянусь тебе, что я понятия не имею, как и на чем они собираются вывозить отсюда это добро, а также где его применять. Но, судя по масштабности происходящего, и по жертвам, на которые идет банда, дело стоит свеч, не находишь?

Понемногу она разговорилась. Девушке было двадцать семь, уроженка Харькова, но живет и трудится в Днепропетровске — городе, изобилующем промышленными предприятиями и криминальными группировками. Замуж не ходила, детей нет, авантюрная жилка, пытливый склад ума, склонность к перемене мест, несложное отношение к жизни и в качестве самой страшной пытки — просиживание попы на одном месте. Умница, спортсменка (не комсомолка). Увлекалась акробатикой, альпинизмом, стрельбой из лука, ездой верхом, подводной охотой и всякой разной ерундой, включая спортивное ориентирование и сталкивание орущей девушки с парашютом из салона летящего самолета. Неделю назад ее вызвал шеф издания — мужчина робкого десятка, но с авантюрной жилкой, увел в сад и рассказал странную историю. Дескать, в местных, не очень дружных с законом кругах ходят слухи, что некая контора набирает людей для «интересной, связанной с длительными разъездами работы». Особо приветствуются бывшие работники спецслужб и прочих силовых структур. В деле фигурируют имена собственные: Пыштовка и Калабановская бухта. А всем известно, что там находится. Информация из окружения местного криминального авторитета Жоры Донецкого. А еще имеется собственная информация начальника Зои: вокруг Калабановской бухты, отходящей российскому флоту, затевается подозрительная возня. Гуляет слушок, что в одной из запрятанных нор последние руководители арсенальной части базы перед эвакуацией запрятали что-то интересное, способное наделать много шума. И это «что-то» пребывает там, как новенькое, поскольку в помещении, невзирая на разруху, идеальные условия хранения, включая температурный и влажностный режимы. Согласно имеющейся сомнительной информации, существуют некие силы, желающие вывезти «клад» до прибытия на базу российских военных. А еще знакомый человек из СБУ по секрету шепнул «пугливому, но авантюрному начальнику», что некие люди собирают информацию о грядущих передвижениях судов Черноморского флота России, а особенно их интересуют выходы из гавани флагмана флота крейсера «Москва» — самой эффектной и эффективной плавучей крепости российских военно-морских сил. У человека, имеющего связи и способного анализировать поступающую информацию, естественно, возникнет любопытство. А если этот человек — руководитель скандального сетевого издания… «В общем, я тебя не знаю, Зоя, ты меня тоже не знаешь, — доверительно сообщил руководитель. — Если спалишься, я здесь ни при чем. Командовать тобой не могу, но, учитывая твою тягу к приключениям… И знаешь, дорогая, в случае твоего согласия я готов нанести непоправимый вред своему кошельку на сумму…» После озвучивания суммы Зоя твердо сказала «да» и поехала. Проникла она на объект за пару часов до появления морского спецназа. Пряталась от накачанных парней с автоматами, проводила тайную съемку. Люди работали в арсенальной штольне, но шатались по всему подземелью. Она пыталась понять, что они делают, но не сильно преуспела. Сварочные работы совмещались с монтажными, резьбой автогеном, долбежкой отбойными молотками и подготовкой «малых транспортных средств» (читай, тележек). Пробраться в кулуары арсенальной штольни ей не удалось из-за плотных заслонов автоматчиков. Даже людей, занимающихся «производственными работами», контролировали вооруженные типы. По примерным оценкам Зои, в подземелье орудовали не меньше шести десятков крепких и решительных мужчин, способных совмещать работу грузчиков, сварщиков и носильщиков с боевым ремеслом. Она решила подождать удобного момента, не пороть горячку. Затем она выявила трех типов в гидрокостюмах, говорящих по-русски и явно оппонирующих вышеупомянутой компании. Побродив за ними, она разобралась, кто они такие, обрела информацию о карауле, который умер. А когда обнаружила, что пловцы направляются в арсенальную штольню, догадалась, что скоро будет шум, и решила от греха подальше спрятаться. Но шум возник спустя пару часов не в арсенальной штольне, а на пути к ней из центрального канала. Палили так громко, словно столкнулись две небольшие, но хорошо оснащенные армии. Она сидела в задумчивой позе в этой самой душевой и боялась выходить «в свет». Звуки боя и крики боевиков отлично разносились по шахтам вентиляции. Потом была пауза примерно двенадцать часов («Ничего себе поспал», — подумал Глеб), и бой вспыхнул с новой силой! Многоголовая гидра изрыгала свинец и пламень, а сопротивлялся ей, судя по всему, один человек. Зоя собрала в кулак все свое женское мужество, восстановила в памяти местные ходы сообщений. И через несколько минут уже выглядывала в арсенальную штольню из коридора производственного участка, на котором когда-то ремонтировались торпедные аппараты. Бой гремел немного правее. Горели фонари, перебегали люди. «Гидра» наступала! Единственный обороняющийся был загнан к противоатомным воротам, и Зоя уже мысленно пожелала ему счастливого пути в «райский уголок», но тут человек пропал! Бандиты шумели, кинулись к воротам, толпились там, что-то кричали. А в голове у Зои уже всплывали потайные ходы. Она сообразила, куда он должен свалиться и чем это может закончиться. И сколько времени у нее в запасе. Ну что ж, решила Зоя, если она сделает сегодня доброе дело, разве от нее убудет?

— И вот теперь эти люди озадаченно чешут репы — что произошло и почему они не смогли тебя найти? — закончила Зоя. — Ту дверь они нашли, но смогли ли пробиться через учиненный мной завал? А если смогли, то выберут ли из двух десятков дорог единственную верную? Кстати, можешь не благодарить, Дымов, ты уже это сделал. Я принимаю твою благодарность. И что дальше? Пожмем друг другу руки и расстанемся?

Они с интересом таращились друг на друга и не могли прийти к общему знаменателю. Почему их свела нелегкая на жизненном пути? Девушка была не проста, но и Дымов — не кусок оструганного полена. Он должен снова начинать все сначала — добывать оружие, «языка» (хотя последнее, ввиду того что рядовые члены банды — обычные исполнители, малоэффективно)…

— В принципе ты не мешаешь моей работе… — Глеб задумался, начал шевелить губами, что-то мысленно прикидывая.

— В принципе ты тоже не мешаешь моей работе, — улыбнулась девушка, — если по ее завершении не вздумаешь, конечно, запрещать мне обнародовать вылезшие факты. Хотя как ты это сможешь сделать? — Она задумалась. — Разве что перерезав мне горло… Ты молишься, Дымов?

— Никогда, — фыркнул Глеб. — Я думаю.

— Напрасно, — рассудительно сказала Зоя. — Молиться полезно. И делать вид, что веришь. Есть ли Бог, неизвестно, но если есть, то твое неверие в него может обернуться крупными неприятностями. Бог любит, когда в него верят.

— Чушь, — возразил Глеб. — Бог любит атеистов. Они не достают его своими проблемами. Скажи, подруга, мы хотим сейчас вырваться с объекта?

— Думаю, да, — подумав, признала девушка. — Здесь реально страшно, Дымов. Мне никогда еще не было так страшно, как под этой чертовой горой. Я могу крепиться, делать вид, что все нипочем, но рано или поздно прорвет. Но черт меня подери, если я хочу уйти, не узнав, чем все это закончится. Ты ведь, наверное, тоже?

«А у меня еще и товарищи пропали», — подумал Глеб. Он разрывался! Здравый смысл подсказывал, что надо немедленно искать выход, бежать, бить во все колокола. И только после того, как в подземелье нагрянет дружественная армия, появится реальный шанс найти коллег, в какое бы состояние они ни впали — пусть даже в состояние смерти. Это гораздо лучше, чем в одиночку искать Борьку с Лидой. Но он уже не мог оставить базу, бросив товарищей! Пусть глупо, но не мог. Тем более здесь что-то назревает. Он должен помешать, во всяком случае зафиксировать, понять, чтобы знать, как потом бороться!

— У тебя лицо такое выразительное, — заметила Зоя. — Рассказать, о чем ты сейчас думаешь?

— Я и без тебя знаю, о чем я думаю, — проворчал он. — Мы не представляем, как долго будут закрыты батопорты и что произойдет, когда они откроются. Найти выход мы обязаны, но сами это сделать не в состоянии, поскольку испытываем недостаток времени. Полагаю, нужной информацией владеют люди из ФСБ, томящиеся в плену у плохих парней. Они по долгу службы обязаны знать все входы и выходы, а также иметь представление, чем занимается банда. Часть пути ты проведешь меня по подземелью, потом подробно обрисуешь, как пробраться в этот бокс, а дальше я и сам справлюсь.

— Скидываешь с поезда? — сморщилась девушка.

— Ты прошла боевую подготовку? — удивился он.

— Нет, но…

— Тогда помолчи. Насколько помню, в полученное мной задание входило и выяснение судьбы пропавших аквалангистов. Так что делать это надо. Ну, хорошо, если ты настаиваешь, давай помолимся на дорожку. Хотя лично я предпочел бы выпить…

С этой девушкой определенно было что-то не так. И вместе с тем он понимал — она не лелеет в его отношении каверзных замыслов, зачем бы тогда спасала от смерти? Хочет им прикрыться? Да и пусть прикрывается, ему не жалко — кто им только в этой жизни не прикрывался! От нее исходили упругие волны страха. Она не подавала вида, держалась независимо, ей это удавалось, и все же он видел, как девушку съедает страх. В этой части подземного завода он еще не был. Извилистый коридор закончился винтовой лестницей и выходом на дребезжащий мостик через малый канал. «Здесь были склады объекта «Арсенал», — шепотом пояснила Зоя, — если пойти прямо по коридору, можно наткнуться на пару погрузчиков, которые уже никогда не заведутся… Склады пустые, но начиная с этого участка мы должны быть поосторожнее…»

Ее фонарик удобно помещался в руке, испускал мягкий свет. Осторожность бы точно не помешала, он уже слышал отдаленное урчание — в недрах центральной части арсенальной штольни работал генератор, лязгал металл, перекликались люди, выполняющие трудную и ответственную работу. Они подкрадывались к штольне с «огородов». Коридор имел затейливую волнообразную конфигурацию — видимо, при строительстве «укрепрайона» всерьез переживали за последствия ядерного взрыва. Зоя сопела в ухо, ее глаза возбужденно поблескивали в полумраке. Она прерывисто дышала — и чем ближе они подбирались к конечной точке маршрута, тем беспокойнее она становилась. Она касалась его плечом, он чувствовал, как что-то перетекает в его тело — похотливая, разлагающая зараза. Черт возьми, он ведь не железный!

— Слушай меня, Дымов… — Она остановилась, потянула его за рукав. — Видишь развилку впереди? Там нет верстового камня, но если налево пойдешь, то попадешь… м-м, на объездную дорогу, которая выведет тебя к выпускным воротам центрального канала. Направо пойдешь — будет участок, разделенный на секции, — там когда-то клепали ядерные боеголовки для субмарин 633-го проекта. В углу торцевой части — коридор, он выведет… по крайней мере, должен вывести в тот самый бокс, где упыри держат ваших чекистов. Это задняя дверь, основной проход не здесь, но когда войдем, надо быть осторожными — эту дверь тоже могут охранять…

— Не войдем, а войду, — поправил он. Поколебался и взял девушку за плечи. Они задрожали, но остались у него в руках, а глаза, источающие страх, заблестели еще больше. Но теперь они источали не только страх. — Послушай, девочка, — прошептал он, — я очень ценю то, что ты сделала, это правда, я перед тобой в неоплатном долгу. Но умоляю, не ходи сейчас за мной, хорошо? Я специалист, я знаю, как это делается, а ты не знаешь. Если упырей трое или четверо, я все равно справлюсь, не привыкать. А ты меня будешь расхолаживать и рано или поздно помешаешь. Здесь щель. — Он подтолкнул ее к глубокой нише, для проникновения в которую надо было хорошо нагнуться. — Наберись терпения и жди. Если я смогу вытащить этих людей, мы вернемся и пойдем по «объездной дороге», забрав тебя. Ждать недолго, либо я смогу, либо нет. Минут через пятнадцать вернусь. Слушай, я умоляю тебя, только ничего не говори и не таскайся за мной, загубишь все дело… — И он решительно стал ее нагибать, чтобы затолкать в суженное пространство у самого пола…

Третий по счету набег на неприятельские позиции… Часть пути он шел пригнувшись, чтобы не пораниться о торчащие из потолка изъеденные ржавчиной изломы. Пещера какая-то. Эту паттерну явно прорубали для гномов! А когда впереди, за изгибами стен, забрезжил тусклый свет, он опустился на корточки, практически полз, сжимая рукоятку ножа. Свет уже раздражал радужную оболочку, он зажал обушок «Катрана» зубами, передвигался по-пластунски, обогнул последний поворот. Майору Дымову сегодня повезло. От запаха сварки, горящего металла, паленой резины щипало нос, и он с беспокойством начал задумываться, что рано или поздно придется чихнуть. Но сложившаяся ситуация ему в принципе понравилась. Сырой, приплюснутый сверху коридор завершался проемом шириной около метра. А за порогом громоздилась станина мощного приспособления — при жизни, возможно, слесарная гильотина или что-то в этом роде (хотя, учитывая специфику объекта «Арсенал», именно «что-то в этом роде»). Он приблизился к крутому порожку, расположился за ним. Станина на литом основании с широким отверстием посередине стояла кривобоко — это место явно не было ей уготовано планировкой цеха. Ее передвигали, что косвенно подтверждала махина портального крана, зависшая над «гильотиной». Возможно, люди, облюбовавшие помещение, даже не знали, что за этой цельнотелой глыбой имеется лаз…

Сектор обзора был узок, пришлось податься вперед, переползти через порожек и чуть не заткнуть собой закругленное отверстие в основании «единицы оборудования». Стены бокса были сложены из массивных бетонных блоков. Пространство озарялось двумя фонарями, установленными на попа, поэтому большая часть помещения погружалась в полумрак, а остальное представляло световую «зебру». Справа был еще один проем, им и пользовались люди. Двери из алюминиево-титанового сплава были распахнуты. Снаружи производились работы, сопровождаемые утробным гулом и пронзительным шипением. Там мерцал свет, сыпались искры, поэтому пространство вблизи проема освещалось лучше. В левом углу валялись трое связанных мужчин в основательно уделанных и порванных гидрокостюмах. Он видел только пятки, лиц не видел. У одного была босая правая нога — то ли в драке потерял обувь, то ли волокли его по полу не очень галантно. Они стонали, временами шевелились, пытаясь придать себе более-менее приемлемую позу. Этих парней основательно избили — а возможно, занимались этим не раз и не два. Охранников было двое — мутные серые, с остро очерченными, осунувшимися лицами (посиди в этом аду двое суток), — они расположились в противоположном углу, прислонившись к стене, мялись и тоже не находили себе места. Сидеть, а тем более лежать, караулу, видимо, воспрещалось. Они разминали плечи, яростно зевали, о чем-то сварливо переговаривались, натужно посмеивались. Глеб подался вперед — уж если делать дело, то делать сразу… И опомнился (совсем уже мозги потерял!), когда один из пленников перевернулся на спину и громко застонал — ударился больным местом. Охранники насторожились, повернули головы — кому тут не спится?

— Эй, вертухаи, блин… — простонал лежащий с краю мужчина. — Зовите старшого…

— Чего-чего? — переспросил охранник, подступая поближе и стаскивая с плеча миниатюрный «Каштан» — оружие, похожее на крупный пистолет, но в принципе пистолет-пулемет с магазином на тридцать патронов в рукоятке. «Фантазия же у наших оружейников, — как-то мимоходом подумал Глеб. — «Кипарис», «Каштан», «Кедр». Вот только «Тополь» из этого достойного ряда как-то не туда выбивается…»

— Старшого, говорю, зови… — повторил мужчина. — Оглох, что ли…

— Хамит, — рассмеялся второй охранник, которому лень было подходить.

— Не уважает, — согласился первый. — В грош не ставит, падла гэбэшная.

— А сам не падла гэбэшная? — рассмеялся второй.

— Она самая, — с деланой удрученностью признал страж. — Но давно это было, столько воды утекло, уж и не припомнить… Ладно, будет ему старшой. — Он побрел к выходу, перевалился за порог. И Глеб напрягся, готовясь к броску — уж с одним-то он определенно сладит. Но передумал — сколько времени в его распоряжении? Минута, максимум две? Долго ли вызвать высокое начальство, которое где-то рядом?

Интуиция не подвела — не прошло и минуты, как в бокс шагнули двое. Отнюдь не испачканные, рослые, породистые. У одного на боку висела кобура, у другого — складной десантный АКСУ. Первый был брюнетом — осанистый, ни капли жира, нос с суровой горбинкой. В глазах поблескивали саркастические искры. Второй — посветлее, угрюмый, щеки у него свисали на нижнюю челюсть, как у бульдога, — впрочем, впечатления пенсионера он не производил. «Первый — Штайнер, второй Ингвалд», — почему-то подумал Глеб и впоследствии был крайне изумлен, узнав, что не ошибся! Двое, как-то мягко, по-охотничьи ступая, подошли к пленникам, принялись их разглядывать. Охранник, вызвавший начальство, перебрался через порог, примкнул к товарищу и снял с плеча автомат. Глеб расстроенно скрипнул зубами — он мог бы справиться с четырьмя, но заниматься «капоэйрой» под прицелом двух стволов…

— Давненько не виделись, Игорь Петрович, — тактичным, благозвучным баритоном произнес брюнет. — Четыре часа не виделись. И что же вас надоумило снова поговорить? Хотите сказать что-то такое, что мы еще не слышали? И почему я в этом сомневаюсь, Игорь Петрович? Вы попались, вы проиграли, не пора ли признать?

— Сука ты, Рудольф Александрович… — просипел пленник. — Не опустились еще руки-то? Может быть, пора смириться, что добраться до арсенала Головина вы не сможете, там все заделано на совесть, вы провозитесь целый год, пока не подтянете по-настоящему пробивное оборудование, которого у вас нет. Вы даже не ведаете, что творите…

— Так и есть… — с протяжными северными интонациями проворчал сопровождающий брюнета блондин. — А мы думали, он хочет сказать что-то по-настоящему доброе… Сейчас я ему тресну.

— Не надо, Ингвалд, — усмехнулся брюнет. — Здесь хватает желающих треснуть этим парням. И что же вы предлагаете, Игорь Петрович, неугомонный вы наш?

— Предлагаю договориться… — проскрипел пленник. — До арсенала вам не добраться — это раз. А доберетесь — как вы намерены его вывозить? — это два. Через несколько часов Калабановская бухта будет окружена спецназом ФСБ, вас просто сомнут, а тем, кто выживет, придется до конца своих дней переквалифицироваться в детей подземелья. Уходите прямо сейчас, Рудольф Александрович, уводите своих людей — и я обещаю, что если вы это сделаете быстро, то вас не будут искать… во всяком случае, российские спецслужбы…

Брюнет и блондин негромко засмеялись. Говорящий оборвал свою вымученную речь, надрывно закашлялся. А Глеб почувствовал, что желание чихнуть из легкого неудобства превращается в животрепещущую проблему. Он яростно растирал переносицу, но позывы становились сильнее, и он уже потихоньку впадал в панику…

— Насмешили, Игорь Петрович, — вкрадчиво сказал брюнет. — Работа подходит к концу, и все добро, запрятанное хозяйственным, но, к сожалению, покойным полковником Головиным, уже выбирается на свет божий. В этом не было ничего сложного. Это раз. Как мы собираемся это добро вывозить — не ваше собачье дело, но уверяем вас, что один хороший способ имеется. Это два. Никаким спецназом ФСБ в радиусе двухсот миль не пахнет, ему просто неоткуда взяться — ситуацию контролируют не только украинские товарищи в высоких кабинетах, но и ряд российских товарищей — в таких же высоких кабинетах. Хотите поспорить, что в ближайшие двое суток здесь никто не появится? На ящик вашего любимого «Шпатена» — если не путаю, это было ваше любимое пиво? В общем, не надо блефовать, Игорь Петрович, это выглядит смешно и крайне непрофессионально. Потерпите еще немного, мы заканчиваем.

— Какого же хрена ты нас сразу не пристрелил, Штайнер? — прохрипел пленник.

— Мы их страховка, Игорь Петрович… — хрипло пробормотал второй чекист — с голой пяткой. — Если бы что пошло не так, они бы, суки, нами прикрылись… Очень удобно, не стали бы свои стрелять в подполковника ФСБ и двух майоров… Пристрелят, Игорь Петрович, не волнуйтесь…

За дверью раздался громкий хлопок — небольшая производственная оказия, обычное дело при работе с кислородными баллонами. За ним еще два хлопка — словно выстрелы, — сопровождаемые хищным треском и шипением. Длинной очередью протрещал отбойный молоток, соединенный с компрессором. Чихнул, слава тебе, господи… Глеб почувствовал несказанное облегчение, отнимая грязные ладони ото рта. Блондин почувствовал что-то «постороннее», подозрительно покосился на охранников, застывших у входа, повертел головой, но углубляться в смутные подозрения не стал.

— Так что потерпите еще немного, господа чекисты. — Суровый лик Штайнера озарился сатанинской ухмылкой. — Ваши мучения подходят к концу, виден, так сказать, свет в конце тоннеля. И я вас очень прошу, не надо нас больше отвлекать по пустякам, мы этого не любим. Пойдем, Ингвалд… — Он пихнул компаньона в плечо, а проходя мимо охранников, бросил: — Можешь проучить. Только до греха не доводи…

— А вам ведь славно накостыляли, Штайнер? — Пленник внезапно завозился и приподнялся на боку. Заблестели глаза, оскалился рот, в котором бандиты поубавили количество зубов. — Мы несколько раз слышали стрельбу, слышали разговоры ваших людей… Какие-то добрые люди бегают по подземелью и целенаправленно сокращают ваше поголовье… Сколько человек вы уже потеряли? Дюжину, больше? Признайся, Рудольф Александрович, тебе не страшно? А если эти парни свалятся с потолка и перережут тебе глотку?

«Не парни, а парень», — с тоской подумал Глеб.

Уходящего брюнета ремарка не порадовала. Он поколебался на пороге, угрюмо покосился на пленника, потом проворчал охраннику: «Проучи, проучи», — и, не оглядываясь, удалился. Шагнул за ним, покачав головой, блондин. А свободная рука майора спецназа уже шарила по полу, наткнулась на увесистую шестерню, вполне обхватываемую растопыренными пальцами…

А дальше он отсчитывал секунды. Сомнительно, что, покинув помещение, эти люди сразу же сюда вернутся. Один охранник испустил протяжный вздох облегчения, опустился на корточки, прислонившись спиной к стене. Видимо, усталость и сонливость притупляли садистские наклонности. Чего не скажешь про второго — он лисьей поступью отмерил несколько шагов, присел на корточки рядом с пленником. А тот напрягся, подтянул под себя ноги…

— Помочись на него, — предложил сидящий коллега. — Для разогрева, так сказать…

Гибкая змейка выбралась из-под станины — и сидящий лицом к Глебу уловил смазанное движение. Но подняться не успел. Шестерня, пущенная твердой рукой, прочертила в пространстве прямую линию и вонзилась охраннику в лоб! Треснула кость, он издал квакающий звук и окончательно сполз на пол. Его коллега дернул головой на звук, но Глеб уже подлетел сзади и вонзил «Катран» в основание ключицы! Охранник захрипел, задергался, но Глеб не выпускал нож, давил, пока тот не затих и не умер. С усилием он выдернул оружие из раны, а почувствовав движение справа, перехватил его за мокрое от крови лезвие и швырнул в обладателя разбитого лба, который имел глупость привстать. Теперь вы, черти, одной крови! Лезвие вонзилось в горло, и поникла голова, а кровь обильно потекла на причинное место… Бросок вправо, он выдернул из мертвеца свой нож, завладел автоматом, бросок влево — выключил один из фонарей, уж слишком явственно озаряющий происходящее в помещении. Второй пусть горит, он не даст представления о творящихся здесь событиях… Несколько мгновений он сидел на корточках, прислушиваясь к звукам. Пленники завозились, почувствовав перемены в окружающем пространстве. В трех шагах проем — там рябила сварка, утробно урчал автоген, лязгали металлические листы и воодушевленно покрикивали люди. Зычный вопль — снаружи происходило что-то эпохальное. «Что же ты орешь-то, как прораб?» — подумал Глеб. Загорланили люди, замельтешили огни фонарей. Ладно, этому сборищу не до них. Он бросился к пленникам, стал резать веревки. Они активно возились, приподнимались, кряхтели, разражались исконно русским… Ну, что ж, русский мат — явление универсальное, им можно не только оскорбить, но и похвалить, и выразить высшую степень восхищения и признательности…

— Господи, спасибо, кто вы? — хрипел подтянутый мужчина слегка за сорок с располосованным лицом.

— Майор Дымов, морская разведка… — представился Глеб. — Подразделение боевых пловцов Черноморского флота… А вас зовут Игорь Петрович — прошу прощения, что подслушал беседу с вашими уважаемыми оппонентами…

— Да, да… — хрипел узник, сбрасывая с себя обрывки веревок. — Подполковник Вертинский Игорь Петрович, Управление по борьбе с терроризмом, Центральный аппарат… Господи, а ведь была мысль, что работают наши «морские дьяволы»…

— Майор Пахомов… — сопел его коллега — мужчина помоложе, с широким, изъеденным сыпью лицом — под правым глазом у человека красовался сиреневый бланш, а левый полностью заплыл, превратившись в гнойный нарыв. — Ну, спасибо, приятель, ну, удружил… А мы уж заживо похоронили тут себя…

— Майор Кулиев… — хрипел третий — невысокий, худой, чернявый. У него был сломан нос, и он дышал так, словно храпел. — Ай, молоток, товарищ, ай, молоток… Откуда же ты взялся на наши головы, дружище?

— Потом все вопросы, товарищи офицеры… — Глеб рассек веревки на Кулиеве. — Вы можете ходить?

— Вот шайтан, он еще спрашивает, да мы полетим, дорогой…

— Отлично. Игорь Петрович, берите автомат, фонарь, и все за мной… Живо под станину — и в коридор… И молитесь, чтобы у нас осталась хоть небольшая фора…

Воинство ему досталось — не сказать что боеспособное. Хромые, избитые, продырявленные, все в запекшейся крови, поддерживая отбитый «ливер» — бравые чекисты со стоном падали на колени, проползали под раскуроченным станком, пропадали во мгле коридора. Глеб подпрыгивал от нетерпения, ежесекундно оглядывался на дверной проем. Но людям, увлеченным работой, было не до них — за порогом мельтешили огни, и царил полнейший производственный бедлам. Прополз Вертинский с фонарем, он еле устоял от соблазна утрамбовать его ботинком в дыру, подпрыгнул в последний раз и юркой змейкой заструился в отверстие…

Он обогнал их, возглавил шествие и призвал не отставать. Сначала они ползли, потом поднялись на корточки, встали вертикально, шатались от стены к стене. Глеб двигался впереди с фонарем, за ним тащились двое, держась за стены и жалобно постанывая. Замыкал процессию Вертинский с фонарем и автоматом.

— Откуда вы взялись, Дымов? — хрипел он. — Нет, поймите меня правильно, мы безумно рады вашему появлению, но как-то это странно… Штайнер и его ублюдки были уверены, что все на мази, никто посторонний на объект не сунется…

— Работаем, Игорь Петрович, работаем, — отдувался Глеб. — Вертимся в меру сил по стационарной орбите. Вы ведь тоже с вашими офицерами оказались здесь — разве это не странно?

— Был приказ, — уклончиво отозвался Вертинский. — Похоже, не всех чиновников эти мерзавцы успели купить…

— Да уж, натерпелись… — Пахомов остановился, схватился за грудную клетку. — Вот черт, я сейчас подохну, отбили, поломали, сволочи, все на свете… Мужики, давайте помедленнее, а?

— Давайте, — согласился Глеб. — Но если догонят, не жалуйтесь.

— Давай, Серега, давай… — подталкивал Пахомова в спину Кулиев. — Уйдем подальше, потом передохнем…

Они тащились по изогнутому змейкой коридору. Глеб не оборачивался, невольно ускорялся — жить захотят, догонят. Но пришлось остановиться, подождать отстающих — жалко стало это вымирающее воинство. Они скрипели всеми суставами, тащились, как черепахи. Пахомов сокрушался, что надо было снять с покойника ботинок — на хрена покойнику ботинок? Но ничего, он справится, в детстве часто бегал босиком по родной Рязанщине, а в ней какого только хлама не валялось…

— Должен огорчить, товарищи офицеры, — сказал Глеб. — Оба выхода в центральном канале перекрыты — террористы смогли восстановить гидравлический привод и привели в действие задвижные ворота. Но я не собираюсь сейчас это с вами обсуждать. — Он повысил голос, когда они встревоженно зароптали: — Сдается мне, вы обязаны знать, где расположены дополнительные выходы…

— Мы знаем, Дымов… — сипло отозвался Вертинский. — Уцелевшим считается лишь один проход — это третий по счету коридор за минно-торпедной частью… Но проблема в том, что мы не знаем, где сейчас находимся и как попасть в эту окаянную минно-торпедную часть…

— Поможем друг другу, — усмехнулся Глеб. — Поскольку я знаю, где мы находимся. — Впереди уже мерцала развилка, за ней поджидала Зоя. — Существует коридор — и мы сейчас к нему выходим — он огибает подземные сооружения южной части горы и выводит к центральному каналу, в окрестностях южных ворот. Нужно лишь перебраться на правый берег, а там мы придем куда нужно.

— Отлично, дорогой, — обрадовался Кулиев. — Ты настоящий друг, ох, и выпью же я за твое здоровье…

— Выпьешь, выпьешь… — шлепал Пахомов босой ногой. — Только смотри, как бы за твой упокой кому выпить не пришлось…

— Сейчас мы заберем одного человека, — предупредил Глеб. — Он поджидает неподалеку. Постарайтесь не стрелять, Игорь Петрович, если кого-то увидите, это свой…

— Заводите знакомства на этом заводе? — удивился Вертинский.

— Это девушка, подполковник, она мне очень помогла. Постарайтесь ни о чем не спрашивать, договорились?

— Ай, молодца, — похвалил Кулиев, справляясь с болью и расплываясь до ушей. — Такая хрень повсюду творится, а он и с девушками зажигает… Молодца, майор, молодца…

Он первым выскочил на развилку, пробежал несколько метров, осветил нишу. Он точно помнил, что это здесь! Но в нише никого не было! Вообще! Он опустился на колени, чтобы удостовериться, сунул внутрь фонарь — вывалился из ниши, как ужаленный. Что за дела? Куда ее унесла нелегкая? Спасенные «попутчики» изумленно наблюдали, как мечется их спаситель, освещает стены, потолок, направляет луч света взад и вперед. Буркнув что-то невразумительное, он кинулся дальше по коридору, вскоре вернулся, побежал обратно к развилке — и там метался. Как же так? Что она себе позволяет? Что это вообще было? Девушка представлялась вменяемой — хотя и шебутной и сумбурной. Она не могла просто так уйти. А если бы кинулась ему на помощь, они бы ее встретили — в том коридоре невозможно разминуться! Он пребывал в замешательстве, изумленный, расстроенный, выбитый из колеи. Может, что-то случилось? Но если бы Зоя напоролась на шальной патруль, они бы подождали Дымова… Убежала, отвлекая их внимание от нового товарища? Чушь какая-то…

Вид у него, похоже, был донельзя зачумленный — чекисты поневоле заинтриговались.

— Майор, с вами все в порядке? — поколебавшись, спросил Вертинский. — Вы какой-то не такой. То вы гоните нас, как будто на пожар… вернее, с пожара, то сами теряете время, носясь мимо нас по коридору. Может, как-то определиться с ближайшими планами?

— Дело не в планах, — проницательно заметил Кулиев.

— Направо пойдем — налево не успеем… — меланхолично пробормотал Пахомов, приваливаясь к стене. — Майор, вы кого-то потеряли?

— Меня ждала девушка, — сквозь зубы объяснил Глеб. — Вот в этой самой нише. И где она теперь, я понятия не имею…

— Ушла куда-то, — пожал плечами Вертинский.

— Девушки — они такие, — хмыкнул Кулиев, — ветреные.