Джуна. Одиночество солнца

Тут реклама идет по телевидению десятый год известного американского бренда с лозунгом: «Бери от жизни всё!» А попробуешь продукт – скрутит желудок, на неделю хватит «радости». Как же жить?

«Отдай жизни всё!» – вот фраза, что является стержневой для тех, кто познал любовь истинную.

Талант СТРАДАТЬ и дар ЛЮБИТЬ в Джуне проявились на сто процентов. Много-много раз разные люди спрашивали меня, а что же такое любовь? Снова и снова отвечала я: любовь – это работа. Работа для семьи. Для престарелых родителей. Для братьев и сестер. Для мужа. Для детей. Для друзей. Для внуков и правнуков. Для дома. Для дачи. Для улицы, где живешь. Для города. Для дела, которому служишь. Для традиций, в которых вырос. Для страны. Для земного шара.

В первую очередь, Джуна умела любить, отдавая себя в работе для всех. Второй очереди у нее не было.

Работала она самозабвенно и вдохновенно. ТАК выкладываться в работе могут единицы. Чтобы как заведенный автомат. Чтобы кровь из носу. Может быть, так работает писатель Светлана Савицкая. Еще, может, такой же сумасшедший, уже названный выше Яков Захарович Месенжник. Ну, может быть, еще Владимир Владимирович Путин…

Собственно… примеров достаточно!

Уникальное свойство магистров и магов преобразовывать сексуальную энергию в творческую

Да. Это действительно явление уникальное.

Слова «тантры», «мантры», «чакры» и так далее, несомненно, древние, но завезены в Россию пару десятилетий назад.

Чакры – это некие энергоинформационные центры организма.

Это копчиковая чакра, так называемая «муладхара», центр «кундалини», основа общей биоэнергетики организма; крестцовая чакра «свадхистхана», управляющая сексуальной энергией организма; брюшная чакра «манипура», управляющая процессом пищеварения; грудная, или сердечная, чакра «анахата», управляющая эмоциями и чувствами человека; шейная чакра «вишудха», управляющая речевой и иммуногормональной системой; мозговая чакра «аджна», управляющая процессами мышления; и высшая космическая чакра «сахасрара», управляющая процессами обмена организма информацией с космосом.

Можно их назвать и другими, русскими, словами (сверху вниз): родник, чело, горло, сердце, ярло, живот, зарод.

Чтобы читателю было легче понять, что имеется в виду под понятием сексуальной энергии, представьте, что копчиковая, крестцовая и брюшная чакры – это земная жизнь тела, оболочки, человеческое проявление существа, поэтому триединство составляющих чакр – тот самый треугольник, направленный вниз, то есть задача поддержки элементарных жизненных процессов и продолжения рода.

Остальные три чакры образуют, соответственно, треугольник, направленный в небо, – божественное проявление человека: ум, разум, душу. И посередине – сердце как точка сборки.

Получение мощной энергии у творческих людей, ученых, литераторов, великих полководцев происходит за счет способности подавлять энергию нижних чакр работою верхних.

«Моя хата с краю, я ничего не знаю», – характерная работа нижних чакр. Сами знаете, кто от России живет с краю и чем кончается пассивное нежелание что-то «знать».

«А что мне за это будет?» – снова мы видим активность, векторно направленную в корыто, где еда. Любимое выражение Джуны: «Подавляющее число людей живут по принципу хомячка – поесть, нагадить, размножиться и сдохнуть». Хотя, простите, она говорила чуть резче. Но смысл тот же.

«Тебе что, больше всех надо?» – характерный вопрос, заданный человеку, что выбрал путь усиленной работы верхних чакр.

Все предельно просто. Ты – треугольник, направленный вверх, если верхние чакры преобладают, или, соответственно, треугольник, направленный вниз, если преобладают нижние чакры. И ты – шестиконечная звезда, если чакры твои гармонично развиты.

Джуна, несмотря на то что ее подкосило материнское горе, развивала свой дар исключительно верхними чакрами. Дар забирал слишком много, гипертрофированно много сексуальной энергии, ничего не оставляя физическому организму.

Косвенно об этом говорят символы пирамид, присутствующие в художественной живописи.

Джуна этим гордилась и в тоже время постоянно демонстрировала несдержанное категоричное отношение к тем, кто жил «по принципу хомячка», то есть нижними чакрами.

Ее раздражал секс, и это не являлось старческим максимализмом, она относилась всегда пренебрежительно к тем, кто лечился сам, лечил своих жен, а потом приводил любовниц: «Они там трахаются с утра до вечера, а я тут…» И так далее. Или: «Мне не надо секса. Я лечу людей. Никаких мужей. Была замужем один день, Света! И ушла сразу из-под венца. Забрала Вахо и ушла! Я сплю одна. Мне давно ничего не надо!»

Однажды она сказала: «Знаешь, почему они все болеют? Жена изменяет мужу, болеет муж, здесь по низам болеет. Изменяет муж – болеет жена. Миомами, раками, прочим. Они все болеют, потому что ведут невоздержанный образ жизни. Б…и!»

Всем казалось, что аскетизм Джуны вынужденный, из-за смерти сына. Нет. Ее монашество было осознанным вызовом обществу «хомячков».

Больше всего в ней вызывала восторг фраза Ганса Христиана Андерсена: «Ходят по земле люди-желудки. Они рождают мальчиков-желудков и девочек желудков. И когда они умирают, на их могилах ставят памятники их желудкам…»

Ее заветная мечта, чтобы труд по изучению биополей не пропал даром. Чтобы прибор-биокорректор стал доступен каждой аптеке. Чтобы ее знаменитая «Биоигла» помогла излечить всех страдающих от рака и других неизлечимых недугов.

У Джуны была идея, которой она посвятила всю свою жизнь. И если мы говорим о великом человеке Джуне, то, прежде всего, мы должны понимать идею ее жизни как сверхзадачу появления феномена на этот свет.

Единственная книга Джуны, выпущенная при жизни, и скандал вокруг нее

Мало что зависит в этой жизни от нас, и, при всей моей любви и преданности к милому существу, я не имею миллионов, чтобы издавать книги, не имею «волосатых друзей», чтобы они позвонили и решили проблемы мирового уровня. Но у меня «на вооружении» всегда есть трудоспособность и терпение.

Мы познакомились 1 июня 2013 года. С первой встречи началась работа по сбору материала для книги «Джуна – Джуна». Как было упомянуто ранее, мы сканировали печатные тексты, фотографии, архивные документы. Не раз и не два Джуна водила в мастерскую, переставляя полотна, чтобы получались снимки для иллюстративного материала. Гремела ключами. Водила в потаенные комнаты. Доверяла бесконечно.

До конца 2013 года был подготовлен первый оригинал-макет ее книги, включающей притчи и стихи, оформленной ее картинами.

Мои хождения по издательствам не дали результата. Взяв с нее расписку, я начала оформлять свою книгу романов ее картинами. Но ни один издатель опять-таки не заинтересовался проектом.

В разных журналах материал выходил разрозненно, что бесило меня и радовало ее.

Она часто звонила.

И вот в начале 2014 года, наконец, подарочный отдел издательства «Эксмо» сообщил о готовности взять два проекта: «Джуна – Джуна» и «Джуна – Савицкая». Пусть не с романами, но с притчами, что тоже радовало. Договора и макеты делались одновременно с проектом «Никас – Савицкая».

В печать были запущены лишь две из них. «Джуна – Джуна» и «Никас – Савицкая».

Третью приостановили.

Джуна занервничала, ожидая всего и сразу.

Ей срочно нужны были деньги. Но гонорар издательство выплачивает лишь в конце квартала после квартала продаж…

Ее охлаждение ко мне я почувствовала по тону голоса. Она обвиняла меня в краже фотоаппарата.

– Джуна, зачем мне твой пленочный фотоаппарат, когда у меня есть цифровой «Люмикс»?

Мои оправдания были для нее, как слону дробина.

Следующим «наездом» стало обвинение в адрес моего сына, что он сделал сайт, на котором продаются ее вещи.

– Если бы он мог делать сайты, Джуна…

Разговор снова закончен был весьма резко.

К октябрю месяцу нависла зловещая атмосфера. А книга все никак не приходила из Китая.

Декабрь ознаменовался несколькими ее резкими срывами по телефону.

Денег не было. И Джуна каждый раз, когда речь заходила о погашении аренды помещения, звонила мне и дергала, говоря, что я «имею на ней миллионы…»

Я понимала, что конфликта не избежать. Я просто его чувствовала, как деревенские люди в жару хребтиной чуют надвигающуюся грозу.

И вот свершилось чудо. Перед Новым годом позвонили из «Эксмо» и попросили забрать мои авторские экземпляры, экземпляры «Джуна – Джуна» и «Никас – Савицкая» – всего двадцать книг. По пять экземпляров каждой книги – мне, остальные – Никасу и Джуне.

По весу – более двадцати килограммов. Книги подарочного отдела были с золотым тиснением, в коробках. Золотой обрез. Красота неописуемая!

Предчувствуя скандал и в стремлении его избежать, я попросила дать мне квитанцию, на которой Джуна расписалась бы в получении положенных ей пяти книг. Чтобы она снова не обвинила меня в краже.

Предновогодняя декабрьская Москва, как мне показалось тогда, суетилась бесконечно. Время совпало с часом пик в метро. Наступило неожиданное потепление. Пошел дождь. А я была в белой шубе. Никаса в офисе не оказалось, его книги я оставила секретарю Ольге и понеслась с Охотного Ряда на Арбат.

С двадцатью килограммами в руках, в зимней натуральной шубе – это мокрая спина уже через пять минут. От меня шел пар еще два длинных перехода с грузом в руках… Но вес меня радовал.

Я шла по Старому Арбату и улыбалась. Наконец-то Джуна получит свою долгожданную книгу!

В ангельском настроении я ворвалась в ее офис. Встретила ее холодный взгляд и реплику:

– А, пришла. Садись! Жди меня.

У стола в комнате-кухне-спальне уже находилось человек пять. Незнакомый парень включил на всю мощь телевизор Джуны, прослушивал новости о Крыме.

Женщины начали меня укорять, глядя на привезенные книги, что я должна сначала дать Джуне миллион, а потом уже издавать книги…

На столе стояла бутылка шампанского. Мне не хотелось тратить энергию на чужих женщин, а просто пить…

Я думала: сейчас Джуна войдет и нальет мне хотя бы чаю, и мы отметим нашу победу.

Но заходили незнакомые люди. Джуна была в комнате с приборами и проводила сеанс лечения больных.

Пришлось отвечать на вопросы незнакомцев. Их взгляды чуть потеплели. Но напряжение, нависшее в воздухе, не исчезло. Мысленно я уговаривала себя не срываться. Держать в руках ситуацию при любом раскладе.

Маневр отвлечь ее главный негатив на фиктивную расписку удался.

Джуна ворвалась к нам, как стрела.

Я разложила десять экземпляров только что изданного, пахнущего типографскими красками шедевра издательского искусства – книгу-домик «Джуна. Сила божественного дара». Пять – ей, и на пяти своих попросила дать автограф.

– Зачем это я буду давать автографы? Кому? – вскричала Джуна.

– Тем людям, от которых зависел тираж, – сдержанно и тихо сказала я.

Она нехотя и резко стала подписывать мои экземпляры.

Я убирала их тут же в сумку. Краем глаза Джуна заметила книгу Никаса.

– Что это?

– Это наша книга с Никасом. Я тебе говорила.

– Покажи!

– Почему это они его издали так красиво? Почему меня не так?

– Джуна. Я не издательство. Ты с ними напрямую заключала договор.

Я положила перед нею расписку.

– Вот, подпиши, что получила пять своих авторских экземпляров!

– Ты что? Издеваешься? Мне нужно двести штук!

Однако срывающимся подозрительным и нервным движением она написала в расписке, что получила пять экземпляров, потом в скобках еще написала «пять», чтобы я не смогла, по ее предположению, подделать документ.

– Все крадут у меня последнее! – Джуну закручивал рецидив. Все присутствующие испугались. Замерли. – Ты пробралась тайно ко мне в мастерскую и сфотографировала мои картины! Ты украла мои картины! Ты лживая женщина! Ты заработала на мне миллионы!

– Джуна, успокойся, – пыталась я быстро собраться, предчувствуя беду, – ты сама водила меня…

– Я водила? Ты украла мои ключи! Ты пробралась… ты украла, – Джуна чуть ли не задыхалась.

Остановить приступ можно было или ударом, или оскорблением.

Я выбрала второе. Медленно развернувшись, показывая всем видом, что готова к драке, я тихо и угрожающе произнесла:

– Так меня еще никто не обижал! Джуна, остановись! Остановись! А то ничто не поможет тебе спастись у ворот Божьих от самой себя!

– Говорить умеешь? Пис-сатель! Ты. Пис-сатель!

Руки мои были заняты двумя сумками с книгами Никаса и Джуны. Оставалось драться глазами и словами.

– Посмотри на меня, Джуна! – впилась я ей в лицо. – Посмотри! – и она действительно, как завороженная, остановилась и дальше не отрывала гневных своих сверкающих очей. – Я помню великую Джуну. Талантливую целительницу мира! Ты не Джуна! – закричала я, и все в комнате замерли от такой дикой наглости. – Ты Джуну съела и сидишь в ее теле и смотришь на меня из дырочек вместо глаз! Посмотри на меня! Я работала над этой книгой полтора года! Я ни копейки на этом не заработала. Какие миллионы? Если ты этого не видишь, какой ты медиум? Экстрасенс ты …уев!

Разговор был завершен. Дружба разорвана. Джуна опешила и замерла, как ребенок у доски, получивший «кол»! Ее дар речи пропал.

Гордо вскинув голову, я выскочила вон из дома. Рыдания горя и смертельной обиды сдавливали горло. Слезы текли.

Я умирала от любви к своей глупой и больной Джуне. Позвонила Месенжнику. Он взял с меня клятву никогда больше не появляться в ее доме и не отвечать на ее звонки.

Я не успела доплестись до своей станции метро, как звонки действительно пошли.

Я не брала трубку.

Джуна, дождавшись гудка, оставляла гневные голосовые сообщения, пугая судом, дракой, смертью, разборками. Она, бедная моя, неграмотная Джуна, кричала:

– Света! Верни мне пленку!

Какую пленку? Мы что, шпионы? Мне было уже все равно.

До Нового года она обзвонила всех моих знакомых, вылив бочки россказней, что я ее обокрала всю насквозь. Среди нашей тусовки пошло заметное оживление – надо же! Джуна поругалась, наконец, с Савицкой! А то всем уже досталось, а ей нет…

После праздников мне отовсюду начали передавать, что там объявлена война против моей личности и что ассирийская армия ищет способ принести мою голову своей царице.

Ситуация меня и веселила, и злила, и приводила в чувство глубокой скорби. А еще меня обуревал интерес – в какую сумму оценена моя голова?