Помоги проекту - поделись книгой:
У Евгении Ювашевны тоже есть особенности фигуры. Она длинноногая.
Собственная фигура стала для Джуны предметом изображения на полотнах, коих она сотворила более пятисот. Но и в этом она пыталась утрировать, увеличивая не только ширину и величину своих глаз, но и удлиняя ноги (пусть не за счет туфель или другого вида обуви, сознательно нарушая анатомические законы). Ноги получались гипертрофированно длинными. Невероятно и нечеловечески длинными. Остальные пропорции были нормально соблюдены. Джуна ранняя рисует также длинные-длинные пальцы рук. Длинные шеи. Цветы на очень длинных стеблях. Особенность кривизны угла изгибается, как в сжатом телевизоре.
Изучая живопись Джуны, вы сделаете вывод: ее учитель, давший азы рисунка, передал базовую схему построения фигур на полотне, когда сначала изображается контур обнаженной фигуры, затем дописываются одежды, украшения, аксессуары.
Не все начатое Джуна успевала дорисовывать, оставляя людей без одежды, иногда даже без волос, не одетыми. Неоконченными остались не только картины, но и исследования, поэмы, песни…
Для сборников мы перефотографировали около трехсот полотен и рисунков. Главные герои ее картин – она сама и ее сын Вахтанг. Собственно – всё.
На одной есть изображение отца и матери. Еще одна – портрет, написанный на смерть Талькова.
Да. Встречаются редкие деревья и несколько изображений животных и птиц.
Возле центральной фигуры Джуны обычно находятся вспомогательные. Холсты украшаются и множественными символами. Наиболее часто используемые – цветы, цепи, бусы, звезды, космические тела, солнце, луна, свечение, аура, глаза, деревья, корни, реки, дельфины, египетские или ассирийские жрицы.
Всегда аккуратно выписаны оголенные стопы ног и кисти рук. Груди. Нос. Рот. Царственные манеры. Иногда появляются специфическая масонская символика, мальтийский крест, всевидящее око, змеи, кубки, пирамиды, троны или пентаграмма.
О цвете хотелось бы сказать отдельно. Тон лиц ее героинь – потусторонне-инопланетный. Это удается художнице благодаря нанесению нескольких слоев длительной росписи полотна. Сначала Джуна накладывала на грунт рисунок карандашом. Затем она использовала гризайль, когда одной лишь коричневой краской наносила контуры будущих людей. Масляная краска «коричневый темный марс» для этой цели идеально подходила. Тела на холстах – живые и теплые. Но тени наносила она холодные. Голубым ультрамарином. Иллюзия наблюдения над людьми, обладающими «голубой кровью», постоянно преследовала тех, кто любовался ее живописью с самых первых шагов и до последних посещений мастерской.
Небеса – всегда чистые, безоблачные, темная ночь в звездах или голубое небо. Синее море. Красные платья. Красный кадмий. Желтый кадмий. Краски Джуна почти не смешивала.
После всегда старательно, иногда несколькими цветами, выводила имя «Джуна». Обязательно ставила год создания работы, обычно две или четыре цифры. После 2000 года стала ставить три или четыре – «010» или «2015».
Многие болтали о чудодейственном свойстве ее картин. Я относилась к этим сведениям индифферентно. Просто фотографировала. Но однажды пришлось столкнуться с необъяснимым явлением.
Большие полотна зафиксировать на цифре удавалось легко.
Но однажды она попросила снять с шифоньера стопку ватманов с графикой с применением металлизированных ручек, выполненной легкой пастелью.
Вот тут я не поверила своим глазам. Мой верный «Люмикс» начал барахлить. Отказываться от съемки. Непроизвольно выключался, чего с ним не случалось ранее.
По датам определялось, что все эти работы были нарисованы до смерти Вахо.
Причем Вики точно взбесился. Он мешал, лез в кадр, терся с силой о ноги, забирался с лапами прямо на ватманы. Энергетика выбивала четкость, и мутными оказались большинство фотографий.
Из этого я сделала вывод, что все-таки рука Джуны – это рука Джуны. И картины сохраняли ее не изученное до конца наукой биополе. Оно буквально засвечивало снимки.
Стихотворчество. Притчи. Джуна и «Золотое перо Руси»
Около двухсот маленьких сборничков набранных на простой печатной машинке стихов – наследие, которое представила Джуна на конкурс «Золотое перо Руси».
Ее поэзия, образно выражаясь, умещалась в четырех стенах. Как и живопись…
Как и жизнь.
Джуна очень мало видела, несмотря на путешествия и заграничные поездки. С двенадцати лет целительница держала плотину, как мощная гидроэлектростанция, поток больных не прекращался до последних недель жизни. Какая такая «фактура» может быть в ее творчестве? Отит? Бронхит? Простатит? Простите, но это не поэтично.
Вот и писала она о том, куда рвалось сердце, обхватив крыльями любви страну. О том, что можно было увидеть из клетки, куда поместила ее заботливая «рука Москвы». О волшебных птицах. О несуществующей любви. О дивных диких цветах. Оленях. Лошадях. Звездах. Космосе. Дочери. Матери. О себе. О родине.
Минимальный набор действующих героев в притчах. Лаконичны художественные связки.
Но это все-таки поэзия. Не стихи.
За стихотворение «Россия» она получила «Золотое перо Руси» в номинации «Моя Родина».
Россия
Стихи эти написаны искренне. Чисто. Светло. Легко. Без социалистического реалистического надрыва и без православного капиталистического фанатизма.
Свой особый слог. Своя особая рифма. Певучая. Народная. Простая. И понятная. Стихи ее совершенно и свободно вытекают из сердца Джуны, как лучезарный добрый поток, и так же свободно льются в душу. Лечебные? Возможно. Волшебные? Вероятно.
В любом случае, интересны образность, ее эпитеты, гиперболы, сравнения, метафоры.
Давать грамотную рецензию ее творчества можно, лишь представив условия, в которых они были написаны.
В этой теме не хотелось бы рассеивать внимание читателя на множественность строк, а привести еще одно характерное для Джуны стихотворение «Стрела», в котором она достаточно изящно обозначила свою личную цель жизни. Согласитесь, многие миллионы людей рождаются и умирают без цели. У Джуны она была. И цель эта была великой.
Стрела
Песни
Все мы, девочки семидесятых, заводили песенники. Почему? Да потому что в те времена любили и берегли хорошую книгу. Вспомните – сборник нормальной поэзии достать было невозможно. А нам хотелось знать как можно больше. Мы слушали песни. Но самое главное – мы умели петь эти песни! Мы умели декламировать стихи и не стеснялись этого.
Каждая девочка уже с третьего класса имела две общие толстые тетради. В одну мы выписывали стихи, которые нравились нам, из сборников, чудом попавших в наши цепкие ручонки иногда на день, иногда на час-два. Мы никогда не упускали возможность переписать стихи – ночами или на переменках! В другую мы записывали тесты песен. Приклеивали картинки. Рисовали рамочки, сердечки, розочки-цветочки, прочую «чепушатину».
Песенники были священны. Покушение на «картинку», вклеенную кем-то, считалось преступлением и каралось по законам улицы или класса.
Вписывать свои стихи и песни в чужой сборник своим почерком тоже считалось недопустимым, поскольку вкусы оставались разными всегда.
Рукотворные песенники и сборники стихов переезжали за нами из класса в класс, из города в город.
Тогда, в восьмидесятые, моя тетрадь вот с такими стихами вернулась ко мне с припискою:
… и далее по тексту Джуны. Но автор был не указан. Песня и песня.
Кстати говоря, я не стала наказывать девчонку, смело покусившуюся на «девственность» моей тетради. Песня понравилась. А нарушительницу звали Магадан. Ее боялась вся улица. Мальчишки и девчонки. Взрослые называли «оторвой». Магадан приехала из этого далекого города в Москву, носила «прикид панкующей металлистки» и дикую стрижку.
Вызывающее поведение ее шокировало улицу и весь наш городок. Узнав, что я пишу стихи, она без предупреждения позвонила в дверь и выпросила тетради.
Первый мой читатель, который взял автограф, «оторва» Магадан, возвращала их, читала стихи мои наизусть прямо в пролете лестничной клетки, и… она плакала. Она!
Тогда я не могла выяснить автора песни «Знаю». Ее пела вся страна.
Теперь удивляюсь – слова Джуны все время перевозились мною по жизни. А Магадан я больше не видела. Впрочем, и она все это время была со мной. В 2012 году вышла детская книжка: «С днем рождения, Магадан. Экологическая сказочная приключенческая повесть о летающих коровах, продвинутых юзерах и о первой любви».
Но вернемся к песне Джуны «Знаю – любил», исполняемой Ириной Понаровской.
Множество ротаций по радио и ТВ, если вам это о чем-то говорит! В 1986 году песня стала лауреатом престижного музыкального конкурса «Песня – 86».
Сто тридцать ее песен, многие из которых стали популярными, исполняли не только в подъездах под гитару, но и на большой сцене. Прежде всего, сама Джуна, ее друг Игорь Тальков, Ирина Понаровская и Марина Капуро. Соавторы Джуны – Давид Тухманов, Александр Рогачев, Аркадий Укупник, Майкл Хэррэй. Всех трудно упомнить.
В восьмидесятые вышла брошюрка миллионным тиражом. Нотное издание представляло собой сборник песен для голоса в сопровождении фортепиано (гитары) на стихи поэта и целительницы Джуны Давиташвили. Разлетелось мгновенно. Теперь является библиографической редкостью.
Скульптура
Еще одна неизученная часть ее жизни – способность к художественной лепке – развивалась параллельно остальным. Можно, не покривив душою, назвать это дарованием. Если бы развивать это с детства, мы бы получили великого скульптора, круче Родена или Церетели.
Нетрудно догадаться, кого лепила Джуна – естественно, себя и сына Вахо. Но делала она это великолепно и мастерски!
Начнем с самой известной и доступной для обозрения работы – с украшающей могилу на центральной аллее Ваганьковского кладбища скульптурной группы, где она поддерживает умирающего сына.
Можно бесконечно долго говорить о силе ее предвидения.
Предвосхищая события раннего ухода, Джуна видела, что ни один из тех, кто назовет себя ее наследником, не сможет сотворить бронзовую скульптурную группу, подобную той, что установила она на могиле Вахо. Это дорого. Это долго. Это, в конце концов, непосильно в плане художественного портретного сходства многим современным ваятелям.
В скульптуре, в отличие от живописи, Джуна отходит от вытягивания тела. Пропорции соблюдены классически. Тела объемны. Детали точны. Трагичны. Скорбны. Элегантно-красивы. Трогательны.
Мне довелось видеть еще несколько ее скульптур в мастерской.
Метровой высоты мать-Джуна держит на руках маленького сына Вахо. Грудь оголена. На голове – платок, завязанный по-ассирийски. На бедрах – полотно, стекающее складками со стройных ног. Ступни и кисти рук потрясающе красивы! Мать и сын смотрят друг на друга с бесконечным умилением и любованием. Мастер-модель была вылеплена из белого технического пластилина. Я с обожанием фотографировала ее в первый день.
– Я подарю тебе ее, раз она тебе так понравилась, – пообещала Джуна и, когда сделала пять гипсовых белых копий и одну бронзовую, сдержала обещание. Она, по своему обыкновению, заказала такси, и мне привезли одну из белых гипсовых копий к юбилею.
Третьей работой был ее бюст высотою не более полуметра. Находился в мастерской. Выполнен, возможно, из керамического застывающего пластилина и раскрашен в цвета, приближенные к действительности, как делали древние греки. Волосы темно-каштановые. Цвет лица, приближенный к натуральному. Одежда темная.
Две романтические метровые фигуры – Джуна с соколом на одной руке и факелом в другой, Джуна сидящая, с прической охотницы – находились в ее кабинете.
При мне были начаты ангел, каркас которого находился буквально в коридоре, крылатая двухметровая Джуна, о которой она говорила, но которую я так и не увидела.
Наиболее льстивые посетители лили ей в уши елей, как отраву, что «Крылатая Джуна» будет, вне всяких сомнений, выставлена на Арбате. Руки фигуры будут на уровне глаз прохожих. И каждый сможет их поцеловать…
Брать на себя проклятия и фобии
В первом же очерке, связанном с Джуной, я писала, что тонкий мир не прощает вмешательства в его внутренние дела. По мне, так болезни людей – это подарок Бога вместо смерти. Стало быть, и относиться к ним надо соответственно. Убирая или снимая болезни, массажист или контактёр не всегда стряхивает их с себя. Часть возвращается в виде ночных кошмаров, страхов, фобий. Мне известны несколько массажистов, время от времени попадающих по причине специфичности подобной работы в стрессовые ситуации, нахватавшись фобий.
Чужая энергетика бесконтрольно вырывается в виде скандалов с близкими людьми, не вызванных ничем. Они рассказывают дико страшные сны. Уходят в запои.
Я мысленно выстраиваю теперь жизнь Джуны по годам. И всю жизнь ее сопровождают потери. Купные. Жестокие. Сначала родителей. Затем иллюзий любви. Потеря близких. Друзей. Детей. И отдельной строкой – сына.
Наиболее неприятной из всех для общества явилась последняя потеря – потеря самоконтроля.
К таланту терять: надо было Богу подарить ей способность избавляться от невидимых проклятий или фобий. Вот как раз он-то у Джуны отсутствовал. Фобии и утянули ее в могилу. Десятки несовместимых с жизнью диагнозов мы опишем далее, если кому-то будет интересно это знать.
Талант страдать
Травля «феномена», особенно когда Джуна перестала контролировать ситуацию собственной психики, три раза умерев после смерти сына, продолжалась хлестко. Больно. По-московски стильно. Выпустив, как описала событие пресса, «клоуна на арену», Малахов сделал непростительную ошибку. Отдал на поругание «своре разъяренных псов» самое святое – ее уставшую истерзанную душу. Позволил усомниться в даре вообще. Космический дар этого не прощает.
Джуна, окруженная со всех сторон подхалимами и больными, выходила в Интернет редко. И не могла ответить на все комментарии, злобно и ядовито брошенные в ее адрес после передачи Малахова.
У нее не было Мастера. У нее не было рыцаря. Никто не мог за нее ответить. Побить. Вызвать на дуэль. Отдать жизнь. Никто! Она сама, из последних силеночек, как могла, защищала себя.
Некоторые, «особо талантливые», опускали ее на самую глубину страданий и боли.
– Света! Я не прошу от людей ни цветов, ни наград, ни бриллиантов. Они сами, Света! Они сами несут все это! Ты видишь. Выброшу к чертовой матери! Они величают меня. Величают. И режут этим на куски мое сердце! – горько плакала моя милая, моя добрая, моя чистая, моя глупая, моя святая деревенская девочка у меня на груди.
Она страдала. Сильно страдала от нелюбви.
Никто не понимал, что по возрасту и по нагрузкам, выпавшим на ее психологический потенциал, она уже древняя старуха. Таких сварливых старух в деревнях не трогают. Боятся. Именами таких всевидящих и всезнающих блаженных называют церкви и соборы. Приставляют к ним детей, чтобы следили. Ухаживали. Понимали. Ведь старый да малый – одно. У Джуны не было тех, кто мог бы следить за нею с любовью.
Грех! Большой грех дергать инвалида и кричать ему вослед: «Ты инвалид!», повторяя при этом его же ошибки,
– Я простая, Света, я всю жизнь отдаю, отдаю, отдаю, – оправдывалась она мне, пытаясь отцепить липкую одежду от омраченной души, заливаясь слезами после очередного выпада прессы, – пусть люди критикуют мое поведение, ошибки, пусть говорят, что я подарила им не так, но пусть они делают это с любовью…
Хочу процитировать лишь одну запись из многочисленных сделанных в Интернете.
Пишет на своем сайте Марина Шаповалова. Тема: «Малахов и Джуна». Цитирую без корректуры.
9 ноября 2011 года, 1:24.
«Я заранее знала об этой программе, записала время эфира, чтобы не забыть включить.
Меня предупреждали. Но увиденное все равно удивило. Феерический п… ц.
Так называемая Джуна, ассирийская царица, космическая владычица, супергенерал армий и кавалерша всех орденов, профессорская академикша академий в почетных мантиях, великая певица, поэтесса, художница и любимица Рабиндраната Тагора вела себя как спившаяся вокзальная шлюха.
То есть соответственно ее культурному и образовательному уровню.
И несла точно такую бессвязную ахинею, какую услышишь от любой хвастливой лахудры под градусом: „Я переворот в науке сделала, у истоков нанотехнологий стою! Я биологическую иглу сделала! Меня изучали в ядерной физике! Под дулами автомата меня привезли! Всю разведку я лечила! Четыре миллиона я привезла с Америки и вложила в военный завод! Я там открыла в Америке, а КГБ привезли! Все актеры, всё правительство что творили со мной! Изучали меня десятилетиями, даже в изотопную камеру водили! А я вышла, я в смертной камере побыла и сотворила чудо! Не было б Джуны – не было б никого! А есть секреты, которые не могу говорить! А вы поменяйте структуру своей тяжелой воды и познайте это! А то вы такой сидите, а ваша супруга десять детей убила, аборты делала! Ты убил! А я жизнь свою отдала науке! Сдохнешь скоро, скотина!..“
Это был краткий пересказ выступления Джуны в программе.
Разница в том, что другой пьянчужке за такой агрессивный звиздеж с матюгами собутыльники в морду бы дали непременно. А эту даже не связали. Хотя там „Кащенко“ плачет.
С артистов, записавших свои восторги о „целительских способностях” Джуны, как и с Малахова, спрос невелик: клоуны – они и есть клоуны. Но Вашкевичу, Виноградову – им зачем так позориться? Им что, миллионы уёв заплатили, чтоб вот так давились от смеха в кулак в кадре, а вслух что-то невнятное мямлили про „неизученность” этой невежественной женщины?
Эта женщина психически больная. Причем очень давно. Еще с той поры, когда она внушила себе, что какими-то невероятными способностями обладает и начала о том рассказывать на каждом шагу. Шизофрения по-разному протекает и проявляется: Жанна Агузарова, например, рассказывала, что она – дочь шведского дипломата Иванна Андерс. А Евгения Давиташвили – что всех оживляет и излечивает, за что ей сразу красные медицинские дипломы выдают. Мало ли кто чего о себе придумывает.
Но почему люди поверили, что обыкновенная массажистка, пусть и очень талантливая, образец дурного вкуса и скудоумия – чуть ли не волшебница и мессия?..»
Джуна. Милая Джуна. Сильная Джуна. Моя Джуна. Я готова за тебя принять бой. Я буду твоим рыцарем. Без страха и упрека. Я не скрою о тебе правды. И не дам уничтожить то, ради чего ты жила. Иду «на вы», не опуская забрала. Ответы мои в Интернете на подобные высказывания были такими:
«Москва своею пресловутою рукою вырвала редкий целебный аленький цветочек, занесенный в „Красную книгу космоса”, высадила в агрессивную среду, пожамкала лепестки, а потом чисто по-свински стала упрекать в том, что цветочек-то оказался для нее “не достаточно интеллигентен“».
Дар любить
Поделиться книгой: