Мы – это музыка. Как музыка влияет на наш мозг, здоровье и жизнь в целом

Предполагалось, что если младенцы способны различать изменения высотного контура, то они будут сосать интенсивнее, восприняв новый звук и заинтересовавшись им. Ожидалось, что малыши из контрольной группы, которые слышали один и тот же звук, будут продолжать сосать в постоянном темпе.

Именно это и произошло. Младенцы в экспериментальной группе явно заметили изменение в высотном контуре японской речи, в мелодическом рисунке слов, прежде чем вернулись к знакомому темпу сосания.

Что важно, все дети были из франкоязычных семей; это почти исключило возможность реакций, вызванных предыдущими контактами с японским языком. Исследование показало способность новорожденных не только замечать различия в высотном контуре, но и делать это в незнакомой речи; это наводит на мысли о гибкой системе усвоения звуков, способной потенциально сформировать важное основание для развития речи ребенка.

Я уже упоминала, что особенности утробы передают музыкальные аспекты речи с потерей более высоких частот (речевых подробностей) и включают модель естественных ударений в родном языке. Получается, что новорожденные способны обнаруживать эти изменения высотного контура и в незнакомой речи. Младенцы также могут пойти на шаг дальше и применять знакомые аспекты мелодического рисунка речи, издавая свои звуки. Может быть, новорожденные даже кричат на родном языке{15}.

Биргит Мампе и коллеги проанализировала модели плача 30 французских и 30 немецких новорожденных. Изучив их естественные крики на предмет изменения высоты, исследователи обнаружили, что французы издают больше восходящих тонов, тогда как у немецких младенцев при плаче больше нисходящих моделей. Такие же закономерности были выявлены относительно громкости: у малышей из Франции она менялась в сторону повышения, а у немцев – наоборот. Это различие между восходящим и нисходящим звуком отражает речевые особенности взрослых носителей французского и немецкого языков.

Исследование Биргит Мампе предполагает, что младенцы не только способны воспринимать и запоминать музыкальные рисунки речи, услышанные в утробе, но и подражают этим рисункам, издавая свои первые крики. Вероятно, это самое раннее свидетельство воздействия родного языка на произносимые нами звуки; а первыми развиваются именно музыкальные особенности общения.

Все эти эксперименты подтверждают идею, что младенцы рождаются с высоким уровнем чувствительности к музыкальным аспектам своего мира звуков, к ритмам и моделям, которые они уже успели услышать в жизни. Эта чувствительность укрепляется и развивается благодаря обладающему уникальными музыкальными свойствами миру, где обитают наши дети.

«Мамин язык» – музыка для малышей

Когда у моей лучшей школьной подруги родился первый ребенок, я с нетерпением ждала его фото. Нас разделяют сотни километров, а времени на долгую поездку не было, так что я предвкушала радость от первых кадров с ее сокровищем. Когда наконец их увидела, была на седьмом небе: Изабель – просто прелесть, к тому же унаследовала мамины глазки.

А потом я стала говорить с ее фотографией: «Кто это у нас такая красавица? Боже мой, посмотрите, какие у тебя ручки! Какие пальчики! Ты мой ангелочек, совсем как мамочка, ты моя хорошая, да, моя красавица, да, моя красавица…» К счастью, со мной в комнате никого не было. Я говорила с фотографией, к тому же таким необычным тоном.

Начинала фразу на пониженных тонах, потом мой голос стремительно поднимался, произнося слова, и снова быстро опускался. Говорила намного быстрее, чем обычно, не считая долгих, энергичных пауз в начале и конце фраз («да» и «красавица»), на некоторых словах почти переходила на писк.

Вы наверняка узнали явление, которое я описываю, – мы все или делали это, или слышали. Его неформальное название – «мамин язык», а научное – «речь, обращенная к ребенку» (РОР); она значительно отличается от речи, обращенной к взрослому (РОВ).

Общеизвестно, что речь, обращенная к ребенку, есть во всех языках, исследованных на настоящий момент{16}. Уникальность такой речи придают главные звуковые свойства: более высокая основная частота (основной уровень высоты звука), более интенсивные и утрированные интонационные контуры и перепады высоты и больше повторяющихся и ритмичных элементов. РОР также часто сопровождается ритмичными телодвижениями в такт звукам речи – например, кивками или покачиванием головы, хлопаньем в ладоши или подпрыгиванием. Обращаясь так к взрослому, вы наверняка столкнулись бы с недоумением. Почему же мы так говорим с малышами?

Ставя подобный вопрос, мы сталкиваемся с проблемой «курицы и яйца»: кто первым начал использовать РОР и почему? Есть две возможности: либо взрослые стали подражать естественным звукам, которые умеют издавать малыши, и обнаружили преимущества такого обращения; либо младенцев естественным образом привлекала более музыкальная речь взрослых.

Как и с остальными спорными вопросами эволюции, мы вряд ли когда-нибудь раскроем секрет: доказательства происхождения РОР затеряны во мгле веков. Впрочем, разгадка этой тайны не так важна, как осознание того, что РОР устраивает и взрослых, и малышей (по разным причинам) и поэтому она до сих пор существует во всех известных формах человеческой культуры.

Младенцы предпочитают слышать РОР, а не РОВ, почти с самого рождения (выраженное предпочтение появляется в течение месяца){17}, независимо от того, кто так говорит – мужчина или женщина{18}. Речь, обращенную к ребенку, предпочитали даже младенцы, рожденные глухими родителями{19}. РОР дает взрослым во всем мире надежный способ вызывать у своих малышей положительную ответную реакцию. С помощью этого метода мы можем привлекать их внимание и, возможно, менять их поведение на той стадии развития, когда словесные уговоры – заманчивый, но в основном бессмысленный метод.

Еще одно главное преимущество РОР для взрослых – в том, что малыш улыбается. Говоря с ребенком мелодичным тоном, мы часто видим положительную реакцию, и нельзя не признать, как это трогает. Малыши шире открывают глазки, машут ручками, пускают пузыри, хихикают и сучат пухленькими ножками.

У этой радостной реакции есть то преимущество, что ребенок не плачет. Согласно научным данным, когда родители слышат детский плач, в их мозгу выделяются гормоны стресса, приводя к учащенному сердцебиению, повышению кровяного давления и холодному поту{20}. Поэтому чрезвычайно полезно иметь в запасе метод, способный минимизировать это негативное воздействие на наше физическое состояние.

Плач малыша и сейчас тяжело переносить и в эмоциональном, и в физическом плане, а когда-то он был просто опасен. Кричащий ребенок был серьезной помехой для наших предков, если они пытались спрятаться от хищников или устроить для своего племени ценный отдых, чтобы восстановить силы. Соответственно, крайне полезным для выживания стало умение успокоить ребенка не требующими больших усилий методами, для которых нужен только наш голос.

В нынешние времена этот успокаивающий метод остается полезным в ситуациях, когда естественная реакция малыша не всегда полезна или желательна, например если нужно сделать прививку или попробовать новую пищу. Такое применение РОР способно отвлечь младенца от возможных автоматических реакций, основанных на веских эволюционных принципах выживания (например, выплюнуть еду с незнакомым вкусом); на практике такие реакции могут оказаться невыгодными и для ребенка, и для взрослого в чистой белой рубашке.

Роль речи, обращенной к ребенку, в обучении

Я уже говорила, что выгоды от РОР взаимны, то есть малыши тоже кое-что выигрывают. Если внимательно рассмотреть эти преимущества, станет ясно, что младенцы получают непосредственную пользу от музыкальной речи, обращенной к ребенку; возможно, РОР развилась как крайне важное средство обучения на доречевых этапах человеческой жизни.

Первый очевидный плюс РОР – в том, что младенцы могут с помощью этих звуков реагировать на взрослых. Они еще не умеют говорить, но вскоре у них получается гулить, варьировать высоту звуков и выдавать ритмичные реакции. Когда мы взаимодействуем с малышом, он подражает нашей РОР и тем самым обеспечивает себе безопасные условия, где о нем заботятся, а угрозы сведены к минимуму.

Исследования даже предполагают, что располагающее к себе поведение ребенка в ответ на РОР может сделать его привлекательнее для взрослых, и даже не его родителей{21}. Человеческому младенцу не выжить без помощи и поддержки взрослых, поэтому в его интересах привлекать, удерживать наше внимание и вызывать положительные реакции. Когда вы почти не способны передвигаться самостоятельно, голос – один из ваших лучших инструментов.

Учась подражать, младенцы также выстраивают один из своих первых навыков общения, который принесет большую пользу их поведению и речи: поочередное участие. Вы говорите, затем, в ответ на ваше сообщение, говорю я. Так мы достигаем понимания, вырабатываем идеи и эффективно передаем информацию.

Вероятно, одной из старейших функций музыкальной РОР было извещение об эмоциональном состоянии. В речи, обращенной к ребенку, утрируются особенности собственной эмоциональной речи, такие как высокие, быстрые звуки – когда мы рады, и низкие, медленные звуки – когда мы грустны. Взрослые, заботящиеся о малыше, используют эти особенности РОР, чтобы не только передавать ему эмоциональную информацию, но и изменять его настроение{22}.

В 2002 году Лорел Трейнор и Рене Дежарден определили еще одно лингвистическое преимущество РОР. Их заинтересовало то, что в речи, обращенной к ребенку, особо выражены «формантные частоты»: они возникают, когда мы с помощью речевого аппарата издаем гласные звуки{23}. Трейнор и Дежарден выдвинули гипотезу, что эти особые высотные контуры в РОР могут подсказывать малышам, где в речи находятся гласные, и тем самым, возможно, помогают детям усваиваить и различать эти существенные звуки речи.

Одним из важных жизненных примеров, приведенных в поддержку этой идеи, было исследование, которое показало: речь, обращенная к домашним животным, содержит многие из особенностей РОР (таких как высокие звуки), но, в отличие от нее, не подчеркивает различий между гласными{24}. Ведь вряд ли имеет смысл пытаться научить говорить любимую собачку.

Трейнор и Дежарден провели эксперимент с 96 малышами в возрасте шесть-семь месяцев и рассмотрели их способность различать две английские гласные: i как в слове heed («внимание, осторожность») и I как в hid («спрятался»){25}. Нас интересует сравнение между двумя версиями этих звуков: произнесенными без изменения высоты (как в речи, обращенной к взрослому) и с изменением высоты (как в речи, обращенной к ребенку).

Реакции детей измерялись с помощью методики «условного поворота головы». Ее предпосылка такова: когда малыш привыкает к какому-то звуку, то поворачивает голову, как только услышит отличающийся звук. Поэтому движение головы – признак того, что ребенок в состоянии различить два звука. В исследовании РОР на всех присутствующих, кроме малыша, были наушники, чтобы исключить влияние взрослых на его реакцию.

Исследователи выявили, что детям гораздо лучше удавалось распознать изменение в гласной, когда они слышали РОР, по сравнению с РОВ. Они заключили, что РОР содержит музыкальные особенности, помогающие младенцам знакомиться с различными типами гласных задолго до того, как они смогут использовать эту информацию. Поэтому, возможно, наша музыкальная речь помогает детям закладывать основы изучения языка.

Музыкальная смысловая нагрузка

Ознакомление с гласными – уже немалое достижение для шестимесячного малыша; но, возможно, при изучении языка музыкальная РОР выполняет функцию еще более высокого уровня: передачу смысла сообщения.

У взрослых для выражения смысла есть удобный инструментарий: синтаксис, семантика и просодия (изменения высоты, выделение важных моментов и ритм). Пытаясь общаться с малышами, еще не овладевшими речью, мы вынуждены ограничиваться просодическими средствами, при этом склонны их утрировать; отсюда – музыкальная РОР. Это позволяет быстро передавать элементарные сообщения о намерениях, такие как запрещающий жест («Нет, не трогай»), одобрение («Какой ты умница!»), указание («Ложись, пора спатеньки») и утешение («Тихо, все хорошо, папа здесь»).

Любовь детей к РОР имеет интересную траекторию развития, отражающую их умственное и физическое развитие в первый год жизни. Кристина Китамура и Криста Лэм исследовали малышей в возрасте три, шесть и девять месяцев, изучая их предпочтения относительно РОР с различными намерениями: мать пыталась утешить ребенка, сообщить ему свое одобрение или указание{26}.

Исследователи обнаружили, что в своих предпочтениях младенцы проходят разные этапы: в самом раннем возрасте они предпочитают утешающие сообщения, потом сильнее реагируют на одобрение, и наконец, примерно в девять месяцев их больше привлекают сообщения с указаниями. По мере знакомства с языком малышей начинает больше привлекать речь, имеющая фонетическое и информативное содержание, а не простые, повторяющиеся звуки.

Но одно дело показать, что младенцы способны реагировать на смысл и намерения музыкальной РОР; и совсем другое – продемонстрировать, что эти намерения действительно были поняты.

Елена Саккалу и Меридит Гаттис изучили воздействие просодии на способность малышей (средний возраст – 16 месяцев) различать намеренные и случайные действия взрослых{27}. В ходе их эксперимента взрослый выполнял два варианта действия, например ронял игрушку, причем один раз – намеренно («Вот»), а другой – со случайной речью («Ой»). Актер сохранял нейтральное выражение лица и позу, чтобы звук реплики был единственной подсказкой о его намерении. Оказалось, что малыши гораздо чаще реагировали на специально совершенное действие и подражали ему по сравнению со случайным; это свидетельствует, что они поняли основной смысл музыкальной РОР.

Напрашивается вывод, что у РОР есть ряд функций, в чем, несомненно, и заключается основная причина существования этого вида речи во всем мире. И хотя исследования усвоения языка младенцами заманчивы, будет, наверное, преувеличением заявлять, что РОР – жизненно важный инструмент изучения языка. Один аргумент против этой идеи – в том, что дети усваивают язык почти независимо от того, сколько с ними говорят взрослые{28} (кроме редких случаев крайней заброшенности ребенка). Однако, по моему мнению, представленное здесь исследование подтверждает идею, что музыкальные особенности РОР играют важную роль в нашем развитии в доречевой период.

Развитие речи не единственная возможность РОР. На предыдущих этапах нашей эволюции РОР, вероятно, стала ценным способом стимулировать развитие тесных связей в парах, облегчать освоение поведения и корректировать реакции на стресс. РОР также дает взрослым бесценный способ взаимодействия с детьми, пока те еще не научились говорить – в период их наибольшей физической уязвимости, когда нам важнее всего сообщать об основных намерениях и чувствах.

* * *

В этой главе я хотела опровергнуть некоторые частые заблуждения относительно того, что лишь немногие рождаются действительно музыкально одаренными. Мы увидели, что почти каждый ребенок появляется на свет с «кирпичиками» музыкальности благодаря раннему развитию системы слуха и способности воспринимать немалую часть звуков из внешнего и внутреннего мира. Мне никогда не встречались убедительные доказательства того, что полезно наполнять среду обитания ребенка на этом раннем этапе дополнительной музыкой.

Младенцы усваивают и запоминают музыкальные образцы, услышанные в ходе развития в утробе, даже если мы не считаем эти звуки музыкой. Каждодневные мелодии после рождения ребенка вызывают у него реакции радости и расслабления, особенно «музыка», которую он слышал чаще всего: мамин голос и сердцебиение.

Воспоминания новорожденных о музыке в утробе сказываются на их восприятии звуковых моделей, стимулируют интерес к мелодическим рисункам и влияют на их первые попытки издавать собственные звуки. Несомненно, музыкальность младенцев – одна из причин, по которым у нас развился музыкальный способ общения с ними в виде речи, обращенной к ребенку (РОР). Мы еще не понимаем до конца, почему инстинктивно говорим с детьми таким мелодичным образом, но нет сомнений, что РОР приносит пользу и взрослым, и детям: поощряет раннее взаимодействие и заботу взрослых о малыше, а также преподает ряд ранних уроков о природе сложных процессов познания, таких как эмоции и язык.

В следующей главе перейдем к музыкальному миру детей постарше. Мы опровергнем еще несколько мифов – например, то, что прослушивание музыки (в особенности нашего друга Моцарта) якобы может помочь сделать детей умнее. Еще мы рассмотрим, какую пользу развитию ребенка может принести участие в музыкальной деятельности, и покажем, как «кирпичики» понимания мелодики, подсмотренные у младенцев, продолжают складываться в нечто большее благодаря их простым повседневным контактам с музыкой.

Глава 2

Музыка в детстве

Дети начинают танцевать, еще даже не зная, что не все услышанное – музыка.

Уильям Стаффорд

Как летит время! Казалось бы, совсем недавно ваше маленькое сокровище только начало лепетать, осторожно поднимая головку с одеяльца и беззубо улыбаясь. И вот не успели вы оглянуться, как малыш уже вовсю ползает, потом ходит, и хочется поскорее сделать дом безопасным для него. Нужно следить за малышом в оба – ведь он испытывает безудержное желание тащить в рот все подряд. Неуверенное агуканье переходит в первые невнятные слова, а упорная, цепкая хватка превращается в умелые, намеренные движения. Пинетки сменяются ботиночками, и мы торжествуем, оставив позади тяготы приучения к горшку. Младенец вырос из пеленок.

В этой главе мы рассмотрим ряд острых вопросов, с которыми сталкиваются родители, думая о возможной роли музыки в жизни их чада. Большинство этих вопросов можно свести к необходимости выяснить лишь одно: улучшит ли музыка жизнь ребенка?

Часто вопрос формулируется иначе: становятся ли дети умнее благодаря музыке? Начну с этого непростого момента. С ним связан еще один вопрос: какие умения ребенок приобретет на уроках музыки в дополнение к пению или игре на выбранном инструменте? Умение играть на каком-либо инструменте – ценная способность, но возникает проблема вложений. Лишь немногие из тех, кто занимался музыкой в детстве, становятся исполнителями или композиторами; а учитывая размер средств, необходимых на становление профессионального музыканта, родители надеются на какие-то дополнительные преимущества от занятий музыкой. Мы рассмотрим доказательства получения таких «побочных» преимуществ.

Также ознакомимся с исследованиями в области музыкального образования, чтобы разобраться, что нужно для успешного обучения музыке. Какой инструмент подходит конкретному ребенку? Почему одни дети упорно продолжают занятия, а другие теряют к ним интерес?

И наконец, мы посмотрим, как музыка влияет на малышей, не получающих музыкального образования. В мире ребенка даже больше музыки, чем у взрослых: дети все еще слышат музыкальную речь, обращенную к ним, многие посещают музыкальные кружки, и в некоторых их учат играть на инструментах; музыке часто уделяется внимание и в ходе общего образования. С помощью песен детей знакомят с поведением в обществе и его ценностями, а также преподают математику, языки и физкультуру. Кроме того, в детских телепередачах полно музыки, которая явно им по душе, но взрослым часто жутко действует на нервы. Как все эти контакты с мелодиями влияют на развитие наших детей?

Умнеют ли дети благодаря Моцарту

Сейчас, говоря о немного подросших детях, можно переходить к вопросу, поставленному в главе 1: как музыка влияет на интеллект? У совсем маленьких детей это почти невозможно измерить; нереально проводить тест на IQ, учитывая их ограниченную способность отвечать. Но когда ребенок научился адекватно сообщать о своих намерениях и понимании мира, можно приступать к оценке его познавательных процессов.

Вопрос связи музыки и интеллекта также важен в практическом смысле, поскольку ребенок начинает проявлять активный интерес к взаимодействию с мелодиями: танцам, пению и игре на инструментах. На этом этапе родители, наверное, начинают размышлять – записать чадо в музыкальный кружок, на занятия музыкой или проще потратиться на аудиоплеер. Может, купить несколько CD с произведениями Моцарта? Давайте задержимся на этой мысли и рассмотрим имеющиеся данные.

Один из друзей недавно рассказал, что начал включать CD с записью Моцарта маленькой дочке, чтобы она засыпала под эту музыку, – ради эффекта Моцарта{29}. Он надеется, что прослушивание подобной музыки повысит уровень интеллекта ребенка; эта идея уверенно завоевала себе место среди легенд популярной психологии.

Когда я представляюсь музыкальным психологом, часто в первую очередь спрашивают именно об эффекте Моцарта. У этого термина есть «своя» страница в «Википедии», а вокруг самой гипотезы – что определенный вид музыки полезен для IQ – возникла целая отрасль. Однако взвешенное изучение литературы показывает, что картина не такая радужная.

Все это началось в 1993 году, причем довольно невинно, когда в журнале Nature была опубликована одностраничная работа авторства Фрэнсис Раушер и др.{30} Они провели эксперимент, в ходе которого американские студенты университета либо 10 минут слушали сонату Моцарта ре мажор для двух фортепиано (K 448), либо слушали инструкции по расслаблению, либо сидели в тишине. Затем исследователи попросили студентов выполнить тест на пространственно-временное мышление. Задания такого типа (анализ определенных фигур из бумаги, поиск недостающих деталей или анализ конфигураций) требуют, чтобы испытуемый мысленно представлял различные фигуры и их возможное взаимодействие. Ученые обнаружили, что показанные в тесте результаты были значительно выше только после прослушивания произведения Моцарта: IQ участников повышался на восемь-девять баллов.

Затем исследователи провели еще один эксперимент, получив аналогичные результаты, но не обнаружили повышения IQ после того, как участники 10 минут слушали произведения Филипа Гласса, британскую музыку в стиле транс, инструкции по расслаблению или аудиокнигу{31}. Эффект Моцарта казался очень увлекательной и важной находкой, наводившей на мысль, что определенный тип мелодий, возможно, оказывает благотворный эффект на наши мыслительные способности.

В чем может заключаться его механизм? Раушер и коллеги предположили, что прослушивание музыки Моцарта усиливает возбуждение нейронов в той области мозга, которая также способствует выполнению пространственно-временных задач.

Все это казалось настолько здорово, что даже не верилось: найдено простое решение (слушать музыку) сложной проблемы (улучшать умственные способности). И конечно, на самом деле все оказалось не так.

Первая проблема – временный характер эффекта. Справедливости ради нужно отметить: авторы первоначального исследования заявляли, что эффект длился около 10 минут, так что о стабильном улучшении мышления речь никогда не шла. Проблема в том, что в более широком контексте популярной науки часто теряется важная часть информации, подобная этой, которая содержится в первоначальном исследовании и указывает на решающее ограничение.

Вторая проблема с этим эффектом – его избирательность. В последующей своей статье авторы предположили, что нужно в точности воспроизвести условия эксперимента, чтобы иметь шанс на получение эффекта{32}. Это ограничение предполагает, что эффект не универсален.

Вдобавок ко всему более поздние исследования показали, что подобный эффект можно получить, воспроизводя фортепианные произведения Шуберта, если слушатели предпочитают его Моцарту{33}. Эффекта улучшения также можно добиться, зачитывая людям что-то из Стивена Кинга, если им нравятся его произведения{34}. После таких результатов ученые предположили, что эффект Моцарта на самом деле основан на временном улучшении настроения и активности центральной нервной системы (насколько бодрыми мы себя чувствуем){35}, и это благотворно влияет на выполнение задачи. А чтобы прийти в приподнятое настроение, необязательно слушать именно Моцарта.

И заключительная серьезная проблема с эффектом Моцарта – неудачи в повторении результатов. Количество известных мне исследований, в которых не удалось повторить этот эффект, теперь превысило те, где это сработало{36}. У меня даже есть личный опыт попыток повторить эту модель: питая большие надежды, я в точности воспроизвела технологию первоначального эксперимента. Но не сложилось.

С учетом всех данных об эффекте Моцарта теперь признано, что пассивный контакт с музыкой (слушание) в долгосрочной перспективе не повышает IQ, познавательные способности или способность к рассуждениям{37}, а небольшие вре́менные улучшения в выполнении задач происходят из-за одновременного улучшения настроения и активности центральной нервной системы{38}.

Так что, конечно, купите ребенку записи Моцарта, если ему нравится слушать его музыку, двигаться или покачиваться в такт этим звукам, если они помогают ему расслабиться и уснуть или утешают во время болезни. Не стоит ожидать роста IQ ребенка от прослушивания музыки – подобно тому, как роза растет благодаря подкормке удобрениями.

И пусть даже эффект Моцарта не оправдал надежд, которые подпитывали его все эти годы, история с ним все же заканчивается на позитивной ноте. Благодаря освещению в СМИ этого научного сюжета возродился интерес к вовлечению детей в мир музыки в разных странах и возникло несколько отраслей, использующих музыкальные игры и занятия в дошкольных кружках и детских образовательных учреждениях. Эти альтернативные формы активного вовлечения в музыку (а не только пассивного прослушивания) не равны по воздействию урокам музыки, но все равно могут благотворно влиять на развитие ребенка.

Умнеют ли дети благодаря урокам музыки

Да, пассивное прослушивание музыки оказывает лишь временное воздействие на способность к интеллектуальной работе; но активное вовлечение в музыкальную деятельность может дать долгосрочные результаты. Перефразирую Нину Краус, о которой вы скоро узнаете больше: вы не придете в форму, если будете смотреть спорт по телевизору; вы придете в форму, если будете тренироваться.

Скажу откровенно: если бы исполнение музыки помогало людям стать умнее, у всех профессиональных музыкантов показатели IQ неизменно были бы выше, чем у немузыкантов с похожим образованием. Но это не так. Результаты музыкантов лучше в некоторых тестах на познавательные функции (больше об этом – в главе 4), но не в тестах на общий IQ. В одном исследовании результаты музыкантов оказались даже хуже{39}.

Отложим эту идею и перейдем к конкретике. Возможно, воздействие музыки на IQ труднее выявить у взрослых, потому что здесь в игру вступает множество других факторов; у взрослого за плечами много лет обучения и опыта в других областях. А что если изучить детей, занимающихся музыкой: не выше ли у них показатели IQ?

Ряд обстоятельных анализов связи между уроками музыки и IQ у детей провел Гленн Шелленберг. В 2004 году он в случайном порядке распределил 144 шестилетних ребенка из Торонто по четырем группам: в первой проводились занятия игрой на клавишных, во второй – занятия пением, в третьей – актерским мастерством, а четвертая была контрольной группой, где не было никаких дополнительных занятий{40}. Ради справедливости после исследования детям из контрольной группы предложили те же занятия, что и остальным.

Обучение продолжалось 36 недель в выделенной для этого школе, в группах по шесть учеников. Все дети прошли тесты на IQ во время летних каникул, прежде чем начались эти занятия, а также в конце исследования. Были использованы критерии сопоставимого возраста и социально-экономического статуса.

Через год значительное большинство детей лучше проявили себя в тесте на IQ, что логично, поскольку они стали на год старше. Однако в двух группах, где занимались музыкой, повышение коэффициента умственного развития оказалось больше, чем в группе актерского мастерства и контрольной. Этот рост IQ был небольшим – три-четыре балла, но он был и повторился в похожем исследовании два года спустя{41}. В обоих экспериментах достижениям в IQ-тестах сопутствовали успехи в учебе.

Имеет ли эта небольшая разница в IQ детей какое-нибудь значение, учитывая отсутствие такого различия в коэффициентах взрослых музыкантов и немузыкантов?

Один возможный плюс состоит в том, что повышение IQ в детстве стимулирует или отражает развитие в других областях мозга, что, возможно, помогает мыслительной деятельности в старшем возрасте. Например, взрослые музыканты продемонстрировали улучшенное вербальное научение и память по сравнению с людьми, получившими аналогичное образование, кроме музыкального (больше об этом – в главе 4). Вероятно, эти ранние различия в IQ у детей – ранний признак последующей разницы в познавательной способности взрослых.

Что касается отрицательных аспектов, мы говорим примерно о трех-четырех баллах IQ за год занятий. Разве это впечатляющий результат? Это интересно психологам, но в практическом смысле несправедливо, что ребенок будет год ходить на уроки ради такого улучшения, особенно если подобные занятия не приносят ему радости. И это притом что психологи даже не убеждены в действительном повышении IQ от уроков музыки.

Вышеупомянутое исследование установило лишь то, что между занятиями музыкой и коэффициентом умственного развития существует некое соотношение, а не то, что первое приводит ко второму. Это не исключает существования ряда других «скрытых» переменных, которые, возможно, определяют эту разницу.

Может случиться и так, что дети, предрасположенные к большему приросту IQ в младшем возрасте, чаще выбирают уроки музыки и/или хорошо воспринимают их{42}.

С учетом всего этого, возможно, неразумно рассматривать IQ как вершину развития ребенка. Есть другие потенциальные «побочные» преимущества от занятий музыкой, которые мне кажутся более непосредственными и интересными. Давайте рассмотрим их подробно.

Польза уроков музыки

Способность исполнять музыку можно назвать «умением высшего уровня», потому что она предъявляет множество различных требований к уму и телу. Чтобы добиться этой способности, нужно подолгу сосредоточиваться и приобретать такие умения, как направленность внимания на определенные звуки, двигательная деятельность и координация, распознавание и расшифровка образов (и в первую очередь умение читать ноты), сенсорная интеграция и передача эмоций. Кроме того, ребенок должен усвоить правила музыкальных стилей, форм и культурные традиции исполнения.

С учетом всего этого научиться играть на инструменте или петь – чрезвычайно сложное дело, и поэтому во время обучения музыке могут улучшиться некоторые сопутствующие навыки и умения.

Я не буду приводить полный список возможных побочных преимуществ от уроков музыки; их диапазон слишком широк для подробного обсуждения, а четких данных по ним часто нет. Вместо этого сосредоточусь на двух областях, в которых есть данные о положительном влиянии уроков музыки на развитие, причем, что важно, такие же данные были получены и при повторных исследованиях. Эти две области – слух и слушание, а также речь и чтение.

Слух и слушание

Первый и самый очевидный плюс от уроков музыки – в том, что у детей обычно улучшаются слуховые навыки. Это происходит быстро: по данным исследований, воздействие музыкальных занятий на слух проявляется через год{43}. Это улучшение слуховых навыков напрямую сказывается на результатах тестов музыкальных способностей{44}, но может распространяться и на более общие задачи слушания.

Обратимся к работе Нины Краус. Она возглавляет нейробиологическую лабораторию слуха в Северо-Западном университете (США). За последние несколько лет ее группа провела много исследований слуховых навыков у детей, занимающихся музыкой. Команда Краус считает, что уроки музыки способны влиять на выполнение мозгом слуховых задач, причем такое влияние выходит за рамки требований музыкального образования. Нина Краус называет это понятие «музыка для более искушенного уха»{45}, и подобное определение довольно точно передает результаты исследований ее лаборатории.

В частности, ученые обнаружили, что музыкально развитые дети обладают преимуществом в случаях, когда нужно разобрать речь среди шума. Способность слышать в шуме (ССВШ) – важнейший навык в младшем возрасте, ведь детям часто приходится разбирать и изучать слова в шумных условиях, например в классе или на детской площадке. ССВШ требует, чтобы ребенок сосредоточился на определенных свойствах звука, таких как его высота, тембр и ритмические рисунки, чтобы выделить звук, нацелиться на него и отследить его развитие среди остальных.

Дана Стрейт, Краус и их коллеги{46} сообщили, что у группы детей (в возрасте 7–13 лет), занимавшихся музыкой, способность слышать в условиях шума оказалась лучше, чем у их одноклассников-немузыкантов с таким же IQ и основными слуховыми навыками. Кроме того, показатели музыкальных детей в тестах на ССВШ были в значительной степени связаны с количеством часов еженедельных самостоятельных занятий: большее число занятий музыкой развивает способность лучше слышать в шуме.

Как музыкальное образование может улучшать навыки слушания? Согласно Бхаратху Чандрасекарану и Краус{47}, этот эффект происходит из-за пластичной (поддающейся воздействию) природы мозга. В слуховой системе есть «чувствительные» цепи «прямой связи» нейронов, которые передают информацию о звуке в мозг, но есть и «двигательные» цепи «обратной связи», несущие ее обратно, от мозга к ушам. Высшие центры головного мозга используют эти проводящие пути обратной связи, чтобы подсказать слуховой системе, как сосредоточиться и отслеживать звуки. Благодаря этому процессу наше ежедневное восприятие звука корректируется – слух подвергается «настройке». Снова процитирую Краус: «То, что мы делаем с услышанным, меняет реакции нервной системы на звук»{48}.

Конечно, сразу возникает вопрос: можно ли считать музыкальное образование причиной улучшения навыков слушания, или же эти улучшенные системы изначально присутствуют у детей, решающих заниматься музыкой; как вы помните, проблема причинной связи вставала при обсуждении музыки и IQ. Краус приводит доводы в пользу того, что обучение музыке влияет на способность слушать, а не наоборот; при этом она исходит из прочного и последовательного соотношения между количеством лет, которые ребенок занимается музыкой, и качеством выполнения им задач.

Способность ребенка обрабатывать устную речь, несомненно, связана с типами навыков слушания, которые я описываю. А у детей, которые занимаются музыкой, проявляются превышающие средние показатели улучшения в смежных областях – например, в памяти на звуки; этот навык, возможно, способствует улучшению умения слышать в шуме{49}. Однако есть навыки, не имеющие прямой связи с первичной обработкой звука, но они, похоже, тоже улучшаются из-за уроков музыки, а именно обработка речи и чтение.

Речь и чтение

Сильвен Морено много лет изучал воздействие музыкального образования на развитие малышей и при этом часто выяснял, что дети начинают лучше обрабатывать речь. В 2006 году Морено и Мирей Бессон провели эксперимент, чтобы определить, поможет ли восьмилетним детям краткосрочное (восемь недель) обучение музыке выявлять изменения высоты в речи{50}.

Всех детей предварительно проверили на способность обнаруживать изменения высоты в простых произносимых предложениях. Исследователи изучали их точность, а также качество и скорость реакции мозга. Для оценки этого применили электроэнцефалографию (ЭЭГ), как описано в предыдущей главе; она регистрирует электрическую активность мозга. Исследователи собирались измерять реакции мозга на изменения высоты звука.

После начальных замеров речи 10 детей приступили к восьминедельным занятиям музыкой, а еще 10 – к восьминедельным занятиям рисованием. Когда все малыши снова прошли речевой тест, исследователи не нашли разницы между их результатами, но увидели отличие в активности мозга занимавшихся музыкой. Их мозг сильнее реагировал на изменения высоты, чем у посещавших уроки рисования. Похоже, всего восемь недель занятий музыкой изменили реактивность мозга к звукам речи.

Затем авторы решили провести следующее исследование: что будет после более длительного обучения, например шести месяцев? Идея была та же: разделить детей на две сопоставимые группы, одна из которых занималась музыкой, другая – рисованием. В этом случае выборка была немного больше – 32 ребенка из двух начальных школ в Северной Португалии; все имели схожий социально-экономический статус{51}.

Перед началом обучения обе группы не проявили различий в ряде стандартных тестов, в том числе на память и умение читать, а также в определении высоты звука.

На занятиях музыкой дети знакомились с ритмом, мелодией, гармонией и тембром{52}. На рисовании дети учились отличать и создавать разные цвета, знакомились с восприятием формы и пространства, линейной перспективой и характером различных материалов и фактур. В конце года дети из группы музыки выступили перед публикой, а дети из группы рисования устроили выставку лучших работ.