В царствование императора Николая Павловича

Пирогов открыл свою папку, и достал оттуда рисунок, на котором был изображен "Монитор". — Вот, посмотрите, — протянул он рисунок Краббе, не правда ли, красавец?

— Что это?! — с изумлением воскликнул лейтенант, — этот монстр, напоминающий плот, на который зачем-то взгромоздили какую-то круглую коробку, и является, по вашим словам, кораблем, перевернувшим все понятия о войне на море? Вы шутите, Игорь Сергеевич?

— Ничуть, — ответил Пирогов. — Именно он, со своей, как вы сказали, круглой коробкой, которая есть не что иное, как башня с круговым вращением, и с двумя мощными пушками внутри этой башни, станет образцом, с которого ведущие морские державы всего мира будут строить свои корабли.

Правда, этот корабль еще далек от совершенства и имеет множество недостатков. Но мы поможем вам их избежать. Несколько таких кораблей, и ни одна из вражеских эскадр не посмеет показаться поблизости от Кронштадта и Севастополя.

Домой в гости

После той памятной прогулки на мотоцикле к сопкам Адини весь вечер была какая-то бесшабашно веселая. Всегда сдержанная и скромная, она громко смеялась шуткам мужчин, и тайком с улыбкой поглядывала на Николая. Все это не укрылось от зорких глаз Ольги Румянцевой. Под каким-то пустяковым предлогом она выманила Сергеева-младшего из дома, и с ходу набросилась на него.

— Ну что, гвардеец – вскружил девчонке голову? Ты мне смотри, чтобы ничего такого у вас там не было. Знаю я вас, кобелей – только одно у вас на уме! Ты не забывай, что она совсем девчонка, и к тому же великая княжна. Ее папаша, случись чего, голову с тебя снимет. Только я прежде сама оторву твою бестолковку непутевую! — Ольга, похоже, разошлась не на шутку.

Николай, слегка опешивший от такого напора, не сразу пришел в себя.

— Ольга Валерьевна, — наконец вымолвил он, — да у меня и мыслей таких-то и в голове нет. Ну, нравится мне Адини, тут я с собой ничего не могу поделать. Да и она, как ты видишь, тоже, похожа, ко мне неравнодушна. Только я все понимаю, и обещаю, что не позволю с ней никаких вольностей. Что я, мерзавец какой-нибудь?

Ольга перевела дух. — Вижу, Коля, что у вас любовь нешуточная наметилась. Только не забывай – кто ты, и кто она! Никогда император не даст ей разрешение на брак с тобой. У твоего коронованного тезки в этом отношении было строго. Хотя… Ладно, не будем ничего загадывать. Пусть все идет, как идет. А об обещании своем не забывай!

Они вернулись в дом. По встревоженным глазам Адини Николай понял, что девушка догадалась – о чем он только что беседовал с Ольгой. Адини сочувствующе посмотрела на своего любимого, и покачала головой. Николай в ответ развел руками, и улыбнулся.

А на следующий день с утра они уехали в Петербург. Ольга отправилась по каким-то своим делам, посоветовав "сладкой парочке" не засиживаться в помещении, а сходить прогуляться по городу.

— Ольга Валерьевна, — неожиданно спросила Адини, — а можно мы сходим в Зимний дворец. Николай говорил, что сейчас там музей, и можно свободно побывать даже в покоях, которые занимала моя семья.

— Конечно, сходи, Адини, — сказала Ольга, — и Николаю будет полезно побывать в Эрмитаже. Ведь он сейчас мало похож на тот, который был во времена императора Николая Павловича.

Ольга ушла. Николай и Адини, наскоро попили чая, собрались, и закрыв квартиру, вышли на улицу. По тротуару ехал трактор-поливалка, смывая с асфальта мусор и пыль. Влюбленные шарахнулись в сторону от струи воды, не сговариваясь, весело рассмеялись, и словно дети, взявшись за руки, зашагали в сторону Дворцовой площади.

По дороге Николай рассказывал Адини о своем детстве, о поездках его семьи вслед за отцом к местам его службы. Иногда ему приходилось жить в военных городках, где не было ни автобусов, ни троллейбусов, зато вдоволь хватало танков и бронетранспортеров. На вопрос Адини – что такое танк и бронетранспортер, Николай замялся, а потом сказал, что как-нибудь он покажет ей эти машины в натуре.

О войне, в которой ему пришлось поучаствовать, Николай говорить не захотел. Он лишь как-то странно посмотрел на девушку, криво ухмыльнулся, и сказал, что эта тема не для таких прелестных ушек, как у нее. Адини покраснела, поняв, что сказала явную глупость, и больше об этом у своего спутника ничего не спрашивала.

На Невском, куда они вышли у Аничкова дворца, девушка полюбовалась на чудные скульптуры, изображающие юношей, укрощающих коней. Юноши эти были чем-то похожи на Николая – такие же крепкие и мускулистые. Они были почти полностью обнажены, и Адини неожиданно покраснела, подумав вдруг – как бы выглядел ее спутник, сняв всю одежду.

Николай, видимо догадавшись – о чем задумалась красавица из XIX века, осторожно взял ее под локоток, и повел в сторону видневшемуся в конце Невского проспекта шпилю Адмиралтейства. Адини смотрела по сторонам, и все не могла насмотреться. Город, в котором она родилась и выросла, был ей знаком и незнаком. Многие дома она помнила, но на них были совершенно другие вывески. А многие появились уже позднее. Вот, к примеру, огромное здание с глобусом наверху, напротив Казанского собора. Николай сказал Адини, что это Дом Книги – огромный магазин, в котором продаются книги, картинки, и много-много другой печатной продукции.

В глубине Екатерининского канала был виден большой и красивый храм, чем-то напоминающий московский собор Василия Блаженного. Но о нем Николай почему-то не стал рассказывать. Он нахмурился, и заговорил с ней о другом.

Адини удивляло огромное количество людей, гулявших по Невскому. Именно гулявших – все они не были похожи на торговцев и слуг, которые в ее времени сновали как муравьи по главному проспекту столицы Российской империи.

И вот они дошли до Дворцовой площади. Увидев знакомое здание Зимнего дворца, Адини на минуту застыла, потом, неожиданно для своего путника расплакалась. И только тут Николай понял, что, несмотря на свой возраст, его любимая остается до сих пор маленькой девочкой. Сердце его сжалось от жалости. Он осторожно привлек к себе Адини, а та в ответ, доверчиво прижалась к нему.

— Успокойся, милая, — шептал он ей, поглаживая по темным длинным волосам, — ты скоро будешь у себя дома, в таком же дворце, рядом с родителями, братьями и сестрами. А это просто музей, в который люди приходят для того, чтобы полюбоваться на чудесные картины и скульптуры. Пойдем туда?

Адини перестала плакать, подняла на Николая покрасневшие от слез глаза, и быстро-быстро закивала головой.

— Да-да, Николай, — сказала она, — все будет именно так. Давай, пойдем в ваш музей. Я очень хочу увидеть, как выглядит мой дом в вашем времени.

Они пошли по площади мимо туристов, фотографировавшихся на фоне дворца русских царей, мимо бутафорских карет и выряженных под императора Петра и царицу Екатерину статистов, которые за сходную плату позировали с разноплеменными гостями Северной Пальмиры. Увидев их, Адини фыркнула – настолько смешно и нелепо они выглядели с ее точки зрения.

Купив билеты, они поднялись по беломраморной лестнице на второй этаж, и начали экскурсию. Внутренние помещения дворца показались Адини тоже мало похожими на те, которые были в ее времени. Все стены были увешаны картинами. Их она тоже никогда не видела раньше. Они вышли в длинный коридор, где экспонировались портреты членов династии Романовых, начиная с Петра I и его супруги Екатерины. Адини с замиранием сердца разглядывала изображения своих предков. Вот, она вздрогнула, и прижалась к Николаю. Он посмотрел и увидел портреты Николая I и императрицы Александры Федоровны.

— Николай, — забывшись воскликнула она, — смотри, смотри – это они!

Сергеев-младший беспокойно замотал головой, но никто из посетителей не обратил внимание на поведение его спутницы.

— Адини, потише, — шепнул он, наклонившись к уху девушки, — не надо привлекать к себе внимание!

Девушка послушно закивала головой, и они пошли дальше. Но выдержки ее надолго не хватило. Адини снова стала дергать Николая за рукав и указывать ему на портреты ее сестер и братьев. Она не узнала свой портрет, на котором художник изобразил Адини в возрасте восемнадцати лет. И очень удивилась, прочитав табличку рядом с рамкой.

— Николай! — громким шепотом сказала она, — неужели это я? Такая красивая…

Адини кокетливо посмотрела на своего спутника. Сергеев нагнулся к ее нежному розовому ушку, и так же шепотом произнес, — в жизни ты еще красивей…

Потом Адини с интересом рассматривала портреты своих племянников и племянниц, их детей и внуков. Выйдя из коридора, они продолжили осмотр. Казалось, что залам и коридорам не было конца. Скоро Адини начала спотыкаться. Николай понял, что она уже устала.

— Давай, пойдем домой, — сказал он ей, — тебе надо отдохнуть. Девушка послушно последовала за ним. Похоже, что впечатлений она сегодня получила с излихом. Взяв Адини под руку, Николай пошел с ней в сторону Летнего сада – туда, где и началась вся история с путешествием во времени.

Первый байкер России

А тем временем Антон и Юрий активно трудились над мобильным вариантом машины времени. Практически она уже была готова. Электронная аппаратура собрана и протестирована, УАЗ с фургончиком, на котором ее должны были смонтировать в боксе автомастерской Сергеева-старшего, был на ходу. Осталось только назначить день и испытать все у "заколдованного места" в Кировске.

Было волнительно и немного страшно – точь-в-точь как тогда, когда в первый раз Антон испытывал свой агрегат. А вдруг портал откроется не в уже обжитом 1840 году, а во времена варягов, или Северной войны? И вместо Виктора и Александра их встретят жаждущие добычи воины с топорами и копьями, или драгуны короля Карла XI с палашами наголо? Но, как говорится, глаза боятся – руки делают.

Юрий не мог скрыть своих эмоций. Это надо же – захотел, и оказался в прошлом. В душе Юрий мечтал попасть в столь любимый им XVIII век, во времена императрицы Елизаветы Петровны. Но, он пока даже и не заикался Антону насчет открытия портала в том времени. Хотя желание одним лишь глазком взглянуть на Шлиссельбург и на бедного императора Иоанна Антоновича, не давало ему покоя. Но, это все будет непременно, но как-нибудь потом, когда в веке XIX все образуется.

Испытание было назначено на вечер. О его времени и месте Антон сообщил Виктору Сергееву во время очередного сеанса связи с прошлым. Тот обещал поговорить с графом Бенкендорфом о том, чтобы тот приказал прислать дюжину жандармов, которые оцепят место, где будут проводиться испытания, и не допустят туда нежелательных лиц.

И вот все участники находились на исходной позиции. УАЗ с аппаратурой перемещения во времени стоял в паре сотен метров от предполагаемой точки открытия портала. Рядом с ним был припаркован у обочины мотоцикл "Урал" с коляской. За рулем его сидел Юрий. Мотоцикл принадлежал его отцу, и целых лет десять после смерти Тихонова-старшего он пылился в сарае на его даче. Юрий неделю назад проверил это чудо техники времен СССР, и обнаружил, что он вполне исправен и на ходу. Было решено переправить этот мотоцикл в прошлое. Пусть у наших хронопутешественников всегда будет под рукой мобильный транспорт. Как говорится – мало ли что…

В коляску и багажник "Урала" куркулистый Антон напихал много разных полезных вещей из будущего, которым не менее куркулистый Виктор нашел бы применение. Устраиваться в прошлом на ПМЖ – так с удобствами!

Антон забрался в фургон, и с помощью времядетектора определил, что природный пробой во времени имеет место быть. С бьющимся сердцем он включил аппаратуру, еще раз проверил все параметры, и приступил к открытию портала.

Далее все происходило как обычно в подобных случаях. Яркая изумрудная точка, медленно увеличилась в размерах. В образовавшемся окошке блеснул кусочек яркого летнего неба. Когда портал стал размером с пляжный зонтик, Антон достал из сумки бинокль, вышел из фургончика, и стал вглядываться в открывшуюся перед ним картину. Он увидел часть лужайки, березовую рощу вдали, и скачущую в их сторону бричку. Антон улыбнулся – кучером в этой бричке был не кто иной, как жандармский ротмистр Дмитрий Соколов, а в бричке сидел Виктор Иванович Сергеев, собственной персоной.

Убедившись, что они попали именно туда, куда следовало, Антон снова забрался в фургон, увеличил мощность своего агрегата, и размер портала снова стал увеличиваться. Вот он уже стал достаточным для того, чтобы через него мог проехать мотоцикл.

— Ну, Юра, с Богом, — сказал Антон, снова выбравшийся из фургона. Он положил руку на плечо своего товарища, которого от волнения стал бить мандраж.

— Юра, ничего не бойся, — сказал он, — через день на этом самом месте в это самое время я снова открою портал. Если что-то пойдет не так, то ты всегда сможешь вернуться в наше время через обычный портал в автомастерской Виктора. Ну, в общем, ты помнишь – как и что надо делать. Давай, байкер, — шутливо сказал он, — вперед!

Юрий Тихонов, вчера еще скромный пенсионер и любитель истории, а сегодня – путешественник во времени, перекрестился, вздохнул, словно перед прыжком с многометрового трамплина в бассейн, и повернул ключ в замке зажигания. На щитке загорелись красная и зеленая лампочки. Он резко нажал на рычаг кикстартера. Мотоцикл завелся сразу – двигатель еще не успел остыть. На первой скорости Юрий медленно стал въезжать в прошлое, в год одна тысяча восемьсот сороковой… Оглянувшись назад, он успел заметить, что портал стал сжиматься, и вскоре превратился в точку, которая через мгновение тоже исчезла.

Минуты через две к мотоциклу подскакала бричка, из которой выскочил радостный Виктор, и бросился обнимать Тихонова.

— Привет, Юрка, как я рад тебя видеть! Значит, у вас все срослось! — закричал он. — Теперь можно будет закинуть в прошлое хоть целый контейнер с разными нужными нам вещами. Ай да Тоха, ай да сукин сын!

Тихонов улыбнулся, и повернул ключ зажигания. Мотоцикл заглох, и стало слышно, как в сухой траве стрекочит кузнечик, а где-то в кустах чирикает невидимая им пичуга.

Поздоровавшись с подошедшим к нему ротмистром, который с любопытством посматривал на "Урал", он сказал. — Знаешь, Виктор, — я так рад, что наконец-то попал в прошлое. У меня просто в зобу дыханье сперло. Иваныч, ты тут уже стал почти своим человеком, так что, давай, командуй. Куда мне сейчас ехать? Кстати, Антон прислал тут тебе гостинчики, — Юрий указал рукой на коляску, которая доверху была забита коробками и свертками. — Надо бы где-то разгрузиться.

— Ну, это мы организуем быстро, — обрадовано сказал Виктор. — Тут моя деревенька неподалеку – ты, наверное, слышал уже, что я здесь помещиком заделался – так я там сварганил себе мастерскую и кладовку для всех наших девайсов.

— Дмитрий, — обратился он к ротмистру Соколову, — можете снимать оцепление. Только предупредите их, чтобы они помалкивали о том, что сейчас увидели. Впрочем, я думаю, что если они и увидели чего, то толком так ничего и не поняли.

— Ну, а крестьяне из твоего села, — спросил Юрий, — они что – все слепые и глухие? Ведь мотоцикл – невиданная еще в этих местах штука. Да и тарахтит он преизрядно. Ты ведь им языки не отрежешь, чтобы они молчали о том, что им довелось увидеть?

— Не боись, Юра, — с улыбкой ответил Сергеев, — я тут за пару недель о себе такое мнение создал, что мои мужики – черт побери, до чего же это глупо звучит – считают меня, то ли гениальным изобретателям вроде Кулибина, то ли чародеем и чернокнижником, вроде Якова Брюса. Так что, если и будут разговоры, то они мало кого удивят. Ну, скажут они, придумал барин очередной механизм, коляску самобеглую. Эка невилаль! Вон, в Питере-граде уже который год по чугунке паровозы бегают аж до Царского Села и Павловска. А у англичан, так рассказывают, вообще творится черте что и с боку бантик…

— Ну, если так, то тогда ладно, — махнул рукой Юрий. — Давай, помещик, показывай – куда ехать-то.

— Подожди немного, — сказал Сергеев, — сейчас вернется на бричке наш ротмистр, и мы тронемся в путь. Негоже человека в чистом поле бросать. Кстати, Дима, хотя он и жандарм, но парень что надо, свой в доску. Довелось тут как-то раз с ним в один переплет попасть… Вон, кстати, он уже возвращается. Давай, заводи свое точило, сейчас поедешь за нами.

…Картина для XIX века была просто фантасмагорическая: по проселочной дороге поднимая пыль скакали дрожки, запряженные парой лошадей, а за ними тарахтя двигалась трехколесная повозка, которой управлял человек одетый в странную одежду, с огромными очками на лице, похожими на лягушечьи глаза, и в черном блестящем на ярком солнце шлеме.

Баба из соседнего села, увидевшая это зрелище, испуганно сиганула в придорожные кусты, и стала там креститься и читать молитвы. Не иначе настает конец света, коль среди бела дня по дорогам разъезжают эдакие творения нечистой силы…

"А я не хочу, не хочу по расчету…"

В Летнем саду в в это время было хорошо и уютно. Адини и Николай долго гуляли по аллеям сада. Девушке очень понравился памятник великому русскому баснописцу Ивану Андреевичу Крылову, который появился здесь лишь в 1855 году. Адини знала этого всегда небрежно одетого чудака и гурмана, и с удовольствием читала его смешные басни. Здесь он был изображен сидящим на камушке с книгой в руках. Именно таким Крылов и был в жизни. И глядя на постамент памятника, где были изображены зверушки-герои его басен, она улыбалась, вспоминая стихи Ивана Андреевича.

— Николай, смотри, господин Крылов, как живой, — воскликнула Адини, — я помню, именно таким как он гулял совсем недавно по Невскому в заляпанном соусом сюртуке и панталонах с отстегнувшимися штрипками.

— Иван Андреевич умрет через четыре года, — сказал Николай, а этот замечательный памятник сделает скульптор барон Петр Карлович Клодт. Ты уже видела сегодня его чудесные скульптуры на Аничковом мосту.

Девушка вспомнила обнаженных красавцев юношей, и покраснела. Николай сделал вид, что он ничего не заметил.

— А ты знаешь, Адини, — сказал он. — Ольга Валерьевна недавно была в гостях у барона. Там сейчас у него живет замечательный художник Карл Брюллов. Так он нарисовал удивительный портрет Ольги. Это просто шедевр. И, как я понял, у нее с Брюлловым начинается роман.

— Ольга Валерьевна и правда замечательная дама, — тихо сказала девушка. — Замечательная и удивительная. И счастлив будет тот, кто заслужит ее любовь.

— Ну, это как сказать, — засмеялся Николай, — ты просто ее мало знаешь. Хотя… Хотя, ты права – Ольга Валерьевна удивительная женщина. И ты сумеешь в этом еще убедиться. Держись ее, и никто не посмеет тебя обидеть и причинить тебе зло. А насчет Брюллова, так я скажу, что он тоже человек с характером. И жить с ним будет нелегко.

— Впрочем, — Николай внимательно посмотрел на задумавшуюся о чем-то девушку, — давай не будем перемывать косточки отсутствующим. Как это не совсем прилично.

— Да-да, конечно, — закивала Адини, — ты прав. — А потом, посмотрев смущенно на своего спутника, сказала, — давай пойдем домой. Я немного устала, и мне хочется отдохнуть.

— Ой, Адини, извини меня, дурака, — воскликнул Николай, — и как я не догадался, что девушки устают от ходьбы. А прошли мы сегодня с тобой немало. Хочешь, я поймаю такси – ну, это что-то вроде вашей извозчичьей пролетки – и мы доедем до самого дома? Ну, а если бы ты не возражала, — неожиданно сказал он, — то я бы тебя до самого дома нес на руках.

Адини залилась краской, как маков цвет. Она вдруг представила, как Николай несет ее прижав к своей груди, и она чуть было не сказала – я бы не возражала. Но она промолчала.

Николай же, поймав "бомбилу", быстро сторговался с ним, и через минут пятнадцать они уже подъезда дома, в котором жила Ольга Румянцева.

Хозяйка уже ждала их. На плите грелся обед, который можно было бы назвать ранним ужином. Ольга подозрительно покосилась на Николая – дескать, не забыл ли ты о своем обещании, — а потом внимательно посмотрела на Адини. Девушка хотя и выглядела усталой, но была весела и с жаром рассказывала Ольге о сегодняшней прогулке.

Терпеливо выслушав Адини, Ольга велела всем мыть руки и садиться за стол. За обедом она рассказала им о том, что звонил Антон и сообщил о успешном переходе с помощью мобильной машины времени в прошлое Юрий Тихонова.

— Так на мотоцикле он туда и укатил, — смеясь говорила она, накладывая проголодавшимся гостям гречневую кашу. — То-то теперь шуму будет. Действительно, этакий крутой байк теперь будет рассекать по скверным российским дорогам. Зато, если что, на таком вот "железном коне" можно будет за один день из Петербурга домчаться до Москвы.

— Угу, — с набитым ртом промычал Николай. Потом проглотив пищу, добавил, — это если бензина хватит. Можно, конечно, закинуть через наш портал на Черной речке с десяток канистр с бензином, но хорошо бы завести бензоколонку где-нибудь неподалеку от Зимнего дворца.

Ольга прыснула, и едва не подавилась, представив себе такую картину – среди карет и экипажей лихо маневрирует на "Урале" Антоха Воронин, и подъезжая к бензоколонке, которая почему-то напоминает полосатую будку стражника, на ходу кричит заспанному будочнику: "Двадцать литров семьдесят шестого!"

— А еще что там слышно? — спросил Николай, — как там отец, дядя Саша.

— У них сейчас работы выше крыши, — с сочувствием в голосе сказала Ольга, — твой батя помещиком заделался, своих мужиков цивилизует, внедряет знания в народ.

А Палыч все с темными силами воюет. Хочет сделаться кем-то вроде папы Мюллера. Думаю, что у него это получиться. Он там все британские связи тамошних коррупционеров выявляет. Говорит, что все там запущено, как у нас в лихие девяностые. Он графу Бенкендорфу все приговаривает: "Таскать вам – не перетаскать, сажать вам – не пересажать!"

Адини с интересом слушала разговор старших, хотя и много из их слов не понимала. Когда Николай и Ольга замолчали, занявшись десертом, она осторожно спросила. — Ольга Валерьевна, а когда мы домой отправимся? — и смущенно добавила, — я по родителям и братьям с сестрами соскучилась.

— Думаю, что послезавтра, — немного подумав ответила Ольга. — Завтра мы отправимся к врачу, а потом, поутру на следующий день – прямиком на Черную речку.

— А тебе, что, так хочется от меня уехать? — стараясь сделать сердитое лицо, сказала Ольга.

— Нет, что вы, Ольга Валерьевна, — испуганно замахала руками Адини, — мне здесь у вас все очень нравится. Тут столько всего интересного и забавного. Меня Николай обещал и в зверинец сводить, и в театр.

— Будет время, — сказала Ольга, — обязательно сходите. А пока отдыхай. Небось, с непривычки ножки-то болят?

Адини кивнула головой. Действительно, ей раньше редко приходилось так много шагать пешком. Не принято это было среди знатных дам, а уж тем более, царских дочерей. Чай не крестьянки какие-то, которые с утра до вечера на ногах. Адини вспомнила рассказ Ольги о том, как она в молодости занималась туризмом – уходила с такими же молодыми, как она молодыми людьми и девицами в лес, и весь день бродили по нему. А вечером они разбивали палатки, разводили костер, готовили на нем еду, словно дикари какие-то, и сидели у этого костра, пели, шутили, даже танцевали. Вот, здорово-то! Мне бы папá такое бы ни за что не разрешил. А ведь Ольга еще и по горам лазила, как горец какой-нибудь.

— Завидую я вам, Ольга Валерьевна, — с грустью в голосе сказала девушка, — как все-таки интересно вы живете. А у нас многое непозволительно. Здесь же никто не обращает внимания на титулы и звания. Вы больше свободны в своих поступках, чем мы.

— Да, получается что-то золотой клетки, — сказала Ольга, — много блеска, роскоши, но вырваться из этой клетки невозможно. Ведь и в обычном человеческом счастье вы не вольны. Помнишь, как в том мультфильме, который я тебе как-то показывала, — и Ольга запела:

До чего же мы несчастные царевны, Нам законом запрещается любить, В царских семьях уж таков порядок древний — По расчету надо замуж выходить.

Адини засмеялась, и запела чудесным звонким голосом:

А я не хочу, не хочу по расчету, А я по любви, по любви хочу. Свободу, свободу, мне дайте свободу, Я птицею ввысь улечу.

А Николай сидел на диване, и печально смотрел на поющих представительниц прекрасной половины рода человеческого.

Куды ученому податься?

Ни один из хронопутешественников не попал с таким триумфом в прошлое, как Юрий Тихонов. Он не прятался от посторонних глаз в зеленых лабиринтах Летнего сада, не выскакивал из межвременного портала, как чертик из табакерки в гостиной князя Одоевского, не материализовывался на полянке у Черной речки, под прикрытием двух головорезов с разрисованными боевым гримом лицами. Он просто въехал в прошлое на мотоцикле "Урал". Таким образом, Юрий стал первым байкером России. Да, пожалуй, и мира тоже.

Встретил его там Сергеев-старший и жандармский ротмистр Соколов. И если отставной майор после приветствия и краткого инструктажа, стал кругами, словно акула у своей потенциальной жертвы, бродить вокруг мотоцикла, чья коляска была забита разными нужными ему в хозяйстве вещами, то ротмистр с интересом рассматривал нового гостя из будущего. Впрочем, во время своего визита в Петербург XXI века Дмитрий Соколов уже имел возможность познакомиться с подобного рода транспортом. Ему он очень понравился, и жандарм решил, что если подвернется случай, то он непременно обзаведется таким же самодвижущимся механизмом.

Как они и решили, Юрий вслед за встречающими поехал по пыльной проселочной дороге в усадьбу Сергеева-старшего. Там он, едва не задавив по дороге важно шагавших по сельской улице гусей, свернул к барскому дому, и загнал своего железного коня в сарай, под оханье и испуганные возгласы тамошних пейзан.

А потом начался разбор привезенных Юрием подарков. Антон на этот раз не поскупился. Там была бензопила, наборы слесарных и столярных инструментов, два помповых ружья и несколько биноклей в футлярах. Кроме того Юрий лично для себя прихватил в прошлое приобретенный на днях по сходной цене у одного "черного следопыта" найденный на местах боев пистолет "Парабеллум", в очень даже неплохом состоянии.

Тихонов не был фанатом огнестрельного оружия, но, по его разумению, в новом для него мире оружие ХХ века будет гораздо эффективнее, чем кремневые пистолеты века XIX-го. Наслышавшись об эпических сражениях Шумилина с агентами британских спецслужб и польскими боевиками, он предположил, что и он тоже может когда-нибудь попасть в подобный переплет.

После того, как все подарки были внимательно изучены и оценены, хозяин предложил Тихонову и Соколову пройти в дом. Ротмистр, видимо имея на сей счет особые инструкции, вежливо извинился, и сказал, что ему срочно нужно отъехать в Петербург для личного доклада графу Бенкендорфу. После того, как жандарм уехал, Виктор пригласил своего гостя к уже накрытому столу