Мы – это музыка. Как музыка влияет на наш мозг, здоровье и жизнь в целом

В этот раз, после более длительного периода занятий, исследователи обнаружили намного большее различие между группами. У детей, занимавшихся музыкой, показатели различения предложений (и высоты) теперь были гораздо лучше; они также быстрее проходили эти тесты, чем дети из группы рисования. Применив ЭЭГ, ученые получили такой же результат, что и в предыдущем исследовании: у музыкальных детей проявилась более сильная и стойкая реакция мозга на изменения высоты речи.

Эти два эксперимента позволили сделать вывод, что уроки музыки в течение относительно короткого срока могут благотворно повлиять на способность ребенка обрабатывать слова, и этот эффект усиливается по мере продолжения занятий.

Пока мы не знаем, сохраняются ли эти результаты, когда ребенок прекращает занятия, и есть ли длительный «эффект дозы», то есть приводит ли увеличение количества занятий или числа инструментов к более серьезному результату. Ясно, что занятия музыкой оказывают немалое воздействие на то, как мозг ребенка реагирует на речь, и что всего за несколько месяцев это развитие улучшает реактивность ребенка на звуки в реальном мире.

Еще одним интересным результатом исследования стало совершенствование умения читать в музыкальной группе. Видимо, уроки музыки могут улучшить развитие репрезентаций слов, необходимых для чтения{53}.

Такие результаты в области изучения языка, возможно, частично связаны с реакциями слухового отдела ствола мозга – тем, как обучение музыке «настраивает» слух. Дана Стрейт, Джейн Хорникель и Нина Краус{54} сообщили о взаимосвязи между реакциями мозга, способностью к музыке и умением читать у 42 детей. В их исследовании у слабо читавших были и более слабые реакции ствола головного мозга на различные аспекты звуков речи.

В истории с побочными эффектами от занятий музыкой самые убедительные подтверждающие доказательства до сих пор связаны с умениями, которые обязательно приобретаются на этих самых занятиях. Мы рассмотрели слушание и музыкальные аспекты обработки речи, вплоть до более сложных когнитивных (познавательных) умений, таких как чтение. Я не упомянула здесь ряд возможных побочных эффектов, доказательства которых более неоднородны; сюда относятся зрительные, моторные и пространственные навыки, а также концентрация, чувствительность к эмоциям, творческий потенциал и уверенность в себе. Превосходный обзор этой обширной области сделала Сьюзен Хэллам{55}.

Итак, что касается побочных эффектов, вывод таков: не стоит увлекаться предположениями, будто уроки музыки во всех отношениях улучшат работу мозга и поведение. Но теперь вряд ли можно сомневаться, что обучение музыке, этому «умению высшего уровня», приносит пользу и преимущества, которые относятся не только к ее воспроизведению.

Эффективное обучение музыке

Рассмотрим саму природу музыкальных занятий. Я не профессиональный музыкант, но преподавала музыку 13 лет – мальчикам и девочкам, индивидуально и в группах, в школах и дома. Мне повезло с учениками: эти замечательные дети искренне хотели играть на классической гитаре; обычно они начинали брать уроки в 5–10 лет. Одним учеба давалась с трудом, другие делали успехи, третьи теряли интерес, а лучший ученик, Патрик, превзошел меня. Одним из самых запоминающихся в моей жизни стал день, когда пришлось сказать его отцу, что я просто не могу больше брать с него деньги за уроки: Патрик уже умеет делать все то же, что и я, и даже больше! Есть бесчисленные индивидуальные различия и ситуационные факторы, влияющие на восприимчивость ребенка к занятиям музыкой или потерю интереса к ним. Но в обучении есть также несколько аспектов, способных предсказать вероятность эффективности уроков и при этом частично зависящих от родителей и учителей: здесь я расскажу вам о выборе инструмента, подборе учителя, степени вознаграждения и мотивации, а также о стратегиях самостоятельных занятий.

Не пытаюсь здесь предстать авторитетом в области музыкального образования и не задаюсь целью сравнивать или оценивать его различные методы. Мне просто хотелось бы предложить доказательства ряда общих факторов, способствующих успешному обучению музыке, которыми может воспользоваться любой.

Выбор инструмента

Начнем с начала. Какой инструмент я порекомендовала бы для ребенка? Много раз я слышала этот вопрос, в основном от друзей с детьми в возрасте около пяти лет. Исследования показали, что выбор инструмента, а точнее кто делает этот выбор, может повлиять на успех музыкального образования. В подобных ситуациях желание ребенка должно играть важную, а то и решающую роль{56}.

Поинтересуйтесь: какие звуки нравятся малышу? Какой тип музыки заставляет его вскочить и пуститься в пляс? Что его привлекает в форме/цвете/звучании инструмента? Может показаться, что это мелочи, но, когда ребенку позволяют выбрать инструмент (или решить, как распорядиться своим голосом), это очень влияет на его увлеченность занятиями, что потом положительно скажется на развитии мотивации.

При выборе инструмента есть одно условие: родитель должен стремиться подобрать такой, требования которого соответствуют развитию ребенка, чтобы в самом начале не отбить желания заниматься из-за чрезмерного физического напряжения. Это может серьезно повредить мотивации крохи еще до того, как тот всерьез возьмется за обучение. Вариантов много: например, если малыш интересуется флейтой, но испытывает сложности с дыханием, можно предложить ему блок-флейту: играя на ней, он научится основной постановке пальцев, нужной для флейты, и попрактикуется в правильном дыхании.

Еще одно соображение при выборе инструмента – размер. Если ребенок мечтает играть на рояле или тубе, но собственный рост пока не позволяет, можно выбрать синтезатор или небольшой духовой инструмент. Когда мой ученик Патрик начал учиться играть на гитаре в нежном возрасте пяти лет, родители купили ему трогательную гитарку в четыре раза меньше обычной. В начале занятий он часто пытался прибрать к рукам мою полноразмерную шестиструнку, но скоро понял, что «малышка» звучит у него гораздо лучше, так как он мог дотянуться до всех струн.

Учитель музыки обязан посоветовать идеальный начальный инструмент, и вполне может случиться так, что ребенок в итоге полюбит его и не захочет переходить на другой! Я до сих пор питаю слабость к блок-флейтам, храню у себя три штуки и с удовольствием иногда на них играю. У этой стратегии есть еще один плюс: помните, что разнообразие опыта игры на инструментах связано с музыкальным мастерством на более поздних этапах.

Подбор учителя

Итак, инструмент определен; пора подумать об учителе. Первый наставник ребенка может сильно повлиять на его будущее музыкальное развитие; но это намного больше зависит от совместимости ученика и педагога в плане личных качеств и темперамента, от динамики их отношений, чем от уровня владения техникой или исполнительского опыта учителя{57}.

Я начала преподавать всего в 15 лет, не обладая продвинутой техникой и концертным опытом. Но теперь знаю, что эти вещи не так важны, когда ребенок только начинает заниматься и должен освоить основы звукоизвлечения, нотной грамоты и/или развития музыкального слуха. Уроки у высококлассных учителей можно отложить до того момента, пока не станут более важными специализированные умения мастера, которому ученик будет подражать в музыкальном плане. На стартовом этапе главное – начать занятия и укрепить мотивацию.

В ходе одного исследования талантливые ученики музыкальной школы, отвечая на вопросы о своих первых педагогах, говорили, что те относились к ним с теплотой, по-дружески и подбадривали; в некоторых случаях они даже воспринимались как члены семьи{58}. Способные молодые исполнители нередко меняют учителей через два-три года, и у некоторых музыкантов бывает много разных наставников: руководитель их ансамбля, оркестра или хора, учитель музыки в школе / теории музыки и в итоге преподаватель по классу инструмента/вокала.

Есть данные, что у успешных музыкантов обычно было больше учителей, чем у тех, кто не достиг высокого стандарта{59}. Однако отношения с первым педагогом крайне важны, так что родитель должен зорко понаблюдать за несколькими уроками, чтобы получить представление о динамике отношений, и расспросить ребенка, что он думает о своем преподавателе.

Есть ли различия в обучении мальчиков и девочек? Джейн Дэвидсон и ее коллеги опросили 257 детей, чтобы определить, как те воспринимали своих учителей и как это было связано с уровнем их последующих музыкальных достижений{60}. Исследователи не нашли гендерных различий в оценках первых учителей: всем опрошенным было важно, чтобы те поощряли их и оказывали доброжелательную, непринужденную поддержку.

Сохранение мотивации

Уроки должны нравиться ребенку, чтобы у него сохранялся интерес к этой дополнительной форме образования, – это само собой разумеется; менее очевидным может быть уровень, на котором ученик ощущает удовлетворение от уроков. В музыкальном образовании, да и в любом другом, должен произойти важный переход – от внешней мотивации к внутренней{61}.

Первое место обычно занимают внешние факторы мотивации; они могут варьироваться от системы символических поощрений (например, 10 минут любимой компьютерной игры после каждого урока) до признания достигнутого результата (например, свидетельство о сдаче экзамена или аплодисменты на школьном концерте); это могут быть и просто улыбка и внимание родителей. Внешние факторы мотивации крайне важны на ранних стадиях обучения, когда малыш еще не осознал всей пользы от уроков музыки, кроме извлечения приятных звуков.

Исполнители, достигающие в дальнейшем высоких стандартов, развивают собственную внутреннюю мотивацию для самостоятельной работы и выступлений, получая удовлетворение и осознание своего успеха. Это заставляет стремиться к более высоким целям. На переход от внешней мотивации к внутренней нельзя повлиять напрямую, но он вообще не произойдет без эффективной внешней мотивации на раннем этапе. Что касается внутренней мотивации, здесь вы можете быть начеку, ожидая появления ее признаков, и хвалить ребенка, когда их обнаружите.

Самостоятельная практика

Польза от уроков музыки сводится на нет из-за отсутствия эффективной самостоятельной работы{62}. Это было главным препятствием, с которым я столкнулась во время преподавания, и часто встречалось среди детей, в итоге бросавших занятия. Отсутствие эффективной практики между уроками означает или весьма скромный прогресс, или вообще топтание на месте. При этом учителю часто приходится в начале урока возвращаться к предыдущему материалу, чтобы добраться до уровня последнего занятия.

Мы уже поговорили об удовольствии от занятий музыкой (этому помогает выбор инструмента и учителя), об эффективных стимулах и о переходе к системам внутреннего вознаграждения и самомотивации. То же самое относится к самостоятельным занятиям. В стратегии музыкальной практики есть еще один секрет: она должна быть «целенаправленной».

«Целенаправленная практика» – термин, взятый из литературы по психологии экспертных знаний{63}. Применительно к музыке целенаправленная практика определяется как способность представлять себе, отслеживать и контролировать исполнение, а также применять оптимальные стратегии для совершенствования.

Вместо того чтобы подолгу играть или петь на одном и том же уровне (потому что это хорошо удается), повторяя прекрасно отработанные произведения, целенаправленная практика требует постоянно оценивать себя и направлять основные усилия на слабые стороны{64}. Вместо того чтобы играть или петь произведения с начала до конца, музыкант должен стремиться разрабатывать собственные стратегии для поиска и исправления ошибок. Один из ключевых факторов здесь – развитие саморегуляции{65}. Музыкальная практика, которая нацелена на слабые места и развивает стратегии саморегуляции, будет более точным средством прогнозирования успеха, чем просто количество часов, посвященных игре на инструменте или пению{66}.

Еще один важный фактор в эффективной самостоятельной практике – поиск баланса между формальными и неформальными стратегиями. Просто многократное повторение упражнений ради техники можно считать менее успешной стратегией, чем сбалансированное сочетание этих упражнений с импровизацией и экспериментами на инструменте или с голосом{67}. Аналогично, у уроков и самостоятельной работы обязательно должна быть устоявшаяся структура, но так же важно время от времени подбрасывать неожиданные задания или поощрения, способные подкрепить интерес и желание совершенствоваться{68}.

При разработке эффективной практики на раннем этапе важны невоспетые герои и незаменимый источник важной внешней мотивации – это, конечно, родители. Во многих исследованиях с участием молодых успешных музыкантов указывается, что для поощрения регулярной, целенаправленной и эффективной практики обязательна поддержка со стороны семьи{69}. Мотивация, вызванная желанием обрадовать родителей, может предсказать прогресс на раннем этапе, и даже после перехода к внутренней мотивации многие студенты консерватории все равно сообщают о желании вызвать чувство гордости у старших{70}.

Бывает, что на раннем этапе обучения ребенок не хочет самостоятельно заниматься музыкой в дополнение к обычным урокам; в таких случаях родителям нужно иногда проявлять твердость; главное, чтобы в целом ребенку все же были в радость игра на инструменте и уроки музыки. И даже если регулярно присутствующий при занятиях и постоянно поддерживающий малыша родитель не в состоянии помогать советами в технических аспектах или в стратегии самостоятельной работы, его присутствие в конечном счете приносит неоценимую пользу.

Может быть, чадо, как мой ученик Патрик, превзойдет ваши надежды и пойдет в гору. И хотя Патрик не вошел в избранное меньшинство профессиональных музыкантов мирового уровня, он все равно стал квалифицированным гитаристом, чутким исполнителем и раскрыл в себе композиторский талант. У меня есть компакт-диски и MP3 с записями его собственной музыки, и они входят в число самых дорогих для меня вещей.

Музыка для общего развития

Взаимодействие с музыкой не ограничивается изучением игры на инструменте или вокала. В последние годы мне повезло участвовать в исследовательском проекте организации, устраивающей активные музыкальные кружки для дошкольников Великобритании. Занятия этого типа получают все большее распространение во всем мире. На них не ставится задача научить детей играть на определенном инструменте или владеть голосом, хотя они часто включают пение. Музыкальные действия и игры проводятся в основном для удовольствия, без цели улучшить исполнение.

На таких занятиях создается веселая атмосфера, разучиваются песни, помогающие закреплять простые повседневные навыки (например, как ложиться спать или чистить зубы), и дети знакомятся с навыками общения: например, как делать поочередные и совместные действия или подражать кому-то. Так как движения часто выполняются под музыку или барабанный аккомпанемент, они способствуют развитию двигательной координации, синхронизации и развитию.

Музыка не считается необходимым компонентом в развитии познавательных, социальных и двигательных навыков и умений. Во многих странах на ранних этапах жизни ребенка музыка используется вовсе не так широко, как в западном обществе, и этот факт, по-видимому, не вредит развитию детей. Вероятно, самая важная функция музыки в подобных дошкольных объединениях – содействие: музыка создает условия, в которых правила взаимодействия в обществе подаются просто и увлекательно.

Конечно, музыка не единственное подобное средство, но зачастую единственное, приносящее радость. Обычно она создает увлекательную обстановку, потому что дети хорошо на нее реагируют. Это перекликается с тем, что мы говорили в главе 1 об их естественном влечении к музыкальным звукам. А радостный, увлеченный ребенок – это радостный и увлеченный родитель; такая ситуация, скорее всего, будет содействовать обучению и укреплять связи между детьми и взрослыми.

Лорел Трейнор и ее коллеги были в числе первых ученых, систематически анализирующих воздействие активных дошкольных кружков музыки. В первом исследовании{71} они распределили шестимесячных младенцев: одних – в активный музыкальный кружок, других – в пассивный, где дети только слушали музыку (серия CD Baby Einstein™) и иногда играли. Гипотеза заключалась в том, что в активных музыкальных кружках больше социального взаимодействия и участия в музицировании и что эти два фактора полезны для развития.

Учителя музыки из каждого кружка не знали о характере эксперимента, и занятия проводились еженедельно по часу в районах и низшего, и среднего социально-экономических классов. После полугода занятий замерили чувствительность малышей к музыкальной структуре и выразительности. У крох из активного кружка проявились более высокие уровни чувствительности к высоте и ритмической структуре, чем у пассивной группы, хотя в реакциях на музыкальную выразительность между этими детскими «командами» не было различий.

Затем исследователи рассмотрели развитие мозга с помощью ЭЭГ. До занятий малыши не отличались по реакциям на звуки фортепиано, но через полгода занятий дети из активной группы проявляли более сильные и ранние реакции на музыкальные звуки, чем участники пассивной.

Наконец, ученые обратили внимание на социальное развитие малышей, используя «Анкету поведения детей». И снова до начала занятий никаких различий не было, но через полгода участники активного кружка проявляли меньше беспокойства в ответ на новые стимулы, больше улыбались и смеялись, и их было легче успокоить по сравнению с пассивной группой.

В целом, по-видимому, более активные занятия музыкой содействовали развитию многих познавательных и поведенческих особенностей, которые, возможно, были связаны с характером занятий. Но интересно, что в активной группе улучшились не все реакции на музыкальную выразительность. Похоже, что некоторые аспекты изучения музыки у детей развиваются независимо от типа их взаимодействия.

Именно на этом важном моменте исследования я хотела бы завершить главу. Взаимодействие с музыкой в детстве происходит непрерывно, через ряд этапов: от пассивного слушания к активному участию, от неформальных игр и пения к формальным урокам музыки и обучению. Все эти контакты влияют на развитие мозга и поведения, только по-разному и в разной степени.

Прослушивание музыкальных произведений – важная часть детства, и не потому, что это делает нас умнее, помогает лучше читать или ускоряет социализацию, а потому что мы знакомимся с самой музыкой; этот процесс называется приобщением к искусству{72}. В раннем детстве мы не понимаем, в чем суть музыки, как не понимаем и свой родной язык. Нужно не один год контактировать с этими присущими только человеку звуками и их структурой, чтобы научиться понимать их и откликаться.

Трудно представить себе, что прослушивание музыки – сложное умение, но это так; пример похожего комплексного умения – слушание слов друга. Кажется, будто это нетрудно, – в основном потому, что мы толком не помним, каково нам было без этих умений. Однако ребенок знакомится с сутью двух сложных звуковых систем (речь и музыка) в каждом без исключения контакте с ними. Приобщаясь к музыке, познает правила создания мелодии и построения ритма, выразительность исполнения и стиль, характерный для музыкального мира.

* * *

«Кирпичики» понимания музыки, потихоньку и незаметно складывающиеся в психике ребенка при звуках музыки, формируют фундамент для развития у него индивидуальных вкусов, предпочтений и реакций на музыку, которые станут немалой частью его личности. Некоторые из личных музыкальных предпочтений могут очень удивить родителей, когда ребенок перейдет на следующий этап своего развития – подростковые годы.

Так что оставим пока детство и перейдем к юности, чтобы посмотреть, как мелодии этого уникального периода формируют музыкальное будущее, а также влияют на наше личное и социальное развитие.

Глава 3

Музыка в юности

Ничто в мире не постоянно; шум и гам – единственная музыка для вас.

Джон Китс

У меня, как и у многих других, остались лишь отрывочные воспоминания о чувствах в момент перехода от детства к юности. Вряд ли назову точную дату, когда это случилось, но помню события, обозначившие «превращение» в подростка: моя первая влюбленность в актера Дэвида Духовны – и в знакомого мальчика по имени Кит, первая глубокая сердечная рана; первый и единственный серьезный спор с любящим отцом; мой классный первый автомобиль (16-летний серебряный Nissan Micra, который я прозвала Рупрехтом{73}) и первое долгое, потерянное лето.

Что важнее, я помню саундтрек к каждому из тех событий: своя тема есть у Дэвида, у Рупрехта и у мальчика, разбившего мое сердце. Стоит только услышать песню Kiss me группы Sixpence None The Richer, и я мысленно переношусь в то долгое фантастическое лето, когда бегала по полям рапса с ароматными желтыми цветами с одним из лучших друзей, Оуэном. Ах, если бы опять вернуться в 15 лет…

К подростковому возрасту одни из нас подходят с музыкальным образованием, другие – без него, но почти все продолжают постигать мир через музыку. Услышанные в детстве музыкальные звуки сослужили хорошую службу: теперь легко воспринимаются многоуровневые композиции со сложным ритмическим и высотным рисунком. При этом мы тратим минимум усилий, а слова, аккорды и оркестровки накатывают волной, вызывая вихрь эмоций, беспокойства, растерянности и восторга, не говоря уже о гормонах.

Мы так связаны с музыкой, что она проникает внутрь, становясь нашей частью. В этой главе мы убедимся, что музыка подростковых лет и начала взрослой жизни во многом формирует наше музыкальное будущее и самоидентичность. Мы впервые начинаем регулярно использовать музыку как некое вспомогательное средство, своего рода проводник к самому себе. Мы узнаём, какая музыка поднимает настроение, а какая нам противна, и с ее помощью начинаем экспериментировать с эмоциями{74}. Она также отражает и, возможно, даже помогает определять развитие нашей личностной и социальной идентичности. Благодаря этим и другим процессам, которые мы обсудим в настоящей главе, музыка этого уникального периода жизни пропитывается духом ностальгии, и в результате многие считают ее лучшей в жизни.

Музыка для настроения и эмоций

Прежде чем погрузиться в туманный мир юности, немного поговорим о связи музыки с нашими настроениями и эмоциями, так как это важный фактор при изучении подросткового возраста.

Вряд ли для вас станет новостью, что регуляцию настроения и эмоций систематически называют одной из главных причин, побуждающих слушать музыку: по результатам ряда опросов и тестов, музыкальные психологи сообщают о влиянии, которое музыка способна оказывать на наши чувства радости, печали, волнения, спокойствия и так далее. В результате одного исследования сообщалось, что в среднем 64 процента музыки, слушаемой ежедневно в течение двух недель, влияло на эмоции{75}. В моей жизни этот показатель выше.

Среди наиболее часто цитируемых ученых в этой области (их много, и я прошу прощения, что не могу указать всех) – Тиа Денора{76}, Альф Габриэльсон{77}, Дэвид Харгривз и Адриан Норт{78}. Они собрали массу данных, исследуя воздействие музыки на настроение и эмоции и в повседневной жизни, и в важные для нас моменты.

Самую полную энциклопедию исследований музыки и эмоций составили в 2010 году Патрик Джаслин и Джон Слобода: «Руководство по музыке и эмоциям: теория, исследования и применение»[4]. Этот огромный том впечатлит кого угодно; не зря же я назвала его энциклопедией. Когда мне нужно выглядеть в чьих-то глазах настоящим ученым, я кладу этот справочник на свой стол. Читать его – одно удовольствие, несмотря на такой объем, и во многом на его страницах я черпала вдохновение для этой главы.

Здесь нужно коснуться разницы между «настроением» и «эмоцией». Есть много слов, с помощью которых можно описать оба этих явления, например «радостный», «грустный» и «сердитый». Общепринятое различие в том, что у эмоции есть четкий стимул: нечто материальное или мысль, вызывающая изменение в нашем состоянии. Эмоции также обычно существуют недолго. Так, квадратик вкусного черного шоколада в конце долгого дня вызывает у меня радостные эмоции, которые могут испариться вскоре после того, как шоколад растает во рту. Для настроения же стимул не обязателен; каждый из нас может проснуться в радостном, бодром настроении без конкретной причины. Кроме того, настроение может длиться долго.

Что такое эмоции и почему они возникают? Согласно теории Джеймса – Ланге, выдвинутой еще в 1890-е гг., эмоции – результат того, как мы интерпретируем реакции своего организма. Например, если перед нами внезапно появляется лев (надеюсь, такое бывает с вами не очень часто), в организме происходят физиологические изменения, вызванные стимуляцией выделения химических веществ и последующей реакцией вегетативной нервной системы. Пульс учащается, мы начинаем потеть и дышать часто и неглубоко. Все это часть прекрасно отлаженной в процессе эволюции реакции на опасность: организм подготавливает оптимальные условия, чтобы «бить или бежать». Уильям Джеймс и Карл Ланге предположили: такие эмоции, как страх, – результат того, что голова пытается разобраться, что происходит с телом.

Теория Джеймса – Ланге убедительна при первом прочтении: конечно, в настроениях и эмоциях присутствует компонент реакций тела. Трудно представить настоящий страх без быстро бьющегося сердца и холодного пота; именно ради таких ощущений люди катаются на «американских горках» и смотрят жуткие фильмы. На самом же деле теория Джеймса – Ланге оказывается слишком упрощенной, чтобы объяснить все эмоциональные реакции. Не всем эмоциям соответствует телесный отклик, и многие из них похожи (пульс учащается по разным причинам), но мы не путаем одну эмоцию с другой. Кроме того, их можно испытать и до того, как физическая реакция произойдет в полном объеме.

Несмотря на эти проблемы, аспекты теории Джеймса – Ланге важны, так как помогают понять, почему в подростковые годы нас захлестывают эмоции: в организме за короткий период случается огромное количество неуправляемых гормональных изменений. Добавьте сюда первый опыт ситуаций, связанных с острыми переживаниями (первая любовь, уход из дома в самостоятельную жизнь, финансовая свобода), – и без трудностей не обойтись, а эмоции иногда будут зашкаливать. Неудивительно, что именно на этом жизненном этапе мы начинаем исследовать различные способы смягчать, контролировать и улучшать свои эмоции и настроение. Для многих людей музыка по-настоящему наполняется жизненным смыслом именно в этот период.

Есть много теорий о том, как музыка влияет на эмоции{79} и регулирует настроение: в наши дни изучено как минимум шесть различных психологических механизмов[5], вызывающих подобные эмоциям состояния при прослушивании музыки{80}. Я не собираюсь рассматривать их во всех подробностях (с этой задачей отлично справилась энциклопедия музыки и эмоций, которую я упоминала), но нам будет полезен краткий обзор идей ряда основных теоретиков в этой области.

Музыкальное зеркало

Кажется, Платон первым отметил, что аспекты музыки имитируют звуки, которые мы издаем в различных эмоциональных состояниях. Испытывая радость, говорим быстрее, более высоким голосом, с бо́льшими модуляциями; а когда нам грустно, говорим медленнее, голос звучит ниже и монотоннее. Очень похожие закономерности можно наблюдать, если схематично изобразить характеристики веселой и грустной музыки. Патрик Джаслин и Петри Лаукка{81} тщательно изучили ряд различных эмоций и нашли много общих черт у голосовых звуков, которые мы обычно издаем, и тех, которые слышим в музыке, выражающей схожие эмоции.

Ожидания

В 1950-е гг. композитор и автор Леонард Мейер выступил с циклом лекций, на которых обрисовал свою теорию относительно причин эмоциональности музыки. Он утверждал, что мы испытываем определенные ожидания, слушая музыку: ждем, что следующая нота будет выше или ниже либо музыкальная фраза окончится определенным образом. Эти ожидания основаны на предыдущем приобщении к музыке, о котором мы говорили в конце главы 2: оно происходит в ходе обычных контактов с музыкальными звуками.

Согласно Мейеру, композиторы знают об этом эффекте (у них он тоже возникает) и удовлетворяют ожидания слушателей или идут наперекор им, чтобы вызывать противоречивые эмоции. Эту теорию впоследствии расширили Рэй Джекендофф и Фред Лердаль в знаковой работе «Генеративная теория тональной музыки»{82}, а недавно она рассматривалась в отмеченной наградой книге Дэвида Гурона «Сладость предвкушения».

Глубокая стимуляция мозга

В этой дискуссии нельзя упускать из виду работу мозга. Многие из сложных оценочных реакций от распознавания эмоций в музыке и расчетов музыкальных ожиданий обеспечиваются высшими корковыми центрами мозга, такими как лобная область коры. Однако данные, предоставленные Валори Салимпур и Робертом Заторре, показывают, что музыка, вызывающая максимум эмоций – от которой по телу бегут мурашки, – также способна вызывать реакцию в более консервативных, подсознательных областях мозга, которые ближе к центру эмоций, или миндалевидному телу, и системам внутреннего подкрепления{83}. Похоже, эти реакции мозга появляются гораздо раньше тех, которые можно связать с сознательной оценкой; это наводит на мысли, что иногда музыка способна вызывать у нас очень глубокий отклик, хотя мы не до конца понимаем его причины.

«Дорогой, звучит наша песня»

Мне нравится, что это термин из научной литературы; впервые его применил Джон Бут Дэвис в 1978 году{84}. Смысл в том, что музыка может быть эмоциональной, потому что мы закрепляем за ней эмоцию, и она устанавливает связи с нашими воспоминаниями. Это явление также называется эффектом ностальгической узнаваемости.

Такая связка между эмоциями и сохраненной в памяти музыкой может быть радостной или грустной и обладать большой силой. Я не могу часто слушать песню Рэя Чарльза «Сними эти цепи с моего сердца» (Take These Chains From My Heart): для меня это песня о моем разбитом сердце. Если послушать только мелодический строй песни, он произведет впечатление радостного, так как обладает всеми компонентами подобной композиции. Но из песни слов не выкинешь: своим исполнением Рэй Чарльз передает сердечную боль, и перед глазами встает заслоняющая все картина – меня покидает тот, кто стал моей первой любовью. И тогда моя душевная рана саднит, как будто это случилось вчера.

Я много раз слушала эту песню после его ухода, поэтому она прочно слилась с тем воспоминанием. Прошло много лет, и зрительное воспоминание о том дне расстраивает меня все меньше, но от музыки чувства накрывают с головой.

Самые прочные связки между воспоминаниями и эмоциями часто образуются в юности. Наши эмоции как с цепи срываются, и поэтому так привлекают средства, помогающие успокоить или даже усилить чувства в попытке достичь катарсиса и избавиться от них. Именно в это время многие из нас постепенно осознают, что музыка – сравнительно безопасный вариант для выражения и регуляции эмоций и настроения по сравнению с некоторыми другими веществами. Поэтому мы начинаем экспериментировать, и результат – трогательная связь между нами и музыкой.

Прежде чем идти дальше, стоит отметить, что не все подростки используют музыку таким образом. Я использовала, хотя тогда и не понимала, как и почему, и знаю многих людей, испытавших подобное. А мой партнер пережил свои подростковые бури, погружаясь в мир классической испанской литературы; он утверждает, что по сравнению с ней музыка не играла такой важной роли в его эмоциональном развитии. Хотя в юности не всех музыка поддерживает, она достаточно универсальное средство, чтобы заслужить освещение в значительном количестве научной литературы; так что стоит попытаться понять, почему она так популярна и эффективна.

Эксперименты подростков с музыкой

Неудивительно, что подростки, слушающие музыку, посвящают ей немалую часть своего времени и считают очень важной частью жизни. Проведенный в Великобритании 10 лет назад, но от этого не менее значимый опрос на тему музыки в этой возрастной группе выявил, что молодежь слушает музыку по два-три часа каждый день{85}. Полагаю, сейчас это время увеличилось благодаря существенному росту технологий{86}.

Слушание музыки – популярный метод регуляции эмоций и настроения в юности{87}, и подростки применяют музыку с этой целью чаще, чем взрослые{88}. В юные годы мы все еще учимся регулировать физическое и психическое состояние; к сожалению, приходится овладевать этими навыками поспешно, так как изменения, связанные с развитием, требуют быстрого взросления. Согласно некоторым исследованиям, в 15 лет наступает поворотный момент в применении стратегий совладания со стрессом, включая слушание музыки{89}; это вполне согласуется с моими яркими воспоминаниями о песне Kiss Me в то долгое потерянное лето.

Суви Саарикалльо посвятила много лет изучению музыки как средства регуляции состояния подростков. Ее исследования подтверждают, что музыка постоянно прослушивается для коррекции настроения и эмоций и намеренно, и с бессознательной мотивацией, и чаще всего это действительно срабатывает.

В 2007 году{90} Саарикалльо провела масштабное исследование с целью категоризации психологического значения музыки для подростков. Она провела метаанализ, по сути, изучение множества других исследований. Анализ такого типа позволяет ученым обобщать результаты различных лабораторий, чтобы определить взаимно согласующиеся данные, находя весомые показатели. Саарикалльо отметила четыре главные функции музыки: идентичность, межличностные отношения, эмоции и содействие.

Содействие описывает приобретение от слушания музыки чувства контроля, состоятельности и самоуважения. Эмоции описывают, как молодые люди используют музыку, чтобы и выражать, и исследовать эмоциональные реакции (особенно их отрицательные виды) в условиях, которые Саарикалльо называет «безопасным и приемлемым выражением трудных, связанных с насилием или осуждаемых мыслей и чувств». Мы рассмотрим идентичность и межличностные отношения в следующей части настоящей главы.

Это исследование помогло Саарикалльо разработать шкалу для измерения регуляции настроения с помощью музыки. Протестировав 1515 подростков, она обнаружила, что в таком контексте девочки используют музыку больше, чем мальчики, а старшие подростки – чаще, чем младшие; последний результат логичен, так как мы склонны больше использовать стратегии, когда лучше их осваиваем.

Кроме того, Саарикалльо продемонстрировала, что сильное увлечение музыкой предсказывает более активное ее использование в качестве регулятора настроения; но может показаться неожиданным, что эта связь не ограничивалась формальным музыкальным образованием, а включала и то, насколько важной человек считал музыку в своей жизни и как часто он ее слышал дома. Саарикалльо также обнаружила, что для регуляции настроения музыку обычно больше слушают в одиночестве, чем на публике.

У подростков, успешно использовавших мелодии для регуляции настроения, вкусы обычно оказывались разнообразнее: в исследовании Саарикалльо им лучше удавалось выбирать из большого ассортимента музыку почти под любое настроение, причем предпочитались рок и хеви-метал. Саарикалльо предположила, что серьезность, громкость и жесткость этих стилей отражают эмоциональный опыт молодости и поэтому способствуют лучшему совладанию со стрессом путем размышлений.

Помощь музыки в совладании со стрессом

Музыка помогает совладать со стрессом двумя способами. Первый – физический: провоцируя поведенческую реакцию, она может варьироваться от танцев и пения до смеха или плача (как в моем примере с Рэем Чарльзом). Музыка помогает регулировать настроение, стимулируя физические действия, которые положительно воздействуют на способность человека поддерживать желаемое настроение, усиливать его или менять согласно требованиям ситуации.

Второй способ совладания со стрессом через музыку – познавательный: музыка побуждает мысли и воспоминания, помогающие пересматривать случившееся, мысленно связывать значения друг с другом и усваивать уроки на будущее.

Эта двухкомпонентная модель (физический и познавательный механизмы) дает основу для понимания того, как музыка влияет на нас и как в подростковом возрасте становится «инструментом», помогающим стимулировать свое тело и/или ум, чтобы добиться желаемого физического или психического состояния.

Дейв Миранда и Мишель Клаэ{91} опросили 418 франкоканадских подростков, чтобы оценить их музыкальные предпочтения, уровни депрессии и стили совладания со стрессом путем прослушивания музыки (проблемно-ориентированное совладание, эмоционально-ориентированное или избегание/дистанцирование). Исследователей также интересовала важность текстов песен и реакций ровесников.

Миранда и Клаэ обнаружили, что в социальных группах ровесников царило полное согласие относительно типов музыки, применяемых для совладания с эмоциями; это подтверждало гипотезу, что музыка – важный фактор социальных отношений в подростковом возрасте. Исследователи также определили, что проблемно-ориентированное совладание при прослушивании музыки связано с более низкими уровнями депрессии у девочек. Этот результат соответствует идее, которую предложили Амирам Равив и его коллеги: что девочки-подростки отождествляют себя и свое положение с артистами и словами песен для утешения и поиска советов по личным проблемам{92}.

В то же время эмоциональное совладание с помощью музыки было больше связано с симптомами депрессии у мальчиков. Однако эта связь была непрочной, без симптомов тяжелой депрессии; возможно, это отражает вид неэффективной эмоциональной разрядки через музыку, чаще встречающейся у юношей.

Важная оговорка для последнего результата – влияние времени. Подростки, слушающие музыку для улучшения плохого настроения, обычно вначале чувствуют себя хуже, но через некоторое время им становится лучше{93}. Именно это ощутила и я, пытаясь излечить свое разбитое сердце с помощью Рэя Чарльза. Тогда мне было паршиво, но этот катарсис стал важной частью процесса излечения. И хотя песня до сих пор вызывает у меня слезы, обычно вскоре становится лучше, так как она напоминает мне, что я уже пережила то трудное время и все сложилось к лучшему.

Это исследование в сочетании с работой Саарикалльо показывает, что подростки, окруженные музыкой и получающие от нее удовольствие, используют ее для совладания со стрессом, впервые сталкиваясь с личными проблемами или эмоциональными трудностями. Одни из стратегий совладания со стрессом с помощью музыки могут быть эффективнее других, особенно вначале, но все это процесс приобретения опыта и он должен рассматриваться с позиции долгосрочных последствий. Подростки в этих исследованиях учатся с помощью музыки регулировать свое настроение и эмоции таким способом, к которому многие потом будут прибегать на протяжении всей жизни.

Существует ли вредная музыка

Хотелось бы высказать пару замечаний о том, что музыка (в особенности песни определенных жанров) может «портить» молодежь, то есть способна и вредить эмоциональному развитию, что может привести к проблемным мыслям и/или поведению.